Read the book: «Предатель. Верни нас»

Name: Предатель. Верни нас
Author: Вера Устюгова

Font::

Пролог

– Арина Дмитриевна, – обращается ко мне врач в светло-сиреневой хирургичке.

Впервые вижу униформу такого цвета. У нас в городской все носят исключительно белую одежду, но там взрослая больница, а тут – детская.

Точнее – детская областная, куда привезли мою дочь два часа назад.

Затрудненное дыхание, обморок, желтый реанимобиль и два слишком долгих часа в моей жизни.

– Да, это я, – с трудом глотаю ком в горле и встаю с места, чтобы проследовать за врачом.

Я работаю в больнице больше пяти лет, но здесь, в детской, своя атмосфера. Она давящая, еще более обреченная и пугающая. Родители с грустными лицами, дети со страхом в глазах.

И я.

Ползу на негнущихся ногах в кабинет врача, чтобы, наконец, узнать, что случилось с моей дочерью.

– Проходите, – мужчина отодвигает стул для меня и ставит на стол бутылку с минералкой.

Вот черт.

Молча сажусь, отодвигаю воду и внимательно слежу за врачом. Петр Владимирович – как написано на бейджике, но должность разглядеть не получается. Слишком мелкий шрифт.

– С Дашей все в порядке? – смотрю на него в ожидании, пока мужчина продолжает что-то кликать мышкой на своем рабочем компьютере.

Внимательно, сосредоточенно, периодически поджимая губы.

В голове – сотни диагнозов. Переутомление, не долечили ОРВИ, онкология… Разум издевается надо мной, подкидывая все худшие сценарии.

А врач молчит.

Так проходит, наверное, пять или десять минут. За это время я успеваю внутренне и пореветь, и произнести все молитвы, которые помню с детства.

– Арина Дмитриевна, – наконец подает голос мужчина, заставляя все мое тело замереть в напряжении, – Скажите, ваша дочь болела недавно?

– Да, – киваю, – Подцепили вирус в детском саду. Обычное дело.

– Долго лечились?

– Около трех недель. А что?

– К сожалению, вирусы у детей не всегда проходят бесследно, и последствия даже самых безобидных ОРВИ бывают тяжелыми…

Мне совсем не нравится это трагическое вступление. Я знаю все про вирусы, а еще про детские болезни – четыре года в медицинском колледже в отделении «Сестринское дело», а потом пять лет в больнице. Правда, в хирургическом, куда поступают совсем не с вирусами, но все же.

А еще я – мама, и мне не нужно рассказывать про виды детских соплей. Как только Даша пошла в сад, мы периодически уходим на больничные.

– Но болезнь протекала обычно, – пробую спорить с врачом, – Да, была высокая температура, но я сбивала ее лекарствами. И Даша ни на что не жаловалась. Наш педиатр не заметила ничего странного.

– Так, к сожалению, бывает.

Опять его «к сожалению», от которого все внутри переворачивается. А еще этот сочувствующий взгляд…

– Петр Владимирович, – выдыхаю, чтобы немного успокоиться, – Что с моей дочерью?

– У Даши порок сердца.

Порок сердца?..

– Что?.. – из меня вылетает усмешка, будто мужчина сказал что-то сказочное и невероятно веселое. Нереальное. Такого быть не может. Не с моим ребенком.

– Диагноз предварительный, и Даше придется провести в больнице некоторое время, чтобы мы сделали полное кардиологическое обследование, но уже сейчас могу сказать, что один из клапанов работает плохо. Если не предпринять никакие действия, у вашей дочери может развиться сердечная недостаточность. Нужна операция и желательно в ближайшее время…

Врач еще что-то говорит, а я, наконец, разглядываю его должность на бейджике – детский кардиолог.

У Даши порок сердца – это все еще что-то невозможное.

– Подождите, – перебиваю мужчину, – Но у нас никогда не было проблем с сердцем, и при рождении врачи не выявили пороки развития…

– Все правильно. У Даши приобретенный порок. Так бывает, к сожалению.

Еще одно «к сожалению», от которого теперь хочется выть. Стены начинают давить, бутылка воды передо мной вызывает агрессию, а сиреневая хирургичка врача расплывается перед глазами.

Вытираю непрощенные слезы и с огромным усилием глушу в себе истерику. Не время и не место. Я спасла своего ребенка от кровожадных рук ее «бабушки», спасу и сейчас.

Даже если для этого придется второй раз продать душу дьяволу.

– Какие у нас прогнозы? Когда Даше сделают операцию? Я могу ее увидеть?

***

Прогнозы неутешительные – болезнь прогрессирует слишком быстро. Нужна операция, но делают ее только в порядке очереди.

Полгода. Именно столько придется ждать Даше, прежде чем ее прооперируют. Только вот полгода у нее нет.

Выхожу из кабинета Петра Владимировича в ужасном состоянии. Руки дрожат, легкие горят огнем, потому что я забываю вовремя делать вдохи, ноги не чувствуют пол. Встречаюсь взглядом с другой мамой, и она мне сочувственно кивает. Такая же бледная и потерянная.

Как я.

– Арина? – кричит знакомый голос, но я в прострации и не понимаю, где находится источник шума.

Кручу головой, еще сильнее трясусь и в итоге не выдерживаю, начиная громко плакать.

– Арина! – кто-то хватает меня за руку и быстро-быстро тащит по коридору.

Туалет, умывание холодной водой, и я начинаю соображать.

– Варь… – вижу перед собой подругу и не могу сдержать слезы.

От секундного облегчения, оттого что я не одна. Варя Романова не просто мой самый близкий человек, она еще и крестная мама Даши.

– Я здесь, здесь, – шепчет девушка, поглаживая меня по спине, – Приехала, как только нашла себе замену на работе. Что случилось? Как Даша?

– У нее… – каждое слово дается с трудом, – У Даши порок сердца. Если не прооперировать ее в течение пары месяцев, все может стать еще хуже.

– Порок сердца? – Варя разнимает объятия и хватает меня за предплечья, начиная очень сильно сжимать их.

Тоже не верит. Смотрит с таким сомнением, будто я, как и Петр Владимирович полчаса назад, говорю какую-то ерунду.

– Да, – выбираюсь из ее захвата, нахожу глазами туалетную бумагу и срываю немного, чтобы подтереть тушь под глазами, – Конечно, нужно еще провести полное обследование, собрать консилиум, и только тогда мы будем знать точный диагноз… Но уже сейчас прогнозы плохие.

– Так! – громко восклицает Варя, когда видит, что я вновь собираюсь расплакаться, – В таком случае ей сделают операцию, и все. Приобретенный порок сердца успешно лечится в нашей стране. Не мне тебе рассказывать.

– Дашу поставят на очередь, – голос совсем пропал, и из меня выходят какие-то еле слышные хрипы, – Но ждать придется где-то полгода. Плюс-минус месяц. А у нас нет столько времени. Врач сказал, что болезнь развивается слишком быстро, и в любой момент…

Мне даже сказать это трудно.

И в любой момент моя Даша, мой самый лучший, добрый и светлый ребенок может умереть.

– Тогда будем оперировать за деньги, – не сдается Варя.

– Да, – шумно выдыхаю, – Потребуются десятки тысяч евро.

Быстро и без очереди Дашу смогут прооперировать в Германии. Хоть завтра лети. В одной из клиник страны работают лучшие детские кардиохирурги Европы. Нет, конечно, и у нас много не уступающих им специалистов, но чертова очередь…

И даже за деньги у нас придется стоять в очереди, потому что детей с пороком сердца и в худшем состоянии тысячи по всей стране.

– Сколько?! – бурно реагирует подруга, и я ее понимаю.

Даже тысяча евро – нереальная сумма для медсестры в подмосковной больнице. А коллеги из регионов столько за полгода получают.

Десять тысяч евро, двадцать, тридцать… Ведь потребуется не только операция, но и документы, перелет, обследования, послеоперационное восстановление. Нам придется жить в чужой стране минимум полгода, а, может, и больше.

Это все звучит как какой-то бред, который почему-то происходит именно со мной.

– Мы соберем, – воинственно заявляет Варя, словно у нее на сберегательном счете в банке лежит именно эта сумма.

– Не соберем, – мотаю головой, потому что не верю в чудо, – Но я знаю, что делать.

Решение приходит буквально за секунду.

– Что?

– Я попрошу эти деньги у Артема.

– У кого…

Варя прекрасно знает, кого я имею в виду.

Артем Демидов – человек, который семь лет назад с легкостью вычеркнул меня из своей жизни. Предатель. Я поклялась сделать все, чтобы Даша никогда не узнала о нем и его семейке.

Но сейчас…

– Мы до сих пор женаты, – ошарашиваю подругу с новой силой, – Его мать сделала и ему, и мне поддельные документы без штампов о браке, но настоящий паспорт и свидетельство все еще у меня. Кроме того, я всегда могу обратиться в ЗАГС того южного городка, где мы поженились.

– Ну нееет… Ты шутишь?!

– Если он не даст деньги добровольно, я подам на развод и устрою такой скандал в прессе, что семья Демидовых не только оплатит операцию. Они на своем самолете доставят меня и Дашу в Германию и купят нам квартиру. Поверь, у этих тварей столько денег…

Артем Демидов – мой личный кошмар во плоти, но я готова и угрожать, и умолять его на коленях, лишь бы спасти дочь.

Нашу общую дочь.

От автора

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в свою новую историю – «Предатель. Верни нас».

О чем она?

Я много писала об изменах. Где-то мои герои прощали, другие разводились, переживая все ужасы предательства любимого человека.

Но ведь измены – это не единственный вид предательства. Что может быть хуже?

Наверное, когда люди отказываются бороться за любовь. Когда непреодолимые (на первый взгляд) обстоятельства разлучают их навсегда.

Чтобы однажды столкнуть вновь.

Новый роман как раз про это.

Надеюсь, что мы проживем эту историю вместе.

Глава 1

Десять лет до событий пролога, жаркий южный город, ЗАГС и двое влюбленных

– Готова? – с хитрой мальчишеской улыбкой спрашивает Тема, передавая мне букет белых хризантем, который мы купили на вокзале у бабушки, как только приехали сюда.

Потрясающе красивое предложение руки и сердца в самом романтичном месте нашего города, а дальше – душный плацкарт, двое суток в дороге, и вот мы здесь. Чтобы поскорее пожениться, минуя пышные торжества и скучные формальности.

Выбор места, где пройдет регистрация брака, случайный – мы просто в шутку ткнули на карту России, и выпал южный городок недалеко от Сочи.

«Класс!» – визжала от радости я, потому что никогда не была на море. А тут солнце практически круглый год, пляж, до которого рукой подать, и горы в получасе езды на электричке.

Только вот никто не предупредил меня о невыносимой жаре субтропического климата. После нашей умеренной полосы здесь даже дышать тяжело – ощущение, что в бане, но выйти на свежий, прохладный воздух не получается.

– Готова, – отвечаю с отдышкой, сдувая со лба прилипшую прядь волос.

Хорошо, что на мне простое льняное платье. Белое, но идеальное в жару. Вообще, хочется поскорее снять и его. Надеть купальник и запрыгнуть в прохладные воды Черного моря. Кажется, я не выйду на берег, пока солнце так печет, прожигая кожу.

А вот Тема погорячился, когда надел темный костюм из плотной ткани. Шерстяной, наверное. Демидовы только этот материал признают, остальное для них несолидно.

– Тогда идем, – меня резко хватают за талию и прижимают к себе, – Нас уже ждут.

Деньги решают все, как я убедилась, когда начала встречаться с Артемом Демидовым – наследником крупной логистической империи. Вот и сейчас – стоит только предложить регистратору пару купюр, и нас принимают без очереди, согласившись расписать в их обеденный перерыв.

Заходим в небольшой ЗАГС, синхронно поворачиваем друг к другу головы и, не сговариваясь, подмигиваем. Улыбка становится еще шире, а в груди рождается приятное тепло.

Арина Демидова.

Мысленно примеряю фамилию и понимаю, что нахожусь на пороге чего-то важного. Не просто брак, а семья. Что-то более ценное и нерушимое.

«Навсегда», – шепчут мои губы, пока мы идем по узким коридорам здания. И только судьба знает, что через несколько лет наше «навсегда» превратится в пыль.

А пока улыбки, много смеха и чересчур шумных людей вокруг, которые вываливаются из зала бракосочетания вместе с другой парой. Они были перед нами, а мы заходим следом, по пути поздравляя молодоженов.

– Ребят! – выкрикивает какой-то мужик под пятьдесят, – Поехали с нами праздновать свадьбу? Так сказать – объединим наш праздник и ваш? А то вы что-то одни…

Мы действительно одни. Потому что у меня, кроме дяди, никого не осталось, а родители Артема…

– Тихо ты! – цыкает на него стоящая рядом женщина. Скорее всего, его жена, – Молодым людям, наверное, есть где отпраздновать и без нас.

– Да, – подхватывает Артем, явно не планируя присоединяться к шумной компании незнакомых людей, – Спасибо, но у нас своя программа.

От слов «своя программа» у меня краснеют щеки, потому что наша программа – это очень быстрый ужин в местном рыбном ресторане и очень долгая ночь в отеле. Только вдвоем начиная от регистрации и до окончания медового месяца. Чудо, что Артему удалось вырваться с работы и уговорить отца на этот отпуск.

Потому что наследник империи – это не крутой мажор, как часто показывают в кино. Тема работает с двенадцати лет, потому что единственный сын и обязан забрать компанию, когда его отец решит уйти на пенсию.

– Артем Демидов и Арина Новосельцева? – строго спрашивает нас женщина с необычной прической и ярко-красной помадой на губах, как только мы заходим в небольшое помещение, чтобы, наконец, пожениться.

– Мы! – хором отвечаем ей и тут же начинаем смеяться друг над другом.

– Ну что? – регистратор подхватывает наше веселье и расплывается в теплой улыбке, – Готовы связать себя прочными узами брака?

***

– Дорогие, жених и невеста! – громко и четко проговаривает женщина давно выученный текст, – Любовь – это испытание, это проверка на прочность и особый дар, который доступен не каждому человеку…

Красивая речь. Немного старомодная, но я чувствую, как начинает щипать нос от избытка эмоций. Артем смотрит то на меня, то на регистратора, крепко вцепившись в мою руку. Тоже волнуется, но по-мужски не показывает это, изображая серьезность.

– Согласны ли вы, Артем Леонидович…

– Согласен, – быстро проговаривает он, перебивая регистратора.

Женщина кривится от «такого неуважения», но умело прячет недовольство под улыбкой, потому что ей все-таки заплатили, и купюры приятно греют карман.

– Согласны ли вы, Арина Дмитриевна, связать себя узами брака с Артемом Леонидовичем?

– Согласна, – отвечаю без капли сомнений.

Я согласна давно. С первого взгляда и прикосновения, с первого свидания и поцелуя. Наша любовь с Артемом случилась слишком быстро, но, кажется, с каждым днем становилась только сильнее.

«Сумасшедшие», – говорили друзья, а мы согласно кивали, потому что правда сумасшедшие, но нам это даже нравится. С первой встречи и до ЗАГСа прошло меньше полугода, но о своем желании жениться Артем заявил, как только увидел меня.

В застиранном больничном халате, с кривым пучком на голове. Я была уставшая и без косметики.

Однако Тема Демидов и не думал сводить взгляд с меня, пока я брала у него кровь в процедурном кабинете нашей поликлиники.

– Раз все согласны и возражений нет, – произносит регистратор, явно сократив часть своей торжественной речи, – Объявляю вас мужем и женой! Можете целоваться, но только быстро. У меня после вас сразу другая пара, – сухо добавляет она, но нам в этот момент уже все равно.

Кольцо с красивым переливающимся бриллиантом на пальце, штамп в паспорте, а муж…

Муж так странно смотрит на меня. Словно сканирует весь мой образ и хочет навсегда сохранить его в памяти.

– Будем целоваться, муж? – дерзко спрашиваю его.

– Будем, – хрипло отвечает мне он, сокращая расстояние между нами.

Крепкие руки обвивают талию. Мы прижимаемся лбами и еще несколько секунд гипнотизируем друг друга. Губы Артема касаются моих губ нежно, как крылья бабочки. Он не целует, он изучает. Шумно выдыхает и проходится языком по чувствительной кожи.

Мурашки пускаются в пляс, я с трудом сдерживаю свое дыхание, но все же отвечаю настойчивым губам мужа. Нежность сменяется на силу, крылья бабочки – на укусы пчел. Кожа краснеет и опухает.

Целую в ответ также сильно, обвив одной рукой шею мужчины, но как же не вовремя раздается:

– Кхммм… – напоминает о себе регистратор, всем своим видом показывая, что мы задерживаем ее.

Пора уходить, освобождать зал для другой пары, а я хочу и дальше целоваться.

– Как насчет того, чтобы перенести праздничный обед прямо в номер? – шепчет Артем, пока мы за руку выходим в коридор.

Засматриваюсь на него и до сих пор не верю, что у меня такой муж. Красивый, умный, уверенный в себе.

«Породистый», – как однажды ляпнул дядька, когда я впервые рассказала ему о своем тогда еще парне.

– Я не… – хочу ответить ему, что не против, но слова застревают в горле, когда я налетаю на другую невесту, – Ой! Извините…

Столкновение, к счастью, не происходит. А Артем, чтобы сгладить ситуацию, с вежливой улыбкой произносит:

– Поздравляю вас, ребята.

Невеста, невероятная рыжая красотка, кивает нам, но ответить не успевает. ЗАГС летом напоминает конвейер на заводе – одна пара скорее сменяет другую. Вот и рыжеволосая невеста исчезает в зале бракосочетания, потому что их торопит регистратор.

– Это вряд ли, – немного агрессивно отвечает другая девушка, следующая за парой по пятам. Она окидывает нас хмурым взглядом и проходит в зал вместе с будущими молодоженами.

– Странная, – смотрю на Артема в легком недоумении.

– Это не наше дело, – мягко отвечает мужчина, уводя меня подальше от входа в зал, откуда скоро будут выходить новоиспеченные муж и жена.

Он прав. Наше дело – найти такси и поскорее добраться до отеля, где есть душ и кондиционер. А у ребят, которые прямо сейчас слушают точно такую же торжественную речь регистратора, надеюсь, все сложится хорошо. Я почему-то в этом не сомневаюсь.

– Я поймаю такси, – читает мои мысли Тема, пока мы спускаемся на первый этаж, – А ты пока подожди меня внутри, чтобы не перегреться на солнце.

– Хорошо, – соглашаюсь с ним, потому что и правда не горю желанием ждать машину на улице под палящим солнцем.

А пока муж пытается поймать местное такси, я сажусь на свободную лавочку и понимаю, что шумный и суетливый ЗАГС стал неожиданно безлюдным.

Тишина расслабляет нервную систему, а стена позади меня приятно холодит спину. Прикрываю глаза от усталости и внутренне выдыхаю.

Кажется, самый сложный этап пройден. Несмотря на запреты родителей Артема, несмотря на уговоры подруг, что я тороплюсь выходить замуж за «мажора», мы женаты.

Тема сдержал свое обещание. Мы вместе, а с его мамой я как-нибудь справлюсь.

Алла Георгиевна – своеобразный человек. Сложный, со своим мнением, которое она не собирается менять даже ради сына. А еще она как будто чувствует, что я думаю о ней.

Стоит только представить в голове образ свекрови, как телефон в сумочке начинает активно вибрировать.

На экране – имя «Алла» и эмодзи чертика. Так я записала ее при первой нашей встрече.

Не хочется портить себе настроение в такой день, но я пересиливаю себя и отвечаю на звонок. Делать нечего – это все-таки мать Артема, и мы теперь родственники.

– Алла Георгиевна, здравствуйте, – стараюсь всегда говорить с этой женщиной спокойно и сдержанно.

Жалко, что она даже не пытается сдерживаться рядом со мной.

– Добилась своего? – шипит разъяренный голос в трубку.

– Мы с Артемом только что поженились. Можете поздравить нас, – все еще сохраняю спокойствие, но левая рука, в которой букет, начинает сильнее сжимать его.

– Поздравляю! – ожидаемо иронизирует свекровь, – Только ты не радуйся, что стала Демидовой. Запомни, Арина, я сделаю все, чтобы развести вас с Артемом. Мой сын не будет мужем детдомовской простушки. Я тебе это обещаю.

Алла Георгиевна резко завершает вызов, потому что привыкла, когда последнее слово остается за ней. А я еще долгое время смотрю на погасший смартфон, ощущая что-то недоброе в словах женщины.

Я не детдомовская и никогда ей не была, но мать Артема прочно закрепила за мной это грубое прозвище.

Потому что у меня нет родителей и никогда не было полноценной семьи. Потому что я всегда жила очень бедно.

Потому что я не их уровня. Простушка, которая полюбила не того мальчика и будет за это жестоко расплачиваться.

Арина Новосельцева

Арина Дмитриевна Новосельцева

На момент 1 главы – 22 года, пару лет назад окончила медицинский колледж и работала медсестрой в процедурном кабинете в самой обычной поликлинике, где и познакомилась с Артемом.

Из родственников – только дядя Паша (мамин брат). Отца героиня никогда не знала, а мама ушла из жизни рано. До 16 лет Арину воспитывала бабушка по маминой линии, а потом – дядя.

Арина спустя 10 лет работает медсестрой в хирургическом отделении подмосковной больницы, воспитывает шестилетнюю дочь Дашу и копит на первый взнос по ипотеке, мечтая, конечно, о море, на котором в последний раз была, когда выходила замуж за Артема.

Артем Демидов

Артем Леонидович Демидов

Артем Демидов – главный герой романа, а еще мажор, золотой мальчик и любимый единственный сын своих родителей. Тем не менее живет в строгости, знает цену деньгам и работает в компании отца с малых лет.

Артем Демидов спустя 10 лет. Немного циничный, строгий к себе и окружающим. Такой же трудоголик, потому что у него нет никакого смысла в жизни, кроме компании, о важности которой ему вдалбливали с рождения.

Есть дочь Даша, но он даже не догадывается о ней. Как и о том, что у него когда-то была жена Арина (небольшой спойлер).

Глава 2

Три года спустя, за семь лет до событий пролога

– Вы планируете ребенка? – бесцеремонно спрашивает свекровь, пока мы «мило» пьем чай и ждем Артема с работы.

Какое счастье, что у моего мужа есть собственная квартира, и мы ни дня не жили с его родителями. Я бы просто не выдержала эту пытку. Аллы мне хватает и на дистанции.

– Планируем, – отвечаю безэмоционально, потому что эта женщина – настоящий энергетический вампир.

Стоит только показать ей радость или злость, она вцепится тебе в глотку и не отпустит, пока не высосет все силы.

– Зря, – вот и сейчас свекровь не может упустить возможность, – Я не хочу внуков от тебя. Кровь плохая. Дети будут некрасивые и больные.

Давлюсь чаем и с грохотом отставляю чашку подальше в сторону, чтобы было меньше соблазнов схватить ее и выплеснуть горячий напиток в это самодовольное лицо.

Мне пришлось многое выслушать про себя – три года брака с Артемом иногда напоминали переход по минному полю. Нет, муж всегда встает на мою сторону и пытается сдерживать своих родителей, но его мать хитрее.

Она любит унижать меня, пока ее сын не видит. А я… Мне до сих пор не по себе даже от одной мысли, что я буду жаловаться Теме на его семью. Как-то это не по-взрослому. Надо быть мудрее Аллы, но пока получается плохо.

Потому что стоит ей намекнуть о моем «происхождении», мне хочется рассмеяться.

– Тогда надо было в восемнадцать женить его на двоюродной сестре, – огрызаюсь в ответ, – Раз вы так переживаете за чистоту крови.

– Не язви, – усмехается свекровь, явно наслаждаясь нашей перепалкой, – Лучше не забывай предохраняться…

– А то что?

Слова женщины не просто задевают меня за больное – они бьют точно в цель, потому что ребенок уже есть. Кровь, как говорит Алла Георгиевна, уже смешалась.

Но я молчу и продолжаю «мило» пить чай со свекровью, потому что она будет последним человеком, кто узнает о внуке или внучке. Артем точно обрадуется – мы давно хотели, его отец, скорее всего, поддержит сына, а вот Алла…

Она может навредить малышу в моем животе – в этом я почему-то нисколько не сомневаюсь.

– Арина, – театрально вздыхает женщина, – Чудо, что ваша так называемая семья продержалась столько лет, но я не собираюсь мириться с этим. Артем разведется с тобой и… – договорить она не успевает.

Звонок на мой телефон, и мы обе вздрагиваем.

– Это Артем, – встаю со своего места, из-за спешки больно ударяюсь об угол стола, но скорее добегаю до смартфона и отвечаю на вызов.

Это не Артем. Незнакомый номер и незнакомый мужской голос, от которого у меня мурашки по коже.

– Алло? – произносят на том конце провода, – Вы – жена Артема Леонидовича Демидова?

– Да… – еще больше теряюсь от его вопроса.

Вряд ли звонят из компании. На часах почти восемь, рабочий день давно закончился.

– Меня зовут Николай, – оперативно представляется незнакомец, – Я – врач скорой помощи. Мы нашли…

– Это Артем? – на фоне шипит свекровь, но я жестом прошу ее замолчать.

– … он сейчас в реанимации в тяжелом состоянии, но врачи…

– Где?! – кричу в трубку, стоит только услышать слово «реанимация».

Артем, реанимация, врач скорой помощи, который продолжает терпеливо мне что-то объяснять, – это все какой-то бред…

– Дай сюда трубку, курица, – Алла материализуется передо мной за секунду. Вырывает телефон и начинает кружить по коридору, разговаривая с врачом.

– Отдайте телефон, – моя очередь шипеть на женщину, но она сильнее меня.

Пока свекровь спорит с Николаем, я бегаю за ней хвостиком, пытаясь расслышать хоть что-то про состояние мужа.

– Почему моего сына отвезли в эту больницу? – грозным голосом Алла отчитывает врача, – Я хочу, чтобы его перевезли в частную клинику Свиридова… Как на операции?!... Вы можете… Да… Еду. Я вас поняла.

Звонок завершается, свекровь молча возвращает мне телефон и также молча идет к выходу.

– Что с Артемом?

– Отойди.

– Куда вы едете? Я с вами.

– Сиди дома!

– Прекратите, – преграждаю женщине путь и добиваюсь своего, – Я еду с вами.

– Артем попал в аварию, – с надломом в голосе сообщает Алла, и я впервые вижу ее такой… обезоруженной.

– Как это? – мой собственный голос тоже не слушается. Перед глазами пелена от непрошенных слез, но я заставляю себя надеть кеды и ветровку.

– Не знаю, – всхлипывает она, пока я копошусь с ключами, – Вроде бы на него наехала другая машина. И теперь мой сын… – новый всхлип, от которого у меня внутри все сжимается, – Его оперируют. Врач сказал, что у Артема серьезная травма головы…

– Поехали, – строго обрываю свекровь, потому что если она заплачет, то заплачу и я.

А мне нельзя. В животе – ребенок, где-то там в больнице – любимый человек, который борется за жизнь.

***

Обычная городская больница встречает нас тусклой мигающей лампочкой в отделении приемного покоя. Медсестра выдает нам халаты и просит ждать, пока не закончится операция.

У Артема черепно-мозговая травма и несколько переломов. Вроде ничего смертельного, можно жить, но врачи оперируют его уже второй час.

А еще время… Оно тянется невыносимо медленно.

Пока я сижу на деревянной неудобной лавочке, Алла нахаживает круги по вестибюлю и постоянно кому-то звонит. Мужу, который в командировке. Знакомым врачам, родственникам и друзьям. Она то кричит, то плачет в трубку, сетуя, как не везет ее сыну.

И черная полоса в жизни Артема, по мнению свекрови, началась ровно в тот момент, как он познакомился со мной.

– Молись, чтобы мой сын выжил, – выдает эта невыносимая женщина, не понимая, что мне и без ее угроз плохо.

Авария… Одно это слово звучит так, что у меня все внутренности сжимаются от дикого страха.

– Молюсь, – смотрю на нависающую надо мной Аллу, – Вы даже не представляете, как я молюсь, чтобы мой муж выжил.

– Он выживет, – кивает она, – Обязательно выживет, поправится, и вы разведетесь. Хватит с моего сына страданий.

Раз, два, три, четыре… Дыши, Арина.

Нет, это не помогает!

– Когда вы уже успокоитесь? – не выдерживаю, вскакиваю на ноги и кричу на все помещение, вызывая осуждение в глазах медперсонала, – Мы три года женаты, у нас скоро будет ребенок, а вы до сих пор при каждой встрече угрожаете мне разводом.

– Ребенок… – это все, что улавливает свекровь из моей речи.

– Алла Георгиевна? – раздается уставший, но четкий мужской голос.

Синхронно поднимаем головы в сторону звука и видим в пяти метрах от нас врача – молодого мужчину, около тридцати лет. В синей хирургичке и белом халате.

Он стоит, чуть завалившись на одну ногу, и ждет, когда мы уже закончим нашу перепалку и подойдем к нему.

– Это я! – Алла оказывается рядом с врачом за считаные секунды, а я ковыляю за ней следом.

– Что с моим мужем? – спрашиваю тише и спокойнее, потому что еще чуть-чуть, и нас выгонят отсюда.

– Если говорить простым языком, – произносит мужчина, – У Артема Леонидовича тяжелая травма головы и ряд сопутствующих травм. Нам пришлось поместить его в медикаментозную кому…

– Мой сын останется инвалидом? – пораженно шепчет свекровь, а мне хочется ее ударить.

В ее «останется инвалидом» не боль и переживания за близкого человека. Она переживает исключительно за себя, компанию и общий престиж семьи Демидовых. Если Артем не поправится и не встанет на ноги, они потеряют «наследника».

– Пока рано говорить об инвалидности, – спешит успокоить ее врач, – Завтра утром мы сможем точнее оценить шансы вашего сына.

Шансы – еще одно отвратительное слово, от которого хочется выть.

Нет у нас никаких шансов. Я еще это не понимаю, но там, в палате, сердце Артема покрывается ледяной коркой безразличия, а разум утрачивает любые воспоминания о нашей любви.

Глава 3

Три года спустя, за семь лет до событий пролога

ДТП, где второй водитель погиб на месте, многочасовая операция, кома, а потом транспортировка Артема в частную клинику. Алла добилась своего и забрала сына из городской больницы.

– Там ему будет лучше, – аргумент, против которого я не стала возражать.

Теме там действительно стало лучше. Он проснулся, показатели пришли в норму, и прогнозы радовали – спина не задета, мой муж будет ходить. А еще сегодня, впервые за неделю, нам разрешили увидеться.

Странно, что пришлось ждать так долго, но сейчас это не главное.

Главное лежит в коробочке с белым бантом – тест на беременность и УЗИ, которое я сделала только вчера. Для кого-то банально, но для меня в этой коробочке спрятан целый мир, и я собираюсь подарить его мужу.

Долгожданный малыш, еще совсем крохотный эмбрион, но уже с настоящим, громким сердцем.

– Арина Дмитриевна? – выдергивает меня из волнительных мыслей медсестра частной клиники Свиридова, куда я приехала на свидание к Теме.

– Да, это я, – вскакиваю с места и натягиваю на плечи одноразовый халат.

Голос дрожит от нетерпения, коробочка с красивым бантиком приятно греет ладонь. Артем узнает о беременности и точно обрадуется – он мечтает об этом уже года два и почему-то хочет именно девочку. Но то работа, то мои курсы, и мы все время откладывали.

А сейчас я понимаю, что вот он – идеальный момент. Работа и учеба никуда не денутся, а жизнь, как показала абсолютно неожиданная для всех авария, может ускользнуть за секунду. Кроме того, одна мысль, что у меня в животе растет часть Темы, вызывает прилив тепла и сумасшедшей радости.

Какие-то две минуты разделяют нас с мужем. Коридор, еще один, лестница вверх на второй этаж и последние десять метров до палаты.

– Прошу, – медсестра с именем «Татьяна» на бейджике приглашает меня внутрь, показывая рукой прямо, – У вас не больше десяти минут. Пациенту нужно отдыхать после такой травмы, чтобы он поскорее вспомнил все.

Я не спорю. Десять – это уже много, учитывая, что я не видела Артема целую вечность.

– Вспомнил все? – до меня доходит не сразу, но женщина стремительно скрывается за поворотом, оставляя меня наедине с мужем.

Наверное, Тема не помнит аварию – это распространенное последствие тяжелых травм головы, когда у пациентов случаются кратковременные провалы в памяти.

«Это нормально», – мысленно успокаивают себя и прохожу в палату. Подхожу ближе, встаю практически вплотную к кровати и забываю, как дышать.

– Артем? – в голосе дрожь и слезы от увиденного.

Мой сильный и самый лучший муж похож на тень от прошлого себя. Весь в бинтах и гипсе, на коже синяки, ссадины с засохшими корочками и… тяжелое дыхание.

Его тело напоминает огромный механизм, который отчаянно пытается справиться с поломками. Хрипит, дергается, заводится заново, но еле функционирует.

– Артем… – зову еще раз, но резко одергиваю себя.

Медсестра права – ему надо спать и восстанавливаться, а здесь я устраиваю глупую истерику.

Но что делать, если внутри постепенно образуется тугой ком из боли и волнения? Нельзя показывать свои переживания – Артема они не поднимут на ноги. Только вот я ничего не могу с собой сделать.

Впервые вижу его таким. Беззащитным, каким-то даже одиноким на этих идеально белых простынях. Нахожу глазами стул, аккуратно ставлю его ближе к кровати и сажусь.

Пусть спит, сколько потребуется, – побуду рядом. Десять минут так десять. За это время я превращаюсь в губку, которая жадно впитывает образ мужа. Если Артем идет на поправку, нам разрешат видеться чаще, но я все равно зачем-то запоминаю каждую черточку, хотя и так знаю все наизусть.

– Арина, – мягко прикасается к плечу все та же Татьяна, когда проходит время, – Вам пора.

Выныриваю из своего транса, с трудом отрываясь от мужа. Глаза все еще щиплет, но уже не от слез, а потому что я, кажется, не моргала все это время.

– Хорошо, – грустно шепчу ей в ответ и поднимаюсь с кожаного стула, поправляя съехавший халат на плечах, – А когда я смогу прийти еще раз?

– Вам нужно согласовать посещение с Аллой Георгиевной, – загадочно произносит женщина, пока мы идем к выходу.

С кем…

Ноги резко прирастают к месту, ком в груди становится больше и болезненнее, когда я слышу имя свекрови.

– Почему я должна согласовывать посещение с Аллой? – говорю это чуть громче, чем следовало бы.

– Потому что она – его мама, – с доброй улыбкой отвечает медсестра, а я только сейчас понимаю, что все ее вежливые слова и жесты пропитаны фальшью.

Я в ее глазах – несмышленая дурочка, и даже сейчас женщина бесцеремонно хватает меня за рукав свитера и грубо начинает тащить к выходу, будто имеет право так со мной обращаться.

– Подождите! – ожидаемо начинаю сопротивляться, – Отпустите меня!

– Вам пора, Арина, – медсестра, которая теперь напоминает мне тюремного надзирателя, переходит на шипение, выталкивая меня из палаты.

Что происходит?!

– Кто здесь?

Это Артем. Он проснулся, но я не узнаю голос своего мужа. Тихий, но жесткий и требовательный.

– Артем! – нахожу силы оттолкнуть Татьяну и убегаю обратно к мужу. От радости совершаю еще одну глупую ошибку – кидаюсь на него, зажимая в объятиях, – Тема, Темочка…

– Вы что делаете?! – орет за спиной медсестра, – Я вызову охрану!

– Артем! – начинаю задыхаться от эмоций, – Ты очнулся? Ты в порядке?

– Ты кто вообще?

Вместо улыбки – недобрый оскал, вместо ответных объятий – руки, отрывающие меня от себя. И во взгляде пустота, от которой почему-то становится холодно.

– Что?.. – кажется, что мне послышалось.

Но нет.

– Кто ты такая? – повторяет грубый голос не моего Артема, – И почему ты в моей палате?

– Я…

– Артем Леонидович, – ловко перебивает меня медсестра, – Девушка, наверное, ошиблась палатой. Я сейчас уведу ее. Отдыхайте.

– Будьте добры, – кивает ей мой муж, возвращая голову на подушку.

А я…

Я похожа на рыбу, выброшенную на берег. Глупо пойманную в чью-то ловушку, абсолютно беспомощную и ожидающую, когда ей отрубят голову и кинут в суп.

– Но как же?.. – голос возвращается ко мне, только когда мы оказываемся в коридоре.

– Что «как же»? – с непонятным мне весельем переспрашивает женщина, продолжая тащить за руку к выходу, – У ресепшена вас ждет Алла Георгиевна. Она хочет поговорить.

Глава 4

– Что здесь происходит?! – нападаю на Аллу, подпирающую стойку ресепшен. А она даже не скрывает, что довольна всем происходящим.

Смотрит на меня ехидно, улыбается, демонстрируя свои виниры, и вызывает одно желание – вцепиться ей в волосы или врезать по лицу, накаченному филлерами.

– Не кричи так, – приторно сладко произносит женщина, хватая меня за запястья и приближая к себе – так, чтобы нас не слышали медсестры рядом, – Я ведь говорила тебе все эти годы, что разлучу вас с Артемом, а ты мне не верила.

– Что вы сделали со своим сыном? – чувствую, что горло охватывает спазмом, и я начинаю задыхаться, – Это… Это вы подстроили ту аварию?

Впору поверить в самый фантастический сценарий происходящего. Алла и правда практически при каждой нашей встрече говорила, что разведет с Артемом. Тогда я наивно думала, что свекровь просто сходит с ума и несет всякую чушь. Иногда, конечно, обижалась на ее слова, но никогда не воспринимала их всерьез.

А теперь… Теперь я вижу, что сумасшествие трансформировалось в безумие, и Алла не преувеличивает. Она действительно что-то провернула за моей спиной, чтобы Артем меня не помнил.

– Не говори ерунду, – злобно хихикает женщина, продолжая впиваться красными наманикюренными когтями мне в руку, – Авария была случайностью, но ее последствия… – загадочно тянет она, – Представляешь, Артем очнулся, и первое, что он попросил, – позвать Ульяну.

Паника наступает быстрее, чем я перевариваю сказанное свекровью. В груди начинает нестерпимо жечь, когда я слышу знакомое имя.

Ульяна – бывшая невеста Артема. Девочка из такой же богатой семьи, и Демидовы-старшие еще с пеленок сына планировали поженить его на ней. Только вот Тема встретил меня, и активная подготовка к свадьбе быстро схлопнулась.

– Ульяну?..

Он просто не мог позвать ее – они давно не общались. Наверное, с тех пор как мы поженились в том ЗАГСе в Туапсе. Да и Артем никогда не любил Ульяну, чтобы в самый трудный момент, после комы, нуждаться в ней. Как мне казалось…

– Да, Ульяну, – Алла вот-вот лопнет от того, как довольна собой, – Врачи провели тесты, и оказалось, что мой сын не помнит ничего за последние пять лет. Представляешь? – лучезарно улыбается женщина.

Ее единственный ребенок серьезно пострадал в аварии, получил травму головы и потерял память пяти (!) лет своей жизни, а она рада. Так рада, что скоро треснет от своего счастья. Что угодно, лишь бы Артем бросил меня.

– В ближайшее время он все вспомнит, – стараюсь придать своему голосу уверенности, вырывая руки из захвата этой ненормальной, – Амнезия после травмы головы – распространенное явление, но она проходит в течение нескольких дней. Вы не сможете долго скрывать от Артема меня.

Они не смогут. И Артем не сможет забыть меня – это просто невозможно.

Можно забыть мимолетное событие, ничего не стоящее в твоей жизни. Но не жену и любимого человека. Нас связывает слишком много воспоминаний.

Квартира, машина, в бардачке которой лежат мои вещи. А фотографии? Документы? Мы не в фантастическом триллере, чтобы вот так, по взмаху волшебной палочки, устранить меня из жизни мужа.

– А вот и Улечка, – восторженно произносит свекровь, заставляя меня повернуть голову в сторону входа.

Ульяна. Да. Собственной персоной. Заходит в клинику, словно участвует в модном показе. Высокая, с идеальной модельной фигурой, с укладкой и в красивом сером брючном костюме. Она видит нас и радостно машет рукой.

– Аллочка! – все, меня больше не существует для Аллы, когда ее заключает в объятия «правильная невестка», – Я приехала, как только смогла. Погода ни к черту, папин самолет из Абу-Даби задержали.

– Ничего, дорогая, – ласково отвечает ей свекровь, поглаживая по спине, – Артем все равно спал, и врачи просили не тревожить его.

– Он проснулся? Я могу увидеть его?

– Нет, не можете, – вмешиваюсь в эту идиллию, пытаясь встать между Аллой и Ульяной, – Прекратите обе! Что за цирк вы здесь устраиваете?! Артему нужно восстанавливаться, вспоминать прошлую жизнь и точно не участвовать в ваших дворцовых переворотах! – поворачиваю голову к Алле, – Как вы можете? Он ведь не только меня забыл, но и вообще все, что проходило в течение пяти лет…

– Не переживай, Аринушка, – перебивает меня женщина, выплескивая новую порцию яда, – Мой сын вспомнит все, а мы Леонидом и Ульяной ему в этом поможем.

– Вы хотели сказать, – горько усмехаюсь, – Он вспомнит именно то, что нужно вам? Не жалко собственного ребенка? Когда-нибудь Артем вспомнит меня и не простит вам этого.

– А ты не переживай, – меня вновь хватают за руки и передают ловко подоспевшему охраннику Демидовых, – Я найму лучших психотерапевтов, чтобы он никогда не вспомнил тебя. А если вдруг вспомнит, рядом будет Ульяна, их семья и дети. К этому моменту ты ему просто будешь не нужна.

Мне не дают ответить, защититься и убежать к мужу. Амбал Демидовых хватает за шкирку, словно провинившегося котенка, и выкидывает на улицу, блокируя двери в клинику.

Я даже пискнуть не успеваю, как оказываюсь за порогом, со слезами и немым криком наблюдая за уходящими Аллой и Ульяной. Они победили, забрали у меня Артема и теперь идут под ручки, смакуя свой триумф.

***

Прошло пять или семь часов. В какой-то момент у телефона закончилась зарядка, и я перестала следить за временем.

На дворе почти ночь, в вестибюле клиники Свиридова включили тусклый свет, а я продолжаю стоять там, куда меня вышвырнули после разговора со свекровью. У закрытых дверей, и, как назло, сегодня в больнице больше нет посетителей, с которыми я бы могла пробежать внутрь к мужу.

Или Алла и здесь подсуетилась.

Нахожу глазами бордюр, на который не решалась сесть из-за дождя, и все-таки сажусь на него, потому что ноги адски болят от усталости. Прижимаю колени к груди и начинаю подвывать.

Это какой-то сюр. Так не бывает.

Да, у этих людей есть деньги и связи. Но не настолько же?

– Он вспомнит, – шепчут обветренные губы, – Это невозможно…

Пальцы на руках и ногах потеряли чувствительность, тело охватил озноб, но я не уйду. Алла не будет вечно сторожить в клинике. Она уедет, а я найду способ проникнуть внутрь. Если надо, научусь через заборы лазить. Артем мне не простит, если сдамся и уйду пораженной, согласившись с безумным планом этой женщины.

– Пошли, – мне вновь хватают и вновь куда-то тащат.

Даже не брыкаюсь, когда слышу голос свекрови. Буду драться с ней – сделаю и себе, и ребенку только хуже, потому что тащит меня под руки все тот же амбал, которому не нужно прилагать много усилий, чтобы сломать меня пополам.

– Садись в мою машину, – не просьба, а приказ, и вот я уже сижу на пассажирском сиденье черного седана свекрови. Сама ведьма садится рядом, на водительское, включает печку и лампочку над приборной панелью, освещая свое зловещее лицо. Амбал остается снаружи.

– Вы ведь понимаете, что этот план с амнезией Артема может рухнуть в любой момент, – пытаюсь воззвать к совести Аллы, – Он в любой момент вспомнит меня.

– Звонила в полицию? – это не вопрос, женщина, кажется, в курсе каждого моего шага.

– Да, звонила.

Звонила, и там меня послали. Потому что «нет тела – нет дела», а когда оперативник услышал фамилию Демидовых и адрес клиники, рассмеялся в ответ.

«Девушка, разбирайтесь сами», – цепкие руки этой семейки добрались и до правоохранительных органов.

– И что тебе там сказали? – издевается свекровь, доставая из бардачка большую кожаную папку.

– Вы ведь прекрасно знаете, что мне там сказали, – вспыхиваю, но быстро потухаю, когда на моих коленях оказывается паспорт.

Беру холодными рукам документ, открываю его и на секунду теряю ориентацию в пространстве.

Это мой паспорт. Точнее, не мой, но мой.

Фото мое, дата рождения, роспись, регистрация – все мое, но имя.

Новосельцева Арина Дмитриевна.

И штампа о браке нет, словно его никогда и не существовало.

– Это твой новый паспорт, – объясняет свекровь, – У Артема мы тоже обновили документы. Ваши прошлые, как и свидетельство о браке, больше недействительны.

– Но это незаконно, – продолжаю пялиться на свое фото на главном развороте.

– Вполне законно, – хихикает свекровь, – Ты как была простушкой, так ей и осталась. А должна была знать, что, если Демидовы чего-то захотят, для нас нет ничего незаконного.

Теперь верю. Артем редко, но рассказывал, что у его отца много влияния, и не только в городе. Приемы у президента, общий отпуск с губернатором области, теннис по субботам с главным прокурором.

– Итак, – продолжает свекровь, передавая мне новый конверт, – Я хочу, чтобы ты сегодня собрала свои вещи и уехала из этого города. Самолет в Москву через четыре часа. Думаю, этого времени достаточно, чтобы бесследно исчезнуть из наших жизней.

– Какой еще самолет? – открываю конверт и достаю оттуда билет на свое имя. Рейс ровно через четыре часа. В глазах шок, а внутри паника. Поднимаю голову на Аллу, – Вы ведь знаете, что здесь вся моя жизнь. Работа, дядя… Муж.

– У тебя больше нет мужа, Арина, – с ухмылкой отвечает она, – На работе тебя уволили сегодня, дядя твой немощный вряд ли будет сильно переживать, если его племянница переедет в другой город. Мы поговорили с Павлом Викторовичем. За хорошую сумму он охотно согласился забыть Артема и ваш брак.

Дядя Паша… Ощущение, что меня окружили, но в рукаве оставался еще один аргумент против свекрови.

– А моя беременность? – достаю из сумки ту заветную коробочку с бантиком и протягиваю ее Алле, – Вы ведь понимаете, что во мне растет ваш внук?

Ожидаю, что женщина удивится или хотя бы испугается, но нет. И на это она подготовила ответ.

– Честно, – выдыхает свекровь, – Я думала, что ты пошутила тогда.

Коробочка летит куда-то на задние сиденья.

– Нет, я не шутила, и беременность правда наступила. У меня родится ваш внук или внучка.

– Тогда избавься от него.

– Что?..

– Избавься от него, как прилетишь в Москву, – новый конверт, и в нем уже толстая пачка денег, – Здесь твоя компенсация или вознаграждение. Называй как хочешь. На эти деньги можно записаться в хорошую частную клинику и сделать аборт. Какой у тебя срок?

– Семь недель, – отвечаю не своим голосом, с трудом переваривая весь бред, который продолжает выливать на меня эта женщина, – Вы серьезно готовы убить родную кровь ради статуса семьи? Чтобы у Артема была нужная вам жена?

От Аллы можно ожидать что угодно. Но я бы никогда не подумала, что она будет так спокойно рассуждать об аборте. Словно это в магазин сходить. Заплатил денег и все. Готово. Нет проблем.

Однако это не проблема. Это ребенок. Живой, реальный.

– Давай так, – устало заявляет свекровь, явно недовольная моей реакцией, – У тебя есть два пути. Уезжаешь с новыми документами и деньгами, делаешь аборт и живешь счастливо. Найдешь новую работу, мужа под стать себе и заведешь хоть десять сопляков.

– Или? – вопрос скорее риторический. Я примерно представляю, что она мне сейчас скажет.

– Или я попрошу своего охранника, который стоит у машины, решить этот вопрос по-другому, – в голосе женщины больше нет злорадства, там холодный расчет, – Сначала он пнет тебя пару раз в живот, чтобы не тратить деньги на аборт, а после вывезет в лес. По частям или нет – я еще не решила.

Угроза, которая не просто на словах. Смотрю на Аллу и понимаю, что всю эту неделю она тщательно готовилась. И охранник правда в любую секунду может ворваться в машину, чтобы исполнить кровавый план своей хозяйки.

Медленно поворачиваю голову в сторону мужчины и замечаю, как он смотрит на меня. С улыбкой, демонстративно сжимая кулаки.

– Видишь, – добавляет женщина мне прямо на ухо, посылая противные мурашки по телу, – Я три года ждала этого момента, – ядовито усмехается она, – Выбирай, Арина. Другого пути у тебя просто нет. Артем с Ульяной назначили сегодня дату свадьбы, через пару недель мы их распишем, а ты… Только от тебя зависит, где будешь ты в это время. В новом городе, начиная все с нуля, или в холодной земле наших охотничьих угодий, где тебя никогда не найдут. И даже если мой сын вспомнит, что был женат на простушке, я смогу убедить его, что ты сбежала в самый сложный момент, купившись на наши деньги.

Молчу, потому что мне нечего сказать. Это ловушка. Пропасть, из которой не вылезти.

– Решай, дорогая, решай, пока я добрая…

Глава 5

Семь лет спустя, наши дни

– Дашааа, – ласково шепчу дочери, убирая с ее розовощекого лица прилипшие во время сна волосики, – Пора вставать.

Раскрою маленький секрет многих родителей: будить своих малышей по утрам – одно удовольствие. Гладить их, целовать пока еще пухлые щечки и с умилением наблюдать, как они хмурятся и капризничают.

Даше уже шесть. Через год она пойдет в школу и окончательно растеряет свои «малышовые повадки», поэтому я беру от каждой минуты вместе максимум.

– Мааааам, – зевая, хнычет ребенок, – Я не хочуууу.

– Я знаю, – смеюсь, раскутываю дочь и начинаю хватать ее за ноги, угрожая щекоткой. Мой коронный прием, от которого она обычно в ответ громко хохочет и мгновенно просыпается.

Беру в руку первую сладкую пяточку и замираю от удивления.

Странно… Кожа прохладная, хотя ребенок в пижаме и под теплым одеялом.

На автомате кладу ладонь на лоб и проверяю температуру. Нет, все в порядке. Лоб немного прохладный, но это в пределах нормы.

– Давай пойдем завтра в садик, – жалобно пищит детский голосочек, – Обещаю, что завтра встану сама.

Убираю руку со лба и отмираю.

– Что? – голос звучит немного растерянно, но я заставляю себя успокоиться.

Все в порядке. Мы только вышли из больничного, и педиатр подтвердила, что Даша полностью здорова.

– Давай не пойдем в садик, – повторяет она, складывая свои маленькие ладошки в умоляющем жесте.

Я бы с радостью поддержала ее желание, но у нас нет другого выбора.

– Солнышко, – тяну ее за ручки, помогая сесть, – Ты ведь знаешь, что мне сегодня нужно выйти на смену. С кем я тебя оставлю, если ты не пойдешь в садик?

Две недели больничного ребенка уже ощутимо сказались на моей зарплате. Я просто не могу позволить себе лишние отгулы, иначе нам с Дашей не на что будет жить весь оставшийся месяц до аванса.

– Я одна побуду, – грустно шепчет малышка, все-таки выбираясь из кровати.

Понимаю ее. Под одеялом тепло и мягко, а на улице дождь и холод такой, что хочется откопать в шкафу зимний пуховик. Вообще, август в этом году слегка капризный – то солнце, то дождь, и так каждый день.

– Одной тебе никак нельзя, – быстро целую Дашу в лоб и убегаю на кухню, пока этот маленький манипулятор не разжалобил меня на какую-нибудь игрушку. В качестве компенсации за моральный ущерб – поход в садик.

Захожу на кухню, включаю дальнюю конфорку и ставлю на нее кастрюльку с водой. У нас есть примерно час до выхода, и за это время мне надо сварить ребенку кашу, заплести ее, проверить, чтобы в рюкзачке были не только игрушки, но и сменная одежда. А! Еще не забыть про себя.

– Дашуль! – кричу спустя пятнадцать минут, не замечая никаких движений по квартиры, – Ты умылась?

А в ответ – тишина.

Ни топота по старому полу, ни очередных жалобных просьб остаться дома. Мешаю в заключительный раз кашу, выключаю газ, быстро вытираю руки и хочу вернуться в детскую, но сталкиваюсь с Дашей в коридоре.

– Я не могу, мам, – хрипло шепчет она, кутаясь в одеяло, которое схватила с собой, – Мне холодно, и сил нет…

Еще раз кладу ладонь на лоб и понимаю, что кто-то мастерски симулирует. Не замечала такое поведение у Даши раньше, но сегодня у нас нет времени на игры.

– Дашунь, – сажусь на корточки, – Я не могу пропустить смену в больнице.

Она обреченно кивает, а я краем глаза замечаю, как маленькие пальчики со всей силы сжимают одеяло.

– Меня ждут пациенты, а тебя твои друзья и любимые воспитатели, – продолжаю успокаивающим тоном. Кажется, еще чуть-чуть, и мой ребенок натурально заплачет от безысходности.

Не помню, чтобы Даша за все три года, что мы ходим в эту группу, так не хотела идти в свой садик. И воспитатели, и дети у нас хорошие – ни конфликтов, ни слез за это время не было.

– Давай так, – встаю на ноги, потому что времени до выхода все меньше и меньше, – Я постараюсь завтра забрать тебя после обеда, – разворачиваю дочь и аккуратно подталкиваю в сторону ванной.

Даша ничего не отвечает на мое предложение. Одеяло с ее плеч падает на пол, а сама она успевает сделать лишь пару шагов вперед.

Время неожиданно замедляется. Я хочу вернуться на кухню, но ноги прирастают к полу, а изо рта вырывается отчаянный крик.

Даша падает на пол.

Не спотыкается об одеяло, не поскальзывается на холодном полу – она заваливается сначала на стену, а потом тихонечко сползает по ней вниз.

– Даша?! – подбегаю до дочери за секунду и начинаю тормошить.

Глупо и непрофессионально – так нельзя делать, если человек упал в обморок, но материнский инстинкт притупляет разум, и я просто хочу, чтобы мой ребенок пришел в себя.

Но Даша не приходит. Она вообще никак не реагирует на мои крики и прикосновения. А я замечаю, что у нее конечности стали не просто прохладными. Они ледяные.

Вскакиваю на ноги, кое-как нахожу в нашей двушке свой телефон и дрожащими пальцами набираю номер службы спасения.

– Сто двенадцать, что у вас?

– Ребенок, шесть лет, – тараторю в трубку, – Потеря сознания.

– Хронические заболевания есть? Аллергия? Пороки развития? Генетические отклонения?

– Нет!

– Адрес называйте.

Называю и умоляю диспетчера, чтобы скорая приехала как можно скорее, потому что Даша не думает просыпаться.

– Ожидайте, – но у женщины по ту сторону миллион таких звонков в день, и нет времени сочувствовать каждому.

А мне не нужно сочувствие. Мне нужна моя дочь. Живая и здоровая. Потому что, если бы не она, я бы сошла с ума еще тогда, семь лет назад.

Глава 6

Скорая, мигалка, километровые пробки на всем пути и, наконец, больница – я думала, что мое сердце остановится раньше, чем мы попадем в приемное отделение детской областной.

Дашу увозят на каталке. Грубо вырывают из моих рук и просят ждать. Не мешаться под ногами. Не ныть, потому что «слезами горю не поможешь».

И я жду. Полчаса жду, час. Хожу кругами, смотрю в окно на холодный август и возвращаюсь на неудобную скамейку.

Пока жду, кое-как набираю номер Вари и прошу ее заменить меня сегодня на дежурстве. Подруга за это время успевает найти замену и мне, и себе, чтобы приехать сюда, в больницу, потому что тоже волнуется за Дашу.

– Арина Дмитриевна, – обращается ко мне врач в светло-сиреневой хирургичке, когда я теряю счет времени и окончательно схожу с ума.

Точнее – детская областная, куда привезли мою дочь два часа назад.

Затрудненное дыхание, обморок, желтый реанимобиль и два слишком долгих часа в моей жизни.

– Да, это я, – с трудом глотаю ком в горле и встаю с места, чтобы проследовать за врачом.

И я.

Ползу на негнущихся ногах в кабинет врача, чтобы, наконец, узнать, что случилось с моей дочерью.

– Проходите, – мужчина отодвигает стул для меня и ставит на стол бутылку с минералкой.

Вот черт.

Внимательно, сосредоточено, периодически поджимая губы.

А врач молчит.

– Да, – киваю, – Подцепили вирус в детском саду. Обычное дело.

– Долго лечились?

– Около трех недель. А что?

– Так, к сожалению, бывает.

Опять его «к сожалению», от которого все внутри переворачивается. А еще этот сочувствующий взгляд…

– Петр Владимирович, – выдыхаю, чтобы немного успокоиться, – Что с моей дочерью?

Слишком долгая пауза, сканирующий взгляд врача и слова, которые навсегда разделят мою жизнь на до и после:

– У Даши порок сердца.

Порок сердца?..

Врач еще что-то говорит, а я, наконец, разглядываю его должность на бейджике – детский кардиолог.

У Даши порок сердца – это все еще что-то невозможное.

– Все правильно. У Даши приобретенный порок. Так бывает, к сожалению.

Даже если для этого придется второй раз продать душу дьяволу.

– Какие у нас прогнозы? Когда Даше сделают операцию? Я могу ее увидеть?

***

Полгода. Именно столько придется ждать Даше, прежде чем ее прооперируют. Только вот полгода у нее нет.

Как я.

– Арина? – кричит знакомый голос, но я в прострации и не понимаю, где находится источник шума.

Кручу головой, еще сильнее трясусь и в итоге не выдерживаю, начиная громко плакать.

– Арина! – кто-то хватает меня за руку и быстро-быстро тащит по коридору.

Туалет, умывание холодной водой, и я начинаю соображать.

– Варь… – вижу перед собой подругу и не могу сдержать слезы.

От секундного облегчения, от того, что я не одна. Варя Романова не просто мой самый близкий человек, она еще и крестная мама Даши.

– Порок сердца? – Варя разнимает объятия и хватает меня за предплечья, начиная сильно сжимать их.

– Да, – выбираюсь из ее захвата, нахожу туалетную бумагу и срываю немного, чтобы вытереть тушь под глазами, – Конечно, нужно еще провести полное обследование, собрать консилиум, и только тогда мы будем знать точный диагноз… Но уже сейчас прогнозы плохие.

– Так, – громко восклицает Варя, когда видит, что я вновь собираюсь расплакаться, – В таком случае ей сделают операцию, и все. Приобретенный порок сердца успешно лечится в нашей стране. Не мне тебе рассказывать.

Мне даже произнести это трудно.

В любой момент моя Даша, мой самый лучший, добрый и светлый ребенок может умереть.

– Тогда будем оперировать за деньги, – не сдается Варя.

– Да, – шумно выдыхаю, – Потребуются десятки тысяч евро.

И даже за деньги у нас придется стоять в очереди, потому что детей с пороком сердца и в более худшем состоянии тысячи по всей стране.

– Сколько?! – бурно реагирует подруга, и я ее понимаю.

Это все звучит как какой-то бред, который почему-то происходит именно со мной.

– Не соберем, – мотаю головой, потому что не верю в чудо, – Но я знаю, что делать.

Решение приходит буквально за секунду.

– Что?

– Я попрошу эти деньги у Артема.

– У кого…

Варя прекрасно знает, кого я имею в виду.

Но сейчас…

– Ну нееет… Ты шутишь?!

Нашу общую дочь.

***

Дорогие читатели!

Вот мы и дошли до той точки, откуда начинается история. В следующих главах Арине придется начать борьбу за жизнь ребенка, а еще столкнуться с прошлым, которое она так старательно пыталась забыть.

Глава 7

– Держи, – произносит подруга, ставя передо мной чашку с крепким черным кофе.

Мы в кафетерии больницы. Спустились сюда, потому что к Даше нас не пустят ближайший час, а находиться в коридоре перед кабинетом врача невыносимо.

Смотреть на других родителей, отмечать красные опухшие от слез глаза матерей. А еще видеть тех, кто выходит от Петра Владимировича в приподнятом настроении, потому что диагноз не подтвердился или их ребенок окончательно выздоровел.

Хуже будет, когда меня, наконец, пустят к дочери. Что ей говорить? Как успокаивать? Как не заплакать самой?

– Рассказывай с самого начала, – не просит, а требует Варя, занимая стул напротив меня.

Что рассказывать? Как-то я уже рассказала ей эту историю, но частично. Не потому, что боялась делиться прошлым из-за Аллы, а просто не хотела.

Мечтала забыть Артема и его семью, свой родной город и даже дядьку, который первые пару лет упорно звонил мне и пытался интересоваться моей жизнью.

Хотела вычеркнуть из памяти болезненные воспоминания, вытравить из сердца остатки чувств и попробовать ту самую жизнь с нуля, которую так активно рекламировала бывшая свекровь в машине, предоставив мне выбор без выбора.

– Мы любили друг друга, – хочется дальше продолжить, как в известной пьесе «нет повести печальнее на свете…», но у меня нет настроения на лирику, – Но в один момент наша любовь превратилась в пыль…

А дальше рассказываю все подробно, но сухо. Не вкладывая в свои слова ни боль, ни тоску по прошлой жизни.

Рассказываю про аварию, про долгое ожидание свидания с мужем, про Аллу и ее угрозы в машине. Про самолет до Москвы и как я вышла из аэропорта «в новую жизнь» с одним чемоданом и пачкой денег, которую все же взяла у свекрови. Про гордость в тот момент пришлось забыть, иначе я бы не выжила с ребенком в чужом городе.

– Но ты же сказала, что он забыл тебя, – пытается возразить Варя, романтизируя нашу с Артемом историю, – У него амнезия.

– Семь лет? – с горечью усмехаюсь, – Ты сама в это веришь? – смотрю на подругу и вижу в ее глазах ответ.

Потому что Варя, как и я, училась на медицинском и прекрасно понимает все последствия травмы головы.

Конечно, амнезия бывает разной. Кто-то день не помнит свое прошлое, а кто-то забывает его на годы. Однако я не верю, что Артем с такой легкостью забыл последние три года нашей жизни, быстро восстановился и даже успел жениться на своей бывшей невесте.

Он встал на ноги и уже через месяц выглядел так, словно и не было никакой аварии. Позировал для местных заголовков и рассказывал в интервью, как счастлив в браке.

Абсолютно все сделали вид, что нас с ним не существовало, в том числе и сам Артем – в этом я с каждым годом все меньше сомневалась.

Как и в его амнезии, длящейся вот уже семь лет.

– Тогда он точно должен помочь с Дашей, – с остатками надежды произносит Варя, запивая горечь в голосе своим кофе.

Поможет?

Если Артем пошел на поводу своей матери, то эта помощь дастся мне с боем. Только я не уступлю с такой легкостью, как это было семь лет назад. Тогда беременная Арина была под властью гормонов, жуткого страха и абсолютной беспомощности.

Новая Арина пережила переезд в чужой город, роды и воспитание ребенка параллельно со сменами в больнице. И в этот раз никакая Алла и ее угрозы не смогут сломить меня.

– Так, – подает голос Варя, когда видит, что я вновь погрузилась в свои мысли, – А твоя свекровь? Не боишься, что она придумает что-то новенькое против тебя.

Не буду врать – сначала я боялась Аллу. Очень. До постоянной тревожности на протяжении всей беременности. До панических атак, когда ты не можешь контролировать свое тело, а в соседней комнате хнычет маленькая Даша.

Я боялась лишний раз выходить с ребенком на улицу, потому что в каждой дорогой машине видела машину свекрови. Я удалила все соцсети, поменяла номер телефона и переехала из большой Москвы в размеренное Подмосковье.

Я успокоилась, когда Даше исполнился год, а Артем был глубоко женат на своей ненаглядной Ульяне. Никто за мной не следил, никто не проверял, чтобы я точно сделала аборт. А, может, Алла знала о ребенке, но и на случай моего появления с Дашей готовила новую пакость.

В конце концов мне стало все равно. На Демидовых и прошлую жизнь. В череде «дом-работа-садик-бессонные ночи» сложно столько времени тратить на страх перед свекровью.

А сейчас я и вовсе чувствую скорее агрессию к этой женщине.

– Варь, – с грустной улыбкой отвечаю подруге, сжимая в руках чашку с кофе, – У меня ребенок при смерти. Я больше ничего не боюсь.

The free sample has ended.