Read the book: «Няня с сюрпризом для папиной принцессы»

Пролог

Иван.

— Прости меня, Ванечка! Не уследила, не уберегла… — всхлипывая, причитает бабуля и по ее щекам текут дорожки слез.

Она как подкошенная падает в свое любимое кресло у камина, даже не сняв куртку. Такая хрупка и несчастная, что это разрывает мне сердце.

В любой другой момент я бы уже крепко обнял ее, стараясь утешить, но сейчас чисто физически не способен на это.

Моя шестилетняя дочка пропала во время прогулки в парке. И я не могу сейчас думать ни о чем другом.

Меня буквально трясет от страха и беспомощности. Дергает где-то внутри, подбрасывая на месте.

Бездействие невыносимо! Но других вариантов пока просто нет, поэтому я тупо расхаживаю по комнате туда и обратно, словно заведенный нарезая круги.

Бабуля позвонила мне полчаса назад, каясь, что задремала на лавочке в парке, пока Алёнка играла на площадке. А когда проснулась, той и уже след простыл. Я тут же сорвался с работы, бросив все дела. Прочесал парк вдоль и поперек, облазил площадки, позвонил знакомому оперу.

И теперь лихорадочно перебирал в памяти все возможные места, куда Алёнка могла отправиться самостоятельно. Вариант, что ей кто-то в этом помог, тоже нельзя исключать, хоть я и предпочитаю не думать об этом. Но, стоит признать, в отношении моей дочери он все же наименее вероятен.

Во-первых, для шестилетки она весьма неплохо подкована в вопросах безопасности при общении с незнакомыми людьми и, хоть в это и трудно поверить, но может дать отпор.

А во-вторых, и самых главных, Алёнка просто мастер находить приключения на ровном месте.

Да и пропадала она уже не раз.

Правда раньше ее пропажа обнаруживалась гораздо быстрее и, как правило, была не более чем, неудачным стечением обстоятельств. Как в тех случаях, например, когда она играла в прятки на детской площадке и заснула в горке-трубе или когда застряла в хозпостройке на участке из-за заклинившей двери.

Так куда же моя шилопопая егоза подевалась на этот раз?

Делаю глубокий вдох и присаживаюсь на корточки перед бабулей, обнимаю ее наконец, глажу по дрожащим плечам.

Не хватало еще, чтобы она решила, что я злюсь на нее.

Если кто и виноват в ситуации, то только я сам. Я должен был с самого начала нанять няню для Алёнки, а не заниматься самообманом. Бабушка у меня, конечно, тот еще живчик, тем более для своих лет. Она в одиночку вырастила меня, а затем помогала и с Алёнкой.

И все же, ее силы не бесконечны, как бы ни было тяжело это признавать.

— Бабуль, вспомни, пожалуйста, может она куда-то просилась или хотела сходить? Не обязательно во время прогулки, может раньше? –спрашиваю я, дождавшись, когда бабуля успокоится и перестанет плакать.

— В океанариум, разве что, — немного подумав, отвечает бабуля. — Но ты же и так билеты купил.

— Да, не подходит, — досадливо морщусь я. — По садику может заскучала и решила проверить сходить?

По садику Алёнка и правда очень скучала, изнывая без общения с другими детьми. Ремонт в нем длился всего неделю, но непоседе, вынужденной это время сидеть дома с девяностолетней прабабкой, пусть и самой лучшей на свете, это давалось непросто.

В теории Алёнка легко могла это провернуть. Наш садик находился неподалеку, дорога ей хороша знакома с самых ранних лет…

— Проверяли сегодня уже, — отмахивается бабуля, руша мою теорию на корню.

А потом меня вдруг осеняет:

— А что насчет ее новой подружки? Могла она уйти с ней?

— Какой еще подружки? — хмурится бабуля, явно не понимая, кого я имею в виду.

— Ариша, кажется, так зовут девочку. Длинные светлые волосы, пышные розовые юбки, любит читать и всегда берет книгу с собой, — перечисляю я все, что мне известно об этой девочке по рассказам Алёнки.

Еще она рассказывала, что та любит мороженое, котиков и качаться на качелях. Но вряд ли это может помочь при опознании.

Хотя бабуля должна была запомнить ее и так. В будние дни детей в парке не бывает много. А Алёнка играла с ней каждый день.

И, действительно, глаза бабули распахиваются в узнавании, а затем она вдруг начинает хихикать.

В полнейшем недоумении наблюдаю за ней, но узнать в чем дело, не успеваю. В ворота звонят.

Подрываюсь словно ужаленный, выбегаю на улицу, распахиваю калитку, ожидая увидеть Алёнку. Но вместо нее натыкаюсь взглядом на пышную розовую юбку, кокетливо обтянувшую едва наметившийся животик. Скольжу выше — книга в бежевой сумочке на боку, длинные светлые волосы… Залипаю взглядом на полных губах, застывших в несмелой улыбке.

— Здравствуйте! Меня зовут Арина, — представляется «подружка» моей дочери. — Вы только не ругайтесь, но Алёнушка сбежала ко мне.

Глава 1.

Арина

Парой часов ранее.

— Да это капец, Риш, они тут та-а-ак орали! — выразительно тянет Юля, моя бывшая коллега-воспитатель. — Хоть бы Машеньку пожалели, изверги…

При упоминании Машеньки мое сердце болезненно сжимается. Как же я скучаю по этой малышке, кто бы только знал!

Я ведь считала ее уже почти своей, хоть Саша и не одобрял мое желание с ней общаться вне стен детского сада и как-то показывать наши с ним «особые» отношения.

Теперь-то я понимаю, почему. А тогда очень обижалась на него за это. Думала, что он зря переживает и аккуратничает. Отношения с Машенькой у нас были чудесными.

Оказалось, как раз этого он и боялся.

За тот месяц, что длился наш с ним роман, у почти трехлетней Машеньки случился качественный скачек развития речи. Вот тогда-то я и узнала, что мой любимый Саша никакой не отец-одиночка. А мама Маши, практически живущая последние месяцы в командировках, — что «папа с воспитательницей в новом садике держатся за ручки».

Честно говоря, не понимаю, на что он рассчитывал, заводя тайные отношения с воспитательницей своей дочери. На то, что его жена так и продолжит жить в разъездах, или на то, что Машенька еще не скоро сможет нормально говорить… А может думал, что я так сильно влипну в него, что мне будет все равно?

Но, что вероятнее всего, он вообще ни о чем таком не думал. Просто плыл по течению и делал, что хотел.

Когда правда всплыла наружу, меня настойчиво попросили уволиться из детского сада по собственному желанию. Да я бы, и сама не смогла там дальше работать. Ловить на себе осуждающие взгляды, слышать шепотки за спиной…

Однако, несмотря на все это, я желала Машеньке только хорошего. И мне было больно слышать о том, что ее родители подвергают ее такому стрессу.

— Может помирятся еще… — делаю я предположение.

— Ты не слышала меня что ли? Наталья ушла от него, а теперь еще и запрещает видеться с дочкой. Из-за этого и весь сыр-бор. В конце концов, не одной же тебе страдать из-за этого козла, — воинственно заключает Юля.

Наверное, я тоже могла бы порадоваться, что карма настигла и Сашу, но почему-то не могу. Все время думаю о малышке.

Чертовы гормоны!

Ах да, забыла упомянуть о главном, кроме моего скандального увольнения, у романа с подлецом Сашей были и другие последствия. Но о них я узнала не сразу.

С нежностью провожу ладонью по едва округлившемуся животу.

Да, я теперь не одна.

Завершив разговор с Юлей, я задумчиво смотрю в окно, из которого открывается шикарный вид на парк.

До звонка я собиралась отправиться туда на прогулку. Моя новая полезная привычка. Обычно я беру с собой книгу и читаю ее, сидя на лавочке. Но теперь настроения на это совсем нет. И я решаю остаться дома.

К тому же, мне есть чем заняться. Нужно промониторить новые вакансии на сайтах по поиску работы, разослать свое резюме, если вдруг найдется что-то подходящее, и отчаянно надеяться, что на этот раз мне повезет.

Резюме у меня было отличное. Высшее педагогическое образование. Внушительный опыт работы для моих скромных двадцати шести. Участие в региональных проектах и прочие достижения.

Работодатели охотно приглашали меня на собеседования, но я неизменно получала отказы, стоило им только узнать о моем положении. Увы, я не умела врать.

Моя финансовая подушка безопасности стремительно таяла и это не могло не пугать.

Конечно, я могла бы обратиться к родителям, и они бы обязательно мне помогли. Но этот вариант я предпочитала отложить на самый крайний случай. Достаточно и того, что они оставили мне этот дом.

Я как раз заполняла очередную форму для отправки резюме, когда мне послышалась, что кто-то кричит мое имя.

Прислушавшись, я открыла окно и тут же услышала четкое:

— А-ри-и-и-на! — звонким детским голосом.

Прямо как в детстве, когда подружки приходили звать меня погулять и покататься на велосипедах по округе.

Набросив на себя куртку, выхожу на улицу.

— А-ри-и-и-на!

— Да иду я уже!

Хохотнув, открываю калитку и вижу перед собой знакомую девчонку. В легкой весенней курточке, с торчащей из-под нее юбкой пачкой, и с ее фирменными распущенными, слегка спутанными, волосами, которые руки так и чешутся заплести.

— Алёнушка? Что ты здесь делаешь? — удивленно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Привет, — в отличии от меня, не забыв об элементарной вежливости, здоровается это чудо. — Пришла спросить, почему ты не вышла гулять.

— Просто не захотела, — пожимаю я плечами и возвращаюсь к насущным вопросам: — Ты что, одна? Где твоя бабушка?

— Уснула на лавке, — бесхитростно отвечает Алёнка. — А тебя не было и мне стало скучно.

Боже, похоже я совершила ужасную ошибку, рассказав Алёнке, где живу! Но кто же мог предположить, что она решит заявиться ко мне в гости? Еще и одна.

Ее бабушка наверняка уже проснулась и теперь места себе не находит.

— Алёнушка, бабушка же тебя потеряет.

— Да нет, не успеет, — возражает она, но в голосе звучат нотки сомнения. — К тому же, мы быстро.

— Мы?

— Ну ты же проводишь меня? — невинно хлопает ресницами Аленка.

Глава 2.

Арина

Ах ты ж, маленькая манипуляторша!

Прекрасно ведь знает, что я ни за что не отпущу ее одну!

Нет, иногда это ее непосредственность и имение добиваться своего меня искренне восхищает. Как при нашем знакомстве, например.

Это случилось всего три-четыре дня назад. Я тогда задумалась о чем-то, сидя над открытой книгой и глядя отстраненно куда-то вдаль, а Алёнка подошла, заглянула в книгу и с пониманием произнесла:

— Тоже не люблю книги без картинок, так и тянет в сон. Наверное, поэтому папа именно их всегда читает мне на ночь. А вот бабуле, чтобы уснуть, книги не нужны. Достаточно, просто удобной лавочки, — она кивнула на пожилую женщину неподалеку от нас. — Меня, кстати, Алёной зовут. А тебя как?

— Арина, — улыбнулась я ей в ответ.

— Мне нравятся твои волосы. Они такие гладкие и блестящие! — восхитилась она, а затем грустно вздохнула: — Я бы тоже такие хотела. Но мои все время путаются.

На голове у Алёнки и впрямь был форменный бардак. И не удивительно, после того, что она вытворяла на детской площадке. Не то, чтобы я за ней наблюдала, но на висящую на брусьях вниз головой девчонку, было трудно не обратить внимание.

— Может тебе лучше заплетать их в косичку? — предположила я. — Так гораздо практичнее.

— И спрятать всю их красоту? Ну уж нет!

Я сдавлено хихикнула.

У меня, конечно, имелось совершенно иное мнение на этот счет, но я не стала ее разубеждать.

— Тогда можно попробовать специальный спрей, чтобы они так не путались.

— Правда? — ее глаза зажглись интересом. — Какой?

Я рассказала ей о спреи для волос, а затем тема плавно переключилась и на другие средства для красоты. Алёнка задавала интересующие ее вопросы, я отвечала. Затем она обратила внимание на мою любимую шифоновую юбку, а в итоге нашей беседы спросила:

— Ты часто здесь гуляешь?

— Раньше не очень. Но сейчас буду гулять каждый день. Врач прописал.

— Ты болеешь?

— Нет, я жду ребенка, — призналась я, а Алёнка с сомнением уставилась на мой живот.

— Что-то не похоже.

— Просто ребеночек еще совсем маленький, вот и не видно.

— И какой у тебя срок? — деловито поинтересовалась она.

— Где-то девятнадцать-двадцать недель.

— Понятно, — протянула Алёнка.

Какое-то время мы еще посидели с ней молча, а затем она убежала к проснувшейся бабушке, крикнув мне на прощание «до завтра».

На следующий день мы действительно встретились снова.

Алёнка представила меня своей бабушке (которая на самом деле была прабабушкой) как свою подругу и утащила качаться на качелях.

— Ребенок в твоем животе сейчас размером с апельсин, — выдала она новый факт. — Мне так Алиса сказала.

— Похоже на правду, — улыбнулась я, поглаживая живот.

— А у тебя есть кошка?

— Нет.

— А хотела бы завести?

— Возможно, — немного подумав ответила я. — Я люблю кошек.

— Не надо! — вдруг воскликнула Алёнка. — Кошки для беременных могут быть опасны.

— Хорошо, не буду, — пообещала я, изумившись ее осведомленности.

А затем мы снова болтали о всякой ерунде, качаясь на качелях, пока Алёнкина прабабушка мирно дремала на своей любимой лавочке.

И если той ее дружелюбной непосредственностью можно было умилиться, то сейчас, своим появлением у меня дома, Алёна пересекала опасную границу, переходящую в безрассудство. А это очень и очень тревожный звонок.

— Проходи, — вздыхаю я, шире распахивая калитку. — Подождешь меня внутри. Мне нужно одеться.

Я оставляю Алёнка в гостиной, а сама иду в спальню.

Вернувшись, застаю ее за игрой с фетровым ковролинографом, который я когда-то шила вручную для своей группы.

— Это для малыша? — по-своему интерпретирует назначение пособия Алёнка.

— Возможно, позже. Но вообще это нужно было мне для работы.

— И как с помощью этого можно работать? — недоуменно уточняет она.

— Я воспитатель в детском саду. Была воспитателем, — поправляю сама себя.

— У нас в садике такого нет…

— Ты ходишь в садик? — удивляюсь я.

— Угу, только сейчас он закрыт на ремонт.

Вот оно что.

— Ну что, я готова. Идем?

Но когда мы с Алёнкой оказываемся на месте, ее бабушки там уже нет.

Не успели. Ох…

— Отведи меня, пожалуйста, домой? — виновато насупившись, просит Алёнка.

Что ж, похоже меня ждет не самое приятное знакомство с нее отцом.

Впрочем, к нему у меня тоже имеется пара вопросов.

Глава 3.

Арина.

Алёнка уверена показывает путь к своему дому, но к тому моменту, как мы подходим к внушительному двухэтажному коттеджу с массивными кованными воротами, начинает ощутимо переживать.

— Папа приехал, — буркает она, покосившись на черный тигуан, небрежно припаркованный чуть в стороне от ворот, так словно его хозяин очень спешил.

— Вот и хорошо, — говорю я себе под нос.

Об отце Алёнки я уже успела заочно сложить свое мнение. Не самое лестное, надо сказать. Заядлый трудоголик, сваливший всю заботу о дочери на престарелую бабулю, и компенсирующий свое отсутствие тотальной вседозволенностью.

Я, конечно, могу и ошибаться, но пока все факты, включая поведение Алёнки, говорят об обратном.

Глубоко вздохнув, я нажимаю на звонок, и Алёнка тут же шмыгает мне за спину. Боится, что будут ругать? Не проходит и минуты, как калитка перед нами распахивается, являя взору двухметрового (не меньше!) опасно красивого мужчину в кожаной косухе, с модной короткой щетиной на лице и суровым цепким взглядом исподлобья.

— Здравствуйте! Меня зовут Арина, — от чего-то робея, вежливо представляюсь я. — Вы только не ругайтесь, но Алёнушка сбежала ко мне.

— И где она сейчас? — напрягается он.

Я поворачиваюсь вполоборота, одобрительно киваю Алёнке, и та делает короткий несмелый шажок из-за моей спины.

При виде дочки на лице мужчины за доли секунды отражается целый калейдоскоп эмоций. Он пробегается по Алёнке беглым обеспокоенным взглядом, и, убедившись, что с ней все в порядке, облегченно выдыхает. А затем вдруг вновь мрачнеет.

— Марш в дом, — ледяным тоном командует он.

Вжав голову в плечи, Алёнка следует его приказу.

А я начинаю серьезно сомневаться в своих выводах о нем.

Может быть все как раз наоборот. И вместо вседозволенности, он держит дочурку в ежовых рукавицах, а ее поведение — ничто иное, как протест?

Проводив дочку суровым взглядом до самой двери, мужчина снова поворачивается ко мне.

— Пожалуйста, только не наказывайте ее слишком сильно, — невольно вырывается у меня.

— И почему же я не должен этого делать? — удивляется он. — Алёна самовольно покинула площадку, до чертиков всех напугав. И, пренебрегая всеми правилами безопасности, отправилась в гости к незнакомке… Кстати, почему?

— Что почему?

— Почему она отправилась к вам? — подозрительно прищуривается он.

— Эм… Потому что я не пришла сегодня в парк?

— И откуда же она знала, где вас искать?

— Я показывала ей, где живу, — признаюсь я.

— Зачем?

— Да, Боже! Просто к слову пришлось пока мы болтали.

— И часто вы болтаете с чужими детьми?

— Знаете, этот разговор определенно свернул куда-то не туда! — давлюсь возмущением я. — Дело ведь совсем не во мне. И даже не в Алёнке. А в вас! — тычу я в него указательным пальцем. Клянусь, обычно я так себя не веду. Но Алёнкин отец смог вывести меня из себя! — Да-да, именно в вас! Возможно, если бы вы проявляли к дочке больше чуткости и внимания, то этой ситуации и не возникло бы вообще! И да, если уж вас так беспокоит вопрос безопасности Алёны, то может не стоит оставлять ее наедине с пожилой бабушкой, которая и сама нуждается в присмотре? В конце концов, это просто безответственно!

Мужчина опасно прищуривается.

— Вы лезете не в свое дело.

— Может быть, — не отрицаю я. — Но в некоторых случаях, со стороны бывает виднее!

— Учту, спасибо за бесценный совет, — цедит он, и, немного помедлив, добавляет: — И за то, что привели Алёну домой тоже. Всего хорошего! — бросает он напоследок и захлопывает передо мной калитку.

Как мило.

— И вам чудесного дня, — говорю я себе под нос и, развернувшись, иду обратно в парк.

Прогуляюсь, раз уж я все равно вышла из дома и даже сумочку с книгой на автомате прихватила с собой. Может так мне удастся успокоить взбунтовавшиеся нервы. А если и нет, то хоть подышу.

Глава 4.

Иван.

Закрываю калитку и делаю несколько размашистых шагов в сторону дома, чувствуя, как бешено колотится сердце. Кровь грохочет в ушах, заглушая все другие звуки вокруг. Нет, так не пойдет.

Останавливаюсь. Делаю глубокий вдох. Выдох. Еще раз. И еще.

Алёнка жива и здорова. С ней всё хорошо.

Это главное и единственное, что имеет значение.

Я повторяю это про себя снова и снова, пытаясь унять противную дрожь в руках и сбросить напряжение, стянувшее грудную клетку стальным тросом.

Нужно успокоиться. Иначе на эмоциях я могу перегнуть и сделать только хуже. Я и так еле сдержался, и не набросился на Алёнку сразу.

Зато ее «подружка» попала под раздачу…

Эффект неожиданности, сыграл со мной злую шутку. Переживания за Алёнку и осознание того, что Ариной оказалась вовсе не зефирная шестилетка, какой я себе ее воображал, а взрослая девушка (женщиной, пусть и беременной, эту нежную нимфу как-то язык не поворачивается назвать), уже несколько дней беспрепятственно общающаяся с моим ребенком, наложились друг на друга. И я сорвался, устроил этот нелепый допрос, как будто всерьез ее в чем-то подозревал и знать не знал, какой убедительной может быть моя дочь… Прочем, Арина неплохо смогла дать мне отпор. И… меня триггернуло повторно.

В основном потому, что она была права.

Алёнке нужна няня. А мне — внимательнее вслушиваться в то, что говорит моя дочь. Чтобы не случалось таких вот сюрпризов.

Невольно рисую перед глазами нежный образ Арины и усмехаюсь сам себе.

Теперь многие вещи становится на свои места. Как, например, внезапный интерес Алёнки к теме беременности и деторождения. Хотя в её возрасте это совершенно нормально. Ей сейчас интересно буквально все вокруг. Почему эта тема должна быть особенной? Ну болтают они с подружкой о всяком, что в этом такого? Разве я мог представить, что ее интерес окажется адресным? М-да…

Провожу ладонью по лицу, растирая затекшую шею. Зря я все же вызверился на Арину. Беременная же, мало ли что. Да и не сделала она ничего такого, наоборот ведь, помогла.

Вздыхаю, в последний раз глубоко затягиваясь свежим воздухом, и толкаю дверь в дом.

Алёнка сидит на диване в гостиной, нахохлившись, как воробей под дождём. Руки скрещены на груди, брови сведены к переносице, губы надуты. Ну просто королева драмы в миниатюре.

Бабуля уже порхает вокруг неё, то поправляя подушку, то предлагая чай, то просто гладя по голове. Увидев меня, замирает и смотрит с тревогой.

Но затем, словно что-то для себя решив, уходит на кухню, оставляя нас с Алёнкой одних.

— В ближайшее время за ограду ни ногой, — говорю ровно, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не жёстко.

Алёнка вскидывает голову. В глазах мгновенно вспыхивает протест, а затем они наполняются крупными слезинками, готовыми вот-вот сорваться с ресниц.

— Па-а-ап, — тянет она жалобно, режа меня без ножа. — Ну па-а-ап...

Чёрт. Только не это.

Я могу вытерпеть многое, за шесть лет жизни с Алёнкой у меня уже развился какой-никакой иммунитет к некоторым ее приемчикам. Но слезы… Слёзы — это то немногое, перед чем я бессилен.

Правда и Алёнка плачет не частно и, как правило, совершенно искренне.

— Пап, а как же Арина? — всхлипывает она, и слёзы всё-таки падают вниз, оставляя мокрые дорожки. — Мы же теперь не встретимся? Как тогда мы сможем с ней дружить?

Далась же ей эта Арина…

Подхожу ближе, присаживаюсь на корточки напротив неё, беру за руки. Дочка дёргается, пытаясь вырваться, но я не отпускаю.

— Алён, послушай меня, — говорю тихо. — Ты ушла из парка одна. Без спроса и разрешения. Бабушка чуть инфаркт не схватила от страха. Я с работы сорвался. Ты хоть представляешь, как сильно мы переживали?

— Но я всего лишь хотела повидаться с подругой! — всхлипывает она громче. — Арина ведь совсем одна! Я волновалась и хотела её навестить!

— Это похвально, что ты думала о… подруге, — с небольшой заминкой произношу я. — Но ты совершенно не думала о нас с бабушкой. Не думала о себе и своей безопасности. С тобой могло случиться все, что угодно, а нас бы не оказалось рядом, чтобы тебе помочь. Понимаешь ты или нет? — под конец голос все же немного срывается.

Алёна виновато кивает, пряча глаза.

Но через минуту уже продолжает отстаивать свое:

— Но запирать меня дома — не правильно! Это не гуманно и не педагогично вообще! Дети должны гулять и дышать свежим воздухом! Ты сам говорил!

— Вся ограда в полном твоем распоряжении, — хмыкаю я.

— Но в ней же скучно.

— Уж будь добра, продержись как-нибудь парочку дней.

— А что будет через парочку дней? — пытливо прищуривается Алёнка, очень напоминая меня.

— У тебя появится няня.

Глаза Алёнки округляются до каких-то невероятных размеров.

— Няня? — переспрашивает она так, словно я ляпнул абсолютнейшую чушь. — Зачем? У меня же есть бабуля! Почему я не могу, как и раньше, гулять с ней?

— Потому что бабуля уже старенькая и не всегда может за тобой уследить.

— Тогда за мной присмотрит Арина, — уверенно заявляет дочка. — Она уже делала так много раз, когда бабуля засыпала на прогулке, — откровенничает она, а у меня холодок ползет по спине.

— А если Арина не придет в парк? Вот как сегодня. Что делать тогда? Я же не могу заставить ее присматривать за тобой постоянно.

— Не можешь? — задумчиво тянет Алёнка, а затем ее глаза загораются идеей: — А если моей няней станет она?

Глава 5.

Иван.

На минуту я всерьез задумываюсь над предложением дочери, мысленно рисуя перед глазами образ Арины, но затем отрицательно машу головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что приводить случайного человека в дом и доверять ему самое ценное, что у меня есть — плохой вариант.

— Но Арина не случайная, я ее знаю! — возражает Алёнка.

— А я — нет.

— И всё? Можно же…

— Нет! — перебив, решительно отрезаю я.

Причин для такого решения на самом деле достаточно. Ту, что мы с ее «подружкой» покусались, я даже не буру в расчет. Куда важнее, что Арина в положении и волноваться ей нельзя, а Алёнка… Алёнка и волнения — слова синонимы, можно сказать.

А еще у Арины, наверняка, есть своя жизнь. Я же не могу просить ее все бросить, только потому что мой ребенок так захотел. Даже за очень-очень щедрое вознаграждение.

К тому же, не уверен, что она нуждается в деньгах. Домик в нашем районе, даже самый захудалый, может позволить себе не каждый. А со слов дочери, она живет где-то рядом.

Алёнка продолжает сверлить меня взглядом, но зря.

— Ванечка, ты обедать будешь? — заглядывает к нам бабуля, невольно разряжая обстановку.

Машинально кошусь на часы. Ого!

— Нет, бабуль. Мне уже пора бежать. У меня через полчаса пациент.

— Может с собой хоть возьмешь? — расстраивается она. — Положу тебе в контейнер? Котлетки твои любимые и булгур.

— Хорошо, положи, — соглашаюсь, чтобы не расстраивать ее еще больше.

Вряд ли у меня будет время на перекус в ближайшие два-три часа.

Поднимаюсь в полный рост, распрямляя спину и склоняюсь над Алёнкой. Звонко целуя ее в макушку.

— Постарайся вести себя хорошо. Хотя бы до вечера, пока я не вернусь. Пожалей бабулю.

Покосившись в сторону кухни, на которой уже скрылась бабуля, Алёнка нехотя соглашается.

— Вот и прекрасно, — заключаю я.

По крайней мере, до вечера могу железобетонно быть спокоен.

А в моей работе это крайне важно.

По дороге в медцентр отзваниваюсь Ворон-Ковальскому, оперу, которого просил помочь с поиском моей пропажи, и сообщаю, что его помощь больше не нужна. Все разрешилось благополучно. Тот восхищенно присвистывает, услышав всю историю целиком и со всей искренностью желает мне крепких нервов и здоровой менталочки.

Хотелось бы, конечно.

Приехав в медцентр, я первым делом заглядываю к нашему администратору.

— Лиз, привет. У меня к тебе будет огромная личная просьба.

— Какая?

— Составь, пожалуйста, объявление о поиске няни.

— О, — она удивленно приподнимает брови. — Хорошо. Какие требования к кандидатам? — тут же включается в работу.

— Стрессоустойчивость.

— Понятно, — хихикает она. — Чуть позже размещу, как закончу с расписанием.

— Спасибо! — благодарю я и иду дальше, к себе в кабинет.

Через десять минут я уже занимаюсь с пациентом — хоккеистом со сложным переломом бедра. Несмотря на длительный период восстановления, выглядит он решительно и в целом очень оптимистично настроен на результат.

Вот за это я и люблю работать со спортсменами — они настоящие бойцы, не привыкшие сдаваться просто так.

Мы занимаемся с ним в зале около часа, делая монотонные упражнения для укрепления мышц, а затем я отвожу его на массаж.

В кабинете устало откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

— Иван Захарович, к вам можно? — постучавшись, спрашивает Лиза.

— Да, конечно, заходи. Возникли еще вопросы по объявлению?

— Нет-нет, я уже разместила его, — шустро она! — И вот, — передо мной опускаются какие-то бумаги.

— Что это? — недоуменно уточняю я.

— Это резюме откликнувшихся соискателей.

— Как? Уже?

Внимательнее вглядываюсь в написанное.

— Ну да, а чего тянуть?

— Спасибо большое, Лиза. Буду должен.

— Надеюсь на это, — игриво подмигивает она. — Я бы обратила внимание вот на эту, — тычет она своим наманикюренный пальчиком в фото на одной из бумаг. — Богатый опыт, отличные рекомендации, образование...

— Хорошо. Присмотрюсь, — обещаю я.

Лиза уходит, а я продолжаю скрупулезно изучать бумаги. И вдруг замираю, увидев на фото знакомое лицо.

— Арина? Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я в никуда.

Выходит, работа ей все же нужна.

Глава 6.

Арина.

Погода немного испортилась, но так даже лучше. Освежающий весенний воздух быстро помогает прийти в себя и не задохнуться от возмущения после встречи с… этим невероятным хамом!

Ноги сами несут меня по знакомой дорожке к «нашей» с Алёнкой лавочке. Опускаюсь на прохладное дерево и достаю книгу, но строчки пляшут перед глазами. Я смотрю в одну точку и внутри всё клокочет от праведного гнева.

Нет, ну надо же! Я привела его дочь домой, сгладив последствия его, между прочим, беспечного поведения, а он устроил мне допрос с пристрастием! «Почему она пошла к вам?», «Часто болтаете с чужими детьми?» Словно я какая-то серийная похитительница детей!

Да как он только посмел?!

Злость обжигает горячей волной, и я чувствую слабое, но отчетливое шевеление внутри.

— Прости, маленький, — шепчу я, успокаивающе поглаживая живот. — Мама просто немного злится на одного неприятного типа.

Высокий широкоплечий бунтарь в косухе и небрежной щетиной на лице, при виде которого у большинства девушек наверняка подкашиваются коленки и, как следствие, многое спускается с рук. Хамство и грубости, например.

Память услужливо подкидывает мне воспоминание об обжигающе холодном взгляде стальных глаз, который, впрочем, тут же теплеет, стоит только ему заметить Алёнку.

Злость неожиданно отпускает.

Потому что следом за этим воспоминанием в голове всплывает логичный вопрос, а как бы я сама повела себя на его месте?

Ребёнок пропал. Бабушка в истерике. У самого тоже сердце не на месте. И тут какая-то левая девица приводит мою дочь домой, а перед этим общается с ней в парке. Втирается в доверие, можно сказать.

Была бы я безукоризненно вежлива с ней? Не думаю.

У любого на его месте могла бы развиться паранойя, вылившаяся в нелепый допрос.

— Чёрт, — выдыхаю я, массирую токающие виски.

Он всего лишь волновался за дочь. А я, вместо того, чтоб успокоить, набросилась на него в ответ.

Нет, я, конечно же, не отказываюсь от своих слов. Он действительно мог бы уделять дочке гораздо больше внимания и быть менее беспечным в вопросах безопасности. Но все же, стоит признать, момент для своих нравоучений я выбрала крайне неподходящий.

Надеюсь, хотя бы на то, что папа Алёны сделает из этой ситуации правильные выводы.

Я еще какое-то время провожу в парке, а затем в животе недвусмысленно начинает урчать и я возвращаюсь домой.

Готовлю на скорую руку обед из куриной грудки и замороженных овощей, едва не истекая слюной от соблазнительных ароматов в процессе, а затем без зазрения совести накладываю себе двойную порцию и с нескрываемым удовольствием съедаю ее всю.

И меня наконец отпускает.

Организм, убаюканный сытостью и свежим воздухом, требует своё. Глаза начинают слипаться прямо за столом. Сил хватает лишь на то, чтобы переместиться на диван в гостиную и накрыться уютным пушистым пледом.

Я сплю недолго, всего около часа, зато просыпаюсь заметно отдохнувшей.

И с новыми силами сажусь за ноутбук.

Из-за всей этой истории с Алёнкой и её невыносимым отцом мне пришлось отложить поиски работы, но в этом же был и свой плюс — мне хотя бы на пару часов удалось забыть о своих проблемах. О стремительно уменьшавшемся счете в банке, и о страхе перед будущим, и даже о предателе Саше, который после скандала с женой резко потерял ко мне интерес и так и не узнал, что у его дочки скоро появиться младший братик или сестренк.

Но это и к лучшему.

— Справимся сами, — вслух говорю я.

За время моего отсутствия в сети, на сайте с вакансиями появляется несколько новых предложений. Но я выделяю только два из них.

Первое: «Требуется няня на полный рабочий день для девочки 6 лет. Достойная зарплата. Требования к няне: стрессоустойчивость. Так же приветствуются опыт работы и педагогическое образование».

Я даже фыркаю от смеха, увидев «стрессоустойчивость» во главе списка. Похоже, Алёнка не единственная шестилетняя непоседа в городе.

С такой однозначно будет не просто, но я все же оставляю вкладку с этим объявлением отрытой и перехожу к следующему:

«Помощник воспитателя в младшую группу (дети 2-3 года). Официальное трудоустройство, полный соцпакет.». Там же адрес и прочие требования, в которые я подхожу по всем параметрам.

Сердце ёкает в груди.

Это совсем новый, недавно открывшийся, садик. Находится он далековато, но, если бы мне удалось туда устроится — это бы не стало проблемой.

Да, по зарплате наверняка гораздо меньше, чем у частной няни, но все же это работа больше ориентирована на будущее. А мне бы очень хотелось позаботиться о нем заранее.

Сижу, кусая губы.

В итоге решаю попробовать оба варианта. Если повезёт и там, и там— выберу садик. Официальное трудоустройство сейчас важнее.

Отправляю резюме на обе вакансии и с чистой совестью закрываю ноутбук.

А на следующий день уже еду на собеседование в детский сад. Но, даже при жестком некомплекте персонала, все равно получаю отказ, стоит только заведующей увидеть мой живот.

— Ариночка, поймите, не могу я вас сейчас принять. У деток адаптация, они только начнут к вам привыкать, а вы уже уйдете. У вас отличное резюме и я охотно возьму вас в штат после декрета. Но не сейчас…

Мне нравится то, как заведующая аргументирует свой отказ, она кажется действительно неравнодушным человеком. Поэтому мы расстаёмся на по-настоящему доброй ноте.

Теперь у меня, как минимум, есть запасной план.

Ответа по вакансии няни я жду около трех дней. И когда уже почти забываю о ней, мне на почту приходит письмо с приглашением на собеседование.

Проверив адрес по навигатору в телефоне, я удивленно вскидываю брови и еще раз уточняю место встречи. Нет ли здесь никакой ошибки?

«Все верно. Вы не ошиблись. Центр спортивной медицины. Вас встретят на ресепшен. Папа девочки — врач-реабилитолог, он примет вас в свой обеденный перерыв»

В день икс я долго кручусь у зеркала, всерьез обдумывая не надеть ли мне одежду более свободного кроя. Но быстро отбрасываю эту мысль. Не хочу начинать с обмана.

А спустя час, оказавшись на месте, понимаю, что это бы мне все равно никак не помогло. Ведь тот, кто пригласил меня на собеседование, уже и так обо всем знал.

Глава 7.

Иван.

— Нет, это невозможно! Я няня, а не укротитель! Ваша девочка совершенно дикая и неуправляемая, — заявляет мне уже третья по счету няня после дня, проведенного с Алёнкой.

Половины дня, на самом деле. Эта продержалась меньше всех.

Хотя именно на нее я возлагал самые большие надежды.

— А она и не лошадь, чтобы ей управлять, — ворчу я себе под нос и говорю уже громче, обращаясь к няне: — Можете объяснить в чем конкретно дело?

Не может же быть все настолько ужасно. Да, характер у Алёнки не сахар, но она ведь посещает детский сад и жалуются на нее там не так уж и часто. Да и с бабулей дочка ведет себя хорошо, за исключением некоторых нюансов.

А вот с нянями как-то не задалось. Первую я выбрал исходя из Алёнкиного чувства прекрасного, то есть максимально похожую на ее любимую Аришу. Молодую, красивую, одухотворенно-воздушную. Больше похожую на взрослую подружку, с которой можно поболтать о всяких там девчачьих делах. Но девушка не оправдала надежд. Или Алёнка ее, тут уж с какой стороны посмотреть. Но к вечеру няня в слезах попросила расчет. Бабуля сказала, что они с Алёнкой не сошлись в вопросах моды и красоты. Уточнять я не стал. Просто пригласил следующую няню.

Тоже молодую и красивую, но уже не такую воздушную. Хватит с нас тонких натур. Няня была с впечатляющим опытом работы и отличными рекомендациями. Алёнка приняла ее в штыки, но та не торопилась сдаваться, выбрав выжидающую тактику. В подружки не набивалась, но и не давала наглеть. Это был хороший подход и все могло сложиться неплохо. Но после рабочего дня няня вдруг задержалась, чтобы «обсудить со мной день», а затем и вовсе решила сделать мне расслабляющий массаж плеч, запуская свои острые коготочки под рубашку.

В тот же момент она была выставлена из дома. Я искал няню для дочки, а не постельную грелку себе.

И вот тогда я и пригласил третью няню. Ту самую, что советовала Лиза, и совершенно не похожую на первых двух. Этакую чопорную Мэри Поппинс в годах. С такой уж точно не забалуешь, — решил я тогда и… снова оказался неправ.

Телефон начал разрываться от входящих звонков прямо вовремя консультации с новым пациентом, порядком нервируя и меня, и его. Что крайне негативно могло сказаться на нашей совместной работе. Ведь пациент во время реабилитации как никогда уязвим и ему важно, чтобы врач-реабилитолог был полон спокойствия, уверенности и внимания к его проблемам. А я все время отвлекался на вздрагивающий телефон.

Кое-как завершив нашу встречу, я ответил на вызов, а через двадцать минут был уже дома.

— Вот! — няня номер три воинственно вскидывает руку, показывая алеющий след от зубов на ребре ладони и мои глаза пораженно распахиваются. — Ваша девочка укусила меня! Я отказываюсь работать в таких условиях! А еще… Еще я требую компенсации!

Даже не споря, делаю ей солидный перевод на карту и приношу свои самые искренние извинения.

Проводив няню до ворот, я возвращаюсь обратно в дом и устало падаю за обеденный стол, который бабуля уже успела накрыть.

— Она пыталась заплести Алёнке косы, хотя мы обе сказали, что не надо, — жалуется бабуля. — Но она все равно начала, а когда Алёнка уворачиваться стала, дернула ее за плечо, чтоб прямо стояла, ну и вот.

— Ясно, — цежу я.

И за это я еще извинялся? За то, что мой ребенок просто отстаивал свое?

Алёнка всегда очень щепетильно относилась к своим волосам. Слишком долго они у нее не росли, тогда как другие девчонки из группы уже щеголяли с косичками, а на утренники распускали их красивыми волнами. И вот, когда Алёнка наконец получила в свое распоряжение непослушную отросшую гриву, счастью ее не было предела. Косы она принципиально не заплетала, да я и не умел. В садике с этим уже смирились. Давала расчесывать — и то хорошо.

И тут вдруг какая-то тетя, которую она видит впервые, начинает диктовать свои порядки. Да еще и в такой грубой ультимативной манере…

Нет, укус — это, конечно, перебор. Но и предшествующее ему — тоже не ахти!

Вот только что мне делать теперь? Без няни никак. На работе сейчас полный завал. Два сложных пациента, программу которых я веду лично в зале и на тренажерах. Возможно, будет и третий, если он все же решится, после сегодняшней нашей встречи. А должен быть спокоен. Я не могу постоянно переживать и срываться домой.

— Бабуль, что ты думаешь об Арине? — спрашиваю я, по-быстрому уплетая обед.

— Арише, Алёнкиной подружке? — весело уточняет бабуля, словно заправский тролль.

— Да, да, о ней, — закатываю я глаза.

— Хорошая добрая девочка. А что?

— Она прислала свое резюме на вакансию няни.

Бабуля радостно всплескивает руками.

— Ванечка! Как же повезло!

— Думаешь? — я скептически выгибаю брови.

— Конечно!

Что ж. Других вариантов все равно нет.

Хотя поначалу я не хотел об этом даже думать. Во-первых, чтобы в очередной раз не потакать Алёнке. Она должна осознать, что не весь мир крутиться вокруг нее. Во-вторых, Арина беременна, а это все же дополнительные риски.

Есть еще и в-третьих, но его я пока как следует сформулировать не могу.

Просто Арина вызывает у меня противоречивые чувства. Притягательно-раздражительные, если так можно сказать. И я очень боюсь, что это тоже может стать серьёзной проблемой.

Я ведь должен ладить с няней своей дочки.

Однако, вернувшись обратно в медцентр, я прошу Лизу пригласить Арину на собеседование, а сам бегу в спортивный зал, где меня уже ждет хоккеист.

А на следующий день трогательная немного взволнованная Арина входит в мой кабинет, но при виде меня вмиг каменеет.

— Здравствуйте, Арина.

— Здравствуйте, — она беспокойно озирается по сторонам. — Зачем вы меня пригласили?

— Разве, это не очевидно? Мне нужна няня для Алёнки. И я хочу, чтобы ей стали вы.

Глава 8.

Арина.

Я слышу слова, но их смысл доходит до меня с огромным трудом.

Алёнин папа, Воронцов Иван Захарович, если верить табличке на двери его кабинета, хочет, чтобы я стала ее няней?

То есть это не ошибка, не нелепая случайность? И он точно знал, кого приглашает к себе?

— Я? — на всякий случай все же уточняю я. Вдруг он меня не узнал? — Коварная похитительница чужих детей?

— Оригинальная самопрезентация для няни, конечно, — хмыкает Воронцов.

— Эту характеристику дали мне вы.

— Что-то я не припомню такого.

— Ваши вопросы говорили сами за себя, — холодно поясняю я.

— Возможно, — едва заметно морщится он. — И я прошу у вас прощения за это. Я был немного не в себе.

— Я понимаю, — сдержанно отзываюсь я, приятно впечатлённая тем, что Воронцов умеет признавать свои ошибки.

То, что он решил нанять няню для Алёнки — лишнее тому подтверждение.

— Может быть вы уже присядете? — спрашивает Воронцов, явно испытывая некоторую неловкость. — Не нужно стоять в дверях. Тем более в вашем положении, — он красноречиво опускает взгляд на мой живот. — Кстати, какой у вас срок?

Со стороны это могло бы показаться бестактным, но я прекрасно понимаю, почему он задает этот вопрос.

— Двадцать недель, — отвечаю я, присаживаясь на кресло для посетителей. — Вас это смущает?

— Немного, — честно отвечает он. — Но, по правде говоря, вы не первая, кого я пытаюсь нанять на эту должность.

«Будь у меня выбор, я бы ни за что не обратился бы к вам», — читаю я между строк.

— И что же случилось с предыдущими кандидатками? — вежливо интересуюсь я, хотя уже прекрасно понимаю что.

А вернее, кто.

— К сожалению, они оказались профнепригодны, — невозмутимо поясняет Воронцов.

— Что, все?

— Да.

— Что ж, похоже вы и правда в отчаянии, — не сдержав смешка, комментирую я.

— Как и вы, — невозмутимо возвращает мне колкость Воронцов. — Иначе, зачем еще вам искать сейчас работу. Тем более с последней вы уволились всего… — он заглядывает в мое резюме. — Чуть больше трех месяцев назад.

— Так и есть, — не спорю я.

Воронцов сканирует меня своим цепким внимательным взглядом еще несколько долгих секунд, явно ожидая каких-то подробностей. Но я упрямо молчу. И он сдается.

— Тогда жду вас завтра к восьми. Адрес вам известен.

***

Без пяти восемь я уже стою у ворот дома Воронцовых и все ника не решусь нажать на звонок.

Однако ворота вдруг распахиваются сами собой, а из-за них появляется Алёнкина бабушка, в длинном вязаном кардигане и шикарном павлопасадском платке.

— Ариночка, что же вы стоите тут мерзните, — щебечет она. — Проходите скорее!

— А как вы… — начинаю я, а затем замечаю камеру на воротах.

Как неловко вышло.

— Пойдемте, пойдемте, — приговаривает Алёнкина бабушка, показывая мне путь к дому, еще более шикарному вблизи.

— А Иван Захарович уже уехал на работу? — с надеждой спрашиваю я.

— Ванечка? Нет, он еще дома. Вас ждет и проводит воспитательную беседу с Алёнушкой, — усмехается она.

Когда мы заходим в дом, оказываясь в просторной прихожей, до нас действительно доносятся отголоски разговора отца с дочерью: «Веди себя хорошо» и все такое в этом же духе. Но затем Воронцов вдруг добавляет:

— Арине нельзя волноваться. Помни об этом.

Звучит это настолько проникновенно, что сразу и не поймешь, это искренняя забота обо мне или умелая манипуляция ребенком.

— Ванечка, Ариша уже пришла, — кричит бабуля, прерывая мой ступор.

И из дверей справа от нас вылетает Алёнка.

— Это правда ты! — охает она и влетает в меня прямо с разбегу.

— Алёна! — тут же гаркает на нее отец. — О чем мы с тобой только что говорили? — хмурится он.

— Ой, прости, тебе больно? — испуганно отстраняется от меня Алёнка.

— Нет, все нормально, — улыбаюсь я, успокаивающе гладя ее по голове. — Привет.

— Привет, — расплывается она в счастливой улыбке. — Раздевайся скорее и пойдем в мою комнату! Я должна столько тебе показать!

— Алёна, не торопись, я должен ввести Арину в курс дела, — останавливает ее Иван.

Алёнка демонстративно вздыхает, закатывая глаза. И бабушка тоже встает на ее сторону:

— Да ладно, Ванечка. Тебе уже пора на работу. А Арише я сама все расскажу.

«Ванечка» несколько долгих секунд усиленно хмурится, а затем бросает взгляд на часы и согласно кивает.

Хлопает входная дверь и мы остаемся втроём.

— Ну наконец-то! — восклицает Алёнка и, схватив меня за руку, все же ведет за собой. — У нас впереди такой насыщенный день! Ты даже не представляешь!

И правда, не представляю… И даже уже как будто немножко боюсь.