© Вера Персиянова, 2020
ISBN 978-5-0051-2002-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Здравствуйте, это я. Вернее, моё лицо. Одно из…
Лица…
Вы думаете, вы знаете свое лицо? Позвольте вас разочаровать.
Мы привыкли идентифицировать человека по лицу. Можно и по рукам, и другим частям тела, но как правило, первое, что приходит в голову, когда кого-то вспоминаем – лицо. И образ. И какое-то общее впечатление, которое остается, даже если не помнишь лица.
Но люди не видят себя. А уж про то, насколько мы себя знаем… Но сейчас не об этом. Тот, кого видят другие, глядя на вас – таким вы себя не знаете. Нет, фотки не передают. Ну, может быть, особо удачные, когда вы не позируете. И то, какой-то один момент.
Зеркало – тоже нет. Тот, кого вы видите в зеркале – совсем не вы. Таким, как в зеркале, видите себя только вы сами, при взгляде в зеркало выражение лица неосознанно меняется. Такого человека не знает никто.
И уж точно вы не видите себя таким, каким вижу вас я. Я влюбляюсь в лица своих моделей. Иногда в процессе, а иногда – ещё до того. Тогда сама предлагаю нарисовать, и получается хорошо.
Когда рисую – исчезаю. Меня нет. Я становлюсь зеркалом. Есть только взгляд, который звенит, как струна. И резонирует с вашим образом. Соединяет меня и нечто, что скрывается в ваших чертах. Какую-то гармонию. И она возникает на холсте. Через цветные пятна. Через свет и тень.
Я рисую образ, который рождается во мне. Возможно, это не абсолютная идентичность черт… Черты лица – это постоянное движение. Даже когда вы вроде как неподвижны. Застывшие – только у покойника.
Конечно, образ на холсте узнаваем. Именно – узнаваем. От слова узнать. Человек узнает себя… с какой-то новой стороны, с нового ракурса. Таким, каким не видел себя раньше. Часто удивляется. И обычно ему это нравится.
А мне нравится смотреть на лица тех, кого рисую. Особенно после первого сеанса. Первый сеанс минут 30—40, в результате – цветовые пятна на холсте. Свет, тень, пропорции… ещё нет глаз, носа, рта… Только намеки. Только места, где всё это будет потом. Человек смотрит на это… даже не знаю, на что, и говорит: «Это – я. Я вижу. Я узнаю себя». Каждый раз это удивительно. И я улыбаюсь.
Вот, знакомьтесь. Собрала для вас коллекцию. Великолепные лица. Рисовала в Сибири, Камбодже, Европе… Да и портреты эти уже разлетелись по всему миру.
Да, а кто, собственно, рисовал? Я же знакомство обещала. Ну, имя есть на обложке, а по жизни… Шесть лет назад я вообще не понимала, чего хочу и что делать. Да, была работа… нет, к тому времени уже ничего толком не было. Уже оставила НИИ Клинической Иммунологии, и диплом кандидата наук надежно спрятала, в долгий ящик. Хотя там было неплохо. В Институте, не в ящике. До определенного момента.
Уехала в Камбоджу, в Сиануквиль, в город с именем короля. там всем сказала, что художник. Хотя кисточки взяла в руки совсем недавно, пару лет как, и ничего толком не умела. Авантюра, которая закончилась… да нет, не закончилась. Продолжается. И вот теперь я настоящий художник, живу этим. Пусть пока не роскошно, но мои картины уже в пятнадцати странах. А во Франции и Камбодже – расписанные стены. В последние два года рисую портреты. Лица. Людей. И не могу оторваться.
Дэйв.
Камбоджа.
Дэйв, лучший в мире сосед. Познакомились ещё на Отресе, дальний и самый красивый пляж Сиануквиля. Это сейчас мы в Кампоте, причем, сначала он переехал, на разведку. А потом уже я.
Дэйв всегда готов пошутить. Спортивный и артистичный англичанин, с кучей татуировок, непередаваемой грацией воина и милой ироничной улыбкой. Научил меня правильно сжимать кулаки и показал, куда бить, если что. Всякое в жизни бывает.
Внимательный добрый взгляд. Теплая улыбка. Читает наизусть стихи Шекспира и Киплинга. Преподает какие-то боевые искусства, причем на крыше ресторана у Боба. Ну, про Боба дальше будет… Рассказывает смешные истории так, что просто под стол сползаю. Семьдесят с хвостом лет, а жизнь у него прекрасна и удивительна.
Вот, например, случай был, ещё на Отресе.
…Ночь, второй час. Не сплю, сижу у себя в комнате, окно на улицу, первый и единственный этаж. Голос за окном:
– Вера, спишь?
– Нет, не сплю.
– Виски будешь?
– Буду.
Дэйв. Он, кстати, готовит хорошо, угощает меня периодически своей стряпней. Вкусно.
Портрет сейчас в Англии, у его дочери. Говорит, что хорошо удалось поймать взгляд.
Арт.
Камбоджа.
Маленький, весь какой-то кругленький старичок из Австралии, лёгкие седые волосы, выразительные голубые глаза. Музыкант, бывший дирижер, но в Кампоте, по его словам, нечем дирижировать. Вот и играет по кабакам на трубе и гитаре.
Запала на лицо сразу, ещё не зная, что музыкант. Кстати, у Боба познакомились, знаковое место. У меня такое бывает. Так и сказала – какое интересное лицо, я тебя нарисую.
А потом лодка с дурацким названием «Эсперанца» и концерт. В Кампоте вдоль набережной лодки-бары были припаркованы. Или пришвартованы? Неважно. Теперь их отогнали далеко, на другой берег, а жаль. «Эсперанца» была одной из моих любимых, кстати, мне её Арт и показал. Почему любимых? Во-первых, там говорят по-французски, я этот язык предпочитаю для общения. Во вторых – освещение. Мягкий золотистый свет, что может быть лучше? В третьих – хозяин хороший, и есть разливное пиво.
Так вот, концерт. Прохладное золотистое пиво, тёплый золотистый свет, золотистая труба, крепко прижатая к губам, какая-то звенящая и почему-то тоже золотистая музыка. Лицо трубача напряжено, седые волосы на ветру взлетают светящейся короной, взгляд… в никуда? Интересно, что видят музыканты, когда играют? Точно не публику. А публика расслабленно потягивает золотистое пиво, наслаждается теплом почти осязаемой южной тьмы, подсвеченной разноцветными огоньками Старого Моста, и лёгким ветерком, не приносящим прохлады, но разбивающим отражения в воде на мелкие осколки.
С головой накрывает какое-то странное чувство, в котором всё это сплетается с воспоминаниями, запахами, бликами на воде и уверенностью, что жизнь прекрасна.
Портрет сейчас в Германии.
Алка
Сибирь.
Что-то на золотистый цвет ассоциация пришла. Не знаю, почему я сделала Алке золотистый фон. Как-то так само пришло, так часто бывает. А потом она сказала, что сейчас это её любимый цвет. Случается.
Старая подруга, со студенчества ещё. Сколько вместе было пережито, переговорено, выпито и приключено. Приключения, да. Есть что вспомнить. Кхм… Об этом отдельную книгу можно написать, но сейчас не про то, сейчас про лица. Да все, кого рисую – интересные. Как-то так получается. И у Алки лицо волшебное. Красивое, мягкое, улыбка всегда наготове… А уж какая там улыбка – вообще отпад. Как развернет – вокруг светлее становится.
Попросила её позировать, согласилась. Первый сеанс начался на даче. Тишина, природа, расслабленность, вообще красота. Я приехала со всеми своими художественными прибамбасами – мольберт, холст, краски-кисточки… Палитра была импровизированной, нашла какую-то картонку, обернула в полиэтиленовый пакет – вот и походная палитра. Я часто так делаю, что-нибудь собираю из подручных средств.
Заканчивала портрет уже дома, в привычной обстановке. Но здесь главное – начать именно с живого лица, хоть где, хоть на даче, хоть на улице. Тогда хороший портрет получается. И желательно, когда уже почти готово – ещё раз пригласить модель. И что-то скорректировать. Но в случае с Алкой приглашать не пришлось. Видимо, её образ уверенно сидит в памяти и подсознании.