Read the book: «Кибер-Волх. Битва за Русь.»
Предупреждение
ВНИМАНИЕ. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ.
Все персонажи, организации, события и идеологии, описанные в этой книге, являются вымышленными и созданы автором исключительно в художественных целях. Любые совпадения случайны и непреднамеренны.
Взгляды отрицательных персонажей корпорации Хронофаг не выражают точку зрения автора. Батальные сцены элемент литературного конфликта. Возрастное ограничение 18+.
Описание любых действий в книге — элемент художественного вымысла, а не руководство к действию. Книга не содержит пропаганду употребления алкоголя и наркотических веществ. Такие сцены – художественный контекст.
Глава 1. Чужой среди своих
Я не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, день. Может, больше. Сознание вернулось внезапно, будто меня выдернули за волосы из бездны — обратно в жизнь. Кто-то спас. Может, Бог? Я открыл глаза, огляделся.
Лежал на деревянной шконке в погребе, с решёткой на единственном крошечном окошке. Лучи света едва пробивались в этот каменный мешок. Метрах в пяти зияла массивная дубовая дверь, на вид крепкая. Выбить с петель смогу, но пока сил нет. Руки скованы цепью. Порву её — но позже. Интересно, что теперь со мной? И знает ли о провале Пётр?
— Наконец-то! — воскликнул Федя. — Я уж думал, наша песенка спета. Если бы не сила Святогора в тебе, не выжил бы от такой дозы зелья. Подсыпал твой братец. А то начал с самим собой разговаривать. Словно бы мне после смерти Махатмы Ганди и поговорить-то стало не с кем.
— Зачем Борису меня убивать? — удивился я, пропуская мимо ушей его цифровую белиберду.
— Хороший вопрос, — поддержал разговор искусственный интеллект. — Думаю, причина скоро выяснится. А теперь тебе нужно восстановиться. Выбраться отсюда успеем. Князь Всеслав наивно полагает, что ты для него не опасен в кандалах и взаперти.
— Лучше расскажи, что это было. Откуда эти летучие твари? – спросил я.
— А что здесь непонятного? — ответил Федя. — Вражеская диверсия. Дело рук корпорации «Хронофаг». Акция запугивания. Атака дронов — обычная тактика в будущем. Только там они не клюют, а взрываются. Будь на месте этих лютоворонов современные дроны, от Киева не осталось бы камня на камне. Дела плохи. Рано или поздно такой сценарий реализуют. Нужно искать средства противодействия.
— А как вы боретесь с дронами в будущем? — поинтересовался я. — Может, и нам так сделать?
— Вольга, средства радиоэлектронной борьбы сюда, в прошлое, мы пока не переправляли. Учёные полагают, что квантовый скачок они не перенесут без последствий. Ведутся эксперименты, нужно время. Да и РЭБ не уничтожает воздушного врага, а только ослепляет его, делая нас невидимой мишенью на земле. Зенитки и прочую ПВО Пётр тоже не может сюда переправить — это слишком заметно. Вся концепция «нулевого следа» пойдёт прахом. Так что на текущий момент, друг мой, решать проблему придётся нам с тобой своими силами.
— Я уже пробовал. Слишком тяжело воевать с этими бестиями. Разве что армию лучников натренировать… но крылатых роботов слишком много.
— Согласен, — сказал Фёдор. — Они нагло захватили воздушное пространство, а своего древнерусского МИГ-29 у нас нет.
— Что нам делать? — поставил я вопрос ребром.
Он задумался. Почти минуту в голове стоял ровный, безмятежный гул — будто работал его процессор. Наконец, Федя выдал:
— Для защиты городов потребуются свои, древнерусские воздушные антидроны. В сети есть упоминание о некоем трёхголовом летающем существе — Змее Горыныче. Думаю, военный альянс с ним был бы нам крайне выгоден. Эта особь умеет жечь огнём с каждой из трёх голов. Своего рода змеиный аналог мобильной системы С-400. В случае успеха переговоров, мы сможем навязать лютоворонам воздушный бой.
— А где он обитает?
— Пока не ясно. Данные противоречивы. По некоторым источникам чудище охраняет вход в царство мёртвых. Но где он расположен — неизвестно. Может быть, где-то рядом с кладбищем? — предположил я.
— Нет, — отрезал Федя. — Судя по названию, живёт в горах. Повремени с гипотезами. Оставь это дело знатокам из телепередачи: Что? Где? Когда? Погоди, я собираю информацию.
Вдруг послышался шорох, снаружи хлопнула дверь, и кто-то начал спускаться. Посетителей было несколько. На всякий случай я закрыл глаза — пусть думают, что сплю.
Ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась. В темницу вошли князь Всеслав, мой брат Борис, Добрыня Никитич, Алёша Попович и двое коренастых дружинников.
— Просыпайся, Вольга, — властно сказал князь. — У меня к тебе вопросы, от ответов на которые зависит твоя жизнь.
Я открыл глаза и присел на шконку. Мои гости, кроме, разве что, Добрыни, враждебно уставились на меня.
— Объясни мне, молодец, как такое может быть? — начал Всеслав. — До твоего появления в городе с нами никогда не случалось подобных крылатых напастей. Как только ты появился — на Киев обрушились эти жуткие твари. Они точно не из нашего мира. Такого никто из нас не видывал. Это твоих рук дело?
Я посмотрел ему в глаза и медленно, отчётливо произнёс:
— Великий князь, поверь, я здесь совершенно ни при чём. Эти твари напали бы рано или поздно, даже если бы меня в Киеве не было.
— Допустим, — среагировал князь. — Тогда объясни, как тебе удалось одному перебить большую часть половецкого войска у Чернигова, обезглавить трёх их царевичей? К нам приехал гонец от Мстислава, рассказывает небылицы. Якобы ты сражался с половцами, вырванным с корнями дубом.
— Ну, было дело, — ответил я. — Это правда.
Князь и его спутники удивлённо переглянулись.
— Ладно, тогда другой вопрос, — продолжил Всеслав, и его глаза сверкнули хищным блеском. — Как ты убил птиц вокруг себя, даже не прикасаясь к ним? Я сам видел! Они просто падали и сгорали.
Я выдержал паузу.
— Врать не буду, князь. Но и правду открыть сейчас не могу. Истинно говорю тебе, я здесь, чтобы помочь защитить Русь-матушку.
— Я так и думал! — вмешался Борис. — Я же рассказывал тебе, великий князь, что Вольга тридцать лет не мог ни ходить, ни рукой пошевелить! А теперь посмотрите на него — его с места не смогли сдвинуть лучшие богатыри! Я подсыпал ему зелья столько, что хватило бы убить любого, а он — живёхонек! Стало быть, Вольга — злой колдун! Приехал, чтобы плести заговор.
По колючим, возбуждённым глазам Всеслава я понял: все факты свидетельствуют против меня. Он был убеждён: я нечистая сила и враг Киева. В картине мира Всеслава слова коварного виночерпия весили больше, чем клятвы отважного богатыря. Да, — задумчиво заметил Федя. — Похоже, травить людей здесь не считается преступлением, даже дурным тоном. Но мне было не до этих цифровых сентенций.
— Послушай, князь, — сказал я. — Вспомни, я ведь дрался плечом к плечу с твоими богатырями против птиц, рисковал жизнью ради Киева. Мы с тобой на одной стороне. Если я враг, зачем мне драться с лютоворонами?
— Это всё, чтобы втереться ко мне в доверие, — сухо ответил он. — Я тебе не верю. Ты скрываешь что-то важное, обладаешь колдовской силой. Значит, для нас опасен. Многие такие приходили ко двору. Их интересовало только одно — моё место. Но их уже нет, а я всё ещё жив и княжу. Так что твоим хитрым планам не суждено сбыться.
Я посмотрел в глаза гостям и понял: почти все думают так же. Борис ловко заморочил им голову. Лишь по глазам Добрыни я видел, что он думает иначе, но молчит. Из-за корпоративной солидарности, — мысленно пояснил Федя причину его холодной сдержанности.
— Последний вопрос, Вольга Волх, — князь достал из кармана и положил на ладонь кольцо Бельмондура. — Откуда у тебя этот перстень? Он принадлежит северскому князю Дмитрию, нашему союзнику, который бесследно исчез. Его дружина ищет его и не может найти. Считают, что убили половцы. Но его перстень не у них, а у тебя.
Я молчал. Это был лучший вариант. Объяснять, что князь Дмитрий и Бельмондур — одно лицо бессмысленно. Не поверят. Тем более, рассказывать о том, как я прикончил его в заповедном лесу, чтобы выжить. Вряд ли это улучшило бы моё положение. Федя сказал, мы не имеем права раскрывать детали операции посторонним.
— Ладно, с тобой всё ясно. Завтра утром тебя казнят, — решил Всеслав, сурово нахмурив косматые брови. Он торопливо вышел, словно бежал от собственного гнева, не в силах дождаться рассвета. Его свита ползла за князем.
Борис на выходе обернулся и насмешливо улыбнулся. Его взгляд говорил: "Ну вот, братец, раньше ты лежал на печи, а завтра ляжешь в сырую землю. Уже навсегда. И больше не будешь мне докучать".
Дверь захлопнулась, ключ скрипнул в замке. Спустя несколько мгновений шаги стихли. Я снова остался наедине с собой и цифровым духом. Итак, политическая картина в Киеве стала ясна. Я был здесь чужим среди своих. Пришло время действовать, пока меня не казнили. И если уж придётся спасать Киев, то ото всех врагов сразу — и явных снаружи, и от тех, что притаились в тени княжеского двора. Защитить Русь-матушку от предателей, а также спасти ее глупцов.
Глава 2. Диверсант
Борис, брат Вольги Волха, с детства был зол и самолюбив. Он считал себя куда хитрее братьев-богатырей, видя в грубой силе удел простодушных. Служба в дружине Владимирского или Черниговского князя была ему противна. Зато он обожал плести интриги, сталкивать людей лбами, плеваться ядом, оставаясь в тени. Власть — вот что манило его, добытая не мечом, а изощрённым умом и искусным коварством.
Когда Яромир и Видбор поступили на службу — один к Ярославскому, другой к Владимирскому князьям — Борис отправился в стольный град Киев. Мечта его была проста и цинична: завоевать доверие князя Всеслава и пролезть на самую вершину столичной власти.
В Чернигове он примкнул к торговому обозу, шедшему в столицу. Дни в пути тянулись однообразно, ночлеги у костров были беспокойны. На четвёртый день на обоз напали. Из леса, словно степные волки, высыпали нукеры Калин-царя. Завязалась короткая, отчаянная резня.
Горстка дружинников во главе с десятником Радомиром дралась насмерть. Поэтому, понеся потери, кочевники расстреляли их из луков, не вступая в ближний бой. Прежде чем умереть, Радомир успел забрать с собой еще двух врагов.
Могучий батыр Тугарин, предводитель атаки, сбил Бориса с ног копытом своего коня. Занесённая кривая сабля сверкнула на солнце. Жалкая, полная страха старость мелькнула перед глазами Бориса призраком.
— Пощади! — взмолился он, валяясь в пыли. — Я сделаю всё! Всё, что прикажешь!
Тугарин оскалился. Монгол видел таких — гибких, как лоза, готовых на всё ради ещё минутки жалкой жизни, вернее существования. Идеальные рабы.
— Судьба твоя теперь моя, — прорычал он. — Это клятва ничтожества. Мы дадим тебе силу. Станешь остриём ледяного клинка, который мы вонзим в сердце Руси.
Прежде чем Борис успел что-то ответить, Тугарин резким движением нацепил ему на запястье холодный металлический браслет с мерцающим светодиодом.
— Пора в школу, червь.
Мир перед глазами Бориса поплыл, окрасился в кислотные цвета и рассыпался на молекулы. Его вырвало из реальности с такой силой, что забыл, как дышать. Последнее, что увидел Борис, — это усмехающееся лицо Тугарина, растворяющееся в радужном мареве.
Затем он прошёл через два года адской трансформации в засекреченном учебном центре Корпорации «Хронофаг», расположенном в безжизненной пустыне Техаса.
Как-то раз его вывезли в Хьюстон, разрешили короткую увольнительную. Первый шок — от будущего. Небеса, пронзённые сияющими небоскрёбами вместо привычных изб, и наполненные бесшумными аэромобилями, а не своенравными жеребцами. Воздух, пахнущий озоном и стерильностью, а не лесной малиной. Голограммы, проецируемые прямо на сетчатку глаза, — а не лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь ставни.
Его быстро через интегральный доступ к бессознательному научили пользоваться портативным коммуникатором, сканировать местность на предмет аномалий, читать данные с тактического планшета.
Второй шок Борис испытал — при тренировках. Инструкторы с ледяными глазами и вживлёнными в череп интерфейсами напоминали зомби. Силовые поля, обжигающие кожу за малейшую ошибку, били больнее кнута. Виртуальные симуляции, где он сражался с цифровыми голограммами русских богатырей, раз за разом умирая, пока не научился находить их уязвимости, — выворачивали его душу наизнанку и были реалистичнее любых ночных кошмаров.
Его учили тихому убийству: ядам, не оставляющим следов, диверсиям, НЛП-зомбированию людей и многому другому. Но главное — идеологическая обработка.
Ему часами показывали голографические ролики: «светлое» технократическое будущее «Хронофаг» — идеальные города, довольные, управляемые люди, полный порядок и цифровое благополучие. А затем — контраст: «дикая», «варварская» Русь, тонущая в грязи, суевериях и междоусобицах, ослеплённая мистикой. Ему вбивали в сознание: местные племена в Древней Руси — это рана цивилизации. Агенты «Хронофаг» — хирурги, которые её зашьют.
Из трусливого интригана Борис через пару лет обучения превратился в искусного диверсанта. Из него выковали в тренировочной кузнице «Хронофаг» холодного и расчётливого оперативника, мотивированного на подчинение и лояльность транснациональной корпорации. Коварство, заложенное в Бориса от природы, здесь превратили в зловещее искусство, оснащённое технологиями будущего.
Когда обучение было завершено, тот же браслет на запястье мигнул зелёным светом. Старший куратор Хью Джонсон представил Бориса какой-то «шишке» из головного офиса «Хронофаг» по имени Пол Хартман. Тот, пристально гипнотизируя агента, финально скрепил кабальную сделку сильным рукопожатием и воодушевлённо напутствовал:
— Миссия проста: дискредитировать и ликвидировать цель «Вольгу Волх». Все средства хороши. Не подведи Корпорацию.
Затем — провал в небытии. Ощущение, будто обнуляют, чтобы снова возродить.
Борис очнулся, стоя на коленях в пыли, на том же лесном просёлке. Воздух, как и прежде, дышал хвоей и кровью. Будто с ним ничего и не происходило, и его двухгодичное обучение в качестве диверсанта казалась секундным наваждением. Тугарин всё так же стоял над ним, а на его лице застыла та же усмешка. Не прошло и мгновения. Борису показалось, что это был кошмар, жуткий сон. Но нет — на запястье алела в виде змеевидной татуировки метка тренировочного центра «Хронофаг».
— Запомни, обманешь — найду, привяжу к двум жеребцам и выпущу их в чистое поле, — закончил батыр свою угрозу, словно они и не расставались с Борисом на два года.
Агент медленно поднялся. Его поза, взгляд, сама аура изменились. Страх исчез, теперь им управляла расчётливая уверенность. Да, его завербовали. В будущем это заняло два года, а в прошлом одно мгновение. Он словно зомби молча кивнул Тугарину. Ему стало лучше.
Борис вернулся в своё время, и был готов к продуктивной работе на благо корпорации «Хронофаг». Потому что он соприкоснулся с такой тёмной силой, которой до этого не знал. Глобалисты из будущего искусно сыграли по струнам его злобной души мазурку, словно мастеровитый гусляр.
Лошадей и имущество черниговских купцов кочевники забрали, а уцелевшие путники кое-как добрались до Киева пешком. Борис не терялся, а целенаправленно искал возможности. Довольно скоро диверсант познакомился с Забавой, служанкой княгини Рогнеды. Он легко очаровал её, применив техники нейролингвистического программирования — тайного искусства управления словами и жестами, тщательно изученного в тренировочном центре будущего. И вскоре та, ослеплённая любовью, упросила взять возлюбленного виночерпием к самому князю.
Новый слуга пришёлся ко двору. Пиры в Киеве шли чередой, и Борис, всегда на виду, быстро освоился. Но не вином единым завоёвывал доверие. Он стал мастером тихого навета, доведя своё искусство до совершенства.
Подавая Всеславу кубок, Борис как бы невзначай ронял: «Слышал я, княже, боярин Вячеслав твоим новым вином недоволен, говорит, будто кислое…» Шпион подмечал слабости, запоминал неосторожные слова, сеял семена раздора так искусно, что они прорастали без его участия.
Князь, видя, как сбываются «предсказания» виночерпия о чьей-то неверности, всё больше доверял пронырливому слуге. Злой язык и лесть сработали, а тёмные мысли, словно ядовитые семена, посеянные в благодатную почву, быстро дали гнусные ростки.
Когда Борис заприметил Вольгу на богатырском турнире, мир на миг перевернулся. Нет, этого не могло быть! Его брат, жалкий калека, тридцать лет недвижно лежавший на печи… а теперь этот исполин, опрокидывающий лучших дружинников? В голове замигала красной лампочкой спрятанная в глубине подсознания диверсионная миссия — убить Вольгу Волха.
В глазах потемнело от старой ненависти к брату. Теперь к ней добавилась холодная ярость агента, нацеленного на успешное выполнение миссии. Кураторам из «Хронофаг» больше не нужно было его подстёгивать — он и сам хотел убить брата.
Всё заработало само, без дополнительных внешних стимулов. Это были его мысли, и идеи, а не внушаемые ему извне, которые он принимал за свои. «Вольга всё знает. Пришёл отомстить за все насмешки», — прошипел внутри голос паники, но он тут же был задавлен железной волей и внушённым ему корпоративным гневом против любой из угроз благополучию «Хронофаг».
В его сознании всплыли тактические данные: «Цель Вольга Волх. Обладает аномальной физической силой. Уязвим для ядов». Инстинкт самосохранения и долг перед Корпорацией слились воедино. Решение было очевидным: Отравить брата. Тихо, верно, без промаха и дополнительных мук для него.
Когда после битвы с лютоворонами Вольга попросил воды, Борис рванул на кухню. Рука не дрогнула, когда он всыпал в ковш синтетического яду из своего неприкосновенного запаса. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась Забава.
— Боренька, ты жив! — с криком бросилась она к нему.
Борис судорожно прижал ковш, отвлекаясь на объятия. Он не успел досыпать всю дозу, но в суматохе посчитал, что хватит. Его аналитический ум быстро оценил ситуацию: риск разоблачения высок, но вероятность успеха всё ещё перевешивает. Судорожно сглотнув, отдал брату отравленный ковш.
Но злодей просчитался. Борис не ведал о богатырском духе Святогора, перешедшем к Вольге, а также о биоэнергетическом потенциале организма Волха, контролируемого имплантом. Яд подействовал, но не на смерть. Ужас, сковавший Бориса при виде живого и невредимого брата, был столь велик, что перешёл в яростное желание добить его любым способом. И он нашёл как.
Виночерпий приступил к князю с шепотком, что Вольга — колдун. Мол, был парализован тридцать лет, а затем, силушку получил от нечистой, и лютоворонов губит взглядом, порчу наводит. Значит, любого человека сможет сжить со свету. Даже князя. Слишком опасен.
Его слова были выверены, как выстрел снайпера, и попадали точно в цель — в самые тёмные страхи Всеслава. Прежние доносы Бориса всегда находили подтверждение, и князь, уже напуганный необъяснимым могуществом чужака Вольги, охотно поверил.
Доблестный меч вновь проиграл ловкой интриге, доведённой технологиями будущего до уровня высокого искусства. Несмотря на сдержанные возражения Добрыни Никитича, который сражался плечом к плечу с Волхом и верил в честность боевого братства, едва подававшее признаки жизни тело богатыря бросили в темницу.
Наблюдая за тем, как отключившегося Вольгу уносят стражники, Борис не радовался. В его памяти мимолётно мелькнули образы родной избы и дворика, где он играл в детстве, братьев и сестёр, облик старшего из них - Вольги, вечно прикованного к печи своим недугом.
Видения промелькнули, словно игральные карты в колоде у фокусника. Мигнули красками, затем растворились в темноте прошлого. Его это уже больше не интересовало. Он стал пиковым валетом в чьей-то колоде, которую тасовали могущественные небесные пальцы.
Важна была только цель. Вольга нейтрализован, изолирован. Но тот всё ещё жив. Миссия «Хронофаг» не выполнена. Хью будет недоволен. Борис представил, как Хартман хмурится, и ему стало невыносимо тяжело на душе. Какая-то червоточина мучила его изнутри, кусала словно вампир. Закрыть гештальт, — думал он и повторял это снова, до конца не понимая смысла. Впрочем, тело Бориса знало, что делать. Ему оставалось только не мешать. Это просто.
The free sample has ended.