Read the book: «Кибер-Волх»
Дисклеймер
ВНИМАНИЕ. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ.
Все персонажи, организации, события и идеологии, описанные в этой книге, являются вымышленными и созданы автором исключительно в художественных целях.
Взгляды и высказывания отрицательных персонажей (включая представителей корпорации «Хронофаг» и их агентов) отражают их личную мотивацию и являются элементом художественного конфликта. Они ни в коей мере не выражают точку зрения автора. Автор осуждает любые формы незаконной вражды, а также любые формы насилия.
Описание любых действий, противоречащих законодательству (если есть), служит исключительно развитию сюжета в рамках жанра фантастики и не является руководством к действию, одобрением или пропагандой таких действий.
Любые совпадения имён, названий с реально существующими людьми, организациями или событиями случайны и непреднамеренны и не имеют никакого отношения к реальным лицам или фактам.
Книга не содержит пропаганды наркотиков, алкоголя. Все сцены употребления алкоголя — исторический контекст и/или критическое изображение.
Автор осуждает любые формы насилия. Батальные сцены в книге представляют собой лишь элемент литературного конфликта.
Часть 1 Обретение силы
Глава 1. Исцеление
Трудно себе представить, что испытывает человек, который тридцать лет не может ни ходить, ни рукой пошевелить. А мне и представлять не надо. Ведь так со мной и случилось. Недуг был у меня с детства, как говорила матушка. Меня кормили с ложки как ребёнка. Насекомые ползали по лицу, и я не мог их согнать сам. Я знал, как облупленную, каждую трещину на потолке избы. Несмотря на отчаяние, душа не хотела покидать этот стеклянный мир. Казалось, в самой её глубине упрямо жила уверенность в том, что рано или поздно приключится что-нибудь подобное тому, о чём я хочу вам рассказать.
В нашей семье, кроме меня, было ещё пятеро детей: трое братьев — Борис, Видбор и Яромир — и две сестры, Задора и Жива. Я, Вольга, — старший. Видбор и Яромир были ко мне добры, подолгу сидели рядом со мной, рассказывали новости. Лишь Борис с присущим ему цинизмом исподволь насмехался над моей немощью, звал обузой. Сёстры любили меня и как могли ухаживали. Но годы шли: Задора вышла замуж и покинула село Велесов Клич, где мы все родились. Братья разъехались кто куда, и остался я на попечении матушки да младшей сестры Живы. Отца не помню. На вопросы мать отвечала, что он погиб до моего рождения при очередном половецком набеге.
В то самое утро я был в избе один. Матушка и Жива ушли в лес собирать ягоды и грибы. Вдруг как в сказке скрипнула дверь. В горницу вошёл мужчина с курчавой бородой и серыми глазами, в которых не было ни добра, ни зла. В левом — сталь, рассекающая дух, в правом — загадка. «Здрав будь. Меня зовут Пётр», — представился он. Я тогда не ведал, что этот человек сыграет в моей богатырской судьбе ключевую роль.
Незнакомец без обиняков спросил, хочу ли я исцелиться от своей хвори? «Глупый вопрос», — мелькнуло у меня в голове. А вдруг мне это всё только снится. Кто он? Может демон-искуситель? Я почувствовал, что именно сейчас значение имеет каждое моё слово. Поэтому вслух я учтиво ответил: «Да, конечно, всей душой желаю того». «Тогда придётся тебе довериться мне, Вольга, — голос его звучал спокойно и властно. — Делай, что скажу, и сможешь не только ходить, но и бегать, и даже летать. Но в обмен потребуется твоя помощь. Будешь ли исполнять наши приказы для защиты Руси-матушки, коли мы тебя исцелим?
Поворот был резкий. Меня даже не удивило, что незнакомец знает моё имя. Видимо, соседи подсказали. Сбило с толку его обещание вернуть свободу движения, о которой я не смел уже и мечтать. Конечно, я долго не размышлял. Это был единственный луч надежды в тридцатилетней тьме. Соломинка жизни, за которую хватаешься инстинктивно, даже если не веришь, что это поможет. Я без раздумий шагнул в неизвестность. «Согласен», — ответил я. «Хорошо», — кивнул Пётр. Он налил из ковша в канопку колодезной воды и всыпал в неё горсть белого порошка. «Не будем терять время. На все вопросы отвечу позже. А теперь — выпей». Он приставил глиняный сосуд к моим пересохшим губам. Я сделал несколько жадных глотков. Горьковатая влага обожгла горло, и тут же комната поплыла, обратилась в молочно-белую пелену, в которой таяли все очертания.
Что было дальше — не помню. Очнулся я в том же месте, но ощущал себя иным. У основания шеи будто горел крошечный уголёк, от которого по всему телу растекалась непривычная, почти звенящая сила. Словно в меня что-то ввинтили, встроили в самую плоть. Я лежал и не мог поверить, что способен пошевельнуться, но тело уже подчинялось не только мне, а ещё чьей-то чужой воле. Впервые за тридцать лет я чувствовал то, как мои лопатки касаются рубахи. В голове прозвучало: «Привет, Вольга. Подъём на зарядку!» Заиграла странная мелодия. Затем кто-то хрипло запел: «Вдох глубокий, руки шире, приседайте три-четыре…». Сперва я подумал, что лишился рассудка. Я привык к тишине. А здесь в башке чужой голос с причудливой балалайкой. Думаю: ну всё. Приехали. Но они были так же реальны, как учащённый стук сердца в груди.
У окна стоял Пётр. Тем временем музыка в голове прервалась. Может, это была чья-то шутка? Тогда я мысленно скомандовал пальцу дрогнуть. И он шевельнулся! Легко, послушно. По щеке украдкой скользнула соленая слеза. Затем собрался с духом, опершись на локоть, качнулся и встал на пол. Ноги, три десятилетия бывшие мёртвым грузом, теперь держали мой вес. Из балласта превратились в рабочий инструмент. Я сделал шаг, второй, третий — неуверенно, пошатываясь, как годовалый малыш, но это была моя первая самостоятельная прогулка! Какое чудо!
Пётр молча улыбался, наблюдая, как я открываю для себя ту простую, доселе неведомую мне радость движения, которую любой здоровый человек принимает как данность, а не как подарок от Бога. Взгляд его стал по-весеннему добрым. «Радуйся, Вольга, считай, что заново родился. Теперь у тебя начнётся совсем другая жизнь. Нас ждут великие дела. Кстати, ты же помнишь уговор?» — спросил он. «Конечно, как его забыть, — выдохнул я. — Долг платежом красен. Буду защищать Русь-матушку, как и договаривались. Только скажите, как вам удалось это чудо свершить?»
«Я из далёкого будущего, Вольга, — начал Пётр недолгий рассказ. — Секрет исцеления — в металлической штуковине, которую тебе вживили в тело. Она помогает тебе двигаться, добавит знаний и разума. Твой кремниевый ратник. Его называют искусственным интеллектом. Пока ты спал, я перенес тебя с помощью машины времени в будущее. Там тебя вылечили, а затем вернули назад, домой в ту же минуту.
- Из какого будущего? – спросил я.
- Из того, в котором ты уже умер, ответил Пётр. Не перебивай меня, лучше слушай.
Чтобы тебе было проще понять, в этом импланте живёт технический дух. Теперь, он твой союзник. В трудную минуту поможет, спасёт. Отныне ты не просто человек. В тебе машина. С ее помощью сможешь успешно выполнить задачу по защите Древней Руси от врагов».
«Что за супостаты?» — поинтересовался я. — «Глобалисты, — пояснил Петр, — они алчут власти над миром, ведут войну не только в нашем времени, — сурово пояснил он. — В будущем им нас не одолеть. Вот они и решили проникнуть в прошлое, чтобы изменить ход истории. Их цель — русскую цивилизацию уничтожить. Технологии слепы, а совести у них нет вовсе. Ради наживы на всё пойдут. Теперь ты будешь нашим щитом и мечом здесь в XI веке. Искусственного духа внутри тебя зовут Фёдор, он способен учиться и расти. Невидимый оруженосец, мудрый советчик. Голос его слышен лишь тебе.
- А Федя этот, он мне подчиняется? – спросил я.
- Это ты у него сам выясни. Светового меча у меня для тебя нет, но верю — без подходящего вооружения не останешься. Тебе ещё нужно поднабрать духа богатырского. Для выполнения этой задачи найди Святогора. Удачи, Вольга!»
Изображение Петра задрожало, стало прозрачным, как утренний туман, и растворилось в воздухе, не оставив и следа. Я стоял посреди горницы, слушая бешеный стук сердца. Под ногами прохладная твердь пола.
И тут я почувствовал звериный голод. В печи нашёл пшённую кашу и пирожки с яблоками. Съел всё с жадностью, смакуя каждую крошку. Надел лапти и вышел из дома.
Воздух на улице ударил в ноздри запахами навоза и пыли. Ну и, конечно, свободой. Я хотел остановиться, присесть на завалинку, подождать. Ноги не слушались. Они бежали от избы, хотя сердце рвалось назад, в родной двор, который я видел теперь по-новому. Цифровой чужак во мне молчал. Он просто вёл меня, словно слепого куда-то. Я заскрипел зубами, упёрся — пятки пропахали борозду в земле. Мои ноги пошли сами. Как чужие. Словно я сел на коня, а тот оказался дикий. Понёс в поле. И я вдруг понял: встать-то на ноги смог, а хозяин ли теперь себе? Моё желание было — дождаться матушку с сестрой, поделится с ними радостным событием. Но я не смог. Внутри прозвучал твёрдый голос Фёдора: «На это нет времени». Почему он командует? Пока я возмущался, чужая механическая сила против моей воли несла меня по дороге к выходу из села.
На окраине меня заприметили соседские ребятишки с выжженными солнцем русыми волосами и веснушчатыми лицами. Они остолбенели, а потом, не веря своим глазам, провожали меня до кромки леса и шептались. Вскоре малышня пустилась бегом вприпрыжку обратно в село, чтобы рассказать родителям о чудесном исцелении их некогда лежачего соседа Вольги, свидетелями коего они стали. Один задержался, чтобы дерзко плюнуть мне вслед. Может, он подумал, что я призрак. Хулиган. Вырастет, станет сотником.
Я оглянулся. Село осталось за спиной. Мать, Жива, ненавистные трещины на потолке и похожая на тёплый гроб печь — всё осталось там, позади. Я шёл вперёд, навстречу приключениям, но был уже не один. Под колпаком у машины из будущего, от которой не ясно, что ждать. Понятно было только одно: она способна брать меня под уздцы или пришпоривать.
Глава 2. Мертвый дух
Я зашел в лес в сильном смятении, которое по мере удаления от села постепенно сходило на нет. Несмотря на двоевластие внутри меня, катастрофы не случилось. Похоже, что атмосфера присутствия чужого духа в моей голове становилась привычной.
— Как мне найти Святогора? — спросил я Федю, пытаясь наладить с ним контакт, а заодно узнать больше о том, что со мной будет.
— Тебе нужно встретиться с Бабой-Ягой. Это наш агент под прикрытием, кодовое имя — «Петровна». Координаты точки встречи на опушке у меня есть. Расслабься, просто наслаждайся прогулкой. Я тебя приведу. Она нам поможет.
Федя затих. Он явно не был склонен болтать впустую. Мои ноги несли меня по едва заметной тропинке с непривычной лёгкостью, словно управлялись кем-то другим. Они, заскучавшие за годы неподвижности, жаждали любого действия будь то ритмичный шаг по лесной траве-мураве или удар с ноги в челюсть недруга.
Спустя два часа, отмеренных чёткими шагами Феди, я вышел на солнечную опушку. Передо мной стояла избушка на курьих ножках, которые приветственно присели в лёгком реверансе. Дверь со скрипом отворилась — словно меня ждали.
Из неё вышла щупленькая бабуля неопределённых лет с длинными седыми волосами. В глазах её плясала гопак весёлая искра безумия, однако изъяснялась она вполне здраво:
— Привет, Вольга. Заходи, меня предупредили.
Я с некоторой опаской последовал за ней. Сами понимаете, сила стереотипов: у нас в деревне Бабой-Ягой пугали детей, и я не был исключением. Дескать, поджарит на сковородке да съест. Ну, вы знаете.
«Наверняка она колдунья», — подумал я при входе в её дом. Но, к моему удивлению, ни дохлых мышей, ни мухоморов, ни болотного зловония, которое, по слухам, должно стоять в ведьминых жилищах, я в сенях не обнаружил.
Переступил порог горницы — и споткнулся. Вместо затхлой темноты — ровный свет, прохлада. Под ногами — не доски, а что-то гладкое и странно тёплое. Петровна перехватила мой взгляд:
— Пол с подогревом. Роскошь, конечно. Ноги беречь надо. Проходи, милости просим.
Зашел. В углу заприметил плоский, как зеркало, предмет. В нём чья-то голова шевелилась и говорила как живая. У меня аж мурашки по спине.
— RT, к сожалению, сюда не добивает, — вздохнула она, словно читая мои мысли. — Вот и приходится, пока я в командировке в прошлое в свободное время штудировать анналы мирового кинематографа, чтобы печаль не одолела. Кстати, ты смотрел «Летят журавли» Михаила Калатозова? По-моему, шедевр. Не то что современные поделки.
Она говорила словно сама с собой, будто отвыкла от живого общения. — Работаем вахтовым методом, — Яга бросила взгляд в стену, словно видя сквозь неё, что-то очень далёкое. — Главный противник — скука. Ничего, через две недели я снова отчалю назад, в будущее.
— Садись за стол, — сказала Петровна. — Поешь блинков с мёдом, выпей молока парного.
Я незамедлительно подкрепился, утолив очередной зверский голод, возникший в результате лесной прогулки. Пшённой каши было маловато для подвига. И потом богатырские дела, особенно те, что ещё не начались, зверски пробуждают аппетит.
Пока ел, Петровна, устроившись рядом, скрипуче жаловалась на жизнь: — Нормальных-то мужиков теперь днём с огнём не сыщешь! То борзые кочевники, то ошалелые зумеры. Только на кибербогатырей надежда теперь.
Затем она деловито поднялась и кивнула: — Пойдём.
Мы пересекли горницу и зашли в ванную. Передо мной было зеркало в человеческий рост.
— Твой ИИ транслирует GPS-координаты Святогора в телепорт, — сказала Петровна. — В богатыре ещё активен датчик-маячок, но скоро сдохнет. Сигнал очень слабый. Торопись.
Я встал перед зеркалом. Федя моим голосом на старославянском по-военному отчеканил цифры координат и код доступа.
Меня внезапно охватила тяжёлая, неудержимая дремота. Мир поплыл перед глазами, закружился. Изба с Петровной стала растворяться в воздухе, как мираж. Я почувствовал, как моё тело будто сканируется гигантским лучом, исходящим от самого Хорса, и стирается из этой точки пространства. Невесомость сменилась чувством, будто меня по маленьким частицам пропускают через игольное ушко вселенной. Холодная сталь луча сканировала мою сущность. – Не беспокойся, все данные о квантовом переходе запишутся на удалённый сервер, — пояснил Федя. Я его не понимал. Последним, что я увидел, был бледный, растворяющийся в мареве силуэт Петровны. А потом — ничто. Вакуум. Затем обнуление. И через мгновение, которое тянулось как вечность, я ощутил, как частицы тела, родные, но уже иные, обновлённые, вновь соединились в другом месте. Благодаря навигатору я знал, где нахожусь — Елеонская гора под Иерусалимом.
Первый вдох обжёг лёгкие раскалённым, сухим воздухом. Я зажмурился от яркого света — после сумрака избы Петровны палестинское солнце ослепляло. Знойный ветер, пахнущий пылью и полынью, облизал моё лицо. Я стоял на возвышенности словно бы на краю мира, казалось, выжженного дотла. Вокруг: безжизненные склоны, усеянные камнями да редкими колючками. Метрах в двадцати сидел чёрный ворон и с любопытством зыркал на меня блестящими бусинками глаз.
Прямо передо мной на земле темнел огромный саркофаг, наглухо закованный в многочисленные железные обручи, скрепы и сложные замки. Рядом с ним лежали роскошная кольчуга и длинный богатырский меч-кладенец. Его ножны были украшены орнаментом с изображением восьмилучевого коловрата и рунами. Чуть вдали от саркофага равнодушно жонглировал солнечными бликами, отражающимися на металлическом корпусе, — аэромобиль.
— Вольга, это ты? — раздался глухой, но могучий голос из недр саркофага.
— Да, отец, — выдохнул я. Ноги на мгновение стали ватными. Это осознание — что в гробу заточен Святогор, мой отец, — ударило в голову, словно молот предков. Сердце замерло льдинкой. Я прожил тридцать лет, не зная его, и вот наша первая встреча. Может и последняя.
— Сын… Живой. Значит, нашёл меня, смог.
Я рухнул на колени. Руки сами потянулись к холодному металлу саркофага.
— Отец… я… я тридцать лет не знал. Мать молчала. Говорила — погиб до моего рождения.
Тишина. Потом — горькая усмешка отца, которую я не увидел, но почувствовал по тону его слов.
— Для неё я давно уже мёртв. Но тебя… тебя я всегда ждал. Освободи меня, сын! Возьми меч-кладенец и разбей эту темницу! Выпусти меня на волю!
Я немедленно попытался выполнить просьбу отца, схватился за рукоять меча… но не смог даже сдвинуть его с места. Он будто врос в земную плоть, был невообразимо тяжек. Федя заявил, что Исаак Ньютон здесь ни при чём. Дескать, работают иные, магические законы: не тяготения, а принятия. Меч меня пока не принял.
— Силушки не хватает, — грустно догадался Святогор. — Видишь небольшую щёлочку в крышке сверху? Прислонись к ней губами. Я вдуну в тебя силы богатырской.
Сделал, что он сказал. На счёт «три» глубоко вдохнул. Отец вдунул в меня силу так, что у меня в глазах потемнело. В это мгновение ощутил, как воздушная струя живительной мощи вошла извне. Что-то внутри щёлкнуло, перезапустилось. Появилась лёгкость и могучая сила одновременно.
— Теперь попробуй, — сказал Святогор.
Я вновь обхватил рукоять и на этот раз поднял меч без труда. Он весил пудов десять, если не больше, но в моей руке ощущался как тростинка.
— Разбей скрепы, сын! Сломай замки, разруби обручи!
Я занёс меч. Удар! Лязг, от которого зазвенело в ушах. Медная преграда лишь взвыла. На ее месте возникли две новых. Ещё удар! Отдача пропела звонкой болью в запястьях. Железная скрепа, расплющенная в лепёшку, тут же превратилась в витой замок. Я рубил саркофаг, а он в ответ плодил новые оковы. Я был в отчаянии.
— Федя, — позвал я, — помоги!
Мой внутренний друг ожил, но ненадолго. — Прости, Вольга. — Ответ отрицательный. Меч воздействует на материю. Гроб реагирует на магическое поле. При каждом ударе оно перестраивается, создавая новые колдовские связи. Физическое разрушение невозможно без его разблокировки. Цугцванг. Магический пат.
— И что делать?
— Не знаю. Данных недостаточно. Это вне моих протоколов.
— Ну надо же, воевода предсказуемости, — возмутился я. Затем вскричал: — Отец, у меня не получается! Здесь какое-то колдовство!
— Да, сын, — тихо произнёс он. — Знаю. Жаль. У меня была единственная надежда на тебя. Теперь и её нет. Не носит меня больше мать сыра земля. Молодого богатыря ждёт Русь. Значит, мне здесь лежать до скончания веков. Бери меч-кладенец и кольчугу, поднимай в небо Вихря. Теперь они твои. Прислонись губами снова к щели, я передам тебе остаток своей магической силы.
Я уже готов был последовать его воле, но Федя резко остановил меня:
— Не смей! Твой отец только что умер. Он передаст мёртвый дух. Ты примешь его — и падёшь здесь замертво. Остановись, Вольга!
Я не поверил и рванулся к саркофагу, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. Федя заблокировал мои моторные функции, как цепью сковал.
— Успокойся! Всё кончено. Прими это.
Я выругался на технического монстра, который меня спасал и оберегал. Дал волю эмоциям. А что мне ещё оставалось? Тело было под его контролем.
Из гроба больше не доносилось ни звука. Похоже, Федя был прав. Горечь подступила к горлу. Я встал на колени, и слова молитвы вырвались из груди — те, которым учила с детства мать. Я смахнул скупую слезу, мысленно попрощавшись с отцом, которого так и не увидел вживую.
Затем поднялся, облачился в прохладную, звонкую кольчугу, взял в руку меч-кладенец.
— Как им управлять? — спросил, глядя на аэромобиль.
— Просто расслабься. Всё сделаю за тебя.
Федя включил энергоснабжение, и «Вихрь» вздохнул тихим гулом. Мой аэромобиль обаятельно мигнул огнями и бесшумно взмыл ввысь.
— Лишь бы перепела в движок не попали, — мрачно пошутил Федя. — В меня для разнообразия разработчики заложили модуль чёрного юмора. Любить я не умею, а шутить — способен.
— Куда мы летим?
— В Чернигов, — холодно ответил искусственный дух. — Сейчас именно там линия соприкосновения с врагом.
Аэромобиль нёс меня над пустыней. Я испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, ледяную тяжесть в душе. Отец умер у меня на глазах. Я даже лица его не увидел. Федя скорбно помалкивал. С другой стороны – радость полета. И еще мысль о том, что теперь я в деле. Врагу не позавидуешь. Все готово для того, чтобы рвать.
