Read the book: «Экзотеррика. До начала всех начал»

© Головачев В. В., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава 1. Соблазн смерти

Сполохи лент и цветных облаков света, похожие на северное сияние, ослабели, и сквозь них проступили очертания гор, вздымающихся из слоисто-фиолетового моря. Они казались скульптурно-готической композицией неведомого неземного архитектора, и чем ниже опускался наблюдатель, тем более гротескными и живыми одновременно они становились. Наконец стало видно жерло гигантского тоннеля, уходившего в невероятные глубины атмосферы планеты, а горные стены и пики вокруг превратились в замок удивительной фрактальной геометрии, созданный не людьми и не для людей.

Затем из тоннеля рванула молния, и весь этот ландшафт: Нептун, знаменитое Тёмное пятно, – расплескался на иззубренные осколки голографического «стекла», и сердце отозвалось глухой болью.

Шевельнувшись, Рокита вышла из виртусна и мысленно приказала аппаратуре: «Полное стирание!»

Полежала, голая, на нежнейшей простыне, в темноте спальни, освещённой только сиреневыми мотыльками хронометра в стене, улеглась поудобней.

Память, разбуженная сном, снова вернула её в пост управления кораблём, зависшим над Нептуном.

Корвет «Инка» принадлежал Управлению освоения космоса ЮЖАСА (Южно-Американского Союза Анд), располагавшемуся в Лиме, столице Перу, и был направлен на Нептун после того, как в Сети появилось хакерское сообщение о якобы находившемся на планете одном из Роботов Судного Дня (РСД), как стали называть боевых роботов Предтеч. Подсуетились чиновники Перукосмоса (мы что, хуже китайцев?) и послали к Нептуну экспедицию, возглавляемую Рокитой Сумак Ахаа.

Корвет, построенный на верфях Бразилии, прибыл к планете шестого октября, экспедиция начала изучение феномена – таинственного Большого Тёмного пятна, открытого на Нептуне в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году Вояджером-2. Но прыткие хакеры неизвестной национальности, взломавшие, по их заверениям, софт Российского Цифроцентра, который занимался изучением Реестра Мёртвой Руки, обманули. Пятно, уже посещённое научными экспедициями разных стран в конце двадцать первого века, оказалось планетарным вихрем наподобие знаменитого Большого Красного пятна на Юпитере. Никакой базы Предтеч на её дне не обнаружилось. Если что-то и было на дне колоссальной воронки в атмосфере планеты глубиной более двадцати тысяч километров, то базой уцелевших Вестников Апокалипсиса, как ещё называли боевых роботов РСД, этот механизм, вызывающий циклонический вихрь, не был. А корвету пришлось вернуться домой несолоно хлебавши.

К счастью, на судьбе Рокиты этот экспедиционный провал не отразился никак. Она была полковником Космических сил Перу, подчинялась не мандату СОН, а Министерству космической обороны страны, и разборки в политических верхах её не коснулись. Ей дали отпуск, и уже вторую неделю Рокита наслаждалась свободой, отсутствием рабочей суеты, тишиной и встречами с друзьями.

Женщине исполнилось тридцать семь лет. У неё были перуанские родовые корни, точнее, её далёкие предки были индейцами кечуа, и их генетика отложилась на внешнем образе Рокиты: имея роскошную точёную фигурку сумасшедших, притягательных пропорций, бронзовотелая кечуанка была красавицей.

Нептун ей снился постоянно, запав в душу невероятной космической необычностью, но она мечтала о большем и надеялась когда-нибудь посетить и места, значительно более отдалённые от Земли, более масштабные и удивительные.

Заметив, что хозяйка бунгало не спит, возбудился терафим¹:

– Включить сонник, мами?

– Нет, – ответила она, глянув на мотылёк часов: два часа, глубокая ночь.

– Напитки?

– Спи.

Секретарь – наночип в голове – угомонился.

Рокита усилием воли включила ночник.

Мрак внутри спальни бунгало раздвинул границы комнаты. Она была невелика, три на четыре метра, и спартански обставлена. Единственное, что отличало помещение от других миллионов жилищ подобного типа большинства перуанцев, – это не встроенная техника умного дома, а коллекция артефактов, собранных друзьями-археологами на всех планетах Солнечной системы и за её пределами. Двое из них были «чёрными копателями» (и Рокита это знала), побывавшими на планетах со следами цивилизаций, и оба не раз привозили ей подарки, стараясь перещеголять друг друга (оба были влюблены), за которые любой земной музей заплатил бы хорошую цену.

Глаза остановились на нише с двумя полочками, на которых лежали странные изделия древних разумников. Среди них сверкнула платиной необычная скульптурка величиной с два пальца: ползущий на коленях человечек с телом ящерки, у которого была карикатурно вытянутая человеческая голова с большими губами и выступающие из спины крыльями лопатки. Разумеется, скульптурка, найденная чёрными археологами на планете-бублике, жители которой пятьдесят миллионов лет назад создали Вестника Апокалипсиса, получившего имя Копун, была вылита не из платины, однако весила не меньше пяти килограммов и холодила руки, как глыба льда.

Рокита повернулась на другой бок. Хотя бунгало, расположенное в сотне метров от берега океана, было непрезентабельным с виду среди таких же домиков посёлка Эль-Паль, ей стоило только пожелать – и стены строения превращались в окна, выходящие по её выбору в любой горный уголок Анд или морского побережья. Ещё одно пожелание – и автоматика бунгало, которую хозяйка ни разу не видела, могла наполнить комнату проекциями любого материального предмета мебели или обихода, содержащимися в памяти домового искина. Эта мебель никогда не изнашивалась и не изменялась, если только хозяин не стирал матрицу преднамеренно.

Выключив свет, Рокита полежала, вспоминая воздушные замки Нептуна величиной больше Земли в несколько раз, и наконец уснула безо всякого виртусна. А разбудил её домовой Мучика в пятнадцать минут восьмого фразой:

– Прошу прощения, мами, Контора.

Мгновенье Рокита лежала в той же позе, вспоминая, что такое Контора, выбралась в реальность и села на край кровати.

– Звук.

В комнате прозвучал тихий гудочек.

– Полковник Ахаа? – Голос принадлежал боту связи Перукона, организации правительства, занимавшейся обеспечением космической безопасности Перу.

– Я в отпуске, – мрачно заявила Рокита.

– С вами будет говорить коммодор Санчес.

Брови Рокиты невольно прыгнули на лоб, проснулось любопытство.

– Минуту, я оденусь.

Чтобы не задерживать абонента (надо же, сюрприз, сам коммодор, командующий силами специальных реакций в космосе!), она не стала натягивать уник и надела облегающее тело как чулок платье без плеч из синего флиса, после чего активировала домашний интернет. Перед ней на стене возник прямоугольник виома, провалился в объём, и на женщину взглянул чернолицый и седоголовый Мигель Санчес. Судя по его вскинутым серебряным бровям, шестидесятилетний коммодор был существенно шокирован видом полковника, редко надевавшего гражданское платье.

– Доброе утро, коммодор, – ровным голосом проговорила Рокита.

Санчес очнулся.

– Доброе, донна Ахаа. Знаю о вашем отпуске, но обстоятельства вынуждают обратиться к вам незамедлительно. Появились новые данные о базах РСД, и принято решение выслать рейдер захвата к системе, указанной в Реестре.

Рокита скептически поджала губы.

– Надеюсь, не столь же перспективное, как посыл к Нептуну?

Санчес улыбнулся серыми губами.

Рокита улыбнулась в ответ своими изумительно полными, правильного геометрического рисунка, алыми губами.

– Абсолютно перспективное, полковник. Вы где сейчас?

Рокита хотела укоризненно ответить: «Вы же знаете», – но не решилась.

– Эль-Паль.

– Я думал, вы где-нибудь в южных экзонах.

– А где это? – озадачилась женщина.

– В Антарктиде на растаявших куадра начали строить глэмпинги.

– А-а… нет, даже не слышала, экзотики я наелась с лихвой на Нептуне.

– А далькосмос вас не заинтересует?

Рокита заторможенно обхватила плечи руками.

– Я думала, после нашего похода…

– Жизнь на этом не кончается, полковник. Новые идеи, новые задачи.

Рокита сказала как солдат при получении приказа от офицера:

– Я… готова!

Санчес ещё раз улыбнулся, превращаясь в доброго дядю Тома из американской глубинки.

– Жду вас сегодня в двенадцать часов дня в ШКИ, малый зал «Э».

Лицо Рокиты стало металлическим.

Аббревиатура ШКИ означала «Штаб космических инициатив Андского Союза». Но каким бы добрым дядюшкой Санчес ни казался, руководителем он был жёстким, не прощавшим ошибок подчинённым. И то, что он лично позвонил руководителю экспедиции на Нептун, ещё не означало, что коммодору понравилось её руководство. И ещё одно обстоятельство оценила Рокита: малый зал «Э» являлся аудиторией для совершенно секретных заседаний, и намёк коммодора на него говорил о важности встречи.

– Буду, господин кос-адмирал!

Лицо Санчеса растаяло в пасти виома.

Рокита постояла немного в прежней позе – ноги на ширине плеч, руки за спиной, – расслабилась, прошлась по комнате, заставленной плетёной мебелью (цифранж² спальни был выключен), села на кровать.

Что скажете, полковник? С чего это глава такого крутого ведомства звонит тебе лично?

«Ты ему нравишься», – отозвался в голове терафим по имени Эльф, посчитав, что вопрос задан ему.

– Чепуха! – отмахнулась женщина. – Речь идёт о новой экспедиции. Интересно, что за секрет хакнули наши чрезвычайщики?

Эльф промолчал.

Причина вызова полковника военно-космических сил Андского Союза стала известна в начале первого.

Здание ШКИ, напоминающее ажурное копьё высотой в полтора километра, воткнувшееся в небо, располагалось на искусственном острове в подкове бухты Наваррская, напротив не менее величественного здания правительства Перу, построенного в стиле инкской архитектуры. К нему можно было подъехать на маглеве, подлететь на любом виде авиатранспорта или космическом челноке, но Рокита, чтобы избежать потери времени, избрала самый обычный способ – метро³.

Зал «Э» располагался на сто первом этаже здания, откуда открывался великолепный вид на океан, горные цепи Анд на востоке и иссиня-зелёные покровы сельвы на горизонте. В сопровождении бот-гида охраны Рокита поднялась на сто первый уровень, полюбовалась видом и ровно в двенадцать часов вошла в зал, цифранж которого был настроен на деловой режим: белые, с жемчужным отливом, стены, три ряда кресел с пюпитрами виомов, в окнах синее небо, небольшое возвышение для докладчиков.

Всего в зале, защищённом от попыток прослушки на уровне Комитета обороны, присутствовало одиннадцать человек. Вёл заседание кос-полковник информационной безопасности Армии Обороны ЮЖАСА Угольо Голдштейн, прозванный за внешность Гоблином. Пятидесятипятилетний полковник был громаден, волосат, уродлив, но исключительно умён и опытен. В космосе, в том числе за пределами Солнечной системы, он бывал неоднократно и даже год назад принимал участие в поисках базы РСД на Венере.

Кроме него, среди присутствующих были представители космических, в основном военных, структур и косморазведки других стран Южной Америки, блистающие золотом и драгоценными камнями наград, а также представители Корпораций и сам коммодор Санчес, командующий всей космической епархией Андского Союза.

Кроме Рокиты, щеголявшей в простом уник-мундире военно-космических сил Перу, страну представлял заместитель министра обороны Луи Кецаль, сорокалетний уроженец Лимы, отстаивающий идеи независимости страны от Союза в космических делах. Он был красив особой индейской красотой: узкое хищное лицо, бронзовое и без загара, нос с горбинкой, выдающийся подбородок, широкие скулы, высокий лоб, сияющие тигриным золотом глаза, причёска «анубис». Но следовал моде: на щеке у него шевелился перламутровый паучок фрескис, в левое ухо был вдет пасаль в форме человеческого глаза, а цвет радужки собственных глаз он изменил на розовый, отчего они казались искусственными. Он не раз после знакомства с Рокитой перед стартом к Нептуну соблазнял её роскошным отдыхом в любом уголке Солнечной системы. Однако она не спешила отвечать ему взаимностью, хотя сама не понимала почему. Что-то настораживало.

Дородная фигура докладчика, облачённого в деловой мундир полковника ЮЖАСА со множеством эмблем и наград, сформировалась над подиумом, и Гоблин начал свою речь.

– Амигос, – сказал начальник космической безопасности Андского Союза, он же – главный руководитель хакер-разведчиков Союза, – мы стоим на пороге величайшего достижения, какое только возможно в нашем неспокойном времени. Если только, – Голдштейн сделал внушительную паузу, – нас не опередят спецслужбы конкурентов!

В зале повисла тишина. Однако не от ожидания обещанного сюрприза, а вследствие дисциплинированности собранного высокопоставленного контингента. Большинство присутствующих знало, о чём пойдёт речь, а тех, кто не догадывался, здесь не было вовсе.

Гоблина молчание не разочаровало. Он улыбнулся, и многие, в том числе Рокита, содрогнулись: таким свирепым оскалом являлась его знаменитая улыбка, сравнимая разве что с гримасами Квазимодо⁴. И при этом никаких злобных черт в характере бразильца не просматривалось.

– Совершенно случайно, – сказал он с той же очаровательной улыбкой, издав горловой смешок, напоминающий хрюканье кабана-бородавочника, – нам стало известно о местонахождении скрытой базы боевых роботов Предтеч. Причём недалеко, на окраине Млечного Пути.

– В созвездии Щита, – послышался чей-то голос.

Голдштейн одарил зал ещё одной улыбкой.

– Совершенно верно, амиго, звезда RSGC 2–18.

– Звезда Стивенсона, – прозвучал тот же снисходительный голос.

Рокита наконец увидела несдержавшегося человека. Это был полковник Серхио Херард, заместитель начальника Службы космического сдерживания ЮЖАСА. Смуглолицый боливиец был совсем молод по меркам политических выдвиженцев, ему едва исполнилось тридцать пять лет, и, судя по его возбуждённому состоянию, ему хотелось произвести на всех благоприятное впечатление.

Гоблин кивнул.

– Звезда Стивенсон 2–18 с температурой поверхности три тысячи двести градусов Цельсия. По сути, это красный супергигант и самая большая звезда на сегодняшний день в составе нашей Галактики. Её диаметр составляет две тысячи сто пятьдесят диаметров Солнца, то есть внутри неё поместилась бы часть Солнечной системы до орбиты Сатурна. Она находится на расстоянии девятнадцати тысяч световых лет от нашей галактики, на краю Рукава Стрельца.

– Подумаешь, в Андромеде открыта звезда ещё крупнее, – снова начал Херард. – Да и в Щите обнаружили громадину – UY Щита диаметром в тысячу диаметров Солнца. До неё всего девять с половиной тысяч эсве.

– Полковник, – прозвучал укоризненный голос коммодора Санчеса, – ну потерпите же наконец.

Боливиец вспыхнул, хотел ответить, но встретил весёлый взгляд Рокиты и сдержался.

– Как оказалось, это не простая звезда, – продолжил Гоблин. – Она полая!

На этот раз присутствующие отреагировали менее сдержанно. Послышались замечания, скептические восклицания, удивлённые голоса.

– Так как астрофизические законы не разрешают таким звёздам существовать, – с удовлетворением продолжил Гоблин, – ещё в прошлом веке было понятно, что этот феномен не укладывается в концепции звездообразования. А вчера вечером из докладов разведслужб стало известно, что в Реестре Мёртвой Руки есть упоминание о звезде. Связав эти два факта, мы поняли, что…

– Имеем шанс опередить всех! – подскочил Херард.

По аудитории разлетелись смешки.

– Абсолютно верно! – согласился Гоблин. – Пока мировые лидеры будут готовить экспедиции, у нас уже готов космоплав и команда.

– Корвет «Инка»! – уточнил Херард энергично.

– А командовать экспедицией мы попросим полковника Космоандсил сеньору Рокиту Ахаа.

Взгляды присутствующих обратились к Роките. Она нахмурилась, не зная, как реагировать на слова Гольдшейна. С одной стороны, коммодор дал понять, что её ждёт новое назначение, с другой – она не верила, что уже принято решение на высшем уровне, а с третьей – отказываться от столь интересного предложения не имело смысла. Поколебавшись, она посмотрела на Санчеса, наметившего улыбку, и кивнула.

– Я готова.

Раздались хлопки в ладоши.

– Слово научному руководителю ксеногруппы экспедиции старшему научному сотруднику Андского Института космоса профессору Санкритьяну.

Приподнялся сидевший с краю шестидесятилетний аргентинец, смуглолицый до медного блеска, похожий на индейского божка Каруэба. Его волосы были взбиты волной и казались прозрачными. Фигура учёного сменила фигуру Гоблина.

– Я бы хотел обратить ваше внимание на физические данные объекта. О том, что звезда полая внутри, стало известно буквально вчера. Её возраст – около пяти миллиардов лет, и она близка к пределу Чандрасекара. То есть её ждёт сжатие, а затем вспышка сверхновой. Поэтому риск наткнуться на взрыв звезды велик: свет до Земли шёл почти двадцать тысяч лет, и уже тогда она висела на останове гелий-кислородного цикла.

– Что значит «висит на останове»? – осведомился Луи Кецаль; голос у него был гортанный, но мягкий.

– Это значит, что близка остановка ядерного горения в центре звезды, реакция превращения гелия в кислород.

– Но ведь вы говорите, что в центре звезды – дыра.

Санкритьян улыбнулся.

– Не дыра, полость, но пока что это предположение, основанное на новых измерениях её массы и размеров. Экспедиция уточнит все параметры.

– А где там база Предтеч? – спросила седоволосая бразильянка в роскошном национальном костюме маберо.

– Пока это неизвестно. Возможно, на какой-то из планет, возможно – внутри самой звезды. Мы уже знаем, что технологии Предтеч позволяли им строить хранилища информации внутри звёзд. Реестр Мёртвой Руки был найден именно под внешним слоем плазмы звезды Эксцельсиор.

– Почему вы уверены, что русские нас не опередят? – спросил заметно волнующийся Херард.

Рокита вдруг поняла причину его поведения: сотрудник Службы космического сдерживания хотел попасть в состав экспедиции.

– Все корабли даль-разведки русских, – невозмутимо проговорил Санчес, – находятся за пределами Солнечной системы и Галактики в поисках баз. Впрочем, таково положение дел и у ближайших конкурентов из США, Индии и Китая.

– А Еврархи? – сыграл бровью Луи Кецаль.

Он имел в виду Союз космических археологов ЮНЕСКО.

– Плюс «чёрные копатели», – добавил Херард нетерпеливо.

– Мы опередим всех, – заявил Гоблин, – если старт «Инки» состоится не позднее сегодняшнего вечера.

В зале стало тихо. Взоры специалистов по космическим делам ЮЖАСА снова потянулись к Роките.

Она тоже не ожидала, что судьба экспедиции решится так быстро, но привыкла сдерживать чувства и промолчала.

– Ещё один вопрос, – вежливо проговорил замминистра обороны Перу, придя на помощь Роките. – Допустим, корвет доберётся до Стивенсона, вы уверены, что, во-первых, удастся отыскать базу РСД и, во-вторых, подчинить робота, если он уцелел?

– Без проблем! – легкомысленно возразил Гоблин. – Нам стали известны технологии ксенокоммуникаций русских, проверенные при контактах с роботами, при рейдах их кораблей в Ланиакею и даже при проникновении в Тьмир вслед за древними Драконами Смерти, уроженцами Земли. Эти технологии работают!

Рокита хотела напомнить, что русским косморазведчикам помогал Вестник Апокалипсиса по имени Копун, способный на равных сражаться с боевыми роботами (потому что и сам был создан для войны), а также у них имеются феноменальные специалисты, физики и ксенопсихологи типа Всеволода Шапиро, но её реплику могли неоднозначно воспринять присутствующие, и она промолчала.

* * *

Корвет «Инка» представлял собой трёхлучевой четырёхпалубный КК-бот, созданный на бразильских верфях по образцу и подобию боевых разведкораблей китайских Космосил и по китайским же технологиям. Его длина достигала трёхсот десяти метров, ширина по двум скулам-лучам – сто восемь, высота от транспортного отсека до рубки – сорок семь. Дизайн корабля был разработан итальянскими конструкторами по гиперпараметрическим формулам и впечатлял обилием конструктивов, которые хоть и придавали ему грозно-гламурный вид, но, в общем-то, были абсолютно лишними. Самые совершенные космические летатели – российские – пользовались материалами с плывущей структурой плюс материально-голографическими технологиями и могли трансформировать корпуса в широком диапазоне фрактальных геометрий. Поэтому в обычных режимах, без применения форс-мажорных протоколов, космолёты ВКС России выглядели красиво зализанными слитками металла.

Рокита, естественно, хорошо знала характеристики корвета, слетавшего недавно к Нептуну. Большим инженерным эстетом она себя не считала, но позволила пилоту катера-когга облететь на высоте полукилометра корвет, стоявший на единственном перуанском космодроме Аймара.

Двадцать первого ноября две тысячи сто двадцать третьего года она ступила на борт «Инки» и снова ощутила боевой азарт, сменивший меланхолическое созерцание привычных горных пейзажей страны. Что экспедицию ждёт в глубоком космосе, она, конечно, не знала, однако в глубине души надеялась совершить такой же подвиг, какой совершила год назад единственная женщина Земли, ксенопсихолог, россиянка Диана Забавная, перепрограммировавшая Вестника Апокалипсиса с планеты-бублика. Очень хотелось завести и себе могущественного друга, способного справиться с любым роботом Древних и даже пересечь балк – мнимое «пространство» между вселенскими пузырями, растягиваемое вечным инфляционным ускорением.

Каюта ей досталась та же самая, вторая в жилом отсеке и самая роскошная – двухуровневая. Интерьер тоже не претерпел изменений (он мог трансформироваться), и лишь домовой бот каюты отзывался на другое имя – Али. Обживаться в ней она собиралась в полёте, а пока просто повесила в шкафчике пару костюмов разной универсальности и назначения, разложила бельё и личные принадлежности и поставила на полочку тяжёлую фигурку человека-ящерки с торчащими лопатками.

Перед стартом к Роките зашёл начальник научного отряда, которым действительно стал Санкритьян, и они мило побеседовали, обсудив границы руководства друг друга в условиях совершенно секретного и опасного похода. Доктор ксенопсихологии не вмешивался в маневры корвета и действия группы защиты (спецназ ЮЖАСА), которой командовала Рокита, она же не вмешивалась в исследовательскую работу научников, в том числе и при контактах с иноразумными существами, если это не грозило гибелью экипажа.

Старты кораблей в космос в нынешние времена стали настолько обыденными, что Рокита почти не обратила внимания на взлёт «Инки», а в рубке появилась, когда корвет вышел на орбиту Юпитера. В официальном коммюнике космосил Андского Союза говорилось, что корабль направляется для исследования базы моллюскоров за пределы Галактики, возле которой уже год плавал беспилотник ООН. На самом деле «Инка» должен был сориентироваться для прыжка в созвездие Щита и через непродолжительное время выйти к звезде Стивенсон 2–18. Засечь вектор его старта не смог бы никто, хотя Рокита и подумала, не контролирует ли базы РСД Галактики бывший Вестник. Было известно, что робот после обретения подруги (которую он «воспитал» из моллюскора, боевого робота культуры Маб), этот удивительный высокоэнергетический объект, ставший субъектом, то есть обретшим волю и сознание, улетел исследовать Тьмир и до сих пор не возвращался.

Рокита добралась до поста управления кораблём, венчающим корабль как боевая рубка – крейсер, ответила на улыбки и приветствия экипажа и заняла свой командирский боевой пост за спиной капитана корвета Мигеля дель Кармы.

Рубка «Инки» представляла собой спасательный модуль со своим ЧД-генератором питания. Её стены, казалось, отсутствовали вовсе, кроме Рокиты, в ней находились пять членов экипажа и капитан, а шестой оператор – защитных и боевых систем – как косточка в абрикосе, торчал внутри модуля поменьше, опекаемого отдельным искином по имени Тореро. Большой ИИ, управляющий кораблём, носил имя Виракоча. Он и объявил:

– Сеньоры и сеньориты, пристегнитесь и положите под язык карамельку.

Это была шутка, причём постоянно повторяемая, но она неизменно вызывала смех членов экипажа, вызвала и сейчас.

– Отсчёт пошёл!

Забулькали предстартовые пузырьки секунд. На десятой рубку окутала тьма: «Инка» прыгнул, используя режим ВСП⁵.

Так как расстояние до звезды считалось невеликим (люди летали и к горизонту Вселенной, то есть на тринадцать миллиардов световых лет), промежуточный останов делать не стали. «Инка» нырнул в темноту космоса за орбитой Юпитера и вышел из такой же темноты в двадцати тысячах световых лет от Солнечной системы. Целился он не в ту точку пространства, откуда приходил к Земле свет звезды, а в соответствии с пройденным звездой за двадцать тысяч лет расстоянием. Расчёты истинных положений звёзд делали ИИ, а они не ошибались. Не ошибся и Виракоча. Когда Рокита пришла в себя, в центральном виоме сиял багровый шар звезды, испещрённый узором тёмных пятен и трещин, складывающихся в красивый, но хищный узор.

– Приехали, – мягко объявил Виракоча. – Одиннадцать планет, признаков разума – ноль, признаки жизни – первая планета. Масса – две земные, пылевое кольцо, вода, азот-кислород в пропорции десять к одному.

– Объекты со сфинктурой выше допуска вероятности?

– Два: вторая планета, предположительно погасшая звезда – чёрный карлик массой ноль три солнечной, и сама звезда.

Аудиосистема корабля донесла начавшиеся переговоры учёных. Их отдельный модуль располагался в самом центре третьей палубы корвета, но они, естественно, имели доступ к единой информационной системе корабля.

– Донна Рокита? – своим гортанно-мурлыкающим голосом произнёс Санкритьян. – Начинаем работу?

– Начинаем, – не менее вежливо ответила Рокита. – Протокол ОА-01!

Тишина на всех палубах корвета сгустилась.

Протокол ОА-01 означал готовность корабля к ожидаемой агрессии, и космолётчики называли его «минным полем».

– Госпожа командор? – удивлённо выговорил учёный. – Минное поле – боевой режим на случай…

– …нападения, – закончила Рокита. – Именно с учётом рекомендаций протокола мы и будем действовать. Русские специалисты не раз предупреждали об опасности контактов с роботами Предтеч. Случаев с несанкционированными коммуникациями с ними множество, особенно среди космоархеологов. Почти все они закончились гибелью людей. Поэтому до тех пор, пока мы не определимся с объектом: прячется он или нет, какова его ценность и степень угрозы, – будем ходить по минному полю.

Интерком донёс шёпоты и тихие возгласы.

– Но сеньорита полковник, – послышался чей-то вкрадчивый голос, какой она не ожидала услышать на борту космолёта, – стоит ли сразу объявлять тревогу формата ВВУ?⁶ Достаточно было бы и протокола «особой осмотрительности».

– Господин генерал?! – осведомилась она, одновременно включая линию персональной связи со своим помощником и командиром спецгруппы космических рейнджеров майором Эскобаром.

– Узнали? – рассмеялся Луи Кецаль.

Появившийся в фокусе очков шлема Эскобар – резкие ломаные черты индейского лица, хищный нос, твёрдые скулы, прямая складка губ, золотистые глаза – виновато развёл руками.

– Ты знал? – зло скривила губы Рокита.

По лицу майора, ломая горный рельеф, прошла тень.

– Было приказано… – пробормотал он.

– Ещё раз такое случится – останешься на Земле!

Эскобар глаз не отвёл, но и досады в них не было, лишь сожаление и покорность.

Голова капитана корвета, сидевшего в командирском кресле чуть впереди, повернулась к Роките. Включилась его персонлиния:

– Я военный человек, сеньора, – сказал капитан без эмоций, – и подчиняюсь министру обороны. Заместитель просто хотел показать свою эксклюзивность. Насколько я понял, впечатление он произвёл.

– Произвёл! – Она сжала губы.

Кецаль оценил молчание в рубке, с которой связался из своей каюты.

– Прошу вас изменить протокол, – сказал он.

– Нет! – отрезала Рокита. – Идём с максимальной осторожностью!

– Хорошо, – согласился замминистра обороны с неожиданной лёгкостью, вполне дружелюбно. – Работаем по «01». Чтобы не пугать вас в дальнейшем, спешу сообщить, что я нахожусь на борту корвета вместе со своей группой специального назначения в составе из трёх подготовленных до уровня ИБЛ оперов. В группу в том числе вошёл наш общий знакомый, также весьма неплохо подготовленный.

Рокита медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– На борту находится штатная группа кос-спецназа под командованием майора Эскобара.

– Ни в коем случае не подвергаю сомнению опыт майора, но мои парни не помешают.

– Почему изменение экипажа не согласовано со мной?

– Разве коммодор Санчес не проинформировал вас? – В голосе Кецаля прозвучала нотка иронии, и Рокита поняла, что вопрос об участии в походе к Стивенсону решён был давно, возможно, и без согласования с коммодором.

– Кто ещё из дополненных кроме вас на борту?

Словечко «дополненных» вырвалось из уст Рокиты неожиданно для неё самой, но можно было не сомневаться, что «допами» Кецаль насыщен до предела.

– Сеньор Серхио Херард, заместитель руководителя Службы сдерживания космической экспансии.

Рокита едва не фыркнула: ещё один записной красавчик? И хотя лицо женщины осталось бесстрастным, Кецаль, очевидно, что-то почувствовал под этой маской.

– Он действительно прекрасно тренированный космолётчик, – поспешил добавить замминистра. – К тому же имеет степень кандидата астроинженерной и археологической службы ЮЖАСА.

– Если вы намереваетесь командовать экспедицией…

– Ни в коем разе! Бразды правления принадлежат вам. – Кецаль подумал и сделал реверанс в сторону руководителя научной группы. – И доктору Санкритьяну.

Не желая продолжать обмен репликами, Рокита отключила линию.

– Амигос, не будем терять времени. Протокол «минное поле» в действии! Начинаем работу!

Корвет включил режим шпуга⁷, направляясь к внутренним планетам системы.

– Всё по плану? – осторожным тенорком осведомился Санкритьян. Рокита даже представила, как он потирает ладони. У перуанца было два высших образования: космоархеология и палеогенетика, и этот человек на самом деле был фанатически предан делу исследования древних цивилизаций. – Сначала подозрительные объекты?

Рокита ждала, что Кецаль скажет своё «веское» слово, но замминистра обороны промолчал.

– Всё по плану, – подтвердила Рокита, – если у вас нет других предложений. К самой звезде направляем хорошо защищённые беспилотные системы «Аргус», к планетам полетят разведчики с аватар-сопровождением.

– Думаю, надо увеличить потенциал исследования объёмами дронов. К звезде бросим самые…

– Умные, – хихикнул кто-то.

– Мощные, – возразил Санкритьян. – Ко второй планете увеличим отряд до полусотни зондов, ну а внешние планеты вполне по силам одному Большому Глазу, у которого в подчинении останется отряд из десятка дронов поменьше.

Название беспилотного модуля Большой Глаз было дано комплексу не зря. Управляемый искусственным интеллектом, он мог самостоятельно вести разведку вдали от Солнечной системы, был хорошо защищён и умел «ходить по струне», то есть с помощью векторной свёртки пространства преодолевать огромные космические расстояния практически мгновенно.

– Прекрасный план! – провозгласил во всеуслышание Луи Кецаль. – Да поможет нам Инти!⁸

Глава 2. Вспомнить всё

К концу дня у начальника Международного Центра изучения Реестра Мёртвой Руки (МЦИРМ), расположенного в подмосковном Королёве, Марцина Паровски разболелась голова, собственные лечдопы не помогали, и он был вынужден обратиться к эскулапам Центра.

После обследования и неинвазивного лечения Марцин почувствовал себя легче, собрался было домой (он жил в Лодзи), но неожиданно получил вызов явиться на совещание в контору Коскона, как называли службу космической контрразведки России. Пришлось срочно собираться и мчаться в Плесецк, где находился головной офис Коскона вместе с другими космическими институтами типа ЦЭОК и Погранслужбы.

Наступило предполуночное время двадцать первого ноября, в небо поднялись фейерверки транспортных линий, стали чётче видны белёсые шпаги орбитальных лифтов, на десятках орбит засветились габаритные огни станций, отелей и портов. Но Марцин всего этого великолепия не видел, вернее, предпочёл воспользоваться не аэрокосмической транспортной структурой, способной перенести его из Дубны в Плесецк за десять минут, а линией метро, высадившей сорокасемилетнего ксенолингвиста в подземный холл Коскона. Его ждали, и в половине двенадцатого ночи он перешагнул порог рабочего модуля директора Коскона кос-генерала Шаргина.

Как оказалось, небольшой кабинет директора был полон приглашёнными специалистами космических служб России, стоявшими посреди комнаты. Среди них выделялся обманчиво вальяжным видом седой командор Погранслужбы Рубин, речь которого напоминала взрыкивание льва, а рядом переминались с ноги на ногу с десяток известных далеко не каждому жителю страны людей, мужчин и женщин, определяющих стратегию и тактику поведения россиян за пределами страны и планеты.

Марцин на мгновенье почувствовал себя неуютно среди столь уважаемой компании, пробормотал приветствие, его заметили, многие дружески кивнули, и лингвисту стало легче. В это время в кабинет, цифранж которого превратил помещение в рубку космического корабля, вошёл Шаргин, и виртуальный интерьер кабинета изменился, сузившись до привычных офисных премудростей.

– Прошу, – сказал глава Коскона.

Ему исполнилось пятьдесят шесть лет, и выглядел он по-спортивному подтянуто и молодо. Но массивная голова с короткой причёской белых волос, превращавших её в идеальный шар, каменная твердь лица и взгляд умудрённого опытом экстремальной жизни человека превратили Шаргина в личность, которой хотелось подчиняться.

Расселись по дуге напротив стола директора. Он мельком глянул на метровой высоты глыбу виома, сел.

– Появилась тревожная новость, требующая обсуждения.

Женщин в кабинете насчитывалось три, сели они рядом и переглянулись после вступления Шаргина. Мужчины остались невозмутимыми.

Директор посмотрел на Паровски.

– Марцин, прошу напомнить о ваших последних расшифровках Реестра.

Марцин встал, но, повинуясь жесту хозяина кабинета, сел обратно. Вырастил на тыльной стороне ладони виртуальный прямоугольник коммуникатора.

– В принципе, я каждый день шлю отчёты вашим цифровикам…

– Можно покороче.

– Ага… да-да… если с начала года…

– Не нужно с начала года, только за последний месяц.

– Тогда разрешите по порядку. – Марцин упрятал цифровую панель персоника в формат очков, нацепил их на нос как материальное тело. – Э-э, самые стратегически глобальные объекты на сегодняшний день – галактические сверхскопления. Первое из них только что проанализировано Стратегом.

Лингвист имел в виду искусственный интеллект Службы безопасности.

– Это Очень Большая Арка в созвездии Щита, Великая Северная Стена, Великая Стена Слоуна, Великий Аттрактор, Стена Покинутых Миров в Большом Псе и другие, увенчанные словом «великие». Считалось, что все они являются волнами гравитационной плотности, раздутыми инфляцией, ставшими впоследствии зонами рождения первых звёзд. Но гигантская Арка выбивается из них, так как уходит краем за пределы горизонта Вселенной. Её видимый хвост начинается на расстоянии двенадцати миллиардов световых лет и до горизонта имеет длину в один миллиард восемьсот миллионов эсве.

– Зачем вы завели разговор о Стенах? – проговорил Рубин, поджав губы. – Какое отношение они имеют к Реестру?

– Самое непосредственное, – смутился Марцин. – В каждой из них есть по крайней мере около десятка баз, где когда-то были созданы боевые роботы. Об этом в Реестре Копуна мы отыскали много свидетельств. Другое дело, что скопления находятся далеко и практически недоступны для исследований.

– Разве мы не посылали экспедиций?

– Только беспилотные аппараты, ни один пока не вернулся.

– Хорошо бы связать открытия Реестра с практической точки зрения…

– Дмитрий Александрович, – посмотрел на командора Шаргин, – идём по порядку. Продолжайте, Марцин.

– Закончу про Арку. В Реестре указано, что именно в том направлении был осуществлён исход мощной цивилизации Маб из скопления М11 в Щите. Оно имеет название Дикая Утка, и до него всего шесть тысяч пятьсот эсве.

На сей раз зашевелились и мужчины.

– По-моему, вы уже докладывали о Дикой Утке, – вежливо сказал Важа Ркацители, ведущий ксенопсихолог ЦЭОК.

– Докладывал, потом появились дополнительные данные. Могу с уверенностью сказать, что в апертуре Щита мы имеем настоящий векторный след исхода Разума. Второй след, если быть точным и вспомнить Великий Аттрактор, посещённый Копуном.

– И вы сделали вывод об исходе всего по двум фактам? – осведомился Головин, командующий силами спецназначения Центра экстремального оперирования в космосе.

– Нет, я просто не успел договорить. Вот что мы имеем на сегодняшний день. В Щите существовала цивилизация, которая приняла участие в Галактической войне пятьдесят миллионов лет назад наравне с цивилизацией земных Драконов Смерти. По утверждению Реестра, она каким-то образом смогла уцелеть, в отличие от наших Драконов, и сбежать из нашей Вселенной по направлению к Очень Большой Арке. Там же, в Щите, находятся две самые большие звезды Млечного Пути, что, кстати, весьма симптоматично: Стивенсон 2–18 и UY Щита.

– Интересное совпадение, – задумчиво проговорила симпатичная блондинка средних лет по фамилии Паливода. Марцин знал женщину: она работала в Лунном астроцентре и была астрофизиком со стажем.

– Возможно, это вовсе не совпадение. Диаметр Стивенсон 2–18 больше солнечного в две тысяч двести раз, а UY Щита – в десять миллиардов.

– Супер! – покачал головой Номгон Фарниев, возглавляющий департамент гостайны Правительства.

– И при этом плотность последней не превышает плотности воздуха, – добавила астрофизик. – Между прочим, законы физики нашей Вселенной позволяют существовать звёздам диаметром больше Солнечной системы в несколько раз.

Присутствующие отозвались весёлым шумом.

– Если и плотность таких монстров тоже меньше атмосферной, – сказал Рубин, – там можно жить?

– Когда найдём – узнаем, – смеясь, сказал Ркацители.

– Но где они прячутся? Если до сих пор не обнаружены.

– Во-первых, их температура вряд ли больше двух тысяч градусов, это, по сути, гипергигантские коричневые звёзды на пути к коллапсу. Во-вторых, они, скорее всего, прячутся от астрономов за пылевыми облаками галактики либо в их ядрах.

– Продолжайте, Марцин, – сказал Шаргин, которому надоело дисциплинировать разговорчивых учёных.

– Действительно, Роскосмос отправил много экспедиций к наиболее перспективным по наличию РСД объектам. – Марцин посмотрел на молчавшую до сих пор женщину в строгом сером унике. Чёрные волосы у неё были собраны в тяжёлый узел на затылке.

– Одиннадцать, – низким голосом проговорила женщина, директор Роскосмоса Ангелика Колышкова. Не знавший её человек дал бы ей около сорока лет, на самом деле ей исполнилось семьдесят шесть. – Готовится ещё одна.

– Куда? – не утерпел кванконик Рогоз, сухопарый, с длинным лошадиным лицом и гривой седеющих волос. – Или это тайна?

Марцин посмотрел на него с удивлением. По его мнению, главный спец ЦЭОК «по цифре» должен был знать планы Центра и Роскосмоса.

– К Альфе Щита, – сказала Колышкова.

– Об этом поговорим чуть позже, – сказал Шаргин.

– В нашем портфеле по крайней мере ещё полсотни подозрительных объектов, – продолжил Марцин. – Как правило, это экзоты, используемые когда-то цивилизациями, принимавшими участие в Галактической войне: нейтронные звёзды, чёрные дыры, коричневые и чёрные карлики, кладбища мёртвых звёзд, а также супермагические объекты, которые не должны существовать с точки зрения науки.

– Закапсулированные войды? – хмыкнул Рогоз.

– В том числе. Вот недавно мы расшифровали целый куст таких объектов, имеющих весьма серьёзные сфинктуры. Это кварковая звезда в Кассиопее, там же фермионная, и у самого горизонта, в тринадцати миллиардах световых лет от Земли, прогоревшая бозонная звезда. Кстати, такие порождали первичные чёрные дыры.

– Избавьте нас от лекций по астрофизике, – проворчал Рубин.

– Простите, – бледно улыбнулся лингвист. – На очереди звёзды из тёмной материи, обнаруженные в шаровых скоплениях, объекты То́рна-Житков…

– Стивенсон 2–18 как раз и подозревается в том, – вмешался в речь Марцина директор института астрофизических проблем Жислин, – что она принадлежит к этому классу экзотов.

– Да, она полая внутри…

– Заканчивайте, – сказал Шаргин.

– Остальные четыре десятка объектов расположены слишком далеко, в гигантских структурах, о которых я уже говорил. А в Ланиакее вообще, как вы знаете, обнаружен портал, построенный земными Драгон Дэс, открытый в Тьмир, то есть Вселенную тёмной материи, которая, в свою очередь, является вселенной из антиматерии.

– Всё?

– В общем… да.

– Почему вы ничего не сказали о Тёмной Спирали? – поинтересовался Фарниев. – И об Источнике Невозможных Вещей?

Марцин улыбнулся.

Тёмной Спиралью в астрофизических кругах назывался объект LL Пегаса, хвост углеродной сажи длиной в три тысячи световых лет. Источник как раз находился в созвездии Щита и был известен тем, что первыми к нему приблизились чёрные археологи и привезли на Землю сотни необычных скульптурок непонятного назначения, которые нередко появлялись в продаже на чёрных интернет-рынках.

– Тёмная Спираль не имеет никакого отношения к галактической войне, это след взрыва углеродной звезды, от которой остался инфракрасный огарок – чёрный карлик.

– Разве звезда не была взорвана враждующими сторонами?

– Если и была, я об этом ничего не знаю. В Реестре о ней нет ни одного упоминания, а параметры взрыва вполне объяснимы известными законами.

– А Источник? – не сдавался Рогоз.

– Он расположен у звезды Эпсилон Щита…

– Достаточно, Марцин! – прервал лингвиста Шаргин. – Всё, что касается созвездия Щита, и есть главная тема сегодняшнего заседания. Складывается интересный трек длиной в тринадцать с лишним миллиардов эсве. Номгон Номгоевич, пожалуйста.

Фарниев пересел так, чтобы его видели все остальные. Он был темнолик, морщинист (категорически не пользовался процедурами ухода), и главным достоинством начальника департамента гостайны были прозрачные как хрусталь хищные глаза.

– Самая неприятная новость, коллеги, состоит в том, что к звезде Стивенсон 2–18 стартовала экспедиция астрономического Союза ЮЖАСА. Точнее, направился к ней один корабль Перуанского Центра освоения космоса – «Инка».

– Не чёрные копатели? – поднял брови Ркацители.

– На борту перуанский экипаж под командованием кос-полковника Рокиты Ахаа. По нашим данным, хакеры ЮЖАСА каким-то невероятным образом, либо им слили инфу, – Фарниев прицельно посмотрел на Марцина, – взломали сервер Центра и узнали, что в Реестре упоминается звезда Стивенсон 2–18 как схрон базы РСД.

– К Стивенсону летали чёрные археологи? – поинтересовался Рубин.

– Нет, летали к ТТ Щита, этот коричневый карлик располагается совсем близко от нас, в полутора тысячах световых лет, и привезли сотню странных фигурок, напоминающих японские нэцкэ. В системе мало планет, зато одна представляет собой остывшую звезду – чёрный карлик. На ней копатели нашли воронку, попытались спуститься, но закончилось это плохо. На Землю смогла вернуться только половина экипажа и группы. Если брать ситуацию в целом, мы проанализировали все имеющиеся данные о Щите, как астрофизические, так и космологические, плюс добавили ксенологические расчёты. В самом деле вырисовывается удивительный вектор Щита: звезда ТТ, UY Щита, Стивенсон 2–18, кварковая звезда, гигант RX Set, и на конце – Очень большая Арка. Разве это не след?

– След чего? – хмыкнул Рогоз.

– Как уже заметил Владислав Михайлович, это след Большого Исхода древней могущественной цивилизации. Возможно, какая-то система из звёзд Стивенсона была населена, там осталась база боевых роботов или тюрьма типа тех, которые мы уже встречали.

– Джинны? Или моллюскоры?

– А вот это предстоит срочно выяснить.

Взгляды присутствующих потянулись к главе кабинета.

Шаргин снова покосился на виом, в глубине которого сформировался зализанный посадочной формулой космический корабль.

– Как вы слышали, готовится экспедиция. Поскольку сфинктура Щита после всех аналитических процедур превышает коэффициенты угроз других направлений, а уровень враждебности отмеченных объектов близок к десяти «гитлерам», предлагается направить корвет даль-разведки «Поиск» по этому маршруту. Предлагайте конкретные объекты из тех, что мы имеем.

– Но если к Стивенсону полетели перуанцы… – начал Рубин.

– Экспедицией это назвать трудно, по сути, полетел секретный пробник ЮЖАСА.

– Ужаса! – пошутил Ркацители.

На него посмотрели с недоумением, и ксенопсихолог поторопился оправдаться:

– Просто интересная тавтология: «ЮЖАСА» – «ужаса».

– Если к Стивенсону помчались даже южные американцы, – повторил Рубин, – надо срочно лететь вдогон!

– Ну не стоит суетиться, – пожал плечами Фарниев. – Изучение таких сложных и опасных объектов, как система Стивенсон Щита, займёт много времени. Южане могут потратить на изучение не один месяц.

– А вдруг им повезёт?

– Везение – фактор непредсказуемый.

– Что вы предлагаете лично, Номгон Номгоевич? – спросил Шаргин.

– Так как вектор обозначен вполне конкретно – в глубины Щита, стоит отправить разведрейдер сразу ко всем тамошним объектам. Первым по расстоянию от Солнца посетить ТТ Щита, где обнаружены следы цивилизации и откуда чёрные копатели вывезли кучу артефактов. Потом следует дойти до Стивенсона, посмотреть, спрятан ли там Вестник или база роботов, и, если нет, лететь дальше к UY Щита и к Арке. Так мы одним выстрелом убьём сразу всех зайцев.

– Вы охотник, Номгон? – поднял бровь Рубин.

– Я нет, – озадаченно ответил Фарниев, – но в роду у меня были охотники, да.

– Вы явно не в них, потому что охотник сказал бы вам, что одним выстрелом убить много зайцев не получится.

Присутствующие обменялись улыбками и смешками.

– Я имел в виду…

– Не обращайте внимания, Номгон Номгоевич, – сказал Шаргин, пряча улыбку. Мы вас поняли, и я согласен с предложением.

– Кого вы планируете направить к Щиту? – поинтересовался Рогоз.

– Майора Антона Лихова. Он очень хорошо зарекомендовал себя в последнем рейде к Стене Геркулеса и способен принимать правильные решения в экстремальных ситуациях. Корвет «Поиск» прошёл полную технодоработку, получил дополнительные защитные комплексы и ИИ-системы обработки данных. Кстати, за тот рейд Лихов награждён орденом «Звезда» с мечами.

– Прошли слухи, – Ркацители изобразил лукавую ухмылку, – что Лихов живёт с изменённой по имени Олеандра.

– Совершенно верно, – кивнул молчаливый и замкнутый для не знающих его людей Головин, кос-полковник Коскона, командир спецподразделения «Барс», в котором служил и Лихов. – Это Олеандра Перес, испанка, генетически модифицированный человек, которую он спас во время рейда от посягательств Алилайи Гюлербея, чёрного археолога, охотника за боевыми роботами.

По лицам служащих России на высоких постах людей промелькнули скрытые и не очень улыбки. Все помнили историю со спасением пленников Гюлербея, которому помогал полковник Погранслужбы Владизем Долгий, но не все знали продолжение истории.

– И как они… живут? – поинтересовался Рогоз, внезапно проявив интерес к этой скользкой теме и отвлёкшись от переговоров со своим терафимом.

– Насколько мне известно, нормально живут, – ответил Головин под смех коллег. – Она может иметь детей, как, впрочем, и все изменённые, и, по-моему, даже планирует ребёнка. Не из колбы.

Последняя реплика снова вызвала смех.

В двадцать втором веке впервые после кризиса с падением рождаемости в середине двадцать первого столетия (из-за повсеместного внедрения идеи чайлдфри, то есть нежелания иметь детей, численность населения Земли уменьшилась до рекордных восьми миллиардов), индекс рождаемости пошёл вверх, а иметь детей стало модно, тем более что служб по уходу за ними было предостаточно. К воспитанию подключились ИИ-системы, внедряемые во все сферы жизни человечества. Хотя не всегда этот опыт был позитивен. Смеялись же руководители тревожных служб по причине скользкого характера: интимные отношения с роботами давно стали нормой жизни, особенно для тех, кто не мог найти себе «живого» партнёра.

– Кто назначен начальником научной группы? – спросил Рогоз.

– Бартош Сталик. Лихов ходил с ним дважды, и никаких трений у них не возникало.

– Капитан корвета Голенев?

– Виктор Голенев перешёл на фрегат «Енисей», на его место назначен Артур Войсковый. Он входил в состав экипажа «Поиска» в роли бортинжа, но до этого командовал солнцеходом и СПАС-платформой.

– Полёт очень важен и рискован, – сказал Рубин. – Нужен очень опытный командир корвета. Боюсь, ваш протеже не справится.

– Остальные супера в походах, – сухо сказал Головин. – И Войсковый справится!

– А где Бугров?

– Виталий Семёнович увёл крейсер «Дерзкий» к Ланиакее. Из кольца-портала в Тьмир просочился странный сигнал, пока не поддающийся расшифровке. А вы знаете, что по Тьмиру гуляют очень нужные нам персоны, Копун со своей пассией и полковник Волков с женой Дианой.

– Может, они и послали записку?

– ИИ-психоники смогли определить степень тревожности сигнала, близкую к пределу Роршаха. Это порог применения ВВУ галактического масштаба, и мы должны отреагировать. Бугров сообщил, что послал через портал в Тьмир два катера-беспилотника с искинами, ждёт возвращения.

– Хотелось бы обсудить…

– Коллеги, не расплывайтесь мыслию по древу, – поморщился Шаргин. – Проблем много, но мы не в состоянии решать сразу все.

– Копун нам здорово бы пригодился, – сказал Рогоз. – Да и с Шапиро хотелось поработать. – Он ведь тоже в Тьмире ошивается?

Рубин фыркнул.

– Ошивается?

Рогоз равнодушно пожал плечами.

– Всеволод Шапиро остался со своей подругой в замке Драконов, – сказал Головин. – Вместе с Волковыми.

– Какого рожна они так рискуют? Случись что, они так и останутся в тёмной вселенной!

– Значит, они уверены, что ничего не случится, – усмехнулся Головин, заставив улыбнуться слушателей. О возможностях бывшего Вестника Апокалипсиса знал едва ли не каждый космоплаватель, а его «божественные» знания стали притчей во языцех.

– Итак, джентльмены, констатируем. – Шаргин развернул виом так, чтобы был виден корабль. – Старт «Поиска» назначен на завтрашнее утро. Сбор экипажа и научной группы – сегодня вечером. Номгон Номгонович, вам поручен инструктаж, побеспокойтесь о проведении. Лучше сделать это здесь, на космодроме. Марцин, соберите все данные о Щите, какие найдены в Реестре, и представьте Номгону Номгоновичу до инструктажа.

– Слушаюсь! – подскочил Марцин.

– Савелий Альбинович, найдите ход для Бугрова, чтобы помочь ему вызвать Копуна и остальных посланцев в Тьмир.

– В смысле, разработать программу контакта с порталом Драконов?

– Вы очень хорошо схватываете суть проблемы. В вашем распоряжении группа ксенологов Бортника.

– Слушаюсь.

– Велиарий Анатольевич, поработайте с Лиховым. Нам нужно быть абсолютно уверенными в благополучном завершении миссии и при этом постараться не зацепить паучью сеть спящих джиннов и других киллерботов Древних, что до сих пор прячутся в тюрьмах или на базах. Как говорится, не буди лихо, пока спит тихо. Заполучи нынешние чёрные копатели робота, как это уже случалось, не миновать новой галактической войны.

– Антон справится, но я поговорю.

– Выделите ему лучших ваших оперов.

– У него свой выбор, и он ещё ни разу не ошибся.

– Проконтролируйте.

– Хорошо.

– В таком случае, товарищи генералы, адмиралы, полковники и решальщики, с Богом!

Глава 3. Источник невозможного

Утром двадцать первого ноября под Белгородом выпал первый снег, и Антон с Олеандрой с удовольствием прогулялись по усыпанным снежком аллеям старого парка. Он был посажен почти сто лет назад на месте сражений российских солдат с украинскими нацистами, когда те в две тысячи двадцать четвёртом году осмелились атаковать южное российское пограничье.

Благодаря потере деревьями листвы лес просматривался до стометровых глубин, и образовался великолепный графический пейзаж: на белом покрывале – частокол чёрных и коричневых стволов, кое-где перемежавшийся белыми берёзовыми линиями.

Испанка, и она же метаморф по рождению, не имеющая определённых биологических родителей, быстро привыкла к жизни в российской глубинке. Родители Антона предложили паре поселиться в посёлке Нелидово в пяти километрах от Белгорода, сами переехали к родичам старшего Лихова в Гомель, и теперь молодые, совершив обряд венчания (настояла мама Антона), жили в небольшом деревянном коттеджике, имеющем полтора этажа и четыре комнатки, не считая светлицы и кухни.

Прошло два месяца после возвращения корвета «Поиск» из экспедиции к изумительному «хвосту артефактов» в созвездии Павлина, где столкнулись интересы российских космолётчиков, чакистов (служащих ЧАК – частных археологических компаний), роботов Древних и строителей системы звёзд и планет, покинутых во время всегалактической войны. За это время Антон успел смотаться к Великой Стене Геркулеса, где была обнаружена разрушенная почти полностью база джиннов, а Олеандра устроилась на работу в ЦЭАР – Центр эффективного альтруизма России, расположенный в Екатеринбурге на месте бывшего Ельцинцентра ещё в две тысячи двадцать восьмом году и проработавший ровно девяносто пять лет.

Разумеется, смена вывески – Ельцинцентр на Центр эффективного альтруизма – вовсе не означала смену стратегии тех, кто стоял за созданием таких Е-центров по всей России. Заявив о развитии движения «эффективных западных альтруистов», возникшего, естественно, в Оксфорде под эгидой британской разведки, создатели памятника «величайшему президенту всех времён и народов» Ельцину (а на самом деле – рушителю могучей империи, проклятому навеки преданными им соратниками и жителями страны) не успокоились и ещё долго пытались влиять на умы россиян ложной историей «божественного политика». Лишь ближе к середине двадцать первого века пятая либеральная колонна внутренних врагов России была побеждена, и Центр преобразился. Теперь это был своеобразный музей и институт политики, на всех уровнях просвещавший молодёжь о пути России в мире вечно воюющего с ней Запада.

Антон никогда прежде не интересовался внутриполитическими дрязгами родного государства, поэтому с интересом следил за изменением мировоззрения испанки, воспринимающей западный образ жизни как нечто вечное и незыблемое. К счастью, никаких политических или социальных пристрастий у дважды мисс Вселенной не было, и она легко вжилась в бытие страны и народа, о котором знала лишь по пропаганде давно деградировавшего населения Европы и Северной Америки.

После того как отец Антона вдруг предложил будущей невестке помочь с устройством социального статуса и развернул веер специальностей, где она могла бы стать полезной обществу, Олеандра сама выбрала ЦЭАР. И после короткого невербального обучения: нейрокортикальное нелинейное программирование, расширение памяти, история народов России – она не только выучила русский язык, но и усвоила навыки преподавания испанского танцевального искусства. В Испании она училась на корректора пластики женской походки и то же самое начала преподавать в Екатеринбурге. Она и поведала Антону, ещё не мужу, но уже обручённому с ней, о том, чем нынче занимается бывший помпезный Е-центр, благодаря носителю имени которого едва не была полностью разрушена Россия.

Впрочем, майору кос-спецназа деятельность самого ЦЭАР была до лампочки. Главное, что Олеандра почувствовала вкус к жизни после всех страшных событий с захватом её Гюлербеем и ко всему относилась с замечательной восторженной наивностью.

Вообще-то, гуляли они по парку возле дома не часто. Служба в Центре экспериментального космического оперирования не оставляла Лихову ни одной свободной минутки, и по утрам, чтобы активировать организм, он вместо утренней гимнастики чаще прибегал к пятиминутным аватар-прогулкам в виртуале, включая личный роблокс, разворачивающий гарнитуры цифровой реальности. Долгая практика осознанности виртуала и способность подключаться к компьютерам напрямую, без клавиатур, позволяла ему обеспечивать должный уровень физической активности, стимуляции и симуляции. Он и Олеандру обучил этой практике совместимости реального с нереальным, в результате чего они могли поддерживать «запутанную» пси-связь меж собой, даже находясь на разных планетах.

Так как двадцать первое ноября выпало на субботу, после прогулки пара собиралась слетать в Белгород позавтракать, и в этот момент Антону позвонил приятель Марцин Паровски, начальник отдела Дубненского института ксенолингвистики.

– Привет, Антоша, – сказал появившийся в фокусе альпин-рации белоголовый лингвист; видел его только Лихов, поскольку мобильный чип воссоздавал облик абонента прямо в мозгу. – Знаешь, что мы обнаружили в Реестре?

– Библиотеку Ивана Грозного, – пошутил Лихов.

– Один файл содержит интересное упоминание о существовании Зародыша Жизни, а находится он возле какой-то из звёзд Щита.

– Давай поговорим об этом вечером, мы гуляем.

– Так ты ещё не знаешь о своём назначении?

Антон покосился на раскрасневшуюся Олеандру, пытавшуюся слепить снежок.

– Сообщили.

– Рад?

Антон пожал плечами. Речь шла о новом задании, которое ему предстояло выполнять начиная с сегодняшней ночи.

– Обычная работа.

– Ну не такая уж обычная, в Щите действительно запрятана какая-то тайна. Время у тебя есть?

– До шести часов я абсолютно свободен. Потом сбор в Плесецке.

– У меня для тебя два сюрприза, хочешь, обрадую?

– Целых два? Не слишком ли много?

– Подскакивай ко мне в Дубну, покажу.

– Сбрось на скан.

– Нет, дружище, это надо видеть.

Антон постарался спрятать досаду.

– Хорошо, приеду с Олей через час.

– Жду. – Изображение ксенолингвиста пропало.

Олеандра наконец слепила снежок, запустила в него, и Антон нарочито подставил голову. Снег рассыпался, попал за воротник куртки, и Олеандра прижала ладошку ко рту.

– Ой! Прости!

Он со смехом подскочил к ней, обнял, покрыл лицо девушки поцелуями, закружил.

– Всё отлично, миссис Перес, кидаешь снежки так, словно здесь и родилась.

– Я теперь не Перес, а Лихова.

– Чему я очень рад! Мне позвонил друг, а так как делать нам нечего до самого отлёта, полетим к нему. Он обещал показать аж целых два сюрприза.

– Как скажете, товарисч Лихов!

– Не товарищ, а муж!

Она засмеялась, и, обнявшись, они зашагали к дому.

* * *

Институт ксенологии и инопланетных культур в Дубне занимал два здания на берегу реки Тоенки. В одном располагался мощный гиперслоппер Светогор (искин на основе квантовых компьютеров), во втором – собственно аналитический центр, обрабатывающий все потоки данных, поступавших от разведслужб и специальных учреждений, в том числе по защите информации.

Отдел, трудившийся над расшифровкой Реестра Мёртвой Руки, добытого Копуном, занимал левое крыло второго этажа здания, формой напоминающего морскую волну. Марцин, одетый в серо-жёлтый уник офисного класса, встретил гостей в зале метро под зданием, с восторгом полюбовался Олеандрой, галантно поцеловал ей руку и повёл пару на второй этаж.

Антон уже наведывался к мудрецам ксенолингвистики во времена присутствия на Земле Дарислава Волкова и не заметил в интерьере лаборатории никаких изменений. Здесь у шести виомов по-прежнему работали шесть операторов разных научных школ, не считая Паровски, а цифранж помещения, занимавшего площадь около восьмидесяти квадратных метров, выбирался на рабочий день (ночь) хозяином комплекса. На сей раз лингвисты работали в «настоящем ледяном гроте», подобном тем, что были найдены подо льдами Антарктиды. Слов нет, зрелище великолепное, и Олеандра, не ожидавшая увидеть такой пейзаж, залипла на нём, с интересом разглядывая сверкающие наплывы, откосы, сталактиты и сталагмиты.

Марцин подвёл гостя к своему рабочему модулю, связывающему его со многими институтами ксенологии и археологии и создающему по воле владельца любой уголок Солнечной системы.

– Садись.

Антон послушно занял его место.

– Подключайся.

– Разве твой софт не настроен на персон-аккаунт? – Имелось в виду, что операционный комплекс подключён к пси-матрице владельца.

– Я настроил его на тебя. Смотри файл «Щит».

Антон мысленно развернул файл и несколько минут изучал содержащиеся в нём сведения. Потом вскинул глаза на Паровски, наблюдавшего за ним со снисходительностью старшего брата.

– Проверено?

– Насколько это возможно.

– О чём вы? – полюбопытствовала Олеандра, перестав озираться.

– В созвездии Щита происходит что-то странное. В Реестре Копуна обнаружено упоминание, что в одной из двух систем созвездия таится некий Зародыш Жизни, но что это такое, никто не знает.

– Матрица Жизни, – веско произнёс Марцин. – Так мы восприняли ментальное насыщение пакета.

– Что это значит?

– В найденном файле упоминается некий прорыв в нашу Вселенную информационной ДНК прежней материальной системы, которая и породила Большой Взрыв. Но об этом нам лучше поговорить без спешки. Главное, что в Щите торчит это самое Нечто, Зародыш или Матрица, название не важно, и ты можешь его отыскать.

– У тебя слишком хорошее мнение обо мне.

– Но ведь ты летишь в этот радиант? Вот тебе и флаг в руки!

– Спасибо.

– Не за что, – расшаркался Марцин, не забывая поглядывать на Олеандру, безупречная и при этом «не дополненная биотехнологиями» красота которой действовала на него возбуждающе.

Впрочем, в этом он был не одинок, о чём мимолётно (и с удовольствием) подумал Антон: все мужчины-операторы лаборатории (их было четверо) посматривали на гостью, забывая о работе.

– А теперь ещё сюрприз. – Марцин вытащил из ящика операционного стола сверкнувший платиной предмет, подал Антону. – Не урони!

Лихов действительно едва не выронил необычной формы статуэтку, весившую по крайней мере килограммов пять.

– Оп! Что это?!

– Покрути.

Антон со всех сторон рассмотрел статуэтку, больше всего напоминавшую карикатуру на толстопузого монгольского божка и одновременно похожую на лягушку, хвостик которой заканчивался настоящим скорпионьим жалом. При повороте на живот этот острый крючок опускался, словно лягушкоскорпион оживал и обрушивал жало вниз. Антон едва успел отклонить большой палец, чтобы жало не пронзило его насквозь.

– Это что ещё за кошмар?!

– Моя сестра работает в археобанке в Братиславе, и ей подарили несколько вещиц, изъятых у чёрных археологов, которые, кстати, привезли клад артефактов с планет Щита. Несколько таких мелких скульптурок словенцы умудрились оставить себе.

Антон недоверчиво покачал головой.

– Это же вещдоки, каким образом твоим словенцам удалось изъять их у археоворюг и у полицейских?

– Человеческий фактор! – весело ухмыльнулся Паровски.

– Странная штуковина.

– Мы просветили её – внутри целая наноструктура, похожая на галактику. Но что это такое на самом деле, пока не поняли. – Он отобрал статуэтку у Антона и протянул Олеандре. – Дарю!

– Не сходи с ума…

– Отстань, это не тебе.

– Но ведь ему цены нет!

– Таких нэцкэ расползлось по Системе не менее сотни, и у нас осталось ещё две.

– Что такое «нэцкэ»? – спросила девушка.

– В переводе с японского – «прикрепление к основному». Японцы носили одежды, не имеющие карманов, и подаренные им статуэтки и вещицы женщины вынуждены были носить в широких рукавах кимоно, а мужчины – как брелоки. В средневековой Японии нэцкэ были в ходу.

– Но мы не в Японии…

– Можете называть их «инонэцкэ», – засмеялся Марцин. – То есть «инопланетные нэцкэ».

– Инонэцкэ – некрасиво, – проговорила Олеандра.

– Да? – удивился Марцин. – Это аббревиатура…

– Не по-русски.

Антон засмеялся.

– Согласен.

– Вы филолог?

Олеандра смутилась.

– Она испанка, – сказал Антон, – но у неё идеальный филологический слух.

– Можете назвать этот артефакт иначе. Но вообще-то, их называют «конэцкэ», – сказал Марцин. – «Космическое нэцкэ». А вы как бы назвали?

Олеандра смутилась ещё больше, совсем по-девчоночьи.

Антон со смехом обнял девушку.

– Не стесняйся.

– Пусть будет конэцкэ.

– Ладно. – Антон отобрал статуэтку у подруги. Показалось, что найденный чёрт-те где артефакт посмотрел на него как кошка. – Конэцке так конэцкэ. Подарок что надо, не знаю даже, чем тебя отблагодарить.

– Привезёшь сувенир из своих странствий.

– Замётано.

Антон ещё раз взвесил «космическую нэцкэ» в руке.

– Тяжёлая, не из золота?

– Уплотнённый углерод.

– И ничего внутри?

– Я только что говорил, нечто похожее на интерференционный узор в форме галактики. Но Стратег не обнаружил в нём скрытой инфы.

– Может быть, это и есть то самое Зерно Жизни, что привезли чёрные копатели?

– Матрица.

– Ну, матрица.

– Нет, опять-таки основываясь на анализе композиции искинами, можно почти со стопроцентной вероятностью утверждать, что это просто безделушка, скульптурка, возможно, малая копия какого-то разумного зверя из глубин космоса.

– Разумного зверя?

– Вспомни, что говорил Шапиро: космос до нас осваивали преимущественно хищные виды разума. Жестокая, смертельная конкуренция помогала им прогрессировать. – Марцин издал смешок. – До поры до времени. Именно такие цивилизации никогда не доживают до божественного развития, уничтожая конкурентов и себя. Что мы сейчас и наблюдаем – одни следы войн. Ни Драконы Смерти не уцелели, ни создатели джиннов и моллюскоров, ни полулюди с планеты-бублика, создавшие Копуна. А человечество переняло от Драконов все их пагубные привычки ДНК.

– Но ведь мы не уничтожили сами себя? – робко заметила Олеандра.

– Всё впереди, – радостно обнадёжил её лингвист. – На наших глазах на смену человеку-зверю приходит нечеловек-зверь. Я бы даже сказал – монстр!

– Кто?! – округлила глаза девушка.

– Планетарный искусственный интеллект! – произнёс Паровски голосом глашатая.

Олеандра поёжилась, с испугом глянув на спутника.

Антон успокаивающе сжал её пальцы.

– Марек преувеличивает. Так я забираю лягушку?

– Не обижай дракончика, – осклабился Марцин. – Может, это и в самом деле изваяние какого-то разумника или вообще той самой Матрицы.

– Ох и воображение у тебя, лингвист!

– Так ведь нам, ксенотикам, без воображения никак.

Антон встал.

– Скачай мне файл по Щиту.

– Минуту.

Марцин занял кресло, повозился с виртуальной клавиатурой, протянул Лихову флэш-булавочку.

– Пошли, провожу.

Попрощались у кабины метро, и пара убыла из Дубны в Белгород.

На Олеандру снизошла благодать задумчивости, и она то и дело посматривала на карман куртки Антона, оттягиваемый фигуркой конэцкэ.

Такой она была и при расставании в пять часов пополудни, когда Антон, собравший небольшую барсетку с личными вещами, обнял её, успокаивая. Такой она и запомнилась ему – расстроенной, нерешительной (снова она оставалась одна), хмурой… и любящей. Ошибиться было нельзя.

Фигурку конэцкэ Антон положил в специальное отделение барсетки, и, когда оглянулся на поникшую подругу из кабины метро, ему показалось, что конэцкэ на мгновение ожила, соединяя его с Олеандрой тонкой эфемерной паутинкой мыслесвязи.

* * *

В шесть часов вечера на космодроме Плесецка, существовавшем уже более полутора столетий (в течение двадцать первого века он оставался чисто военным), состоялась встреча всех заинтересованных в исполнении миссии сотрудников Роскосмоса, ЦЭОК, Центра обороны и спецслужб с экипажем корвета «Поиск» и научной группой. Провожали экспедицию вдвое больше людей, чем входило в состав рейдера, насчитывающего четырнадцать человек, включая и Лихова.

Речей не произносили, всё было сказано, проанализировано, цель понятна. Предстояла работа в космосе далеко от Земли, корвет, по сообщениям официальных каналов, уходил в противоположную от созвездия Щита сторону Галактики на смену экспедиции, работавшей в скоплении нейтронных звёзд, и стартовать в режиме «инкогнито» не было нужды. Тем не менее никого лишнего на космодроме не было, и при старте присутствовал лишь один представитель новостного канала РТ.

После недолгих обменов улыбками и похлопывания по плечам космолётчики заняли свои места, и в главном ангаре космодрома диаметром больше километра и высотой в триста метров не осталось ни одного человека, только роботы стартового комплекса.

Все участники церемонии разошлись по отсекам ЦЭОК или разместились в зале управления полётами.

Антон пожал руки новому капитану «Поиска» Артуру Войсковому, начальнику научной группы Сталику, а также всем пятерым кос-спецназовцам во главе с капитаном Васей Щёголевым. Со всеми он летал не раз и полагался на них как на себя самого.

Следуя традиции, он взял с собой Щёголева и облетел в катере-пинассе корвет, рассматривая его не как космическое транспортное средство, а, скорее, как доброго великана-формеха, на которого можно было рассчитывать во всех экстремальных ситуациях. «Поиск» побывал уже в пяти дальних рейдах, в том числе за пределы не только Солнечной системы, но и Млечного Пути, и успел заслужить самый громкий титул среди таких умных и мощных машин, характеризующий их надёжность, – Гарант 99.9. Число в титуле соответствовало девяносто девяти и девяти десятым процента надёжности. После возвращения домой «Поиск» прошёл доукомплектацию и комплекс мер по усилению боевых возможностей, и теперь это был по сути эскор – эсминец-корвет, хотя и не столь большой, как настоящий эсминец.

В положении «паркинг» эскор мало чем отличался от других военных кораблей, бороздивших космос, напоминая зализанной фрактальной параметрической геометрией слиток металла. В предстартовом же состоянии это уже было настоящее произведение параметрического искусства, причём не просто конструкция, а живой организм, наполненный внутренним движением, теплом, энергией и мощью. При необходимости он легко прятался за пузырь маскировочного поля, исчезая как растаявший клок тумана, а его возможности позволяли корвету погружаться в атмосферы звёзд и не бояться сближения с чёрными дырами. Он в любой момент мог нырнуть в «струну» ВСП.

По энерговооружённости «Поиск» не уступал ни одному зарубежному космолёту этого класса, даже китайскому «Фу чжэню», а по вооружению – кораблям класса «фрегат» и «линкор». Управлял же им квантовый ИИ по имени Стоум, не раз выходивший победителем из схваток со смертью.

Заняв свою каюту рядом с капитанской в жилой зоне, откуда он мог руководить доверенным ему коллективом, Антон поместил вещи в стенной шкафчик, поколебался немного, поглаживая потеплевшую фигурку из «уплотнённого» углерода, весившую как золотой слиток. И оставил её на полочке. В восемь часов вечера по Москве Лихов занял рабочий модуль в подкове поста управления, выслушал переговоры Стоума с кванком космодрома и отдал короткий приказ:

– Поехали, леди и джентльмены!

Купол ангара раздвинулся, и трёхсотметровая глыба «живого металла» плавно поднялась в условно тёмное – хватало и звёзд, и светящихся искусственных узоров – небо. Он мог бы стартовать в ВСП-режиме прямо из ангара, но поход в секретности не нуждался (во всяком случае, на уровне официозного и военного политеса), и до границы атмосферы «Поиск» летел как прогулочная яхта в сверкании габаритных огней.

Если бы не потеря человеческими массами тяги к освоению космических пространств, внятно объяснить которую (потерю) смог бы не каждый социолог, атмосфера Земли представляла бы собой слой сплошных сияний, огней, вспышек света, реклам, пограничных и заградительных зон. Таким представляли в двадцатом веке научно-технический прогресс цивилизации, тогда ещё стремящейся в космос. В начале двадцать второго века человечество, конечно же, достигло значительных успехов в развитии, однако до объёмов видимой виртуальной платформы, описанной в литературе и кино, не дошло. Хотя хватало и транспортных линий, и технологических производств, вынесенных за двести и больше километров от поверхности планеты, и развлекательных зон.

На высоте трёхсот километров Стоум включил шпуг, до орбиты Луны корвет долетел за минуту и, только миновав спутницу Земли, прыгнул в «струну» векторной свёртки пространства, позволяющую ему мгновенно преодолевать космические дали. Никаких дополнительных ориентаций по вектору движения «Поиску» не требовалось, так как делать промежуточные остановки он не собирался.

Первой остановкой разведчика была звезда ТТ Щита, красный карлик с температурой поверхности всего в одну тысячу двести градусов по Цельсию. Расстояние до него равнялось полутора тысячам световых лет, несмотря на то, что в настоящий момент звезда успела переместиться за полторы тысячи лет в другой квадрант и занимала другое место в созвездии, а не то, из какого приходили к Земле её лучи. И это расстояние эскор преодолел за (содрогнитесь, создатели первых жидкостно-реактивных ракет и даже мечтающие о появлении телепортации!) шестнадцать секунд, включающих не только сам бросок, но и обработку информации искусственным интеллектом и ориентацию в пространстве после остановки.

– Прибыли! – будничным тоном прокомментировал Стоум событие очнувшимся космолётчикам. – До звезды десять миллионов километров, до ближайшей планеты сто тысяч.

– Работаем! – не менее лаконично отозвался Антон.

Глава 4. Ловушка древних

Когда «Инка» остановился в миллионе километров от звезды и она заняла всю переднюю полусферу виома обзора колоссальной огненной стеной в багровых прыщах протуберанцев и сыпи чёрных звездных пятен, впервые выразил свои эмоции Санкритьян. Этот невозмутимый с виду философ повидал на своём веку немало звёздных атмосфер и космических пейзажей, но тут не сдержался.

– Боже милостивый! – проговорил он хрипло, забыв, что говорит по корабельному интеркому. – Похоже, мы зря взялись исследовать эту преисподнюю!

И хотя Рокита была далека от оценок ксенолога, она мысленно согласилась с ним: зрелище потрясало! Казалось, огненная стена сожрала половину Вселенной и продолжала захватывать остальное, не оставляя никому шанса уцелеть.

– Что вы имеете в виду, профессор? – осведомилась она.

– Если артефакт, о котором нам сообщили разведчики, действительно находится внутри звезды, мы его никогда не найдём!

– Успокойтесь, господин Санти, – сказал Луи Кецаль с наигранным спокойствием. – Базе роботов не обязательно скрываться внутри звезды, даже если она и полая. Давайте осмотрим ближайшие планеты, представляющие несомненный интерес со всех точек зрения. Возможно, база находится на какой-то из них.

Видеосистема корабля снизила накал светового излучения до терпимых пределов человеческого зрения, и огненная стена притушила блеск, стала тёмно-багровой, чернеющей к краям поля обзора. Гигантские пятна магнитных узлов на поверхности звезды, размеры которых превышали диаметр Земли в десятки раз, преобразовались в устья слоистых пещер, отчего воображение зрителя пририсовывало к ним морды невиданных зверей. Изредка в них проявлялись злые зелёные огоньки, превращая их в глаза прячущихся там чудовищ.

Протуберанцев было намного меньше, чем пятен. Они на фоне «жидкого остывающего металла» представали перед взорами наблюдателей исполинскими сетчатыми конструкциями, и кто-то из экипажа корвета даже пробормотал:

– Глядите, Эйфелева башня!

Помолчали, рассматривая грандиозный ажурный шпиль «башни» высотой в сто тысяч километров и шириной в основании не меньше тридцати тысяч. И Рокита наконец оценила слова Санкритьяна, шокированного масштабами предстоящей работы.

– Приступайте, профессор! – проговорила она, пряча в душе неприятное ощущение лёгкой паники.

Виракоча послал по орбите вокруг звезды бакен, сообщавший на всех диапазонах связи объявление: «Внимание! Владения ЮЖАСА! Остановка и исследование системы запрещено!» Потом тем же манером искин запустил дюжину беспилотных зондов, имеющих многодиапазонные приёмники излучений и гравидетекторы. Все эти системы обслуживали собственные искины, но контролировали их работу сотрудники группы Санкритьяна, имеющие прямые линии связи с аппаратами, в том числе аватар-блоки, позволяющие людям манипулировать зондами.

Через несколько минут в общем поле обзора Виракоча нарисовал схему звезды и обозначил конусы наблюдений для каждого дрона. В скором времени они должны были сложиться в единую картину глубин звезды до её центра. По замыслу учёных, если на Стивенсоне и находилась база роботов Древних, то она должна была прятаться в полости ядра.

Перед полётом Роките объяснили, почему звёзды таких размеров могли иметь не сверхтвёрдое и сверхгорячее ядро, а именно полость. Всё упиралось в выгорание центрального ядерного материала, в котором прекратились термоядерные реакции превращения гелия в литий и углерод. Благодаря расширению этой области в ядре и образовывалась пустота, сравнительная, конечно, по отношению к плазме вокруг, и эту «непустую» пустоту учёные условно называли «ядром Сидорова», учёного, предложившего гипотезу.

Впрочем, для Рокиты теоретические размышления были без надобности. Для неё главное значение имел сам факт присутствия в Стивенсоне полости, где могла прятаться база Вестников исчезнувшей цивилизации. Добраться до неё было трудно, однако у «Инки» на борту имелся специальный аппарат, называемый «звёздным кротом», который мог достичь ядра и установить контакт с Вестником.

Разумеется, Рокита не была столь наивна, чтобы надеяться на повторение «забавного успеха», как называли контакт россиянки Дианы Забавной с Вестником по имени Копун. Однако надежда тем не менее грела душу, тем более что Санкритьян уверял, что разработал новейшую программу ксеноконтакта, которая поможет им договориться с кем угодно, даже с древним боевым роботом.

Два часа пролетели незаметно.

«Инка» маневрировал, запуская дроны, то опускаясь ниже, до высоты в пятьдесят тысяч километров, то удаляясь.

Учёные трудились в научном модуле, зарывшись в удобные ложементы кресел.

Рокита беседовала с Виракочей, который послал по два беспилотника к планетам системы, чтобы не терять времени на их изучение после окончания сканирования звезды.

Луи Кецаль не терроризировал экипаж своими наставлениями и требованиями, чего опасалась Рокита, и ей это показалось обидным. Мелькнула даже мысль, что замминистра забыл о существовании начальника экспедиции.

Однако спустя ещё час, когда она насытилась панорамами колоссальной звезды и почувствовала скуку, Кецаль позвонил-таки ей по персонлинии:

– Донна Ахаа, не хотите отдохнуть в приятной обстановке? Автоматы знают свои обязанности, учёная гвардия в нас не нуждается, а сидеть нам здесь ещё долго. Предлагаю хорошую компанию, прекрасное французское вино, не менее прекрасный бразильский кофе и божественный антикучос⁹.

Рокита хотела отбрить замминистра ехидным «оставались бы на Земле, моншер», но передумала, внезапно поймав себя на мысли, что избавляться от скуки обычным усилием воли ей не хочется.

– Через полчаса, генерал.

– Ордес, сеньора, ждём вас в кафе.

Связь прервалась.

Рокита улыбнулась, подумав, что корабельное кафе не так уютно, как где-нибудь в центре Лимы или в Париже, но другого здесь не было, а цифранж заведения можно подобрать любой.

Ровно через тридцать три минуты она вошла в столовую корвета, имеющую несколько отдельных кают-номеров, и официант-формех (молоденькая перуанка) провела «гостью» в крайнюю слева.

Она не ошиблась в предчувствии: Кецаль подобрал соответствующий облик помещения, и номер выглядел как уличная кафешка в центре столицы Перу, окружённая старинными особняками в перуанском стиле, с видом на море и на горы, проглядывающие сквозь плети декоративного винограда. В «кафешке» было свежо, пахло шашлыком, фруктами и тархуном.

Помещение имело два диванчика, застеленных андскими коврами ручной выделки, столик из «настоящего» красного дерева, атрибуты индейских кофеен: статуэтки ацтекских божков, керамические сосуды, красивые офорты, – а потолок его скрывали плети сингониума, ползучей вечнозелёной лианы.

Мужчины в одинаковых бело-чёрных униках офицеров космослужб ЮЖАСА встали с диванчиков. Это были Кецаль и Серхио Херард, абсолютно разные по абрису лиц, но абсолютно одинаковые по типажу и фейсобработке с применением нанотехнологий. Это Рокита определила безошибочно. Фыркнула про себя: «Вам бы на подиум, красавчики, или в танцоры». Вслух же проговорила:

– Я ненадолго.

– О, конечно, – кивнул Кецаль.

Серхио хотел было поцеловать руку женщины, но Кецаль сыграл бровью, и полковник кос-службы по контролю и сдерживанию (бред, конечно, подумала она, если кто и пытается что-то сдержать в космосе, то это не военные ЮЖАСА), покраснев, неловко поклонился.

– Сеньора командир!

Рокита села, кинув взгляд на столик, на котором стояли бутылка вина, бокалы и стаканчики с прозрачно-зелёным мохито. Покачала головой. Вино было, что называется, с царского стола. Подняла глаза.

Кецаль улыбнулся, кивнул, сел напротив.

Серхио торопливо примостился рядом.

– Ваше любимое, полковник? – поинтересовался замминистра.

Рокита промолчала, хотя это и в самом деле было Chateau d'Yguem, французское вино подвала Сотерно высшей категории Premier Grand Cru Supeiuer.

– Откуда вам известно о моём вкусе?

– Слухи, сеньора Ахаа, слухи. Что вам заказать?

– Кофе.

– После вина, надеюсь?

Она сделала паузу.

– Глоток.

К столу скользнула возникшая из воздуха горничная, но Кецаль жестом отослал девушку и сам налил вина в бокалы: Роките на три пальца, себе так же, Серхио меньше. Кецаль поднял бокал.

– За успех безнадёжного дела, сеньора?

Она удивилась, но виду не подала.

– Вы считаете наш поход безнадёжным делом?

– Это просто застольная шутка, сеньора Ахаа. Хотя, возможно, и близкая к реальности.

– Зачем же вы в таком случае согласились лететь с нами?

Он улыбнулся.

– Я по натуре оптимист, вдруг получится?

– Что ж, оптимизм не худшее из мировоззрений.

Рокита пригубила вино, посмаковала на языке.

– Хороший букет.

– Отличный, госпожа командир! – восхищённо проговорил Серхио Херард. – Виноград прямо из райского сада!

Кецаль кинул на него короткий взгляд, и полковник поспешил сделать вид, что смакует вино.

Допили налитое в бокалы. Пузырьки вина оставляли такое нежное чувство ласкания языка, что Рокита почувствовала настоящую жажду. А потом приступ аппетита.

– Что-нибудь к кофе? – спросил Кецаль. – Здесь хорошо готовят пончики с сахарной пудрой. Или вы не пьёте с сахаром, бережёте фигуру?

– Не берегу, – невольно улыбнулась Рокита, – но и не особенно жалую сладкое.

– Шашлык?

– Пожалуй… – Слово вырвалось само, однако на собеседников оно подействовало как приказ.

Кецаль шевельнул пальцем, как заправский маг, и сказал появившейся из воздуха сервис-гёл:

– Антикучос, дагени, шоко дисиби.

Девушка исчезла.

Рокита перестала улыбаться, поняв, что замминистра зачем-то изучил её вкусы. Она действительно закусывала, если можно было так выразиться, вино или шампанское шоколадом из зёрен какао, выращенного на Луне в условиях пониженного лунного тяготения.

– Вы бывали на Луне? – поинтересовался Серхио, не спуская глаз с лица Рокиты. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и старался создать впечатление авторитетного собеседника.

– Бывала.

Девушка принесла несколько ломтиков чёрного, с золотыми прожилками шоколада.

Рокита отщипнула кусочек.

– Ну и как вам Синостура?

Кецаль и Рокита обменялись взглядами.

Серхио заговорил о шахте, которую ещё десять лет назад пробурили китайские исследователи спутника Земли к обнаруженному на глубине пяти километров под поверхность Луны маскону. Надеялись, что там прячется автоматическая база пришельцев. Но оказалось, что массив лунных пород с повышенным гравитационным полем представляет собой залежь чистого железа, от которого начиналась сеть подземных коридоров, созданных Драконами Смерти ещё пятьдесят миллионов лет назад, и больше ничего. Драконы исчезли, как и все их следы, и тоннели являлись единственным доказательством их существования.

– Как вы думаете, зачем нашим земным динозаврам понадобилось рыть на Луне сеть катакомб? – продолжил Серхио, поощрённый лаконичным ответом командира экспедиции.

– Никак не думаю, – шевельнула она плечиком.

Губы полковника по сдерживанию экспансии в космосе изогнулись скобочкой, он ошарашенно посмотрел на спутника, и Рокита, чтобы сгладить резкость, снова улыбнулась.

– Я не ксенолог, сеньор Херард, и мне в голову не приходят такие вопросы. Хотя действительно интересно, зачем перворазумникам Земли понадобилось проводить в лунном грунте сеть тоннелей.

– Может быть, они хотели спрятаться там после начала войны?

– Вряд ли, – возразил Кецаль. – По сведениям от Копуна, именно наши Drago sapiens и затеяли войну в масштабе всей Вселенной. Ни от кого они прятаться не собирались.

– Тогда что они замыслили?

– Если сеньора Ахаа не ксенолог, то я не дракон, – рассмеялся Кецаль. – Хотя, как говорил великий русский поэт Лермонтов, «в уме своём я создал мир иной и образов иных существованье».

Рокита посмотрела на красиво очерченное гордое лицо индейца в сотом поколении, как он хвастался в кругу друзей. Кецаль понял значение взгляда собеседницы, издал смешок:

– Я даже не потомок драконов, и логика их мне недоступна. Может быть, они просто решили создать нечто вроде банка ДНК своего вида, но не успели закончить?

– Великолепная мысль! – загорелся Серхио. – Драконы не были гуманоидами и создали нетехнологическую цивилизацию, и я долго ломал себе голову насчёт их деятельности, но вашу идею слышу впервые.

– Голову ломать не надо, – сказал Кецаль снисходительно, – не на чем будет шляпу носить. А что касается лунных тоннелей… знаете, что говорил о них всемирно известный ксеноэтик Шапиро?

Серхио помотал головой.

Рокита с ещё большим интересом посмотрела на заместителя министра. Если с виду он казался записным красавцем, адептом шоу-биза в области моды, то его упоминание имени русского поэта намного увеличивали вес Кецаля как остроумного собеседника.

– Вы встречались с Шапиро?

– К сожалению, лично встречаться не повезло, но кое-кто из моих учителей встречался. Этот человек – кладезь мудрости и знаний о ксеноморфах и широко известен афористическими репликами. Так вот, он заметил, что лабиринт тоннелей в глубинах луны похож на недостроенный гиперпространственный портал. Вы же в курсе, что драконы достигли аж Ланиакеи и построили там портал в Тьмир, в Тёмную Вселенную? Шапиро побывал в Тьмире и видел сооружения, геометрически напоминающие сеть тоннелей. Возможно, что-то подобное драконы хотели соорудить и на Луне. Но не сложилось.

– Почему?

– Почему человечество перестало интересоваться космосом?

Серхио растерялся, не ожидая такого странного вопроса.

Рокита удивилась не меньше, начиная находить в беседе всё большее очарование.

– Ну-у… – Херард почесал затылок. – Потому что стало неинтересно…

– Потому что, дружище, этика развития человечества незаметно перешла в псевдоэтику потребления. И недалёк тот день, когда и она сменится контрэтикой деградации. Что, кстати, заметно уже сейчас. Это и произошло с драконами смерти: они деградировали!

Серхио недоверчиво посмотрел на улыбающегося Кецаля.

– Но ведь они вышли за пределы Солнечной системы… добрались до Ланиакеи… до Тьмира!

– Видишь ли, полковник, обладание большими запасами информации не означает отсутствие тяги потреблянтов к психоэмоциональному вымиранию. Не правда ли, донна Ахаа? Или вы так не считаете?

– Вы заговорили не менее афористично, чем Шапиро, – фыркнула Рокита. – Тем не менее вы, наверное, правы. Войну такого масштаба, погубившую большинство разумных миров Вселенной, могли затеять только колоссальные деграданты, которым было наплевать и на разум, и на жизнь в целом, и на Вселенную.

Кецаль ошеломлённо уставился на неё. Потом расплылся в восхищённой полуулыбке.

– Браво, сеньора А…

– Просто Рокита.

– Браво, Рокита! Теперь я вижу, что Совет ЮЖАСА сделал правильный выбор, назначив вас руководителем рейда. Ещё по глоточку?

Он налил вина.

Принесли изумительно пахнущий шашлык.

Кецаль поднял бокал, за ним остальные. Выпив, набросились на мясо, как изголодавшиеся люди.

– Может быть, овощи? – предложил Кецаль.

Ответить она не успела.

С тихим свисточком заговорил интерком столовой:

– Командир Ахаа, на второй планете обнаружена интрузия предположительно искусственного происхождения.

Сидящие за столом замерли, потом Рокита вытерла губы, стремительно поднялась и устремилась к выходу.

Мужчины, переглянувшись, поспешили за ней, хотя Серхио не преминул затолкать в рот сразу два куска шашлыка.

Санкритьян на посту управления не появился, наблюдая за всем происходящим вне корвета по системам обзора. Но и без его подсказок Рокита, заняв кресло, увидела то же, что и беспилотные аппараты, обследовавшие планеты.

Первая, обращённая к звезде одной стороной, была каменной, прожаренной излучением и потоками плазмы сферой.

Вторая, судя по недавним донесениям искина по имени «сотый», управлявшего дроном, являлась чёрным карликом, то есть остывшей звездой, излучавшей только в инфракрасном диапазоне. Диаметр карликовой звезды, превратившейся в мёртвую планету, не превышал лунного, однако масса её была такова, что превышала земную в сто десять раз.

Естественно, первые изображения звезды-планеты, полученные зондами, не выявили особых ландшафтных особенностей. Остывая, звезда-карлик сжималась, сглаживая рельеф, и теперь напоминала апельсин с рыхлой кожурой. Перепады высот на ней не превышали и сотни метров, образуя сложные иероглифические рисунки. Однако беспилотник «сотый» изменил направление движения по орбите и обнаружил на одном из полюсов планеты-карлика гигантскую воронку, уходящую в глубины бывшего ядра звезды, миллиарды лет назад сбросившей оболочку.

Виракоча синтезировал из посланных «сотым» разнодиапазонных сканов единое изображение, и космолётчики могли подробно разглядеть воронку, вскрывшую поверхностные слои на глубину около пятидесяти километров.

Стены кратера, сверкающие зёрнами каких-то минералов, зеркальными острыми шипами и разрезами напоминали зеленовато-коричневые гигантские мхи, вспоротые взрывом. И чем больше Рокита всматривалась в них и в чёрно-фиолетовые глубины кратера, тем больше они ей не нравились.

– Сеньор Санти? Что это, по-вашему?

– Дыра, – с мягком смешком ответил учёный. – Которой не должно было быть.

– Почему?

– Плотность пород верхнего слоя карлика близка к плотности металла иридия, хотя это и не иридий, и никакой взрыв, даже атомный, не смог бы образовать кратер таких размеров.

– Но мы ведь его видим.

– Это меня и поражает. Здесь произошло что-то сравнимое по масштабам с ударом огромного болида с невероятной массой. Но это не ударный кратер!

– А какой?

– Характер разрушений и геометрия кратера подсказывают, что взрыв произошёл внутри звезды, близко к ядру. Что опять-таки невозможно с точки зрения науки.

– На это не стоит обращать внимания, – заметил Кецаль, заняв каюту со всей атрибутикой связи. – Мы знаем далеко не все законы Вселенной. Что будем делать, госпожа командир?

Рокита помедлила.

– Опускаем в кратер дрон.

– Правильная мысль. Разрешите взять его на аватар-сопровождение?

– Это наша прерогатива, уважаемый коллега, – ответил Санкритьян не слишком вежливо. – Прошу учесть, что объект исключительно опасен, по причине чего мы и сидим на ВВУ. Его уровень враждебности никак не меньше семи-восьми «гитлеров». Подтвердите, Виракоча.

– Десять! – лаконично ответил компьютер корвета.

– Вот видите? Управлять аппаратом должен… э-э, специалист-ксенолог. Вполне вероятно, что в недрах планеты прячется база боевых роботов Древних.

– Тем более дроном должен управлять специалист в области космической безопасности, амиго Санти. А я занимаюсь этими делами уже пятнадцать лет. Сеньора Ахаа?

Рокита, мнение которой было ближе к идее ксенолога, с трудом приняла решение:

– Пойдём втроём: сеньор Санти, генерал Кецаль и я. Виракоча, три аватар-нитки на «сотый». Плюс подстраховка.

– Слушаюсь, госпожа командир.

Она боялась, что мужчины начнут отстаивать каждый свою точку зрения, но, к их чести, оба промолчали. Лишь капитан «Инки» Мигель дель Карма, не покидавший поста управления, вежливо проговорил:

– Госпожа командир, мы находимся на расстоянии сорока миллионов километров от погасшей звезды, и связь может прекратиться при погружении дрона в кратер. Разрешите подойти к ней ближе. Аппараты в Стивенсоне обойдутся без нашего присутствия.

– Разрешаю, – расслабилась она.

Сознание мигнуло и восстановилось: «Инка» совершил ВСП-прыжок и вышел из «струны» в тысяче километров над остывшей звездой. Дыра в её поверхности вдруг превратилась в злобный глаз циклопа, и спину Рокиты невольно продрал мороз, хотя она давно не пугалась сказок.

Виракоча объединил линии связи трёх персон на борту корвета с вириалом управления беспилотника, и аппарат устремился к зловещей планете, получившей рану в макушке. «Сотый» мог легко обходиться без участия человека, обладая всеми преимуществами искусственного интеллекта, и Рокита ему не мешала, готовая при необходимости вмешаться в управление. То же самое испытали и спутники, в том числе Санкритьян, возможно, единственный, кто был близок к оценке опасности найденной «дырки».

Прошла минута, другая, десятая…

Кресло создавало владельцу виртуал таким образом, что Рокита чувствовала себя сидящей в кабинке дрона, созданной для непредвиденных ситуаций, которые требовали ручного управления. И перед ней постепенно разворачивались колючие пласты разорванных «мхов», сужаясь по мере погружения. Отражения лучей прожекторов дрона изредка слепили глаз, словно в иззубренных ветвях скрывались друзы алмазов, однако Виракоча развеял фантазии наблюдателей, сообщив, что это не алмазы, а сколы монокристаллов железа, хрома и никеля.

На глубине двадцати километров от поверхности планеты что-то произошло: беспилотник затормозил.

Ёкнуло сердце!

– Виракоча?! В чём дело?!

Компьютер корабля не отозвался, зато заговорил «сотый»:

– Вижу искусственный объект.

– Покажи!

Перед глазами возникло красное кольцо, внутри которого на кусте «мха» отсверкивал золотом асимметричный крестик.

– Космер?! – проговорил Санкритьян неуверенно.

– Подойди ближе!

Куст чёрно-фиолетовых колючек прыгнул навстречу, и на нём стал виден изуродованный остов космического корабля, насквозь пробитый чёрным шипом.

– Когг! – озадаченно определил Кецаль. – Ничего себе сюрприз! Мы не первые?!

– Виракоча, можешь определить порт приписки, принадлежность и год изготовления?

– Минуту… ищу инфу… нашёл! Десантный шлюп класса «когг», принадлежит турецкому разведлёту «Измаил», пропавшему в начале года. Корабль приписан к порту корпорации «Драгмет», занимавшейся научными изысканиями ценных металлов.

– Я так и думал, чёрные копатели! – уверенно заявил Кецаль. – Мы сталкивались с ними за пределами Системы.

– Надо проверить катер… – обеспокоенно предложил Санкритьян.

– Нет смысла, – возразил Кецаль. – Когг торчит здесь как бабочка на булавке уже почти год, никого живого из экипажа наверняка не осталось.

– А где сам космолёт?

– Вопрос интересный. Возможно, он на дне кратера, придётся спуститься.

– «Сотый», спустись к катеру!

Куст колючек рванулся навстречу, разрастаясь до размеров земного стадиона, заросшего чертополохом. Дрон завис над ним на высоте сотни метров, чтобы космолётчики могли разглядеть его во всех деталях.

Когг погиб, очевидно, ещё до падения на «стадион», так как были видны прорехи в корпусе, сделанные внутренними взрывами. Никого живого внутри, конечно, не могло уцелеть, тем более что сила тяжести на поверхности застывшей звезды была в сто десять раз сильнее земной. Но Рокита всё-таки скомандовала «сотому» послать на разведку формеха, способного выдерживать такую гравитацию, и он пролез внутрь когга, показывая чуть ли не вылизанную несколькими взрывами кабину и отсеки. Но одна находка повергла в шок всех контролёров дрона своим однозначным содержанием. Это были прилипшие к стенам человеческие руки и ступни.

– Ужас! – невольно проговорила Рокита.

– Они погибли мгновенно, – попытался поддержать женщину Санкритьян. – Но это, конечно, ужасно.

– Идём ниже, – безразличным тоном сказал Кецаль. – Вполне возможно, мы увидим ещё более неприятные вещи на дне кратера.

Погружение в бездну продолжилось в молчании.

Стены кратера стали почти отвесными и более гладкими. Когда он сузился до километра, стены стали гладкими как полированный металл небесного цвета.

– Что это за материал? – поинтересовался Кецаль. – Выглядит как металл, но ведь вещество звёзд на самом деле является плазмой?

– Верно, в недрах звёзд идут термоядерные реакции, а из ядер текут к поверхности потоки плазмы, заставляя её кипеть. Чем ближе к поверхности, тем меньше температура и плотность плазмы, и в самом верхнем слое это практически смесь электронов, протонов и нейтронов.

– Спасибо за объяснение, доктор, – с иронией сказал замминистра. – То есть кипят в основном ядра водорода и гелия.

Иронии Санкритьян не заметил.

– Чем старше звезда, тем больше в ней тяжёлых ядер элементов, вплоть до железа и свинца, и совсем мало редкоземельных. Все они образуются в центральных областях ядер.

– Но эта бывшая звезда вся состоит из металла!

– Потому что она является ядром ранее сбросившей оболочку звезды. Загадок здесь прорва. Почему взрыв не разнёс соседку при вспышке сверхновой? Почему ядро остыло? Почему в соседней звезде образовалась полость? Почему мёртвая звезда не упала на большую за время их объединения или, наоборот, не улетела в космос?

– Может быть, всеми процессами в системе управляли местные жители? Тогда все тайны сразу обретают иную окраску. Ведь и Реестр Копуна указал на существование здесь цивилизации.

– Не хочу полемизировать, не имея достаточного объёма информации.

– Я тоже не любитель переливать из пустого в порожнее. Вернёмся к материалу звезды. По-вашему, это не металл, хотя, по идее, при остывании должен получиться полиметаллический сплав.

– Вы слышали о конденсате Бозе – Эйнштейна?

Кецаль озадаченно посопел.

– Что-то помнится из школьной физики.

– Поинтересуйтесь на досуге.

У Рокиты едва не вырвался смешок. Санкритьян очень ловко осадил заместителя министра, оставаясь в рамках субординации.

– Так вот, – как ни в чём не бывало продолжил ксенолог, – материал этого невероятного конгломерата является остывшим на фазовом переходе этим самым конденсатом.

Рокита не выдержала, засмеялась.

– Спасибо, Санти, мы поняли.

Неизвестно, как воспринял объяснение сам Кецаль, но, во всяком случае, больше «научных» объяснений он не требовал.

– Сотый, ускорь спуск! – приказала Рокита.

Дрон буквально спикировал в глубины кратера, а точнее – гигантского колодца, превратившегося в гладкую трубу, за минуту преодолев оставшиеся до дна километры. Завис над самой настоящей дырой, пробившей оболочку видимой части сферы густо-синего цвета. Рокита почувствовала выброс адреналина. Предположение учёного о взрыве изнутри, похоже, приобретало видимые черты. Оболочка, скрывающая глубже неведомые недра планеты-звезды, напоминала здесь розочку из фестончиков, что и указывало на удар из глубин ядра.

Кратер-колодец в этом месте сужался до жерла земного вулкана диаметром около пятидесяти метров, и дыра в «дне» вулкана сужалась ещё больше.

– Не пролезем, – огорчённо заметил Санкритьян.

– Сотый – бот вниз!

Беспилотник метнул метровый кругляш разведзонда, бомбой упавший в дыру. В поле зрения шлема Рокиты откололся прямоугольник передачи с зонда. Включился фонарь аппарата, призрачный конус света (воздуха внутри развернувшейся полости почти не было, да и не воздух это был, а испарения от стен). Всю полость конус не охватил, так как она была огромной – километры и километры, – и высветил лишь её часть вместе с ажурной конструкцией наподобие колонны линии электропередач.

– Что это? – осведомился Кецаль.

Санкритьян вдруг издал возглас:

– Моя Пачамама! Не может быть!

– Вы о чём? – не поняла Рокита.

– Мы напрасно изучаем полость внутри самой звезды!

– Объясните!

– Запись в Реестре расшифрована или, по крайней мере, понята неверно! База РСД в системе есть, и она действительно находится внутри звезды, как и сам Реестр, кстати, но не внутри Стивенсона! Она внутри этой бывшей звезды!

Кецаль присвистнул.

– Отто ли гора!

Рокита не поняла, что сказал генерал, скорее всего, выругался, но переспрашивать было недосуг.

– Сотый – подсвети!

Зонд выстрелил. Серебристая «косточка» световой бомбы взорвалась, осветив часть огромного подземного пузыря. Автоматика системы визуального обзора шлема перекрыла виртуальной шторкой зрачки Рокиты, спасая глаза от ослепления. Стали видны детали недр пузыря, идеальной формы и явно искусственного происхождения.

Диаметр сооружения, запрятанного на глубине пятидесяти с лишним километров («сотый» сообщал данные по мере их поступления) достигал семи километров. Его стены, испещрённые мозаикой необычных символов типа иероглифов и скандинавских письмен, а также множеством штырей, поблёскивали перламутром. Из стен по экватору сферы вырастали ажурно-решётчатые «столбы электролиний», сходящиеся к центру пузыря и удерживающие пластинчатый, ослепительно-белый, будто сделанный из фарфора, эллипсоид. Если бы не цвет, его вполне можно было сравнить с панцирем черепахи. А на горбу панциря стоял многогранный чёрный кристалл размерами с десяток пирамид майя. Материал сооружения был таким непроницаемо чёрным, что невозможно было сосчитать количество граней кристалла. Одна из них отсутствовала – как раз напротив дыры в оболочке сферы, а из этой дыры сочился призрачный жёлтый свет.

Санкритьян сглотнул.

– Мама миа! Это же…

– …изолятор! – закончил Кецаль. – В котором должен сидеть боевой робот!