Read the book: «Засекреченная Курская битва»

В книге использованы фотографии из фондов: Российского государственного архива кинофотодокументов (г. Красногорск. РФ), Центрального архива Министерства обороны РФ (г. Подольск. РФ), Курского областного краеведческого музея (г. Курск. РФ), Музея-диорамы «Курская битва. Белгородское направление (г. Белгород. РФ), Национального архива США (National Archives and Records Administration USA) (г. Вашингтон. США), частных коллекций и личного собрания автора.

Для оформления обложки использовано фото из Российского государственного архива кинофотодокументов (г. Красногорск)

© Замулин В.Н., 2022

© ООО «Издательство «Яуза», 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Слово к читателю

Предлагаемая вашему вниманию книга является продолжением моей монографии «Курский излом»¹. Она посвящена сравнительному анализу действий войск Воронежского фронта в рамках второго этапа (10–16 июля 1943 г.) Курской оборонительной операции и соединений германской группы армий «Юг» (4ТА и АГ «Кемпф»), реализовывавших план «Цитадель» по окружению и разгрому советских войск на Курской дуге.

В прежнем труде был детально рассмотрен ход боевых действий в двух районах – на обоянском и прохоровском направлениях, где по обороне войск фронта наносили удар главные силы 4ТА генерал-полковника Г. Гота. В «Засекреченной Курской битве» география исследуемых событий существенно расширена, теперь дополнительно анализируется ситуация и в полосе наступления 3 тк генерала Г. Брайта АГ «Кемпф» (направлении вспомогательного удара ГА «Юг»). К этому времени германской стороне стало очевидно, что из-за стойкости и мужества войск Воронежского фронта генерала армии Н. Ф. Ватутина, проявленных ими в боях 5–9 июля 1943 г., операцию «Цитадель», на которую политическое руководство Третьего рейха возлагало большие надежды, в прежнем виде реализовать уже невозможно. Поэтому командующий ГА «Юг» фельдмаршал Э. фон Манштейн был вынужден принять

ряд важных решений, которые приведут фактически к изменению сути боевых действий. Он перенацеливает оба ударных соединения армии Гота – 48 тк генерала О. фон Кнобельсдорфа и 2 тк СС обергруппенфюрера П. Хауссера на ее фланги. И с 10 июля 1943 г. они хотя и продолжили действовать в рамках плана операции «Цитадель», но фактически решали уже не ее ключевую задачу – прорыв к Курску, а иную, тактическую – разгром сил 1ТА и 6 гв. А в излучине р. Пена, с целью обезопасить значительно растянутое левое крыло армии и 69А в междуречье Северского и Липового Донца, чтобы сомкнуть смежные фланги 4ТА с АГ «Кемпф». Поэтому главным содержанием второго периода Курской оборонительной операции, продлившегося семь суток, стали ожесточеннейшие боевые действия войск Воронежского фронта и переданных ему резервов Ставки ВГК у небольшой железнодорожной станции Прохоровка (вошедшие в анналы военной истории как Прохоровское сражение), и в излучине р. Пена, западнее обоянского шоссе. По первоначальному замыслу Э. фон Манштейна, разгром советских войск в этих двух районах должен был дать возможность для дальнейшего наступления на Курск. Однако фактически с 10 июля 1943 г. корпуса Кнобельсдорфа и Хауссера, а затем и Брайта создавали условия лишь для безопасного отвода ударных группировок 4 ТА и АГ «Кемпф» из района вклинения в оборону Воронежского фронта на позиции, которые они занимали до начала Курской битвы.

События под Прохоровкой были подробно описаны в прежних моих работах². Однако из-за отсутствия необходимой информации ряд важных аспектов сражения не удавалось детально изучить, что, в свою очередь, не позволяло в полной мере оценить замысел противоборствующих сторон и то, как он был реализован на практике. В первую очередь это касается контрудара 12 июля 1943 г. Обнаруженные в последнее время документы дали возможность взглянуть на это масштабное событие шире, более детально выстроить ход боев в этот день, что позволило точнее определить его влияние на дальнейший ход боевых действий войск Воронежского фронта.

Изначально его командование возлагало на контрудар большие надежды, оно предполагало, что он станет переломным моментом всей оборонительной операции и, возможно, поможет с ходу перейти в решительное контрнаступление. Поэтому из семи общевойсковых и танковых армий, удерживавших рубеж обороны фронта, для его проведения были привлечены силы сразу четырех, а также 5-й гвардейской танковой генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова и 5-й гвардейской общевойсковой армий генерал-лейтенанта А. С. Жадова, подошедших из резерва Ставки ВГК. Были сформированы три контрударные группировки: основная (под Прохоровкой), вспомогательная (в полосе 1 ТА и 6 гв. А) и сковывающая (7 гв. А). Каждой из них предстояло внести свою весомую лепту в решение общей задачи. Опираясь на анализ документов советских войск, хранящихся в Центральном архиве Министерства обороны России, материалов ГА «Юг», 4 ТА и АГ «Кемпф» из Национального ахива США (г. Вашингтон) и Федерального военного архива ФРГ(«Архив вермахта», г. Фрайбург-им-Брайсгау), в книге я попытался проанализировать четыре главных аспекта, связанных с этим событием.

Во-первых, общий замысел контрудара и расчеты Н. Ф. Ватутина на момент его возникновения (9-10 июля), а также после того, как обстановка в полосе фронта резко изменилась (в ночь на 12 июля).

Во-вторых, процесс подготовки войск к нему: какие проблемы и нестыковки возникали у их командования и то, как они решались. В частности, впервые в отечественной историографии Курской битвы в книге рассматривается ситуация с передачей 11 июля 1943 г. нескольких дивизий 40 А в 6 гв. А и возникшие в ходе этого трения между их командующими генералами К. С. Москаленко и И. М. Чистяковым, которые не позволили своевременно перейти в контрудар всей вспомогательной группировке фронта.

В-третьих, ход боевых действий в полосе 69 А за сутки до начала контрудара и процесс локализации прорыва ее рубежа 3 тк АГ «Кемпф», а также влияние этих событий на неуспех основной контрударной группировки (5 гв. А и 5 гв. ТА).

И, наконец, в-четвертых, в монографии описан подробно, по часам, ход знаменитого боя четырех танковых корпусов 5 гв. ТА и одного стрелкового 5 гв. А с тремя дивизиями 2 тк СС 12 июля 1943 г. юго-западнее Прохоровки и вскрыты причины, не позволившие нескольким сотням советских боевых машин смять рубеж одного из соединений СС – моторизованной дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер»³.

Кроме того, в книге впервые вскрыта роль германской тактической разведки при прорыве 10 июля 1943 г. переднего края третьей армейской полосы под Прохоровкой, детально восстановлен ход строительства системы обороны у станции в ночь на 11 июля 1943 г. и анализируются основные проблемы в управлении войсками 5 гв. и 69А, которые привели к выходу 2 тк СС к ее окраинам и захвату участка, намеченного для исходных позиций ударных соединений 5 гв. ТА – 18 и 29 тк и 33 гв. ск 5 гв. А.

Одним из важных составляющих успеха эсэсовцев в этот момент стал человеческий фактор. Просчеты и недоработки были допущены советским командованием практически на всех уровнях (фронтовом, армейском и дивизионном). Наложившись на цепь объективных трудностей в войсках, оборонявших станции и подошедших с марша, они чуть не привели к захвату Прохоровки частями мд СС «Лейбштандарт» с ходу, а возможно, и более трагическим последствиям. Стремясь донести до читателя мотивы решений, принимавшихся ключевыми фигурами той исторической драмы, более полно раскрыть суть обстоятельств, в которых они находились, я использовал не только базу уникальных документальных источников, собранных в отечественных и зарубежных архивах, но и свидетельства очевидцев и непосредственных участников сражения с обеих сторон, которые широкому читателю ранее были неизвестны.

12 июля 1943 г. стал наиболее драматическим днем не только оборонительной операции Воронежского фронта, но и, вероятно, всей Курской битвы. Контрудар, которым советское командование пыталось окончательно остановить продвижение вперед войск ГА «Юг» и разгромить ее наиболее сильное соединение – корпус СС, не принес желаемого результата. Генерал Г. Гот переиграл руководство фронта. Спланированное им еще в мае 1943 г. сражение на подступах к станции с целью обескровить подвижные резервы, накопленные советской стороной за период весенней оперативной паузы, принесло его армии ожидаемые результаты. И хотя в этот день мощные удары советских танковых соединений внесли значительный вклад в срыв операции «Цитадель», фактически именно они поставили на ней окончательно крест, однако нельзя не признать, что под Прохоровкой германскому командованию все же удалось добиться очень важного результата – потери советских войск в людях и бронетехнике оказались на порядок выше, чем во 2 тк СС и 3 тк. За неполные сутки Н. Ф. Ватутин лишился значительной части подготовленных и полностью укомплектованных резервов – важнейшего рычага влияния на оперативную обстановку. Последствия распыления сил гвардейской армии Ротмистрова в неудавшемся и до конца не подготовленном фронтовом контрударе стали ощущаться уже на следующий день после его начала, а еще через сутки заставили в тяжелейших условиях выводить войска 69 А из междуречья Северского и Липового Донца.

Вторая по важности тема, которая раскрывается в книге, – это оборона обоянского направления и излучины реки Пены. В многочисленных журнальных статьях и даже книгах о Курской битве в послевоенный период, особенно приуроченных к ее юбилеям, события, происходившие в этих районах после 9 июля 1943 г., описывали очень кратко, а оценка их значения была, как правило, поверхностной и крайне тенденциозной. В этих публикациях, за редким исключением, отсутствовал серьезный анализ оперативной обстановки, состава противоборствующих группировок, принимавшихся командованием решений, и, главное, не был ясно изложен замысел по дням и ход боевых действий.

Причин этого несколько, одна из основных – перекосы в оценке значения Прохоровского сражения в советской историографии и использование этой темы как наиболее выигрышной для пропагандистской работы. Если обратиться к послевоенной отечественной исторической литературе о событиях под Курском, то без труда можно заметить, что «тень Прохоровки» легла на все, что не было связано с 5 гв. ТА. В отчете И. В. Сталину по итогам Курской оборонительной операции Военный совет Воронежского фронта утверждал, что якобы уже 13 июля 1943 г. противник предпринимал здесь лишь слабые попытки нанести удары по обороне 1 ТА и 6 гв. А, а с 14 июля – их практически прекратил. Эти далекие от исторической реальности выводы впоследствии стали официальной точкой зрения и на долгие годы закрыли путь нашим историкам для изучения важного периода Курской битвы. По сути, все происходившее на обоянском направлении после 12 июля 1943 г. было полностью вычеркнуто из нашей истории, что не только не позволяло понять истинный масштаб сражений, развернувшихся на юге Курской дуги, но и объективно оценить их результаты, вклад отдельных армий и корпусов в разгром врага, а также уровень подготовки и мастерства их командиров. Мне не раз приходилось слышать от ветеранов горькие, но справедливые слова о том, что тяжелый ратный подвиг «катуковцев» и «чистяковцев» в июльских боях 1943 года не только не оценен по достоинству отечественной исторической наукой, но и попросту забыт, подменен цветистыми легендами о сотнях немецких танков, которые за неполный день якобы перемолола Пятая гвардейская под Прохоровкой.

Надо признать, что делалось это намеренно и целенаправленно. Высокие потери 5 гв., 69А и особенно 5 гв. ТА только за трое суток Прохоровского сражения были несоизмеримы с теми скромными результатами, которых они добились за этот период. Особенно если попытаться сравнить их с, без преувеличения, блестящими итогами боевой работы войск 1 ТА и 6 гв. А. Это явилось одной из причин того, что долгие годы в нашей стране настойчиво замалчивался тот факт, что благодаря таланту и профессионализму М. Е. Катукова в наиболее тяжелый период оборонительной операции его армии удалось добиться решительного перелома, понеся при этом сравнительно небольшие потери. Весь послевоенный период вместо объективного и глубокого изучения действительно успешной для Красной армии Курской стратегической оборонительной операции советские историки всеми средствами огромной идеологической машины создавали миф о «беспримерном танковом сражении в истории войн», стремясь спрятать за этой дымовой завесой пиррову победу под Прохоровкой 12 июля 1943 г.

В представляемой книге, опираясь в первую очередь на недавно рассекреченные архивные источники из ЦАМО РФ, Национального архива США и Федерального военного архива ФРГ, я попытался как можно полнее представить ход боевых действий в полосе обороны 1ТА и 6 гв. А, раскрыть их влияние на события юго-западнее и южнее Прохоровки и итоги оборонительной операции Воронежского фронта в целом. Помимо документов в ней также использованы и воспоминания очевидцев боев, записи которых мной обнаружены в запасниках ряда российских военных музеев, а также получены в личных беседах. Сравнительный анализ собранного материала показал: несмотря на то что после 9 июля 1943 г. эпицентр оборонительной операции Воронежского фронта переместился в полосу 69-й и 5 гв. А, войска Первой танковой и Шестой гвардейской продолжали играть существенную роль, оттягивая на себя значительные силы 4 ТА, одного из двух ее ударных соединений, 48 тк, который хотя и был существенно потрепан, но еще сохранял боеспособность и действовал решительно.

Особое место в книге занимает рассказ о том, как командованию Воронежского фронта удалось сорвать замысел Э. фон Манштейна по уничтожению двух группировок его войск путем окружения – в излучине Пены (сил 1 ТА и 6 гв. А) соединениями левого крыла 4 ТА и в междуречье Северского и Липового Донца (48 ск 69 А) дивизиями смежных флангов 4 ТА и АГ «Кемпфа». Оперативные окружения советских крупных соединений в ходе Курской оборонительной операции были явлением довольно частым. За двенадцать суток боев войска ГА «Юг» замкнули четыре «кольца», в которые попали подразделения двух механизированных бригад 3-го мехкорпуса 1 ТА, части двух стрелковых дивизий 23 гв. ск 6 гв. А, управление и четыре стрелковые дивизии 48 ск 69 А, а также две танковые бригады, танковый и истребительно-противотанковый полки 5 гв. Стк. В общей сложности по численности в этих «мешках» оказалась целая армия, но в советской историографии было не принято касаться этой темы. События под Курском изначально рассматривались как ряд образцовых оборонительных и наступательных стратегических операций, которые командование

Красной армии спланировало и провело без сучка и задоринки с блестящими результатами. Да к тому же в летний период, развенчав утверждения геббельсовской пропаганды, что русские могут успешно воевать только с помощью «генералов Зимы и Распутицы». Окружение же расценивалось не как пример стойкости частей и соединений, а прежде всего как свидетельство неумелого управления и грубых просчетов командования. Хотя попасть в кольцо войска могли и по объективным причинам, не зависящим ни от героизма бойцов, ни от мастерства и опыта командиров. Тем не менее они (окружения) портили лакированную, «идеологически выдержанную» во всех отношениях картину грандиозной битвы, хотя и вполне обоснованно вошедшей в мировую историю как коренной перелом в войне.

Было еще одно важное обстоятельство, которое требовало скрывать эти страницы истории нашей страны. Если бы исследователи сразу после войны получили свободный доступ к документам частей и соединений, попавших в окружение, а затем опросили оставшихся в живых свидетелей тех трагических событий, то увидели бы, какая непреодолимая пропасть пролегала между старшими командирами и генералами, с одной стороны, и красноармейцами – с другой, как наплевательски относились к жизни красноармейцев прославленные (хотя и далеко не все) советские военачальники. Тысячи воинов Красной армии, стойко дравшихся на Курской земле, были просто брошены на произвол судьбы их командирами, которые не выполнили свои элементарные обязанности, проявили равнодушие и даже цинизм к судьбам товарищей по оружию. Трудно говорить о морали или нравственности, если генерал отводит с рубежа обороны бригаду, прикрывающую фланг и тыл дивизии соседней армии, при этом командиру этой дивизии (как старший воинский начальник на боевом участке) ставит задачу удерживать оборону до последней возможности, но при этом не сообщает, что фланг его соединения он уже открыл и завтра через эту брешь противник выйдет в ее тыл. И, что самое страшное, после разгрома дивизии – гибели и пленения тысяч солдат и командиров, генерал остается в той же должности – командира корпуса, да еще и орден получает. Все это могло навести историков и их читателей на мысль, что виновен не только генерал, порочна сама система, которая позволяла ему так себя вести. Однако подобной крамолы нельзя было допустить, поэтому в советское время засекречивали все (особенно документы), что могло бросить тень на прошлое СССР и социалистический строй. Приведенный эпизод с генералом – это не обобщение, а реальные события, происшедшие 11 июля 1943 г. на правом крыле 1 ТА в группе войск под командованием генерал-майора А. Л. Гетмана, удерживавших рубеж в излучине реки Пена.

Анализ документов штабов Воронежского фронта и ГА «Юг», обнаруженных мною в ходе работы над этой книгой, свидетельствует, что на протяжении всей Курской оборонительной операции генерал армии Н. Ф. Ватутин в целом верно оценивал оперативную обстановку и прекрасно понимал логику действий противника. Поэтому, когда 10 июля 1943 г. Э. фон Манштейн развернул оба танковых корпуса армии Гота на ее фланги, он предпринял ряд дальновидных шагов с целью сковать эти силы неприятеля на второй армейской полосе, нанести им максимальный урон и тем самым не допустить дальнейшего продвижения 4 ТА на Курск. Вместе с тем в это же время был допущен и ряд просчетов, недооценены возможности противника, в первую очередь при анализе ситуации в полосе обороны 69 А южнее Прохоровки. Поэтому, несмотря на все усилия советской стороны, уже с 13 июля 1943 г. угроза окружения ее 48-го стрелкового корпуса генерал-майора 3. 3. Рогозного в междуречье Северского и Липового Донца из теоретической начала превращаться в реальную. Отвод сил с этого, как не без основания считал Н. Ф. Ватутин, перспективного плацдарма для будущего контрнаступления фронта стал прямым следствием событий 12 июля 1943 г. юго-западнее станции.

Тем не менее стойкость и мужество, проявленные личным составом соединения Рогозного и группы Гетмана, сыграли важную роль в успешном решении главной задачи, стоящей перед Воронежским фронтом. В тяжелейших и кровопролитных боях их бойцы и командиры сделали все от них зависящее, чтобы не допустить прорыва врага через оборону фронта в глубь страны, сковали боем маневр всех трех танковых соединений ГА «Юг» и не позволили реализовать Э. фон Манштейну его далеко идущие планы.

В книге широко представлена статистическая информация из документов войск Воронежского фронта по основной теме исследования. В ходе работы в ЦАМО РФ мне удалось обнаружить богатый материал штабов советских соединений, которые удерживали оборону как на направлении главного удара 4 ТА, так и в полосе наступления 3 тк армейской группы «Кемпф». Это позволило обобщить и впервые представить большой массив ранее не известных и, главное, очень важных данных. Например, в книге впервые публикуется численный состав танковых бригад 1 ТА по дням операции, цифры потерь ее корпусов в ходе сражения в излучине р. Пены. Особый разговор о потере личного состава войск армии Ротмистрова. Путем всестороннего анализа документов 2 тк СС, с одной стороны, и 5 гв. ТА – с другой, а также благодаря изучению местности удалось определить участки наиболее кровопролитных боев на знаменитом «танковом поле», где противнику удалось нанести гвардейцам наибольшие потери, и установить их цифры за 12 июля 1943 г. Причем определено не только число выведенных из строя танков и самоходок, но и живой силы во всех соединениях 5 гв. ТА, участвовавших в боях юго-западнее Прохоровки. Особенно подробно удалось проанализировать потери ее ударного соединения – 29-го танкового корпуса. Благодаря обнаруженным в ЦАМО РФ донесениям отделов укомплектования и кадров было установлено общее число погибших, раненых и пропавших без вести офицеров всех бригад и корпусных частей за первый день контрудара. В книге эти данные представлены в сравнении с цифрами потерь дивизий СС и наглядно демонстрируют весь трагизм положения, в котором оказались гвардейцы.

Долгое время события на Огненной дуге рассматривались лишь как грандиозная танковая битва, и при ее описании исследователи, главным образом, акцентировали внимание на боях с участием танковых частей и особенности использования бронетанковых войск, а боевые действия стрелковых соединений оставались в тени, хотя основными элементами системы обороны фронтов являлись именно стрелковые дивизии. Представленные в книге документы свидетельствуют, что пехота играла значительную роль на всех этапах Курской оборонительной операции, в том числе и при проведении командованием Воронежского фронта активной обороны. Так, в ходе знаменитого боя под Прохоровкой 12 июля 1943 г. вместе с тремя танковыми корпусами 5 гв. ТА в контрудар перешли девять стрелковых дивизий 5 гв. и 69 А и пять мотострелковых бригад, которые имели в своем составе несколько десятков тысяч человек.

Учитывая данное обстоятельство, я постарался уделить должное внимание этой стороне оборонительной операции, показать, что победа на юге Курского выступа (как, впрочем, и в битве в целом) добывалась тяжелым трудом не только личного состава восьми танковых и механизированных корпусов Воронежского фронта, но в первую очередь сотен тысяч красноармейцев и командиров 35 его стрелковых дивизий, раскрыть слабые и сильные стороны советских пехотных соединений, участвовавших в ней, их численность и потери в каждом сражении на трех главных направлениях – обоянском, прохоровском и корочанском.

Следует особо отметить, что работа с документами советских стрелковых дивизий и корпусов, как и поиск данных о потерях войск 5 гв. ТА за 12 июля 1943 г., оказывалась наиболее трудоемкой и в ходе моего исследования вызывала очень большие сложности. Причин этого несколько.

Во-первых, в условиях тяжелейших оборонительных боев станковыми группировками противника, отличавшихся высокой динамикой и потерями командного звена, их штабы часто сами не знали о реальном состоянии соединения по несколько суток подряд, так как не получали необходимой информации из частей и подразделений, которые нередко были если не полностью уничтожены, то рассеяны на относительно большой территории. Поэтому собрать данные, например, о личном составе не было просто физической возможности.

Во-вторых, в ходе операции «Цитадель» германское командование большое значение уделяло выявлению мест дислокации штабов и пунктов управления советских войск и их уничтожению. Поэтому часто еще до начала атаки в результате мощных авиаударов и артналетов гибли офицеры оперативных отделов, отвечавшие за учет, сгорали документы, выходила из строя значительная часть средств связи.

В-третьих, в действующей армии существовала практика: в напряженные моменты боев значительная часть офицеров управлений даже армейского и корпусного звена направлялась на передовую, в помощь командирам полков и даже батальонов. В результате в штабах оставалось минимальное количество офицеров, которые были физически не в состоянии выполнять обязанности за несколько человек одновременно. Это вело не только к перебоям с управлением, но и существенно страдал документооборот, сводки и даже боевые донесения просто не писались и не отправлялись в вышестоящие штабы. Поэтому сегодня разобраться в событиях на отдельных участках фронта в наиболее напряженный момент и реконструировать их крайне сложно, а иногда и невозможно.

В-четвертых, в ряде случаев командиры частей, ссылаясь на объективные причины, сознательно не передавали или занижали цифры убыли личного состава, стремясь скрыть свои просчеты и ошибки. Все это в комплексе привело к тому, что, хотя основная часть стрелковых соединений Воронежского фронта не попала в окружение и по меркам войны их штабы работали в достаточно благоприятных условиях, сегодня их фонды в ЦАМО РФ за период Курской битвы очень скудные и порой не дают даже представления о том, какие события происходили в их полосе, не говоря об их деталях. Поэтому надеюсь, что собранный за несколько лет по крупицам достаточно обширный материал, публикуемый в книге, будет интересен читателю и по достоинству оценен специалистами, прежде всего исследователями Курской битвы.

Книга «Засекреченная Курская битва» впервые увидела свет в 2007 г. и за это время переиздавалась трижды. Настоящее, четвертое, издание существенно отличается от предыдущих. Связано это с тем, что за минувшие годы в ряде западных и отечественных архивов, а также семейных собраниях участников Курской битвы мне удалось выявить значительный массив документов противоборствующих сторон, которые ранее не вводились в научный оборот.

Наиболее плодотворной оказалась научная командировка в Федеральный военный архив ФРГ, которая была организована в 2019 г. руководством Юго-Западного государственного университета. В ходе этой работы был отобран и получен очень важный материал по теме исследования, в том числе журнал боевых действий 4 ТА за июль 1943 г., другие материалы ее штаба и соединений, 3 тк, его дивизий и даже отдельных частей. В Российском архиве социально-политической истории были обнаружены интересные документы, относящиеся к упоминавшемуся выше контрудару войск Воронежского фронта, в частности отчетный материал, подготовленный членом Военного совета фронта генерал-лейтенантом Н. С. Хрущёвым, относительно событий, происшедших у ст. Прохоровка 12 июля 1943 г. Из материалов, найденных в семейных архивах, особо хочу отметить объяснительную записку командира 1243-го стрелкового полка 375 сд подполковника В. М. Фролова об обстоятельствах его пленения 15 июля 1943 г., которая помогла изнутри взглянуть на трагедию окружения войск 48-го стрелкового корпуса 69-й армии в междуречье Северского и Липового Донца и их прорыва из кольца.

Все эти источники, значимые по содержанию и, как правило, большие по объему, позволили мне уточнить ряд важных аспектов операции, расширить географию событий, рассматриваемых в книге, и подробно реконструировать их, увеличить степень детализации боевых действий на всех трех направлениях, где действовали войска ГА «Юг», вскрыть их взаимосвязь и провести углубленный анализ наиболее важных решений советского и германского командования, оказавших влияние на результаты сражений в южной части Курской дуги. Вследствие этого четвертое издание заметно увеличилось и в объеме, примерно на треть.

Изучение столь масштабного события прошлого – это большой кропотливый труд, который не под силу одному человеку. Мне повезло, на мою просьбу о помощи откликнулись многие добрые и порядочные люди. Сердечно благодарю всех, кто словом и делом помог мне при сборе документального материала, в личных беседах и письмах делился своими воспоминаниями и мыслями о событиях, участниками которых были, переводил тексты и вел поиск фотографий.

Специально хочу отметить большую товарищескую помощь по переводу собранного трофейного материала человека, посвятившего себя делу сохранения памяти о подвиге воинов Красной армии в борьбе с фашизмом, гражданина ФРГ, исследователя военной истории Алексея Владимировича Кислицына.

Особую признательность выражаю единомышленникам, чей вклад в это издание трудно переоценить: ректору Юго-Западного государственного университета, доктору технических наук, профессору Сергею Геннадьевичу Емельянову и бывшему первому заместителю начальника Центрального архива Министерства обороны России полковнику Сергею Ивановичу Ярошу.

Валерий Замулин

25 марта 2021 г.

Глава 1
Сражение за Прохоровку началось

1.1. Гвардейский марш к Прохоровке

К исходу 5 июля 1943 г. и в Ставке ВГК стало очевидно, что при определении района, из которого немцы нанесут главный удар по войскам, удерживавшим Курский выступ, была допущена ошибка, и прежде всего в отношении Воронежского фронта. Поэтому сразу возник вопрос об усилении белгородского направления стратегическими резервами, но решился он не сразу. Хотя события 6 июля и последующих дней настойчиво подталкивали к этому решению. Его командующий, генерал армии Н. Ф. Ватутин, уже во второй половине 5 июля 1943 г. был вынужден отдать приказ о выдвижении к утру 6 июля на вторую оборонительную полосу всех резервов фронта, а уже к 7 июля по его распоряжению в 6 гв. А и 1 ТА была направлена часть сил из 40 и 38А, не задействованных в отражении главного удара ГА «Юг». Таким образом, практически на третий день оборонительной операции руководство Воронежского фронта исчерпало свои возможности усиливать опасные участки.

Однако решение о направлении стратегических резервов Москвой было принято только через сутки. Вечером 6 июля в адрес И. В. Сталина поступила просьба Военного совета фронта об оказании помощи, которую поддержал начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А. М. Василевский, прибывший к Н. Ф. Ватутину в качестве представителя Ставки. Он рекомендовал направить сюда часть сил Юго-Западного и Степного фронтов. И. В. Сталин согласился, и уже в ночь на 7 июля с тыловых районов на юг Курской дуги двинулась мощнейшая группировка – два отдельных танковых корпуса (2 и 10 тк) и две армии (5 гв. ТА, 5 гв. А). Причем корпуса изначально получили приказ не просто выйти в полосу Воронежского фронта, а сосредоточиться именно в район станции Прохоровка. Командование гвардейских армий получило иную задачу.

Первыми, как и планировалось, начали прибывать отдельные танковые корпуса. 10 тк генерал-лейтенанта В. Г. Буркова из состава 5 гв. А подошел непосредственно к станции в 19.00 7 июля, а 2 тк генерал-майора А. Ф. Попова опаздывал. Он тоже двигался своим ходом, но с Юго-Западного фронта, и в это время его главные силы от Прохоровки были еще далеко. О том, как перебрасывались войска Буркова и Попова в район свх. «Комсомолец» – ур. Сторожевое я детально описывал в мой книге «Курский излом», поэтому останавливаться на этом не будем. Гвардейские армии начали подходить позже, конкретные районы их сосредоточения и последующего развертывания в ходе переброски уточнялись несколько раз. Например, в 15.40 8 июля, когда одна из них – 5 гв. ТА уже вышла в район Старого Оскола, Н. Ф. Ватутин и Н. С. Хрущёв доложили в Ставку:

«На прохоровское направление выведены вновь подошедшие два танковых корпуса (10-й и 2-й), которые за счет резерва фронта усилены двумя противотанковыми артдивизионами 85-мм пушек и двумя минометных полков.

Противник, несмотря на огромные потери, настойчиво стремится прорвать наш фронт на обоянском направлении.

Не исключено, что он будет продолжать усиление своих войск на обоянском направлении, стаскивая их с других участков фронта, главным образом с участка Юго-Западного фронта и Южного фронта.

Для более прочного прикрытия обоянско-курского направления, а главное для обеспечения своевременного перехода наших войск в контрнаступление в наиболее выгодный момент, считаем необходимым теперь же, начать быстрое выдвижение:

а) армии Жадова – в район Обоянь, Прохоровка, Марьино.

б) танковой армии Ротмистрова – в район Призначное (10 км восточнее Прохоровки), Короча, Скородное.

Кроме того, просим усилить авиацию Воронежского фронта двумя истребительными и одним штурмовым авиакорпусами»⁴.

Ставка согласилась с этими предложениями и отдала приказ: выдвинуть 5 гв. А на участок Обоянь/иск/ – Прохоровка тыловой армейской полосы, а 5 гв. ТА – сосредоточить в тылу Воронежского фронта – юго-западнее г. Старый Оскол, в готовности продолжить движение в район железнодорожных станций Ржава или Прохоровка.

Вот как П. А. Ротмистров вспоминал момент получения приказа о выдвижении его 5 гв. ТА из мест основного базирования в район г. Острогожска Воронежской области к г. Старый Оскол, в ту пору Курской:

«…5 июля 1943 года начальник штаба Степного фронта генерал-лейтенант М. В. Захаров сообщил мне по телефону, что на Центральном и Воронежском фронтах завязались ожесточенные бои.

В основной состав нашей армии дополнительно включается 18 тк генерала Б. С. Бахарова. Свяжитесь с ним. Приведите все войска армии в полную боевую готовность и ждите распоряжений, – потребовал он.

…На следующий день (6 июля. – 3. В.) в армию прилетел командующий Степным фронтом ⁵ генерал-полковник И. С. Конев. Он уже более подробно информировал меня о боевой обстановке.

Наиболее мощный удар противник наносит на курском направлении из района Белгорода. В связи с этим, – сказал Иван

Степанович, – Ставка приняла решение о передаче Воронежскому фронту 5 гв. ТА и 5 гв. А. Вам надлежит в очень сжатые сроки сосредоточиться вот здесь. – Командующий очертил красным карандашом район юго-западнее Старого Оскола.

Примерно через час после того, как улетел И. С. Конев, позвонил по ВЧ И. В. Сталин.

– Вы получили директиву о переброске армии на Воронежский фронт? – спросил он.

– Нет, товарищ Иванов, но об этом я информирован товарищем Степиным.

– Как думаете осуществить передислокацию?

– Своим ходом.

– А вот товарищ Федоренко говорит, что при движении на большое расстояние танки выйдут из строя, и предлагает перебросить их по железной дороге.

– Это делать нельзя, товарищ Иванов. Авиация противника может разбомбить эшелоны или железнодорожные мосты, тогда мы не скоро соберем армию. Кроме того, одна пехота, переброшенная автотранспортом в район сосредоточения, в случае встречи с танками врага окажется в тяжелом положении.

– Вы намерены совершать марш только ночами?

– Нет. Продолжительность ночи всего семь часов, и, если двигаться только в темное время суток, мне придется на день заводить танковые колонны в леса, а к вечеру выводить их из лесов, которых, кстати сказать, на пути мало.

– Что вы предлагаете?

– Прошу разрешения двигать армию днем и ночью…

– Но ведь вас в светлое время будут бомбить, – перебил меня Сталин.

– Да, возможно. Поэтому прошу Вос дать указание авиации надежно прикрыть армию с воздуха.

– Хорошо, – согласился Верховный. – Ваша просьба о прикрытии марша армии авиацией будет выполнена. Сообщите о начале марша командующим Степным и Воронежским фронтами.

Он пожелал успеха и положил трубку.

Мы тут же наметили маршруты движения армии. Для марша была определена полоса шириной 30–35 километров с движением корпусов по трем маршрутам. В первом эшелоне двигались два танковых корпуса, во втором – 5-й гв. Зимовниковский мехкорпус, другие боевые части и тылы.

6 июля – день моего рождения. Естественно, что мне хотелось отметить его в кругу своих боевых друзей. Заранее были разосланы приглашения на товарищеский ужин командованию корпусов, офицерам и генералам полевого управления армии. С изменением обстановки я решил приглашений не отменять, а воспользоваться сбором командиров для отдачи предварительных распоряжений на марш.

Каково же было удивление собравшихся, когда вместо празднично накрытого стола они увидели меня за оперативной картой. Я информировал их о предстоящей переброске армии и поставил задачи. Все же после обсуждения всех вопросов, связанных с маршем, было подано трофейное шампанское, и боевые друзья поздравили меня с юбилеем и высказали добрые пожелания»⁶.

В отчете штаба армии отмечается, что письменный приказ командующего Степным фронтом был получен 6 июля в 23.30. В нем он потребовал в сжатые сроки сосредоточить войска на западном берегу р. Оскол в районе Салтыкове, Меловое, Коньшено, Орлик, Коростово, Верхне-Атамановское, в готовности действовать в направлении: Обоянь, Курск. Так начинался марш Пятой гвардейской к Прохоровке. По расстоянию, которое было необходимо преодолеть, техническим возможностям армии, а главное – результату, на тот момент подобный переход был беспримерным.

В течение часа оперотделом был подготовлен и направлен в войска приказ № 1, в котором соединениям ставились следующие задачи:

«…2. 5 г в. ТА, оставаясь в подчинении Степного военного округа, к рассвету 8.7.43 г. ночным маршем выходит на западный берег р. Оскол на участке: Старый Оскол и Новый Оскол.

3. Передовому отряду гвардии генерал-майора Труфанова в составе: 1 гв. окмцп, 53 гв. тп, 689 unman, одна батарея 678 гап, двигаясь по маршруту: Острогожск, Красное, Болотова, Чернянка, к рассвету 7.7.43 г. выйти в лес, севернее Красная Поляна, 1,5 км западнее Чернянки. Исходный пункт Губаревка пройти в 1.30 7.7.43 г.

4. 29 тк, с одним полком МЗА 6 зад, имея маршрут: Острогожск, Красное, Болотово, Чернянка – центральным, к рассвету выйти в район: Салтыкова, Сергиевка, Богословка, Волоково, Дубенка. Разведку вести на запад до Скородное.

Штакор – Кутузово.

5. 18 тк к рассвету 8.7.43 г. сосредоточится в районе: Огибное, Коньшин, Красная Поляна, Ольшанка. Все пункты в 30 км северо-западнее Новый Оскол. Через р. Оскол переправиться на участке: Чернянка, Новый Оскол. Разведку вести до Корочи. Штакор – Волковка.

6. 5 гв. Змк, с одним полком МЗА 6 зад к рассвету 8.7.43 г. выйти в район: Верхне-Атаманское, Комаревцево, Коростово, Сорокино. Через р. Оскол переправиться на участке: Старый Оскол, Ивановка.

Штакор – Монаково.

…10. Начальнику инженерной службы обеспечить переправы через р. Оскол на участке Старый Оскол и Новый Оскол.

12. Базы и станцию снабжения до особого распоряжения прежние. В районе Болотово к рассвету 8.7.43 г. развернуть один полевой госпиталь и ремонтный батальон.

13. 1-й эшелон шт арам а до 17.00 7.7.43 г. на прежнем месте /лес, в 5 км северо-западнее Острогожск/, в дальнейшем – Долгая Поляна.

2-й эшелон – Острогожск, в дальнейшем по особому распоряжению»⁷.

Не меньше чем прикрытие с воздуха, командование армии заботили технические возможности боевых машин и способность личного состава, в первую очередь служб обеспечения и механиков-водителей, безаварийно провести марш, который предполагался быть очень тяжелым. Ведь до этого момента ни у кого еще не было опыта переброски своим ходом более 800 единиц бронетехники на несколько сот километров. Какой ее процент выйдет из строя на этом пути и в каком состоянии окажется основная часть танков в районе сосредоточения – эти два вопроса П. А. Ротмистров требовал от комкоров держать постоянно на контроле и прикладывать все усилия для сохранения максимального уровня боеспособности своих соединений.

При решении этих задач четко налаженная служба замыкания и слаженная работа ремонтных подразделений должна была сыграть первостепенную роль. А ее организацией предстояло заняться помощнику командующего армией по технической части полковнику С. А. Соловому, его аппарату и подчиненным в корпусах и бригадах. Марш был серьезным испытанием и для инженерной службы армии, которую возглавлял полковник Б. Д. Исупов. Разведка маршрутов движения, ремонт и укрепление мостов, проверка дорог на проходимость гусеничной и колесной техники, наличие минных полей, – все это в кратчайший срок должны были выполнить его подразделения. Как покажут дальнейшие события, решить поставленные задачи в полном объеме и с необходимым качеством обеим службам не удастся.

Передовые части армии двинулись в путь после ноля часов 7 июля. Основные силы корпусов «вытягивались» из прежних районов с рассветом и до 10.00. Марш планировался в два этапа, в конце первого – всем трем корпусам предстояло выйти к р. Оскол, форсировать ее и сосредоточиться для подтягивания тылов и отставшей техники в указанных каждому районах. К началу движения 29 тк генерал-майора И. Ф. Кириченко располагался в 7-12 км западнее Острогожска, в районе Шубное, Лесное Уколово, Березово, Губаревка и на первом этапе должен был, преодолев расстояние в 150 км, к 14.00 8 июля выйти к селам Салтыковка, Сергиевка, Богословка, Волково, Дубенок. Перед 18 тк генерал-майора Б. С. Бахарова стояла более сложная задача. За первые сутки ему предстояло пройти значительно большее расстояние, 230 км, и к утру 8 июля сосредоточиться в районе Волковка, Огибное, Коньшено, Ковылино, Орловка.

Возможно, это покажется странным, но огромные массы войск 5 гв. ТА, двигавшиеся в светлое время суток, практически не подвергались бомбардировке и обстрелу с воздуха. Хотя цели для ударов были как на полигоне. Колонна только 29 тк растянулась на 15 км, а прикрывали ее лишь два полка МЗА – 32 37-мм орудия и 32 пулемета ДШК, т. е. на 1 км приходилось по две пушки и два пулемета. Поэтому в случае бомбардировки двигавшиеся части могли понести значительные потери, так как все зенитные орудия транспортировались грузовиками и для их развертывания в боевое положение требовалось определенное время. Особенно удобной мишенью армия стала при подходе к р. Оскол, где из-за проблем с мостами корпуса простояли неподвижно подряд до 7 часов, но удара с воздуха не последовало.

В документах ее штаба зафиксирован лишь один налет люфтваффе, осуществленный на рассвете 7 июля на колонну 689 иптап, двигавшуюся по г. Острогожску. В ходе этой бомбежки полк не понес значительных потерь и управление в нем не было нарушено. В дальнейшем это обстоятельство дало основание сначала командованию 5 гв. ТА, а затем и ряду советских историков утверждать, что немцы не смогли вскрыть подход ее к Прохоровке. Хотя в некоторых документах штаба 5 гв. ТА ситуация в воздухе в ходе марша оценивалась вполне объективно и делались правильные выводы. Например, начальник штаба ее артиллерии полковник П. И. Коляскин отмечал: «Передвижение массы автомобилей, танков и орудий в светлое время по ограниченному числу дорог и открытой местности давало возможность противнику бомбить боевые порядки частей еще далеко на подходе, но его авиация была скована на фронте, и на сосредоточение целой армии внимание не обращала»⁸.

И действительно, немецкая разведка фиксировала движение к Прохоровке значительного числа подвижных резервов. Г. Гот даже в п. 1 приказа № 5 по армии, подписанном вечером 9 июля, об этом упомянул ⁹. Тем не менее появление утром 12 июля 1943 г. перед фронтом 2 тк СС более 800 единиц бронетехники будет для его соединений подобно грому среди ясного неба. Однако причина отсутствия налетов была не в том, что 4ВФ неудачно проводил дальнюю разведку. К началу Курской битвы у его командования не было возможности решать одновременно две задачи: наносить удары по тылу и поддерживать на поле боя танковые соединения, «прогрызавшие» армейские полосы обороны Воронежского фронта. А после того как вечером 7 июля по приказу из Берлина 30 % авиапарка 8 ак 4ВФ было передано в ГА «Центр», ситуация еще более осложнилась. Поэтому немцам было не до целей в тыловых районах, даже таких заманчивых, как многокилометровые колонны войск и техники в светлое время.

Первые вопросы в организационном плане, которые затем стали причинами более существенных проблем, возникли уже в начале марша. Например, согласно приказу армии, 29 тк в отведенном ему районе должен был сосредоточиться к 14.00 7 июля, но в силу объективных причин он опоздает более чем на сутки. Его части шли за передовым отрядом генерала К. Г. Труфанова, который еще утром, в районе Лесное Уколово (8 км от Острогожска), задержал движение войск армии почти на 3 часа. А затем начали возникать все новые и новые вопросы. Причем причины основных технических проблем, которые возникнут в ходе марша, были заложены, как и следовало ожидать, в первые часы его подготовки. Управление бронетанкового снабжения и ремонта армии к наиболее существенным недостаткам, которые были допущены при планировании и подготовке переброски армии, относило следующие:

«1. При рекогносцировке маршрута не от всех частей принимали участие представители технических служб.

2. Не по всем маршрутам движения армии, за исключением 29 тк, были организованы подвижные СПАМ-ы, что привело к распылению ремсредств.

3. Недостаточно полно был продуман вопрос дозаправки техники на марше и вышедшей из ремонта.

4. Ремонтные средства распылялись: на участки ремонта направлялись лишь отдельные летучки, которые были не способны решить все вопросы, что приводило к затягиванию и потере управления ремонтом.

5. Слабо было организовано как корпусами, так и армией материально-техническое обеспечение ремонта. Это привело к длительным простоям бронетехники, вышедшей из строя, в ожидании запчастей, нерациональному использованию автотранспорта и ремонтных средств.

6. Нечетко была спланирована и работа по вводу в строй отремонтированной техники. Места ее сосредоточения для организованного направления ее в части заранее не были определены. Это приводило к тому, что ремслужбы были вынуждены экипажи с отремонтированными машинами направлять в свои подразделения по отдельности, без технического сопровождения, которые часто сбивались с маршрута, повторно выходили из строя и не имели возможности своевременно заправиться¹⁰.

Марш оказался очень трудным для всего личного состава и по вполне объективным причинам, особенно в боевых подразделениях. После тяжелой весенней кампании танковые батальоны потеряли значительное число опытных, обстрелянных членов экипажей, поэтому к лету в их состав поступило много молодежи, бойцов и младших командиров, имевших небольшой опыт вождения бронетехники. Условия работы в танке всегда были очень тяжелыми. Тесное замкнутое пространство, непрерывный гул работающего двигателя, из-за которого невозможно даже понять фразу, сказанную товарищем, сидящим рядом. Большую физическую нагрузку в ходе длительного марша испытывали механики-водители. Ветераны-танкисты рассказывали: «Если в бою надо смотреть в оба, чтобы снаряд в твою машину не влепили, то на марше еще хуже: надо держать и темп, и дистанцию, и за дорогой следить. Впереди танк, сзади танк, видимость плохая, гляди да гляди, чтобы ни ты, ни в тебя не въехали. За день так рычагами надергаешься, что ни рук не подымешь, ни спины не разогнешь, а в голове сплошной гул». Работа экипажа осложнялась дорожными и погодными условиями. Из воспоминаний заместителя командира по политчасти 2 тб 31 тбр ст. лейтенанта Н. И. Седыщева: «Погода стояла очень жаркая. Экипажи были подготовлены к совершению марша, но даже закаленные танкисты после прохождения 200 км были сильно утомлены. Видимость на проселочных дорогах была плохой, поднятая пыль забивала не только все механизмы, но и уши, и горло, а главное глаза. Очки не спасали механиков-водителей, а жара изматывала до предела»¹¹. Командование бригад и батальонов, понимая это, пыталось облегчить их труд, они подменялись другими членами экипажей, имевшими опыт управления танками, полностью был задействован и резерв танковых экипажей командиров корпусов.

Проблемы движения танковых соединений усугублялись тем, что для артиллерии армии не была выделена отдельная дорога. В это время 18 тк имел три артминполка (1000 иптап, 1694 зенап, 292 мп), в 29 тк – четыре (108 иптап, 1446 сап, 271 мп, 366 зенап), а 5 гв. Змк – пять (104 гв. иптап,1447 сап, 285 мп, 409 гв. мп, 146 зенап). Не все эти части имели такую же мобильность, как бронетехника, но шли вместе с танковыми бригадами в одной колонне. Из-за этого было невозможно увеличить темп их марша. Начальник штаба артиллерии армии докладывал: «Части артиллерии двигались в боевых порядках корпусов по двум дорогам. Растяжка частей была значительной, увеличивалась она как в силу большой пыли, а также из-за недостатка тренировки водительского и офицерского состава. Растяжка колонн, отставания отдельных орудий усугублялась еще и тем, что командиры полков, командующие артиллерией корпусов, не имели подвижных средств связи управления. Наличие 2–3 мотоциклов давало бы возможность сокращать разрывы между частями и направлять отставшие орудия по определенному маршруту. Радиосвязь так же отсутствовала.

Трехдневный марш протяженностью в 250 км не мог не отразиться на состоянии автотранспорта. Сборы отставших машин продолжались до полудня 11 июля. На отставании автомашин сказалась и слабая подготовка водительского состава, большинством которых вождение машин усвоено было плохо» ¹².

За движением танковой гвардии с воздуха на самолете У-2 наблюдал генерал-полковник И. С. Конев, которому было поручено в установленные сроки передать армию Воронежскому фронту. Он был против «раздергивания» своего округа, считал, что целесообразнее сохранить его в первоначальном составе, иначе в контрнаступление, запланированное после завершения Курской оборонительной операции, переходить будет не с чем. Но Ставка решила по-иному: сначала надо остановить противника, а потом уже думать о контрнаступлении.

К исходу 7 июля войска 5 гв. ТА начали подходить в район южнее г. Старый Оскол, но и здесь не все складывалось гладко, на р. Оскол не оказалось мостов грузоподъемностью 50–60 тонн. Поэтому армия фактически остановилась у реки, и ее корпуса смогли сосредоточиться в назначенных им районах с опозданием, лишь после постройки мостов, вечером 8 июля. А в это время оперативная обстановка на обоянском направлении заметно осложнилась, поэтому уже в 23.40 8 июля штаб армии получил новое распоряжение, согласно которому ее войскам к исходу 9 июля предстояло выйти в район Бобрышёво, Большая Псинка, Прелестное, Александровский (ст. Прохоровка), Большие Сети. Это означало, что впереди у танкистов еще от 75 до 100 км. В 1.00 9 июля командарм подписал приказ № 2, в котором ставились следующие задачи:

«2. 5-я гв. танковая армия, двигаясь с мерами охранения, 9.7.43 г. выходит в район Бобрышёво, Большая Псинка, Карташёвка, Александровский, Журавка, Большие Сети, Прилипы.

Передовым частям корпусов выступить в 2.00. Главным силам начать движение в 3.00.

3. Передовой отряд генерала Труфанова, в составе: 1 гв. омцп,53 гв. тп, 689 unman, батареи 678 гап, двигаясь по маршруту: Ольшанка, Коньшино, Скородное, Чуево, Вязовое, Петровка, Марьино к 6.00 9.7.1943 г., сосредоточиться в лесу в 6 км южнее Марьино. Ольшанку пройти 2.00 9.7.43 г.

4. 5 гв. Змк сосредоточиться в районе: Бобрышёво, Большая Псинка, Нижняя Ольшанка/иск. /, западная окраина Верхняя Ольшанка, Псёлец.

Штакор – Нагольное. Выступление немедленно.

Граница слева: Котенёвка /иск. /, Сергеевка, Юшково/иск. /, Троицкое /иск. /, Марьино.

5. 29 тк сосредоточиться в районе: Марьино/иск. /, Вихровка, Журавка, Петровка, Большие Сети, Прилипы.

Штакор – Нагольное. Выступление немедленно.

Граница слева: Хворостянка, центр – Скородное, Кулига, Журавка.

6. 18 тк сосредоточиться в районе: Средняя Ольшанка, Нижняя Ольшанка, Александровский /иск/, Журавка, восточная окраина Верхней Ольшанки.

Штакор – Малая Псинка. Выступать немедленно.

Движение южнее дороги Холодное – Александровский – запрещаю.

7. Артиллерия, 76 гв. мп, 678 гап, двигаться по маршруту: Хворостянка, Скородное, Вязовое, Большие Сети, Пристенное и сосредоточиться в районе Ржавчик.

Из занимаемого района выступить в 12.00 9.7.43 г.

9. 994 авиазвену к 10.00 10.7.43 г. передислоцировать в район Марьино.

10. Начальнику тыла армии выделить в распоряжение корпусов три армейских хирургических госпиталя. Передовые базы горючего, боеприпасов и продовольствия выдвинуть в район Обуховка, 12 км юго-западнее Старый Оскол.

11. Рубеж Вислое, Дубровка, Чай кин о, Калинин, Скородное, Коренёк, Нижне-Троицкий, Ивановка, в связи с наличием минных полей, проходить только по дорогам, с большими предосторожностями.

12. Первый эшелон штаба армии – Марьино. Второй эшелон – особым распоряжением»¹³.

На рассвете 9 июля войска 5 гв. ТА вновь двинулись в путь, и вечером того же дня передовые бригады 18 отк и 5 гв. Змк начали сосредотачиваться у ст. Прохоровка и в излучине р. Псёл. «…Марш из Острогожска в Прохоровку армия совершила блестяще, – писал П. А. Ротмистров. – И дело, конечно, не только в том, что командиры корпусов и бригад были настоящими мастерами вождения танковых войск и что штаб армии отлично организовал службу регулирования. Марш был совершен блестяще потому, что политико-моральное состояние армии было отличным, прекрасно была поставлена служба технического обеспечения.

…В ходе марша соединения армии два раза вытягивались в колонны и дважды свертывались. Из 72 часов общего времени, потраченного на марш, воска армии фактически двигались 35 часов. Таким образом, общая средняя часовая скорость для всей армии составила около 10 км в час. Передовой отряд армии двигался со средней скоростью 25 км в час, танковые бригады – 15–20 км в час, и танковые корпуса – 12–15 км в час.

…Все боевые машины 29-го танкового корпуса совершили марш без единой аварии. Мелкие технические неисправности, возникшие в пути, немедленно устранялись, и машины вновь возвращались в строй.

Марш 5-го гвардейского механизированного корпуса прошел несколько хуже, но и этот корпус в установленные сроки прибыл в назначенный район. Количество машин, отставших по техническим причинам, исчислялось единицами, но и они через сутки были поставлены в строй.

В 18-м танковом корпусе также по техническим причинам остановилось в пути несколько боевых машин, которые были через сутки восстановлены и введены в строй»¹⁴.

Действительно, в целом переброска войск 5 гв. ТА почти на 350 км за трое суток прошла достаточно организованно, без больших потерь в людях и технике. Хотя оценки маршам каждого корпуса в техническом отношении и организации служб обеспечения ее руководство и штаб дали разные: 29 тк – хорошо, 5 гв. Змк – удовлетворительно, 18 отк – неудовлетворительно¹⁵. Об их справедливости мы поговорим ниже, главное, армия не только пришла на место своим ходом, сохранив главные силы бронетехники, но и за несколько суток до вступления в бой, что позволило решить много существенных проблем, возникших в ходе марша, и заметно повысить боеспособность корпусов. Такой результат, безусловно, большая заслуга всего личного состава, и в первую очередь командарма, комкоров и комбригов. Однако утверждение П. А. Ротмистрова об отлично налаженной работе всех служб в ходе марша и буквально единицах техники, оставленной корпусами на обочинах дорог, которые якобы были восстановлены в течение суток, не соответствует тому, что изложено в отчетных документах его же войск.

В книге Д. С. Ибрагимова¹⁶ приводятся данные о количестве танков, вышедших из строя в 5 гв. ТА по техническим причинам с 7 по 9 июля 1943 г. включительно, которые собрал член комиссии ГАБТУ капитан Л. В. Сергеев, находившийся в армии для оценки организации марша. Согласно его информации, по пути из г. Острогожска до ст. Прохоровка из 706 танков и САУ армии потребовали ремонта в общей сложности 110 бронеединиц, то есть более 15,6 % ¹⁷. К 12 июля из этого числа было восстановлено примерно половина. Однако данные из рассекреченных оперативных документов штаба армии Ротмистрова свидетельствуют, что эта цифра существенно занижена. Во-первых, в трех корпусах, двух сап, 53 гв. тп и 1 гв. омтцп к началу марша числилось всего не 706, а 721 бронеединица. Во-вторых, в пути отстало не 110, а 198 танков и САУ, или 27,5 % материальной части. Кроме этого, к вечеру 11 июля в район сосредоточения прибыли еще 24 танка, которые сразу же были отправлены в ремонт. Таким образом, всего на марше из строя вышло 222 танков и САУ, т. е. одна треть армии (30,8 %). Что же касается технических служб, то они работали довольно эффективно и, действительно, к моменту ввода армии в бой восстановили около 50 % вышедшей из строя техники. Согласно все тому же донесению штаба 5 гв. ТА на 17.00 11 июля, в пути еще находилась в общей сложности 101 боевая машина.

Что же касается происшествий с ранением и гибелью личного состава, то они были, но их оказалось немного: погиб офицер в 25 тбр 29 тк (попал под танк), два солдата мотоциклетного полка в результате наезда Т-70 на мотоцикл М-72 получили увечья и были отправлены в госпиталь. Таким образом, переброска более сорока тысяч человек и нескольких тысяч танков, САУ, автомашин, броневиков и мотоциклов была признана организованной и успешной.

По количеству танков 29 тк был самым многочисленным, но подготовка технических служб и управление на марше в нем, безусловно, было организованно лучше, чем в других соединениях. После первого, 150 км броска, из более 218 танков и 21 САУ в нем по техническим причинам вышло из строя всего 12 танков и одна СУ-76. Согласно оперативной сводке штакора № 88, к 12.00 10 июля на ходу числилось: Т-34-123 шт., Т-70-81 шт., СУ-76-8 шт., СУ-122-12 шт. За успешное выполнение сложной задачи и минимальное число аварий Военный совет армии объявил генерал-майору И. Ф. Кириченко и всему личному составу соединения благодарность.

В двух других корпусах количество бронетехники, вышедшей из строя, оказалось значительно больше, не считаные единицы, как утверждал командарм, а в общей сложности один танковый корпус, ее сбор и восстановление продолжалось несколько суток. Из двух соединений по аварийности лидировал 18 отк. На первом этапе, к 22.00 8 июля, из 187 танков в нем вышли из строя 104, или 55,6 %, а в ходе марша в район Прохоровки эта цифра выросла до 117 танков, или 62,6 %. Однако напряженная работа по сбору и восстановлению техники шла круглосуточно, что давало существенные результаты. К 14.00 10 июля в корпусе числилось уже 83 танка, находившихся в пути и ремонте.

На высокую аварийность в соединении Бахарова повлияли несколько факторов, но основных было два. Во-первых, плохая организация марша. Комкор и весь руководящий состав соединения оказались не на высоте. Его штаб даже график выхода на марш спланировал из рук вон плохо. В результате колонны бригад, начавшие движение позже, сталкивались с обозами передовых. В этой обстановке комбриги, понимая, что если двигаться с такой скоростью, то выйти вовремя в указанный в приказе район не смогут, пытались обгонять впереди идущих, искать обходные пути. Это вело к перемешиванию войск, авариям и в конечном итоге грозило тем, что техника и люди могли попасть на собственные минные поля. К счастью, этого не произошло. Во-вторых, на первом этапе корпус прошел значительно большее (в полтора раза) расстояние, чем соседи, например, 29 тк – 150 км, а 18 тк – 230 км.

Тем не менее первая крупная задача, поставленная перед его войсками, была выполнена плохо. Выход из строя больше половины бронетехники руководством армии не без основания был расценен как свидетельство безответственного отношения к своему делу командиров соединения всех уровней, слабой подготовки к маршу как личного состава, так и технических служб. Особенно это становится очевидным, когда начинаешь сравнивать показатели технического состояния танков в других корпусах. Уже после завершения Курской битвы, в сентябре 1943 г., на одном из совещаний командного состава 18 отк его новый командир генерал-майор К. Г. Труфанов отмечал: «Есть закон: «Не организовал марш и растерянно пришел на поле боя – не будет победы». Это относится ко всем родам войск и особенно к механизированным и танковым частям. До момента выступления в 18 тк наличествовала чрезмерная самоуспокоенность, считали, что с точки зрения технического состояния машин в частях полный порядок, а также благополучно и с водительским составом. Но когда выступили на марш, то жизнь показала другое. Предстояло пройти расстояние в 230 км по лесистой и сильно пересеченной местности. В начале были нарезаны три дороги. С точки зрения тактического построения марш возражений не встречает, но технически он не был обеспечен. Отсутствовала разведка маршрута, служба регулирования работала плохо, саперные подразделения почти не использовались, в результате чего после использования не проверенных на грузоподъемность слабых мостов, которое сопровождалось авариями, корпус был вынужден вытянуться на одну дорогу, и тут начались все несчастья: перемешивание колонн, в боевые части вклинивался транспорт, а это большая беда, когда каждый старался как можно скорее протолкнуть свой транспорт, не считаясь с боевым построением. И не поймешь, где танки, а где обозы.

Плохо также была организована служба замыкания. Из строя выходили танки и часто, при этом не получая технической помощи по 2–3 дня, простаивали в поле. Таким образом, значительная часть боевого состава соединения без боя вышла из строя. В силу этих причин 18 тк более 50 % материальной части потерял на марше»¹⁸.

Удручающие результаты марша, которые были связаны напрямую с работой комкора, а затем неудача, постигшая всю армию 12 июля 1943 г. под Прохоровкой, лично для Б. С. Бахарова будут иметь серьезные последствия. Генерала сделают стрелочником, т. е. на него спишут многое, в том числе просчеты и ошибки, к которым он не имел прямого отношения. 18 отк был «чужим», он вошел в состав армии только 6 июля. Поэтому его неудачи представлялись как более весомые, чем «своих» корпусов. Хотя если взять показатель 5 гв. Змк, то они свидетельствуют что его службы тоже сработали не лучшим образом. На втором этапе его бригадами на дорогах было оставлено 29,5 % бронетехники, к 16.00 10 июля отставшими числилось 65 танков и САУ.

И еще одна, на мой взгляд, важная деталь, свидетельствующая о субъективности оценок боевой работы комкора-18 руководством армии. Штабы 18 и 29 тк в своих сводках доносили, сколько техники в строю в каждой бригаде и полку и какое ее количество в ремонте, при этом отставшие танки отмечали отдельно. В оперативной сводке 5 гв. Змк количество отставших боевых машин и число исправных тоже указано, но вместе с тем особо оговаривалось, что «все прибывшие с марша боевые машины требуют регулировки и текущего ремонта в течение двух дней». В донесениях же других соединений, в том числе и 18 отк, такого уточнения нет, хотя очевидно, что проблемы с техникой у них были те же, что и у мехкорпуса. Возможно, полковник И. В. Шабаров, начальник штаба 5 гв. Змк, перестраховался, сообщив, что вся техника корпуса, мягко говоря, ограниченно боеспособна. Гадать дело неблагодарное, ясно одно: переброска мехкорпуса к Прохоровке, как более крупного боевого формирования, оказалась значительно тяжелее и прошла хуже, чем даже 18 отк. Если танковые корпуса 5 гв. ТА, как тогда выражались, «подтянули все хвосты» к исходу 12 июля, то мотопехота и техника 5 гв. Змк подходила после этого еще около суток. Так, согласно донесению штарма, на 17.00 11 июля, т. е. накануне знаменитого боя под Прохоровой, в 18 отк числилось в пути 33 танка, 29 тк – 13, а 5 гв. Змк – 51¹⁹. Следовательно, Б. С. Бахаров по техническим причинам не сможет ввести в бой 12 июля 1943 г. в среднем 1/6 часть бронетехники, а у командира 5 гв. Змк генерал-майора Б. М. Скворцова в это время была неисправна 1/4 часть всего танкового парка. Для подтверждения того, что проблемы, возникшие в войсках 5 гв. Змк в ходе марша, стали следствием, как и в 18 отк, плохой организации со стороны его командования, приведу выдержку из отчета управления бронетанкового снабжения и ремонта 5 гв. ТА по обобщению опыта войны, который был подготовлен в 1945 г. «В период боевой подготовки армии в районе г. Острогожска, все армейские, корпусные и бригадные учения проходили только на базе 29 тк, – отмечается в документе, – так как 18 отк влился в ее состав, когда она вышла на марш, а 5 гв. Змк влился в состав армии в районе г. Острогожска, но значительно позже, а на исходе мая и в армейских учениях участия принимал мало, что и сказалось на марше.

…Марш 5 гв. Змк прошел недостаточно организованно. Несмотря на то, что корпус в своем составе имел 86 орвб, равный по технической мощи армейскому АРВБ, большое количество танков и СУ осталось по оси движения корпуса. Часть танков сбились с маршрута и в течение 2–3 дней разыскивались.

Плохо было организовано в корпусе и восстановление вышедшей из строя на марше материальной части.

86 орвб, находясь в техническом замыкании корпуса, не обеспечил себя необходимыми запчастями для быстрого восстановления танков и СУ на марше. В результате чего приходилось снимать армейские ремсредства для восстановления танков и СУ 5 гв. Змк, в то время как ремлетучки 86 орвб не могли быть загружены. Такое отношение к организации марша привело к тому, что к началу операции на прохоровском плацдарме часть танков не могли участвовать в ней и пришли позже, когда она уже развивалась» ²⁰.

П. А. Ротмистров был знаком с этим документом, когда готовил рукопись своей первой работы о событиях под Прохоровкой, вышедшей в I960 г. Отдельные его абзацы, практически без правки, включены в нее, но только те, что работали на положительный имидж армии и, соответственно, ее командарма, а не показывали проблемы и реальное положение дел в ходе марша, которое было далеко не таким радужным, как представлено в его книге.

Однако, несмотря на приведенные выше факты, при оценке результатов существенной роли они не сыграют, основной гнев будет сконцентрирован лишь на ошибках руководства 18 отк. После завершения оборонительной операции Воронежского фронта Б. С. Бахаров получит серьезное взыскание, и не только за боевые действия, его снимут с должности и назначат с понижением. А комкору Б. М. Скворцову за работу спустя рукава даже предупреждения не вынесут.

В передовом отряде Труфанова, несмотря на то что он прошел 290 км, больших проблем с аварийностью боевых машин не было. Из двух его полков, которые располагали танками, лишь 1 гв. омтцп оставил на ремонт в с. Чернянка три Т-34, а в 53 гв. тп вся техника дошла до Обояни своим ходом. В пути произошел один несчастный случай, но без человеческих жертв и долговременного ремонта: Т-70 подорвался на мине в 10 км севернее райцентра Скородное.

Таким образом, предложение П. А. Ротмистрова о движении армии на Воронежский фронт своим ходом себя оправдало. Во-первых, она своевременно вышла в указанный район, имея в запасе еще двое суток до начала контрудара для подтягивания тылов и приведения в порядок техники. И к моменту, когда возникнет необходимость ввести ее в бой, армия окажется полностью боеспособна. Во-вторых, от воздействия противника не было потеряно ни одной боевой единицы. В-третьих, для переброски столь значительного числа войск не были задействованы ресурсы железнодорожников. Они были использованы для решения других важных проблем обоих фронтов, оборонявших Курскую дугу.

Авторы некоторых публикаций сетуют на то, что в результате марша был выработан моторесурс. Танки, пришедшие на Воронежский фронт, находились в состоянии, которое можно было определить как «предремонтным», а личный состав крайне измотан. И действительно, это так. По данным управления бронетанкового снабжения и ремонта армии, за период с 6 по 19 июля 1943 г. (т. е. марш и боевые действия под Прохоровкой) почти вся ее бронетехника выработала моторесурс на 75 %²¹. Но в той ситуации для советской стороны ключевым фактором являлось не это, а своевременная переброска войск крупного подвижного объединения для успешного завершения тяжелой и очень важной оборонительной операции. Командование фронтом крайне нуждалось в резервах, и танковая армия была для него необходима в ближайшие дни. Вечером 9 июля начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А. М. Василевский, по-прежнему являвшийся представителем Ставки ВГК на Воронежском фронте, был вынужден отдать приказ П. А. Ротмистрову: вывести подходившие с марша войска 18 отк и 5 гв. Змк не в район выжидательных позиций, а во второй эшелон под Прохоровку, не без основания опасаясь, что оборонявшиеся здесь стрелковые части не удержат позиции. И, как покажут дальнейшие события, эта перестраховка окажется не лишней. 32 мсбр 18 тк была вынуждена вступить в бой 11 июля во втором эшелоне. Кроме того, его артгруппа в этот же день оказывала поддержку огнем 52 гв. сд при отражении ею удара дивизии СС «Мертвая голова» в излучине р. Псёл, а 10 и 11 июля 183 сд при наступлении мд СС «Лейбштандарт» вдоль грейдерной дороги на Прохоровку.

При переброске 5 гв. ТА по железной дороге такой оперативности добиться было невозможно. Погрузка и разгрузка требовали значительного времени и сил. Непосредственно в районах дислокации корпусов железнодорожных веток не было, поэтому технику все равно пришлось бы гнать и до места погрузки на платформы, и от станции разгрузки. Последняя станция перед Прохоровкой была Ржава. В 10 км от нее находился штаб фронта. В мае 1943 г., чтобы обезопасить его руководство от вражеской агентуры и налетов авиации, под благовидным предлогом из окрестностей станции выселили все гражданское население. Поэтому до начала немецкого наступления все военные грузы (в первую очередь для 6 гв. А) выгружали в Прохоровке, а после начала боев в основном на ст. Кривцово и Полевая – около 100 км от передовой. Ветка, которая должна была связать ст. Старый Оскол с магистралью Прохоровка – Курск (ее еще называли железной дорогой Старый Оскол – Ржава), только строилась, следовательно, гнать составы пришлось бы из Воронежской области, где находилась 5 гв. ТА, через Курск. К этому следует добавить немаловажную деталь: для переброски армии потребовалось бы несколько сот платформ, вагонов и паровозов.

Вместе с тем надо учитывать, что танк создавался не в качестве средства передвижения, как автомобиль, рассчитанный на эксплуатацию в течение нескольких лет. Практика показывала – «тридцатьчетверка» ходила в бой подряд в среднем 3 раза без ремонта. Поэтому на моторесурс в столь экстремальных условиях никто внимания не обращал. Оперативная обстановка требовала выполнения приказа, а это значит вовремя и полностью сосредоточить объединение в указанном районе, что и было сделано.

Первым из соединений армии Ротмистрова в район Прохоровки вышел 18 отк. Уже в 15.00 9 июля передовые подразделения 32 мсбр полковника М. Е. Хватова начали разворачиваться за рубежом 52 гв. сд, 285 сп 183 сд и войсками 2 тк. В первый эшелон, по линии: Карташёвка, выс. 236, 7, Полежаев был выдвинут 2 мсб, 1 мсб – на его левый фланг от Прелестного и далее на северной окраине свх. «Октябрьский» до дороги Прохоровка – Яковлево. 3 мсб вышел во второй эшелон и окопался вдоль дороги Прохоровка – Береговое (через выс. 252, 4). Около 18.00 к Прохоровке подошли танковые бригады соединения Бахарова и приступили к окапыванию техники на позициях 32 мсбр. «Район сосредоточения корпуса представлял собой открытую местность, пересеченную глубокими оврагами, – отмечалось в отчете его штаба, – не имеющую колонных путей. Отсутствовали леса, сады в населенных пунктах, что сильно демаскировало расположение частей корпуса в чистом поле, из-за этого расположение частей в течение 10 и 11 июля подверглось авианалетам противника»²².

В тот же день, через несколько часов, за 18 отк начали сосредотачиваться войска 5 гв. Змк. В 23.00 9 июля в лес, севернее села Большая Псинка, вошли 48 танков 24 гв. тбр, а к южной окраине с. Нагольное подошли 11 сау 1447 сап. Примерно в это же время 11 гв. мбр одним батальоном втянулась в лес, 2 км юго-западнее с. Кривцово, а остальные две его бригады корпуса (10 гв. и 12 гв. мбр) были еще на значительном расстоянии от назначенного им района.

В 23.00 9 июля начальник штаба 5 гв. ТА генерал-майор В. Н. Баскаков отдает подряд три распоряжения командирам всех корпусов. Для генерал-майора Б. С. Бахарова:

«1. 18 тк к рассвету 10.7.43 г. занять оборону с передним краем по северному берегу р. Псёл на участке: Весёлый, Полежаев, южная окраина Прелестное, южная окраина Александровский.

2. Не менее одной бригады иметь в резерве за своим левым флангом.

3. Танки, артиллерию и личный состав закопать в землю, обеспечив хороший перекрестный огонь всех видов оружия перед передним краем.

4. В разрыве между вашим левым флангом и частями, обороняющимися южнее, выставить боевое охранение, обеспечив его танковой поддержкой.

5. Немедленно приступить к восстановлению и заправке матчасти. Личному составу дать отдых.

Готовность к отражению атаки противника с получением настоящего распоряжения. Готовность к активным наступательным действиям – с рассветом 10.7.1943 г.»²³.

Для генерал-майора И. Ф. Кириченко:

«1. 29 тк к рассвету 10.7.43 занять оборону с передним краем: южная опушка леса, что в 5 км южнее Марьино, южная окраина Свино – Погореловки, Журавка. В своем резерве иметь не менее двух танковых бригад, одной из которых быть готовым контратаковать противника в направлении: Журавка, Красное, Правороть» ²⁴. Остальные пункты, как и для 18 отк.

Для генерал-майора Б. М. Скворцова:

«1. 5 гв. Змк к рассвету 10.7.43 г. двумя бригадами занять оборону с передним краем по северному берегу р. Псёл на участке р. ЗаПсёлец, Весёлый /иск. /. Одну танковую и одну мехбригаду держать в резерве.

3. Ответственность за стык с 18 тк, занимающим оборону левее, возлагаю на Вас.

Готовность к наступательным действиям с рассветом 10.7.43 г.»²⁵

За ночь мехкорпус Скворцова подтянул часть сил и к 9.0010 июля занял на тыловой армейской полосе следующие позиции:

– 11 гв. мбр одним батальоном (два остальных были еще в пути) с 104 гв. unman окопалась на правом берегу Псёла, по линии: Зорина, Шипы; 54 гв. тп располагал в строю 28 Т-34 и 15 Т-70,

– 3 мсб 10 гв. мбр без двух рот (1, 2 мсб и 2, 3/3 мсб в пути) и 11 сау 1447 сап, вышли на рубеж: Семеновка, Пересыпь, Карташёвка; 51 гв. тп имел в строю 27 Т-34 и 14 Т-70.

Корпусной 285 мп двумя дивизионами (24 120-мм миномета) – на огневой позиции в лесу, в 3 км северо-восточнее Семеновки, с задачей поддержать огнем войска 10 гв. и 11 гв. мбр.

Остальные его части и соединения на самостоятельные участки обороны не выводились и сосредоточились в тылу для приведения в порядок техники и личного состава ²⁶.

Первый эшелон КП 5 гв. ТА ее 377 сапбат начал оборудовать еще 8 июля в селе Ржавчик (24 км севернее Прохоровки). Во второй половине дня 9 июля здесь уже работала оперативная группа во главе с начальником штаба генерал-майором В. Н. Баскаковым, а вечером сюда прибыл на своем «Виллисе» и командарм. Однако штарм здесь задержался ненадолго, уже в 17.00 11 июля его первый эшелон перебазировался в с. Скоровка (в 7 км северо-восточнее Прохоровки), где он и будет находиться до завершения Курской оборонительной операции.

Когда 5 гв. ТА уже двинулась из района Острогожска, войска 5 гв. А еще находились на первом фронтовом рубеже по линии: Заосколье, Александровка, Белый Колодезь, Скородное. О получении приказа на марш к Прохоровке ее командующий генерал-лейтенант А. С. Жадов так вспоминал: «Прилетевший 8 июля на КП армии генерал-полковник И. С. Конев сообщил, что приказом Ставки 5 гв. А переходит в подчинение командования Воронежского фронта, и тут же поставил задачу: к утру 11 июля выйти на рубеж р. Псёл, занять оборону и не допустить дальнейшего продвижения противника на север и северо-восток. И. С. Конев предупредил, что восточнее Прохоровки к исходу дня 9 июля сосредоточиваются корпуса 5 гв. ТА генерал-лейтенанта танковых войск П. А. Ротмистрова.

Выдвижение армии на указанный рубеж мы провели организованно и быстро, этому помогла проведенная заранее рекогносцировка. Согласно принятому мною решению, штаб армии, возглавляемый генерал-майором Н. И. Ляминым, в считаные часы спланировал марш: наметил полосы и маршруты движения для корпусов, рубежи регулирования, районы привалов. Для каждого корпуса выделялось по четыре маршрута, из расчета два на каждую дивизию первого эшелона. Для штаба армии и армейских частей выделялся отдельный маршрут. В это время мною были поставлены задачи на марш командирам корпусов, частям и соединениям армейского подчинения.

Закончив с организацией марша, я с членом Военного совета генерал-майором А. М. Кривулиным, командующими артиллерией, бронетанковыми войсками, армейским инженером, группой офицеров оперативного и разведывательного отделов штаба, подразделениями связи выехал вперед, в район нового расположения КП армии – лес в 1,5 км юго-западнее Яригино. Контроль за совершением марша осуществлял мой первый заместитель генерал-майор М. И. Козлов, а также начальник штаба, которые следовали с колонной штаба армии по центральному армейскому маршруту»²⁷.

Армия Жадова переформировывалась из 66 А в гвардейскую весной 1943 г., поэтому к лету уже имела корпусные управления – два стрелковых и один танковый. 10 тк находился под Прохоровкой с вечера 7 июля, а 32 гв. и 33 гв. ск, которые в этот день только двинулись в путь, состояли из шести стрелковых дивизий: 6 гв. вдд, 13 гв., 66 гв. сд, 9 гв. вдд, 95 гв. 97 гв. сд, а 42 гв. сд являлась резервом командарма. Кроме того, армия располагала: 29 зенад, двумя иптап РГК, минометным полком, полком «катюш» и отдельным батальоном ПТР. Это лишь боевые соединения, а для их обеспечения всем необходимым работал целый город на колесах. В него входили еще 92 подразделения тыловых служб: части связи, автогужевые, транспортные подразделения, санитарные, ветеринарные, продовольственные, военно-технические учреждения, ремонтные мастерские, сборные пункты аварийной техники, армейские базы снабжения, военторг, запасные части, сборно-пересылочные и штрафные подразделения, заградотряды и подразделения НКВД. В то время передвижного холодильного оборудования не было, поэтому за армией двигалось огромное стадо, которое на армейском языке именовалось – «45-м армейским гуртом продовольственного скота». Все это армейское хозяйство, получив приказ о переброске армии, пришло в движение и начало готовиться к перебазированию в другие районы.

Первыми на марш выступили подразделения обеспечения Полевого управления армии – саперный батальон, отдельная рота охраны ВПУ, узел связи и отдельный штабной автомобильный взвод. Организацией командного пункта занимался заместитель начальника штаба по ВПУ генерал-майор А. И. Олейникову взводом Т-70 в роте охраны командовал его сын, лейтенант Г. А. Олейников. После войны Георгий Андреевич вспоминал: «5 гв. ТА к исходу дня вышла в назначенные районы, а 5-я гв. общевойсковая армия двигалась форсированным маршем. Организуя выдвижение корпусов, штаб армии, предвидя возможное развитие обстановки на фронте, заблаговременно наметил вероятные полосы из расчета – два маршрута на каждую дивизию первого эшелона, и провел их рекогносцировку. Это значительно сократило время на организацию форсированного марша с получением конкретной боевой задачи армией. Были только уточнены задачи разведки, время прохождения рубежей, порядок регулирования движения и обеспечения беспрепятственного продвижения по маршрутам.

В походное построение дивизий и полков с самого начала выдвижения был заложен замысел вероятного встречного боя с противником. Батальоны совершали марш со своими средствами усиления. Артиллерия дивизий шла в голове колонн главных сил. Противовоздушная оборона осуществлялась силами 29 зенад, перекатами от рубежа к рубежу, на уровне головных частей дивизий первого эшелона.

При организации выдвижения штабом армии были отданы дополнительные распоряжения:

– особое внимание было обращено на организацию борьбы с танками противника, для чего было приказано в первую очередь «выбросить на рубеж обороны артиллерию»;

– для обороны, прежде всего, использовать имеющиеся оборонительные сооружения, выгодные рубежи и населенные пункты;

– при отсутствии готовых оборонительных сооружений «в наикратчайший срок оборудовать необходимые инженерные сооружения для жесткой обороны»;

– строго «соблюдать тщательную маскировку»;

– «до выхода частей на рубежи обороны организовать устойчивую связь и наладить бесперебойное управление выдвигающимися частями».

Сразу же с рассветом, еще в ходе постановки задач и организации выдвижения дивизий, ушел первый эшелон полевого управления армии с узлом связи инженерно-саперными подразделениями и охраной для развертывания передового командного пункта и НИ командующего. Возглавлял этот элемент органов управления первый заместитель начальника штаба армии. В составе этого эшелона ушел со своим взводом и автор.

К исходу 9 июля, уже в сумерках, мы прибыли в назначенные точки: передовой командный пункт – в рощу юго-западнее Ярыгино, а подразделения обеспечения развертывания наблюдательного пункта командарма – в балку юго-западнее хутора Остренький.

Марш прошел на удивление без каких-либо осложнений. Авиация противника так и не появлялась. День выдался жарким. Пыль стояла столбом. Было душно. Даже после захода солнца прохладнее не стало. После постановки нам задач на местности мы приступили к оборудованию позиций: для «семидесяток» (Т-70) – их было три, для прикрытия НП с фронта, а «бэашки» (БА-64), предназначенные для офицеров связи, в балке. Закопаться и замаскироваться необходимо было до рассвета. А ночь короткая. Работалось тяжело. Дышалось трудно, да и в воздухе витало непонятное напряжение, вызывавшее какую-то душевную тревогу.

Впереди, километрах в пяти-шести, с наступлением темноты над передним краем стали взмывать одиночные и сериями осветительные ракеты – желто-оранжевые – наши и ослепительно-белые, до голубизны – немецкие. Стояла, по фронтовым понятиям, тишина. Даже отдельные орудийные выстрелы и разрывы снарядов и мин ее не нарушали. Иногда в темноте возникали фейерверки трассирующих пулеметных очередей или серии снарядов МЗА, рвавшихся на излете, как бы ставя точку трассы.

И вдруг где-то около полуночи темень была разорвана ослепительной молнией, грянул гром. Небо разверзлось, и на наши головы обрушился такой ливень, словно там, наверху, открыли пожарный гидрант. Но длилось это светопреставление, сопровождаемое почти ураганным ветром, недолго. Так же внезапно, как и начался, прекратился ветер, унеся с собой и небесный водопад. Стало неправдоподобно тихо. Даже обычные «вздохи» передовой прекратились на некоторое время. Дышать стало легко, а работать еще трудней. Наши незавершенные окопы залило водой. А жирный чернозем превращал лопаты в пудовые гири.

Дойдя до эпизода с ливнем, я задумался, а стоит ли вспоминать о нем? Его, кстати, отмечали и артиллеристы 183 сд: «Ночью неожиданно небо распороли молнии, ударил гром, хлынул ливень». О дождях писал в своих воспоминаниях и генерал авиации А. В. Ворожейкин: «После дождей утро 12 июля выдалось прохладным».

Дело все в том, что в немецких документах есть ссылки на «трудности дорог» из-за дождей, что «невозможен» своевременный вылет авиации на поддержку наступления. А нам, участникам тех событий, запомнились жара и пыль столбом. Истины ради, следует согласиться с тем, что временами дожди были, были и ливни. Они действительно осложнили немцам решение своих задач»²⁸.

На новый КП, оборудованный в лесу, в 1,5 км юго-западнее села Ярыгино, руководящий состав штаба армии начал переходить с 20.00 10 июля.

Рубеж обороны Степного фронта, который занимали дивизии 5 гв. ТА, располагался на расстоянии от 60 до 80 км от позиций войск Воронежского фронта на прохоровском направлении. Выдвижение их передовых отрядов началось уже 7 июля, но конкретные задачи о выходе непосредственно в район Прохоровки командарм отдал только в ночь на 9 июля. Так, боевое распоряжение командиру 97 гв. сд генерал-майору И. И. Анциферову о совершении первого этапа марша и сосредоточении соединения в районе: Уколово, Чуево, Большое Становое (35–40 км от Прохоровки) поступил в 2.00 9 июля. А устный приказ комкора-33 генерал-майора И. И. Попова командованию 95 гв. сд о выходе к селам Холодное, Масловка, Андреевка, Жилин был передан начальником оперотдела штаба корпуса майором Чиберевым в 4.00 9 июля. Таким образом, готовиться к маршу непосредственно в район Прохоровки соединения 5 гв. А начали между 13.00 и 17.00 9 июля, а до этого момента ее войска уже преодолели первую половину пути и подтягивали тылы, приводя себя в порядок.

В 4.55 10 июля боевыми распоряжениями № 058/оп, 059/ оп и 060/оп А. С. Жадов поставил уже окончательные задачи каждому из стрелковых корпусов и своему резерву:

– 32 гв. ск с 1322 иптап РГК должен был к утру 11 июля занять оборону двумя дивизиями в первом эшелоне на рубеже: р. Запсёлец, Зорине, Шипы. Граница слева: Большая Псинка, Семеновка/иск/;

– 33 гв. ск с 301 иптап и 469 мп с рассветом 11 июля предстояло тоже занять рубеж, но всеми тремя дивизиями, одной на участке: Семеновка, Ольшанка/иск/, второй: Весёлый, выс. 252, 2/иск. ⁄ и третьей: выс. 252, 2, Мордовка;

– 42 гв. сд по-прежнему находилась в армейском резерве и получила распоряжение выйти в район: Глафировка, Свино-Погореловка, Журавка 2-я и подготовить отсечный рубеж: Скоровка, Журавка 1-я.

Командарм особо подчеркивал, что есть опасность встречи с противником уже в ходе движения на указанные рубежи, поэтому потребовал «выдвижение соединений корпуса на рубеж р. Псёл – Прохоровка производить под прикрытием заблаговременно выброшенных вперед сильных передовых отрядов» и далее «марш в район сосредоточения совершать в полной боевой готовности, при необходимости сходу вступить в бой и отразить атаки авиации»²⁹. К сожалению, некоторые комдивы 33 гв. ск это предупреждение проигнорируют, что повлечет за собой трагические последствия.

5 гв. ТА являлась подвижным объединением, т. е. изначально не рассчитанным на оборону конкретного участка (полосы) фронта, и относилась к стратегическим резервам, собранным Ставкой весной для освобождения Украины. Учитывая это, а также принятое вечером 9 июля предварительное решение о проведении контрудара 12 июля с ее участием, у командования фронтом было понимание того, что 18 тк и 5 гв. Змк необходимо из второго эшелона обороны у Прохоровки выводить в район выжидательных позиций для подготовки войск как можно быстрее. А их место должны были занять соединения 5 гв. А. Поэтому днем 10 июля А. М. Василевский, назначенный И. В. Сталиным ответственным за ввод в бой обеих гвардейских армий, лично прибыл на КП А. С. Жадова и поставил задачу: ночью 11 июля выйти в район станции и перед рассветом быть готовыми к отражению удара противника. При этом маршал предупредил командарма, что на этом направлении немцы действуют значительными силами бронетехники, поэтому необходимо сразу обратить особое внимание на подтягивание к утру артиллерии и создание прочной ПТО в дивизиях первого эшелона.

В 14.30 10 июля командарм подписал боевое распоряжение № 061/оп, в котором было указано точное время выхода войск и занятия рубежа, а также вновь подчеркивалось, что армия выходит на не совсем подготовленную местность, где действуют подвижные соединения неприятеля:

«1. Под личную ответственность командиров корпусов и дивизий части армии вывести на указанный рубеж к 4.00 11.7.43 г. где и полностью занять оборону.

2. Особо обратить внимание на противотанковую оборону, для чего в первую очередь выбросить на рубеж обороны артиллерию. При занятии обороны в первую очередь использовать имеющиеся сооружения, выгодные рубежи и населенные пункты. Там, где нет окопов, ходов сообщений и траншей, необходимо открыть танковые, приспособив их к жесткой обороне (выделено. – 3. В.).

Все занятые рубежи тщательно замаскировать от воздушного и наземного наблюдения. Немедленно организовать связь сверху донизу с задачей обеспечения бесперебойного управления в процессе боя.

Все радиосредства подготовить к работе, не допуская работы до моего распоряжения»³⁰.

Большинство командиров дивизии восприняли это распоряжение как руководство к действию и немедленно организовали передовые отряды. Однако вышедшие на марш войска смогли взять с собой относительно немного боеприпасов, особенно артиллерийских снарядов и мин. Например, 97 гв. сд на 12.00 10 июля имела³¹:

Поэтому командиры соединений немедленно направили автомашины для доставки с баз снабжения дополнительного боепитания. Благодаря принятым мерам к началу боев количество всех боеприпасов в дивизиях было доведено примерно до 1,5 боекомплекта. Однако полковник А. М. Сазонов, командир 9 гв. вдд, которой предстояло действовать на направлении главного удара 2 тк СС, эту работу наладил из рук вон плохо. Он, вероятно, до конца не осознал, что дивизия идет навстречу прорывавшимся танкам, поэтому не только не предпринял меры для пополнения боеприпасов, но и проигнорировал распоряжение командарма о выдвижении сильного передового отряда в район юго-западнее Прохоровки. В результате, как мы увидим дальше, дивизия, встретив у станции на рассвете 11 июля боевые группы мд СС «Лейбштандарт», уже после первых четырех часов боя останется без гранат и бутылок с зажигательной смесью, а патроны бойцы будут вынуждены собирать на поле перед траншеями у погибших товарищей. Кстати, проблемы с боеприпасами, особенно для танковых пушек, в первый же день боя возникнут и у танкистов 5 гв. ТА. Несмотря на то что армия имела значительно больше транспортных средств плюс боекомплект в самих танках, тем не менее необходимого боезапаса ее бригады «поднять» не смогли.

В ходе марша дивизии 5 гв. А плановый темп движения не выдержали, поэтому ни одно ее соединение в указанное им время выйти к Прохоровке не смогло. Так, согласно отчету 97 гв. сд, ее полки оборону начали занимать только с 8.00, а завершили в 13.00 11 июля. Однако участок, который должна была принимать эта дивизия от 5 гв. Змк, как, впрочем, и другие соединения 32 гв. ск, находился во втором эшелоне, поэтому затяжка серьезного влияния на оперативную обстановку не оказала. А вот опоздание 33 гв. ск имело тяжелые последствия. Его войска должны были прикрыть станцию от удара сразу двух дивизий СС – «Мертвая голова» и «Лейбштандарт». Хотя основные силы 95 гв. сд и 9 гв. вдд, которым предстояло занять оборону в первом эшелоне, на свои рубежи вышли вовремя, но из-за того, что их артиллерия двигалась вместе со стрелковыми полками, своевременно организовать надежное ПТО и оборудовать ОП (окопать орудия, наладить связь внутри полков и с соседями) времени не хватило. Поэтому отражать удар мд СС «Лейбштандарт» придется практически с марша, это обстоятельство станет главной причиной прорыва эсэсовцев непосредственно к станции 11 июля и неоправданных потерь гвардейцев, но об этом рассказ впереди. 0 марше некоторых подразделений дивизии Сазонова к Прохоровке интересные воспоминания оставили его участники, вот два отрывка из найденных мною рукописей. «На Курской дуге я был красноармейцем, номером расчета (подносчиком мин) в 1-й минометной роте 1-го стрелкового батальона 26 гв. вдсп, – писал Л. П. Корешков. – …На вооружении роты были 82-мм минометы на колесном ходу… 9 июля 1943 г. на рассвете нас подняли по тревоге. Получили боеприпасы, сухой паек и пошли к фронту. Повозок в роте не было, минометы катили по два человека, мины несли в лотках на себе. Идти было тяжело. Каждый минометчик имел вооружение и имущество стрелка, да еще миномет и мины нужно было тащить.

По пути, в каком-то селе, женщины со слезами на глазах провожали нас. Кто-то из бойцов спросил:

– Почему вы плачете?

– Как же нам не плакать? Жаль вас. Уж какие у нас мужики были, и то их немец побил, а вы – дети. Как вы с ним справитесь?

Да, мы были молоды. В дивизии было много солдат 1924 и 1925 годов рождения. Но какая вера в Победу была у нас!

Рядом с нами по дорогам шли артиллерия и танки. В Прохоровку прибыли ночью с 10 на И июля 1943 г.»³².

И. М. Фомичев вспоминал: «В 9 гв. вдд я прибыл 4 июля 1943 г. после окончания 2-го Куйбышевского пехотного училища в звании младший лейтенант. Из штаба дивизии, который располагался в с. Кутузова, недалеко от г. Старый Оскол, меня направили в 23 гв. вдсп. В полку меня назначили командиром 1-го взвода 1-й стрелковой роты 1 сб. По прибытии в роту комбат ст. лейтенант Фомиченко представил меня личному составу взвода. Принимая взвод, я очень волновался, так как мне было только 18 лет, а в строю стояли солдаты старше меня по возрасту и с боевыми наградами. После того как я рассказал о себе, мне задали вопрос: был ли я в боях. Я ответил, что не был. В строю кто-то сказал: «Ничего, научим». В последующем я почувствовал, как сержанты и солдаты деликатно помогали мне советом…Вечером того же дня в полку была объявлена боевая тревога. Мы вышли на заранее подготовленный рубеж и заняли его.

…Утром 9 июля получили приказ оставить занимаемые позиции и приготовиться к маршу на новый рубеж обороны. Где был этот рубеж, я не знал. Марш был очень напряженный, шли днем и ночью. В течение всего марша над нами постоянно патрулировали наши самолеты, поэтому не было ни одного случая налета вражеской авиации.

10 июля ночью пришли в Прохоровку. Люди сильно устали. Я шел в новых хромовых сапогах, которые выдали в училище, с хлопчатобумажными носками вместо портянок и сильно потер ноги. Ступни ног превратились в сплошной кровавый мозоль. Санинструктор роты забинтовал мне ноги и я обул сапоги уже без носков. Так с забинтованными ногами ходил до 19 июля 1943 г., когда роту вывели во второй эшелон, и я смог сделать перевязку.

Наш 23 гв. вдсп занял оборону во втором эшелоне дивизии на высотах севернее Прохоровки фронтом на запад. Наш батальон оказался на левом фланге полка, а мой взвод находился на левом фланге батальона, западнее Прохоровки, недалеко от железной дороги. Сразу же начали окапываться. Мне, как командиру флангового подразделения, было приказано установить связь с левым соседом. Им оказалось какое-то подразделение 26 гв. вдсп нашей дивизии. В разрывах между нами находилась огневая позиция зенитных пулеметных установок на автомашинах»³³.

Таким образом, к исходу 9 июля 1943 г. командование Воронежским фронтом, за счет резервов Ставки ВГК и переброски части стрелковых дивизий и артсредств из 38 и 40 А, на обоянском и прохоровском направлениях смогло заполнить третью (тыловую) полосу войсками. Причем под Прохоровкой оборона оказалась глубже. Если в полосе наступления 48 тк 4ТА командованию 1ТА и 6 гв. А удалось с большим трудом подготовить лишь один эшелон, да и то не сплошной (с разрывами), то к утру 10 июля, когда 2 тк СС перейдет в наступление на Прохоровку, перед ними будет выстроена полноценная двухэшелонированная полоса со стрелковыми и мотострелковыми соединениями в первой линии, усиленными танковыми бригадами. При этом в районе выжидательных позиций будет находиться полнокровный 29 тк, а на подходе – 5 гв. А в составе семи гвардейских стрелковых дивизий. Это были огромные силы. Общая численность двух гвардейских армий превышала 100 000 человек, из них более 50 000 – непосредственно боевой состав. В трех корпусах 5 гв. ТА числилось более 700 танков, в том числе 453 Т-34 ³⁴. Теперь перед Н. Ф. Ватутиным и А. М. Василевским стояла главная задача – рационально использовать эту мощь. К сожалению, как покажут дальнейшие трагические события, этому советских военачальников и полководцев никто не учил и за высокие потери, в общем-то, по-настоящему никогда не взыскивал. На первом месте был только результат, а к людям руководство страны тогда относилось подобно к щепкам на лесоповале. Это не могло не отразиться и на стиле руководства войсками действующей армии, ведь командующие всех уровней были лишь рычажками и винтиками огромной сталинской государственной машины. И даже если кто-то из них и пытался что-то менять, ему это редко удавалось.

Чтобы исключить всякого рода неожиданности, вместе с двумя гвардейскими армиями в это же время Ставка ВГК выдвигает на белгородско-курское направление еще две общевойсковые армии: 27 А – к Курску для занятия обороны в Курском укрепленном районе и 53 А – на первый фронтовой рубеж (по р. Сейм) с задачей: развернуть три дивизии на участке Бунине, Солнцево, Нечаево, чтобы создать прочный заслон на прохоровско-курском направлении. К утру 12 июля 1943 г. последняя выполнит этот приказ.

1.2. Прорыв войсками 2-го танкового корпуса СС переднего края третьей армейской оборонительной полосы

Чтобы читатель мог понять логику развития боевых действий после пяти суток проведения германским командованием операции «Цитадель» и Курской оборонительной операции руководством Воронежского фронта, считаю необходимым остановиться на хронологических рамках предыдущих и последующих событий в южной части Курской дуги. Итак, с 5 по 9 июля 1943 г. основная группировка ГА «Юг» – 4ТА, нанесла главный удар по обороне Воронежского фронта из района восточнее Борисовки и Томаровки – на север, через р. Пена и вдоль дороги Белгород – Курск (Обоянское шоссе), а затем и восточнее от нее, из треугольника Большие Маячки – Калинин – Малые Маячки, на север и северо-восток. Для войск фронта это был первый, начальный этап Курской оборонительной операции. Несмотря на мощное давление, его оборона устояла, что позволило Н. Ф. Ватутину удержать ситуацию под контролем на всей 264-км полосе. Решающая заслуга в этом принадлежит бойцам и командирам 1-й танковой, 6-й гвардейской и 7-й гвардейской армий. Вечная им память и слава! Они сделали все возможное, чтобы не допустить прорыва первых трех армейских оборонительных полос, и нанесли тяжелые потери 4 ТА генерал-полковника Г. Гота (Hermann Hoth), а также АГ «Кемпф» генерала танковых войск В. Кемпфа (Werner Kempf), наступавшей на вспомогательном направлении, от Белгорода на Корочу, и заставили сначала руководство ГА «Юг», а 13 июля 1943 г. и Берлин серьезно изменить свои планы относительно наступления на Курск.

К исходу 9 июля командующему ГА «Юг» фельдмаршалу Э. фон Манштейну (Fritz Erich Georg Eduard von Manstein) стало ясно, что план «Цитадель» терпит крах. Его войскам не удалось добиться поставленных задач – развала обороны и полного уничтожения подвижных резервов русских, т. е. создать необходимые условия для развития наступления на Курск в обход Обояни (на северо-восток). А 9А генерал-полковника В. Моделя, с которой его войска должны были встретиться в районе Щегров, тоже увязла в обороне Центрального фронта. Тем не менее в этот момент он еще серьезно рассматривал план продолжения наступления на северо-восток силами 4ТА. И вместе с тем надеялся, что она будет в состоянии помочь в ближайшие дни и АГ «Кемпф» двинуться вперед, т. е. примет участие в разгроме войск 69А в междуречье Донца частью сил своего правого крыла.

Однако эти мысли абсолютно не соответствовали и складывавшейся обстановке в полосе наступления его ГА «Юг», и состоянию войск ее обеих ударных группировок. В этот момент перед соединениями и Гота, и Кемпфа возникли две очень серьезные проблемы, которые не только не позволяли переломить ситуацию в их пользу, но и в дальнейшем поставили крест на всех замыслах фельдмаршала продолжить «Цитадель» в той или иной форме. Во-первых, выход из строя за пять суток операции значительного числа бронетехники, в том числе и по техническим причинам (10 тбр), а резервов и у них, и у ГА «Юг» не было, кроме 24 тк генерала В. Неринга. Однако это соединение было особым. Использовать его можно было только с одобрения Берлина для решения очень крупной задачи. Толчок для дальнейшего развития наступления на Курск к таковым пока не относился из-за упорного сопротивления русских. А о его снижении в ближайшие дни пока ничто не свидетельствовало. Поэтому корпус Неринга оставался страховкой командования ГА «Юг». Во-вторых, растянутость левого фланга 4 ТА и неспособность АГ «Кемпф» прикрыть ее правое крыло. Так, например, лишь одна 57 пд (52 ак левофлангового 4ТА) имела протяженность фронта обороны около 60 км, т. е. примерно в три раза больше нормы. Это превышало все разумные пределы, поэтому ни о какой устойчивости ее рубежа речи не шло. В других соединениях ситуация была чуть лучше, но не намного. Причем если в излучине р. Пена советское командование, выстроив прочную оборону, пока явных попыток подвести сюда крупные танковые силы не предпринимало, то в районе Прохоровки и южнее (в междуречье Северского и Липового Донца) ситуация складывалась значительно опаснее. По данным авиаразведки, из района Старого Оскола и Воронежа к Прохоровке систематически шли моторизованные колонны, которые рассматривались, в частности Г. Готом, как свидетельство переброски русскими свежих танковых и мехкорпусов. Еще в 20.00 8 июля 1943 г. разведотдел 2 тк СС на основе поступавшей информации предупредил: «Противник пытается танковыми атаками в различных местах выдавить глубокий правый фланг корпуса СС (прохоровское направление. – 3. В.). Вражеские танки пробиваются южнее Калинина на запад и у Лучки (север) на юго-восток, чтобы отрезать наши части в районе Тетеревино (север) – Грез ное. Перед нашими атакующими клиньями на севере стоят в бою большие танковые части. Вечером атаки больших танковых сил севернее и северо-восточнее Тетеревино. Вероятен подход резервов противника»³⁵. В последующие дни этот прогноз найдет свое полное подтверждение: 11 июля будет установлено, что перед 2 тк СС уже действует крупное подвижное соединение – 10 тк ³⁶новой, 5-й гвардейской армии. Таким образом, угроза мощных фланговых ударов из этого района росла с каждым днем, а силы 2 тк СС и АГ «Кемпф» неумолимо таяли. Поэтому не случайно командир 48 тк генерал О. фон Кнобельсдорф (Otto von Knobelsdorff), указывая на существенную истощенность своих дивизий, сомневался в возможности прочно удерживать фронт на левом крыле 4 ТА имевшимися силами.

Однако Э. фон Манштейн настаивал на своем, хотя и не категорически, т. е. в форме приказа. В течение 9 июля и весь следующий день он будет активно обсуждать с Г. Готом возможность наступления на северо-восток силами 2 тк СС и одновременно нанесения удара 167 пд в глубь «треугольника», который образовался на смежных флангах его армии и АГ «Кемпф», т. е. в междуречье Северского и Липового Донца. Фельдмаршал, вероятно, вспоминая о событиях 6 июля 1943 г. в пойме рек Ворсклы и Ворсклицы, когда 167 пд смогла решительными действиями частично окружить и выдавить с хорошо подготовленного рубежа основные сил 67 гв. сд и полк 52 гв. сд, считал, что и южнее Прохоровки она сможет успешно решить похожую задачу – помочь АГ «Кемпф» отбросить русских из междуречья.

Г. Гот тоже был сторонником продолжения активных действий, но его точка зрения была ближе к реальности, т. е. осторожной и более взвешенной. Он продолжал придерживаться мнения, которое он изложил в письме от 20 июня 1943 г.: для победы важен не захват территории, а разгром сил противника, оборонявших ее. Поэтому настаивал на том, что наступать на северо-восток можно, но не глубоко, вероятно, не далее излучины р. Псёла, как удобного трамплина для дальнейшего рывка, но потом. В настоящее же время главное всеми имеющимися силами обезопасить фланги (сомкнуть смежный с АГ «Кемпф» и разгромить 1ТА и 6 гв. А на Пене) и лишь потом двигаться дальше. Из журнала боевых действий 4ТА за 10 июля точка зрения генерал-полковника изложена следующим образом: «В течение дня командующий армией многократно обсуждал несколько вопросов:

а) Атака 167 пд для преследования противника, отступающего через Донец на восток.

В первую очередь эти мысли исходят из замыслов группы армий. Командующий должен от этого замысла отказаться. Он не может атаковать в безбрежном направлении, широким фронтом, одной-единственной пехотной дивизией, поскольку, во-первых, это не соответствует направлению наступления армии (т. е. это не прорыв на Курск, а удар в полосу соседа, который сам не в состоянии решить свои проблемы. – 3. В.), и, в конце концов, дивизия уже очень скоро будет задействована на западном фланге. Если противник на восточном берегу Донца слаб, то с ним справится и сама АГ «Кемпф», а если очень силен, то есть опасность, что силы 167 пд не хватит и дивизия прочно там застрянет. И тогда успех может иметь только уже обсуждаемая 9 июля атака больших сил, т. е. удар танкового корпуса СС из района юго-западнее Прохоровки в южном направлении.

б) Продолжение операции в северо-восточном направлении.

Командующий настаивает на своем решении: сначала полностью уничтожить противника южнее Псёла и в дуге (излучине. – 3. В.) Пены. Только после того как эта задача будет полностью решена, можно думать о захвате новых территорий в северо-восточном направлении.

в) В ходе одного из совещаний фельдмаршала с командующим армией еще раз обсуждался вопрос планируемой атаки из района южнее Прохоровки на юг. Фельдмаршал заявил, что сформулирует свою окончательную точку зрения после совещания с обоими командующими 4ТА и АГ «Кемпф» 11 июля, поэтому просил пока ничего не предпринимать.

г) Командующий армией обдумывает возможности применения 24 тк, который в данный момент находится в распоряжении группы армий в районе Харькова. Он хочет попросить группу армий о том, чтобы в случае, если будет принято решение об ударе в южном направлении против противника, стоящего перед АГ «Кемпф», 24 тк подчинить армии. При ударе танковым корпусом СС будет необходимо прикрыть северо-восточный фланг дивизией СС «Лебштандарт». Поэтому непосредственно удар может наноситься исключительно силами дивизии СС «Дас Райх». Если же он действительно должен быть сильным, подчинение 24 тк просто необходимо. Это решение имеет и большое преимущество, поскольку танковый корпус СС не будет менять основное направление удара и не потеряет время»³⁷.

В результате 10 июля, как и накануне, а затем и в ходе совещания 11 июля Г. Гот сумеет настоять на своем. Поэтому в ближайшие несколько суток первостепенной задачей для его армии станет решение проблем на флангах – вытеснение советских танковых корпусов из излучины р. Пена и окружение (разгром) половины 69А в междуречье Донца. А 12 июля возникнет третья, предполагавшаяся им, но тем не менее неожиданная – сражение с крупной группировкой советских подвижных резервов у Прохоровки.

Решением задачи смыкания смежных флангов 4ТА и АГ «Кемпф», т. е. разгром обороны советских войск у Прохоровки и 48 ск 69А в междуречье Донца, должен был заняться 2 тк СС всеми своими силами. В приказе, подписанном Г. Готом вечером 9 июля, его командиру, обергруппенфюреру П. Хауссеру (Paul Hausser), ставилась задача – прорваться в излучину р. Псёл и овладеть районом ст. Прохоровка, включая саму станцию. По его мнению, ее успешное решение позволило бы создать условия для окружения и уничтожения 48 ск 69 А на Донце (между смежными флангами его армии и АГ «Кемпфа») и тем самым расчистить путь к Курску, точнее в район г. Щигры, где намечалась встреча 4ТА и 9А. К утру 10 июля условия для удара в восточном и северо-восточном направлениях были почти полностью подготовлены. Во-первых, основные силы корпуса СС, все три дивизии, были собраны в единый кулак западнее и юго-западнее Прохоровки, а войска 1ТА и 6 гв. А на его левом фланге оттеснены за р. Солотинка. Во-вторых, мд СС «Мертвая голова» уже вышла к излучине р. Псёл и даже пыталась, хотя пока и безуспешно, форсировать его. И, в-третьих, части мд СС «Дас Райх» на своем правом фланге готовились к сдаче участка обороны на р. Липовый Донец войска 167 пд, с целью уплотнения боевых порядков на своем основном фронте.

Таким образом, с 10 июля 1943 г. начнется второй этап Курской оборонительной операции Воронежского фронта. Основные события его развернутся у крупного узла сопротивления советских войск – железнодорожной станции Прохоровка (составлявшей единое целое с районным центром – п. Александровский). Поэтому, на мой взгляд, всем боевым действиям у станции, т. к. они имели тесную взаимосвязь, логично дать собственное имя – Прохоровское сражение. В этот период основная задача Воронежского фронта состояла в том, чтобы не допустить прорыва третьей армейской полосы в районе станции (в том числе ее захват) и нанести максимально возможные потери войскам 4ТА (2 тк СС), т. е. создать условия для окончательного срыва плана «Цитадель».

Главную роль в успешном завершении Курской оборонительной операции вместе с 69 А должны были сыграть резервы, выделенные Ставкой ВГК – 5 гв. А и 5 гв. ТА. Соединения 1 ТА, 6 гв. и 7 гв. А с момента их ввода в бой и до конца ее проведения продолжали участвовать в боевых действиях в полном составе, но в их полосах уже не решались основные вопросы наступления и обороны. Завершится этот (второй) этап в ночь на 17 июля 1943 г., когда командование ГА «Юг», не сумев выполнить поставленные задачи и осознав бесперспективность попыток прорыва к Курску (район Щигров), начнет отводить войска ударных группировок на позиции, с которых они перешли в наступление 5 июля 1943 г., в том числе и с участка фронта в районе Прохоровки, то есть перейдет к решению другой оперативной, задачи – выводу соединений из порыва и закреплению на новых рубежах. Соответственно изменятся и задачи Воронежского фронта (в том числе его соединений у станции) – от обороны он перейдет к преследованию неприятеля. Следовательно, и сражение за Прохоровку закончится 16 июля 1943 г., причем безусловной победой войск Ватутина, так как именно они, а не армии Манштейна смогут выполнить стоявшие перед ними задачи в полном объеме.

Третий, завершающий этап Курской оборонительной операции на юге Курской дуги – преследование (вытеснение) противника, закончится 23 июля 1943 г. В этот день Воронежский фронт совместно со Степным, подошедшим из глубины, вытеснят ударную группировку ГА «Юг» на их исходные рубежи и частично на первую армейскую полосу, которую войска Ватутина занимали до 5 июля 1943 г. Хотя активные боевые действия здесь продолжатся и после этой даты, вплоть до начала операции «Полководец Румянцев», но их масштаб будет меньше.

В ходе сражения за Прохоровку, как и во время первого этапа Курской оборонительной операции, обе стороны напрягали все силы, поэтому бои у станции носили крайне упорный и довольно затяжной характер (первый этап операции длился 5 дней (5–9 июля), второй – 7 (17–23 июля)). Поэтому Москва была вынуждена дать согласие на ввод в сражение 5 гв. А и 5 гв. ТА, официально переданных Н. Ф. Ватутину из резерва Ставки ВГК 10 июля 1943 г. По ее предварительному плану они предназначались для контрнаступления, которое должно было начаться в момент, когда станет очевидно, что войска Манштейна исчерпали свой ударный потенциал. Это придало сражению за Прохоровку особую ожесточенность.

12 июля 1943 г. советской стороной будет предпринят фронтовой контрудар, в котором примут участие и две гвардейские армии. Этот день станет предельной точкой напряжения боев всей Курской оборонительной операции Воронежского фронта и переломным моментом сражения у Прохоровки. Советская сторона бросит на чашу весов практически все, что у нее будет. В ходе контрудара произойдет несколько масштабных боестолкновений бронетанковых группировок с привлечением значительных сил пехоты и артиллерии. Наиболее крупным станет бой юго-западнее станции на участке между р. Псёл и х. Сторожевое, названном впоследствии «танковым полем», в котором примут участие четыре танковых корпуса (2, 2 гв., 18 и 29 тк) 5 гв. ТА, части трех стрелковых (42 гв., 52 гв., 183 сд) и одной воздушно-десантной (9 гв. вдд) дивизии, а также 6 гв. мсбр 5 гв. Стк. Главной цели он не достигнет, 2 тк СС не будет разгромлен, а участвовавшие в нем войска понесут значительные потери. Тем не менее дальнейшее продвижение сил 4ТА на этом направлении будет остановлено окончательно. Причем не только благодаря ему, но и ряду других факторов.

Бой корпусов 5 гв. ТА и 5 гв. А с дивизиями 2 тк СС 12 июля 1943 г. завершит первую фазу Прохоровского сражения (в рамках второго этапа оборонительной операции), а вторая пройдет с 13 по 16 июля, когда Г. Гот и В. Кемпф будут решать задачу по разгрому части сил 69 А южнее станции (в междуречье Северского и Липового Донца) встречными ударами 2 тк СС 4 ТА и 3 тк АГ «Кемпф» (т. е. уже не от Прохоровки и Шахово, а из района Беленихино и Шахово). После четырех суток тяжелейшего противостояния войска ГА «Юг» поставленной цели не достигнут – эти силы вырвутся из наметившегося кольца. Однако они вытеснят 48 ск 69 А из междуречья и нанесут ему существенный урон, тем самым обеспечат 4ТА и АГ «Кемпф» благоприятные условия для отвода сил на исходные рубежи.

А теперь вернемся к событиям 9 июля 1943 г. Анализ трофейных документов свидетельствует, что командование 4 ТА высоко оценивало результаты боевой работы своих соединений в этот день. Расстояние, которое 2 тк СС и 48 тк преодолели за светлое время, было в два раза больше, чем в предыдущие сутки. Хотя, например, О. фон Кнобельсдорф вечером 8 июля сомневался, что его корпус сможет выполнить задачу дня и начать разворот от Обоянского шоссе на запад. Тем не менее ему действительно это удалось осуществить, хотя и не полностью. Г. Гот был доволен, результаты дня можно было в полной мере назвать тактическим успехом. Дивизии 48 тк, наконец, вышли из «дыры Верхопенья», как сами немцы называли это село и местность восточнее от него. 2 тк СС, хотя и с большим трудом, но оттеснил из Сухо-Солотина и Кочетовки русские танковые силы на север, а боевая группа его мд СС «Мертвая голова» подошла к руслу р. Псёл и создала условия для форсирования реки. Однако более важным оказалось то, что к исходу 9 июля войска 4 ТА, которые должны были провести окружение двух советских группировок: на р. Пена и в треугольнике Северского и Липового Донца (изложенный в приказе № 4 от 8 июля 1943 г.), вышли в исходные районы. Вечером 9 июля оба корпуса армии Гота получили приказ № 5. В штаб 2 тк СС он поступил в 21.30, вот его основная часть: «1) Противник 9.07.43 г. не предпринимал атак против восточного фланга танковой армии. Перед фронтом 2 тк СС и 48 тк он с боями отступал на север. Он пытается удержать западный берег р. Пена. Отступление на участке Раково в северном направлении было установлено во второй половине дня 9.7. Противник прекратил свои атаки перед западным фронтом 52 ак. Село Восход было взято снова. Новые моторизованные части врага продвигаются с направления Нового и Старого Оскола в западном направлении.

2) 4 ТА 10.7 расширяет свой наступательный клин ударом на северо-восток с охватом сил противника в излучине р. Пены и создает тем самым условия для дальнейшего наступления на северо-восток.

3) 167 пд удерживает позиции, принятые от дивизии «Мертвая голова».

4) 2 тк СС атакует противника юго-западнее Прохоровки и теснит его на восток. Он овладевает высотами по обе стороны р. Псёл северо-западнее Прохоровки.

5) 48 тк уничтожает, прикрываясь со стороны Обояни, 6 гв. тк на западном берегу р. Пены. Для этого он продолжает свой маневр с целью охвата противника со стороны Новосёловки в юго-западном направлении. Необходимо форсировать разведывательные действия на р. Псёл на участке Ильинский – Шипы. Третья часть 167-й дивизии остается в распоряжении танковой армии в прежнем районе. Подвоз необходимых запасов на северный фланг 167 пд предусмотрен 11 июля.

…6) 52 ак удерживает прежние позиции в готовности по приказу танковой армии форсировать р. Пену на участке Алексеевка – Завидовка. Необходимо использовать любую возможность осуществить переправу уже 10.7.

7) Способы связи прежние.

8) Штаб армии: вокзал Александровка»³⁸.

Эти документы свидетельствуют о том, что германская сторона пока не отказалась от основной цели «Цитадели»: прорываться к Курску, обойдя Обоянь с северо-востока. Однако из-за появления 8 июля в районе Прохоровки первых крупных танковых соединений и поступивших после этого данных разведки о подходе новых, а главное, существенного отставания АГ «Кемпф» (в это время передовые части ее 3 тк находились еще севернее Белгорода, в районе Мелехове, Дальняя Игуменка), которая фактически оголила правое крыло 4ТА, в этот момент для Г. Гота на первый план выдвигалась проблема обеспечения безопасности растянутых флангов, а значит – ликвидация угрозы со стороны группы Гетмана (6 тк 1ТА) на Пене и 48 ск 69 А в междуречье Донца.

Причем если ситуация на правом фланге (излучина Пены) пока внушала ему сдержанный оптимизм (в первых строках приказа прослеживается положительная для немцев динамика), то обстановка на левом была неясной. Г. Гот понимал лишь то, что угроза с востока с каждым днем нарастает, и игнорировать ее опасно. Для командующего армией было очевидным, что танковые корпуса, атаковавшие боевой клин 2 тк СС уже на второй день, являлись оперативными резервами русских, т. к. слишком быстро они вступили в бой. А вот новое крупное подвижное соединение, ударившее по фронту мд СС «Дас Райх» 8 июля, уже из стратегических, о которых он говорил Э. фон Манштейну еще в мае 1943 г. во время его пребывания в Богодухове, но это только их первая волна.

Поэтому после пяти суток наступления задачу начального этапа «Цитадели» – прорыв обороны и разгром резервов – его армии пока реализовать не удалось, а 2 тк СС, который должен был стать ключевым инструментом для ее решения, попал в очень сложное положение. Его дивизии понесли ощутимые потери, рассчитывать на разворот части бригады «пантер» ему на помощь, как планировалось ранее, уже невозможно, а силы русских, двигающиеся с востока, были значительными. Именно в этой связи Г. Гот провел перегруппировку корпуса Хауссера. Теперь, как мы увидим ниже, на захват района Прохоровки (значение которого в его расчетах, как форпоста против угрозы с востока, существенно возросло) он нацелит уже не одно соединение – мд СС «Дас Райх», как планировал 6 июля, а два – плюс мд СС «Лейбштандарт», фактически же – весь 2 тк СС.

Тем не менее приказ Г. Гота не означал, что для 48 тк участие в операции фактически закончилось. Формально его удар в направлении Обояни был отложен лишь на время, и мы увидим это несколько позже, когда будем рассматривать события 12 июля. В пункте 2 приказа № 5 указано, что действия корпуса Кнобельсдорфа на левом фланге 4ТА (в документах «охват сил противника в излучине р. Пены») должны «создать предпосылки к дальнейшему продвижению на северо-восток». Параллельно с ним точно такую же задачу – создать предпосылки для наступления, но на правом крыле армии – предстояло решать 2 тк СС, то есть захватить ст. Прохоровка и прилегающие к ней высоты.

Особая обеспокоенность Г. Гота данными разведки именно о подходе к Прохоровке новых танковых и механизированных соединений в документе просматривается четко. На это прямо указано уже в первых строках приказа. Именно поэтому он спешил овладеть станцией, чтобы его войска успели занять удобные позиции на расположенных здесь командных высотах, предполагая, что в ближайшее время они будут атакованы второй, более крупной «волной» стратегических резервов русских. Но местность юго-западнее и южнее Прохоровки была очень сложная, изобиловала глубокими непроходимыми для бронетехники оврагами и урочищами плюс болотистая пойма р. Псёл. Поэтому было очевидно, что здесь ввести в бой сразу две-три дивизии и одним рывком, как 5 июля 1943 г., прорвать третью полосу обороны русских, не удастся. Это важное обстоятельство командующий 4 ТА вынужден был учитывать при постановке задач 2 тк СС на 10 июля.

Выявить замысел Г. Гота на прохоровском направлении командованию Воронежского фронта помогли разведданные о подтягивании сюда (на небольшом участке) нескольких сотен танков. Сначала эта информация поступила в его штаб от авиаразведки, а затем об этом же начали доносить и командиры соединений, действующих в этом районе. А захват пленных из мд СС «Мертвая голова» в районе излучины Псёла стал еще одним показателем того, что немцы начинают концентрировать здесь существенные силы.

Командующий 69 А угрозу армии, исходившую от 2 тк СС, недооценивал. Генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин, зная, что к 10 июля противник собрал значительные танковые силы на ее обоих флангах, тем не менее считал, что главный удар по-прежнему будет нанесен от Белгорода на Корочу (АГ «Кемпф»). Именно в этот район он предполагал направить в том числе и танковые соединения, действовавшие в междуречье. А на правом крыле, в районе Беленихино – свх. «Комсомолец», рассчитывал, как и прежде, отражать атаки силами находившихся здесь 183 сд и 6 гв. мсбр 5 гв. Стк. Возможно, это покажется удивительным, но В. Д. Крючёнкин даже попросил Н. Ф. Ватутина отвести 2 тк с участка Васильевка – выс. 241, 6 – Ивановский Выселок, который был наиболее опасным на правом крыле его армии, а 10 июля он подвергнется удару одной из трех дивизий корпуса СС. Понять логику командарма можно, резервов у него не было, войска, задействованные в обороне, с каждым днем несли большие потери, поэтому он действовал по ситуации, хотя обстановка требовала от него прогноза минимум на сутки-двое вперед. Командующий фронтом знал, что командарм-69 с трудом справляется со своими прямыми обязанностями, ему явно не хватало оперативного кругозора и умения быстро оценивать и просчитывать действия противника. Вот и теперь его предложение не без основания счел ошибочным и потому не согласился с рокировкой 2 тк. Н. Ф. Ватутин точно определил цель, стоявшую перед 2 тк СС на следующие сутки. Он считал, чтобы главное для него – захват Прохоровки и поэтому 10 июля его дивизии здесь, на правом крыле 69А, будут прикладывать не меньшие усилия, чем группировка на ее левом фланге, двигающаяся с юга, от Белгорода. Поэтому отдал приказ не отводить 2 тк, а дополнительно усилить район Беленихино – Лески (участок, по которому мд СС «Дас Райх» готовилась нанести удар 10 июля), выдвинув сюда еще и Тацинский корпус. Хотя против этого решения возражали и В. Д. Крючёнкин, и начальник штаба фронта С. П. Иванов. Одновременно с этим генерал армии предпринял ряд шагов по прикрытию и левого крыла 69 А.

Обратимся к стенограмме переговоров Н. Ф. Ватутина с командиром 2 тк генерал-майором А. Ф. Поповым 9 июля 1943 г., в ходе которых он дал оценку значения рубежа, занимаемого корпусом для обороны фронта, и определил его основную задачу:

«Николаев³⁹: – Товарищ Попов, вы стоите на очень ответственном направлении. Имейте в виду, что противник на фронте Васильевка, Беленихино сосредоточил не менее 250 танков, и надо полагать, что 10 июля он перейдет в наступление на этом участке.

Ваша задача: во что бы то ни стало обеспечить это направление и ни в коем случае не допустить здесь прорыва противника, а наоборот, изматывать его и уничтожать.

Учтите еще и то, что Кравченко уходит в новый район, оставляя пока мотопехоту на занимаемом им участке. Вместо Кравченко в район Беленихино, Лески, Шахово, Дальний Должик выйдет Бурдейный, с 24.00 9 июля я Вас подчиню Крючен кину.

Ваша задача – проявить исключительное упорство и устойчивость в обороне и хотя бы частью сил быть готовым к маневру»⁴⁰.

А теперь процитирую стенограмму переговоров командующего фронтом с В. Д. Крючёнкиным, в которой он излагает свое видение плана германской стороны на 10 июля и дает распоряжение о том, как необходимо строить оборону его армии:

«У аппарата Николаев: – Тов. Крючёнкин, я имею данные о средоточении большого количества танков в районе: Тетеревино, Озеровский, Грезное, где установлено до 300–400 танков. Какие данные Вы имеете о противнике и какие меры принимаете для того, чтобы усилить оборону участка Васильевка, Тетеревино? Учтите, что мною отдан сейчас приказ Кравченко, о передвижении на другой участок фронта, в распоряжение Катукова. Докладывайте и скажите, прибыл ли к Вам Иванов, одновременно доложите: какие меры приняли для того, чтобы уничтожить противника в районе Мелехово, Дальняя Игуменка?

Крючёнкин: —Докладываю. Иванов только что прибыл, тов. Апанасенко ⁴¹ прибыл в 12 часов дня. На правом фланге: Васильевка, Тетерева но, кроме стрелкового полка 183 сд, ничего не имею, поэтому не имею возможности усилить оборону. Только что получил новые данные. Противник до 200 танков атаковал с направления Разумное, Беловское и леса, что севернее Беловского, вместе с танками действовали до двух полков пехоты.

В результате атаки противник овладел Старым Городом и совхоз «Плодоовощ», части 81 гв. и 92 гв. сд отошли на рубеж: Северный Донец, Петропавловка, Хохлово. Мною приняты меры с целью приостановить отход и занять оборону по линии: Беломестное, Петропавловка, Хохлово, выс. 211.8 в южной окраине Шляховое. У меня все.

Николаев: – Пригласите Иванова к аппарату, а сами продолжайте доклад.

К аппарату подошел Иванов.

Николаев: – А что за противник на остальном фронте и как Вы оцениваете намерение и силы противника? Какие меры предпринимаете? Докладывайте.

Крючёнкин: – Отвечаю, перед фронтом 183 сд действуют дивизия СС «Райх», «Мертвая голова», общей численностью танков 200–250 танков, перед фронтом 35-го стрелкового корпуса – 19-я и 7-я танковая дивизия, а также части 168-й дивизии. Есть данные, что подошла новая 330-я дивизия, численностью 250 танков. Полностью участвует в бою 168 пд и до двух полков 330 пд, основной удар наносят: Мелехово, Дальняя Игуменка, Старый Город, Черная Поляна.

Вывод: Противник наносит удар Белгород – Короча. Мой вывод: противник будет продолжать наступать в северном направлении, свертывая боевые порядки, тем самым развязывая себе руки для наступления на Обоянь. Все.

Николаев: – Что же вы намечаете делать для того, чтобы не допустить наступление противника на север? Учтите, что противник одновременно может нанести удар на фронте Васильевка, Беленихино или Беленихино, Тетеревино. Как вы будете парировать этот удар?

Крючёнкин: – Считаю необходимым прочно занять оборону фронтом на юго-восток на рубеже: 375 сд – Шопино, Беломестное, 35-м стрелковым корпусом: 92 гв., 93 гв. сд, 81 гв. сд – Петропавловка, Хохлово, Киселёво, Шляхово, Мазикино, придав ему: 305 сд и 96 тбр, увязывая свои действия с тов. Шумиловым. У меня все.

Одновременно прошу Вас оставить в моем распоряжении 2-й гвардейский и 2-й танковые корпуса, тогда я корпус Бурдейного размещу в районе Готищево, Сабынино, Кривцово в готовности для действий его на юг, а корпус Попова сосредоточу: Правороть, Мало-Яблоново, в готовности действовать в западном и юго-западном направлении. Все.

Николаев: – Тов. Крючёнкин, сутра 10 июля надо ожидать продолжения наступления противника из района: Дальняя Игуменка, Мелехово, в северном направлении. С другой стороны, судя по средоточению танков противника на фронте: Васильевка, Беленихино, надо ожидать наступления этой группировки в восточном и частью сил в юго-восточном направлении. С намерением окружить части вашей армии (48 ск 69А-3. В.).

Поэтому главная ваша задача, на которой вы должны сосредоточить свое внимание, не допустить дальнейшего продвижения противника на север из района Дальняя Игуменка, Мелехово. С другой стороны иметь очень сильную оборону на фронте Васильевка, Беленихино, и на этом фронте обязательно отражать наступление противника, не допустив ни в коем случае его прорыва. Эту задачу надо решать следующим образом.

Первое. На фронте: Протопоповка, Шляхово, Шейна, Ушакова, организовать, самым тщательным образом, оборону и особенно плотную противотанковую оборону с применением инженерных препятствий и плотного огня противотанковой артиллерии. Здесь у вас войск достаточно. Надо умело их использовать. И обеспечить упорство и устойчивость войск в обороне, ликвидировав те безобразия, которые произошли у Горячева. Умело использовать 96 тбр.

Второе. На правом фланге, на участке Васильевка, Беленихино, Тетеревино, надо обеспечить абсолютно надежную оборону, для этого 2-й и 2-й гв. танковые корпуса на 10 июля я подчиняю Вам. 2 тк надо оставить на месте как он есть, иначе Вам некому здесь обороняться. При этом обеспечьте, в случае необходимости, сманеврировать 2-м тк, хотя бы частью его сил. 2 гв. Ттк вывести из первой линии обороны, сменив его стрелковыми дивизиями, и после этого сосредоточить его в районе: Беленихино, Лески, Шахово, Дальний Должик.

Учитывая, что танки 5 гв. Стк уйдут в другое место, его командиру приказано на занимаемом им участке оставить пока свою мотопехоту. Однако эту мотопехоту Вы должны будете сменить. Смену 2 гв. Ттк организовать самым тщательным образом и проконтролировать, чтобы не нарушалась система обороны на переднем крае и в глубине. Имейте в виду, что танки Кравченко уже пошли, поэтому торопитесь. Утром 10 июля в район Короча подойдет 10 ибр (10 оиптабр. – 3. В.), которая будет здесь задержана в моем резерве. На обоих указанных выше направлениях Вас будет хорошо поддерживать наша авиация. Будут ли у Вас или тов. Иванова – вопросы или предложения? У меня все.

Крючёнкин: – Все ясно, приступаю к работе.

Николаев: – Хорошо.

У аппарата Иванов: – Докладываю, я успел поговорить с тов. Горячевым⁴² по телефону. Для меня одно ясно: Горячев совершенно не имел связи с 81 гв. сд, а стало быть, события на этом участке, возможно, и преувеличены, а быть может, и еще хуже – 250 танков противника, о которых он докладывал, смяли 81 гв. сд. Поэтому надо считать, что участок из направления Старый Город на северо-восток просто открыт и тут надо вновь строить фронт. 96-я танковая бригада сегодня имеет только 36 танков. Напрашивается следующее решение, и я прошу по этому вопросу указаний.

Первое. 227-й полк 183 сд, расположенный на рубеже: Волобуевка, Сажное, Кривцово, перевести на правый фланг в распоряжение командира 183 сд и расположить на рубеже: Виноградовка, Ивановка, Лески, тем самым усилив участок, откуда ушел Кравченко.

Второе. 89 гв. сд, занимающая оборону на рубеже: Калинина, /иск/ Петропавловка загнуть фронт обороны по реке Северный Донец. 375 сд с западного берега реки Липовый Донец снять и расположить на рубеже Петропавловка, Хохлово, Шляхово. 81 гв. сд собирать где-то в районе Кривцово, Ново-Оскочное, Казачье и в дальнейшем посадить на заранее приготовленный рубеж, бывший 305 сд.

Третье. Нельзя ли Бурдейного оставить в районе: Шахово, Сажное, Кривцово, Рындинка, а все его средства (26 гв. тбр,1500 иптап и 47 гв. отпп 2 гв. Ттк. – 3. В.), которые изготовлены на юг на рубеже: Гостищево, Сабы ни но, оставить не тронутыми?

Четвертое. Безусловно, ненормальное явление с тем, что здесь еще в ряде частей не установлена связь, по этому вопросу тов. Крючёнкину с его штабом придется проявить большие темпы изворотливости. У меня все. Иванов.

Николаев: – Тов. Иванов, Бурдейного поставить там, где я сказал. По остальным вопросам хорошенько разберитесь с тов. Крючёнкиным. Точно установите, где какие части находятся, и решение Крючёнкина с Вашими исчерпывающими предложениями мне доложите. Имейте в виду, чтобы войска успели сесть на рубеже к утру.

Неотложное распоряжение Крючёнкин пусть отдает немедленно. Все, если нет вопросов, идите работайте. Николаев. 10.7.43 г., 00.15.

Иванов: – Вопросов нет, сейчас еще раз все уточним и разберемся, и будет принято решение. Иванов.

Николаев: – Будьте здоровы, желаю успеха»⁴³.

Причина того, что против отвода 2 гв. Ттк возражал и С. П. Иванов, кроется в его личной ответственности за оборону этого района. По распоряжению И. В. Сталина еще 6 июля он выехал к В. Д. Крючёнкину «на подмогу». Поэтому как представитель штаба фронта и старший воинский начальник лично отвечал за устойчивость обороны рубежей армии. Последние два дня именно на левом фланге 69 А (на стыке ее с 7 гв. А) 3 тк АГ «Кемпф» проявлял высокую активность. Здесь войска фронта хотя и медленно, но отходили, неся значительные потери, и Тацинский корпус мог стать сильным резервом на случай прорыва. На правом же фланге армии оперативная обстановка пока была достаточно спокойной. И главное, С. П. Иванов знал, что к Прохоровке уже подошла 5 гв. ТА, поэтому понимал, что в случае осложнений в этом районе ее корпуса без особых усилий закроют там брешь.

Для Н. Ф. Ватутина такой подход был неприемлем, т. к. ресурсы Ставки были не безграничны, поэтому две свежие армии фронт получил только под конкретные задачи. Поэтому следовало семь раз подумать, прежде чем бросить их в бой. Да и не мог генерал армии пока свободно ими распоряжаться, т. к. обе армии предназначались для более масштабного дела, каковым будет, как он надеялся, контрудар 12 июля. Поэтому он требовал от командармов, чтобы они обходились имевшимися силами и строили оборону, опираясь в том числе и на взаимопомощь. Это ясно просматривается в его диалоге с генерал-лейтенантом М. С. Шумиловым, командующим 7 гв. А, переговоры с которым завершились чуть раньше:

«Степной⁴⁴:-…Сегодняшнее действие противника оцениваю следующим образом: противник, проведя четыре дня упорных боев, понеся потери и, кроме того, измотав танки, сегодняшний день приводил себя и материальную часть в порядок, и назавтра ожидаю его активных действий:

1. На севере, против Горячева.

2. Против свх. Батрацкая Дача и южнее.

3. В районе Гремячий, свх. «Поляна».

При наступлении в последних двух направлениях противник ставит себе задачу: выйти на реку Корень, закрепиться на западном берегу этой реки, обеспечивая себе маневр на север.

Прошу утвердить мое решение на завтрашний день: продолжать обороняться на занимаемом армией рубеже, не допуская выхода противника на реку Корень.

За сегодняшний день боя, 9.7., уничтожено до двух тысяч солдат и офицеров противника, 23 танка, 10 пулеметов, сбито 5 самолетов. Трофей: захвачено два самоходных орудия, из которых после захвата немедленно был открыт огонь по противнику. В числе пленных офицер и два унтер-офицера, принадлежащих 8 ак, которые захвачены при следующих обстоятельствах: ехали из Харькова на бронемашине в Крутой Лог и везли авиапочту, но, не найдя своей части в Крутом Логе, поехали дальше и попали на нашу засаду. Бронемашина была подбита, они – захвачены. Эти пленные подтверждают наличие шестой и седьмой танковых дивизий перед фронтом армии. Все.

Николаев: – Тов. Степной, Ваши предложения я утверждаю. Действуйте, как решили, и обязательно подготовьте активные действия на 11 июля. Соображения мне доложите. Имейте в виду, что противник сосредоточил крупные танковые силы на флангах Крючен кина и не исключено, что 10 июля он будет нажимать на фланге Крючёнкина. У меня есть большие опасения за Крючёнкина, поэтому на завтра Вы должны иметь очень сильным свой правый фланг (стык с 35 гв. ск 69А. – 3. В.) с тем, чтобы могли помочь Крючёнкину сильным огнем, если потребуется, то и контратаками, и маневром ваших противотанковых средств.

Тесно увяжите действия вашего правого фланга с левым крылом Крючёнкина и ни в коем случае не допустите прорыв противника на вашем стыке с Крючёнкиным (выделил – 3. В.)»⁴⁵.

А теперь посмотрим, какие задачи на 10 июля своим дивизиям поставил обергруппенфюрер СС П. Хауссер? Главной целью его корпуса был прорыв третьей (тыловой) армейской полосы на всю глубину в течение ближайших суток и выход на линию: ст. Прохоровка – выс. 252, 4 (2.5 км к северо-востоку) – Береговое – выс. 243, 5 (2 километра к северо-западу от Корытное) – Карташёвка. Следовательно, в зависимости от расположения дивизий корпусу СС предстояло продвинуться на 12–14 км. Если исходить из его темпа наступления в первые двое суток операции «Цитадель», эти задачи не являлись запредельными и были вполне по силам. Однако к исходу 9 июля было ясно, что после пяти суток ожесточенных боев преодолеть новый укрепленный рубеж в течение лишь светлого времени 10 июля его войска уже не в состоянии. Особенно если учесть, что к этому моменту существенно (на 30 %) сократилась численность 8 ак, который всегда играл очень важную роль при преодолении эшелонированной обороны. Поэтому основные боевые действия в этот день развернутся в первой трети тыловой полосы (1,5–2 км от переднего края) на участке: Васильевка – свх. «Комсомолец» – выс. 241, 6 – х. Ивановский Выселок, а также в излучине р. Псёл: х. Ключи – выс. 226, 6.

К утру 10 июля 2 тк СС был готов к выполнению задач, поставленных в приказе № 5, его боевое построение напоминало трезубец, направленный на Прохоровку и прилегающий к ней район. На левом фланге располагалась мд СС «Мертвая голова». Моторизованная дивизия вермахта не была рассчитана на форсирование водной преграды, для этого у нее не было необходимых частей и подразделений, но П. Хауссера ситуация вынуждала ставить и такие задачи. Ее командир бригаденфюрер СС М. Зимон (Max Simon) получил приказ: создать плацдарм на северном берегу р. Псёл, а затем прорваться к Карташевке и, с разворотом направо, с северо-востока к Прохоровке. Захват местности восточнее и северо-восточнее дороги Карташёвка – Прохоровка для корпуса был очень важен. Контроль над этим районом позволял нанести удар сразу в двух важных направлениях. Во-первых, по флангам резервов (гвардейских армий), подходивших к станции. Во-вторых, на запад, в тыл 6 гв. А (23 гв. ск) и 1ТА (31 тк), и тем самым обеспечить поддержку 48 тк, после того как он отбросит группировку советских войск из излучины Пены. Причем, даже если оба варианта осуществить не удастся, захват высот в излучине Псёла был важен в качестве страховочного варианта в ходе уже планировавшегося окружения части сил 69А в междуречье Северского и Липового Донца.

В центре боевого построения корпуса находилась мд СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер»⁴⁶ оберфюрера СС Т. Виша (Theodor Wisch). Именно ей предстояло овладеть самой Прохоровкой и тем самым создать условия для нанесения удара в тыл 48 ск 69 А (располагавшегося в междуречье Донца) и помочь мд СС «Мертвая голова» с форсированием реки. В документах штаба 2 тк СС задача по захвату районом Прохоровки в качестве перспективной ставилась не раз, но самостоятельной целью станция никогда не была, т. е. «задачей дня» для целого корпуса 4 ТА, максимум – ее должна была взять часть сил мд СС «Дас Райх». А как главная цель практически всего 2 тк СС впервые она обозначена в приказе П. Хауссера от 9 июля 1943 г. Т. Виш, после получения 8 июля предварительной ориентировки о планируемом захвате Прохоровки силами его дивизии, сразу же приступил к подготовке атаки вдоль грейдерной дороги с. Яковлево – ст. Прохоровка, которая на протяжении примерно 9 км шла параллельно железнодорожной дороге Белгород – Курск. Как мы увидим далее, проводилась эта подготовка всесторонне и очень хитроумно.

На правом крыле корпуса СС по-прежнему действовала мд СС «Дас Райх» группенфюрера СС В. Крюгера. На первом этапе наступления на Прохоровку она должна была прикрыть правый фланг мд СС «Лейбштандарт» и после прорыва частями Виша переднего края тыловой полосы усилить их удар, перейдя в наступление на х. Сторожевое и с. Виноградовку, с целью прорваться к станции через Правороть (с разворотом влево).

В 23.00 9 июля П. Хауссер, в развитие армейского приказа № 5, подписывает свой, в котором конкретизирует задачи каждой дивизии:

«1) Противник перед 2 тк СС 8.7 сильно ослаблен, ведет активные оборонительные бои при поддержке танков. Наиболее сильная танковая группировка юго-восточнее Обояни. Следует ожидать выдвижения новых вражеских танковых и моторизованных резервов в район Прохоровки и западнее.

2) 2 тк СС 10.7 после перегруппировки своих сил, обеспечивая прикрытие своих флангов, наносит удар на северо-восток до линии Прохоровки – высоты в 5 км восточнее Карташёвки и уничтожает противника в этом районе.

3) Задачи:

Дивизия СС «Дас Райх» своим правым флангом остается на прежних рубежах и осуществляет перегруппировку таким образом, чтобы полк «Германия» смог эшелонированно наступать за дивизией «Лейбштандарт» и прикрывать ее правый фланг. Если на фланге не будут обнаружены более мощные силы противника, то следует занять рубеж охранения путем создания опорных пунктов.

Дивизия СС «Лейбштандарт» после подготовки наносит удар из района юго-западнее Тетеревино при сосредоточении танковых сил вдоль рокадной дороги на северо-восток и занимает Прохоровку.

Дивизия СС «Мертвая голова» в течение ночи создает плацдарм в предписанном районе, налаживает переправу через Псёл для танков, наносит удар в долине р. Псёл и севернее от нее на северо-восток с целью занять Береговое и высоты северо-западнее от него. Танки следует скрытно вывести на высоты севернее р. Псёл. Охранение левого фланга расположить вдоль юго-восточного берега р. Солотинка – р. Псёл – р. Ольшанка. Обеспечить стык с 11 тд, прикрывающей с севера район, западнее р. Солотинка. Фланг прикрывается, если не подойдут более мощные силы противника, путем создания опорного пункта.

4) Разведка. Провести разведку в районе Ивановка – Праворот ь – Красное – Ямки – Погореловка (включая окрестные пункты) – Нижняя Гусынка – южный берег Сейм и цы – Химичев (вкл.)… Ольшанка, населенные пункты, тесно примыкающие с запада к Ольшанке —…Красный Октябрь.

Разграничительная линия: мд СС «Дас Райх» – справа, дивизия «Лейбштандарт» слева: лес западнее Ивановский Выселок – Сторожевое – Лески («Лейбштандарт»), Хламов – Призничное («Дас Райх»).

Разграничительная линия: дивизия «Лейбштандарт» справа, дивизия «Мертвая голова» слева: населенные пункты на восточном берегу р. Псёл («Мертвая голова»)…до бараков, Ольшанка («Мертвая голова»).

Задача состоит в том, чтобы вовремя обнаружить выдвижение боеспособных подкреплений противника

5) Воздушным силам в хорошую погоду поддерживать наступающие части дивизий «Лейбштандарт» и «Дас Райх» тактической авиаразведкой и бомбардировочной авиацией.

6) Командир 680-го инженерно-саперного полка⁴⁷ засветло подтягивает (с предварительным уведомлением) колонну мостовиков к Лучкам. Мостовая колонна по согласованию между дивизией «Мертвая голова» и командиром 680-го полка скачками следует за дивизией «Мертвая голова», чтобы своевременно обеспечить переправу через реку.

7) Три батареи корпусного минометного полка придаются дивизии СС «Мертвая голова». Батареи уже в течение сегодняшней ночи отправляются в Лучки. Командир минометного полка заблаговременно прибывает на командный пункт мд СС «Дас Райх».

8) Регулирование движением до линии Калинин – Лучки (прилегающие населенные пункты включительно) осуществляется 2 тк СС, начиная с 10.7 с 4.00 ⁴⁸.

9) Начало наступления: для «Лейбштандарт» – 06.00, дивизия СС «Мертвая голова» в течение ночи докладывает о ходе занятия плацдарма.

10) Средства связи: телефонная и радиосвязь. При помехах на линии связи предпочтительно пользоваться радио.

11) Командный пункт корпуса – на прежнем месте (северо-восточная часть леса Журавлиный. – 3. В.)»⁴⁹.

Таким образом, формально из трех дивизий СС лишь одна – «Мертвая голова» должна была решать главную задачу и 2 тк СС, и всей 4ТА – осуществлять прорыв на северо-восток, в направления Щигров. Остальные же войска Гота (восемь пехотных, танковых и моторизованных дивизий) – 2/3 соединения Хауссера, корпуса Кнобельсдорфа и Отта, были скованы упорной обороной войск Воронежского фронта. Причем командование 4ТА ее прочность и возможности советской стороны после пяти суток тяжелейших боев оценивало так высоко, что на захват лишь одной маленькой (даже не узловой) железнодорожной станции Прохоровка нацелило два моторизованных соединения СС. Трудно себе представить, что находясь в столь сложных условиях, зная, что 9А ГА «Центр» фактически остановилась, и имея на руках данные авиаразведки о подходе крупных резервов от Старого Оскола, Г. Гот мог серьезно рассчитывать на прорыв его войск в район восточнее Курска. На мой взгляд, к этому моменту генерал-полковник уже отчетливо понимал, что «Цитадель» провалилась. Поэтому не случайно в приказе № 5 нет и намека о какой-либо перспективе ее развития (хотя с начала наступления уже минуло пять суток), а в качестве задач даже мд СС «Мертвая голова», нацеленной на достижение главной цели операции, указано лишь уничтожение противника, который находится перед ней, т. е. в районе Берегового, в 5 км севернее Прохоровки.

А теперь вернемся к задачам мд СС «Лейбштандарт». Учитывая значительную роль, которую с первого дня Прохоровского сражения предстояло играть ее войскам, приведу в полном объеме ее оперативный приказ № 17 на бой 10 июля, подписанный 9 июля в 22.15:

«1. Вражеские силы, подготовленные к обороне, оснащены противотанковым оружием и расположены по линии: от западной кромки леса у свх. «Комсомолец» до железнодорожной линии у Ивановского Выселка.

2. 2 тк СС 10.07.1943 г. выдвигается вместе с дивизиями СС «Лейбштандарт» и «Мертвая голова» влево, с обеих сторон от р. Псёл и наступает на северо-восток.

Объект атаки: Прохоровка (восточная)⁵⁰ – вы с. 252, 4 (2,5 км к северо-востоку) – Береговое – возвышенность 243.5 (2 км к северо-западу от Корытное) – Карташёвка.

3. Усиленная мд СС «Лейбштандарт» после огневого вала всем артиллерийским полком дивизии, 55-м полком шестиствольных минометов и бомбардировки с воздуха выдвигается в 6.00 10.07.1943 по дороге от Тетеревино до Прохоровки, захватывает и удерживает последнюю. Объект первой атаки: Прохоровка – возвышенность 252.4

Мд СС «Дас Райх» атакует вместе с мд СС «Лейбштандарт», захватывает возвышенность в двух километрах к юго-востоку от Ивановского Выселка.

Мд СС «Мертвая голова» двигается вперед от плацдарма Ключи в северо-восточном направлении.

4. Разделительные линии: направо, между дивизиями «Лейбштандарт» и «Дас Райх»: Тетеревино (удерживается «Лейбштандарт») – лес к востоку от Ивановских Выселок («Лейбштандарт») – Сторожевое («Лейбштандарт») – Ямки («Лейбштандарт») – вы с. 230, 5 (к югу от Прохоровки, удерживает «Лейбштандарт») – дорога от Прохоровки до Призничного («Лейбштандарт»).

Налево, между «Лейбштандарт» и «Мертвая голова»: выс. 254, 5 (в 500 м к северу от Тетеревино, «Лейбштандарт») – Васильевка («Мертвая голова») – села в пойме Псёла («Мертвая голова») – железнодорожная линия к северо-западу («Лейбштандарт»).

Разграничительная линия между усиленным 2 тгп СС и усиленным разведотрядом «Лейбштандарт»: северная сторона леса у свх. «Комсомолец» – свх. «Октябрьский» (разведотряд «Лейбштандарт) – выс. 252, 4 (разведотряд «Лейбштандарт») – Думное (разведотряд «Лейбштандарт»).

5. Чтобы достичь этого, приказываю:

а) 2 тгп СС, усиленный дивизионом штурмовых орудий, ротой «тигров», одной ротой саперного батальона и 5-й батареей зенитного дивизиона, после огневого вала всем артиллерийским полком дивизии и 55-м полком шестиствольных минометов (без одного дивизиона) атакует в 6.00 10.07.1943 г. вражеские позиции, прорывает их, затем немедленно продолжает атаку на Прохоровку.

Объект атаки: восточная окраина Прохоровки.

б) Разведотряд, усиленный одной батареей истребительно-противотанкового дивизиона, выдвигается для прикрытия левого фланга дивизии и выступает 10.07.1943 г. после успешного прорыва обороны врага 2 тгп СС. Он выдвигается вокруг северной оконечности леса у свх. «Комсомолец», далее атакует через свх. «Октябрьский», продвигаясь к выс. 252, 4, где и останавливается.

в) Танковый полк (без роты «тигров») находится в секторе к югу от дороги из Тетеревино в Лучки (исключая село) в готовности для выдвижения, в случае необходимости, за усиленным 2 тгп СС.

Рота «тигров» выбывает из подчинения после успешного прорыва обороны врага.

6-я батарея зенитного дивизиона двигается за артиллерийским полком и переходит в его распоряжение.

г) 1 тгп СС, усиленный истребительно-противотанковым дивизионом (без одной роты), 4-й батареей зенитного дивизиона располагается в восточной части Больших Маячков в боевой готовности. Он должен быть готов захватить и удерживать северные части Сторожевое, Ямки и Прохоровка.

д) Артиллерийский полк должен произвести артналет продолжительностью в 5 минут, чтобы поддержать атаку. В дальнейшем он будет использоваться в процессе боя совместно со 2 тгп СС. Огонь открыть с первыми лучами солнца. Он должен вестись таким образом, чтобы обеспечить прорыв в Прохоровку, по меньшей мере, двух батальонов. 12-я (10-см) батарея не принимает участие в артподготовке из-за недостаточного количества боеприпасов.

е) Полк шестиствольных минометов (без 3-го дивизиона) поддерживает атаку на первую позицию, если количество боеприпасов позволяет это. Он использует один дивизион для поддержки прорыва в Прохоровку. Возможно, будет использоваться дым в лесах к юго-востоку и северо-западу от точки прорыва. Огонь открыть с первыми лучами солнца.

ж) Саперный батальон, передав одну роту в подчинение 2 тгп СС, находится в секторе к востоку от Лучек в боевой готовности для расчистки путей через минные поля. Командиру саперного батальона приказано тесно взаимодействовать со 2 тгп СС в разминировании и расширении путей прохода через минные поля.

з) Зенитный дивизион (без легкой и средней батарей) остается на своем прежнем месте. 6-я батарея зенитного дивизиона находится в распоряжении артполка мд СС «Лейбштандарт».

6. Разведка.

а) Наземная разведка ведется: усиленным 2 тгп СС до линии: Признанное – Скоровка, разведотрядом «Лейбштандарт» по линии: Думное – Верхняя Ольшанка.

б) Воздушная разведка: до линии р. Донецкая Сеймица.

7. Поддержка авиации предполагается в центре, перед боевыми порядками мд СС «Лейбштандарт».

8. Движение по маршруту должно регулироваться с особой тщательностью в секторе Лучки – Тетеревино. Мд СС «Лейбштандарт» имеет преимущественное право движения на пересечениях дорог перед мд СС «Мертвая голова».

9. Главная медицинская станция должна быть готова принимать пациентов в северной части Больших Маячек, начиная с 10.00.

10. Пункт получения амуниции для пехоты, артиллерии, танков будет находиться в 5 км от Яковлево.

11. Пункт получения топлива: Имкерей, в 5 км от Быковки.

12. База боевого технического обслуживания расположена в Быковке.

13. Пункт сбора пленных: Быковка.

14. Связь осуществляется следующим образом: подразделения батальона связи охраняют радиокоммуникации между 2 тгп СС «Лейбштандарт» и гренадерским полком мд «Великая Германия».

15. Дивизионный штаб должен располагаться в Лучках, начиная с 12.00 10.07.1943 г.

16. Правила для сохранения информации в тайне должны использоваться в соответствии с содержанием и формой ее передачи»⁵¹.

По состоянию на 19.05 9 июля во 2 тк СС числилось 245 танков и штурмовых орудий, в том числе в 1 тп СС мд СС «Лейбштандарт» – 50 танков и 21 штурмовое орудие ⁵².

Трем дивизиям СС противостояли соединения двух советских армий – 6-й гвардейской и 69-й, стык которых проходил по р. Псёл. В полосе наступления мд СС «Мертвая голова» оборонялись войска 6 гв. А и 10 тк, на участке: выс. 211.9, выс. 207, 8, Ильинский – находились части 51 гв. сд, х. Ключи, выс. 226, 6, Полежаев (по северному берегу Псёла) – 52 гв. сд, Васильевка – выс. 226, 6-11 мсбр 10 тк. Перед мд СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» линию /иск. /Васильевка, балка Моложавая, свх. «Комсомолец», Ивановский Выселок, Сторожевое, МТС Беленихино удерживал 285 сп 183 сд. Боевой и численный состав 69А на 10 июля 1943 г. приведены в таблице № 1.

Кроме того, как уже отмечалось выше, к утру 10 июля оборона армии Крючёнкина юго-западнее и южнее Прохоровки была усилена двумя крупными подвижными соединениями, 2 гв. Ттк полковника А. С. Бурдейного (с 6 гв. мсбр 5 гв. Стк) развернулся – 1 км северо-западнее Беленихино, будка в 1 км севернее Тетеревино, Жимолостное, а 2 тк генерал-майора А. Ф. Попова – за позициями (во второй эшелон) 285 сп. В 7.00 10 июля его штаб доносил:

«2. Части и соединения корпуса с 201 мп⁵³ продолжают прочно оборонять рубеж: /иск/ Васильевка, Андреевка, Михайловка, выс. 241, 6, переезд через железную дорогу в 2 км севернее Беленихино, с задачей – не допустить противника в Прохоровку.

3. 99 тбр прочно обороняет рубеж: /иск/ Васильевка, Андреевка, Михайловка.

Бригада имеет: 31 Т-34, из них 15 на ходу, 4 – технически не исправлены, 12 – подбито. 21 Т-70, из них на ходу – 16, технически не исправны – 4, подбито – 4.

Обеспеченность: боеприпасов – 1 б/к, ГСМ -1 заправка, продовольствие – 5 сутодач ⁵⁴. Штабриг – северная окраина Михайловка.

4. 26 тбр с 201 мп прочно удерживает рубеж обороны по оврагу юго-восточнее Михайловки, выс. 241, 6.

Бригада имеет: 20 Т-34, из них на ходу – 11, технически не исправных – 3, подбитых – 6. 20 Т-70, на ходу – 4, технически не исправных – 3, подбито – 3.

Обеспеченность: боеприпасов – 0,6 б/к, ГСМ- 0,8 заправки, продовольствие – 2 с/д. Штабриг – свх. «Октябрьский».

5. 169 тбр с 1/269 мп прочно удерживает рубеж обороны: /иск/ юго-западная опушка леса, что в 2 км западнее Сторожевое, и северная опушка леса, что в 2 км севернее Беленихино.

Бригада имеет: 39 Т-34, из них на ходу – 31, технически не исправных – 5, подбито – 3. 20 Т-70, из них на ходу – 19, подбито – 1.

Обеспеченность: боеприпасов – 1 б/к, ГСМ – 1 заправка, продовольствие – 3 с/д. Штабриг – южная опушка леса, что в 500 м северо-западнее Сторожевое.

6. 58 мсбр из-за отсутствия транспорта из района Уразово следует пешим порядком и к исходу 10.7.43 г. сосредотачивается в районе Красное.

7. 15 гв. отпп – подвижный противотанковый резерв сосредотачивается на западной опушке леса, что в 2 км северо-западнее Сторожевое с задачей: быть в готовности контратаковать танки противника в направлении: Кочетовка, Мал. Маячки. Полк имеет: танков «Черчилль» – 17, из них на ходу – 13, технически не исправных – 2, подбито – 1. Штаб полка – западная опушка леса, что в 2 км северо-западнее Сторожевое.

8. 1698 зенап располагается на огневых позициях Правороть, Сторожевое, выс. 252, 2. Полк с воздуха прикрывал расположение частей и соединений корпуса. Штаб полка – западная окраина Правороть»⁵⁵.

Танковые корпуса были переданы в оперативное подчинение В. Д. Крючёнкину не только как подвижной резерв на случай крупного прорыва. Им предстояло «огнем и гусеницами» укрепить рубеж стрелковых частей его армии, т. е. создать своеобразный бронированный обруч тыловой полосы на направлении вероятного удара корпуса СС. К началу сражения за Прохоровку оба соединения, хотя и участвовали в тяжелых боях от двух до четырех суток каждое, но боеспособность сохранили. На 8.00 10 июля в их составе в общей сложности числилось в строю 257 танков Т-34, Т-70 и Мк-4 (во 2 тк – 116 танков, во 2 гв. Ттк – 141). Однако потери у них были уже ощутимыми, особенно во 2 тк. Например, если во 2 гв. Ттк бригады были укомплектованы танками, в среднем на 88–89 % от штатной численности, то во 2 тк: 26 тбр имела в строю 58 %, 99 тбр – 55 %, 169 тбр – 55 %, 15 гв. отпп – 57 %. Вместе с тем из 89 танков, находившихся в трех бригадах 2 тк, 43 – были легкие Т-70. Учитывая, что соединение Попова находилось на острие главного удара 2 тк СС, еще сохранявшего значительные силы (в первый же день сражения против него будут действовать части всех трех дивизий СС), то качественный состав его танкового парка существенным образом влиял на его возможности и результаты боевой работы. Боевой и численный состав 2 тк на 10 июля 1943 г. приведены в таблице № 1а.

Вечером 9 июля штаб корпуса Хауссера доносил: «В районе Грезное имеются только слабые силы врага вплоть до Псёла. Танковые силы врага на участке р. Солотинка (части 3-го мехкорпуса) ведут пассивно-оборонительные бои, не имея достаточных сил пехоты.

Отвод пехотных соединений с прочного фронта западнее Курска вероятен, но пока точно не установлен.

Противник на участке: изгиб железной дороги имеет более крупные танковые силы (от 80 до 100 танков), однако после тяжелых ударов 8.07.43 г. его командование не оправилось от шока»⁵⁶.

Эта оценка основана, в первую очередь, на личных впечатлениях офицеров корпуса при наблюдении за ходом боев с действительно сильно потрепанными бригадами 31 тк, а не 3 мк, как предполагали эсэсовцы. Поэтому и их выводы были далеки от реального состояния советской обороны и войск в этом районе. Что же касается домыслов о шоке или об отводе войск с Курского выступа, которые после 9 июля все чаще начали встречаться в документах штабов германских войск, то они в первую очередь свидетельствовали об отсутствии веры в собственные силы и о стремлении внушить подчиненным мысль о том, что пять суток тяжелейших боев не прошли даром, русские скоро дрогнут.

Утверждение о низкой боеспособности советских войск можно отнести к стрелковым дивизиям 6 гв. А, оборонявшимся перед фронтом 2 тк СС, которые действительно в этот момент были в тяжелом состоянии. Так, в 52 гв. сд на утро 10 июля всего числилось 3486 человек, а в 154 гв. сп, оборонявшемся на основном участке 51 гв. сд, – лишь 731 человек. Однако, понимая важное значение района Прохоровки, руководство Воронежским фронтом, несмотря на ощущавшийся уже дефицит сил и средств, тем не менее старалось усилить его, хотя неприятель об этом еще не знал. Уже к вечеру 9 июля за боевыми порядками 52 гв. и 183 сд во втором эшелоне начали занимать оборону танковый и мехкорпуса 5 гв. ТА. Одновременно командир 12 оминбр подполковник Б. М. Немов получил распоряжение штаба артиллерии фронта о немедленном выдвижении всех четырех полков к селу Сафоновка, для занятия огневых позиций в районе Псёла. Бригада направлялась на усиления 5 гв. А, которая в это время еще шла к Прохоровке. Но минометчики развернулись на новых позициях раньше установленного срока (к полуночи 9 июля). Поэтому бригаду временно подчинили и. о. командира 52 гв. сд подполковнику Г. Г. Пантюхову. В этот момент она располагала 132 120-мм минометами, что существенно усилило огневую мощь дивизии и расширило возможности ее командования. Залп сразу нескольких полков по наступающему клину противника давал большой эффект и вполне мог сорвать атаку пехоты даже при поддержке танков. Именно огонь этого соединения (наряду со сложными погодными условиями) окажет 10 июля очень существенную помощь не только 52 гв сд в срыве наступления войск Зимона, но и 183 сд в сдерживании дивизии Виша.

Ночь на 10 июля для противоборствующих сторон на прохоровском направлении прошла достаточно спокойно. Только в пойме Псёла бои завершились лишь перед рассветом. Войска мд СС «Мертвая голова» до полуночи продолжали настойчиво атаковать села на левом берегу реки, стремясь создать благоприятные условия для ее форсирования. К вечеру боевая группой 6 тгп СС «Эйке» усиленная танками, овладев хуторами Красный Октябрь, с. Прохоровка и вытеснив батальоны 11 мсбрЮ тк и 99 тбр 2 тк из западной частью Васильевки, попыталась полностью занять село и выйти к Андреевке, тем самым обеспечить прикрытие переправы для танков, которую было намечено построить в Богородицком. В это же время боевая группа 5 тгп СС «Туле» готовилась в районе х. Ключи к ночному броску через реку, чтобы создать плацдарм.

Для командования 52 гв. сд цель эсэсовцев была понятна. Поэтому Г. Г. Пантюхов приказал вечером сосредоточить огонь артиллерии и минометов по селам на левом берегу, занятым противником, и в первую очередь по районам, где было отмечено начало строительства мостов и гатей. Благодаря этому план М. Зимона был сорван, в 3.15 штаб мд СС «Мертвая голова» доложил: «Создать ночью плацдарм из-за сильного огня семи вражеских батарей не удалось»⁵⁷. В утренней сводке, переданной уже после рассвета, дивизия уточнила обстановку: «9 июля в 19.45 Козловка взята тгп СС «Ейке». Овладеть выс. 226, 6 не удалось, из-за сильного огня вражеской обороны и трудных дорожных условий. Оживленная деятельность вражеской авиации. Частые бомбежки. Слабая активность нашей авиации» ⁵⁸.

Анализ трофейных документов свидетельствует, что штаб 2 тк СС в это время работал как исправный механизм хорошо отлаженных часов – четко, но уже с большим напряжением. В 2.30, через пятнадцать минут после полученного донесения о серьезных проблемах в дивизии Зимона, начальник его штаба штандартенфюрер В. Остендорф (Werner Ostendorff)⁵⁹ направил следующее распоряжение:

«1. Наступление после планомерной подготовки в 11.00 широким фронтом на участке Козловка – Красный Октябрь. Полк Бекера (6 тгп СС. – 3. В.) – справа, полк Баума (5 тгп СС. – 3. В.) – слева.

2. Должна быть обеспечена поддержка всего артполка и полутора дивизионов шестиствольных минометов. Самолет – артиллерийский наводчик будет над целью с рассветом.

3. Поддержка наступления с воздуха штурмовиками будет обеспечена. «Лейбштандарт» наступает так же в 11.00, чтобы рассредоточить огонь вражеской артиллерии» ⁶⁰.

Особенно много работы в это время было у разведки обеих сторон. Несколько групп от каждой дивизии прощупывали оборону перед своим фронтом, пытаясь захватить контрольного пленного и найти слабые места в боевом построении частей противника. В ночь на 10 июля поисковой группой 183 сд в районе Грезное был убит гренадер СС, при нем оказалась солдатская книжка, которая помогла установить, что он принадлежал дивизии СС «Мертвая голова»⁶¹. Раньше соединение Зимона разведорганами советских частей в этом районе не фиксировалось. А в полдень 10 июля, уже в ходе боя в Васильевке, взвод разведки 99 тбр 2 тк под командованием лейтенанта Н. С. Кралечкина подбил бронетранспортер и захватил четырех пленных, принадлежавших одному из полков той же дивизии ⁶². Разведданные немедленно были отправлены в корпус, а оттуда в штаб фронта. Согласно документам штаба фронта, в полосе его обороны мд СС «Мертвая голова» впервые была отмечена 7 июля, но на участке Липового Донца, перед 375 сд и 2 гв. Ттк. Теперь же благодаря успешной работе разведки 183 сд и 2 тк уже во второй половине 10 июля было получено подтверждение того, что дивизия переброшена к излучине Псёла, а значит, 4ТА концентрирует силы на этом направлении.

Работа разведчика на войне одна из самых опасных. Каждый выход за «языком» был связан с большим риском, они могли не только погибнуть, но и попасть в плен, т. е. навсегда остаться «без вести пропавшими». В ночь с 8 на 9 июля 1943 г. группа, возглавляемая начальником разведки 285 сп капитаном А. В. Ленивовым, захватила в районе Грезного офицера дивизии СС «Мертвая голова». Но на обратном пути была окружена. Разведчики отбивались до последнего патрона, но почти все погибли. Лишь капитан и один раненый боец на рассвете выползли к переднему краю полка, благодаря чему боевое охранение вытащило их с «нейтралки». Для всех, кто был в группе, эти два выживших товарища стали тонкой ниточкой, которая дала возможность донести до командования, что «они геройски погибли в бою, защищая социалистическую Родину». Но было немало и тех, кому выпало, однажды уйдя в тыл врага и до конца выполнив свой воинский долг, навечно остаться без вести пропавшим для всех, кто его знал, боевых друзей и родных. Об одном из таких неизвестных солдат, 13 июля 1943 г. доложит штаб мд СС «Дас Райх» в утреннем рапорте в корпус: «Один отставший от своей части русский солдат с оружием и ранцем был застрелен в 4.15 часовым головного дозора. Он выбирался из окружения. Надо полагать, что это действовал член разведгруппы (с радиостанцией)»⁶³. За героизм, проявленный в боях на Курской дуге, оба офицера – и капитан А. В. Ленивов, и лейтенант, «шустрый малый», как говорили о нем однополчане, с совсем не боевой фамилией Н. С. Кралечкин были удостоены высоких по меркам действующей армии наград; первый – ордена Отечественной войны 2-й степени⁶⁴, второй – Красной Звезды⁶⁵. К сожалению, до победы им дожить было не суждено: Анатолий Васильевич погиб 13 июля 1943 г. под Прохоровкой, а Николай Степанович – 6 марта 1945 г., освобождая Европу.

С высокой степенью эффективности работала и разведка эсэсовских соединений. В утреннем донесении в армию штаб корпуса Хауссера докладывал, что разведподразделение мд СС «Дас Райх» в 1.00 10 июля обнаружило южнее Беленихина позиции русской артиллерии и минометов, а тгп СС «Германия» в 2.15 район исходных позиций 40 русских танков (в 2 км восточнее Ясной Поляны). Это были боевые машины 370 тб 169 тбр корпуса Попова, которые уже изготовились к отражению удара войск Крюгера.

Погода под Прохоровкой и западнее, начавшаяся портиться еще во второй половине 9 июля, ночью продолжала ухудшаться, а к рассвету 10 июля все небо затянуло тучами, несколько часов подряд шел мелкий моросящий дождь. Согласно метеосводке 1 шак 2 ВА, с 6.00 до 16.00 в этом районе с незначительными перерывами шли ливни, облачность опустилась до 400, а местами и до 200 м, видимость снизилась до 1–2 км. Это серьезно осложнило работу авиации обеих сторон. Но план действий на 10 июля командования 2 ВА оказался более удачным и сбалансированным, чем 8 ак 4 ВФ.

Дело в том, что Н. Ф. Ватутин еще 8 июля поставил перед командующим 2 ВА генерал-лейтенантом С. А. Красовским задачу: увеличить интенсивность ударов по местам скопления бронетехники и пехоты противника. А 9 июля, предполагая, что немцы в ближайшие сутки усилят нажим на фланги 69 А, повторил это распоряжение, отметив, что западнее и юго-западнее Прохоровки действует наиболее сильная танковая группировка неприятеля, поэтому здесь авиаторы должны поработать особенно активно. Для выполнения этой задачи руководство 2 ВА решило не распылять силы, как это имело место в первые несколько суток Курской оборонительной операции, а наносить по избранным объектам массированные бомбоштурмовые удары одновременно силами дивизии и даже корпуса. При этом интервалы между налетами по наиболее важным районам планировалось сократить до минимума. Вечером 9 июля С. А. Красовский направил командирам 208-й ночной бомбардировочной авиадивизии приказ: в течение ночи на 10 июля нанести удар по местам расположения войск противника на прохоровском направлении в районах сел Лучки, Рыльский, Малые и Большие Маячки, а также по переправам на Псёле. Одновременно с этим командирам 291 шад и 1 шак тоже был направлен приказ – произвести массированный удар по тем же районам, но после рассвета. Штабы штурмовых соединений оперативно подготовили следующий график работы: с 5.00 до 5.10 – налет 291 шад (полным составом) по объектам в тылу 2 тк СС: район Весёлый (3 км южнее Кочетовки), Грезное, Малые Маячки, Кочетовка, Сухо-Солотино, а с 5.20 и до 5.30, над теми же районами, ее сменяет 1 шак (266 и 292 шад под прикрытием 203 иад). После чего все шад должны продолжить боевую работу по заявкам наземных частей и районам скоплений войск неприятеля, выявленным собственной разведкой. Налет штурмовиков был спланирован удачно. Лишь только с прохоровского направления ушла 208 над (за ночь она выполнила 69 вылетов), как на рассвете к целям подошли эскадрильи сначала одной, а за ней еще двух дивизий. Экипажи Ил-2 попали в «окно» между дождями, когда массированной бомбежки эсэсовцы не ожидали. И хотя, например, соединения 1 шак смогли направить лишь по одному полку, удар имел успех. В целом ряде донесений и сводок дивизий СС он непременно упомянут.

Старался использовать каждый погожий час для поддержки боевых групп наземных войск и командир 8 ак генерал Г. Зайдеманн (Hans Seidemann). Однако 10 июля интенсивность налетов его частей, особенно с утра и до 16.00 включительно, была заметно ниже, чем 2 ВА. Сразу после ухода штурмовиков над позициями 183 сд появились немецкие бомбардировщики. Процитирую оперативную сводку ее штаба:

«Противник перед участком дивизии сосредотачивается в районах: южная окраина Тетеревино, Грезное, Ясная Поляна. Наблюдением установлено в этих районах до 2-х батальонов пехоты и до 70 танков.

В районе Лучки, Нечаевка, Петровский противник производит минирование и установку проволочного заграждения.

Авиация противника продолжает проявлять активность, особенно над передним краем 285 сп. С 6.00 до 9.00 группы самолетов Ю-88 в количестве от 20 до 25 шт. в сопровождении истребительной авиации в количестве 10–15 Ме-109 непрерывно бомбардируют с горизонтального полета районы 1 и 2 сб 285 сп. Над другими районами авиация противника особой активности не проявляет, за исключением полетов самолетов с целью разведки.

В районе Тетеревино на нейтральной полосе в ночь с 9 на 10 июля спустился парашютист, который под прикрытием пулеметного огня скрылся на территории противника.

Вызванная в 7.30 наша штурмовая авиация успешно бомбардировала Грезное и Малые Маячки. При противодействии вражеской авиации было сбито 4 Ю-88»⁶⁶.

Первыми к активным действиям перешли войска Зимона. Перед ними находилось существенное и последнее до намеченной цели восточнее Курска естественное препятствие – р. Псёл. Ширина ее русла была сравнительно небольшая – до 30 м, а вот болотистая пойма, до 200 м, представляла серьезное препятствие для танков, особенно в период дождей. Штаб 4 ТА не случайно решил создать плацдарм именно в излучине Псёла. Как известно, излучина (изгиб) реки, обращенная в сторону наступающего, является обычно наиболее удобным местом для форсирования, так как исключает фланкирующий огонь обороняющихся. В то же время окопавшиеся на северном берегу (в данном случае 52 гв. сд) подвергались уничтожающему огню не только с фронта, но и с флангов.

Утром, одновременно с попыткой создать плацдарм, командование мд СС «Мертвая голова» стало «прощупывать» оборону 69А и на своем крайнем правом фланге. Зная, что в Васильевке, Андреевке и дальше вглубь, восточнее свх. «Комсомолец» находились советские танки, оно искало возможность как можно быстрее смять 285 сп полковника А. К. Карпова и, совместно с мд СС «Лейбштандарт», выдавив (уничтожив) смежными флангами его роты из опорного пункта – свх. «Комсомолец», оттеснить как можно дальше на восток и юго-восток бригады 2 тк. Успешное решение этой задачи позволяло ликвидировать фланговую угрозу боевой группе 5 тгп СС «Мертвая голова», изготовившейся для броска через реку, и переправам, которые планировалось построить в Богородицком и Ключах.

А. Ф. Попов предполагал, что события в пойме реки могут развиваться именно по такому сценарию. В 6.00 10 июля его разведка обнаружила сосредоточение бронетехники немцев в селах Козловка и Прохоровка, а через полчаса и у балки Моложавая (на крайнем правом фланге 285 сп)⁶⁷. Комкор немедленно усилил район обороны 2/11 мсбр, удерживавшего Васильевку, выдвинув в село 99 тбр подполковника Л. И. Малова, и подчинил ему все части и подразделения, находившиеся в селе. Комбриг свой мотострелковый батальон с двумя батареями 1502 иптап расположил на северо-восточной окраине, истребительно-противотанковую батарею – на восточной окраине, 2 тб приказал часть танков вкопать (как огневые точки), а часть расположить у построек (подвижной резерв) на северо-западной окраине Андреевки, а 1 тб – сосредоточил на северо-западной окраине Михайловки в качестве своего резерва.

В 5.30 6 тгп СС силою до батальона мотопехоты при поддержке 10 танков провел разведку боем в направлении указанных сел. Параллельно был нанесен удар и по правому флангу 285 сп, по позициям 1 и 2 ср 1 сб. Эти события, по сути, и стали началом Прохоровского сражения.

В 8.00 А. Ф. Попов доложил В. Д. Крючёнкину о боестолкновении и разведданные о сосредоточении у балки Моложавая (севернее свх. «Комсомолец») около пехотного батальона, до двух артиллерийских батарей, батареи шестиствольных минометов и 10 танков противника. Основываясь на этом донесении, а также информации разведки 48 ск за ночь, которая тоже свидетельствовала о формировании ударной группировки между рекой и железной дорогой (прежде всего у с. Тетеревино), В. Д. Крючёнкин еще раз убедился в точности прогноза Н. Ф. Ватутина: немцы готовились к рывку на Прохоровку и в излучину. Поэтому подписанный им ночью частный приказ № 00967/оп о проведении контратаки силами 2 тк в направлении Грезное – Кочетовка с целью выбить немцев из сел в пойме и тем самым сорвать их план форсирования Псёла оставался в силе.

Для контратаки комкор использовал 99 тбр подполковника Л. И. Малова и часть сил 11 мсбр полковника П. Г. Бородкина 10 тк, расположенной на участке корпуса и оперативно подчиненной ему. Ее цель – отбить захваченные накануне эсэсовцами села Прохоровка, Козловка и отбросить их от реки. Благодаря слаженным действиям танкистов и мотострелков, их стремительности и напору, контратака увенчалась успехом. К 11.00 18 танков и мотопехота дивизии Симона были выбиты из западной окраины Васильевки, сел Прохоровка, Козловка⁶⁸. Это осложнило М. Зимону решение задачи по созданию плацдарма и отсрочило время наступления дивизии Виша на Прохоровку. Интересная деталь: в нескольких документах 2 тк, в которых описан ход и результаты боя 99 тбр, отмечается, что эсэсовцы здесь использовали танки с прицепом, причем один из них был уничтожен вместе с боевой машиной⁶⁹. Что собой представлял прицеп и какую функцию он выполнял, пока установить не удалось.

В течение всего утра в штаб Воронежского фронта поступали сообщения о том, что на всем участке прорыва относительно спокойно, масштабных действий, как в предыдущие дни, немцы не предпринимали, а лишь вели активную разведку боем и отражали контратаки советских войск. Это обстоятельство беспокоило Н. Ф. Ватутина, он понимал – это затишье перед бурей, враг готовится к рывку. Его тревога была сродни волнению человека, который долго трудился над своим планом и теперь с минуты на минуту ждет результата этой работы, переживая, каковыми они будут, не ошибся ли он с расчетом, откуда Г. Гот нанесет очередной удар по обороне фронта? Было очевидно, что наступление может начаться в ближайшие часы в трех местах: у Катукова – в районе Обоянского шоссе и западнее от него, у Крючёнкина – юго-западнее Прохоровки и на мелеховском направлении. Но где будет нанесен самый сильный удар, станет очевидно лишь после начала боевых действий. Поэтому сообщений из этих армий он ждал с особым нетерпением. Донесения 1 ТА шли регулярно, Н. Ф. Ватутин не раз про себя отмечал четкость работы ее штаба. А из 69А никаких данных не поступало еще с ночи, и главное – связаться с ее руководством не удавалось ни по одному из каналов. Налаживание и поддержание связи с вышестоящим командованием – прямая обязанность ее начальника штаба. Поэтому безответственность и нечеткость в работе полковника С. М. Протаса, исполняющего обязанности начштаба-69, Н. Ф. Ватутина раздражали. Полковник был не подготовлен к столь масштабной работе, это было ясно. Поэтому армейское управление работало медленно, с большим скрипом, но в Короче находился С. П. Иванов, ведь он должен был знать, как необходима и важна ему информация с этого участка в столь напряженный момент. Наконец, в 11.15 связь была установлена, и Н. Ф. Ватутин с ходу «всыпал» за нерасторопность и В. Д. Крючёнкину, и своему начальнику штаба, после чего потребовал доложить обстановку в полосе армии к 11.00.

«У аппарата Николаев: – Здравствуйте. Крайне недоволен полным отсутствием от вас какой-либо информации. Докладывайте, что нового в обстановке и как улучшили оборону и усилили ее на флангах? Немедленно и решительно улучшить работу Вашего штаба и передавать информацию через каждые два часа. За невыполнение этого виновных строго накажу. Докладывайте.

Иванов и Крючёнкин: – Здравствуйте, товарищ генерал. Докладываем: сегодня сутра особой активности противник не проявил, в 8.00 группами самолетов бомбил боевые порядки 183 сд. В течение полутора часов после этого из направления Грезное и Малые Маячки 50 танков и примерно полк пехоты пытались атаковать правый фланг 183 сд. Огнем артиллерии атака отбита. Противник вернулся в исходное положение, скрывшись за выс. 224.5. С тех пор на этом участке только лишь артиллерийская перестрелка. На участке Тетеревино – Шопино никакой активности, кроме редкой артминперестрелки, нет. В 8.00 из района Мелехова до пехотного полка с 20 танками атаковали в направлении Шляховое, Шейно. Для этого было приказано 89 гв. сд прочно оборонять рубеж: р. Липовый Донец, Северный Донец до /иск. ⁄ Киселева. Она по этому приказу уже перестроилась.

375 сд получила задачу занять прочно оборону на рубеже: Киселёво, выс. 211.5, МТС, Шляховое, Сабынино. Дивизия получила приказ в 3.30, но еще на этот рубеж полностью не вышла, а только передовыми частями, остальные силы на марше по лесу восточнее Киселёво. Этот рубеж до прибытия 375 сд закрыт полком 92 гв. сд и одним полком 305 сд. 81 гв. сд собирается в Кривцово и севернее в районе двух озер, по предварительным данным на лицо 30 % дивизии. Сейчас связались с командиром дивизии Морозовым, который вызывается Горячевым к себе и после получения данных Вам будет доложено по этому участку. Необходимо заметить следующее:

1. Горячев работает недостаточно энергично, его все время командарм понукает, он только к утру установил связь со всеми дивизиями, а до этого дело было очень скверно и его два донесения, полученные нами, после проверки их через командиров дивизий оказались не соответствующими действительности. Вот и сейчас по его докладу в районе Мелехово, Дальняя Игруменка отмечается до 150 танков и до двух пехотных полков противника, а также в районе Шишино и Черная Поляна до 200 танков. Мы полагаем, что вероятнее всего во всем этом районе до 200–250 танков противника.

Тов. Крючёнкин на это направление изыскал два иптапа, всего 27 орудий, которые выброшены в Шляховое на место для организации прочной обороны. Район Сабынино, Шляховое ночью выехали командир штаба, а член Военного совета уехал в 183 сд. Сейчас только в Корочу прибыла 10 иптабр, которая находится на привале, будет составлять Ваш резерв в этом пункте, так как Вы мне об этом указали. Бурдейный в указанный Вами район вышел полностью, с ним установлена проводная связь. Попов находится в прежнем районе, с ним связь по радио и уже установлена проводная. Задачу свою он знает. Таким образом, на переднем крае никого из танковых частей нет, все сменены частями Крючёнкина.

Апанасенко выехал сегодня рано утром к Шумилову. С Шумиловым связь хорошая, у него на фронте спокойно. Сегодня сутра я не мог получить провода (связь. – 3. В.), чтобы доложить Вам по «ВЧ», все время занят, главным образом, Москвой. Все. Иванов – Крючёнкин.

Николаев: – 1. Имейте в виду, что противник с утра произвел только разведку и, безусловно, надо ожидать сегодня наступления его на прохоровском и мелеховском направлении. К этому нужно быть готовым, всемерно ускорьте организацию обороны во всех частях, организацию связи и управления. Имейте подвижной резерв. Горячева предупредите, чтобы коренным образом улучшил свою работу и управление порученными ему войсками.

2. Подтверждаю: 10 иптабр оставить Короча в моем резерве.

3. Информирую вас, что на обоянском направлении противник в районе Новосёловки, Верхопенье, Ильинского сосредоточил до 400 танков и сейчас ведет разведку. После проведения разведки ожидаем его наступления, к отражению его наступления подготовлены.

4. На вас в районе Мелехово должна была работать авиация Родионова⁷⁰ (17 ВА Юго-Западного фронта. – 3. В.). Как идет его работа? У меня все.

Докладываю: пока авиация перед Горячевым не работала, хотя он ее просил. В 7.00 налет нашей авиации состоялся. Все. У меня также все, до свидания.

Иванов и Крючёнкин: – До свидания» ⁷¹.

А теперь вновь вернемся на передовую под Прохоровку. В тот момент, когда шел разговор командующего фронтом с руководством 69А, войска корпуса СС перешли в наступление. В стенограмме переговоров, вероятно, вкралась ошибка или штаб армии доверился непроверенной информации. Согласно оперативным документам 183 сд, до 11.00 на ее правом фланге эсэсовцы лишь прощупывали рубеж обороны пятью танками при поддержке роты пехоты. Массированная атака с применением значительного числа бронетехники началась после указанного времени. Из журнала боевых действий 2 тк СС: «Из-за плохой погоды – дождь, низкая облачность – которая стала значительно ухудшаться в ранние утренние часы, авиация после первых вылетов в дальнейшем не смогла оказать необходимой поддержки с воздуха. Несмотря на это, корпус решает начать наступление и переходит в атаку в 11.00 (м. в.): из района Тетеревино и юго-западнее его в направлении Прохоровки одной полковой группой дивизии «Лейбштандарт» при поддержки 1-го танкового полка и через Псёл дивизией «Мертвая голова». Наступление «Лейбштандарт» развивается сравнительно медленно. Дивизия отвоевывает территорию пядь за пядью, так как попала под сильный фланговый огонь с северного берега р. Псёл и с юго-востока из района Виноградовки»⁷².

Войскам Виша предстояло прорывать оборону 285 сп, который располагался на правом фланге 183 сд генерал-майора А. С. Костицина и удерживал рубеж: /иск. /Васильевка – выс. 258, 2 – ж/д. будка в 1 км юго-восточнее х. Ивановский Выселок – х. Сторожевое, прикрывая подступы к ст. Прохоровка с запада и юго-запада. Боевой порядок полка был построен в два эшелона: 1 и 2 сб – в первом, а 3 сб – во втором.

Позиции 1 сб проходили по линии: Богородицкое – балка Моложавая (ее восточный берег) – выс. 258, 2. За его левым флангом (в глубине), примерно в 2 км восточнее, находился свх. «Комсомолец».

Линия обороны 2 сб капитана Смирнова пролегала: (иск.) выс. 258, 2 будка ж/д. обходчика в 1 км северо-восточнее х. Ивановский Выселок – южные окраины х. Сторожевое. Вереди, перед стыком смежных флангов 1 и 2 сб (в нескольких сотнях метров юго-западнее его), располагался х. Тетеревино. Через него проходила улучшенная (грейдерная) дорога Яковлево – Прохоровка, которая сразу при выходе из хутора (восточные окраины) в сторону станции была перекрыта противотанковым рвом, протянувшимся от Яра Заслонного (с севера) мимо выс. 258, 2 до балки в 0,5 км южнее хутора. Сразу за рвом (в 300–400 м восточнее восточных окраин Тетеревино) окопалась правофланговая рота 2 сб. Кроме того, дорога перед западными окраинами хутора, перед рвом и в глубине обороны 2 сб (перед изгибом ж/д. дороги), была перекрыта тремя минными полями общей емкостью более 300 ПТМ⁷³. Подходы к ПТрву с запада и юго-запада тоже были перекрыты тремя противопехотными минными полями (всего 363 шт.) ⁷⁴, как и изгиб железной дороги перед Ивановским Выселком (за первой траншеей 2 сб). Все эти инженерные заграждения и препятствия были хорошо увязаны с рельефом местности, огнем расчетов орудий, минометов и ПТР, пристреляны ими, поэтому сыграют очень важную роль в ходе боя 285 сп 10 июля.

3 сб был развернут на линии свх. «Октябрьский» – юго-западные скаты выс. 252, 2 – свх. «Сталинское отделение» – Ямки и занимал третью траншею полка (примерно в 6 км от переднего края, или в 4 км восточнее свх. «Комсомолец»). За второй (резервной) траншеей 2 сб в 100 м западнее выс. 241, 6 было подготовлено управляемое минное поле, которое перекрывало узкий участок от ж/д. до отрога балки, ищущей от Васильевки на юг. Штаб 285 сп с мая 1943 г. располагался в блиндажах на опушке леса южнее свх. «Сталинское отделение». Передовой командно-наблюдательный пункт находился в первой траншее у дороги, ведущей из ст. Беленихино к Прохоровке, основной КИП – во второй траншее, а запасной – в третьей⁷⁵.

Для обороны своего участка протяженностью 12 км полк имел: 878 винтовок, 288 ППШ, 43 ручных и 17 станковых пулеметов, 8 50-мм, 23 82-мм и 5 120-мм минометов, 6 45-мм ПТО, 4 76-мм полковых пушки и 54 ПТР ⁷⁶.

Командовал 285 сп тридцатичетырехлетний полковник А. К. Карпов⁷⁷. Несмотря на достаточно молодой возраст, он был награжден двумя орденами Красного Знамени и пользовался заслуженным авторитетом как у командования дивизии, так и у своих подчиненных. Весной на должность заместителя командира по строевой части был назначен майор А. И. Ткачев. В начале февраля 1943 г. по приказу комдива он, тогда еще капитан, возглавил сводный отряд (на базе 3 сб полка), который на санных упряжках, совершив ночной марш из района села Холодное к ст. Прохоровке, поздно вечером 5 февраля сосредоточился у х. Зеленый. А на рассвете следующего дня, используя эффект неожиданности, стремительным ударом с севера, востока и юга освободил станцию, в которой находилось до батальона венгерских и немецких войск. При этом в ходе двухчасового боя отряд понес относительно небольшие потери – погибли семь красноармейцев⁷⁸. В первых числах апреля 1943 г. 285 сп, как и вся 183 сд, был отведен из-под Белгорода в район Прохоровки и получил приказ подготовить к обороне совместно с жителями Прохоровского и Беленихинского районов участок тыловой армейской полосы.

Рубеж обороны 1 и 2 сб 285 сп располагался от Прохоровки в 10–11 км, т. е. ближе, чем участки, намеченные для прорыва П. Хауссером другим дивизиям своего корпуса. И в то же время являлся наиболее укрепленным, но, главное, заранее занятым стрелковыми подразделениями 69А, не понесшими до этого больших потерь. Хотя силы, собранные здесь ее командованием, были значительно меньше, чем располагал противник. Ближние подступы к ст. Прохоровка с юго-запада (между Псёлом и ур. Сторожевое) для бронетехники были трудно проходимы. От левого берега реки к железной дороге тянулись несколько глубоких заболоченных оврагов. Такие же балки, заросшие дубравой, располагались и юго-восточнее станции: в районе хуторов Ивановские Выселки, Сторожевое (ур. Сторожевое), Ямки и Лутово. Два отрога широкой, с отвесными краями балки, протянувшейся от Андреевки к свх. «Комсомолец», подходили в районе совхоза на расстояние 300–400 м к грейдерной дороге Яковлево – Прохоровка, проложенной параллельно железнодорожной насыпи. Это было самое узкое место для прохода бронетехники к станции. Поэтому именно здесь, в начале «коридора» между отрогами (с юго-запада) и в конце его (северо-восточнее, перед выс. 241, 6), были установлены два глубоких минных поля, в том числе одно управляемое. За Ивановским Выселком, который располагался напротив совхоза, за железной насыпью, начинался лесной массив ур. Сторожевое. Насыпь в отдельных местах (до поворота у свх. «Комсомолец») относительно грейдерной дороги была очень высокой, до 2 м. Сам совхоз, несмотря на небольшие размеры, являлся хорошо укрепленным узлом обороны, все деревянные дома, хозяйственные постройки и кирпичные птичники птицефермы были приспособлены к круговой обороне, а перед окраинами находились глубокие минные поля. С юго-запада подход к нему перекрывал глубокий заболоченный овраг, который был усилен эскарпом и противопехотным минным полем. Таким образом, очень узкий, примерно 400 м, участок свх. «Комсомолец» – ж/д. насыпь, через который пролегала дорога Яковлево – Прохоровка, представлял собой своеобразные ворота, открывавшие путь к ст. Прохоровка. Следовательно, не только передний край, но и весь рубеж 285 сп (в том числе и тыл 1 и 2 сб в районе свх. «Комсомолец» – Ивановские Выселки) являлся мощным узлом сопротивления и для боевых групп дивизии Виша представлял серьезное препятствие на пути к станции. Но главное – за спинами полка Карпова в селах вдоль поймы Псёла, в аппарелях восточнее свх. «Комсомолец» и в лесу ур. Сторожевое находились три бригады и танковый полк 2 тк, имевшие приказ быть готовыми к контратакам в направлении совхоза в случае прорыва боевых групп дивизий Зимона и Виша через позиции пехоты между р. Псёл и х. Сторожевой⁷⁹.

Оценив систему заграждений перед выс. 258, 5 и далее у совхоза как сильную и разветвленную, командир мд СС «Лейбштандарт» решил не наносить удара танковой группой от Тетеревино через ров по грейдерной дороге в направлении станции. Это могло повлечь большие потери и затянуть выполнение задачи. Минные поля и сложная местность заставили Т. Виша временно отвести 1 тп СС в резерв, а для захвата танкопроходимого «коридора» у совхоза он запланировал бросить мотопехоту при огневой поддержке «тигров» 13-й тяжелой роты и штурмовых орудий. Лишь после прорыва переднего края и захвата хотя бы небольшого участка дороги могла появиться возможность для развития успеха ввести бронегруппу на основе линейных рот 1 тп СС в сопровождении саперов.

По данным разведки 2 тк, в 10.00, т. е. за час до начала массированной атаки, эсэсовцы провели разведку боем (пехота при поддержке 7 танков) в направлении свх. «Комсомолец». А в 11.00 сразу две батальные боевые группы усиленного 2 тгп СС оберштурмбаннфюрера X. Крааса (Hugo Kraas) двинулись для прорыва обороны 1 и 2 сб 285 сп. Первая, на основе 1/2 тгп СС хауптштурмфюрера (капитана) Г. Бекера (Hans Becker), прикрывая левый фланг полка, двинулась в направлении юго-западных окраин свх. «Комсомолец», а вторая, 2/2 тгп СС штурмбаннфюрера (майора) Р. Зандига (Rudolf Sandig), атаковала вдоль дороги Тетеревино – Ивановский Выселок (в направлении изгиба железной дороги), стремясь рассечь 2 сб пополам. 3/2 тгп СС (на БТРах) штурмбаннфюрера И. Папейра (Joachim Peiper) сосредоточился в Тетеревине, в готовности развить успех передовых батальонов на Прохоровку. После прорыва правый фланг 2 тгп СС должен был прикрыть тгп СС «Германия» мд СС «Дас Райх», а левый – 6 тгп СС мд СС «Мертвая голова».

В первые минуты атака развивалась стремительно. Несмотря на то что огневая система 2/285 сп не была полностью вскрыта, а батареи поддерживавшего 2/623 ап 183 сд не подавили, боевым группам полка Красса удалось с ходу прорваться на левый фланг 1 сб и правый 2 сб. Бой завязался в первой траншее. Вторая (резервная) проходила в 100 метрах восточнее совхоза и Ивановским Выселком. Снаряды маломощной батальонной (45-мм) и полковой (75-мм) артиллерии броню «тигров» не брали. Поэтому их экипажи и двигавшиеся вслед за ними штурмовые орудия методично уничтожали огневые точки оборонявшихся – незащищенные позиции орудий, расчетов ПТР и открытые пулеметные гнезда. Заместитель начальника штаба по оперативной работе 285 сп капитан И. М. Бондаренко вспоминал: «Танки врага утюжили окопы. Над ними стоял сплошной дым и пыль, оттуда вырывались языки пламени от взрывов. Чтобы выдержать такое, нужны были стальные нервы, несгибаемая воля и стойкость. К основному командно-наблюдательному пункту полка, находившемуся во второй траншее, прорвались три танка. Один из них развернулся на месте и раздавил блиндаж – укрытие КНП, но тут же получил снаряд в гусеницу. Не успевшие выскочить из блиндажа – погибли. Два других танка продолжали утюжить траншеи, пока их, наконец, не подбила дивизионная артиллерия. Им удалось засыпать много солдат и командиров на дне окопов. К счастью, командиру полка, начальнику артиллерии, мне и еще нескольким командирам удалось выскочить из блиндажа и остаться в живых. С наступлением темноты КНП пришлось перенести в третью траншею»⁸⁰.

После полуторачасового ожесточенного боя группа Зандига (правая) смяла оборону на переднем крае 2/285 сп и, продвинувшись примерно на километр от исходных позиций, подошла к железнодорожной насыпи, а на отдельных участках группы гренадеров закрепились на ней (сверху у ж д. полотна) откуда продолжили попытку прорыва к х. Ивановский Выселок. Значительно тяжелее развивалась атака группы Бекера. К этому времени она, продвинувшись лишь на несколько сот метров, залегла в траншеях перед балкой. Штандартенфюрер В. Остендорф, начальник штаба 2 тк СС, в ходе телефонного разговора с командованием дивизии рекомендовал: если в ближайшее время основным силам группы Беккера не удастся ворваться в совхоз, ввести ее в прорыв за группой Зандига ⁸¹. Под плотным огнем перегруппировку быстро провести не смогли, но именно это решение и поможет боевым группам 2 тгп СС продвинуться в глубь обороны полка Карпова.

В трофейных документах штаба 2 тк СС часто встречаются указания на очень сильный артиллерийский и минометный огонь с утра из района Полежаева и Прелестного, а чуть позже, с полудня, из леса юго-западнее Сторожевого⁸², который существенно осложнял наступление дивизии Виша, особенно боевой группы Беккера. Это действовали 80 гв. мп «катюш» и 12 оминбр. Кроме того, в районе Прелестного находились позиции 201 мп, переданного фронтом на усиление 2 тк, а на участке боевой группы Зандига сильный огонь вели дивизионы 269 мп, тоже входившего в состав корпуса Попова. Его бойцы сражались вместе с пехотой, демонстрируя образец мужества и самопожертвования. На отдельных участках атаки эсэсовцев завершались рукопашными схватками на позициях батарей. Вот выдержка из журнала боевых действий полка:

«1/269 минп вел огневой бой по наступающему противнику. В результате была подавлена батарея, рассеяно и частично уничтожено до роты мотопехоты, уничтожен станковый пулемет, подбито 3 танка, подавлен огонь шестиствольного миномета.

В 12.00 прорвавшиеся автоматчики взяли в полуокружение НП командира дивизиона (у железнодорожного полотна). Командир дивизиона донес об этом и сменил НП. Руководивший боем начальник штаба полка капитан Брайтман запретил менять огневые позиции и приказал стрелять до последнего. Им же была организована круговая оборона на случай просачивания автоматчиков противника.

Несмотря на сильный артиллерийский огонь и бомбежку, батареи дивизиона вели огонь до последнего снаряда, уничтожая противника и отстаивая рубежи. В этом бою смертью героя погибли командир 1-го дивизиона ст. лейтенант Якимов, тяжело ранен зам. командира дивизиона по политчасти ст. лейтенант Пихедов. Гибель командира не дезорганизовала действия дивизиона. После того как закончились боеприпасы, начальником штаба полка, несмотря на сильный минометный обстрел, было организовано снятие с боевых позиций личного состава, материальной части и автомашин.

…В 12.00 2/269 минп занял двумя батареями боевой порядок в районе Сторожевого с задачей взаимодействовать с 169 тбр и не допустить захвата противником хутора. Огнем дивизиона отбита атака при поддержке 8 танков, уничтожен шестиствольный миномет. Рассеяно и частично уничтожено до батальона мотопехоты.

…Для прикрытия дороги на Сторожевой от прорыва танков противника была выдвинута группа из 16 ПТР-ровцев под командованием лейтенанта Жукова. Приказ был выполнен. В результате боя подбито 6 танков. Смертью героя погибли командир взвода лейтенант Жуков и с ним 12 человек. В бою отличились красноармейцы Бройт, Палымбетов, Ивченко, Медведов, Шабанов»⁸³.

Очень тяжелый и кровопролитный бой на позициях двух батальонов 285 сп продолжался непрерывно несколько часов. После прорыва эсэсовцев к железнодорожному полотну часть бойцов батальона Смирнова осталась на своих позициях в первой траншее и продолжила отбиваться от наседающего противника, а часть, перейдя насыпь, закрепилась в Ивановском Выселке, здесь же находился КП батальона. Отдельные участки траншей по несколько раз переходили из рук в руки. Порою понять, где свои, а где враг, было сложно, схватки отдельных групп шли в тылу, на флангах оборонявшихся и наступающих групп. Над районом стояла пыль и удушливая гарь от орудийных выстрелов, разрывов гранат, мин, снарядов. В 14.50 П. Хауссер, находившийся на КПТ Виша, сообщил в штаб корпуса по телефону: «Правое крыло 2-го полка «Лейбштандарт» пересекло железнодорожную линию в районе Ивановский Выселок. Левое крыло движется на высоту 241,6. Пехотное сопротивление не сильное. Вероятно, вражеские танки начнут атаку из леса южнее совхоза «Сталинск» («Сталинское отделение» – 3. В.)» ⁸⁴. Это означало, что батальон Зандига подошел к Ивановскому Выселку, но дальше развить успех пока не мог, а Бекера пытается (через левый фланг группы Зандига) обойти свх. «Комсомолец» с юга и зайти в тыл оборонявшим его подразделениям 2/285 сп. Обеим батальонным группам путь преградил плотный и хорошо организованный огонь второго эшелона – войск 2 тк. В это время в роще у Ивановского Выселка находились зарытые в землю танки 370 тб 169 тбр, 1-я и 2-я батареи 1502 иптап, а также 1-й дивизион 269 минп. Спустя некоторое время часть сил группа Зандига ворвалась в Ивановский Выселок, начались уличные бои и даже рукопашные схватки, затем эсэсовцы были выбиты из хутора, однако позднее вновь войдут в него.

Здесь я отступлю от изложения хода боя в хронологической последовательности и расскажу о том, что удалось выяснить о событиях, предшествующих рывку боевых групп 2 тгп СС к железнодорожной насыпи в районе х. Ивановский Выселок. Этот населенный пункт являлся перекрестком сразу нескольких полевых дорог, поэтому имел важное тактическое значение. Он располагался в двух сотнях метров юго-восточнее изгиба железнодорожного полотна, а напротив него, севернее железнодорожной ветки, находился перекресток грейдерных дорог, идущих на Прохоровку и на Беленихино. Кроме того, от хутора шла полевая дорога и на Сторожевое. При их захвате 2 тгп СС контроль над ним давал возможность, во-первых, обеим его батальонным группам, прикрывшись от огня из свх. «Комсомолец» и выс. 241, 6 железнодорожной насыпью, наносить удар на восток к Прохоровке, через северную часть леса ур. Сторожевое, во-вторых, развивать наступление на юго-восток – на Сторожевое и Правороти, Виноградовку и далее на Жимолостное.

Учитывая это, командование 285 сп существенно укрепило участок перед хутором. Первая траншея 2 сб проходила на расстоянии примерно 2 км от Ивановского Выселка. Перед ней был вырыт ров и создано минное поле, перекрывавшее все подходы к ней. Как уже отмечалось, на рассвете 10 июля погода испортилась, 8 ак налеты прекратил около 9.30 и в полосу мд СС «Лейбштандарт» вновь вернулся лишь после 16.00. Это заметно снизило силу первого удара боевых групп полка Красса. Кроме того, в первой волне бронетехники было мало, 4 «тигра» (по другим данным 5) и примерно 12 штурмовых орудий. Тем не менее эсэсовцы за неполных 2 часа прорвали передний край полка Карпова и глубоко вошли в оборону 2 сб. Столь стремительный рывок наводит на мысль, что здесь не обошлось без большой подготовительной работы разведывательно-диверсионных групп.

Не секрет, что спецподразделения германской разведки работали в тактической полосе войск Воронежского фронта очень активно и дерзко. Разведгруппы и отряды вели глубокую разведку обороны, производили налеты на отдельные автомашины в тылу, захватывали даже старших офицеров корпусного звена вместе с документами. Согласно ряду источников, в войсках правого крыла 2 тк СС действовало разведывательно-диверсионное подразделение из военнослужащих, хорошо владевших русским языком. Возможно, это были бывшие бойцы и командиры Красной армии, перешедшие на сторону вермахта и включенные в состав известного формирования абвера – дивизии особого назначения «Бранденбург-800». Например, из донесения политотдела 169 тбр за 13 июля 1943 г. следует, что эта группа (или одна из групп) действовала впереди наступавших подразделений мд СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» в районе Сторожевого. «Необходимо отметить, – говорится в документе, – что на нашем участке фронта против нас в боях участвуют предатели Родины, которые, переодевшись в красноармейскую форму, идут впереди немецких войск»⁸⁵. О захвате русскоязычных военнопленных из «армии Власова» в районе Сторожевое – Виноградова указано и в ее отчете⁸⁶. А в сводке № 9 разведотдела штаба 69 А за 16 июля 1943 г.⁸⁷ отмечается, что подобное формирование численностью около 100 человек, состоявшее в основном из украинцев и казахов, было выявлено и в дивизиях 3 тк АГ «Кемпф». Кроме того, после изгнания оккупантов в конце июля 1943 г. местные жители рассказывали бойцам 285 сп, что в период боев вместе с немцами в захваченных селах Прохоровского и Беленихинского района находилась и группа власовцев, одетых в советскую форму.

По воспоминаниям ряда бывших офицеров полка Карпова, уже утром управление во 2 сб было нарушено и с момента начала боя оттуда не поступало никаких донесений. К середине дня заместитель начальника штаба 285 сп по оперативной работе капитан И. М. Бондаренко был вынужден сам пробираться в хутор, чтобы разобраться в ситуации на месте, но напоролся на немцев. Враг наступал, и обстановка не позволила до конца выяснить положение в батальоне. После боев 10 июля в районе Ивановского Выселка и свх. «Комсомолец» из 2 сб в полк не вернулось значительное число личного состава. Почти все они числились погибшими. К таковым был отнесен и комбат-2 капитан Смирнов. Осенью 1943 г. по представлению командования 285 сп он был посмертно награжден орденом Отечественной войны 2-й степени. Награду отослали жене капитана. И лишь потом удалось выяснить подробности трагедии, разыгравшейся в ночь на 10 июля.

Перед рассветом, за несколько часов до начала наступления мд СС «Лейбштандарт», диверсионная группа, в которую входили переодетые власовцы, уничтожила боевое охранение батальона, дав возможность саперам подготовить для танков и пехоты проходы в минном поле перед рвом. А диверсанты двинулись дальше «шуровать» в тылу батальона, как выразился в беседе со мной один из ветеранов. Они уничтожали линии связи, убивали дежуривших пулеметчиков, вынимали и выбрасывали затворы из «максимов», а затем, захватив спящего комбата Смирнова, ушли за линию соприкосновения. Возможно, часть этой группы осталась до начала боя на позициях батальона и уже в ходе него наносила удар в спину оборонявшимся. И. М. Бондаренко после войны вспоминал: «Зимой 1943 г. под Винницей ст. лейтенант Андриенко, помощник начальника штаба полка по учету, получил письмо от капитана Смирнова. Тот писал, что в землянке штаба батальона ночью его внезапно скрутили немцы, когда он спал. А затем вывели к себе в тыл. Когда эшелон шел в Германию, не доезжая до нашей старой границы, где-то на Украине или в Белоруссии он вместе с друзьями бежал из плена. Разыскали партизанский отряд, в котором воевали. Сейчас, писал далее капитан Смирнов, он командир стрелкового батальона одной из наших дивизий. О дальнейшей судьбе моего друга капитана Смирнова мне ничего не известно»⁸⁸.

Утром 10 июля начался налет авиации, жизнь в это время на передовой как бы замирала. После его завершения противник открыл огонь и в атаку пошла боевая группа 2/2 тгп СС. Впереди двигались несколько «тигров» и штурмовые орудия, а за ними мотопехота. Красноармейцы не открывали огня, видя, что эсэсовцы идут на минное поле. Спустя считаные минуты на лицах бойцов отразилось изумление – мины не сработали. Бронетехника увеличила скорость и влетела на позиции батальона. Захлопали выстрелы сорокапяток и ПТР. Однако толку от них было мало, взять броню тяжелых боевых машин они не смогли и быстро были подавлены. Вызывать огонь дивизиона 623 ап уже было некому. Раздавив одну стрелковую роту и приданную батальону полковую роту ПТР, боевая группа Зандига при поддержке бронетехники прорвалась к ж/д. насыпи и попыталась перевалить через нее для захвата Ивановского Выселка. Оборона 2 сб начала распадаться на очаги сопротивления и группы, которые вели борьбу в первой траншее с прорвавшейся мотопехотой, но в этот момент из рощи за хутором открыли плотный огонь минометчики и танкисты 2 тк.

Что за разведывательно-диверсионное подразделение выкрало комбата-2 и кому оно подчинялось, пока выяснить не удалось. Возможно, это было импровизированное диверсионное формирование из военнопленных, взятых в ходе наступления на Прохоровку и добровольно перешедшее на сторону врага. Например, такая группа в это время была создано в мд СС «Дас Райх», вот цитата из книги 0. Вайдингера (Otto Weidinger) о ее действиях 8 июля 1943 г.: «По поводу этого события отчет написал командир полка «Фюрер» штурмбаннфюрер СС Штадлер: «Полк «Фюрер» по собственной инициативе некоторое время назад создал специальную разведывательную группу с шестью русскими переводчиками (хиви), задачей которых являлось прослушивание открытых переговоров русских в радиоэфире. С помощью этой группы полк часто получал очень ценную информацию и важные разведсведения. Так было и в этот вечер. Мы слушали беспрерывно радиосвязь русских. Из передачи выяснилось, что корпуса и армии ужасно ругаются между собой в самой разнообразной форме в связи с тем, что не прибыли обещанные резервы, поскольку их бросили куда-то в другое место. У противника местами возникли панические настроения. В связи с этим я отправился в 1-й батальон полка «Фюрер» и мы, используя ситуацию, с наступлением вечера 3-й ротой под командованием хауптштурмфюрера Лекса – через образовавшуюся во фронте противника брешь неожиданно ударили и вдруг оказались перед хорошо оборудованным командным пунктом стрелковой бригады, где и взяли полностью опешившего бригадного генерала, его штаб и штабную роту!»⁸⁹ До настоящего времени в документах (и советских, и немецких) подтверждение того, что 7–9 июля 1943 г. эсэсовцы разгромили штаб стрелковой бригады и захватили советского генерала, найти не удалось. Да и не было в июне – июле 1943 г. в составе Воронежского фронта стрелковой бригады, которой командовал генерал. Однако, если изменить дату происшествия, о котором говорится в цитате, и предположить, что речь идет не о штабе стрелковой бригады и генерале, а о 2 сб 285 сп и капитане, то это событие наведет на мысль: автор описал пленение комбата Смирнова в землянке в х. Ивановский Выселок. Однако, еще раз подчеркну, это лишь предположение и не более того.

Из-за потери управления во 2 сб эсэсовцам удалось окружить, а затем пленить несколько групп красноармейцев и младших командиров общей численностью несколько десятков человек. После прорыва переднего края 1 и 2 сб 285 сп бой на флангах бреши не утих. Особенно большие усилия эсэсовцы прикладывали, чтобы как можно быстрее смять левый фланг полка Карпова. Стремясь воспользоваться тактическим успехом, чтобы окончательно переломить ситуацию, Т. Виш начал наращивать силы. После рокировки на правый фланг 2 тгп СС боевой группы Бекера в прорыв вошел 3/2 тгп СС, а также тгп СС «Германия» дивизии «Дас Райх». Его 1-й батальон прикрывал правый фланг мд СС «Лейбштандарт», и после того, как позиции 285 сп у железнодорожной насыпи полностью оказались в руках боевой группы Зандига, он несколько расширил образовавшуюся брешь и овладел оврагом восточнее Ясной Поляны. Около 13.00 боевые группы Зандига и Бекера при поддержке «тигров» и штурмовых орудий вновь попытались выйти из района Ивановского Выселка.

Наблюдая за боем, А. Ф. Попов понял, что эсэсовцы рвутся в глубь обороны, к Сторожевому, и, стремясь остановить продвижение танков к хутору, в 13.00 он отдает по радио приказ подполковнику С. А. Франкову, командиру 15 гв. отпп (своего резерва): нанести удар по левому флангу боевой группы, которая пыталась обойти Ивановский Выселок с юга в направлении Сторожевой. Через полчаса из района севернее Виноградовки одна рота гвардейского полка боевым порядком «линия» двинулась во фланг 2/2 тгп СС. Тринадцать Мк-4 атаковали колонну, в голове которой шли Т-6, и завязали ожесточенный бой. Качественное превосходство противника было очевидно, 57-мм орудия «Черчиллей» были бессильны перед броней «тигров». Кроме того, сразу после получения сообщения об атаке русских танков оберштурмбаннфюрер X. Красс приказал на участке в 1 км юго-западнее Ивановский Выселок немедленно развернуть противотанковую артиллерию. Замечу, что в это время в боекомплекте Мк-4 осколочных снарядов не было. Таким образом, экипажи тяжелых немецких машин и артиллерийские расчеты попросту расстреливали слабоманевренные советские танки.

В ходе боев за Прохоровку это был второй и последний поединок всего 15 гв. оттп с противником. На какое-то время его экипажи смогли задержать продвижение боевой группы 2 тгп СС, но при этом понесли большие потери. Как танковая часть полк перестал существовать: из 13 боевых машин на ходу осталось 4, еще 4 были подбиты и остались на территории, занятой эсэсовцами, а один экипаж пропал без вести вместе с танком. Погиб командир 1 тб ст. лейтенант Корольке, 12 танкистов получили ранения разной тяжести, в том числе командир 2 тб капитан Иванин. При попадании снаряда в командирский танк был тяжело контужен исполняющий обязанности командира полка подполковник С. А. Фраков⁹⁰. Спасая командира, проявил смелость и находчивость старший техник-лейтенант Наумов. Он сам вытащил подполковника с поля боя, а потом эвакуировал в медсанвзвод. После чего, вернувшись к боевой машине, под плотным артиллерийским огнем самостоятельно отремонтировал, заправил ее и вывел с поля боя в тыл. За проявленное мужество офицер был награжден орденом Красной Звезды⁹¹.

В ходе контратаки танковых подразделений корпуса Попова ожесточенные схватки продолжались и южнее Ивановского Выселка. Отошедшие из хутора роты 2/285 сп плотным огнем поддерживал 269 мп, отсекая мотопехоту от бронетехники. Минометчики несколько раз срывали попытку эсэсовцев под прикрытием самоходок отбросить батальон из хутора и основательно закрепиться в нем. Между 15.30 и 16.30 танки 169 тбр, огнем с места сдерживавшие группу Бекера на левом фланге 2 сб, отошли, и его левый фланг был полностью смят.

Уже с утра у подполковника А. К. Карпова возникли серьезные проблемы с управлением войсками. При налете авиации линии связи с передовыми батальонами были повреждены, радиостанции не работали. Связисты устранили порывы примерно через 1,5 часа, но после полудня, когда бой шел уже в глубине обороны полка, связь вновь оборвалась, и восстановить ее в полном объеме возможности не было. Приказы и распоряжения комполка пытался отдавать через посыльных (делегатов связи), но толку было мало. Полк оборонялся на участке в несколько километров, автотранспорта не было, передвигаться на лошади слишком опасно – хорошая цель. Поэтому, когда связной, наконец, приходил пешком и вручал приказ, тот часто уже не отвечал оперативной обстановке. Приходилось надеяться на умение и сообразительность комбатов, требовать от них, чтобы чаще присылали в штаб с донесениями своих связных. Когда стало ясно, что уличные бои идут в свх. «Комсомолец» и восточнее от него, а от комбата-2 сведений нет, из штаба полка, располагавшегося южнее свх. «Сталинское отделение», в Ивановский Выселок пешком пошел заместитель начальника штаба капитан И. М. Бондаренко, чтобы уточнить обстановку. О том, чем закончилась эта командирская разведка, он так вспоминал после войны: «Штаб 285 сп располагался в трех землянках, накрытых двумя накатами бревен, было много оборудованных щелей, рядом газоубежище. Две землянки уже были разрушены бомбами, в третьей – ударная волна сдвинула перекрытия, из-за чего было опасно находиться в ней. Штабная рация и телефоны находились в щелях. Кругом десятки воронок от авиабомб и крупнокалиберных снарядов, гарь и смрад от убитых лошадей, многие офицеры штаба, радисты, связисты, связные – погибли или были тяжело ранены. Во второй половине дня на левом фланге полка, где оборонялся 2 сб, была тревожная и неясная обстановка. Я взял с собой шесть человек солдат, находившихся при штабе, и под прикрытием леса добрался до поляны. Впереди в 300–400 м – Ивановский Выселок, где располагался штаб 2 сб, которым командовал мой боевой друг по Мичуринскому госпиталю капитан Смирнов.

День стоял солнечный, погожий. Бой утих. Странно было, что в деревне не видно ни одного нашего воина, не видно и немцев. И ни единого выстрела. На пути также никого из наших, в том числе и со 2 сб, мы не встречали. Решил выяснить обстановку, и мы по-пластунски поползли вперед, а где была высокая трава, бурьян, то двигались на получетвереньках. Солдаты вооружены автоматами, ручными гранатами «лимонками», я взял с собой кроме пистолета и автомат ППШ. В 10–15 м от окраинного дома поднялись во весь рост и вбежали в дом, в котором все было опрокинуто вверх тормашками. Выглянул в разбитое окно и за домами, на противоположной стороне улицы, увидел больше 15 танков и бронемашин немцев, стоящих возле домов и сараев. Немцы не заставили себя ждать. Через одну-две минуты фрицы забегали, залопотали, выкрикивая непонятные команды, и тут же в «мгновение ока» открыли по дому огонь из пулеметов и автоматов. Поднялась невообразимая трескотня. Мы выскочили через окно и огородами, под прикрытием дома, пробежали метров сто быстрее лани. Потом были прижаты к земле пулеметным огнем и начали ползти, бороздя носом землю.

Немцы несколько раз прицельным огнем заставляли нас целовать родной чернозем, но, как только огонь ослабевал, вновь подымались и бежали. Подали, ползли и опять бежали… Недалеко от опушки рощи были накрыты минометным огнем, но, к счастью, никто не пострадал. Перебежали и упали в крутой овражек на опушке леса. Отдышались, привели себя в порядок. И в эти минуты относительного затишья я подумал: какую же мы допустили оплошность. Одно дело, что мы попали «как куры во щи», но еще страшнее было попасть живыми в лапы фашистов. Ведь у меня в полевой сумке находилась топографическая карта с нанесением оперативной обстановки: район обороны полка и соседних полков, места нахождения их штабов и штаба дивизии, огневых позиций артиллерии и т. д. Одним словом, полная оперативная секретная полковая карта, на которой к тому же был нанесен и код. Я по существу пошел в разведку и все документы, в том числе и личные, должен был оставить в штабе полка.

Стрельба прекратилась, немцы вроде успокоились. Я собрался с группой двигаться к штабу полка. И вдруг перед нами, над поляной, повис медленно спускающийся парашютист. Немцы открыли по нему сильный огонь из пулеметов и автоматов, это оказался старший лейтенант, Герой Советского Союза, его тело было изрешечено сотней пуль. Безжизненное тело летчика упало на землю недалеко от нас. Мы бросились к нему, но он уже не дышал, обрезали стропы и принесли его в штаб. В тот же день, 10 июля, в штаб полка прибыли представители авиасоединения и увезли тело своего товарища»⁹².

Между 15.00 и 16.00 полк Красса очередной раз, оттеснив 169 тбр и подразделения 285 сп на вторую траншею (за Ивановский Выселок), попытался перенести усилия своих батальонов на левый фланг. В это время за боевой группой Зандига постепенно начали вводиться в бой подразделения мд СС «Дас Райх», чтобы сменить 2 тгп СС у Ивановского Выселка и продолжить наступление на Сторожевое. Это позволило Т. Вишу сосредоточить все свои усилия на расширении коридора прорыва через свх. «Комсомолец» на север, к селам по левому берегу реки и на восток к выс. 241, 6. Он решил зайти в тыл защитникам свх. «Комсомолец», т. к. лишь после занятия совхоза могла появиться реальная возможность дальнейшего прорыва к станции. Боевая группа Бекера (1/2 тгп СС), отведенная от совхоза (из-за невозможности его взять ударом с запада), войдя в прорыв за подразделениями батальона Зандига (2/2 тгп СС), повернула к лесу западнее совхоза, а затем через позиции 2 тгп СС по грейдерной дороге на Прохоровку был введен разведбатальон мд СС «Лейбштандарт» с батареей истребителей танков. Его командир штурмбаннфюрер Г. Книттель (Gustav Knittel) получил приказ: прикрывая левый фланг 2 тгп СС от возможных контратак из свх. «Комсомолец», овладеть выс. 241, 6, расположенной в 1,5 км восточнее совхоза, и при благоприятном развитии обстановки зайти в тыл оборонявшим совхоз.

П. Хауссер тоже размышлял над тем, как помочь Т. Вишу, понимая, что в районе совхоза советские войска обороняются упорно, на подготовленных рубежах, и свои позиции они могут держать довольно долго, а обстановка требует решительных действий. Поэтому он попытался взять этот участок в клещи, встречными ударами 6 тгп СС мд «Мертвая голова» из района Васильевки на юг и 2 тгп СС от выс. 241, 6 на север. Но, скоро стало ясно, что этот замысел неосуществим, так как здесь действовало значительное число советских танков, а дивизия Виша из-за минных полей свой танковый полк ввести в бой пока не смогла. Поэтому командование корпуса решило продолжить концентрировать огневую мощь на узком участке и по мере возможности выдавливать (фактически выжигать) подразделения 285 сп с их рубежей, постепенно расширяя прорыв. К 15.00, рассеяв и частично уничтожив 2/285 сп, эсэсовцы ворвались в свх. «Комсомолец». Штаб мд СС «Лейбштандарт» сообщал в корпус: «Хорошо окопавшийся противник оборонялся ожесточенно, но после захвата позиций сопротивление ослабло. Многочисленные русские обратились в бегство. С 14.00 – сильный огонь танков из укрытий на склонах и с северо-западной окраины урочища Сторожевое мешают дальнейшему продвижению вперед»⁹³. Это продолжал действовать 371 тб 169 тбр в лесу севернее совхоза. Из дневной сводки мд СС «Дас Райх»: «В 14.45 3-й батальон полка «Германия» за правым крылом атакующей боевой группы Красса перешел в наступление на железнодорожный поворот и достиг Ивановского Выселка, в дальнейшем батальон будет пробиваться на северо-восток. Незначительная деятельность вражеской авиации, отдельные налеты бомбардировщиков на участок полка. Бомбардировка дороги южнее Лучек и самого села»⁹⁴.

Получив донесение о прорыве рубежа 183 сд, командир 48 ск генерал-майор 3. 3. Рогозный попытался блокировать его, но собственных резервов у него не было, поэтому обращается к соседу. В 14.40 его начальник штаба полковник И. Ф. Щеглов с офицером связи направляет генерал-майору А. Ф. Попову следующее письмо:

«1. Противник силою до полка пехоты, при поддержке 50 танков, развернувшись в районе высоты 258,2, атаковал и прорвал передний край обороны 285 сп 183 сд и развивает успех в направлении Ивановские Выселки – Сторожевое.

2. Прошу помочь одной танковой бригадой контратаковать противника. О месте сосредоточения танковой бригады и о времени атаки прошу договориться с командиром 183 сд, КП которого расположен на южной окраине Красное» ⁹⁵. На документе стоит отметка о том, что он был доставлен адресату в 16.20.

Ближайшим к месту событий танковым соединением 2 тк оказалась 26 тбр. Ее боевые машины были вкопаны на рубеже: Михайловка – /иск/свх. «Сталинское отделение», не доходя 0,5 км до железнодорожной насыпи. После получения документа из 48 ск А. Ф. Попов немедленно направил комбригу П. В. Пискареву приказ о ее выдвижении к выс. 241, 6. А чуть раньше, в 15.30, командир 25 гв. тбр 2 гв. Ттк подполковник С. М. Булыгин с офицером связи получил информацию из штаба 2 тк о том, что немцы разбили 15 гв. отпп и могут двинуться на Сторожевое, т. е. правому флангу корпуса Бурдейного грозит опасность. Кроме того, в сообщении говорилось, что значительные их силы прорвались через свх. «Комсомолец» и двигаются к Прохоровке. В этот момент бригада Булыгина находилась на северо-западных окраинах сел Жимолостного и Дальнего Должика. Оценив обстановку как очень опасную, комбриг самостоятельно выдвинул 1 тб к выс. 230 (восточнее Виноградовки), чтобы в случае необходимости оперативно отреагировать на ситуацию, и оказался прав. Через два часа комкор А. С. Бурдейный отдал ему приказ: 1 тб атаковать неприятеля в районе Ивановского Выселка.

П. Хауссер имел большой боевой опыт, поэтому для него не составило труда просчитать действия советской стороны. Примерно в то время, как И. Ф. Щеглов писал записку А. Ф. Попову с просьбой о помощи, обергруппенфюрер СС в 14.50 сообщил своему начальнику штаба: «Правый фланг 2 тгп СС «Лейбштандарт» перешагнул линию железной дороги по обе стороны Ивановских Выселок. Левый фланг в наступлении на выс. 241, 6. Сопротивление пехоты незначительное. Вероятно, будет атака вражеских танков из леса южнее совхоза «Сталинск»⁹⁶.

Как уже отмечалось выше, накануне, 9 июля, А. Ф. Попов выдвинул в район Ивановского Выселка роту 83-го отдельного мотоциклетного батальона, чтобы закрыть наметившуюся брешь. Ее бойцы продолжали сражаться у хутора и 10 июля. Во второй половине дня, когда под напором превосходящих сил 2 тгп СС подразделения 183 сд и 2 тк отошли из этого населенного пункта, часть роты мотоциклистов была окружена, а затем на этом участке произошел страшный и вместе с тем примечательный эпизод, о котором советская сторона узнала лишь через десять суток. Из донесения заместителя командира 83 мцб от 21 июля 1943 г.: «20.07.43 г. в 18.00 батальон по приказу командира корпуса переезжал в район рощи у х. Собачевский. По пути следования, в районе северо-восточнее железнодорожного переезда в 100–150 м у Ивановского Выселка, были обнаружены два трупа наших бойцов 2-го взвода 1-й роты, которые вели бой западнее х. Сторожевое и были убиты ранеными. Мл. сержант Кравцов А. С., член ком (комсомолец. – 3. В.), сержант Кривоногих Т. А., беспартийный, были на поле боя ранены и зверски замучены фашистами. У т. Кравцова А. С. отрублены пальцы на левой руке, отрезаны нос и уши и скальпирована голова. У сержанта т. Кривоногих Т. А. (мотоциклист) отрезаны губы, нос, уши, выколот глаз, на правой щеке два штыковых укола, 6–7 пулевых ран. В карманах ничего не обнаружено. Погибшие тов. Кравцов и Кривоногих нами похоронены 100–150 м северо-восточнее х. Ивановский Выселок. На похоронах присутствовало более 20 чел. бойцов и командиров. Об этом… составлен акт в политотдел 2 тк. При похоронах еще раз были призваны бойцы и командно-начальствующий состав к беспощадной борьбе с врагом, чтобы отомстить за смерть товарищей»⁹⁷.

И донесение, и приложенный к нему акт не являлись пропагандистским материалом. Они обнаружены мною в документах оперативного отдела штаба 2 тк вместе с другими материалами, относящимися к боевой работе управления корпуса. Сухие строки этого страшного документа показывают истинное лицо завоевателей, с которыми сражались солдаты Красной армии под Курском. Такие зверства вызывали в них волну ненависти к врагу и многократно усиливали стремление быстрее изгнать его за пределы своей Родины.

После 15.00 боевая группа Зандига продолжила вести бой за свх. «Комсомолец» с истекающими кровью ротами 2 сб. К этому моменту в нем уже вышли из строя все основные средства ПТО, оставались гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Стремясь приостановить дальнейшее движение бронетехники в направлении Прохоровки, комдив А. С. Костицин подтягивает в район восточнее выс. 241, 6 свой противотанковый резерв – 18 оиптад ст. лейтенанта Давыденко. А в это время «тигры» и штурмовые орудия, поддерживавшие гренадеров 2/2 тгп СС, двигаясь вдоль дороги на Прохоровку, перепахивали оставшиеся огневые точки 285 сп и окопы осколочными снарядами, а разведбатальон Книттеля с самоходками-истребителями танков настойчиво рвался от совхоза на восток, к выс. 241, 6. Из донесения 2 тк СС: «В 16.20 дивизия «Лейбштандарт» преодолела поворот железнодорожной дороги в северо-восточном направлении и выс. 241, 6, несмотря на ожесточенное сопротивление, вражеские контратаки, прежде всего танков, из района совхоза «Сталинок», была взята». Однако в указанное в документе время эсэсовцы лишь вышли на гребень высоты, бой за нее продолжался еще более двух часов. После 17.00 разведбатальон в районе выс. 241, 6 был контратакован 26 тбр и бой разгорелся с новой силой.

Чуть раньше, в 16.00, X. Красс, выведя часть сил из района Ивановского Выселка к свх. «Комсомолец», еще раз попытался сильным ударом группы Бекера от железной дороги на север, к пойме реки (через совхоз и выс. 241, 6) отсечь 1 и остатки 2 сб 285 сп от основных сил полка. На оборонявшиеся в районе совхоза подразделения 2 сб и 3 ср 1 сб (его левый фланг) двинулось 18 единиц бронетехники. После двухчасового боя левый фланг 1 сб был смят и батальон отошел на рубеж: Васильевка – 300 м южнее южных окраин Андреевка. А остатки 2 сб, принявшего основной удар дивизии «Лейбштандарт» и «Дас Райх», были полностью рассеяны. Под давлением превосходящих сил его бойцы группами и поодиночке отошли в села Васильевка, Андреевка и в хутор Сторожевое. Эсэсовцы пытались преследовать отходящую пехоту, но вновь натолкнулись на сильный огонь минометных полков и танковых бригад корпуса Попова.

Согласно донесению полка Карпова, 2 сб уже к 18.30 был полностью выведен из строя⁹⁸. В это время боевые группы Зандига и Бекера при поддержке танков и штурмовых орудий окончательно вытеснили его подразделения и 169 тбр из района Ивановского Выселка, но дальше, в направлении Прохоровки, они продвинуться не смогли, поэтому совместно с 3-м батальоном тгп СС «Германия» попытались оттеснить советские части к Сторожевому, чтобы расширить горловину порыва, но и здесь оборона оказалась очень прочной. Из отчета штаба 169 тбр за 10 июля: «…К 15.00 противник усилил артиллерийский и минометный огонь и воздействием авиации потеснил нашу пехоту за линию железной дороги. Бригада на рубеже свх. «Комсомолец», железнодорожная будка, в 1 км южнее Ивановских Выселок до 19.00 упорно сдерживала превосходящие силы противника, но в тяжелых боях, понеся большие потери, отошла за линию железной дороги, приняв оборону в районе: безымянная высота в 1,5 км западнее Сторожевого. Мотострелковый батальон занял оборону на рубеже: западная опушка леса, что западнее Сторожевое, овраг в 1 км северо-западнее Ивановского Выселка»⁹⁹.

Подразделения СС, прорвавшиеся в лес ур. Сторожевое, были вынуждены до наступления сумерек отбивать ярусные атаки танкистов и мотопехоты 2 тк. Из донесения штаба 2 тк СС на 21.25: «…Сильный фланкирующий артиллерийский огонь с северного берега Псёл замедлил продвижение дивизии СС «Лейбштандарт». Полк «Германия» так же перешагнул через железнодорожный поворот южнее Ивановских Выселок и наступает на юго-запад»¹⁰⁰. Из донесения штаба 4 ТА на 21.30: «…Части дивизии («Лейбштандарт». – 3. В.) в настоящее время ведут ожесточенный бой с танками упорно сопротивляющегося противника в юго-западной части леса севернее Сторожевое»¹⁰¹.

К исходу дня командованию 2 тк СС стало ясно, что вклинение боевых групп дивизии Виша и Крюгера в третью армейскую полосу оказалось не очень значительным, из-за глубоких минных полей для развития успеха их командованию не удалось ввести в наметившуюся брешь большое число танков. А попытки гренадеров начать фронтальное наступление на Прохоровку и Сторожевое вдоль железной дороги без бронетехники срывались сильным минометным огнем и контратаками танков 2 тк. К 22.00 в район будки железнодорожного обходчика (0,5 км восточнее Ивановского Выселка) вышел 1/25 гв. тбр и вступил в бой с находившимися в роще, восточнее хутора Ивановский Выселок, 6 штурмовыми орудиями. После короткой перестрелки самоходки отошли к свх. «Комсомолец». На этом активные боевые действия на правом фланге 69А 10 июля закончились. Хотя интенсивная перестрелка, в том числе артиллерии и танков, то вспыхивала, то затихала вплоть до полуночи. Итак, перед сумерками продвижение эсэсовцев на Прохоровку было приостановлено, но выбить части «Лейбштандарт» и «Дас Райх» из района свх. «Комсомолец» – выс. 241, 6 – х. Ивановский Выселок и восстановить прежнее положение на левом фланге 183 сд, несмотря на привлечение сил 26 тбр и 169 тбр, командованию 48 ск не удалось.

В первый день Прохоровского сражения в полосе наступления 2 тк СС вместе со ствольной артиллерией и тяжелыми минометами советское командование широко применяло полки PC, которые действовали довольно эффективно. Например, заметную роль при обороне свх. «Комсомолец» сыграл 80 гв. мп. С утра и до момента, когда подразделения 285 сп его оставили, три дивизиона полка PC вели интенсивный огонь по установленным целям. Удары наносили не только по районам сосредоточения войск дивизии Виша, местам складирования боезапаса, горючего, но и непосредственно по боевым порядкам наступающих боевых групп 2 тгп СС. Вот информация из сводки опергруппы гвардейских минометных частей Воронежского фронта. По времени, когда производились залпы, можно достаточно точно установить примерное время начало активных действий эсэсовцев в этом районе:

8.45. Батарея 361/80 гв. мп нанесла удар по району свх. «Комсомолец». Выпущено 63 снаряда М-13.

9.45. 3 установки 361/80 гв. мп произвели залп по мотопехоте западнее свх. «Комсомолец». Выпущено 47 снарядов М-13.

13.30. 3 установки 361/80 гв. мп произвели залп по району свх. «Комсомолец». Выпущено 47 снарядов М-13. Подбито 2 танка, сожжено 4 автомашины.

13.30. 6 установок 362/80 гв. мп обстреляли район юго-западнее свх. «Комсомолец». Выпущено 88 снарядов М-13.

14.25. 5 установок 360/80 гв. мп дали залп по танкам противника в свх. «Комсомолец». Выпущено 67 снаряда М-13.

14.50. Батарея 361/80 гв. мп произвела залп по роще западнее свх. «Комсомолец». Выпущено 63 снаряда М-13. Разбито до 15 подвод.

15.10 6 установок 362/80 гв. мп обстреляли р-н севернее Ясная Поляна. Выпущено 92 снаряда М-13. Сожжено 2 танка, взорван склад с боеприпасами.

15.40. 5 установок 360/80 гв. мп дали залп по танкам юго-восточнее свх. «Комсомолец». Выпущено 69 снарядов М-13. Сожжено 4 танка.

Таким образом, по участку размером 2,0x2,5 км за день лишь 80 гв. мп выпустил 536 снарядов М-13, что составило около 10 тонн только одной взрывчатки.

С еще более высокой интенсивностью в этот день работали дивизионы 66 гв. и 316 гв. мп, но по целям в полосе мд СС «Мертвая голова». Эти два полка произвели десять обстрелов сел Грезное, Прохоровка, Козловка и переправы в селе Красный Октябрь, выпустив в общей сложности 1003 снаряда М-8 и М-13. Столь интенсивный огонь «катюш» под Прохоровкой ни до, ни после 10 июля не велся. Если учесть, что вместе с реактивными системами столь же активно работала ствольная артиллерия, в том числе орудия крупного калибра (122-мм, 152-мм гаубицы), 120-мм минометы и танки, то можно представить, в какой огненный котел попадали боевые группы дивизий СС. Все это, помноженное на стойкость личного состава, не позволило 2 тк СС, в первую очередь мд СС «Лейбштандарт», развить тактический успех, который наметился во второй половине дня после захвата свх. «Комсомолец».

Однако следует признать, что оперативную устойчивость обороны в районе Васильевка – свх. «Комсомолец» – Ивановский Выселок в первую очередь придавали бригады танковых корпусов Попова и Бурдейного. Они и вели губительный огонь из укрытий и предпринимали короткие, но сильные контратаки для восстановления утраченных рубежей. Танкисты сражались храбро, их вклад в победу под Прохоровкой был весьма значителен. Их решительные действия не раз срывали начавшиеся атаки, вынуждали эсэсовцев переходить к обороне и тем самым отвлекали их от основной задачи – наступления на позиции стрелковых частей. В то же время надо отметить, что из-за недостатка опыта у советских командиров их контратаки часто носили характер лобового удара. Боевые машины шли развернутым строем на позиции эсэсовцев, которые уже приготовились к отражению атаки. В результате, несмотря на то что противник связывался боем и был вынужден распылять ударный клин, советская сторона несла значительные, порой не всегда оправданные потери. Надо отметить, что в ходе сражения за Прохоровку во 2 тк и 2 гв. Ттк такие случаи были нередкими.

К исходу 10 июля командованию 69А обстановку на правом фланге 183 сд хотя и удалось стабилизировать, а фронт прорыва существенно усилить, она продолжала оставаться крайне сложной. 285 сп попал в очень тяжелое положение: в течение дня по его рубежу неоднократно наносили удары войска сразу трех дивизий СС. В результате вечером командование полка и дивизии не знало, где находится часть батальонов и какие потери они понесли. В 12.00 11 июля его начальник штаба майор Н. А. Парахин¹⁰² донес уточненные данные: 29 человек убито, 53 ранено, раздавлено 7 ружей ПТР, 2 станковых пулемета, 3 – ручных, 4-50-мм миномета и 19 винтовок¹⁰³. Но эти данные были собраны у тех командиров, кто сумел выйти из боя и прибыть в район нахождения штаба. Связь со 2 сб установить вообще не удалось, не было известно местонахождение его личного состава, самого комбата Смирнова и его командиров рот.

Бывший начальник оперативного отдела штаба мд СС «Лейбштандарт» Р. Леманн (Rudolf Lehmann) в своей книге, посвященной участию дивизии в войне против СССР, указывает, что в этот день ее боевым группам удалось взять только пленными 190 советских бойцов и командиров из разных частей. Причем только 60 из них отнесены к пленным, а остальные якобы перебежчики, т. е. перешли на сторону врага по собственной воле¹⁰⁴. Возможно, это и так, но в других источниках эта информация подтверждение пока не нашла.

Значительные потери в людях и бронетехнике понес и корпус Попова, сыгравший в первый день Прохоровского сражения очень важную роль. Штаб мд «Лейбштандарт» донес, что в течение дня было выведено из строя 53 советских танка, из них 38 – «тиграми» и истребителями танков, 9 – штурмовыми орудиями и 6 – пехотой в ближнем бою¹⁰⁵. Эти цифры не сходятся с данными 2 тк. Согласно донесениям его бригад и полков, было сожжено и подбито 45 боевых машин, вот конкретные данные по частям и соединениям:

15 гв. оттп: вышло из строя в бою 9 танков: не вернулось из боя, сожжено, разбито и осталось на поле боя – 4, подбито и эвакуировано 5, убито – 5 человек, ранено и контужено с выходом из строя — 7.

26 тбр: подбито и сожжено 16 танков, убито и ранено 107 человек ¹⁰⁶.

99 тбр: потеряно 3 танка: подбито 1 Т-34, сгорело 2 Т-34, убито и ранено 69 человек¹⁰⁷.

169 тбр: потеряла всего 17 танков, том числе: подбито и эвакуировано 1 Т-34 и 1 Т-70, сожжено и подбито, оставлено на поле боя, занятом противником: Т-34-6, Т-70-9, станковых пулеметов – 3, 82-мм минометов – 2, ручных пулеметов – 9, 76-мм орудий – 3, автомашин – 2, убито – 42 человека, ранено – 127 человек¹⁰⁸.

Мд СС «Лейбштандарт» за 10 июля всего потеряла 197 человек, в том числе 26 – убитыми (один офицер), 168 – ранеными (8 офицеров) и 3 – пропало без вести. Последние – это экипаж 37-мм самоходной зенитной установки, который в середине дня во время очередной атаки вырвался вперед и проник в лес ур. Сторожевое, где и попал в плен. В своей книге Р. Леманн подробно описывает этот эпизод. После войны он находился в лагере военнопленных на Урале в г. Асбесте и там неожиданно встретил этих зенитчиков. Они-то и сообщили, как опрометчиво попали в плен, даже не сумев оказать никакого сопротивления¹⁰⁹.

Захват полком Красса свх. «Комсомолец», х. Ивановский Выселок и выс. 241, 6 не только означал прорыв наиболее укрепленной части третьей армейской полосы и нарушение целостности системы обороны на подступах к ст. Прохоровка, он существенно осложнил начавшуюся подготовку к фронтовому контрудару, который к этому моменту Н. Ф. Ватутин уже согласовал с Москвой. Местность, непосредственно примыкавшая с запада и юго-запада к рубежу 285 сп, захваченному мд СС «Лейбштандарт» 10 июля, была определена как исходный район корпусов 5 гв. ТА для нанесения контрудара 12 июля. Ее потеря грозила серьезными проблемами, которые, как покажут дальнейшие события, негативным образом повлияют на его результаты. Получив информацию о прорыве немцев к выс. 241, 6, В. Д. Крючёнкин был вынужден спешно принимать меры по усилению обороны армии юго-западнее Прохоровки. Из-за отсутствия резервов ему для этого приходилось проводить перегруппировку войск, уже задействованных на переднем крае. В 17.15 он передает 81 гв. сд генерал-майора И. К. Морозова, точнее все, что от нее осталось, в подчинение 48 ск. Она должна была выйти во второй эшелон корпуса и занять оборону по линии выс. 147, 0, села Волобуевка, Сажное, Кривцово, Щолоково с задачей: прочно удерживать этот рубеж и быть готовой совместно со 2 гв. Ттк контратаковать в направлении Беленихино, Малые Маячки, т. е. во фланг войск 2 тк СС, рвущихся в излучину Псёла и к Прохоровке. До этого дивизия Морозова пять дней вела тяжелейшие бои под Белгородом, в том числе и в окружении. Утром 10 июля, потеряв всю дивизионную, полковую и противотанковую артиллерию, она начала выходить из кольца. В это время ее командование точно не знало даже численность полков. После полного выхода из района Старого Города (г. Белгород) комдив донес, что на 3.00 11 июля соединение имело от 3500 до 4000 человек ¹¹⁰.

Одновременно с этим, в 17.15, командарм отдает приказ комдиву А. С. Костицину: в ночь на 11.7.43 г. вывести 227 сп на правый фланг дивизии и расположить его в районе лесного массива севернее ур. Сторожевое и леса южнее Виноградовки. Но в связи с захватом свх. «Комсомолец» ситуация изменилась, вечером 285 сп отошел за боевые порядки 2 тк и 32 мсбр 18 отк, поэтому перед сумерками комдив-183 приказ полку вынужден был изменить. Теперь его командир майор В. Е. Сажинов должен был вывести свои батальоны для занятия участка выс. 241, 6 – Сторожевое, т. е. полку предстояло оседлать основное танкоопасное направление – грейдерную дорогу на Прохоровку, вдоль которой Т. Виш 11 июля планировал нанести основной удар своим соединением. В. Д. Крючёнкин его решение утвердил, но приказ о перегруппировке полка явно запоздал. До этого момента и командарм, и штаб 69А этому участку должного внимания не уделяли, рассчитывая, что находившиеся здесь ранее 2 тк и 5 гв. Стк, имевшие фронтовое подчинение, справятся с противником, и свои усилия концентрировали на корочаском направлении, где ситуация для армии развивалась по наихудшему сценарию. Хотя обстановка давно требовала выдвинуть к станции полк или хотя бы один его батальон. Для удержания этого рубежа пехоты явно не хватало. Осознавая это, А. Ф. Попов еще в 13.00 9 июля был вынужден разделить последнее, что у него оставалось в резерве – 83-й мотоциклетный батальон, и направить одну его роту для прикрытия бреши между левым флангом 169 тбр /Ивановский Выселок/ и частями 5 гв. Стк /Беленихино/.

Сообщение о захвате свх. «Комсомолец» и выс. 241, 6 несколько подняло настроение командира 2 тк СС. В это время он находился в мд СС «Мертвая голова», у которой дела шли хуже. Тем не менее П. Хауссер не был доволен тем, как развивается наступление его корпуса. Ведь прорыв двух прежних позиций русских проходил более стремительно: и 5, и 6 июля уже во второй половине дня основная работа была сделана – рубежи прорваны на всю глубину. Теперь же оказалось все иначе. Пока незначительный успех сопутствовал лишь мд СС «Лейбштандарт», а мд СС «Мертвая голова» по-прежнему топталась на месте, на левом берегу реки. Из 6 тгп СС поступил доклад о том, что его передовые группы форсировали реку, но уверенности в успехе не было, русские уже отразили один сильный удар войск Зимона. В 12.00 штурмовые группы 5 тгп СС, переправившись севернее Козловки на правый берег, создали плацдарм юго-восточнее х. Ключи, но русские его раздавили и сбросили передовые подразделения в реку. Проблема та же, что и у дивизии Виша – мощная оборона, которую без поддержки авиации и бронетехники пехота самостоятельно проломить не в состоянии.

В 16.30 П. Хауссер позвонил В. Остендорфу и попросил доложить в армию: «"Мертвая голова" еще с этой стороны реки испытывает сильный фланкирующий огонь артиллерии и минометов. Настоятельно прошу поддержки бомбардировочной и штурмовой авиации. В противном случае успех сегодня сомнителен»¹¹¹. В 17.15 в штаб корпуса наконец поступило долгожданное подтверждение о том, что действительно обе полковые группы соединения Симона форсировали Псёл, а в 16.45 гренадеры 6 тгп СС ворвались в первую линию траншей русских на правом берегу. Этот успех во многом был предопределен мощной поддержкой с воздуха. Перед их броском за реку левый берег полчаса обрабатывали 80 бомбардировщиков, а затем участок обороны 52 гв. сд на правом берегу, где планировался выход штурмовых групп, столь же интенсивно перепахивался огнем артиллерии и шестиствольных минометов. Начальник штаба 6 гв. А генерал-майор В. А. Пеньковский командованию фронта докладывал, что «…в результате сильного минометного обстрела в 52 гв. сд целиком выведена из строя одна стрелковая рота» ¹¹². Около полутора сотен погонных метров первой траншеи эсэсовцы просто заровняли плотным огнем.

158-мм шестиствольных минометов. Из донесения мд СС «Мертвая голова» на 19.00: «Группа Бекера после ожесточенного боя до 18.00 захватила 800-метровый участок севернее ручья. Двигается на выс. 226, 6. Группа Баума наступает через ручей в лесу у Ключей. Русские бегут от бомбежки. Первая рота разведотряда перекрыла отход на север – местность 1,5 км южнее Весёлый, ведет разведку х. Весёлый»¹¹³.

Майор К. Н. Турянский, исполнявший обязанности начальника штаба 52 гв. сд, в оперативной сводке № 334 к 4.00 11 июля более подробно изложил то, как эсэсовцы создавали плацдарм на правом берегу: «В 18.00 группа автоматчиков противника силой до взвода просочилась к переднему краю обороны 155 гв. сп и ворвалась в траншеи в районе 1,5 км юго-восточнее Ключи. В результате боя группа была почти полностью уничтожена, остатки отошли в направлении роща северо-восточнее Красный Октябрь.

В 18.30 до полутора батальона пехоты и автоматчиков противника повели наступление в направлении Ключи из рощи севернее с. Прохоровка. Смяв оборону 151 гв. сп, противник ворвался в траншеи, оттеснив подразделения 151 гв. сп в северном направлении, стал развивать наступление в направлении х. Весёлый» ¹¹⁴. В это же время, в 18.30, до двух взводов гренадеров 6 тгп СС заняли с. Богородицкое, располагавшееся рядом с х. Ключи¹¹⁵.

Подполковник Г. Г. Пантюхов был в действующей армии с июля 1941 г. и не понаслышке знал о цепкости немцев. Поэтому немедленно предпринял меры, чтобы не дать им закрепиться на правом берегу и вновь сбросить. Комдив решает контратаковать в направлении Ключи своим резервом: учебным батальоном и танками 245 отп совместно с 151 гв. сп, в траншеях которого продолжался бой, в том числе и рукопашный. В 16.30 он связался с командиром танкового полка подполковником М. К. Акоповым и поставил задачу: поддержать пехоту его 4-й ротой. Об успешном форсировании реки противником немедленно было доложено в штаб 23 гв. ск, а корпус в свою очередь сообщил в армию. Пока шли донесения и решался вопрос, что делать, комдив-52 подготовил и нанес удар, но, добиться существенных результатов не удалось. Лишь только началась атака, из района севернее Грезное, по стрелковым цепям гвардейцев ураганный огонь открыли полтора дивизиона корпусного полка шестиствольных минометов, которые во второй половине дня были приданы мд «Мертвая голова». Пехота залегла. Командиры несколько раз пытались поднять подразделения, но безуспешно. Через час часть стрелков была вывезена на танках к переднему краю эсэсовцев, и контратака продолжилась. В этот раз гвардейцев поддержала 12 оминбр. Бой по уничтожению плацдарма шел ожесточенный, несмотря на сильный огонь тяжелых минометов, эсэсовцы держались стойко, но и у гвардейцев был приказ: уничтожить противника во что бы то ни стало. К 21.00 основная часть штурмовой группы 5 тгп СС была выбита из второй траншеи 151 гв. сп и с гребня выс. 226, 6, но полностью восстановить положение на правом берегу не удалось. Эсэсовцы прочно закрепились на плацдарме у х. Ключи и южных скатах выс. 226, 6. 151 гв. сп майора Баклана, имевший до атаки менее половины штатной численности, понес ощутимые потери. Поэтому перед сумерками майор получил приказ комдива перейти к закреплению занятой местности.

Получив донесение из штаба 52 гв. сд о результатах контратаки и оценки сил противника на правом берегу, командование 23 гв. ск решило: во-первых, помешать эсэсовцам перебрасывать на правый берег усиление, и прежде всего танки, во-вторых, удерживать эсэсовцев в прежнем районе сильными огневыми налетами и пресекать попытки расширять плацдарм, в-третьих, готовить новую, ночную контратаку на плацдарм у Ключей. Штаб 6 гв. А обещал помочь людьми и одновременно распорядился немедленно уничтожить «катюшами» 66 гв. мп переправу, наведенную немцами в х. Красный Октябрь. Уже в 21.00 полк PC приступил к работе, но сначала его 321-й дивизион обстрелял район сосредоточения 3 тп СС мд СС «Мертвая голова» в Грязном. И лишь в 21.45 314 мд дал батарейный залп по мосту в хуторе. Над переправой, по которой медленно двигались автомашины (мост был узким и слабым), взмыл в небо огненный смерч, а в 23.00 8 мд PC обстрелял район сосредоточения бронетехники 3 тп СС уже южнее Красного Октября. Из донесения штаба 4 ТА на 21.30: «…В послеобеденные часы частям дивизии СС "Мертвая голова" под ожесточенным вражеским артиллерийским и минометным огнем удалось создать плацдарм в 1 км северо-западнее Васильевки. Высота в 5 км северо-западнее Васильевки (выс. 226, 6. – 3. В.) взята. Идет форсирование Псёла у Красного Октября. Части дивизии установили связь с 11 тд у Кочетовки»¹¹⁶.

Командование 2 тк СС решило использовать этот тактический успех и в течение ночи на 11 июля перебросить за реку танки и штурмовую артиллерию, с тем чтобы боевая группа дивизии утром была в состоянии прорвать рубеж 52 гв. сд на всю глубину. Для этого спешно проводилось усиление штурмовых групп 5 тгп СС на плацдарме, а в х. Красный Октябрь из района Грязное была спешно выслана мостовая колонна корпусного 680-го инженерного полка для постройки понтонного моста. Однако, как покажут дальнейшие события, благодаря стойкости гвардейцев этим планам сбыться будет не суждено.

В некоторых отечественных изданиях отмечается, что 10 июля дивизию Пантюхова поддерживала бронетехника 5 гв. ТА. Вот выдержка из книги «Битва под Курском. Оборонительное сражение (июль 1943 г.), которая была подготовлена в 1946 г. группой старших офицеров и генералов Генштаба РККА: «Группа противника силой до пехотного полка и 50 танков из района Ключи (в 1 км северо-восточнее Красного Октября) переправилась через р. Псёл и прорвалась к западным скатам выс. 226, 6 (северо-восточнее Богородицкого). Однако контратакой второго эшелона дивизии, поддержанного танками передовой части 5 гв. ТА, вышедших в этот район к утру 10 июля, прорвавшийся противник был опрокинут» ¹¹⁷. Из приведенной цитаты следует, что корпуса армии Ротмистрова активно вели боевые действия под Прохоровкой уже 10 июля. Это утверждение не соответствует действительности. 18 отк 5 гв. ТА, занявший вечером 9 июля оборону в излучине р. Псёл (на третьей полосе во втором эшелоне), действительно был готов оказать помощь оборонявшимся впереди частям 52 гв. сд. В 17.00 10 июля командир корпусной артгруппы подполковник Синицын и командир 32 мсбр полковник М. Е. Хватов получили приказ поддержать огнем впереди стоящую пехоту в случае прорыва, а через полчаса распоряжением начальника штаба 18 отк в боевую готовность были приведены и танковые бригады, но 52 гв. сд справилась своими силами.

Единственным танковым подразделением, которое в этот день непосредственно участвовало в боях в излучине Псёла, была 4-я танковая рота 245 отп 6 гв. А. Как уже отмечалось, полк находился в оперативном подчинении и. о. комдива Г. Г. Пантюхова и в 6.00 10 июля занял оборону по северным скатам выс. 226, 6. К тому времени он имел всего лишь 8 американских танков (МЗс-З шт. и М3л-5 шт.), которые находились в составе 4-й тр. Полк Акопова действовал в излучине четыре дня¹¹⁸, в том числе и 12 июля, но в оперативных документах дивизии этот факт не отмечен. Об участии полка в боях совместно с 52 гв. сд встречается упоминание лишь в приложении к оперсводке штаба Воронежского фронта № 00182 к 10.00 11.7.1943 г. и отчете самого полка. Вероятно, поэтому и возникла эта путаница.

Но вернемся в войска 69А, оборонявшиеся на направлении главного удара 2 тк СС. Трудно выделить части и соединения, которые сыграли ключевую роль в блокировании прорыва в районе свх. «Комсомолец» – выс. 241, 6 – местность юго-западнее ур. Сторожевое боевых групп мд СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх». Помимо стойкости и мужества воинов 183 сд, сработал комплекс мер, принятых командованием 48 ск и 2 тк. Это фланговый огонь артсредств и танков 99 тбр, 11 мсбр, 1502 иптап и 201 мп из сел левого берега Псёла, контратака 26, 169 тбр и 15 гв. оттп, систематический обстрел полков «катюш», 269 мп и 27 отпабр полковника В. А. Малышкова из района хуторов Ямки, Грушки, Сторожевое. Важную роль сыграли и инженерные части. Это направление было плотно минировано саперными батальонами противотанкового резерва фронта, развернутыми в Прохоровке.

Особо следует отметить, что в этот день германское командование не смогло задействовать свой «конек» – танковый таран при поддержке бомбардировочной авиации. В журнале боевых действий 4ТА отмечается: «Проведение в жизнь сегодняшних планов очень страдает от проливных ливней, особенно на участке танкового корпуса СС»¹¹⁹. А из всего 1 тп СС мд СС «Лейбштандарт» на участке прорыва действовали лишь «тигры», штурмовые орудия и САУ ПТО «Мардер». Причина этого – мины, да и прорвались батальоны 2 тгп СС на довольно узком участке, поэтому места, чтобы развернуться массе танков, не было. Даже если бы они и были введены в бой, то от плотного огня закопанных по башни боевых машин 2 тк в сочетании с инженерными заграждениями им бы был нанесен большой урон. Те же проблемы возникли и перед мд СС «Мертвая голова», ей не удалось переправить бронетехнику на северный берег реки. При закреплении штурмовых групп на плацдарме гренадеров поддерживали огнем лишь артиллеристы и расчеты шестиствольных минометов с левого берега.

Примерно к 23.00 10 июля накал боевых действий юго-западнее ст. Прохоровка спал, хотя бои в районе Ивановского Выселка и в излучине продолжались еще долго.

Заканчивался первый день Прохоровского сражения. Каковы были его итоги? Главные – войска Воронежского фронта не позволили корпусу Хауссера выполнить поставленную задачу: прорвать третью полосу на всю глубину, выйти на линию Карташёвка – Береговое и овладеть ст. Прохоровка. Его дивизиям, несмотря на большие усилия, удалось продвинуться лишь на 3–3,5 км от исходного рубежа. Было ясно, что 2 тк СС – это уже не то мощное соединение, которое на рассвете 5 июля, начав штурм значительно более укрепленной главной армейской полосы, к исходу дня хотя и с большим напряжением, но прорвало ее на всю глубину, а на следующий день повторило.

Вместе с тем боевые действия 10 июля под Прохоровкой еще раз подтвердили: войска Воронежского фронта имеют дело с сильным, инициативным и целеустремленным противником. Захват 2 тк СС важных пунктов обороны 183 сд на подступах к Прохоровке – свх. «Комсомолец» и х. Ивановский Выселок, а также создание плацдарма на правом берегу Псёла, что позволило начать строительство переправы, свидетельствовали о профессионализме и по-прежнему высокой боеспособности его соединений. Поэтому, несмотря на то что корпус был существенно потрепан, его командование, как и руководство всей 4ТА, отступать от намеченной цели не собиралось, а значит – впереди войска Ватутина ждали столь тяжелые испытания на прочность, как и в минувшие шесть суток.

1.3. Район Прохоровки за сутки до решающих событий

Поздним вечером 10 июля в районе станции погода совсем испортилась. Небо затянуло грозовыми тучами. В ночь на 11 июля периодически шли сильные ливни, которые сменял мелкий моросящий дождь. К утру дороги развезло. Ночью похолодало до + 13, с утра и почти весь день столбик термометра находился на отметке + 16.

По всей линии соприкосновения войск противоборствующих сторон раскаты грома перемежались с сильной артиллерийской канонадой и периодически вспыхивавшей перестрелкой. Звуки ожесточенного продолжительного боя слышались лишь в излучине Псёла. Здесь перед полуночью и сразу после нее не только ухали разрывы снарядов, мин, тявкали пулеметы, но и в ночной тьме взмывали в небо длинные огненные стрелы. Это гвардейские дивизионы «катюш» вели огонь по левому берегу, где сосредоточилась мд СС «Мертвая голова». А у хутора Весёлый к ночной атаке на плацдарм готовились части 52 гв. сд и подошедшая им на помощь группа бойцов и командиров 51 гв. сд (группа капитана Второва).

Обстановка в полосе 6 гв. А генерал-лейтенанта И. М. Чистякова была тяжелой, ее заметно поредевшие дивизии из последних сил поддерживали огнем и короткими контратаками соседнюю 1ТА, корпуса которой находились в ее боевых порядках. Особенно сложное положение складывалось в 23 гв. ск генерал-майора П. П. Вахромеева. За минувшие шесть суток тяжелейших боев он был обескровлен, 375 сд из его состава передали в 69А, а оставшиеся 51 гв. и 52 гв. сд были фактически разбиты. Первая – не только понесла очень большие потери, а часть ее личного состава после тяжелейшего боя 7 июля была рассеяна по всему участку обороны корпуса, но к тому же она была рассечена на две неравные части: 154 гв. сд и артполк занимали рубеж в районе Сухо-Солотино – Кочетовка, а остатки 158 гв. сп (190 чел) и 156 гв. сд (497 чел.) находилась в междуречье Донца, в оперативном подчинении командующего 69А¹²⁰. Вторая дивизия хотя и довольно уверенно обороняла рубеж Весёлый – Полежаев (в излучине Псёла), но ее состав не намного превышал численность 51 гв. сд¹²¹. Поэтому соединение Вахромеева назвать корпусом можно было только с большой натяжкой, оно держалось лишь благодаря помощи 31 тк, 3 мк 1 ТА и приданным артсредствам.

Вместе с тем в соединении остро стояли не только проблемы численности, но и управления. Связь работала с перебоями, информация из его штаба поступала нерегулярно¹²², а П. П. Вахромеев исполнял свои обязанности с большим трудом, но главное, он не смог наладить рабочие отношения ни со штабом 6 гв. А, ни с командирами корпусов 1ТА. Основной проблемой являлось не только то, что он из другой армии и соседи были вынуждены в ущерб своим войскам оказывать его разбитому соединению помощь фактически безвозмездно, т. к. он ничем уже не располагал. А это делать никому не хотелось, несмотря на то, что войска Катукова и Чистякова действовали на одном участке обороны фронта и работали на общий результат. П. П. Вахромеев был назначен на эту высокую должность недавно и не имел ни боевого опыта, ни необходимых качеств для управления корпусом. Кроме того, как мне рассказывали старшие офицеры 23 гв. ск, служившие под его началом, генерал-майор обладал тяжелым характером, в общении проявлял высокомерие, в критические моменты плохо владел собой, был крайне вспыльчив и груб. Поэтому соседи (комкоры) часто игнорировали его (не исполняли свои обещания, уклонялись от личного общения и т. д.). Руководству же 6 гв. А был недосуг вникать в межличностные отношения, оно рассчитывало, что комкор-23 не только самостоятельно решит подобного рода (второстепенные относительно дела) проблемы, но и сам окажет помощь – снимет со штаба армии часть текущих забот, что даст возможность его офицерам заняться прогнозом и планировать боевую работу хотя бы на 2–3 дня вперед. Но у него эффективной работы не получалось.

Вечером Н. Ф. Ватутин проинформировал И. М. Чистякова о том, что 12 июля из района Прохоровки планируется нанести сильный контрудар с привлечением резервов Ставки и поставил задачу: 11 июля удержать прежние рубежи армии любыми средствами и одновременно провести подготовку к нанесению контрудара вместе с войсками Катукова. Он передавал 6 гв. А три свежие стрелковые дивизии из 40 А, которые, согласно плану штаба фронта, должны были действовать компактной группой на ее правом фланге (в полосе 22 гв. ск) совместно с корпусами 1ТА. После этого командарм с начштаба генерал-майором В. А. Пеньковским сосредоточился на организации ввода в бой этих соединений, поручив управление войсками на других участках своему заместителю генерал-майору П. Ф. Лагутину и штабу армии.

Вторым по важности и сложности участком на фронте шестой гвардейской была излучина р. Псёл. Сюда уже начала выходить 5 гв. А, которая вместе с 5 гв. ТА в контрударе должна была играть ключевую роль, поэтому было крайне важно стабилизировать положение в полосе 52 гв. сд подполковника Г. Г. Пантюхова, чтобы дать возможность соединениям армии Жадова подготовиться к этому мероприятию. Резервов в 6 гв. А уже не осталось, поэтому ее штаб, укрепляя оборону в излучине, надеялся, что удержать позиции дивизии Пантюхова поможет сложная местность, в первую очередь заболоченная пойма реки. Но этот расчет не оправдался, за минувшие сутки мд СС «Мертвая голова» все-таки создала плацдарм на северном берегу и, несмотря на ожесточенное сопротивление гвардейцев, начала постепенно расширять его. Ее подразделения уже находились в 1,5 км от х. Весёлый (Курлов) и достаточно прочно укрепили захваченную 10 июля первую линию траншей 52 гв. сд в излучине. На плацдарме (на правом берегу) уже появилась их противотанковая артиллерия и минометы. Теперь было крайне важно не допустить переправы бронетехники. Командование армии и корпуса отдавало предпочтение активной обороне, считая ее наиболее эффективной формой борьбы с прорвавшимся в излучину противником. В течение 10 июля Г. Г. Пантюхов предпринял несколько массированных атак на плацдарм, но без поддержки танков уничтожить переправившуюся боевую группу 5 тгп СС мд СС «Мертвая голова» не удалось. Очередной удар он планировал нанести в ночь на 11 июля, но и теперь для ликвидации плацдарма сил у него не прибавилось.

По данным разведки и оценке штаба 52 гв. сд, против нее действовало сильное танковое соединение, а дивизия имела личного состава лишь треть от штатной численности (вместе с тыловыми подразделениями). Поэтому начальник штаба 6 гв. А генерал-майор В. А. Пеньковский весь день 10 июля «скреб по сусекам», стремясь собрать хотя бы батальон для ее усиления. В полдень начальник оперативного отдела штарма полковник Э. Рыбко сообщил комдиву: «Направляю в Ваше распоряжение команду переменного состава штрафников в количестве 75 человек рядового и 2 среднего командного состава для использования на участке Вашей дивизии. Команду взять на довольствие. Срок прибытия к исходу дня 10 июля 1943 г.»¹²³. Группа состояла из осужденных военным трибуналом младших и средних командиров, которым было определено отбывать наказание в 9-м отдельном штрафном батальоне Воронежского фронта. Шли они из хутора Свино-Погореловка, где был расквартирован батальон, к Веселому (Курлову) пешком весь день. И, судя по отметке на сопроводительной записке, прибыли в дивизию к 23.00.

В 20.00 10 июля из 69 А на основной участок обороны 51 гв. сд (севернее Кочетовки), тоже пешком, подошла группа красноармейцев и командиров 156 гв. сп, численностью 420 человек, но из них только 170 имели оружие¹²⁴. По распоряжению штарма комдив Н. Т. Таварткеладзе в 23.00 отправил вооруженную группу под командованием помощника начальника оперотделения штаба 51 гв. сд капитана Второва в распоряжение подполковника Г. Г. Пантюхова для участия в ночной атаке. А вечером в 52 гв. сд прибыл еще и зенитный полк в полном составе. Кроме того, учитывая высокие потери комсостава 52 гв. сд, штаб 23 гв. ск сформировал и направил в соединение оперативную группу из офицеров штакора для обеспечения управления частями и подразделениями, которые привлекались для нанесения ночного удара по плацдарму.

Судя по имеющимся документам, Г. Г. Пантюхов не питал никаких иллюзий относительно возможностей своего соединения и ставил довольно скромную задачу войскам: не выбить эсэсовцев из излучины полностью, а хотя бы восстановить прежнюю систему обороны, то есть овладеть первой траншеей и оттеснить их к берегу реки, чтобы затем провести минирование подходов к переднему краю. В 1.30 11 июля два сводных батальона перешли в контратаку от х. Весёлый и из района выс. 226, 6 в направлении х. Ключи. Чуть раньше, в 0.15, х. Красный Октябрь, где части Зимона возвели один из мостов для автотехники, был обстрелян 314 /66 гв. мп, а непосредственно перед наступлением два полка 12 оминбр накрыли огнем 120-мм минометов первую траншею, в которой находились подразделения 5 тгп СС, и район х. Ключи. Вероятно, поэтому в начале атаки гвардейцы продвигались хорошо, они с ходу выбили эсэсовцев из второй траншеи (севернее Ключей) и частично из первой. Крайне ожесточенный бой разгорелся в первой траншее и непосредственно перед ней. Однако противник не только использовал захваченные траншеи, он уже сумел окопаться у кромки берега и в хуторе Ключи, располагавшемся на правом берегу, т. е. подготовил ячейки для пулеметчиков и стрелков, оборудовал окопчики для противотанковых орудий. Поэтому, когда к 4.00 гвардейцы полностью вытеснили эсэсовцев и из первой траншеи, которая была захвачена еще 10 июля, боевая группа 5 тгп СС не откатилась за реку (на левый берег), а отошла на собственную линию обороны и смогла удержать небольшую часть плацдарма.

Окрыленный успехом, Г. Г. Пантюхов решил полностью очистить излучину и уже после рассвета предпринял еще ряд атак, но необходимых для этого сил у него уже не осталось. Из журнала боевых действий 2 тк СС:

«В 06.00 (м. в.) утренний доклад дивизии "Мертвая голова": к 04.20 (м. в.) было отражено наступление врага на плацдарм силами до роты. Активность авиации незначительна.

07.17 (м. в.)…На правом участке плацдарма русская пехота находится на дальности броска гранаты от наших позиций. Противник силами до полка продвигается из Весёлого.

08.00 (м. в.). Вражеское наступление на плацдарм отбито.

10.28 (м. в.)…В 09.30 наступление пехоты при поддержке танков, силы неизвестны, с северо-восточной стороны, центр полка Туле. Бараки в 800 м северо-западнее хутора Ключи находятся в наших руках. Ощущается существенная нехватка артиллерийских боеприпасов. Состояние дорог очень плохое»¹²⁵.

Гвардейцы действовали напористо. Существенную помощь им оказывали танкисты подполковника М. К. Акопова. Хотя в составе 4/245 отп на тот момент было всего 8 боевых машин, но они оказали очень существенную помощь. Их экипажи подавляли огневые точки и одновременно на броне перебрасывали пехоту к траншеям, занятым противником. Когда же эсэсовцы подтянули противотанковые орудия, рота сразу начала нести потери. Из отчета 245 отп о боевых действиях в излучине реки 10–13 июля 1943 г.: «…Танки полка контратаковали противника и, сдерживая натиск, дали возможность подвести резервы, уничтожали огненные точки, прикрывали пехоту, продвигавшуюся вперед. Противотанковые расчеты и автоматчики полка десантом выбрасывались на сближение с противником, прорывались в траншеи, вступали в рукопашный бой, увлекая за собой подразделения 151 гв. сп и совместными силами очистили траншеи от противника в районе выс. 226, 6.

В боях отличились экипаж танка ст. лейтенанта Морозова, уничтожавший 2 противотанковых орудия, 2 миномета и до 2-х взводов пехоты. Сам командир роты ст. лейтенант Морозов погиб в ночном бою. Отличились командир роты ПТР Тронов, он со своим отделением первым ворвался в траншею противника, личным примером увлек за собой остальных бойцов, автоматным огнем в упор расстреливая противника, мл. сержант Копылов так же первым ворвался в траншею, гранатой убил офицера, достал ценные документы с картой, автоматчик Макаровский, будучи десантником на танке, зенитным пулеметом сбил пикирующий бомбардировщик «Юнкере».

Командир танка техник-лейтенант Бакай уничтожил самоходную пушку, трактор-транспортер, 5 противотанковых орудий, 6 шестиствольных минометов и эвакуировал с поля боя подбитый танк»¹²⁶. Интересный факт. Танк М3с техника-лейтенанта Бакая был подбит на нейтральной полосе, в зоне огня противника. Уже днем 11 июля командир машины под обстрелом сумел ее вывести к своим, а затем вместе с экипажем восстановить. В тех сложных условиях для полка ввод в строй даже одной боевой единицы имел важное значение. Поэтому за инициативность и смелость в тот же день офицер был поощрен денежной премией в размере 600 рублей¹²⁷.

11 июля для командарма В. Д. Крючёнкина оказалось крайне сложным и напряженным. Сообщая о принятом решении на проведение контрудара, Н. Ф. Ватутин предупредил его: основные события развернутся на правом фланге под Прохоровкой. Задача армии: удержать в течение 11 июля занимаемый ее войсками рубеж. Так как за позициями 183 сд и 2 тк будут развернуты ударная группировка 5 гв. ТА и стрелковый корпус 5 гв. А. Это сообщение и радовало, и одновременно тревожило командарма. Его армия находилась «на сухом пайке» – резервы все давно были исчерпаны. При этом конфигурация линии фронта сложилась так, что даже неспециалисту ясно: если не предпринять решительных действий, окружение ее 48 ск в ближайшие дни неизбежно. Появление двух свежих гвардейских армий эту угрозу должно было снять, вместе с тем возникала не менее важная проблема личного свойства.

Хотя его войска и не играли первую скрипку, в центре событий должны были быть армии Ротмистрова и Жадова, но контрудар наносился в ее полосе. Поэтому за удержание рубежа под Прохоровкой, а значит, и за то, насколько успешно резерв Ставки будет введен в бой, ответственность нес и он лично. Командарм знал, что проведение контрудара согласовано с И. В. Сталиным, который выделил свой резерв и возлагал на него немалые надежды. И, естественно, он внимательно проследит за действиями всех военачальников, вникнет в основные детали его подготовки и хода, не говоря уже о результатах. В этой ситуации В. Д. Крючёнкин очень не хотел оплошать, хотя, надо признать, основания опасаться провала у него были, задача стояла сложная, а сил для ее решения было крайне мало.

К утру 10 июля юго-западнее станции уже был подготовлен полноценный рубеж обороны. И, что очень важно, обе его позиции заняла пехота, усиленная танками. Но командующий фронтом, сообщая о контрударе, распорядился вывести с него войска второго эшелона – 18 отк и 5 гв. Змк для подготовки к контрудару. На рассвете 11 июля их должны были сменить дивизии 5 гв. А. Но и они должны были находиться только во втором эшелоне, для подстраховки, так как утром 12 июля им вместе с танкистами Ротмистрова предстояло нанести контрудар по корпусу СС. Н. Ф. Ватутин жестко потребовал от руководства 69 А: второй эшелон использовать в крайнем случае и в ближайшие сутки удерживать рубеж только своими силами. В. Д. Крючёнкин понимал логику этого приказа: генерал армии старался сохранить ударный кулак обеих гвардейских армий для главного дела. Но как добиться того, чтобы, не имея резервов, дивизиями, потерявшими до 50 % штатной численности, держать рубеж перед двумя немецкими танковыми соединениями целые сутки, командующий фронтом не объяснил. Это была забота его, командарма. Вместе с тем замечу, что наряду с перечисленными трудностями в войсках правого крыла армии (под Прохоровкой) существовали большие проблемы и с управлением, налаживанием взаимодействия между стрелковыми и танковыми соединениями, негативно влиявшие на прочность обороны. Однако в силу субъективных причин они не будут решены и приведут к трагическим последствиям.

В связи с этим подробнее остановлюсь на личности командующего 69 А, так как в Прохоровском сражении ему выпало играть очень важную роль. Надо признать, что в ходе Курской битвы генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин с трудом справлялся со своими обязанностями. Он принадлежал к довольно многочисленной группе военачальников Красной армии, которых их же товарищи по оружию не без иронии называли «кавалеристами» или «конниками». Это были люди не робкого десятка, практичные и решительные, в прошлом не за страх, а за совесть сражавшиеся в рядах РККА за советскую власть в годы Гражданской войны и сразу после нее. Но, как правило, все они выдвинулись на высокие должности не только благодаря своему таланту и успехам на поле боя, а еще и из-за того, что служили в 1-й Конной армии. Она была сформирована будущим маршалом Советского Союза С. М. Буденным, а комиссаром у него был тоже впоследствии маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, который с 1926 по 1940 г. занимал пост Народного комиссара обороны СССР. Кроме того, у ее истоков стоял и И. В. Сталин, а в межвоенный период он активно поддерживал и продвигал на высокие должности старших командиров, вышедших из ее рядов.

Масштабы и интенсивность боев Гражданской войны не шли ни в какое сравнение с размахом боевых действий, которые развернулись с первых дней Великой Отечественной. Поэтому в 1941 г. всему командному составу Красной армии пришлось фактически вновь учиться воевать, но уже в новых условиях, и сдавать экзамен на профпригодность. К сожалению, далеко не все прошли эти испытания. Немаловажную роль в этом сыграло то, что многие советские генералы и маршалы не получили высшего профессионального образования, а некоторые даже не закончили полного курса нормальной школы (гимназии). Столкнувшись с новыми реалиями «войны моторов», многие из них оказались не способными учиться действовать в новых условиях, понять и принять более высокие требования времени к строевому командиру. Именно к этой категории относился генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин, которому в 1943 г. уже исполнилось 49 лет, – возраст для советского военачальника армейского уровня почтенный.

Предел его возможностей был ограничен командованием корпусом, да и то кавалерийским. Он не только не имел достаточной и теоретической и практической подготовки для управления таким крупным воинским формированием, как общевойсковая армия, но и не обладал личными качествами, позволявшими успешно исполнять сложные и многогранные обязанности командарма. Ему трудно давалось прогнозирование, системная работа по планированию армейских операций. Он был склонен к недооценке неприятеля, когда же расчеты не сбывались, указывал на его численное превосходство и нехватку войск. Применять маневр, налаживать более тесное взаимодействие войск, совершенствовать механизм управления было не в его характере. В напряженные моменты он требовал от подчиненных держаться из последних сил до последнего патрона.

С каждым годом ухудшавшееся здоровье серьезно снижало работоспособность и заметно влияло на качество его работы. Восемнадцать ранений и контузии, полученные им в Гражданскую и в первые годы Великой Отечественной войны, в условиях напряженной круглосуточной работы и неустроенного фронтового быта давали о себе знать. Но генерал, посвятивший всю жизнь службе, не мыслил себя вне армии, поэтому, используя давние связи и хорошее отношение с высокопоставленными сослуживцами, прежде всего с Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым, старался держаться в действующей армии.

Чтобы не быть голословным и дать возможность читателю самому оценить уровень профессиональной подготовки командарма, процитирую несколько документов. Из аттестации на слушателя курсов усовершенствования начсостава Военной академии им. Фрунзе полковника В. Д. Крючёнкина, подготовленной 28 апреля 1941 г.: «Оперативно-тактический кругозор ограничен, в тактической обстановке разбирается очень медленно, решения принимает недостаточно продуманные. Современную технику знает слабо и зачастую использует ее неправильно. Технологию штабной службы знает посредственно. Хорошо знает разведслужбу, тыл знает слабо. Самостоятельно составить тактическое задание и план проведения занятий с командным составом не может. По заранее разработанному плану-заданию занятия проводить может, нуждается в дальнейшей теоретической подготовке. Программу курсов усвоил недостаточно твердо». Заключение и. д. начальника курсов генерал-майора Цветова: «Программу курсов отработал с большим трудом и проблемами. Благодаря своему слабому развитию нуждается в дополнительной подготовке. Курсы окончил посредственно»¹²⁸.

Бесспорно, опыт, приобретенный в тяжелых боях 1941–1942 гг. сыграл важную роль в повышении его профессионального мастерства. В этот период ему удалось покомандовать даже двумя объединениями – 28 А и 4 ТА. Хотя результаты его боевой работы на этих постах были оценены как неудовлетворительные. В первом случае его отстранили от должности на 28-е сутки пребывания в ней, а танковой армией он командовал чуть больше двух месяцев. Затем в декабре 1942 г. его вновь направили на курсы усовершенствования в Военной академии им. К. Е. Ворошилова. Но и после их окончания генерал недотягивал до требований, предъявлявшихся к должности командующего армией. Об этом однозначно написал начальник группы курса в своем отзыве на него: «Тактические свойства родов войск усвоил хорошо. В обстановке разбирается, навыки в постановке боевых задач войскам имеет. Вопросы управления войсками усвоил посредственно. Письменная и графическая документация – посредственно. Все задачи по тактике высших соединений отработал хорошо. Вопросы боевого применения, материального обеспечения войск усвоил хорошо. Энергичный, волевой. Усидчиво работал над повышением теоретических знаний. Может быть использован по должности командира кавалерийского или механизированного корпуса»¹²⁹.

Тем не менее в начале 1943 г. В. Д. Крючёнкин становится командующим 69-й армией Воронежского фронта. На это решение повлияли два фактора: во-первых, личные связи в Москве и, во-вторых, острая нехватка высшего комсостава с боевым опытом управления войсками. Если судить по имеющимся в моем распоряжении документам, ключевую роль в том, что человек, который не в состоянии исполнять обязанности даже заместителя командующего армией, до конца войны занимал высокие посты, сыграл Г. К. Жуков.

После Курской битвы В. Д. Крючёнкин несколько раз отстранялся от должности командарма, в том числе и в 1944 г. по представлению командующего 3-м Украинским фронтом генерала армии И. Д. Черняховского, с формулировкой «за слабый оперативный кругозор и как не справившегося с работой». Но, заняв после этого пост заместителя командующего 61 А на 2-м Белорусском фронте, которым командовал Г. К. Жуков, он стал получать лишь лестные оценки и характеристики от командарма генерал-полковника П. А. Белова. Причина все та же – помощь друзей. У П. А. Белова еще в ходе битвы за Москву с Г. К. Жуковым сложились непростые отношения. Зная, что маршал подчеркнуто уважительно относился к В. Д. Крючёнкину, он старался не обострять отношения с ним, и писал в аттестациях, что его заместитель «Имеет богатый опыт. Хорошо помогает мне в вопросах оперативных, увязывает взаимодействие на отдельных участках или контролирует выполнение боевых задач в корпусах и дивизиях. Много работает по повышению дисциплины в частях. Занимаемой должности вполне соответствует»¹³⁰.

Когда же война закончилась и влияние Г. К. Жукова на кадровые решения стало меньшим, П. А. Белов в 1946 г., будучи командующим Северо-Кавказским округом, дал совершенно иную характеристику своему заместителю: «Боевой, исполнительный генерал, однако слабая грамотность, как общеобразовательная, так и военная ограничила возможность роста. Генерал Крючёнкин на военной игре, выполняя должность командующего армией, не мог ни сформулировать решения, ни отдать приказ, ни читать карту. Опыт показал, что генерал-лейтенанта Крючёнкина нельзя назначать на должность командарма даже на военных играх, так как основной состав играющих чувствует себя неловко, слушая путаные решения приказы, доклады.

В политической подготовке генерал Крючёнкин так же ограничен. Так, например, официально предложил /письменно/ создать в армии особую касту – сержантов.

В современных условиях генерал Крючёнкин не в состоянии занимать должность зам командующего войсками округа. Пользы войскам округа в этой должности принести не может. Правильно руководить боевой подготовкой не в состоянии. Желательно перевести генерала Крючёнкина на менее ответственную должность или уволить в запас как выслужившего установленный срок службы в Красной армии, установленный для генералов»¹³¹.

Еще один важный фактор, который повлияет на не очень эффективную боевую работу войск 69 А в Курской оборонительной операции, и в частности под Прохоровкой, – это несколоченность ее штаба и слабая подготовка исполнявшего обязанности его начальника полковника С. М. Протаса. Он получил хорошее профессиональное образование, окончил два высших военных заведения, перед войной преподавал в Академии им. Фрунзе, имел склонность к научной и преподавательской деятельности. Однако опыта самостоятельной работы и управления крупными штабами не приобрел, хотя на фронт прибыл еще в августе 1942 г. Кроме того, ему не хватало требовательности, как к себе, так и к подчиненным, ответственности и исполнительности. Все это в комплексе приведет к тому, что в напряженный момент Прохоровского сражения, когда войска 69 А окажутся в тяжелом положении, ее штаб не справится со своими задачами. И лишь благодаря профессионализму, решительности и личному мужеству ряда генералов, в частности командира 48 ск генерал-майора 3. 3. Рогозного, ситуация не будет иметь катастрофических последствий.

Но вернемся в район Прохоровки. Остаток дня 10 июля и всю ночь на 11 июля 1943 г. руководство 69А вместе с начальником штаба фронта С. П. Ивановым, который по-прежнему находился на ее КП в Короче, решало главную проблему: как блокировать продвижения 2 тк СС к станции. Перед фронтом двух его моторизованных дивизий СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» продолжали обороняться 183 сд генерал-майора А. С. Костицина, 2 тк генерал-майора А. Ф. Попова и 2 гв. Ттк полковника А. С. Бурдейного. Казалось, чтобы сдерживать неприятеля, сил вполне достаточно, но это было не совсем так. Например, использовать Тацинский корпус командарм мог лишь при условиях, которые Н. Ф. Ватутин определил ранее. Во-первых, командующий фронтом, опасаясь прорыва эсэсовцев из района Тетеревино – Калинин навстречу группировке АГ «Кемпф», выдвигавшейся от Белгорода, запретил перемещать его с рубежа Виноградовка – Беленихино – Шахово. Вместе с тем он рассчитывал использовать его в ходе контрудара 12 июля 1943 г. для сковывания войск правого крыла 2 тк СС. Во-вторых, после захвата двух важных узлов сопротивления – свх. «Комсомолец» и х. Ивановский Выселок, оборона на подступах к Прохоровке потеряла прежнюю устойчивость. Без усиления 183 сд и 2 тк, которые уже понесли существенные потери, удары, подобные тем, что наносил корпус Хауссера прежде, они были не в состоянии выдержать. Особенно ослабленным оказался правый фланг дивизии Костицина. 10 июля боевая группа мд СС «Лейбштандарт», смяв рубеж 285 сп, вывела из строя и рассеяла почти половину его состава. Полностью потерял боеспособность 2 сб, а 1 сб был сбит с рубежей и отошел частью сил к селам в пойме р. Псёл. На рассвете 11 июля у командования полка полных данных о его состояние и численности не было. Поэтому пока можно было планировать оборону из расчета наличия лишь одного батальона (3 сб), от силы полутора. Кроме того, полк Карпова лишился значительной части артсредств и подразделений усиления. Поэтому надежно прикрыть единственный танкопроходимый участок юго-западнее станции – полевую дорогу Яковлево – Прохоровка он был не в состоянии. Пока оборона здесь держалась на 26 и 169 тбр 2 тк. И хотя планировалось, что к утру на участок: /иск/выс.

241,6 – свх. «Сталинское отделение» должен был выйти 227 сп 183 сд, тем не менее для надежного прикрытия станции, к которой прорывались значительные силы бронетехники, этого было недостаточно.

Командование 69 А главную надежду возлагало на корпус Попова. Во-первых, его бригады еще сохранили боеспособность, во-вторых, он находился на подготовленном рубеже, в-третьих, других резервов просто не было, в том числе и артиллерийских. Удерживать же оборону лишь пехотой, без существенных сил ПТО в полосе, где противник наносил несколько дней удар бронированным кулаком, было невозможно. Катастрофическая нехватка времени и проблема с резервами – эти два фактора стали для советской стороны определяющими при принятии решений на первом этапе сражения под Прохоровкой. Наиболее отчетливо это проявилось в ночь на 11 июля.

К утру 11 июля 2 тк, хотя и сохранял боеспособность, но положение в нем с основным видом вооружения – бронетехникой, складывалось тяжелое. На 7.00 он имел в строю танков меньше половины штатной численности, всего 74 боевых машины, в том числе 26 тбр – 12 (3 Т-34, 9 Т-70), 99 тбр – 35 (16 Т-34, 19 Т-70), 169 тбр – 23 (16 Т-34, 7Т-70) и 15 гв. оттп 4 (Мк-4)¹³². При этом ему предстояло решать задачи, не свойственные подвижному соединению – в кратчайший срок, за одну ночь, оборудовать прочный полевой рубеж обороны. Корпус не имел для этого достаточных сил пехоты и артиллерии. В его составе находилось лишь одно стрелковое соединение – 58 мсбр подполковника Е. А. Болдырева. Она имела по списку 3086 бойцов и командиров, 34 82-мм и 120-мм миномета и 24 орудия ПТО и была в состоянии компенсировать нехватку живой силы и артсредств в обороне лишь на направлении главного удара 2 тк СС в полосе мд СС «Лейбштандарт». Развернув бригаду на участке Васильевка – х. Сторожевое и придав ей танки, комкор мог совместно с частями 183 сд создать достаточно прочную оборону, но это при условии полного сосредоточения корпуса под Прохоровкой. Вечером же 10 июля 58 мсбр еще находилась на марше, ее подразделения уже четвертые сутки шло пешком из района Уразово (Юго-Западный фронт).

А. Ф. Попов с большим нетерпением ожидал подхода хотя бы части сил бригады в ночь на 11 июля, так как неустойчивая оперативная обстановка складывалась не только на участке Васильевка – выс. 241, 6 – ур. Сторожевое, но и в пойме р. Псёл, где проходил стык 69 А с 6 гв. А. Линия разграничения между левым флангом 52 гв. сд 6 гв. А и правым 183 сд 69 А проходила по левому берегу реки, и сразу за ним (стыком) находились его войска – группировка частей и соединений под началом командира 99 тбр подполковника Л. И. Малова. Как известно, стык самое проблемное место в любой обороне. Каждый командир знал это и всегда в приказах на занятие рубежа персонально указывал ответственных за стык, подробно расписывал силы и средства, которые должны быть выделены для их прикрытия. Местность на стыке армий для построения прочной обороны была удобной: болотистая пойма, глубокие овраги, наличие густой сети населенных пунктов. Села Васильевка, Андреевка, Михайловка располагались рядом одно от другого, а их застройка была очень плотной. Она позволяла создать перед правым крылом мд «Мертвая голова» сильный рубеж, и главное, для этого здесь уже находились достаточно большие силы: 11 мсбр 10 тк, 99 тбр, 201 мп и 2/1502 иптап, т. е. почти треть танкового корпуса. Однако группировка Малова располагалась на флангах сразу двух моторизованных дивизий СС, которые были в состоянии своими фланговыми частями раздавить ее. Единственным существенным препятствием для этого пока была река, но если 52 гв. сд, находившаяся в излучине, отойдет, то этот сдерживающий фактор исчезнет и ситуация здесь может резко ухудшиться.

В 21.00 10 июля офицер связи, наконец, доставил в штаб 2 тк небольшой конверт из 58 мсбр, с донесением комбрига. Е. А. Болдырев докладывал: все три батальона полностью сосредоточились в селе Красное (5 км восточнее Прохоровки), личный состав измотан и нуждается в отдыхе. Однако привал оказался недолгим, уже в 0.16 11 июля майору М. С. Секуторову, начальнику штаба бригады, поступило боевое распоряжение № 136, подписанное полковником В. В. Кошелевым, начальником штаба корпуса. Согласно ему, соединение должно было стать главным элементом первого эшелона обороны юго-западнее ст. Прохоровка, а ее командир – старшим начальником в этом районе. Вот этот документ:

«Командир корпуса приказал.

1. Командиру 58 мсбр, с получением настоящего, немедленно маршем вывести бригаду в район Михайловка, Андреевка, лес севернее Сторожевое, выс. 245, 8 и занять оборону на рубежах:

а) Двумя мспб с двумя батареями артдивизиона на рубеже:/ иск. ⁄ Васильевка, выс. 241, 6, ж/дорога;

б) Одним мспб с одной батареей артдива на рубеже /иск. ⁄ ж/дорога, южная опушка леса, что севернее Сторожевое. КП – свх. «Октябрьский».

2. 99 тбр, обороняя прежний рубеж обороны – Васильевка, северный отрог оврага южнее Васильевка,

26 тбр, обороняя прежний рубеж обороны северный отрог оврага южнее Васильевка, выс. 241, 6, железная дорога,

169 тбр, обороняя южную опушку леса севернее Сторожевое, обеспечить выход и занятие 58 мсбр указанный ей рубеж обороны.

После занятия 58 мсбр своего рубежа обороны, 99, 26, и 169 тбр танками и огневыми средствами организовать узлы сопротивления в районах обороны мспб 58 мсбр по указанию ее командира.

3. Командиру 58 мсбр, полностью использовав весь имеющийся транспорт, в первую очередь выбросить на рубеж обороны артиллерию, минометы, ПТР, обеспечив их мерами боевого охранения.

4. Готовность обороны к 4.00 11.07.43 г.

5. Донесения присылать по выходе из района Красное, по выходе в район обороны, по окончании занятия обороны.

6. КП – западная окраина Правороть»¹³³.

Село Красное находилось в 15–17 км от рубежа развертывания, указанного в документе. С большим трудом, по раскисшим дорогам, к 5.00 батальоны основными силами вышли юго-западнее Прохоровки. Артиллерия, станковые пулеметы и боеприпасы полностью будут доставлены утром, уже в ходе боя.

Таким образом, после рассвета перед боевыми группами мд СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» на скорую руку была выстроена сложная и запутанная система обороны, особенно в первом эшелоне. Ее основу составили заметно поредевшие два полка 183 сд и бригады 2 тк, за которыми во втором эшелоне начали занимать позиции войска 5 гв. А.

В первой траншее первого эшелона располагались на участке: Васильевка – Андреевка – 1/285 сп, Андреевка/иск. ⁄ – вдоль северо-восточной стороны балки через грейдерную и железную дорогу к лесу юго-западнее свх. «Сталинское отделение» – 2 и 3 сб 227 сп. Во второй траншее первого эшелона по линии: южная и юго-восточная окраина Андреевки – Михайловка находились 99 тбр, 1/58 мсбр, далее – северо-восточные и восточные скаты выс. 241, 6, безымянная высота в 1,5 км юго-западнее свх. «Октябрьский» – 26 тбр и приданные ей

4 Мк-4 15 гв. оттп, которые выдвинулись в засады юго-западнее схв. «Сталинское отделение»¹³⁴. В х. Сторожевое окопался 3/285 сп, в лесу юго-западнее х. Сторожевое – 370 тб 169 тбр, в лесу восточнее Ивановских Выселок – 371 тб 169 тбр, а мспб 169 тбр – находился в районе обороны танковых бригад корпуса. Окопы 3/58 мсбр проходили восточнее Ивановского Выселка, батальон получил приказ надежно перекрыть участок между железной дорогой и лесом юго-западнее х. Сторожевое.

Перед рассветом 11 июля под Прохоровку одновременно с 58 мсбр стали подходить с марша и два стрелковых корпуса

5 гв. А, которые по плану штаба фронта должны были составить второй эшелон обороны. Им предстояло сменить танковый и мехкорпуса 5 гв. ТА и занять позиции за левым флангом 6 гв. А и правым – 69 А. Тем самым не только укреплялись оба крыла этих армий, но и существенно усиливался их стык. По расчетам советского командования, после полного занятия позиций 5 гв. А противник не имел бы шансов преодолеть этот участок тыловой полосы.

Во втором эшелоне обороны на направлении удара основных сил 2 тк СС – мд СС «Мертвая голова» и «Лейбштандарт» начал разворачиваться 33 гв. ск генерал-майора И. И. Попова (95 гв. и 97 гв. сд, 9 гв. вдд). Его соединения приступили к занятию следующих позиций.

В излучину Псёла, за 52 гв. сд (х. Весёлый – х. Полежаев), подошла 95 гв. сд полковника А. Н. Ляхова, два ее стрелковых полка, 284 гв. и 290 гв. сп, приступили к подготовке первой линии траншей. А 287 гв. сп (всего 1896 чел.¹³⁵) с 109-й армейской штрафной ротой (247 чел. ¹³⁶) предстояло действовать в отрыве от основных сил дивизии, на левом берегу реки. Его командир подполковник В. И. Соловьев получил приказ оборудовать позиции на рубеже: 0,5 км южнее Андреевка, 0,5 км южнее Михайловка (109 ошр) – Прелестное/иск/ – Петровка/иск. /, северные отроги балки севернее свх. «Октябрьский» – грейдерная дорога на Прохоровку. Утром для усиления района Михайловки комкор-33 выдвинул 1-ю и 5-ю батареи 301 иптап. К рассвету 11 июля с марша еще не подошел 3/287 гв. сп. Потом выяснится, что комбат-3 не только опоздал, но и проигнорирует приказ о занятии позиций в первой линии.

В район 1 км юго-восточнее Прелестное – дорога от Михайловки до ж д переезда, что в 0,5 км юго-западнее свх. «Октябрьский» – х. Ямки, выходила 9 гв. вдд полковника А. М. Сазовова. Относительно других соединений армии она была хорошо укомплектована, имела наибольшее число личного состава – 9018 человек и минометов – 170¹³⁷, но располагала лишь 76 орудиями, в то время как ее соседи имели около 100 стволов. Поэтому комкор И. И. Попов усилил ее четырьмя батареями 301 иптап (16 45-мм пто, две из них передали 287 гв. сп). Боевые порядки дивизии были эшелонированы в глубину. В первом эшелоне, на рубеже: свх. «Октябрьский» – овраг в 2 км восточнее х. Ямки окопался 26 гв. вдсп подполковника Г. М. Кашперского, который поддерживал 3/7 гв. вдап. Левее, по линии: овраг в 2 км восточнее х. Ямки, Грушки разворачивался 28 гв. вдп подполковника В. А. Пономарева со 2/7 гв. вдап. Во второй эшелон на рубеж: выс. 252, 4 – Барчевка выходил 23 гв. вдп майора И. В. Резуна с 1/7 гв. вдап.

Тем не менее, как покажут дальнейшие события, несмотря на то, что юго-западнее и западнее Прохоровки были подтянуты значительные силы, советскому командованию не удалось оперативно выстроить устойчивую систему обороны, т. е. гибкую, сбалансированную и насыщенную достаточным количеством огневых средств на танкоопасных направлениях. Причин этого несколько. Во-первых, войскам не хватало времени для перегруппировки, организации системы огня и налаживания взаимодействия как между соединениями, находившимися в первом (69 А) и втором (5 гв. А) эшелонах, так и внутри каждого эшелона. Во-вторых, слабая подготовка значительного числа командиров тактического звена обеих армий, их неспособность быстро организовать оборону подразделений на новом месте, наладить управление и взаимодействие с соседями, а также безответственность и даже, в отдельных случаях, халатность при выполнении и контроле отданных приказов. В-третьих, отсутствие у ряда командиров дивизий и корпусов 5 гв. А необходимого опыта управления крупными соединениями в боевых условиях. В-четвертых, значительная физическая усталость войск – как тех, что уже удерживали оборону под Прохоровкой, так и подошедших с марша во второй эшелон.

А теперь вернемся к обстановке, которая складывалась перед рассветом 11 июля в войсках первого эшелона, так как именно здесь произойдет череда чрезвычайных происшествий, которые повлекут за собой очень тяжелые последствия. Несмотря на то что на небольшой участок обороны у Прохоровки на рассвете подошло значительное количество частей из разных корпусов и армий, занимали они рубежи самостоятельно, часто без учета наличия соседей. А командование 69А, ответственное за его удержание, не сформировало оперативную группу (подобие единого центра управления) для принятия и информирования подходивших войск, даже попытки к этому не предпринимались. Поэтому одной из главных особенностей при подготовке этими войсками своих позиций по линии р. Псёл – ур. Сторожевое, которая негативным образом повлияет на их устойчивость, стало отсутствие единого плана. Каждый полк и бригада оборудовали свой рубеж исходя из решений их командиров, которые учитывали не общую систему обороны (они ее не знали), а лишь то, где удобнее развернуть свои подразделения. В результате работал доминировавший в войсках Красной армии порочный принцип «Воюет каждый за себя».

Части 183 сд и 2 тк единой сплошной линии траншей в первом эшелоне не подготовили. Их позиции чередовались, траншеи одних частей заходили за фланги позиций других, перекрывая стыки. Это усиливало рубеж, но осложняло управление подразделениями из-за того, что батальоны и полки подчинялись разным соединениям и общей линии связи не имели. Нередко их командиры просто не знали, кто находится на их флангах и кому подчиняется. На рассвете возникли нестыковки при смене частей 183 сд, находившихся перед фронтом мд СС «Лейбштандарт». 22.Т сп должен был сменить разбитые подразделения 285 сп и 26 тбр и уплотнить оборону на танкоопасном направлении у грейдерной дороги на Прохоровку. Командир 227 сп майор В. Е. Сажинов вспоминал: «…Во второй половине дня 10 июля я получил приказ командира дивизии вывести полк с наступлением темноты на прежний участок обороны (в район с. Новосёловка, х. Киреев, х. Львов, с. Щолоково¹³⁸). Примерно во втором часу ночи, совершив 20-км марш, подразделения полка стали уже занимать оборону, как вдруг последовал новый приказ: продолжать марш и к утру занять участок обороны 285 сп юго-западнее Прохоровки. Времени оставалось очень мало, пришлось двигаться форсированным маршем, чтобы занять позиции до рассвета. Напрягая все усилия, полк спешил выполнить поставленную задачу. И все же при подходе к участку обороны 285 сп нас застал рассвет, но, к счастью, с утра был плотный туман, начал моросить мелкий дождь. К 5 часам утра 11 июля

227 сп, совершив 28-30-км ночной марш-бросок из района с. Сажное через Шахово, с. Плота, с. Новосёловка, занял оборону, оседлав железную дорогу Белгород – Прохоровка в районе совхоза "1-е Мая" (или отделения совхоза "Сталинское"), правее выступа леса и далее – к шоссе.

Для поддержки полка командиром дивизии была выделена сильная полковая артиллерийская группа (ПАГ) в составе двух дивизионов «катюш», артполка дивизии и двух армейских 120-мм минометов. Командиром ПАГ был назначен командир артполка дивизии майор Садовников. Скромный, толковый, замечательный артиллерист. Еще до подхода нашего полка арт-группа заняла подготовленные огневые позиции, а местность была хорошо пристреляна. Это была мощная огневая сила. Кроме этой поддержки полк располагал полностью укомплектованной своей артиллерией и минометами, а также несколько приданными противотанковыми орудиями»¹³⁹.

Однако в действительности не все было так гладко. Согласно донесению начальника штаба 285 сп, 227 сп опоздал со сменой на 3 часа. Противник засек смену Х/22.~1 сп 8-й и 9-й ротами 295 сп и открыл сильный минометный огонь. Батальон понес существенные потери, и его пришлось оставить на старом месте. Сдача рубежа 285 сп двум другим батальонам 227 сп началась уже после рассвета, эсэсовцы дивизии Виша это тоже обнаружили. Утром уже активно работала их разведка, поэтому сразу были предприняты несколько атак вдоль дороги на Прохоровку, а позиции обоих полков обстреляны из тяжелых минометов. Таким образом, хотя полку Сажинова непосредственно перед началом наступления мд СС «Лейбштандарт» удалось занять вторую траншею 285 сп, он не успел полностью подготовиться к бою, да и был уже ослаблен на треть.

Немало серьезных проблем возникло и при выходе 58 мсбр. Из-за нехватки автотранспорта к рассвету 11 июля на свои рубежи не вышла треть ее сил: отстали на марше отдельный артдивизион и второй мотострелковый батальон. К моменту выхода 2/58 мсбр в район, указанный в распоряжении 2 тк, там уже находился 287 гв. сп. Поэтому комбриг Е. А. Болдырев попросил разрешения занять батальону рубеж за позициями 26 гв. вдсп 9 гв. вдд, на правом фланге ее 23 гв. вдсп. Штаб корпуса не возражал против этого решения, хотя оно нарушало прежний план обороны корпуса. Теперь центральный узел сопротивления (отрог балки южнее Васильевки – выс. 241, 6 – ж./д. насыпь) перед фронтом мд СС «Лейбштандарт», основу которого составляли танки 26 тбр, не имел необходимого прикрытия пехоты и артусиления. Вокруг боевых машин окопался лишь ее заметно поредевший в минувших боях мотострелковый батальон. Не получила эта бригада и батарею артдивизиона 58 мсбр, которая должна была занять позиции в ее боевых порядках, но еще находилась на марше.

К этим объективным трудностям добавлялись и проблемы субъективного характера. Большинство офицеров тактического звена как 5 гв. А, так и 2 тк были призваны из запаса и до этого в боях не участвовали. Поэтому они не умели занимать обороны с ходу и управлять подразделениями в экстремальных условиях. Встречались и просто бездельники, безответственность и расхлябанность которых часто приводили к трагическим последствиям. Вот один пример, из рапорта командира 287 гв. сп: «11.7.43 г. ст. лейтенанту Полунскому была поставлена задача: занять оборону на рубеже изгиб шоссейной дороги Михайловка – железнодорожная будка, буква «о» в надписи Прелестное. Но тов. Полунский указанного рубежа не занял, а сосредоточил батальон в балке, что юго-восточнее свх. Ворошилова. На протяжении боев 11–19.7.43 г. все управление батальоном тов. Полунский осуществлял из землянки на удалении 2-х и более километров… Считаю действие командира 3 сб как невыполнение приказа и прошу ст. лейтенанта Полунского с занимаемой должности снять и предать суду военного трибунала»¹⁴⁰.

Не меньшие трудности испытывали и соединения 5 гв. А, выходившие во второй эшелон обороны с марша. Например, полковник А. М. Сазонов, командир 9 гв. вдд, докладывал: «На участке обороны полков позиции не подготовлены. Окопные работы не производились. Перед передним краем дивизии два армейских инженерных батальона минируют участок»¹⁴¹. Действительно, полностью позиции под Прохоровкой для всей армии Жадова не были подготовлены, но комдив явно «наводил тень на плетень», его части находились в значительно более выгодном положении, чем другие соединения. Местность, на которой разворачивалась 9 гв. вдд, была полностью оборудована в инженерном отношении согласно плану тыловой армейской полосы. Во-первых, в мае – июне 1943 г. в районе свх. «Октябрьский» – выс. 252, 2 силами 3/285 сп был создан батальонный район обороны, а в ночь на 10 июля батальон отсюда ушел в х. Сторожевое, освободив его для 3/26 гв. вдсп. Во-вторых, до вечера 5 июля у Прохоровки находился фронтовой резерв ПТО – 14 оиптабр. В течение июня она подготовила здесь три противотанковых опорных пункта, в каждом из которых мог развернуться один истребительно-противотанковый полк. ПТОП представлял собой небольшой городок из инженерных сооружений: основные и резервные позиции для 20 орудий, окопчики для хранения 1 б/к, укрытия для 32 автомашин, щели для расчетов, блиндажи штабов и пунктов управления, хода сообщения и подготовленные подъездные пути для скрытого отхода батарей. Здесь же готовилась сеть траншей для батальона ПТР и взвода саперов. ПТОП № 1 находился в районе: выс. 252, 4, х. Кусты, Прохоровка, /иск. /Липовка, Мордовка, МТС Прохоровка; ПТОП № 2: х. Грушки, юго-восточная окраина Прохоровки, выс. 230, 6, а ПТОП № 3 совпадал с позициями, которые были намечены для занятия всем трем полкам 9 гв. вдд: свх. «Октябрьский»/ иск. /, лощина от Прохоровки до Петровки, юго-западная окраина Прохоровки, Лутово, Ямки, выс. 202.2 ¹⁴².

Батальоны других полков и бригад, подошедших на рассвете 11 июля, оказались в более сложном положении, чем десантники, тем не менее они начинали строить оборону не с чистого листа. Ведь восточнее выс. 241, 6 уже была система окопов, подготовленная подразделениями 32 мсбр 18 отк. Хотя, конечно, полноценных позиций мотострелкам за сутки оборудовать не удалось. Причина не в том, что третья полоса готовилась наспех и не отвечала требованиям, которые предъявлялись двум другим армейским полосам. Работы по ее оборудованию были выполнены на 85 %. Между совхозами «Комсомолец» и «Октябрьский» были даже две отсечные позиции, глубокие минные поля и противотанковый ров 800 м юго-западнее выс. 252, 2. Но изначально защищать подступы к Прохоровке на участке между Псёлом и ур. Сторожевое планировалось лишь одним стрелковым полком, усиленным одним-двумя артдивизионами. Затем сюда вышли 9 июля и в ночь на 10 июля зарылись в землю бригады 2 тк, а к утру 11 июля здесь же начали разворачиваться три стрелковых, два артиллерийских полка и одна мотострелковая бригада. Это помимо того, что на этом пятачке уже находился батальон 32 мсбр и танки 18 отк. Таким образом, на участок примерно в 30 кв. км (6 х 5 км) подошел небольшой поселок численностью около 8 тысяч человек с тяжелым вооружением, и ему за 4–5 часов предстояло полностью зарыться в землю. Конечно же, к занятию обороны таким количеством личного состава местность юго-западнее Прохоровки заранее не готовилась.

Но вырыть траншеи или ячейки – еще не значит подготовиться к отражению удара противника. Для этого командирам частей было необходимо получить достоверные разведданные о неприятеле, оперативную информацию о положении перед собственными позициями и на флангах, выстроить систему огня, произвести пристрелку рубежей, минирование подходов, установить связь внутри частей и с соседями, договориться с ними о взаимодействии, прикрытии стыков. Еще раз подчеркну, здесь были не только части разных дивизий, но и разных корпусов и армий. Именно на решение этих важных задач времени и не хватило, поэтому в ходе отражения удара 2 тк СС утром 11 июля они будут существенно снижать эффективность боевой работы советских войск.

Причем следует особо подчеркнуть, что проблемы, возникшие именно в войсках 5 гв. А, можно было решить раньше, в значительной степени это недоработка командного звена ее дивизий и корпусов. Ведь А. С. Жадов предупредил своим приказом руководство корпусов о сложной оперативной обстановке на этом направлении заранее, еще на марше. И некоторые более опытные и дальновидные комдивы приняли все возможные меры, чтобы создать условия для беспрепятственного и быстрого занятия позиций войсками. В частности, командир 97 гв. сд генерал-майор И. И. Анциферов еще до начала марша главных сил сформировал передовой отряд. Причем распорядился выгрузить тыловое имущество, оставить для него охрану, а на освободившиеся автомашины погрузить личный состав отряда, по 1,5 б/к для всех типов вооружения и доставить их непосредственно в район будущей обороны, т. е. примерно за сутки-полтора до подхода в район Прохоровки стрелковых батальонов. А А. М. Сазонов проигнорировал распоряжение командарма о первоочередной переброске передового отряда и артиллерии к станции для оперативной организации ПТО в районе свх. «Октябрьский» – выс. 252, 2. Поэтому личный состав арподразделений 9 гв. вдд был вынужден готовить позиции и организовывать систему огня параллельно с оборудованием пехотой своих рубежей. Хотя от артиллеристов, как и предполагал командарм, обстановка потребует действовать на опережение. Кроме того, комдив-9 выстроил боевые порядки 7 гв. вдап и 10 оиптад без учета рельефа местности и всесторонней оценки оперативной обстановки на этом участке фронта. Он не собрал артсредства в один кулак на танкоопасном направлении, а задвинул их основные силы во второй эшелон и на второстепенное направление. Даже батареи 76-мм орудий 3/7 гв. вдап, выдвинутого на главный танкоопасный рубеж: свх. «Октябрьский» – выс. 252, 2, заняли невыгодные огневые позиции, с которых нельзя было наблюдать подход танков к переднему краю 26 гв. вдсп, не говоря о том, чтобы вести прицельный огонь по ним. Мало того, наиболее важный элемент ПТО дивизии – артполк не был обеспечен необходимым количеством автотранспорта, поэтому 3/7 гв. вдап оставил на старом месте одну из четырех гаубиц 9-й батареи.

Кстати, похожая ситуация сложится и в 95 гв. сд. Ее 233 гв. ап, хотя и подошел к Прохоровке вовремя, во второй половине дня 10 июля, тем не менее его дивизионы сразу не были сосредоточены в излучине Псёла (в районе развертывания основных сил дивизии) для подготовки позиций, сбора данных и пристрелки целей, а были «размазаны» по фронту в несколько десятков километров. Это, во-первых, не позволит командованию 33 гв. ск во время прорыва боевой группы мд СС «Лейбштандарт» 11 июля быстро подтянуть артсредства к Прохоровке, во-вторых, артиллерия 95 гв. сд окажется полностью не готовой к действиям 12 июля. Полк даже рекогносцировку в излучине Псёла заблаговременно провести не сможет.

Проблемы с перегруппировкой в 183 сд, неполное сосредоточение 58 мсбр и 287 гв. сп, наложившись на неустойчивость подразделений 26 тбр и плохо организованное ПТО 9 гв. вдд, станут основными причинами того, что дивизия Виша уже во второй половине 11 июля выйдет к окраинам Прохоровки и каким-то чудом не ворвется в нее.

Надо признать, что ряд командиров соединений знали о серьезных проблемах с построением обороны у станции и понимали, что, несмотря на значительное количество войск, подошедших к ней, тыловая полоса не была укреплена так, как это было необходимо. Особенно это беспокоило А. Ф. Попова, так как именно его бригадам первыми предстояло встретить корпуса СС. Но кардинально изменить положение он был не в силах, поэтому комкору ничего не оставалось, как требовать от подчиненных стоять насмерть и сражаться до последнего патрона. В отчете 99 тбр отмечается: «В ночь с 10 на 11.7.43 г. командование бригады получило радиограмму 2 тк, в которой говорилось о важности рубежа обороны бригады и необходимости отстаивать его любыми средствами. Умереть, но не пропустить врага – таков был приказ»¹⁴³.

Параллельно с подходом резервов Ставки, занятием ими позиций и их оборудованием, в эту ночь на Воронежском фронте шла другая, на первый взгляд невидимая, но очень важная и напряженная работа по подготовке к отражению немецкого наступления. Накануне его руководством было принято принципиальное решение о нанесении контрудара 12 июля, которое поддержала Москва. Поэтому в течение оставшихся суток штабы фронта и армий прилагали значительные усилия на его подготовку – проведение рекогносцировок, разработку руководящих документов, постановку задач, подтягивание войск и средств обеспечения и т. д. А учитывая, что резерв Ставки – две армии – планировалось ввести в бой в районе Прохоровки, к нему было приковано особое внимание. Командарм В. Д. Крючёнкин предварительный приказ на 12 июля получил вечером 10 июля и сразу же распорядился вызвать к 4.00 11 июля на ВПУ армии (с. Плота) начальников штабов 48 ск и 2 тк. В ходе этой встречи командарм лично сообщил полковнику И. Ф. Щеглову и В. В. Кошелеву о предстоящем контрударе и поставил задачу их соединениям: в течение ближайших суток удержать занимаемый рубеж любой ценой.

В некоторых публикациях встречается утверждение о том, что в подготовке и проведении контрудара 12 июля принимал участие лично Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. Он якобы уже за сутки до его начала вместе с Н. Ф. Ватутиным находился под Прохоровкой, проверял готовность войск и проводил совещания с командным составом, но это не так. Заместитель Верховного Главнокомандующего в это время находился на Брянском фронте и прибыл на КП Воронежского лишь утром 13 июля 1943 г. Представителем Ставки ВГК на Воронежском фронте в это время по-прежнему был А. М. Василевский. Именно на его плечи легла ответственность за подготовку ввода в бой 5 гв. ТА и 5 гв. А, а потом и за провал контрудара. В течение почти всего дня 11 июля 1943 г. начальник Генштаба находился непосредственно в войсках под Прохоровкой.

На рассвете, в то время как В. Д. Крючёнкин проводил совещание в Плоте, А. М. Василевский приехал на КП 2 тк. Те, кому выпало встречаться в это время с маршалом, вспоминали, что он был сосредоточен и задумчив. Состояние его понять не трудно, в этот момент он являлся старшим воинским начальником на Воронежском фронте. И когда Н. Ф. Ватутин попросил у И. В. Сталина разрешение провести фронтовой контрудар с использованием двух резервных армий, маршал его поддержал. Они вместе разрабатывали его план. Но с 9 июля обстановка стала стремительно меняться в худшую сторону. Остались сутки до намеченного срока, но один из важнейших вопросов: «Сумеют ли войска удержать подступы к станции до утра 12 июля?», а значит, отстоять и запасной рубеж развертывания ударной группировки фронта, оставался открытым. 10 июля дивизии СС, потеснив войска генералов А. С. Костицина и А. Ф. Попова, овладели рубежом, ранее намеченным для ввода в сражение армии Ротмистрова и Жадова. А где сегодня войска фронта остановят противника? Вероятно, именно с этими мыслями он и приехал к А. Ф. Попову. «Утро 11 июля наступило в относительном спокойствии: изредка постреливали орудия, вдали гудели одиночные двигатели, – вспоминал Е. Ф. Ивановский, в ту пору подполковник, начальник разведки 2 тк. – Занялся прохладный рассвет. По горизонту разлилось оранжевое половодье. Несколько командиров, в том числе и я, находились безотлучно на НП корпуса, расположенном в окопе на огородах села Правороть. Помню, взглянул на часы: 4 часа 15 минут. Я стал наблюдать через стереотрубу, стараясь уяснить, что произошло на стороне противника за ночь. Отвел глаза, почувствовал, что кто-то настойчиво трясет за локоть. Командир отделения разведки сержант Сторожук говорил мне, сбиваясь на свой украинский:

– Товарищ пидполковник! Якэйсь вэликэ начальство прийихало. Ось, воны вже сюды…

Подкатили две машины, из них вышли несколько генералов. Впереди – высокий, с седыми висками из-под полевой фуражки, на погонах у него большие, незнакомые мне звезды. Маршала я видел впервые и не сразу нашелся. Но когда он приблизился вплотную, я подтянулся, сообразил, что к чему, и представился по форме:

– Товарищ Маршал Советского Союза, начальник разведки второго танкового корпуса подполковник Ивановский.

Маршал А. М. Василевский поздоровался за руку, спросил:

– Как обстановка, товарищ Ивановский? Как ведет себя противник?

Я доложил последние данные о противнике, показал на местности и по карте положение наших частей. Неприметно мигнул Сторожуку, и тот понял, помчался за комкором.

Генерал А. Ф. Попов, прилегший на пару часов отдохнуть, явился незамедлительно. Маршал пожелал послушать его, и он стал докладывать, как нам показалось, с академической пунктуальностью. Указал направления на север и на юг, уточнил, что НП корпуса находится на околице села Правороть, водил при этом острием карандаша около карты, не касаясь ее.

На лице маршала промелькнула усмешка. Прервав мягким жестом речь генерала, он сказал просто:

– Ваша задача, товарищи, продержаться сутки на занятых рубежах, продержаться во что бы то ни стало. Ожидается, что на этом направлении немцы бросят в бой свои отборные дивизии. "Рейх", "Мертвая голова"… Надо, повторяю, продержаться. Одни сутки… Завтра будет уже легче.

А. М. Василевский отозвал комкора в сторонку. Присели они в междурядьях кукурузы и минут десять беседовали наедине. Генерал Попов позже нам сказал:

– Завтра пятая гвардейская танковая армия Ротмистрова нанесет здесь удар.

Бились несколько суток, а тут еще удар… Силами целой танковой армии! Есть, однако, резервы у советского командования – радостно было это сознавать.

С полчаса пробыл маршал А. М. Василевский на нашем НП. А только уехал, и сразу же будто взорвалась тишина. Налетели с воем и смертоносным грузом бомбардировщики, начался массированный артобстрел. Разверзся на поле под Прохоровкой тот же ад кромешный, который бушевал здесь в предыдущие несколько суток… За это село, ничем особым не примечательное, дрались, как за крупный город»¹⁴⁴.

П. Хауссер планировал, что дивизии Зимона и Виша должны перейти в наступление одновременно в 5.15 11 июля, при поддержке с воздуха ¹⁴⁵, но к этому времени их войска оказались не готовы. В 4.00 штаб мд СС «Мертвая голова» доложил: наведение переправы через Псёл затягивается, т. к. мостовая колонна 680-го инженерного полка при уходе от огня советской артиллерии из района Псёла застряла в балке, и она только прибыла к реке¹⁴⁶. По предварительной оценке, мост может быть установлен только около 8.00. Следовательно, начало атаки откладывается ¹⁴⁷, т. к. без поддержки танков наносить удар с плацдарма бессмысленно, контратаки советской пехоты следовали одна за другой¹⁴⁸. Это было лишь начало в череде серьезных проблем, возникших утром 11 июля у командования 2 тк СС, которые к концу дня сорвут план по созданию плацдарма. Вторую по значимости неприятность преподнесла погода. С рассветом над всем районом прорыва 4ТА, в том числе и под Прохоровкой, погода начала быстро портиться. Ночные ливни заметно осложнили работу на полевых аэродромах 8 ак, а низкая облачность и продолжавшийся моросящий дождь не давали возможности использовать его силы для поддержки боевых групп. А бои 10 июля наглядно продемонстрировали малую эффективность ударов боевых групп без поддержки с воздуха. Вероятно, по этой же причине было перенесено и начало атаки мд СС «Лейбштандарт». В донесении ее штаба детали не указаны, лишь отмечается, что решение принято «из-за плохих погодных условий»¹⁴⁹.

Тем не менее, по установившемуся правилу примерно за три-четыре часа до начала атаки дивизий СС начала действовать их разведка. Перед ней стояли три основные задачи: установить слабо укрепленные участки обороны русских, обнаружить места сосредоточения танков и наблюдением или захватом пленного определить намерения противника в ближайшие часы. 2 тгп СС мд СС «Лейбштандарт» оберштурмбаннфюрера X. Красса, при поддержке «тигров» и штурмовых орудий, в наступление на Прохоровку перешла примерно в 6.00. Его 1-й батальон под командованием гауптштурмфюрера Г. Бекера атаковал справа, за железнодорожным полотном, а 2-й батальон штурмбаннфюрера Р. Зандига – слева, по относительно ровной местности. Из-за

того, что 2/58 мсбр вышел во второй эшелон, а артдивизион бригады находился еще в пути, обе батальонные боевые группы без больших усилий, за полчаса, преодолели рубеж, где должен был развернуться батальон мотострелков, и подошли к позициям 26 тбр 2 тк, 26 гв. вдсп 9 гв. вдд, 227 сп 183 сд и 169 тбр 2 тк: группа Бекера – к будке железнодорожного обходчика южнее выс. 252, 2, а группа Зандига – в низину у юго-западных скатов выс. 252, 2. Это было первое ЧП в цепочке событий, которые, в конце концов, привели к тому, что, несмотря на значительные силы, собранные к утру 11 июля юго-западнее Прохоровки, эсэсовцы к исходу дня прорвут третью полосу обороны почти на всю глубину. Командир 227 сп майор В. Е. Сажинов вспоминал: «Примерно около семи часов утра туман рассеялся и моросящий дождь прекратился. Враг начал артиллерийско-минометную подготовку по переднему краю и боевым позициям нашего полка, и сразу же на склон, обращенный к нашей обороне, по обе стороны железной дороги стали выползать вражеские танки. Хорошо запомнилось, что они медленно выползали, часто останавливались и изредка стреляли из пушек, видимо, не сумев обнаружить наши, хорошо замаскированные огневые точки. Впереди и уступами в глубине, шли «тигры», которые выделялись своими размерами и длинными стволами орудий, а в промежутках и за ними стали появляться другие танки (офицер, вероятно, спутал Т-4 с «тиграми». – 3. В.). Пехоты противника еще не было видно. Полк как бы замер в ожидании и высоком нервном напряжении, но огня не открывал. Было условлено – открытие огня после залпа «катюш».

Эти минуты были очень напряженные, так как никто из нас, хотя и много раз до этого уже участвовал в боях, еще не видел перед своими глазами такого большого количества танков врага. А вот то, что они не неслись лавиной, а ползли медленно, это успокаивало. Вскоре и как-то сразу за танками появились плотные цепи пехоты противника. Я отдал приказ на открытие огня, майор Садовников по телефону подал соответствующие команды артиллеристам. Заревел залп «катюш» и сразу же ураган огня артиллерии и минометов обрушился на врага и бушевал в течение пяти минут с предельным темпом скорострельности всех систем. Почти весь обращенный к нам скат высоты забурлил в грохоте разрывов, подняв огромное облако черной пыли, закрывшей поле боя. В этом плотном земляном тумане то тут, то там виднелись багрово-темные расплывчатые очаги пламени от разрывов термитных реактивных снарядов и горящих машин. Но вот огневой шквал прекратился, и поднятая земля быстро осела, и относимое ветром с нашей стороны облако черной и серой пыли стало исчезать, огонь с переднего края стал затихать. Лишь отдельные огневые точки, орудия и минометы, продолжали вести прицельный методичный огонь. Пехота противника в этой атаке была буквально сметена нашим огнем и лишь жалкие, разрозненные и ошеломленные ее остатки, вместе с уходящим облаком пыли, исчезали за гребнем высоты. Перед передним краем дымилось около десяти единиц бронетехники, в том числе и несколько танков. Успешное отражение этой атаки, показавшейся на первых порах очень грозной и устрашительной, ободрило весь личный состав полка и вселило твердую уверенность в собственные силы»¹⁵⁰.

Но это была лишь первая атака. Не добившись успеха, эсэсовцы начали обычную в таких случаях усиленную обработку позиций обороняющихся. Через некоторое время, после того как батальонные группы полка Красса отошли назад на 300–400 м, на позициях войск первого эшелона начали рваться тяжелые снаряды и мины шестиствольных минометов, подымая вверх тонны земли, а через некоторое время их рубежи подверглись и удару с воздуха. Полковник Л. Д. Василевский, начальник штаба 183 сд, доносил: «…В 7.00 в районе Сторожевое и свх. «Сталинское отделение» противник бомбардировал с горизонтального полета 20–25 Ю-88 в сопровождении небольшой группы истребителей, эти же районы продолжают подвергаться бомбардировке с воздуха в течение всего дня группами 10–13 Ю-88» ¹⁵¹.

Разведка 2 тгп СС быстро установила, что сплошной линии обороны у русских нет, поэтому уже около 7.00, пройдя первый эшелон, его передовые подразделения просочились к переднему краю 9 гв. вдд, но командир 26 гв. вдсп подполковник Г. М. Кашперский успел организовать службу охранения, усилив ее выдвинутыми вперед и замаскированными расчетами станковых пулеметов «максим». Кроме того, в качестве засады он выслал вперед боевого порядка (к противотанковому рву) с левой стороны от железной дороги стрелковую роту своего второго батальона. Командир взвода Б0 3-го батальона, располагавшегося на правом фланге полка, А. В. Селянин после войны писал: «В Прохоровку пришли примерно в 22.10 10 июля и остановились на короткий привал. Командиры ставили задачу на оборону. Я сдал взвод связи и командир 3 псб капитан Д. М. Борискин¹⁵² начал формировать для меня взвод из личного состава 9-й стрелковой роты. Он хорошо знал людей и сам называл фамилии опытных и надежных бойцов и сержантов. Взвод усилили двумя противотанковыми ружьями, станковым пулеметом «максим» и ручным пулеметом. Всего было выделено в мое распоряжение 32 человека.

Д. М. Борискин поставил нам задачу:

– Товарищи! Вы назначены в боевое охранение. Ваша задача не допускать разведку немцев к переднему краю нашей обороны. Помните приказ № 227. Ни шагу назад! Без приказа не отходить!

Заняли оборону. На правый фланг поставил ПТР и станковый пулемет «максим», на левый фланг – ПТР и ручной пулемет, в центре – автоматчики и ручной пулемет взвода. С командного пункта батальона мне дали связь. Ночь была тихой. Вдали видны отблески взлетающих осветительных ракет и слышны редкие глухие раскаты артиллерийских выстрелов. К рассвету выкопали окопы полного профиля и хорошо их замаскировали.

Наступило ясное утро 11 июля. Местность хорошо просматривалась далеко вперед. В 7 часов (у меня были часы) увидел группу спокойно идущих немецких автоматчиков, человек 40. Видимо, разведка. Они шли на нас, но из-за кустарника нас не видели. Решил преждевременно себя не выдавать, подпустить их поближе и внезапным огнем уничтожить. Дал команду приготовиться к бою. Доложил обстановку командиру батальона. Пока немцы подходили, Д. М. Борискин и даже Г. М. Кашперский несколько раз звонили мне и спрашивали, почему я не открываю огонь. Но я выдержал, когда немцы прошли кустарник и дал команду: «Огонь!» Немцы сразу же открыли ответный огонь и пошли в атаку. Ни один немец не пытался повернуть обратно или сдаться в плен. Все немцы были уничтожены. Я доложил об этом командиру батальона»¹⁵³.

Через некоторое время на позиции 26 гв. вдсп вновь двинулись танки, впереди шли «тигры» при поддержке штурмовых орудий и более полутора десятков бронетранспортеров с пехотой. По атакующему противнику заработала артиллерия 9 гв. вдд и, вероятно с закрытых позиций, подошедшие в район свх. «Октябрьский» батареи артдивизиона 58 мсбр¹⁵⁴, а комбриг-169 полковник И. Я. Степанов ударил танками по правофланговой боевой группе Бекера. Все это в комплексе дало быстрый результат, рывка у эсэсовцев вновь не получилось. Около 7.00 Р. Зандиг доложил X. Крассу, что перед его боевой группой обнаружен противотанковый ров, в 800 м юго-западнее выс. 252, 2, который русские держат под сильным огнем, и просил помочь подавить их артиллерию. Штаб дивизии Виша сообщил в корпус: «7.25 (м. в.) донесение от «Лейбштандарт»: Наша атака остановилась под сильным артиллерийским огнем с высоты 252,4, Прелестное и Петровка. Танковые контрудары из леса в 10 км юго-западнее Прохоровки. Южнее совхоза «Октябрьский» обнаружен противотанковый ров»¹⁵⁵. Т. Виш был вынужден приостановить наступление, чтобы подавить артиллерию и организовать проход через ров. По его просьбе штаб корпуса вызвал бомбардировщики, а 1 ап СС и 55-й полк шестиствольных минометов получили распоряжение сосредоточить огонь по выявленным огневым позициям перед левым флангом дивизии на северному берегу Псёла. И через некоторое время началось обычное «проламывание» эшелонированной обороны огневыми средствами.

Но главное, чего очень опасался в этот момент командир мд СС «Лейбштандарт», это новых танковых контратак на флангах, особенно из района х. Сторожевой и с. Ивановка. Пока обе батальонные боевые группы 2 тгп СС хотя и усиленные бронетехникой, но находились в теснине – слева минное поле, огонь артиллерии и танки в Васильевке, справа – ур. Сторожевое, где, по данным разведки, тоже сосредоточены значительные силы бронетехники русских. Их мощный удар мог нанести большие потери прежде всего батальону Бекера. Поэтому в 7.30 он отдал приказ штурмбаннфюреру СС А. Фрею, 1 тгп СС которого находился в районе Больших Маячек: выдвинуться к с. Лучки (северные) и изготовиться к удару в направлении леса севернее х. Сторожевого. А чуть ли не через 15 минут он ставит задачу штурмбаннфюреру Г. Книттелю, командиру 1-го разведбатальона СС, на основе которого был сформирован разведотряд дивизии: прикрывая левый фланг 2 тгп СС, двигаться в направлении Васильевки и Андреевки.

После бомбежки обе батальонные группы полка Красса вновь двинулись вперед к противотанковому рву (в направлении позиции 9 гв. вдд). Впереди шли саперы, за ними, как и раньше, «тигры» и штурмовые орудия, а затем бронетранспортеры с пехотой. Экипажи боевых машин периодически вели огонь по западным и юго-западным скатам выс. 252, 2 за рвом. В этот момент гвардейцам очень не хватало поддержки с воздуха. Бомбардировщики люфтваффе буквально висели над полем боя, а истребителей 2 ВА почти не было, а если появлялись, то в основном вели бой с немецкими истребителями прикрытия, поэтому влияния на наземную обстановку это не имело. Между 7.30 и 8.30 артиллерия и тяжелые минометы начали интенсивную обработку позиций частей 9 гв. вдд, а в 9.00 по ее рубежу обороны был нанесен массированный удар с воздуха пикирующими бомбардировщиками. В это время у противотанкового рва торопливо работала

1-я рота саперного батальона дивизии Виша, расчищая путь подразделениям 2 тгп СС. Ее командир оберштурмфюрер Тауберт получил приказ: как можно быстрее разминировать хотя бы один проход для «тигров» и штурмовых орудий, поддерживавших группу Зандига, и построить настил через ров для ее пехоты. Лишь после форсирования группой рва можно было установить контроль над этим районом и перебросить основные силы бронетехники 1 тп СС для атаки в направлении гребня выс. 252, 2 и свх. «Октябрьский».

Войска первого эшелона и противотанковые заграждения задержали эсэсовцев примерно на 4 часа. Это позволило десантникам дивизии Сазонова подготовиться к отражению атаки, но создать прочную ПТО или хотя бы основательно оборудовать артиллерийские позиции они не успели. Поэтому полку Красса пробить коридор в центре обороны 9 гв. вдд удалось в течение примерно 3 часов, уже к полудню, причем относительно небольшими силами. Из дневной сводки штаба мд СС «Лейбштандарт»: «В 9.50 был преодолен противотанковый ров южнее совхоза «Октябрьский» и в 11.30 начата подготовка к штурму северо-западного склона выс. 252, 2 к северо-западу от совхоза»¹⁵⁶.

2-й батальон СС при поддержке «тигров» и штурмовых орудий перешел в наступление уже непосредственно на позиции 26 тбр и 26 гв. вдсп на юго-западных скатах выс. 252, 2 и севернее в 11.05. Левее, одновременно с боевой группой Зандига, в атаку на села Васильевка и Андреевка перешел разведотряд Книттеля. Левофланговые подразделения группы Зандига и разведотряд, двигавшиеся на северо-запад и к свх. «Октябрьский» между балкой, идущей от Андреевки, и дорогой Прелестное – железная дорога, первой встретила 26 тбр полковника П. В. Пискарева, позиции которой находились впереди правофланговых рот 26 гв. вдсп. Но держалась бригада недолго. Во время авианалета в ее мспб возникла паника, и он в беспорядке начал отходить. Оставшись без прикрытия, экипажи танков тоже стали пятиться и быстро ушли в направление свх. «Октябрьский». После чего сосредоточились в районе х. Ямки. Из донесения начальника политотдела бригады: «…При бомбежке 11.7.43 г. боевых порядков батальона из 1-й и 2-й стрелковых рот, около 40 бойцов и командиров самовольно покинули поле боя и ушли. Сейчас таковые собираются. Результаты расследования будут Вам дополнительно сообщены»¹⁵⁷. В результате этого ЧП часть группы Зандига прорвалась к северным скатам выс. 252, 2 и вступила в бой в траншеях с оставшимися мотострелками 26 тбр и левофланговыми ротами 26 гв. вдсп.

Ситуация в центре полка Кашперского складывалась по-иному. А. В. Селянин вспоминал: «Примерно в 11.30увидел идущие на нас немецкие танки и несколько бронетранспортеров с пехотой, а за ними автоматчиков, развернувшихся в цепь. Танки и самоходки шли двумя группами. Одна группа (до 10 штук) левее нас на совхоз «Октябрьский» и вторая группа (более 10 единиц) правее нас, в стык нашего батальона с соседом справа. Доложил об этом командиру батальона Борискину. Атака немецких танков сопровождалась огнем артиллерии и минометов.

В воздухе появились немецкие самолеты группами одна за другой, бомбили передний край нашей обороны. Нам было видно, как над нами бомбы отрывались от самолетов и летели в сторону окопов батальона и в поселок совхоза «Октябрьский». Нас не бомбили. По немецким танкам и мотопехоте открыла огонь наша артиллерия и минометы. В левой группе было подбито два танка, в правой группе – четыре танка, подбито и несколько бронетранспортеров. Мы также вели огонь по танкам и пехоте. Мне доложили, что бронебойщик на правом фланге подбил танк. Немцы отошли. Мы остались на месте.

После этого немцы снова пустили разведку, примерно взвод автоматчиков. Теперь немцы двигались перебежками, маскируясь на местности. Шли прямо на нас. Доложил об этом командиру батальона и попросил уничтожить немцев минометным огнем, чтобы не раскрывать нашу позицию. Минометчики удачно накрыли группу и почти всю ее уничтожили, но оставшиеся в живых продолжали упорно двигаться вперед и были уничтожены огнем из пулеметов и автоматов буквально в 40 м от окопов. О результатах боя я доложил комбату. Он спросил о потерях. Я сказал, что потерь нет. Он поблагодарил меня и сообщил, что в ротах большие потери от артиллерийско-минометного огня и бомбежек»¹⁵⁸. Кстати, на упорство и стойкость эсэсовцев, как в ходе атаки, так и в моменты, когда они попадали в тяжелое положение при обороне, указывали многие участники боев за Прохоровку.

Около 12.00 боевая группа Бекера потеснила правый фланг 227 сп у железнодорожной насыпи и вклинилась в полосу 9 гв. вдд, на левом фланге 3/26 гв. вдсп у железнодорожной будки (южнее к выс. 252, 2). Начался наиболее напряженный и тяжелый момент обороны Прохоровки 11 июля. От переднего края батальона Борискина, у железнодорожной будки, до юго-западных окраин станции оставалось 4 км.

Единственным танкопроходимым участком от противотанкового рва к Прохоровке была грунтовая дорога, проложенная вдоль железнодорожного полотна через гребень выс. 252, 2. Этот «коридор» имел ширину около 1 км и пролегал по центру обороны 3/26 гв. вдсп капитана Д. И. Борискина, траншеи которого проходили вдоль дороги Михайловка – железнодорожная будка – овраг в 2 км восточнее Ямки. Как указано в донесении 9 гв. вдд на 10.00, к этому моменту батальон уже вступил в бой с 1/2 тгп СС на дальней дистанции:

«а. 3 псб при поддержке 3/7 гв. вдап вступил в бой на рубеже свх. «Октябрьский», ж/д. будка. Противник наступает танками. Установлено наличие Т-6.

3. Для борьбы с танками противника в части спущено приказание об организации групп истребителей танков, из расчета одна группа на каждый стрелковый взвод»¹⁵⁹.

Согласно сохранившимся документам 26 гв. вдсп, в ходе первой атаки, начавшейся около 10.00, эсэсовцы не были даже допущены к первой линии траншей, артиллерия дивизии Сазонова подбила 6 бронеединиц. Через час началась вторая атака, на этот раз эсэсовцам удалось ворваться в траншеи на левом фланге, но, потеряв 8 штурмовых орудий, они снова были вынуждены отойти. Часть подбитой техники под прикрытием дымовой завесы они оттянули в тыл. Успешное отражение первых двух атак во многом объясняется слаженными действиями 9-й гаубичной батареи 7 гв. вдап полковника В. К. Валуева, батарей 301 иптап и артиллерии Колка Кашперского. Вот один из удачных примеров взаимодействия передовых стрелковых подразделений 26 гв. вдсп с артиллеристами. Перед первой атакой эсэсовцы выдвинули на расстояние 1,5–2 километра от переднего края батальона Борискина не только бронетехнику, но и артиллерию. Ветераны-десантники вспоминали о том, что в это время с их позиций можно было рассмотреть, как немцы выкладывали снаряды и мины прямо на грунт (западнее ПТрва), готовясь поддерживать танки непосредственно из их боевых порядков. Такая наглость врага не осталась безнаказанной. Майор С. И. Чухин, начальник штаба 26 гв. вдсп, получив от боевого охранения координаты орудий эсэсовцев, передал их в штаб 7 гв. вдап. Гаубичные батареи с ответом не замедлили и точно накрыли вражеские позиции.

Наблюдая за ходом боя с выс. 241, 6, Т. Виш решил, что, несмотря на сильный огонь артиллерии русских, перелом близок, и в 11.15 отдал приказ командиру бронегруппы (3/2 тгп СС, усиленный танками 1 тп СС) штурмбаннфюреру И. Пайперу о выдвижении к переднему краю в полосе наступления 2/2 тгп СС. Около полудня техника подошла к противотанковому рву и начала переправляться по подготовленному проходу у железнодорожной насыпи. В это время шла очередная бомбардировка выс.

252,2 и свх. «Октябрьский». Из боевого донесения генерал-майора А. Ф. Попова командующему 69 А: «В 12.25–12.50 авиация противника, до 80 самолетов, бомбила боевые порядки частей корпуса.

2. Части корпуса упорно обороняют прежний рубеж, неся большие потери от танков и авиации противника…

4. Прошу самым срочным порядком оказать помощь истребительной и бомбардировочной авиацией и танками 2 гв. тк»¹⁶⁰.

Передний край 9 гв. вдд действительно обрабатывался в это время основательно – сильно и методично. Советскому командованию было очевидно – готовится новая мощная атака. Оставшиеся в живых ветераны вспоминали, что на позициях 26 гв. вдсп полыхал огненный смерч. Десантники от гулявшей по их рубежу смерти спасались на дне окопов и траншей. Тяжелые бомбы вместе с тоннами земли поднимали на воздух технику и тела погибших. Подразделения противоборствующих сторон находились так близко, что не обошлось и без ударов немецкой авиации по своим: прямым попаданием бомбы была уничтожена бронемашина с экипажем, в которой находился командир 10-й минометной батареи¹⁶¹. Хотя в это время в боевых порядках наступающего полка Красса находился офицер-авианаводчик.

Первая совместная атака батальонов Зандига, Бекера и бронегруппы Пайпера в направлении выс. 252, 2 началась примерно в 12.30. На позиции десантников двинулись 30 Т-3 и Т-4 из 2/1 тп СС и 4 «тигра», 13-я тяжелая рота при поддержке мотопехоты. X. Красс попытался применить стандартный прием – «клещи».

3-й и 1-й батальоны СС нанесли удар по правому флангу 3/26 гв. вдсп у железной дороги, т. е. по южным скатам выс. 252, 2, а 2-й батальон – по левому флангу и частично в центр, т. е. по северным скатам выс. 252, 2. Таким образом, в бой вступили все три парашютно-стрелковые роты 3 псб капитана Д. И. Борискина: 9-я, располагавшаяся на левом фланге, у железнодорожного полотна, 8-я – в центре боевого порядка и 7-я, правофланговая, прикрывавшая подход к свх. «Октябрьский» и частично в с. Петравка (в пойме р. Псёл).

Помимо танков и авиации существенную огневую поддержку боевым группам полка Красса оказывали батареи шестиствольных минометов, обычные и самоходных гаубиц 105-мм «Веспе», 150-мм «Хуммель» и «Грилле». Отразить эту, третью, атаку десантникам не удалось. В 13.30 бронегруппа Пайпера, прорвав рубеж 3/26 гв. вдсп и выйдя вдоль железнодорожного полотна на гребень выс. 252, 2, устремилась в глубь обороны дивизии Сазонова. Из журнала боевых действий 26 гв. вдсп: «С 12.00 до 14.00 противник подтянул до 50 танков и до пехотного полка на автомашинах при поддержке 48 двухмоторных бомбардировщиков снова пошел в наступление. Шел бой на истребление. 3 псб в двухчасовом бою потерял убитыми и ранеными более 200 человек. Противник имел превосходство и потеснил батальон на 2 км»¹⁶². Под давлением превосходящих сил бойцы батальона Борискина начали отходить на фланги: за железную дорогу (на позиции 2/26 гв. вдсп) и к селам вдоль поймы Псёла – Прелестному и Петровке (рубеж 287 гв. сп 95 гв. сд).

Прорвав передний край обороны 3/26 гв. вдсп, боевая группа 2 тгп СС разделилась на две части, которые образовали два ударных клина. Правофланговый, сформированный из 1/2 тгп СС (Бекер), при поддержке 10 бронеединиц, продолжил наступление через левый фланг батальона (гребень выс. 252, 2 – насыпь железной дороги) с целью выйти непосредственно к Прохоровке. Для этого было необходимо не только допродавить рубеж батальона Борискина, но и смять находившийся перед западными и юго-западными окраинами 1/26 гв. вдсп и часть артдивизиона 58 мсбр. Левофланговый, 2/2 тгп СС (Зандиг), и основные силы бронегруппы, в том числе тяжелые танки и БТРы 3/2 тгп СС, двинулись через центр 3/26 гв. вдсп к главному узлу обороны перед станцией – свх. «Октябрьский» и попытались обойти его, чтобы прорваться дальше к Петровке, а затем к позициям советской артиллерии у выс. 252, 4, которая доминировала над этим районом и являлась одной из основных целей дня дивизии Виша.

Превосходство эсэсовцев в танках и интенсивные удары авиации стали главным фактором, который помог X. Крассу прорвать оборону полка Кашперского. Однако была еще одна важная причина, из-за которой его боевые группы так стремительно, всего за 1,5 часа, смяли передний край десантников. В это время к Прохоровке советское командование стянуло значительное число реактивных, минометных, гаубичных частей и подразделений, при этом ощущалась острая нехватка противотанковой артиллерии, особенно в первом эшелоне. Это в полной мере касалось и участка 9 гв. вдд. Выдвинутые комдивом А. М. Сазоновым на позициях 26 гв. вдсп и 287 гв. сп четыре батареи 45-мм орудий 301 иптап, а затем еще две батареи 10 оиптад успешно бороться с тяжелыми танками «тигр», которыми прокладывали путь мотопехоте в обороне полков, не могли. Дальность стрельбы сорокапяток не позволяла вести эффективный огонь и по штурмовым орудиям, двигавшимся за танками на расстоянии 200–300 м. В то же время их экипажи быстро засекали артрасчеты по вспышкам и уничтожали их. А трех батарей 3/7 гв. вдап ст. лейтенанта Свинухина, который был развернут на острие главного удара боевой группы мд СС «Лейбштандарт», было явно недостаточно. Его огневые позиции располагались в боевых порядках 26 гв. вдсп: 7-я батарея была выдвинута на прямую наводку левее свх. «Октябрьский», в нескольких сотнях метров от полевой дороги на Прохоровку¹⁶³, 8-я батарея – слева и сзади (уступом назад) от 7-й батареи, а 9-я – в лощине севернее совхоза. КП дивизиона был оборудован на северной окраине свх. «Октябрьский» вместе с КП командира 3/26 гв. вдсп. Батареи 3 ад выходили на 0П ночью, с марша, без проведения рекогносцировки, поэтому заняли неудачные позиции, далеко за первой траншеей 3/26 гв. вдсп. Расчеты орудий не могли видеть бронетехнику группы Пайпера, когда она преодолевала противотанковый ров и прорывала переднюю линию обороны батальона Борискина. Они даже стволы развернули в другую сторону от того направления, откуда ожидалась атака мд СС «Лейбштандарт». Артиллеристов винить в этом не стоит, они получили от комдива иной приказ, чем тот, что командующий 5 гв. А отдал своим войскам еще на марше: готовиться к отражению танковых атак. Процитирую воспоминания командира взвода управления 7-й батареи 3/7 гв. вдап, в ту пору лейтенанта, А. А. Обисова: «11 июля утром артполк прибыл в Прохоровку. 7-я батарея заняла огневую позицию справа от железнодорожной насыпи недалеко от совхоза "Октябрьский". Автотягачи ("студебеккеры", "шевроле" и "интернационал") укрыли в лощине сзади огневых позиций. Там же в лощине за совхозом заняла оборону и 9-я гаубичная батарея нашего 3 ад. Нам была поставлена задача: воспрепятствовать движению немецких бронепоездов по железной дороге. Соответственно задаче пушки были направлены в сторону железной дороги. После рассвета налетели немецкие самолеты, начали бомбить совхоз, затем пошли немецкие танки. С нашей огневой позиции танки не были видны. Я пошел в совхоз, чтобы уяснить складывающуюся обстановку. В совхозе встретил командира 8-й батареи ст. лейтенанта С. И. Дмитриевского, который также изучал обстановку. Вернулись на батареи, развернули орудия и открыли огонь по танкам. Открыла огонь и 9-я батарея ст. лейтенанта Кронина. Вперед выдвинулся командир взвода управления 8-й батареи Володя Ромашёв, он отлично корректировал огонь. Снаряды расстреляли быстро. Сержант Колесниченко, мой помощник, организовал доставку снарядов от машин к орудиям. И бой продолжился»¹⁶⁴.

Как видим, в частях 9 гв. вдд уровень организации ПТО к началу прорыва боевых групп полка Красса, мягко говоря, оказался слабым. Бессилие дивизионной артиллерии на начальном этапе борьбы с бронетехникой действовало на пехоту парализующе. Особенно отчетливо это проявилось в ходе штурма подразделениями 1/2 тгп СС выс. 252, 2. Отдельные группы стрелков при появлении танков покидали свои траншеи и отходили, оставляя свои позиции фактически без боя, а артиллерию без прикрытия. Многим ветеранам дивизии запомнилось как в этот критический момент полковник В. К. Валуев, командир 7 гв. вдап, был вынужден лично с пистолетом в руках останавливать у свх. «Октябрьский» отходившую пехоту 287 гв. сп и 26 гв. вдсп и возвращать ее на позиции. Причем таким методом для удержания рубежа в этот день приходилось пользоваться не только ему.

В отдельных случаях успеху эсэсовцев способствовали безответственность и отсутствие опыта у ряда тактических командиров. Так, основной причиной быстрого прорыва левофланговой группы Зандига 2 тгп СС через стык 3/26 гв. вдсп и 287 гв. сп явилось то, что левофланговый 2/287 гв. сп, не оказав существенного сопротивления, отошел в направлении Михайловки и Прелестное. Эсэсовцы не преминули этим воспользоваться и, обойдя совхоз «Октябрьский» по северо-западным и северным окраинам, с ходу ворвалась в село Петровку (севернее свх. «Октябрьский»), находившееся в глубине обороны войск правого фланга 9 гв. вдд. А в это время примерно 10–12 танков и часть мотопехоты группы Пайпера сковали боем две батареи 3/7 гв. вдап непосредственно у совхоза и южнее. Командир 287 гв. сп подполковник В. И. Соловьев в первом после окончания боя донесении докладывал, что 2 сб был сбит с рубежа во время очередной атаки танков и рассеян, а связь с ним потеряна. Но это, как выяснилось позже, было не совсем так. Донесение готовилось по горячим следам, поэтому командир полка еще не имел всей информации. Ветераны вспоминали, что подходы клевому флангу 2 сб не были заминированы, а левый фланг открыт, от позиций крайней роты до полотна железной дороги на расстоянии около 300 м никого не было. Для борьбы с танками роты имели лишь по несколько ПТР (за низкие боевые качества этого оружия немцы с иронией называли ее «дубиной Сталина»). На всем участке 287 гв. сп (у переднего края) находились лишь две «сорокапятки», а приданные ему на усиление 1-я и 5-я батареи 301 иптап окопались у Михайловки и Прелестного. Большая дистанция до прорывавшихся танков не позволяла расчетам вести эффективный огонь. Кроме того, немецкая авиация нещадно бомбила позиции полка и артиллерии. В журнале боевых действий 32 мсбр 18 отк, 1-й батальон которой до 11.30 стоял «в затылок» 26 гв. вдсп, отмечено, что «наступление поддерживалось самолетами "Савоя"¹⁶⁵, "Юнкерс-88" и "Юнкере – 87"» ¹⁶⁶.

В сложившейся обстановке, при попытке гвардейцев отразить удар тяжелых танков, исход был предрешен – батальон неминуемо оказался бы уничтоженным в ходе первой же атаки. Когда эсэсовцы прошли рубеж стоявшей впереди 2/287 гв. сп, 26 тбр и ее мотопехота начали в беспорядке отходить, а за ними пятиться и танки, в роты 2 сб по цепочке поступила команда: отойти к селу Прелестное. Этот приказ, безусловно, был отдан комбатом. Вероятно, он решил сберечь людей, но свои действия до конца не продумал и не организовал должным образом, поэтому отход рот выглядел как отступление, под огнем противника, слабо организованный. Из-за этого много погибло личного состава, еще больше бойцов получили ранения.

Не берусь оценивать решение комбата-2 в той непростой обстановке. Однако, учитывая соотношение сил, нельзя не признать, что батальон не был в состоянии выдержать удар боевой группы Зандига, так как бороться ему с «тиграми» и штурмовыми орудиями было просто нечем. В документах 287 гв. сп отмечается, что в этот день подразделения были вынуждены собирать боеприпасы, брошенные на поле. Из воспоминаний участника того боя, комсорга 2 сб мл. лейтенанта А. М. Болмосова: «В ночь на 11 июля мы вышли к совхозу "Октябрьский" и стали окапываться. Нам сказали: «Завтра будет бой, ройте себе окопы. Они будут для вас или могилой, или крепостью». Бой разгорелся рано утром. Достоверной информации о происходящем у нас не было: одни говорили, что это наши немцев бомбят, другие – что немцы наших. Впереди нас другие части сдерживали противника.

До этого я воевал в Сталинграде, в других местах артиллеристом. Но то, что мне лично пришлось пережить в этот день под Прохоровкой, не имеет никакого сравнения. Прошло часа два. Прибежали несколько наших бойцов, сообщили, что остальные убиты, а немцы скоро будут здесь. Вскоре налетела немецкая авиация. Говорили, что это были итальянские самолеты – двукрылые. Летели они низко, бросали футляры, начиненные противопехотными бомбами, в воздухе футляры раскрывались, и бомбы летели, как рой пчел. Думалось: вот-вот упадут на тебя, вжимались в землю, казалось, земля под тобой расступается.

Улетели самолеты, нас накрыла артиллерия. И так – непрерывно, не один десяток минут. Потом пошли танки. Они выходили с левой стороны, выстраивались в цепь. Я насчитывал более сорока танков, против одного нашего батальона. А у нас на этом фланге ни авиационной, ни артиллерийской поддержки – одна пехота.

Начали стрелять из ПТР, из пулеметов и автоматов. Танки остановились метрах в 300. Видимо, у них была другая задача, другое направление удара. Но огонь по нашим окопам открыли ураганный. А у нас кончились боеприпасы: ни патронов, ни гранат – ничего. Поступил приказ: отойти! Пошли назад. Несли с собой раненых. Ранило начальника штаба Гуса нова, его тут же перевязала медсестра Оля Огурцова.

Когда отходили, командир взвода Воронов был ранен в голову и в грудь. Он бежал с перевязанной головой и грудью – хорошая мишень. Крикнул мне: "Иди сюда, здесь безопаснее". Только это сказал, как тут же упал. Когда я подбежал к нему, он уже не дышал. Вспомнилось, как накануне он словно чувствовал свою смерть, пел грустные песни, говорил мне: "Наверное, завтра меня убьют". Такое было у него предчувствие.

Из 600 человек в батальоне мы в тот день потеряли убитыми и ранеными 330. Потому что обрабатывали нас и с воздуха, и с земли – танками, артиллерией. Прямой наводкой били»¹⁶⁷.

Отход 2/287 гв. сп существенно осложнил положение на этом участке и привел к чрезмерным жертвам не только в нем. После того как батальон Зандига с ходу смял левый фланг 287 гв. сп, правый фланг 26 гв. вдсп оказался открыт, и через эту брешь основная часть бронегруппы Пайпера быстро вышла на позиции его правофланговой, 7-й роты, где завязался кровопролитный бой. Почувствовав, что его группе удалось вклиниться в оборону второго эшелона (на стыке двух полков) и русские на отдельных участках дрогнули, Й. Пайпер развернул ее основные силы на север и двинул почти параллельно ПТрва, чтобы расширить прорыв. И это ему удалось, так как во втором эшелоне, за стыком 287 гв. сп и 26 гв. вдсп (между Прелестным и свх. «Октябрьский»), траншеи оказались пустыми, т. к. командир 3/287 гв. сп ст. лейтенант Полунский проигнорировал приказ и не вывел свой батальон на этот участок, как планировал полковник В. С. Соловьев. Поэтому после отхода 2 сб к Михайловке и Прелестному дорога на Петровку была открыта и БТРы 3/2 грп СС с танками ворвались в село.

Следует признать, что в тяжелейший момент боев под Прохоровкой, когда противник пытался обойти правый фланг 69А, ее командование не вполне владело ситуацией – управление войсками велось из рук вон плохо. Исполняющий обязанности начальника штаба полковник С. М. Протас не только своевременно не информировал штаб фронта об оперативной обстановке, но и сам толком не знал ее. Вот наглядный пример. В 12.40 Н. Ф. Ватутин вынужден запросить информацию об обстановке по телеграфу:

«1. Вышла ли стрелковая дивизия от Жадова на участок Васильевка, совхоз "Комсомолец"? Если нет, то где она?

2. Где находится 96 тбр, какую задачу она выполняет?

3. Где находится включенный в ваш состав 148 тп?

4. Что делает Бурдейный?

5. Что вам известно об обстановке в районе Богородицкое? Имеете ли вы связь с Рогозным? Сколько танков в 148 тп?»¹⁶⁸.

Однако на поставленные вопросы он не смог получить вразумительного ответа. Штаб армии не знал оперативной обстановки на прохоровском направлении, не имел связи с дивизиями 5 гв. А, которые в это время вели тяжелейшие бои в этом районе. Командующий фронтом был вынужден сам объяснять начальнику штаба положение на правом фланге армии, а также сообщать, сколько в строю находится боевых машин в танковых частях и соединениях, приданных его армии. Н. Ф. Ватутин:

«1. Немедленно устраните недочеты в работе штаба. К Вашему стыду, вы не знаете обстановку в такой серьезный момент… Организуйте бесперебойную связь.

2. Без надобности Бурдейного в бой не втягивать, учитывая известную Вам перспективу (командир 48 ск генерал-майор

3. 3. Рогозный просил о помощи силами 2 гв. тк. – 3. В.). Отражение атаки на прохоровском направлении должен осуществить Рогозный своими средствами, и за это лично отвечать будет Рогозный… На Прохоровском направлении должна выйти одна дивизия вашего соседа справа. Немедленно организовать с ней взаимодействие.

4. Приказываю 148 тп немедленно направить по маршруту… Полку прибыть в Бол. Псинку и явиться к Жадову в его подчинение. Квартира Жадова – ур. Сокрово (3 км зап. Бол. Псинки). В указанный пункт полку прибыть 11 июля к 20.00. Обеспечить горючим и боеприпасами. Командиру полка или начальнику штаба выехать к Жадову немедленно и явиться к нему не позднее 18.00 за получением задач…»¹⁶⁹

Приведенный разговор свидетельствует не только о слабой исполнительской дисциплине в управлении 69А, низком уровне подготовки начальника штаба, но и об очень сложном положении, в котором приходилось работать командующему Воронежским фронтом в те напряженные дни. После того как 6 июля И. В. Сталин лично направил начальника штаба фронта С. П. Иванова в Корочу – к командующему 69А «на усиление», нагрузка на Ватутина значительно возросла. Ему приходилось заниматься не только планированием действий войск всего фронта, но и, как видно из приведенного выше разговора, решать текущие вопросы за начальника штаба: налаживать работу армейских штабов, отчитывать нерадивых офицеров и собирать по крохам танки на случай прорыва под Прохоровкой. Без сомнения, Н. Ф. Ватутин был талантливым, хорошо образованным полководцем. К тому же за время службы в Генеральном штабе он приобрел широкий кругозор, блестяще овладел штабной культурой. Практический опыт Николай Федорович получил в 1941 г., будучи начальником штаба Северо-Западного фронта, а с середины 1942 г. – командующим Воронежским фронтом. Однако сложившаяся ситуация в штабе фронта не могла не сказаться на работе командующего, на качестве принимаемых им решений, а главное – на их исполнении штабами всех уровней.

Для командования 5 гв. А, две дивизии которой с полудня втянулись в тяжелые оборонительные бои, было крайне важно не допустить захвата свх. «Октябрьский» и закрепления эсэсовцев в районе выс. 252, 2. Дальнейшее продвижение эсэсовцев на восток и северо-восток грозило полным развалом обороны не только 9 гв. вдд, но и всего 33 гв. ск. Донесение оперативного отдела штаба мд СС «Лейбштандарт» о захвате бронегруппой Пайпера и частью сил 1/2 тгп СС высоты 252,2 поступили в штаб корпуса СС в 15.10¹⁷⁰. Хотя бои на высоте шли еще долго.

Большую роль в сдерживании бронегруппы дивизии Виша у совхоза и южнее сыграла артиллерия, в частности 7-я и 8-я батареи 3/7 гв. вдап. Но их потери на короткое время оказались очень высокими. «Немецкие танки, не доходя до огневых позиций метров 300, остановились и вступили в огневой бой с 7-й батареей, – вспоминал А. А. Обисов. – Надо сказать, что огонь по танкам мы вели довольно-таки успешно. Они загорались один за другим, но, к нашему удивлению, огонь быстро гас и танк продолжал вести огонь с места. Танк полностью горел лишь после нескольких попаданий. Видимо, у вражеских машин была отличная система пожаротушения.

Первым было разбито первое орудие сержанта Чапа. Видел его лежащим возле орудия с залитым кровью лицом. Судьбу его дальнейшую не знаю. У второго орудия взрывом оторвало колесо, расчет погиб сразу.

Четвертое было серьезно повреждено, у него осколком пробило противооткатное устройство. В расчете были убитые и раненые. Я в это время находился недалеко от этого орудия. Меня взрывом отбросило и контузило с потерей сознания. Когда очнулся, то увидел, что шофер Волгин едет на машине на батарею. С ходу развернул машину, подал, назад, зацепил орудие, но немецкий снаряд попал в машину, и она вспыхнула. В это время телефонист Захаров восстановил связь с командиром дивизиона. Получили приказ отходить. Вынули панорамы из четвертого орудия и пошли в лощину в направлении ОП 9-й батареи. С батареи к своим всего вышли шесть человек. Раненых еще раньше отправили к машинам и эвакуировали в тыл»¹⁷¹.

Из донесения штаб 9 гв. вдд к 15.00 11 июля:

«1. Авиация противника группами 15–20 самолетов с промежутками 20–30 минут бомбит оборону дивизии. Главный удар наносит по выс. 252, 4, Барчевка, свх. «Октябрьский», выс. 252, 2.

2. На передний край обороны 3/26 гв. вдсп противник трижды переходил в атаку силой до батальона при поддержке 6–7 танков. Все атаки отражены, подбито 6 танков. В 14.00 до 30 танков и до полка пехоты в четвертый раз перешли в атаку в направлении 3/26 гв. вдсп (свх. "Октябрьский"). Благодаря превосходству в силах противник овладел свх. "Октябрьский"».

Командир дивизии решил: сосредоточить весь огонь артиллерии дивизии по наступающим частям противника, контрударом 2/26 гв. вдсп и 23 гв. вдсп восстановить положение.

28 гв. вдсп быть в готовности поддержать атаку 23 гв. вдсп в направлении МТС, Лутово, выс. 252, 2.

3. 26 гв. вдсп испытывает недостаток в боеприпасах. Питает за счет подобранных. Отдано распоряжение о сокращении б/комплекта 28 гв. вдсп и передаче 26 гв. вдсп» ¹⁷².

Прорыв обороны 9 гв. вдд командованием 5 гв. А было расценено как чрезвычайное происшествие. Учитывая, что враг из района выс. 252, 2 может наблюдать сосредоточение войск 5 гв. ТА и вести по ним прицельный артиллерийский и минометный огонь, А. С. Жадов в жесткой форме потребовал от комкора-33 генерал-майора И. И. Попова немедленно восстановить положение. После этого дивизия Сазонова предприняла несколько яростных контратак, с целью сбить 2 тгп СС с высоты. С 16.00 совхоз «Октябрьский» переходил из рук в руки несколько раз. 3/26 гв. вдсп при поддержке оставшихся в строю батарей 3/7 гв. вдап отбили несколько тяжелейших танковых атак, во время которых многие полегли, но удержать позиции не удалось. Одними из последних из совхоза уходил штаб 3-го дивизиона и 9-я батарея 7 гв. вдап. Из воспоминаний начальника штаб дивизиона ст. лейтенанта 0. М. Малюкова: «Неожиданно прервалась связь с командиром дивизиона, с 7-й и 9-й батареями. Весь совхоз простреливается пулеметным огнем. Вижу, как из совхоза справа отходит пехота и спускается в балку. Я понял, что в передней траншее идет бой и что управлять батареей нельзя. Даю команду личному составу штаба отходить на позицию 9-й батареи. Выскакиваем из окопов и сразу попадаем под пулеметный огонь. Рядом со мной падает, сраженный пулей, связист гвардии старший сержант Лопаткин. Вижу, от 7-й батареи идет машина с ранеными в кузове. Вскакиваю на подножку, шины и картер двигателя пробиты осколками, но водитель продолжает движение.

В воздухе десятки немецких самолетов Ю-87 и "мессеров". Машу водителю рукой в сторону 9-й батареи и соскакиваю с подножки. Беру с земли противотанковое ружье и веду огонь по самолетам. Прибегаем на батарею. Гвардии лейтенант Толстиков, старший офицер на батарее, докладывает, что у батареи нет связи с командиром батареи, но до этого батарея вела огонь по радиоданным, передаваемым с 8-й батареи. Принимаю командование на себя и открываю огонь по немецким танкам и пехоте у совхоза "Октябрьский". "Мессеры" непрерывно атакуют батарею. Кругом разрывы, горят ящики со снарядами. Даю последний залп и вызываю на огневую позицию тягачи.

Под обстрелом двигаемся на гору с орудиями в сторону деревни Прелестное, я в головной машине. Неожиданно в машине заглох мотор. Рядом с машиной врезается в землю болванка, издалека вижу немецкие танки. Водителю удалось завести мотор, и мы снова движемся вперед, вижу последнюю машину с гв. лейтенантом 3. Я. Футерманом (командир 2-го взвода 9-й батареи). Проверил боевую готовность батареи. Гаубицы все исправны, боеприпасы имеются, расчеты готовы к открытию огня. Я смотрел в бинокль, и мне было хорошо видно, как на открытом поле перед Прохоровкой ползли немецкие танки. Ясно был виден клинообразный боевой порядок немцев: впереди шли «тигры», затем средние танки и самоходки с мотопехотой на бронетранспортерах. Не медля ни минуты, я открыл огонь. После корректировки снаряды стали разрываться в самой гуще танков. Кто-то еще открыл огонь из орудий крупного калибра, и вся армада остановилась. "Тигры" захлопнули люки, нервно задергали стволами, как жуки стали расползаться по полю, а машины и бронетранспортеры с пехотой стали разворачиваться и уходить в тыл. От огня танков мы тогда потеряли несколько человек из расчета одного орудия. К вечеру на батарею приехал заместитель командира нашего полка майор Н. В. Марченко и приказал немедленно сменить позиции, а в этой полосе будет действовать другая дивизия»¹⁷³.

Согласно оперативной сводке № 45 штаба артиллерии 9 гв. вдд за 11 июля, в артчастях и подразделениях, пропало без вести 50 человек младшего командного и рядового состава, было разбито четыре 76-мм орудия, семь автомашин, убито две лошади. Полностью погибла 7-я батарея 7 гв. вдап, пропали без вести командир 9-й батареи гв. ст. лейтенант С. И. Дубравный и командир ее взвода управления гв. лейтенант Д. Лобазов ¹⁷⁴. А в оперсводке № 48 за 12 июля сообщается, что попавший в плен 11 июля красноармеец Степанов взвода управления 3-го дивизиона из плена вырвался¹⁷⁵. После войны начальник штаба 3/7 гв. вдап 0. И. Малюков вспоминал, что позже выяснилось: командир 9-й батареи ст. лейтенант Кронин и его взвод управления с несколькими ранеными артиллеристами попали в плен у совхоза. Комбата и тех, кто не мог идти, сразу расстреляли, остальных взяли в плен, в том числе и гв. лейтенанта Д. Лобазова. Уже после освобождения Полтавы его обнаружили бойцы 9 гв. вдд в лагерном госпитале для военнопленных. Никакие боевые заслуги офицера, побывавшего в плену, не были учтены. Его лишили офицерского звания и вновь направили в 7 гв. вдап, где он прослужил до конца войны красноармейцем.

Прорыв эсэсовцев к гребню выс. 252, 2 и в Петровку продемонстрировал, что, несмотря на очень большие силы, собранные командованием фронта в этом районе, его оборона не имела оперативной устойчивости. Командование 33 гв. ск и его 9 гв. вдд располагали всеми возможностями для отражения удара, но оказались не в состоянии должным образом выстроить систему огня, наладить взаимодействие частей и добиться от войск точного и своевременного исполнения своих приказов.

Между 16.00 и 17.00 боевая группа мд СС «Лейбштандарт» примерно через 11 часов после начала атаки оттеснила войска сразу двух армий и, продвинувшись в глубь третьей полосы почти на 8 км, овладела ключевыми пунктами обороны 9 гв. вдд – выс. 252, 2, свх. «Октябрьский» и Петровкой. В то время как 10 июля им удалось пройти за весь день лишь около 3,5 км. До полного прорыва третьей полосы и захвата Прохоровки оставалось продвинуться около 4 км. Этот хотя и тактический, но бесспорный успех позволял войскам Виша контролировать огнем пути подхода советских резервов и вести артиллерией прицельный огонь по всему рубежу обороны гвардейцев Жадова, в том числе и позициям 52 гв. и 95 гв. сд в излучине Псёла. Кроме того, к 16.00 эсэсовцы полностью заняли последний удобный рубеж развертывания для корпусов первого эшелона ударной группировки 5 гв. ТА и продолжили наступать на Прохоровку.

Одной из главных причин, которые способствовали столь решительному рывку в глубь 33 гв. ск, явилась недооценка командованием 9 гв. вдд противника и невыполнение приказа командующего 5 гв. А о создании всеми имеющимися средствами эшелонированной ПТО на вероятном направлении удара танков. Комдив А. М. Сазонов не только не выслал заблаговременно в район развертывания соединения сильный противотанковый артзаслон и саперов, но и, когда уже его основные силы вышли под Прохоровку, неверно сориентировал командование артполка о ближайших задачах. Он почему-то ожидал подхода бронепоездов, которых никто ни разу здесь не видел, и вместо того, чтобы как следует готовить рубеж, в первую очередь 26 гв. вдсп, к отражению танковых атак, он, выдвинув полк Кашперского на основное танкоопасное направление, не только не передал ему достаточные силы артиллерии, но и не потребовал провести минирование танкопроходимой местности у позиций 1/26 гв. вдд. Как вспоминали ветераны дивизии, перед началом боя и при отражении танковых атак саперы полка использовались не по своему прямому назначению, а в основном для доставки боеприпасов с пункта боепитания, расположенного в лесополосах восточнее Прохоровки.

Правофланговая подгруппа бронегруппы Пайпера смогла добиться более скромных успехов. Она была менее многочисленная, батальон Бекера с примерно 10 танками, а сопротивление десантники оказали ей столь же ожесточенное, как и батальону Зандига у совхоза. Кроме того, на ее участке уже развернулась часть сил артдивизиона 58 мсбр, которые сыграют ключевую роль в отражении ее удара.

После разделения боевой группы 2 тгп СС батальон Бекера, продолжая вести бой с разрозненными подразделениями 3/26 гв. вдсп, попытался прорваться вдоль железной дороги к Прохоровке, но почти сразу же был остановлен перед траншеями 1/26 гв. вдсп и 2/58 мсбр, в том числе и плотным огнем 1-й батареей 76-мм орудий артдивизиона 58 мсбр, которая располагалась примерно в 1,2 км от западных окраин станции. Левофланговая рота 1-го батальона десантников находилась в 150 метрах от железнодорожной насыпи, а правый фланг упирался в балку за свх. «Октябрьский». Мотострелки окопались перед правым флангом 1/26 гв. вдсп. Бывший заместитель командира этого батальона ст. лейтенант Ф. Д. Глаголев вспоминал, что «в связи с предстоящим контрударом оборона батальона в противотанковом отношении не была подготовлена»¹⁷⁶. Минные поля не выставлялись, из артсредств батальон располагал лишь взводом 45-мм пто (2 орудия) и ПТР. В этот момент 3/7 гв. вдсп был скован боем в совхозе, 2/7 гв. вдап (12 76-мм пто и 122-мм гаубиц), как и 10 оиптад (16 45-мм пто), находились в резерве командира 9 гв. вдд, а 1/7 гв. вдап участвовал в отражении очередной атаки за железной дорогой, поддерживая 2/26 гв. вдсп, вступивший в огневой бой с 1 тгп СС. Не понятно, чем руководствовался А. М. Сазонов, но при построении обороны он, по сути, оголил наиболее опасный участок, собрав 28 орудий в резерв и выведя их в тыл. Поэтому десантники, находившиеся на направлении главного удара боевых групп полка Красса, испытывали острый дефицит противотанковых средств. После прорыва бронегруппы Пайпера в глубь обороны 26 гв. вдсп бороться с танками было просто нечем.

После прорыв рубежа батальона Борискина находившиеся за ним 1/26 гв. вдсп и 2/58 мсбр попали в крайне тяжелое положение, ситуация у железнодорожной насыпи могла в точности повториться, как и в 287 гв. сп, если бы не случай. Неожиданную помощь этим двум батальонам оказал артдивизион капитана Коломийца из 58 мсбр (14 76-мм пто), который в момент разделения бронегруппы Пайпера уже развернулся на участке /иск./ свх. «Октябрьский» – /иск./железнодорожная насыпь и был готов к ведению отражения танковой атаки прямой наводкой. Дивизион, вступив в ожесточенную схватку, в считаные минуты перекрыл огнем дорогу к станции. Бой длился недолго. Экипажи боевых машин, несмотря на дым, быстро засекли позиции орудий и сосредоточили по ним плотный огонь. Поэтому сразу появились раненые и убитые. У панорамы крайнего от железной дороги 1-го орудия 1-й батареи старшего лейтенанта П. И. Ажиппо встал комсорг дивизиона старший сержант М. Ф. Борисов, оказавшийся в этот момент на батарее. По специальности он был наводчиком, участвовал в боях на Крымском полуострове в декабре 1941 г. и под Сталинградом. Первый танк от его снаряда загорелся на средней дистанции, второй и третий – уже ближе к огневой позиции орудия. Сохранилась стенограмма беседы П. И. Ажиппо с сотрудниками Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР П. М. Федосовым и стенографисткой 0. В. Крауз¹⁷⁷, состоявшейся весной 1944 г.:

«Мы получили боевую задачу – занять оборону на рубеже от железной дороги вправо до совхоза "Комсомолец" /ошибка, правильно свх "Октябрьский". – 3. В.) и метров 300 в ширину фронта. Этот участок два или полтора километра впереди Прохоровки. Я занял закрытые огневые позиции. Поддерживаемый нами батальон (2/58 мсбр. – 3. В.) стоял во втором эшелоне… Таким образом, сначала я очутился на закрытых позициях. Я подтянул связь и занял НП. Начали мы вести огонь… Я со своего НП просматривал глубину балки (низина перед юго-западными скатами выс. 252, 2. – 3. В.). К часам 11–12 я насчитал у них более 40 танков, больше батальона автоматчиков. Позвонил по телефону командиру дивизиона [и доложил], что я наблюдаю 40 танков, в том числе «тигры». А мы еще с ними не сталкивались. Но их видели только я и люди, находившиеся на НП. Я их вызвал и сказал: «Вот, смотрите – «тигры», передайте на огневые позиции. Передайте старшему лейтенанту Краснову, как старшему на батарее, чтобы он объявил, что перед нашим фронтом находятся «тигры». А до этого мы готовились, изучали их уязвимые места.

…Примерно в два часа дня танки начали выходить на скат балки (высоты 252,2. – 3. В.). Я бил с закрытых огневых позиций, огонь был отсечным, который должен был отсекать пехоту от танков. Но, когда "тигры" подошли к нам на 1500 метров, я перенес свой НП. Так было и еще раз, когда они находились на 1200 метрах от батареи. Когда я перешел на батарею, там были видны все подступы. Я поднял все расчеты и показал им «тигров». Потом скомандовал: "По местам!" А перед этим я послал несколько человек за снарядами, так как машины стояли за батареей.

Немецкие танки пошли двумя направлениями. Первые три "тигра" пошли справа, на совхоз "Комсомолец" /ошибка, свх. "Октябрьский". – 3. В.), и встали к нам бортами. А остальные танки шли на нас фронтом (на Прохоровку. – 3. В.). Особенно вырвался левый фланг, так как там была хорошая дорога (грунтовая Яковлево – Прохоровка, параллельно железной дороги. – 3. В.). Я понимал, что подпускать их близко при массовой атаке нельзя. И поэтому открыл огонь с дистанции 1200 метров по тем танкам, которые шли к нам бортами. Били мы бронезажигательными снарядами, термитными. Батарея дала первый залп. Предварительно я оставил около орудия их командиров и сам встал у первого орудия (левый фланг, ближе к дороге на Прохоровку. – 3. В.). Старшим на батарее поставлен был на правом фланге старшина Плюхин, то есть чтобы они вели огонь уже сами, так как положение было очень ответственное.

С первых трех-четырех выстрелов эти три танка были подбиты. Они шли в полном боевом порядке с задраенными люками. Мы ударили, а наш снаряд подбил гусеницу, я видел, как он летел. Только из третьего танка выскочили люди, а из тех двух никто не выскочил. У первого орудия встал наводчиком старший сержант Борисов. У этого орудия у нас был неважный наводчик, а Борисов был комсорг, но находился в моей батарее. Знал его как одного из лучших наводчиков, которым он работал в зимнюю кампанию, и предложил ему встать за панораму. Он встал. После того как мы подбили три танка, я стал вести огонь из одного орудия, а из остальных их командиры. Я распределил между ними группы танков противника. «Тигры» шли с левой стороны на мое орудие. За «тиграми» шли мелкие танки. Я открываю огонь по своей группе. Прицел уже меняем – 500-600-700 метров. Подбиваем первый, второй, третий танк, огонь идет очень быстро. Всего мы били минут 15. Я глянул в бинокль, вижу, что идут на нас еще три танка группой с левого фланга. Мы развернули быстро орудие, открываем огонь по этим танкам и подбиваем из них первый, потом второй, этот «тигр» загорается, подбиваем третий. Тогда заряжающий передает, что снарядов бронебойных уже нет, а остался еще один «тигр» с левого фланга. Тогда я говорю, [что] нужно переходить на осколочные. А у нас они уже были приготовлены. Когда мы открыли огонь осколочными по последнему танку, он подошел к нам почти в упор, мы в него стреляли со 150 метров. А четвертый танк зашел немного сбоку и начал стрелять по нам с левой стороны. Там росла высокая трава, и она мешала наводке по четвертому танку. Я показал Борисову, что нужно наводить по траве, а я буду корректировать, так как я стоял на бруствере во весь рост. Начинаем вести огонь. Но эти снаряды "тигра" не берут, так как он еще стоял к нам лбом. Но мы все же продолжали стрелять, думаем, что, может быть, хоть что-нибудь ему повредим. И, когда у нас остался один снаряд, «тигр» начал к нам пристреливаться. Дал один выстрел, второй снаряд попал в нашу пушку, она разбилась в прах. Я глянул – думаю, ну, весь расчет, значит, убит, так как они все лежали. Побежал ко 2-му орудию. Развернули его, а оно стояло ниже, и от него не было видно этого «тигра». Я приказал развернуться и дожидаться, может быть, «тигр» выйдет. Кроме того, начали уже просачиваться и автоматчики противника и «поливать» из автоматов и пулеметов. Трескотня началась ужасная. Расчет весь находился у орудия. Когда мы вели бой, взвод управления уже сматывал связь. Но наши люди показали себя исключительно стойко.

К тому "тигру", который находился слева, подошли еще два и начали обстреливать нашу батарею. С нескольких выстрелов они подбили наши два орудия. Осталось у нас только одно – третье правофланговое орудие. На него были брошены автоматчики, и его расчет понес большие потери. Был тяжело ранен старшина Плюхин, ранен был наводчик. Большинство людей были тяжело ранены. Я приказал раненых отводить на машине. А остальных людей оставили, приказали взять противотанковые гранаты и оставаться в этих ровиках. Танки были уже напуганы и не шли, а били с места. После непродолжительной перестрелки, которую вело 3-е орудие, оно было также выведено из строя.

Около каждого орудия у нас стояло шесть человек, седьмой – командир. В первом орудии командир был старший сержант Григорьев, наводчиком был Борисов. Особенно здесь отличился заряжающий Суполдиаров. Хорошо себя показали и вновь прибывшие, как стойкие, прекрасные бойцы, в частности Литвинов. Все люди были на своих местах.

Правда, расчеты были уже неполные, так как я по два человека от орудия послал за боеприпасами. После того, как мы их обстреляли, все танки повернули обратно. Остались тогда только одни "тигры".

…После этого… я приказал подвести еще одну машину, погрузить раненых. Но только наша первая машина зашевелилась, "тигр" сжег у нас две машины. А третий "ЗИС" из-под пушки остался благодаря тому, что его закрыли ветками. На него я погрузил всех раненых, приказал сняться всем остальным во главе со старшим лейтенантом Красновым, отойти под Прохоровку. В этих боях я потерял 9 человек убитыми и 12 ранеными, то есть всего 21 человека. Первое орудие подбило у меня 7 «тигров», второе – 1 "тигра" и 4 [других] танка, 3-е орудие подбило 4 танка. Всего было подбито 16 танков, из них 8 «тигров».

За этот бой Борисов был представлен к званию Героя Советского Союза и получил его. Я получил орден Отечественной войны 2-й степени…Все участники боя были награждены. Были также награждены и бойцы взвода управления, разведчики и связисты»¹⁷⁸.

В беседе со мной М. Ф. Борисов вспоминал, что ему подбить удалось лишь шесть боевых машин противника, из которых далеко не все были «тиграми». Кроме того, он отметил, что и вся батарея вела бой не только «тиграми», их там было мало, большая часть – новые «четверки». «Седьмую только поймал в прицел и хотел нажать на спуск, – вспоминал ветеран, – как тут же меня подбросило вместе с орудием вверх. Снаряд танка, который я должен был подбить, разорвался рядом. Очнулся быстро, в голове гудит, на лице и гимнастерке кровь, но поднялся сам… Меня ранило в голову, в спину и в ногу осколками. Одного у нас убило, другого ранило. Командир батареи говорит мне: «Отходи, как можешь». Я отошел, меня посадили в машину и отправили в санчасть, но не свою, а в ближайшую. Там мне рану обработали и направили в госпиталь, на станцию Чернянка Курской области. Оттуда меня должны были эвакуировать дальше. В тыл эвакуироваться я не хотел, так как если бы я ушел далеко, то в свою часть я мог бы больше не попасть. Я там пробыл до 15 июля. Рана еще не закрылась, но я выписался. Мы выписались с одним лейтенантом, он тоже еще хромал. Мы решили: зачем мы будем сидеть, прихожу и говорю: «Выписывайте меня». Там была врач капитан. Она говорит, что еще рано мне выписываться. – "Ну, тогда я уйду без документа".

В конце концов, мне дали справку о ранении. Я прошел километра два. Садился на машины, чтобы подъехать – все равно куда, лишь бы на фронт. Потом спрашивал дорогу на Прохоровку. Вижу, идет машина, везет хлеб. Мне разрешили на нее сесть. Я залез в кабину. Сидел-сидел, а потом спрашиваю: "Какой номер машины?" Мне говорят: "Г-6" – "Это второго танкового корпуса?" – "Да, второго". – "Ну, вот, мне туда и нужно". – "А Вы откуда?" – "Из госпиталя". – "Как Ваша фамилия?". – "Борисов". – "Так это Вас ищут?" – "Ничего не знаю".

Привезли меня в политотдел. И там мне уже все рассказали, что я представлен к званию Героя Советского Союза. Оказывается, наш заместитель командира по политчасти поехал в госпиталь. Приезжает туда, а меня уже там нет. Ему сказали, что меня эвакуировали дальше. Он решил, что возьмет горючее и поедет меня разыскивать. Приезжает он, а я уже сам приехал. После этого меня долго не пускали в бой. Я был все время на кухне, а потом в санчасти»¹⁷⁹.

За этот подвиг старшему сержанту М. Ф. Борисову 10 января 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза ¹⁸⁰. Он оказался первым из двух воинов Красной армии, кто за отвагу и мужество, проявленные в Прохоровском сражении, был удостоен этого высокого звания.

После неудачной попытки прорваться к Прохоровке с юго-запада, через рубеж 1/26 гв. вдсп и 2/58 мсбр, батальон Бекера атаковал позиции 2/26 гв. вдсп, который располагался южнее выс. 252, 2 (за железной дорогой), стремясь выйти на южные окраины станции. Батальон десантников поддерживал 1/7 гв. вдап. Его командир капитан К. В. Казаков построил боевые порядки дивизиона углом назад, что впоследствии сыграло важную роль. В центре угла он расположил 1-ю пушечную (76-мм орудия) батарею лейтенанта Н. Н. Троицкого (200 м от южных окраин Прохоровки). Справа впереди на южных скатах выс. 252, 2 (у ж/д. полотна) была замаскирована 2-я (76-мм орудия) батарея ст. лейтенанта П. С. Грузинского, а 3-я гаубичная (122-мм) лейтенанта В. Д. Трошкина развернулась напротив 2-й, в 500 м от ж/д. насыпи.

По воспоминаниям ветеранов-артиллеристов, в ходе первой атаки 1/2 тгп СС его поддерживали штурмовые орудия, а также несколько танков, брошенных сюда после неудачного боя с батарей Ажиппо. Когда бронетехника подошла на расстояние 700–800 м от 1-й батареи, лейтенант Н. Н. Троицкий отдал приказ: открыть огонь одним орудием. Первый же снаряд попал в лобовую часть самоходки, но срикошетил. Ответным выстрелом 76-мм «ЗиС-З» сразу было выведено из строя – осколки разбили панораму и пробили щит, часть расчета получила ранения. И тут же сработала «изюминка» плана капитана К. В. Казакова. В борт самоходки ударила одним орудием не замеченная экипажем 2-я батарея ст. лейтенанта П. С. Грузинского. После второго попадания самоходка загорелась. Воодушевленные успехом товарищей, по противнику отрыли огонь и другие расчеты 1-й и 2-й батарей. Потеряв одно штурмовое орудие и 8 танков, эсэсовцы откатились назад. Однако через некоторое время предприняли новую атаку, и их боевой порядок строился уже с учетом расположения 1-й и 2-й батарей. Но как только танки подошли на дистанцию 450–500 м от еще не обнаруженной 3-й батареи и подставили свои борта ее расчетам, все четыре 122-мм гаубицы вступили в дело. «Своим губительным огнем, – вспоминал командир 3 ад, – по бортам и гусеницам сыграли важную, если не решающую роль при отражении этой атаки немцев. Оставив шесть танков, две автомашины и до взвода пехоты противник был вынужден отойти на исходные позиции на нашем участке и прекратил атаки до конца дня»¹⁸¹.

Таким образом, правильно выстроенная система ПТО лишь одного артдивизиона помогла командованию 9 гв. вдд удержать важный участок обороны – южные подходы к Прохоровке и сконцентрировать усилия на блокировании прорыва в полосе 3/26 гв. вдсп. Несмотря на то что люфтваффе до позднего вечера продолжили нещадно бомбить позиции 1/7 гв. вдап, и, не выдержав ударов с воздуха, часть рот 1/26 гв. вдсп, отойдя к станции, оставила его без прикрытия, дивизион Казакова не дрогнул и все расчеты остались на своих ОП вплоть до утра 12 июля. Это позволит без особых проблем развернуть в этом районе часть сил 29 тк 5 гв. ТА: 53 мсбр, 1/32 тбр, 25 тбр и три батареи 1446 сап для нанесения контрудара.

В течение 11 июля кровопролитные бои шли на подступах к совхозу «Сталинское отделение», который располагался на северо-восточных окраинах леса урочища Сторожевое. В полдень из района Ивановского Выселка (изгиба железной дороги) в направлении совхоза перешел в наступление подошедший из Лучек и усиленный одним дивизионом артполка 1 тгп СС. Его правый фланг прикрывал тгп СС «Германия» соседней мд СС «Дас Райх». Используя складки местности и лесной массив урочища, 169 тбр вместе с подразделениями 227 и 285 сп 183 сд упорно отражали удары эсэсовцев.

После того как 2 тгп СС прорвался к выс. 252, 2, оба батальона 227 сп отошли непосредственно в район свх. «Сталинское отделение». В. Е. Сажинов вспоминал: «Кажется, во время 5-й атаки (точно не помню), но уже во второй половине дня, враг оказал больший нажим на наш левый фланг полка, который оборонял 2-й стрелковый батальон капитана Катанцева. Семь вражеских танков с автоматчиками вклинились в район обороны 5-й (или 4-й) роты. Им путь преградили

бронебойщики мл. лейтенанта Ухналёва. Артиллеристы поставили плотную стену заградительного огня. Из резерва в контратаку была направлена рота автоматчиков. Пример мужества и отваги в этом бою показал младший лейтенант Ухналёв. Он вскочил на броню вражеского танка и в открытый люк бросил две гранаты, сам спрыгнул, но не успел отбежать, последовал сильный взрыв. От гранат был уничтожен экипаж танка и взорвался боекомплект, а Ухналёв был тяжело ранен. Десант вражеских автоматчиков был уничтожен огнем 2 сб и контратакой роты автоматчиков, и положение на участке восстановлено. Пленных взять не удалось, но враг на этом маленьком участке оставил более 50 человек убитыми. В большинстве солдатских книжек, взятых у убитых, были отметки о том, что они принадлежат танковой дивизии «Рейх», а в нескольких книжках значилась принадлежность к танковой дивизии «Адольф Гитлер». Стало ясно, что перед участком обороны полка наступают танковые дивизии «Рейх» и «Адольф Гитлер». Этот вывод потом подтвердился показанием пленных и другими документами»¹⁸².

В момент прорыва боевого клина дивизии Виша к свх. «Октябрьский» и далее на подступы к Прохоровке комкор А. Ф. Попов находился на НП вх. Ямки, лично наблюдая за происходящим. Противник перебрасывал от свх. «Комсомолец» к переднему краю танки и пехоту на автомашинах и бронетранспортерах. Примерно за 1,5 км от передовой автомашины останавливались, и дальше двигались только танки и БТРы. Со стороны это напоминало длинную бронированную гидру, которая ползла по земле, вся в пыли и дыму, при этом периодически изрыгала огненные вспышки выстрелов. Наблюдатели докладывали, что в этом стальном клине насчитывается до 75 бронеединиц: танки, штурмовые орудия и самоходные пушки. Впечатление создавалось удручающее.

Комкор «кипел», оборона его корпуса была прорвана на всю глубину, почти половина корпуса (99 тбр, 1502 иптап, 201 мп и 1/58 мсбр) осталась в Васильевке и Андреевке, а другая часть (26, 169 и 3/58 мсбр и 15 гв. отпп) – в районе: севернее Лутово – свх. «Сталинское отделение», ур. Сторожевое. Все смешалось, связь работала с перебоями, немцы на всех парах, словно паровоз без тормозов, двигались в сторону Прохоровки. Но главное, в этот критический момент от штабов бригад было невозможно добиться ясной и, главное, достоверной информации о месте нахождения их батальонов и действиях противника перед их фронтом, одно донесение тут же опровергало другое. Если ошибки в докладе командиров танковых бригад можно объяснить высокой динамикой боя, то взаимоисключающие доклады комбрига-58 Е. А. Болдырева А. Ф. Попов понять не мог. Последней каплей, которая переполнила чашу его терпения, стало паническое сообщение начальника штаба 58 мсбр майора М. С. Секуторова о прорыве противника на западную окраину Прохоровки. То, что это ошибка, генерал видел собственными глазами. С его ПН отлично просматривались западные и юго-западные окраины станции. Он лично наблюдал поединок расчетов отдельного дивизиона этой бригады с немецкими танками перед западной окраиной, часть которых уже начала поворачивать назад. Перед окраинами все еще продолжался ожесточенный бой, но только перед окраинами. Штаб 58 мсбр располагался к Прохоровке ближе, чем корпусной КП, сразу за позициями 9 гв. вдд, поэтому ее командование должно было видеть, что никаких танков на ее окраинах нет. Комкор решил, что в бригаде царит неразбериха, комбриг потерял управление, а начальник штаба, не проверив данные подчиненных, передает всякую околесицу. Он взял планшет и, присев, карандашом написал следующую записку: «Подполковнику Болдыреву. Я крайне возмущен Вашими путаными сведениями о том, что 10 танков противника находятся на западной окраине Прохоровки. Видимо, эти данные попали от какой-то старухи деревенской, видимо, сами Вы этого не наблюдали. Наблюдение за полем боя у Вас совершенно не было организовано. Ваш начальник штаба как слепой котенок, сидящий в корзине и ничего не видящий в этом деле. Вы растеряли свои стрелковые батальоны, поэтому были не в состоянии управлять боем.

ПРИКАЗЫВАЮ: Лично Вам со штабом организовать разведку противника, точно установить положение на поле боя и в письменной форме лично начальнику штаба это донесение представить мне на автомашине с вашим водителем тов. Бирюковым.

Если в дальнейшем Вы и Ваш штаб будете так же руководить боем, вынужден буду применить самые репрессивные меры к Вам и Вашим подчиненным.

Действительное положение на поле боя выяснить немедленно.

Из района свх. «Сталинское отделение» на рассвете 12.7.1943 г. в направлении Прохоровка – Петровка будут действовать танки 25-й танковой бригады 2-го гв. Тацинского корпуса. Это особенно учтите и не примите за танки противника.

В течение ночи организовать пешие разведпартии, захватить пленных. Подтянуть подразделения, окопаться и быть готовыми к встрече противника на рассвете 12.7.1943»¹⁸³.

Проблемы со связью и управлением были не только во 2 тк. Их с лихвой хватало во всех соединениях фронта под Прохоровкой. Как вспоминал заместитель начальника штаба 285 сп по оперативной работе капитан И. М. Бондаренко, утром 11 июля командир полка вместе с начальником штаба выехали на передовой КИП в район Беленихино. В штабе остался лишь он и еще один офицер, связи не было ни с одним батальоном, все делегаты связи или погибли, или были ранены, оборвалась телефонная линия и с передовым КИП. Штаб 183 сд по радио периодически запрашивал данные о положении на фронте полка, а он ничего не мог ответить. Когда же капитану надоели упреки, он сам пошел искать КИП, но по пути вступил в бой как обычный стрелок. Когда же поздно вечером он возвратился в штаб полка, оставшийся офицер доложил: по-прежнему никаких данных нет, связь с КИП тоже отсутствует, а командование дивизии уже несколько раз грозилось его расстрелять за нерасторопность. Тем не менее штаб 285 сп в течение дня так ни одного донесения и не отослал. Возможно, подполковник

А. К. Карпов какую-то информацию в дивизию передавал лично, минуя свой штаб, но из документов, находящихся сегодня в ЦАМО РФ (в фондах полка и дивизии), понять, что происходило 11 июля в его полосе, практически невозможно.

Анализ обнаруженных документов свидетельствует о том, что во второй половине дня 11 июля ни штаб 69А, ни руководство фронтом обстановкой в районе станции в полной мере не владели до вечера. Например, Н. Ф. Ватутину о прорыве эсэсовцев к Петровке будет доложено через несколько часов после этого происшествия, только в 19.20. Поэтому главную роль в борьбе с войсками Хауссера здесь играло лишь командование 5 гв. А и 2 тк.

А. Ф. Попов для сдерживания эсэсовцев своим обескровленным корпусом в это время делал все, что было возможно. Уже в 13.30 по его приказу только вышедшие из боя со 2/2 тгп СС экипажи 26 тбр вновь атаковали противника, теперь правый фланг 1/2 тгп СС из Ямок в направлении железной дороги. Однако из-за малого числа боевых машин контратака успеха не имела, но эсэсовцы восприняли ее очень серьезно, и наступление батальона Бекера было временно остановлено. Затем, чтобы окончательно сорвать намерение противника атаковать Прохоровку с юга, комкор решает собрать все, что было под рукой, и вновь нанести удар в том же направлении – железнодорожная будка в 0,5 км – юго-западнее выс. 252, 2. Сохранился обрывок листка с запиской начальника оперативного отдела корпуса подполковник Г. С. Пузанкова в адрес командира 169 тбр: «Степанову. Оставив необходимое прикрытие, основными силами действовать на свх. Сталинский ("Сталинское отделение". – 3. В.), ж/д. будка, так как указывал Попов. Огнем засад, короткими контратаками приостановить движение противника в районе ж/д. будка. Пискарев предупрежден. 14.45. 11.7.43 г.»¹⁸⁴.

Но полностью осуществить этот план не удалось. Через некоторое время корпус получил донесение о том, что в 15.00 эсэсовцы (это были подразделения 1 тгп СС и тгп СС «Германия» мд «Дас Райх») атаковали в направлении Сторожевого и клонились в лес, вся техника 169 тбр была брошена в бой. Поэтому приведенное выше распоряжение даже не было передано по назначению. Действовать пришлось опять лишь 26 тбр с 4 приданными «Черчиллями» 15 гв. отпп. Из отчета полка: «В 11.7.43 в направлении свх. "Сталинский" двигалось шесть Т-4 "тигр"¹⁸⁵. Капитан Николенко из своих танков, находящихся в засаде, открыл ураганный огонь по наступающим танкам и мотопехоте противника. Завязалась артиллерийская дуэль между четырьмя "Черчиллями" с одной стороны и шестью "тиграми" и артиллерией с другой стороны. В результате боя атака противника была отбита, противник потерял пять танков, уничтожено пушек – 4, минометов – 3, пулеметов – 1, автомашин с боеприпасами – 7 и до 70 солдат и офицеров противника. Полк потерял: танков – 3, из них два эвакуировано, личного состава убито два человека. К исходу 11.7.43 г. полк вышел из боя и сосредоточился Бехтеевка, имея задачу восстанавливать подбитые танки» ¹⁸⁶.

Около 17.00 1/2 тгп СС овладел юго-восточной опушкой леса, севернее х. Сторожевой, и подошел к выс. 245, 8 (район свх. "Сталинское отделение". – 3. В.), где оборонялся 227 сп 183 сд. «К исходу дня, после 8-й атаки, танки врага вдоль полотна железной дороги глубоко вклинились в оборону полка, – вспоминал майор В. Е. Сажинов. – А девять из них вышли к КП полка. Как доложил мне в последнюю минуту начальник штаба капитан А. П. Соколов, связь со штабом и всеми подразделениями оказалась нарушенной, наблюдательный пункт пришлось покинуть. Быстро сгустились сумерки, и наступила ночь. Однако в результате энергичных действий капитана А. П. Соколова, заместителя Парамошкина и Бобкова, офицеров штаба полка и командиров подразделений нам удалось быстро восстановить нарушенное управление, вывести полк и привести его в порядок. Через несколько часов он был уже боеспособен, хотя и понес значительные потери, был сильно утомлен ночным маршем и тяжелым боем в течение всего дня. Хотя исход боя для нас был и не благоприятным, но все же при таком соотношении сил это была наша победа. В результате мы выиграли у врага целые сутки для командования, которое получило возможность для сосредоточения сил для контрудара»¹⁸⁷.

К 17.30 передовые части дивизии Виша достигли линии: западная часть Сторожевое, лес севернее от него по направлению дороги, 500 м северо-западнее выс. 252, 2, восточная окраина свх. «Октябрьский». Ее полки находились: 2 тгп СС – южнее свх. «Октябрьский», усиленный 1 тгп СС подчинен усиленному 2 тгп СС в районе выс. 252, 2, 1 тп СС в Тетеревино (кроме бронегруппы Пайпера), 1 ап СС тоже находился в Тетеревине, а 55-й полк шестиствольных минометов в свх. «Комсомолец».

Около 18.00 штаба мд СС «Лейбштандарт» донес: «В 12.30 приступили к штурму северо-западной части выс. 252, 2, юго-восточнее совхоза, с вводом 2-го батальона танкового полка и 3-го батальона 2 тгп СС высота была взята в 15.10. Решительно повлияли на итоги общего наступления фланговые атаки из Ямок (атаки 2 тк. – 3. В.) и огонь с высот севернее Псёл. Наступление на Прохоровку 11.07.43 г. в результате задержки обоих соседей (мд СС "Мертвая голова" и "Дас Райх". – 3. В.) было приостановлено. Фронтальное наступление на Прохоровку из-за сильного огня противотанковой и тяжелой артиллерии с юго-востока и господствующей выс. 252, 4 возможно лишь при больших потерях.

Предложение. После взятия выс. 252, 4 левым соседом (мд "Мертвая голова". – 3. В.) провести артподготовку и бомбежку Прохоровки» ¹⁸⁸.

Из донесения П. Хауссера на 18.30: «Враг оказывает ожесточенное сопротивление наступлению ударного клина мд СС "Лейбштандарт" и полку СС "Германия". "Дас Райх", прикрывая полком "Германия" юго-восточный фланг "Лейбштандарт", сумела прорваться через железную дорогу в лес, но натолкнулась на ожесточенное сопротивление и вражеские контратаки из района Виноградовки, которые поддерживались танками (это действовали бригада 2 гв. Ттк. – 3. В.). Дивизия "Лейбштандарт" в настоящее время двигается через лес, севернее Сторожевого»¹⁸⁹.

Не столь успешно для 2 тк СС складывалась обстановка в полосе его фланговых дивизий Крюгера и особенно Зимона. Утром, одновременно с началом наступления мд СС «Лейбштандарт», в атаку на Васильевку перешла боевая группа 6 тгп СС «Эйке» мд СС «Мертвая голова». В это время подразделения 5 тгп СС «Туле», находившиеся на плацдарме в излучине Псёла, вели тяжелые бои с дивизией Пантюхова, отражать атаки которой без поддержки бронетехники становилось все труднее. С утра и до середины дня плацдарм у Ключей заметно уменьшился подобно шагреневой коже, в то время как ввод в строй моста для танков несколько раз переносился из-за сильного артминогня оборонявшихся ¹⁹⁰. Поэтому М. Зимон принял решение: продолжить выбивать танковые части русских из сел по левому берегу Псёла, чтобы возвести дополнительную переправу в Богородицком для тяжелой бронетехники, чтобы затем, усилив ею 5 гтп СС на плацдарме, рассечь оборону 52 гв. сд на всю глубину и, наконец, выйти к дороге Карташёвка – Прохоровка. Пока же Богородицкое находилось под сильным минометным огнем, который велся из района Васильевка – Андреевка, хотя эсэсовцы уже действовали в северо-восточной и западной частях Васильевки.

Командование 6 тгп СС «Эйке» предполагало выдавить группу Малова из сел массированным ударом артиллерии и танков на узком участке. По данным разведки 2 тк, в 8.30 из свх. «Комсомолец» на Васильевку двинулись 17 танков, 6 штурмовых орудий и 10 бронемашин. В это же время из Козловки к северной окраине села подошли еще 10 танков, в том числе 5 «тигров». После продолжительного боя бронетехника около 14.25 прорвалась вдоль реки в северную часть Васильевки, но буквально через несколько минут была атакована танками 99 тбр¹⁹¹, но выбить эсэсовцев из села им не удалось. В 15.40 после тяжелого боя подразделения 99 тбр начали отходить на восток. К 17.00 эсэсовцы рассекли рубеж 99 тбр и вместе с 1/285 сп полностью вытеснили ее в Андреевку. В ходе боя получил пробоину и танк комбрига Л. И. Малова, а он сам ранен и отправлен в медсанбат. «Руководство боем принял начальник штаба майор Осипов. Для восстановления положения было решено провести контратаку резервным 1-м танковым батальоном. Атака оказалась столь стремительной и дерзкой, что немцы, не оказав серьезного сопротивления, отступили» ¹⁹².

Уже с 15.40 в бой против 99 тбр вступил и разведбатальон мд СС «Лейбштандарт», нанеся удар по селу с юга¹⁹³. Поэтому и во время повторной контратаки 99 тбр (силами 1-го батальона) полностью Васильевку эсэсовцы не оставили, а закрепились на ее западных окраинах. Бригада к этому времени понесла серьезные потери, и удерживать рубеж имеющимися силами становилось все труднее. Чтобы не распылять силы, майор Осипов собрал ее в единый кулак и после очередной сильной атаки эсэсовцев в 19.30 окончательно вывел в Андреевку. На это решение повлияла тяжелая ситуация на фронте левого соседа – 9 гв. вдд. После отхода 287 гв. сп и прорыва 2/2 тгп СС и бронегруппы Пайпера (мд СС «Лейбштандарт») в Петровку, группа войск 2 тк, оборонявшая Васильевку и Андреевку, попала в окружение. Поэтому майор Осипов, как старший воинский начальник на этом участке, подчинил себе все части и подразделения и начал строить круговую оборону. В отчете штаба 99 тбр отмечается:

«2. Упорное сопротивление частей бригады в обороне обязано хорошему взаимодействию танков, артиллерии и пехоты, а также наличию резервного 1-го батальона с одной стороны и хорошему инженерному оборудованию позиций с другой. Например, танки были закопаны в землю так, что стволы пушек лежали на бруствере.

3. Личный состав бригады в этом бою показал образцы мужества и тем самым до конца выполнил приказ командира корпуса. Не имело места ни одного случая малодушия или трусости. Врага били дружно на всех участках обороны.

4. В этом бою хорошо поработали разведчики бригады. Захватом пленных было установлено: силы и намерения противника, действующего в этом районе»¹⁹⁴.

Стойкость советских войск, прежде всего 2 тк, на флангах мд СС «Лейбштандарт»: в селах у поймы реки и в районе свх. «Сталинское отделение» – х. Сторожевое, в этот день сыграла очень важную роль. Она явилась одним из ключевых факторов, которые повлияли на решение Т. Виша, принятое после захвата свх. «Октябрьский» и отражения контратак частей 9 гв. вдд – дальнейшее наступление на Прохоровку приостановить. Более подробно и о нем, и о том, как шло его утверждение Хауссером, я остановлюсь ниже.

А сейчас вновь вернемся в полосу мд СС «Мертвая голова», на плацдарм в излучине Псёла. Действовавшим здесь боевым группам 5 тгп СС, которые по-прежнему не могли опереться на бронетехнику, к середине 11 июля удалось добиться меньших результатов, чем соседям на левом берегу реки. А в 12.15 штаб дивизии доложил в корпус свой пессимистичный прогноз: переправу для тяжелых танков возможно навести лишь к 20.00. Следовательно, планировавшийся рывок вглубь излучины с использованием тяжелой бронетехники пока откладывался. Несколько позже ситуация поменялась, и благодаря напряженной работе корпусного 680-го инженерного полка уже около 16.00 понтонный мост для «тигров» был наведен. Командование 3 тп СС получило приказ: немедленно приступить к переброске техники. Но вновь вмешалась погода, слякоть оказалась на стороне гвардейцев. Из дневной сводки 2 тк СС: «Противник, похоже, наращивает силы, в основном на фронте северного фланга плацдарма, занятого частями мд СС "Мертвая голова". Действия нашей авиации ограничены из-за плохой погоды. Вражеская авиация действует изредка… Дивизия "Мертвая голова" не смогла начать наступление с плацдарма, так как мост через р. Псёл был наведен лишь в 15.40. Из-за плохих погодных условий танки смогли подойти к Псёлу только лишь к вечеру, поэтому подразделения "Мертвой головы" смогут начать наступление в северо-восточном направлении лишь 12.07.43 г.

…Погода: преимущественно облачно. Временами сильные дожди. Дороги в районе фронта в очень плохом состоянии»¹⁹⁵.

С утра 11 июля командир мд СС «Дас Райх» группенфюрер СС В. Крюгер (Walter Kruger) предпринял атаку из Тетеревино через Ивановский Выселок в направлении х. Сторожевое. После недолгого, но сильного боя 15 танков 2/2 тп СС вышли на южную опушку рощи, юго-западнее хутора, а три «тигра» прорвались на его окраины. Одновременно еще 15 боевых машин этой дивизии в сопровождении гренадеров тгп СС «Германия» из Ивановского Выселка попытались пробиться вдоль железной дороги на северо-восток. В районе леса ур. Сторожевое находились позиции 755 оиптад 2 гв. Ттк. Эсэсовцы о них знали еще до начала атаки и обстреляли дивизион шестиствольными минометами, но расчеты уцелели и, когда танки пошли в атаку, в полную силу использовали мощь 12 85-мм орудий. Не выдержав плотного и меткого огня, эсэсовцы отошли, оставив на поле боя 9 дымящихся боевых машин. Понес существенные потери и дивизион: 6 человек было убито, 31 – ранен, были разбиты 4 орудия и 3 тягача «Студебекер» ¹⁹⁶.

После срыва этой атаки боевые действия в этом районе не отличались высокой активностью. Мд СС «Дас Райх» одним полком лишь прикрывала от ударов из ур. Сторожевое правофланговый 1 тгп СС, который, по сути, весь день топтался на месте. Кроме того, короткие контратаки боевых групп дивизии Крюгера имели целью сковать силы оборонявших этот район войск 2 тк и 69А, чтобы не дать возможности советской стороне перебросить их части непосредственно под Прохоровку. По данным штаба 169 тбр, которая удерживала непосредственно подступы к х. Сторожевое, относительно сильные удары пехотой по ее рубежу мд СС «Дас Райх» начала наносить с 15.00. С этого момента и до 20.00 из района Ивановский Выселок и Виноградовка в направлении хутора в сопровождении артминогня было предпринято еще четыре массированных атаки, но бронетехники в ходе их проведения использовалось мало, в общей сложности около 15 единиц. Это позволяло достаточно быстро отбивать их сосредоточенным огнем танков и артиллерии бригады. 0 не слишком высоком накале боев здесь говорят и потери советской стороны. Так, за сутки от всех видов огня 169 тбр потеряла лишь 1 Т-34, погибли 13 человек и 24 – получили ранения.

А теперь вернемся на направление главного удара дивизии Виша в треугольник: высота 252,2 – свх. «Октябрьский» – с. Петровка. Именно к этому району с полудня 11 июля и до рассвета 12 июля было приковано внимание командования сразу трех советских армий и даже фронта. Дело в том, что после 17.00 боевые группы 2 тгп СС попытались развить успех и через час не только вплотную подошли к западным и юго-западным окраинам Прохоровки, но и двинулись дальше через кирпичный завод на северных окраинах. Командование дивизии стремилось как можно быстрее, уже 11 июля, обойти станцию с севера и ударить в направлении хутора Липовка, расположенного восточнее Прохоровки.

Мне уже приходилось подробно писать об этом критическом моменте¹⁹⁷, но из-за отсутствия документов рубеж, до которого прорвалась боевая группа мд СС «Лейбштандарт», был определен не совсем точно. Ситуация оказалась более трагичной, чем отражено в документах, имевшихся в моем распоряжении ранее. Согласно данным штаба 9 гв. вдд, подразделения полка Красса при поддержке танков несколько раз проходили через траншеи 1/26 гв. вдсп, а затем ворвались в карьер кирпичного завода (Артель инвалидов) севернее станции и, выйдя восточнее его, на короткое время перерезали дорогу Прохоровка – Береговое. Таким образом, карьер завода и район до западных и юго-западных окраин станции некоторое время находился в руках дивизии Виша. Это значило, что на какой-то момент ее войска пробили третью армейскую полосу у станции на всю глубину. И лишь благодаря тому, что командующий 5 гв. А генерал-лейтенант А. С. Жадов лично вмешался в ситуацию и, перехватив управление войсками у растерявшегося комкора И. И. Попова, сумел не допустить и закрепление эсэсовцев в этом районе, и дальнейший удар в направлении с. Липовки. Для ликвидации прорыва он начал спешно стягивать имеющиеся поблизости силы. Первой нанесла удар штурмовая авиация, но эффект от ее налета оказался незначительным. Эсэсовцы продолжали двигаться вперед. Если не брать во внимание короткие угасающие атаки 26 тбр по правому флангу 1/2 тгп СС, то первым, как и требовалось, на это происшествие – прорыв второго эшелона обороны дивизии – среагировал комдив А. М. Сазонов. Он связался с командирами 28 гв. и 23 гв. вдсп и отдал приказ: удерживая прежние позиции, частью сил занять оборону по восточным, северным и юго-западным окраинам станции. Полковник В. К. Валуев получил распоряжение: в районе выс. 252, 4 развернуть резервный 2/7 гв. вдап фронтов на юг и юго-запад, с задачей уничтожить двигавшуюся бронетехнику по дороге к кирпичному заводу (1/2 тгп СС с танками 2/1 тп СС) и перебросить к Петровке 10 оиптад, для уничтожения танковой группы, занявшей это село (2,3/2 тгп СС с танками 2/1 тп СС).

Однако хотя контратака 2/26 гв. вдсп и 23 гв. вдсп приостановила движение 1/2 тгп СС на восток и сковала ее боем у западных и юго-западных окраин Прохоровки, но все эти меры были приняты с запозданием, т. к. у окраин станции уже находились не только танки противника, но и артиллерия и минометы. Поэтому атакующие роты десантников были встречены плотным огнем и им не удалось отбросить эсэсовцев на значительное расстояние. В Петровке тоже завязался тяжелый бой, исход которого в течение первого часы был не очевиден.

А. С. Жадов оценивал ситуацию в полосе прорыва рубежа 33 гв. ск между 17.00 и 18.00 как критическую, он опасался, что немцы могут надежно закрепиться и подтянуть резервы. Не доверяя комкору И. И. Попову, он лично начал создавать «огненный мешок» вокруг боевых групп 2 тгп СС, чтобы выдавить их из района кирпичного завода и Петровки. По его приказу командующий артиллерией армии генерал-майор Г. Полуэктов быстро перебросил к выс. 252, 4 армейский резерв: две батареи 103 иптап майора П. Р. Бойко и дивизион «катюш», который немедленно начал обстрел района свх. «Октябрьский».

К блокированию прорыва подключился и исполняющий обязанности командира 95 гв. сд полковник А. Н. Ляхов. Получив донесение от командира 287 гв. сп о захвате Петровки и угрозе выхода противника в тыл 95 гв. сд, он немедленно доложил об этом в корпус и начал усиливать свой левый фланг. Чтобы не допустить форсирование эсэсовцами р. Псёл у Петровки, комдив выдвинул юго-западнее села 5-ю батарею 2/233 гв. ап и 3/284 гв. сп, а севернее свх. «Октябрьский» (на участок 287 гв. сп) направил свой резерв – роту автоматчиков.

Как уже отмечалось выше, одной из важных причин прорыва мд СС «Лейбштандарт» к Прохоровке явилась неподготовленность артиллерии к отражению танковых атак, разбросанность ее подразделений, принадлежащих разным полкам и дивизиям, по всему участку обороны, одним словом, отсутствие единой системы управления артиллерийским огнем даже в дивизиях на направлении главного удара соединения Виша. Понимая это, комдив-95 попытался исправить положение, он направляет в полосу 287 гв. сп начальника штаба артиллерии 95 гв. сд майора Ф. И. Терехова. Впоследствии командующий артиллерией этой дивизии полковник Н. Д. Себежко писал, что по прибытии на место майор немедленно взял в свои руки управление дивизионами 233 гв. ап, батареями 103 гв. оиптад и 301 иптап, а также всеми находящимися поблизости разрозненными артсредствами и без проволочек организовал сосредоточенный огонь по прорвавшейся бронетехнике.

Командование мд СС «Лейбштандарт» сразу почувствовало, что перед ее фронтом быстро стягиваются значительные силы артиллерии и налаживается четкое управление ими. Поэтому немедленно направило в корпус заявку на поддержку авиацией. Вот воспоминания с впечатлениями о налете нескольких штурмовиков «Хеншель-123В» (Hs-123В) 8 ак 4ВФ по району, где развернулся 103 гв. оиптад ст. лейтенанта П. Л. Белоцерковского, оставленные красноармейцем 1/287 гв. сп И. С. Вахромеевым, который находился в тот момент со своим батальоном у выс. 254.2: «…На позиции артиллеристов, расположенных перед нами, нападает группа желтовато-коричневых двукрылых фашистских самолетов. Летая на небольшой высоте, они пикируют вертикально, очень точно сбрасывая бомбы почти у самой земли. Бомбовые разрывы вырастают в непосредственной близости от орудий. В первый момент бомбежки артиллеристы укрылись было в ровиках, но очевидно, в этот момент началась немецкая атака, и последовала команда дать заградительный огонь. Батарейцы бросились к орудиям и открыли стрельбу… Через несколько минут фашистские самолеты улетели на юг. Когда дым и пыль улеглись, мы увидели на почерневших позициях опрокинутые орудия, возле которых передвигалось лишь несколько человеческих фигур, очевидно, тех немногих, кто остался жив из числа отважных артиллерийских расчетов, сражавшихся до предела возможности»¹⁹⁸.

Как вспоминал ст. лейтенант П. Л. Белоцерковский, в этот день его подразделение, действовавшее правее и сзади свх. «Октябрьский», понесло тяжелые потери. Из 16 45-мм орудий 13 было разбито, а оставшиеся 3 орудийных расчета до позднего вечера вели тяжелый бой в окружении.

После того как часть артиллерии была выведена из строя, а часть начала менять позиции, бойцам 26 гв. и 23 гв. вдсп пришлось бы очень туго, если бы не помощь авиации. В этот момент по эсэсовцам с воздуха нанесли удар эскадрильи 1-го штурмового авиакорпуса генерал-лейтенанта В. Г. Рязанова. Продолжу цитировать воспоминания И. С. Вахромеева (он находился в тот момент с батальоном у высоты 254.2): «…На этот раз атака немцев была успешной, и передовые части советских войск отошли на рубеж Прохоровки… Ветер дует от нас и относит гул танковых моторов. Устремившаяся к Прохоровке танковая колонна движется без выстрелов и, кажется, почти бесшумно, что усиливает впечатление необратимости ее натиска. Советские войска также прекратили огонь по всему фронту, и кажется, что наш батальон с легким стрелковым оружием и тремя приземистыми противотанковыми пушками поддержки позади его позиций один противостоит фашистской армаде. В этот напряженный момент мечущееся воображение невольно приводит к мысли о несоизмеримых возможностях противоборствующих сил, о безысходности положения пехотинцев. Припав к оружию, бойцы были готовы принять неравный бой, до начала которого оставались считаные минуты.

Вдруг позади нас возникает нарастающий гул авиационных моторов. Оборачиваемся в окопчиках и видим вдалеке стелющуюся над землей компактную группу наших самолетов, быстро приближающихся к фронту. Они проходят передовую немного правее занимаемых нами позиций. С близкого расстояния ясно различим характерный профиль штурмовиков "Ил-2". Их много. На бреющем полете "илы" виртуозно выполняют сложнейший для крупной группы самолетов маневр выхода на цель – с разворотом в линию поперек фронта. Затем, очевидно по команде, они полого наклоняются головной частью вниз, нацеливаясь корпусом на вражеские танки. И в этот момент из-под их крыльев вперед устремляются дымки стартующих реактивных снарядов. Одновременно часть штурмовиков открывает огонь из пулеметов, расположенных в голове самолетов, – видны частые вспышки выстрелов.

Дав залп ракетами, "илы" выровняли полет и, пролетев над вражеской колонной, обрушили на нее массу противотанковых авиабомб. Вслед за этим самолеты круто взмыли вверх, поспешно уходя от ожидаемой взрывной волны.

Оглушающий грохот одновременного разрыва тысяч бомб и реактивных снарядов прокатился по округе. На месте немецкой танковой колонны, на всем ее протяжении забушевал шквал огня, черного дыма и вздыбившейся земли. Помнится, мощным взрывом один из телеграфных столбов обломило, как спичку, и подбросило в воздух на несколько десятков метров.

… Когда четверть часа спустя ветер развеял густые клубы пыли и толового дыма, перед нами предстала ставшая черной от гари и разметанной земли протяженная полоса поля, по которой совсем недавно двигалась к Прохоровке колонна фашистских танков. На этой полосе чадило около десятка подбитых бронированных вражеских машин, а уцелевшие немецкие танки уползали назад к совхозу "Октябрьский"»¹⁹⁹.

Вместе с тем есть косвенные данные, свидетельствующие о том, что штаб артиллерии 5 гв. А связался с 27 отпабр, которая подошла в район Правороти, и попросил поддержать десантников огнем тяжелых гаубиц. Все эти меры довольно быстро дали положительные результаты – X. Красс был вынужден оттянуть передовые подразделения боевых групп из района кирпичного завода и Петровки. Кроме того, на некоторое время его полк полностью оставил свх. «Октябрьский» и отошел на юго-западные скаты выс. 252, 2. Из сводки 2 тк СС на 20.00: «Наступление на Прохоровку натолкнулось на упорное сопротивление… Нашему продвижению особенно мешает фланкирующий огонь артиллерии, в том числе тяжелых орудий из района Правороть, Петровка и Береговое. Взятый уже свх. «Октябрьский» из-за этого снова был оставлен» ²⁰⁰.

Однако полностью выбить 2 тгп СС и 1 тп СС с рубежа, оставленного 26 гв. вдсп, и восстановить положение 9 гв. вдд наутро 11 июля не удалось. К наступлению сумерек эсэсовцы не только вновь заняли свх. «Октябрьский», выс. 252, 2, но и местность в 1 км восточнее их и начали основательно закрепляться. До полуночи боевая группа Бекера при поддержке бронегруппы Пайпера вела огневой бой перед юго-западными и западными окраинами Прохоровки с артчастями гвардейских дивизий. Хотя после того как группа Зандига и бронетехника Пайпера вошли в Петровку и в совхоз, связь штаба 7 гв. вдап с 3 ад была потеряна, его батареи, как и остальные два дивизиона, продолжали мужественно драться. Именно они с момента прорыва и до наступления сумерек удерживали значительную часть немецких танков непосредственно перед окраинами Прохоровки.

Из всех донесений командующего 5 гв. А в штаб фронта за 11 июля самое позднее сохранилось на 20.00, в нем указаны новые рубежи всех полков 9 гв. вдд и 95 гв. сд после локализации прорыва боевых групп мд СС «Лейбштандарт» и отхода части ее сил из кирпичного завода. Это не окончательная линия фронта по итогам 11 июля, т. к. бои здесь не затихали вплоть до утра 12 июля, в документе указан лишь примерный район, куда вышли передовые части дивизии Виша вечером второго дня сражения за Прохоровку. Итак, вот цитата из этого донесения:

«2. 9 гв. вдд и 95 гв. сд, ведя упорные бои и отражая ряд атак противника, к 18.00 отошли на рубеж Прохоровка, Лутово, Михайловка, где закрепились и приостановили движение противника.

9 гв. вдд:

а. 26 гв. сп – овраг 1 км севернее свх. «Октябрьский», ж/д. будка – перед фронтом на юго-запад.

б. 28 вд. сп – двумя батальонами повернулся фронтом на запад и одним батальоном прикрывает южную окраину Прохоровки.

в. 23 гв. сп – одним сб обороняет Прохоровку и Мордовку, двумя сб – на юго-западных скатах выс. 252, 4.

95 гв. сд:

а. 290 гв. сп – южная окраина Веселого, /иск/Ключи, /иск/ лес, юго-восточнее Ключи, Андреевка.

б. 287 гв. сп – юго-восточная окраина Михайловки, вдоль дороги до восточной окраины свх. «Октябрьский», южная окраина Петровки.

в. 284 гв. сп – отм. 236,7, свх. им. Ворошилова, выс. 243, 5»²⁰¹.

Хотя войска Виша и не вошли в Прохоровку, но захват ими всего района юго-западнее станции, где могли развернуться танковые корпуса армии Ротмистрова и к чему так стремился Г. Гот, будет иметь для советской стороны трагические последствия. Командиры бригад 29 и 18 отк 5 гв. ТА, которые уже со второй половины начали выдвижение в исходный район для ввода в бой 12 июля, были вынуждены остановить их, спешно проводить повторные рекогносцировки и готовить новые приказы. Хотя у западных и юго-западных окраин станции, к которым были прижаты войска 33 гв. ск, разворачиваться им в боевой порядок места не было. Поэтому А. С. Жадов далее в донесении указывает: «Я приказал командиру 95 гв. сд гвардии полковнику Ляхову и командиру 9 гв. вдд гвардии полковнику Сазонову ночной атакой выбить противника с занятых им позиций и восстановить прежнее положение»²⁰². На этом эпизоде остановлюсь позже, сейчас же лишь отмечу, что выполнение этого приказа было организовано плохо, удар по выс. 252, 2 и свх. «Октябрьский» готовился в спешке и при отсутствии необходимых данных о противнике, что приведет лишь к большим потерям гвардейцев и его невыполнению.

В отчете 5 гв. А эпизод с прорывом обороны 33 гв. ск у станции изложен следующим образом: «Позорное для гвардейской армии событие первого дня боя было отмечено в приказе по армии, отданном в 3.00 13.7.43 г.: «…только в результате принятых мною (А. С. Жадов. – 3. В.) мер продвижение противника было приостановлено и положение на участке 9 гв. вдд было почти полностью восстановлено.

Основными причинами отмеченного позорного случая явились:

1) невыполнение моих указаний командиром 9 гв. вдд полковником тов. Сазоновым о порядке выдвижения дивизии на рубеж, а главное в части немедленной организации тщательно продуманной противотанковой обороны, управления и связи,

2) отсутствием со стороны командира 33 гв. ск генерал-майора Попова и командира 9 гв. вдд полковника Сазонова конкретного руководства контроля и проверки отдаваемыми распоряжений,

3) недостаточное умение вовремя ответить на действия противника хорошо продуманным контрманевром»²⁰³.

Действительно, одной из главных причин того, что боевая группа мд СС «Лейбштандарт» за несколько часов рассекла оборону 33 гв. ск на всю глубину и чуть не ворвалась в Прохоровку, стали в том числе неумелые действия комкора И. И. Попова. Он не был склонен к строевой службе, до сентября 1941 г. преподавал тактику в одной из военных академий, успешно вел научную работу, это было по-настоящему его делом. Но в начале 1942 г., из-за дефицита командных кадров, многих старших офицеров и генералов из учебных заведений, тыловых учреждений и штабов направили в действующую армию на самостоятельные должности. Однако в то тяжелое для страны и вооруженных сил время было не до учета особенностей характера каждого из командиров, хотя, как показывала практика, на фронте для успешной боевой работы этот аспект имел большое значение. В начале 1942 г. полковник И. И. Попов попал в действующую армию, т. к. был назначен командиром 135 сд 41 А. Хотя и с трудом, но он довольно быстро освоился в этой должности и прослужил в дивизии с января по октябрь 1942 г. При этом зарекомендовал себя исполнительным и лично дисциплинированным офицером. Однако были случаи, когда в сложные моменты боя комдив терялся и потому требовал к себе пристального внимания и постоянного контроля вышестоящего командования. Тем не менее в октябре 1942 г. он становится заместителем командующего 41А. Такое назначение проводилось, как правило, в двух случаях. Когда у командира был потенциал и его готовили на корпус, или он прошел все высокие посты, но нигде не задержался (не потянул), поэтому нужно было «заслуженного человека» пристроить, чтобы он дослужил до какого-то установленного срока. Для образованных и имевших боевой опыт генералов она являлась как бы «курсами повышения квалификации»: позволяла расширить профессиональный кругозор, познакомиться с формами и методами управления крупных войсковых формирований, пройти (вживую) под личным руководством опытного командарма весь процесс подготовки и проведения армейских боевых операций и т. д. С начала 1943 г. в войсках Красной армии планировался массовый переход на корпусное звено управления, и И. И. Попов назначается заместителем командарма именно с учетом дальнейшего перевода его на корпус. Командиром 33 гв. ск, который только формировался, он стал в мае 1943 г. Поэтому бой 11 июля 1943 г. под Прохоровкой в этой должности для него был первым. Причем войска его соединения были вынуждены действовать в крайне неблагоприятных условиях – с марша в бой, и отражать удар им пришлось не обычного, а очень сильного вражеского подвижного соединения. После завершения Курской битвы А. С. Жадов дал комкору следующую характеристику: «Тов. Попов культурный, достаточно грамотный в оперативно-тактическом отношении генерал. Его основной недостаток – отсутствие достаточного опыта в командовании таким большим соединением как стрелковый корпус. Это положение привело к тому, что тов. Попов не всегда правильно принимал решения, не умел четко организовать взаимодействие, а главное, в сложной обстановке в тяжелые минуты боя иногда выпускал управление корпусом из своих рук, не проявляя достаточной твердости и воли. Второй недостаток – неумение опираться на свой штаб, работа "в одиночку", с ходу, без серьезной подготовки и продумывания каждого всплывающего в процессе боя вопроса.

Тов. Попов имеет опыт и склонность к преподавательской научной работе. Партии Ленина – Сталина и социалистической Родине предан.

Вывод: Должности командира стрелкового корпуса не соответствует. Целесообразно использовать на преподавательской и научной работе»²⁰⁴.

Остроту перечисленных проблем и их влияние на результаты боя 11 июля можно было в определенной степени сгладить, если бы в этот момент более четко сработал комдив-9 и командир 26 гв. сп.

Однако и полковник А. М. Сазонов, и подполковник Г. М. Кашперский тоже только перед Курской битвой, причем впервые, были назначены на свои должности, и оба не только не имели практического опыта управления войсками в боевой обстановке, но так же, как и комкор, не были склонны к строевой службе.

А. М. Сазонов участвовал в Гражданской войне в должности младшего командира (командир взвода, роты). В межзвенный период ему удалось окончить высшие тактические курсы «Выстрел» (1928 г.), т. е. получить лишь среднее профессиональное образование. С мая 1937 по сентябрь 1942 г. он служил на Камчатке, где сначала командовал полком, затем являлся заместителем командира 101-й горнострелковой дивизии, и в ноябре 1942 г. прибыл в 23 гв. сд Северо-Западного фронта на равнозначную должность. В его аттестации за период с 1 апреля 1941 г по 6 апреля 1942 г. отмечалось: «Тактический кругозор еще недостаточен (для должности. – 3. В.) и мало работает над повышением своих тактических знаний… Имеет боевой опыт гражданской войны. Организаторские способности особо ничем не проявились. Уже год заместитель командира дивизии, но работает все еще на «ощупь», мало проявляет инициативы и все ждет указаний… Недостаточно настойчив в доведении до конца того или иного вопроса». Тем не менее 19 марта 1943 г. его назначают заместителем командира 9 гв. вдд, а через четыре дня – уже ее командиром. Однако это не значит, что профессиональное мастерство полковника резко возросло. Перед началом Курской битвы, 25 мая 1943 г, комкор-33 И. И. Попов в своем отзыве отмечал у него те же недостатки: «Боевой подготовкой дивизии руководит недостойно, требует ежедневного руководства со стороны старших начальников. В дивизии имелись большие перебои с питанием личного состава и только после решительного вмешательства старших начальников эта ненормальность была устранена и хозяйство дивизии налажено… Требует постоянного руководства и жесткого контроля со стороны старших начальников». А уже после событий под Курском, 21 августа 1943 г., военный совет 5 гв. А особо подчеркнул: «Недостаточно организован. Отсутствуют система и плановость в работе. С работой справляется с большими потугами».

Следует отметить, что кроме особенностей характера и слабой теоретической подготовки на низкую эффективность боевой работы комдива, особенно в тяжелой, стрессовой обстановке боя, влияло наличие у него серьезного (сердечного) заболевания, которое заставит его через год покинуть действующую армию.

31-летний подполковник Г. М. Кашперский вступил в РККА добровольно в 1931 г. и службу в основном проходил на штабных должностях. В предвоенный период он успешно закончил несколько учебных заведений, в том числе и Военную академию им. Фрунзе, после которой сразу же был направлен в первый состав группы офицеров Генерального штаба РККА. Она была сформирована Ставкой ВГК 18 сентября 1941 г. для контроля фактического положения дел в войсках действующей армии, а также за исполнением приказов и распоряжений Москвы командованием армии и фронтов. За полтора года службы на Западном фронте и в 18 А Северо-Кавказского фронта он показал высокий уровень профессионального мастерства и личное мужество, за что в апреле 1943 г. был награжден орденом Красного Знамени. Через месяц, в мае, он отзывается из Генерального штаба и вступает в должность начальника оперативного отдела штаба 33 гв. ск, а в первых числах июля 1943 г. по личной просьбе, для приобретения командных навыков, назначается командиром 26 гв. вдсп. Таким образом, у всех трех ключевых фигур в руководстве войск 33 гв. ск, действовавших на направлении главного удара мд СС «Лейбштандарт», бой 11 июля 1943 г. был первым в занимаемой должности и фактически стал экзаменом на профпригодность, но справились они с ним не самым лучшим образом.

Итак, подведем краткий итог. Главными причинами, приведшими к прорыву первого эшелона обороны у Прохоровки, стали проблемы объективного характера: низкая боеспособность войск 69А (из-за понесенных ранее потерь, срыва перегруппировки частей 183 сд) и отсутствие резервов у командиров 2 тк, 48 ск и 183 сд, а второго эшелона – субъективного: плохо налаженное управление в 33 гв. ск с момента выдвижения в полосу Воронежского фронта и его соединениях (в том числе безответственность, инертность комдивов), а также грубое нарушение командирами тактического звена исполнительской дисциплины (1/287 гв. сп 95 гв. сд).

Прорыв подразделений мд СС «Лейбштандат» к кирпичному заводу на карте штаба 33 гв. ск напоминал бутылочное горлышко. Они глубоко вклинились в оборону 9 гв. вдд, открыв оба фланга, т. к. их соседи не смогли с той же скоростью двигаться вперед. В это время на левом крыле дивизии Виша в районе сел Васильевка и Андреевка разведотряд Книттеля во взаимодействии с 6 тгп СС мд СС «Мертвая голова» продолжал тяжелейшие бои с частью сил 2 тк, а 1 тгп СС с полком «Германия» мд СС «Дас Райх» по-прежнему топтался на месте в районе в ур. Сторожевое, свх. «Сталинское отделение». Анализируя оперативную обстановку в полосе дивизии, сложившуюся к 18.00, Т. Виш решил, что угроза окружения ударного клина 2 тгп СС уже существовала, а при дальнейшем его движении на восток (к с. Липовка) она будет только нарастать. Поэтому он отдал приказ о приостановке наступления и выехал для личного доклада командиру 2 тк СС. В 19.00 в с. Лучки, где находился штаб дивизии, он изложил обстановку в полосе своего соединения П. Хауссеру и отметил, что, по его мнению, войска дивизии смогут приступить к штурму станции лишь после того, как мд СС «Мертвая голова», прорвавшись через излучину Псёла, овладеет выс. 252, 4. Именно с этого направления артиллерия русских ведет особенно сильный огонь. Он предложил немедленно сконцентрировать огонь всей имеющейся артиллерии – корпусной и его дивизии – перед фронтом боевой группы мд СС «Мертвая голова», чтобы дать ей возможность взять хотя бы выс. 226, 6 и прилегающую к ней местность. Это позволило бы М. Зимону в ночь на 12 июля перебросить на плацдарм бронетехнику, а утром нанести удар танками вдоль поймы Псёла на восток, в направлении выс. 252, 4. Вопрос требовал всестороннего анализа с учетом информации разведки, последних данных в полосе всего корпуса и соседей, поэтому П. Хауссер после доклада сначала позвонил начальнику штаба В. Остендорфу. Он описал сложившуюся обстановку у станции и изложил предложения Т. Виша. После непродолжительного обсуждения план командира мд СС «Лейбштандарт» был одобрен, а чуть позже включен как составная часть в приказ № 6 по армии с задачами на 12 июля 1943 г., который корпус получил уже в 21.10²⁰⁵.

В то время как шло совещание в Лучках, в штаб 5 гв. ТА, который развернулся в с. Скоровка (8 км восточнее Прохоровки), прибыл А. М. Василевский. Он намеревался оценить степень готовности армии к предстоящему контрудару, но здесь его ждало крайне неприятное сообщение. П. А. Ротмистров вспоминал: «Около 19 часов 11 июля на мой КП прибыл маршал А. М. Василевский. Я доложил ему о боевом построении армии и задачах, поставленных корпусам и приданной артиллерии. Он одобрил мое решение и сообщил, что у него состоялся разговор с Верховным Главнокомандующим И. В. Сталиным, который поручил ему неотлучно находиться в 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской общевойсковой армиях, координировать их действия в ходе сражения и оказывать необходимую помощь. Командующему фронтом Н. Ф. Ватутину И. В. Сталин приказал оставаться на своем КП в Обояни. На корочанское направление выехал начальник штаба фронта генерал-лейтенант С. П. Иванов.

Осталось еще достаточно светлого времени, и маршал предложил осмотреть намеченные мною исходные районы 29-го и 18-го танковых корпусов.

Наш путь проходил через Прохоровку на Беленихино. Юркий "Виллис", подпрыгивая на ухабах, обгонял продвигавшиеся к фронту автомашины с боеприпасами и горючим. Навстречу медленно шли транспорты с ранеными. Кое-где на обочинах дороги стояли поврежденные грузовики и разбитые повозки.

Дорога протянулась через обширные поля пожелтевшей пшеницы. За ними начинался лес, примыкавший к селу Сторожевое.

– Там, на северной опушке леса, исходные позиции двадцать девятого корпуса. Правее будет наступать восемнадцатый танковый корпус, – пояснял я А. М. Василевскому.

Он пристально всматривался вдаль и прислушивался к все нарастающему гулу боя. По клубам дыма, разрывам авиабомб и снарядов угадывалась линия фронта наших общевойсковых армий. Справа, километрах в двух, показались хозяйственные постройки совхоза "Комсомолец".

Вдруг Василевский приказал водителю остановиться. Машина свернула на обочину и резко затормозила у запыленных придорожных кустов. Мы открыли дверцы, отошли на несколько шагов в сторону. Явно послышался рокот танковых моторов. Потом показались танки.

– Генерал! В чем дело? – резко повернувшись ко мне, с досадой в голосе спросил Александр Михайлович. – Вас же предупреждали, что о прибытии ваших танков противник не должен знать. А они средь бела дня на глазах у немцев…

Я мгновенно вскинул бинокль. Действительно, через поле, подминая созревшие хлеба, в боевом порядке шли десятки танков, на ходу стреляя из короткоствольных пушек.

– Но это, товарищ маршал, не наши танки. Немецкие.

– Так: где-то противник прорвался. Хочет упредить нас и захватить Прохоровку.

– Этого допустить нельзя, – сказал я А. М. Василевскому и по радио дал указание генералу Кириченко немедленно выдвинуть две танковые бригады навстречу немецким танкам и остановить их продвижение.

Вернувшись на мой КП, мы узнали, что немцы предприняли активные действия против почти всех наших армий»²⁰⁶.

Изложение в воспоминаниях командарма событий вечером 11 июля несколько отличается от того, что удалось обнаружить в документах. Во-первых, П. А. Ротмистров, вероятно, запамятовал, что в это время штаб фронта располагался не в Обояни, а уже давно, с мая 1943 г., в 10 км от ст. Ржава. Во-вторых, А. М. Василевский сразу приказал П. А. Ротмистрову выдвинуть 18 отк в район северо-восточнее Петровки, так как к району прорыва он был ближе, чем 29 тк. Поэтому уже 20.00 комкор Б. С. Бахаров поставил задачу командирам 32 мсбр²⁰⁷ и 110 тбр выбить противника из Петровки, и через час 110 тбр вышла из района села Береговое для атаки на северные окраины села. Однако в 22.00 полковник М. Е. Хватов, командир уже находившейся здесь 32 мсбр, сообщил, что немцев в селе нет и его 2 мсб с артдивизионом занял там оборону. Выдвижение танковых батальонов приостановили, и бригады корпуса приступили к подготовке контрудара, хотя танковый батальон командование 18 отк в Петровке оставило и, как увидим дальше, это оказалось правильным решением.

В-третьих, если и была в действительности эта поездка командарма и начальника Генштаба по местности у станции, где прорывались войска мд СС «Лейбштандарт» (сегодня это вызывает большие сомнения), то очевидно, что все последующие звонки и распоряжения отдавал не командарм, а именно маршал, и не из «Виллиса», находясь на проселочной дороге. Документов о том, что П. А. Ротмистров отдавал приказ комкору-29 по радио, в архиве обнаружить не удалось, делать это в тех условиях было крайне опасно. Как свидетельствует журнал боевых действий 29 тк, в 21.00 А. М. Василевский лично прибыл в корпус и приказал И. Ф. Кириченко в случае дальнейшего порыва противника нанести по нему удар своими бригадами²⁰⁸.

К этому времени Н. Ф. Ватутин уже получил информацию о полном захвате рубежа, намеченного для развертывания 5 гв. ТА. В результате значительная часть работы войск, прежде всего артиллерии, готовившихся перейти в контрудар из этого района, пошла насмарку. В 19.45 он подписывает следующее боевое распоряжение В. Д. Крючёнкину и А. Ф. Попову:

«Вследствие вашей беспечности и плохого управления противник прорвался в Петровку и к Прохоровке.

Приказываю Вам, под Вашу личную ответственность, совместно с частями Ротмистрова и Жадова уничтожить прорвавшегося противника и сегодня же выйти на фронт Васильевка, Беленихино» ²⁰⁹.

Судя по времени подписания документа и тому, как бурно отреагировал Н. Ф. Ватутин на прорыв мд СС «Лейбштандарт» (чего стоит один приказ – отбросить войска Виша на рубеж 9 июля: Васильевка – Беленихино, т. е. на 10 км от станции), В. Д. Крючёнкин об этом происшествии доложил ему с большим опозданием. Возможно, даже и не он и его штаб, а информация поступила командующему фронтом по иным каналам, не исключено, что лично от А. М. Василевского. Как свидетельствуют другие документы, Н. Ф. Ватутин был крайне возмущен не только прорывом, но и неповоротливостью старших офицеров управления 69А. Ведь еще в полдень, в ходе переговоров с и. о. начальника штаба полковником С. М. Протасом, он точно спрогнозировал действия немцев в ближайшее время и указал, на что необходимо обратить особое внимание. Прорыв можно было бы как-то оправдать, если бы не было сил вести успешную оборону, но на подступах к Прохоровке войск было достаточно – больше чем за сутки до этого.

Вместе с тем, вероятно, было уязвлено и самолюбие Н. Ф. Ватутина. Как можно оценить командующего фронтом, если более пяти часов назад на очень ответственном участке фронта противник прорывается на 8 км, захватывает важнейший для проведения фронтового контрудара район, а он об этом узнает с опозданием, и, с большой вероятностью, не от кого-нибудь, а от своего прямого начальника А. М. Василевского?!

Действительно, на ситуацию у Прохоровки командование 69А отреагировало с явным опозданием. И В. Д. Крючёнкин, и по-прежнему находившийся в Короче С. П. Иванов считали, что наибольшую опасность представляла АГ «Кемпфа», которая в этот день демонстрировала чрезвычайно высокую активность. Если судить по материалам штаба 69А, о том, что немцы уже пять часов как захватили выс. 252, 2 и свх. «Октябрьский», даже сразу после 19.00 для его руководства было, по-видимому, откровением или оно делало вид, что ничего чрезвычайного не произошло, обычная рутина. Об этом свидетельствует следующая цитата из оперативной информации № 00260 штаба 69 А на 19.30 11.07.43 г.: «В 19.20 из района Михайловка прорвались до 100 танков противника и достигли выс. 252, 2. Пехота отсечена, идет бой с прорвавшимися танками.

Командующий 69-й армии приказал:

48 ск во взаимодействии со 2 тк и 2 гв. тк уничтожить прорвавшуюся группировку противника. Командир 48 ск выехал на место боя в район 2 тк»²¹⁰.

Комкор 3. 3. Рогозный уже около 16.00 прибыл на КП командира 183 сд, чтобы разобраться в обстановке, но он был не в силах что-либо изменить, т. к. резервов у него не было. Существенно повлиять на обстановку не мог и командарм-69.

Ответственность за выход эсэсовцев к Прохоровке должны были разделить не столько только В. Д. Крючёнкин и А. Ф. Попов, а А. С. Жадов и сам Н. Ф. Ватутин. То, что в 69 А и 2 тк существовали серьезные проблемы с управлением войск и их командование в этой сложной ситуации действительно было не на высоте – факт очевидный. Выше уже приводились свидетельства того, как даже старший командный состав с трудом справлялся со своими обязанностями и требовал к себе постоянного контроля и внимания. Что же тут говорить о младших офицерах. Тем не менее второй эшелон на тыловой полосе оборонял 33 гв. ск 5 гв. А. И за прорыв рубежа 9 гв. вдд должны были отвечать его командир генерал-майор И. И. Попов и комдив полковник А. М. Сазонов. Отдав приказ о создании в дивизиях, шедших к Прохоровке, передовых отрядов и о первоочередной переброске в район занятия позиций всей артиллерии, руководство 5 гв. А и ее корпусов не проконтролировало его исполнения. При анализе документов создается впечатление, что офицеры армейских и корпусных управлений 5 гв. А, которые должны были проверять исполнение распоряжений, даже не читали поступавшие из этой дивизии боевые донесения. Командир 9 гв. вдд докладывает, что артиллерия дивизии следует маршем со стрелковыми полками. Этот документ уходит в штаб корпуса, и после этого никто комдива не поправил и не спросил, почему он игнорирует приказ командарма. Командованием 33 гв. ск не было проверено и то, что везет автотранспорт дивизий – боеприпасы или «тыловое барахло». Это потом, когда начали разбираться в причинах неудачи, увидели, что десантникам было нечем бороться с танками противника, не хватало снарядов, патронов, бутылок с зажигательной смесью и гранат. На направлении главного удара противника артиллерия не была собрана в один кулак, а «размазана» по всему участку обороны, и каждый командир батареи вел огонь исходя не из общего плана действий дивизиона или полка, а на основе собственного видения обстановки.

Но вернемся к прорыву первого эшелона. Знал ли Н. Ф. Ватутин о том, что оборона на правом фланге 69 А не подготовлена, как следует, и войск там не хватает? Обязан был знать, в крайнем случае В. Д. Крючёнкин должен был об этом четко ему сказать и попросить для усиления 48 ск резервы, а они находились рядом – это 2 гв. Ттк. Соединение имело 147 танков и было в состоянии остановить наступление корпуса СС, если бы совместно со 2 тк нанесло фланговый удар по мд СС «Лейбштандарт». Но в течение 10 и 11 июля его бригады в боях участия практически не принимали. Причина в том, что С. П. Иванов, на основании распоряжения Н. Ф. Ватутина, отданного еще 10 июля, рекомендовал В. Д. Крючёнкину не трогать корпус Бурдейного, оставить его в качестве резерва для удара на юг и сдерживания противника, если он предпримет наступление на Беленихино. Этого же решения командование 69 А продолжало придерживаться и 11 июля, но оно оказалось ошибочным. Командующий фронтом пытался сберечь 2 гв. Ттк для 12 июля. Но он явно недооценил силу 2 тк СС и в то же время переоценил возможности 183 сд и 2 тк. На это, вероятно, повлияли их успешные действия в течение 10 июля. Н. Ф. Ватутин понял свой просчет лишь вечером 11 июля и немедленно отдал приказ о выдвижении 2 гв. Ттк в район свх. «Сталинское отделение» и ур. Сторожевое для удара по правому крылу мд СС «Лейбштандарт». Процитирую донесение полковника А. С. Бурдейного на 21.00:

«Ватутину, Штевнёву.

На основании Вашего устного распоряжения, переданного мне генерал-майором Рогозным и генерал-майором Труфановым в 20.30 11.7.43 г., приступил к выполнению боевой задачи: атаковал танки противника в направлении Сторожевое, Ямки, Лутово.

25 гв. тбр выступила для уничтожения группировки танков противника в районе Сторожевое, Прохоровка.

4 гв. тбр ведет бой с места с танками и мотопехотой противника.

755 оипад ведет бой с танками противника в районе «Б»²¹¹.

26 гв. тбр – выдвинул северо-восточнее Виноградовки» ²¹².

В ЦАМО РФ удалось обнаружить более детальную информацию о действиях 25 гв. тбр. К исходу дня гренадеры 1 тгп СС совместно со 1/2 тгп СС оттеснили батальоны 227 и 285 сп 183 сд и, овладев значительной частью лесного массива ур. Сторожевое, вышли в район выс. 245, 8, свх. «Сталинское отделение». Следовательно, если бы дивизия мд СС «Дас Райх» попыталась прорваться через Ивановский Выселок в лес, южнее хутора Сторожевого, создавалась бы реальная угроза окружения 169 тбр и 3/285 сп. Эти клещи эсэсовцы могли сомкнуть под покровом ночи. А если в их руках оказался бы хутор, а в кольце оборонявшие его войска, то путь к крупному село Правороть был бы открыт, а оттуда прямая дорога на Прохоровку с юга (по левому флангу разворачивавшейся 5 гв. ТА). Именно такого развития событий опасался Н. Ф. Ватутин, причем считал эту угрозу вполне реальной. Поэтому вечером без колебаний двинул сюда часть Тацинского корпуса.

В 20.30 на КП 25 гв. тбр в х. Дальний Должик прибыл полковник А. С. Бурдейный с приказом Н. Ф. Ватутина об уничтожении танковой группы в районе свх. «Сталинское отделение». Комкор поставил перед комбригом подполковником С. М. Булыгиным задачу: вывести бригаду на северо-западные, западные и южные окраины х. Сторожевое для отражения возможной атаки эсэсовцев из свх. «Сталинское отделение».

До начала фронтового контрудара оставались считаные часы, поэтому А. С. Бурдейный предупредил С. М. Булыгина, что необходимо лишь отразить атаку и дальше в бой не ввязываться, если противник не проявит активности. В 21.30 батальоны 25 гв. тбр прибыли на место и заняли оборону, но атаковать не пришлось. Немцев выбили из Петровки другие части, а у свх. «Сталинское отделение» накал боя заметно спал. Перед полуночью бригада ушла в район Виноградовки готовиться к утреннему наступлению²¹³.

Таким образом, меры, предпринятые советским командованием, прежде всего А. С. Жадовым, позволили лишь локализовать прорыв мд СС «Лейбштандарт» и блокировать возможные попытки ее боевых групп ночью ворваться в Прохоровку и в Петровку, чтобы форсировать Псёл по мосту, находящемуся в ней, и тем самым отрезать войска 2 тк в Андреевке (группу майора Осипова), а затем ударом с тыла смять 52 гв. и 95 гв. сд в излучине Псёла. Но отбросить части Виша даже из свх. «Октябрьский», а тем более вернуть утраченное за весь день боев войскам 5 гв. А не удалось.

К полуночи ожесточение боя спало, подразделения 1 и 2 тгп СС приступили к интенсивному закреплению территории. Между совхозом и железной дорогой, на гребне выс. 252, 2 окапывался 2/2 тгп СС оберштурмбаннфюрера Р. Зандига, усиленный противотанковой артиллерией, железную дорогу седлал – 1/2 тгп СС оберштурмбанфюрера Бекера, а на его правом фланге, в районе свх. «Сталинское отделение» – ур. Сторожевое начал окапываться 1 тгп СС с дивизионом истребителей танков. В самом свх. «Октябрьский» сосредоточилась бронегруппа Пайпера (3/2 тгп СС с 33 танками 1 тп СС). На левом фланге мд СС «Лейбштандарт», перед селами Михайловка, Андреевка укреплял свой рубеж разведотряд Книттеля с остатками 13-й тяжелой роты «тигров» (4 танка). Утром 12 июля этим частям мд СС «Лейбштандарт» и предстоит первыми вступить в бой с бригадами 29 и 18 тк гвардейской армии Ротмистрова. Следует отметить, что при прорыве к станции 11 июля дивизия понесла сравнительно небольшие потери. По данным Р. Лемана, за 11 июля в ней погибло 21 человек (включая одного офицера) и 203 – получили ранение, среди них шесть офицеров²¹⁴.

А теперь кратко остановлюсь на результатах дня на направлении главного удара корпуса Хауссера, т. е. в полосе наступления мд СС «Мертвая голова». Несмотря на предпринятые М. Зимоном значительные усилия, в излучине заметного результата добиться не удалось. План по форсированию реки всеми частями дивизии и прорыву в северо-восточном направлении был сорван. Из журнала боевых действий 2 тк СС: «Запланированное форсирование реки дивизией "Мертвая голова" в ночь на 11 июля 1943 г. для продолжения наступления рано утром с плацдарма затянулось из-за того, что мостовая колонна из-за вражеского артиллерийского огня въехала в балку и в точку, указанную для возведения моста, прибыла лишь рано утром. Поэтому время наступления перенесено, и было запланировано начать после завершения строительства моста.

Хотя в 15.20 севернее Богородицкого два моста через реку Псёл были установлены, наступление дивизии 11 июля с плацдарма уже невозможно. Дождь до такой степени размыл дороги и местность, а также береговые откосы, что даже танки местами останавливаются. Таким образом, передвижение тяжелых танков на очень крутом восточном берегу исключается. К тому же, из-за погодных условий воздушная поддержка невозможна. Эти обстоятельства вынуждают перенести срок наступления на 12 июля. Учитывая возрастающие возможности врага, это самый крайний срок, чтобы наступление на северном берегу вообще возможно будет осуществить. При дальнейшем переносе наступления будет невозможно удерживать относительно небольшой плацдарм от многократных вражеских атак, число и мощь которых в течение 11 июля только росло»²¹⁵.

Тем не менее, несмотря на распутицу, М. Зимон продолжал методично перебрасывать бронетехнику. И даже после того как штаб дивизии доложил, что наступать невозможно, 5 тгп СС в излучине предпринял ряд атак для расширения плацдарма уже с применением небольшого числа танков. В 17.30 рота мотопехоты при поддержке 12 боевых машин перешла в наступление из района Ключи и даже овладела выс. 226, 6. В бой вступил второй эшелон – части 5 гв. А. Согласно журналу боевых действий 95 гв. сд, в 21.30 ее 290 гв. сп при поддержке 2/233 гв. ап перешел в контратаку и отбросил эсэсовцев с гребня высоты, но дальше гвардейцам продвинуться не удалось.

Таким образом, командованию дивизии СС «Мертвая голова» не удалось прорвать тыловую полосу в излучине на всю глубину и перерезать дорогу Карташёвка – Береговое – Прохоровка, что в свою очередь повлекло за собой остановку наступления

войск Виша и Крюгера. Следовательно, и план действий корпуса был сорван. В течение 11 июля части Симона заняли лишь Васильевку и вечером перебросили тяжелую технику на северный берег реки, чтобы 12 июля вновь попытаться нанести удар в прежнем направлении. Приведу цитату из вечернего, на 20.00 11 июля, донесения штаба 2 тк СС в армию о действиях советских войск и положении в его полосе: «Поведение противника… по состоянию на 20.00 11.07. 1943 г. Противник занимает позиции у железнодорожной насыпи н. п. Ясная Поляна, западной опушки леса, участков леса у Виноградовки. Воздушная разведка обнаружила в районе высоты северо-восточнее с. Виноградовки шесть вражеских артиллерийских батарей. При нашем продвижении через линию железной дороги в районе х. Ивановский Выселок отмечалось упорное сопротивление противника и контратаки с танками. В ходе наступления в направлении к северу от него при сильном противодействии противника был достигнут мощный укрепленный рубеж у Сторожевого. Севернее дороги и железной дороги на ст. Прохоровку наше наступление наткнулось на мощную оборону противника, которая в большей степени состояла из артиллерийских, нежели пехотных частей. Наше продвижение затруднено из-за флангового обстрела артиллерией и тяжелым оружием из районов Правороть, Петровка и Береговое. Из-за этого был оставлен уже почти захваченный свх. "Октябрьский".

Противник в излучине р. Псёл в 09.30 севернее д. Ключи, атакуя пехотой при поддержке 5 танков, расширил свой фронт. Несмотря на это, нам удается расширить свой плацдарм на запад. Местность юго-восточнее и восточнее плацдарма насыщена силами противника. Враг подтягивает части пехоты и артиллерии в район севернее и северо-восточнее нашего плацдарма»²¹⁶.

В планах командования Воронежским фронтом 11 июля занимало очень важное место, подготовка к контрудару подходила к завершению, до решительного перелома (как предполагали в его штабе) войскам предстояло продержаться менее суток. Однако к исходу дня Н. Ф. Ватутин, полагаю, не смог испытать чувство удовлетворения. Он понимал, что для проведения контрудара противник создал крайне сложные условия, причем не только прорывом к окраинам Прохоровки. Повторюсь, Г. Гот не имел точных данных о планах советской стороны на 12 июля, однако и ему, и командованию 2 тк СС удалось сделать все возможное, чтобы для своих войск минимизировать последствия мощного удара подвижными соединениями русских, если таковой будет предпринят. В этот день в излучине Пены будет разгромлена и оттеснена на запад войсковая группа под руководством генерал-майора А. Л. Гетмана, командира 6 тк 1ТА, почти неделю стойко удерживавшая этот район. Отход этих сил на правом фланге 1 ТА снизит угрозу левому крылу 4 ТА и позволит О. фон Кнобельсдорфу начать перегруппировку основных сил его 48 тк для намеченного наступления в направление Обояни и восточнее. Более сложной была задача по захвату Прохоровки. Здесь советское командование оказало 2 тк СС очень сильное сопротивление, в том числе свежими соединениями, поэтому станцию оно удержало в своих руках. Тем не менее поздним вечером его передовые части полностью смяли левый фланг 69 А, рассекли оборону 33 гв. ск 5 гв. А почти на всю глубину и, продвинувшись через третью полосу еще на 6 км относительно 10 июля, вышли к окраинам Прохоровки и овладели сильными узлами сопротивления – совхозами «Октябрьский», «Сталинское отделение» и высотой 252,2. Если не вдаваться в детали, то можно сказать, что 4ТА практически прорвала тыловую армейскую полосу Воронежского фронта у станции. Тем самым корпус Хауссера взял под контроль возвышенности юго-западнее ее и лишил советское командование удобных позиций для ввода в бой подвижных соединений, выделенных Ставкой ВГК. Рельеф местности в этом районе был таковым, что теперь проведение контрудара существенно осложнилось. На направлении главного удара 5 гв. ТА маневр силами теперь оказался предельно ограничен, а ее руководство не понимало, где разворачивать танковые корпуса в боевой порядок.

К этому следует добавить, что, хотя мд СС «Мертвая голова» в этот день и продолжила топтаться на месте, ей все-таки удалось решить ряд очень важных задач: закрепиться на плацдарме, несмотря на сильное давление гвардейцев, построить переправы для танков и даже начать переброску бронетехники. Это станет основой успешного отражения ею удара 5 гв. А на следующий день. Вместе с тем 11 июля заметно продвинулись вперед и войска соседа Гота, генерала В. Кемпфа. Прорвав вторую оборонительную полосу, на которой находился 35 гв. ск 69 А, и выйдя на расстояние 18 км южнее Прохоровки, его армейская группа тем самым смогла создать предпосылку для распыления сил 5 гв. ТА 12 июля. Все перечисленное в комплексе приведет к невыполнению задач главной контрударной группировки Воронежского фронта у станции и очень тяжелым потерям ее войск.

1.4. Окружение на реке Пена

К решению проблемы угрозы на левом фланге своей ударной группировки командование 4ТА приступило еще 9 июля. Во второй половине дня после овладения Новоселовкой и отражения ряда атак советских войск по обе стороны Обоянского шоссе севернее села, по решению командира 48 тк генерала танковых войск О. фон Кнобельсдорфа, которое одобрил Г. Гот, части мд «Великая Германия» начали разворот с северного направления на западное и северо-западное. Командир этого соединения генерал В. Хернляйн получил приказ: частью сил танковой бригады, гренадерским полком и разведбатальоном с ходу прорвать оборону левого фланга 6 тк 1 ТА северо-западнее Верхопенья и войти в излучину Пены. К вечеру здесь завязался ожесточенный бой, в результате которого немцам удалось продвинуться юго-западнее выс. 251, 4 и овладеть рощей севернее Верхопенья. Отдельные группы танков бригады Штрахвица прорывались даже вглубь обороны 6 тк генерал-майора А. Л. Гетмана – к выс. 243 (западнее Верхопенья), но под сильным огнем артиллерии и танков были вынуждены вновь отойти к занятому лесу. Потерпела неудачу и попытка разведбатальона дивизии Хернляйна овладеть выс. 232, 8, расположенной к северу от Верхопенья. С наступлением сумерек корпус прекратил активные действия на этом участке и отвел войска на основную линию обороны. Одной из главных причин этой неудачи стало отсутствие в боевой группе его дивизии сил, необходимых для прорыва, т. к. провести смену всей мд «Великой Германии» частями 11 тд генерала И. Микла в районе Новосёловки быстро не удалось, она затянулась до рассвета 10 июля. Перегруппировке мешали раскисшие после проливного дождя дороги и постоянные атаки советских частей. Впрочем, отдавая приказ 9 июля о развороте 48 тк на запад, Г. Гот и не рассчитывал добиться успеха именно в этот день, т. к. изначально перегруппировку войск Кнобельсдорфа он предполагал провести 10 июля. Приказ разгромить яростно оборонявшуюся группировку в излучине Пены и тем самым ликвидировать угрозу растянутому левому флангу армии 10 июля командующий передал О. фон Кнобельсдорфу лично во второй половине дня. При этом он особо подчеркнул, что ситуация на этом участке его очень беспокоит, и поэтому настойчиво попросил не затягивать с выполнением задачи.

К этому моменту у 48 тк положение с основным ударным вооружением – бронетехникой сложилось очень тяжелое, по ее численности он стал сравним с полнокровной танковой дивизией; по данным его штаба, на 23.30 9 июля он располагал исправными 155 танками и 23 штурмовыми орудиями. Но это не совсем точные данные, так как, например, в мд «Великая Германия», в которой в этот момент в строю числилось 52 танка, количество огнеметных машин, командирских и Т-2, которые не использовались в открытом бою при прорыве обороны, было неизвестно, как и число штурмовых орудий. Неясным оставалось положение с командирскими танками и Т-2 в двух других его соединениях – 3 и 11 тд. Тем не менее указанная цифра ясно свидетельствует о существенном падении его ударной мощи и числу потерь за пять суток активных наступательных боев. Напомню, утром 5 июля 1943 г. корпус располагал 465 танками и 89 штурмовыми орудиями, следовательно, за это время у него вышло из строя 310 танков и, вероятно, 66 самоходок, т. е. примерно 67,9 %.

0. фон Кнобельсдорф понимал, что для достижения поставленной цели крайне важно как можно быстрее сконцентрировать максимум сил мд «Великой Германии» на участке Верхопенье – /иск/Калиновка. Перегруппировка дивизии была крайне важна не только для усиления ударного клина. Разведка корпуса, да и самой дивизии, отмечала, что русские постоянно усиливают танками участок на ее правом крыле (район Обоянского шоссе и западнее от него). Это значит, что пока западная часть Верхопенья будет оставаться в их руках, при продвижении ее боевой группы на юго-запад существовала большая вероятность ее окружения встречными ударами от Верхопенья (на север) и из района Калиновки (на юг). Следовательно, если В. Хернляйн до утра 10 июля не смог бы собрать в кулак все силы и выставить сильное фланговое прикрытие против этих сел, наносить решительный удар в излучину Пены было крайне опасно.

Учитывая это обстоятельство, командование корпуса направило приказ «Великой Германии»: утром 10 июля, после смены 11 тд, ударить по Калиновке и Круглику (рубеж 67 гв. сд и 10 тк) и как можно дальше оттеснить русских на север и северо-запад. Одновременно с этим дивизия Микла готовилась овладеть тактически важной выс. 232, 8. Лишь после решения этих задач О. фон Кнобельсдорф надеялся начать наступление на юго-запад – через левый фланг 6 тк, в его тыл и тыл всей группы войск Гетмана в излучине. С утра 10 июля атаки мд «Великая Германия» ударам боевой группы по участку Сырцево – Верхопенье готовилась поддержать 3 тд, чтобы, оттягивая на себя часть сил русских в излучине (10 мбр, 112 тбр), сковать их возможности в маневре.

В первом эшелоне обороны 1 ТА перед фронтом войск Кнобельсдорфа находились три соединения – 6-й и 10-й танковые корпуса плюс 3-й механизированный. Однако последний назвать корпусом на утро 10 июля было нельзя. Две его наиболее боеспособные бригады – 1 и 10 мбр находились в излучине Пены и были подчинены А. Г. Гетману. А остальные силы были стянуты на участок северо-западнее, севернее и северо-восточнее Новосёловки. Все, что осталось из бронетехники и артиллерии в 49, 1 гв. (6 Т-34), 192, 180 (16 Т-34 и Т-70), 86 тбр и 35 иптап, было закопано сразу за позициями частей 309 сд, которая удерживала фронт перед 11 тд, т. е. был создан импровизированный второй эшелон. Импровизированный, потому что пехоты было очень мало, 3 мбр была разбитая, она вышла во второй эшелон армии для приведения в порядок подразделения. Остатки ее пехоты вместе с 756 оиптад в ночь на 10 июля приступили к окапыванию по линии: Красно-Октябрьская МТС – Зоринские Дворы – ур. Дурасово. 203 отпп тоже отошел в район юго-восточнее Зоринских Дворов, 15 его исправных КВ-1 и КВ-1с держали под обстрелом подходы с юга к выс. 244, 8. На левом фланге 309 сд, на участке: юго-восточные скаты выс. 195, 5, выс. 195, 5, выс. 207, 8, выс. 209, 7 в это время закреплялся 154 гв. сп (без 3 сб с учебным батальоном) 51 гв. сд 6 гв. А.

Участок, где готовился удар мд «Великая Германия» и 3 тд, удерживали 6 и 10 тк. К утру 10 июля на рубеже: Калиновка – выс. 232, 8–1 км севернее Новосёловки впереди соединений 10 тк закрепилась 67 гв. сд полковника А. И. Баксова. Комкор-10 генерал-лейтенант В. Г. Бурков выстроил оборону своего соединения в два эшелона, как и требовало распоряжение Военного совета 1 ТА. Первый состоял из двух бригад, усиленных артсредствами:

– 183 тбр полковника Г. Я. Андрющенко совместно с 1450 сап полковника Л. М. Лебедева заняла позиции: южная окраина Круглика – южная окраина Калиновки,

– 186-я тбр под командованием подполковника А. В. Овсянникова с 727 иптап подполковника В. С. Шоничева: /иск/ Калиновка, северо-западные скаты выс. 248, 3.

178 тбр Героя Советского Союза полковника М. К. Шапошникова к утру 10 июля еще не была полностью сменена под ст. Прохоровка, в район сосредоточения основных сил корпуса прибыло лишь ее управление и 437 тб майора М. И. Курицына. Бригада с 287 мп составляли резерв комкора, комбриг получил приказ: вывести ее во второй эшелон (в район Вознесеновка – Курасовка) и подготовить контратаки в двух направлениях: на Круглик и выс. 244, 8 – Новосёловка.

Задачи 6 тк генерал-майора А. Л. Гетмана, приданным ему частям и соединениям на Пене на 10 июля были изложены в приказе по армии № 0087, который М. Е. Катуков подписал в 20.00 9 июля. После получения, в 2.00 10 июля, на основе этого документа штаб соединения направляет в войска свой частный приказ, который практически дублирует армейский. В нем говорилось:

«1. Противник крупными танковыми силами, при мощной поддержке бомбардировочной авиации в течение 9.7.43 г. пытался развивать успех в северном и северо-западном направлении и к исходу дня вышел на западную окраину Кочетовки, Новосёловка, выс. 251, 4.

2. 6 тк с 60 отп, 1 и 10 мбр, 66 гв. и 79 гв. мп, 12 unman – продолжать упорно оборонять занимаемый рубеж, имея левый фланг у кургана с отм. +1,8.

Задача – не допустить прорыва противника в западном и северном направлениях.

Подвижная группа – 60 отп, в районе лог Кубасовский.

3. Слева обороняются части 10 тк. Обеспечение фланга с 10 /77к возлагаю на командира 60 отп.

4. 6 мсбр, 112 и 22 тбр с прежними средствами усиления продолжать задачу согласно моему боевому приказу № 13.

5. 200 тбр с прежними средствами усиления занять и упорно оборонять рубеж: (иск) мельница, 1 км западнее церкви Верхопенья, западная сторона Верхопенья, зап. сторона Верхопенье по западному берегу ручья, восточнее оврага у кургана с отм. +1,8.

Задача – не допустить прорыва противника в западном и северо-западном направлениях.

6. 60 отп, подвижная группа, занять район восточные отроги оврагов, что у кургана +1,8, (иск) Калиновка, лог Кубасовский.

В первой линии иметь две роты и во второй в районе лог Кубасовский – две роты.

Задача – не допустить прорыва противника в западном и северо-западном направлениях. Быть готовым к контратакам в направлениях: выс. 251, 4 и мельница на западной окраине Верхопенья. КП – западный отрог лог Кубасовский»²¹⁷.

Кроме того, в районе юго-восточного отрога лога Кубасовский, южнее Калиновки по-прежнему находился выдвинутый сюда еще 9 июля 17 тп полковника Сойко из 10 мбр, имевший в своем составе 18 танков²¹⁸.

В полосе 6 тк занимала оборону и 90 гв. сд полковника В. Г. Чернова из 6 гв. А. Ее полки располагались в следующих районах:

– 268 гв. сп (общая численность полка 1015 чел., был без двух батальонов) с 4 и 5/193 гв. ап и батареей 120 мм минометов удерживал участок по линии: /иск/ Чапаев, Раково, Шепелевка фронтом на юг;

– 272 гв. сп (всего 849 чел.) с 1, 2 и 6/193 гв. ап и батареей 120-мм минометов окопался по линии: /иск/ Шепелёвка, Спицин, южные окраины Берёзовки, западная часть Берёзовки фронтом на юг;

– 274 гв. сп (в строю 488 чел., без двух батальонов) находился во втором эшелоне дивизии, занимая круговую оборону в районе выс. 233.2;

– учебный батальон (192 чел.) – резерв комдива, занимал круговую оборону на выс. 237, 5 (северо-западнее Берёзовка) ²¹⁹.

Перечисленным частям и соединениям 1ТА и 6 гв. А в ближайшие двое суток предстояло стать участниками тяжелейших оборонительных боев в районе излучины Пены, в ходе которых будет сорван план командования 4 ТА по окружению 6 тк, а действовавшие против него силы 48 тк до конца операции «Цитадель» увязнут в этом районе и не смогут развернуться, как было запланировано, для удара на северо-восток. По своему накалу и драматизму эти события превзойдут боевые действия, развернувшиеся в это время (10–11 июля) под Прохоровкой.

В штабе 6 тк всю ночь на 10 июля кипела работа. А. Л. Гетман вспоминал: «Где, на каком участке нанесут гитлеровцы очередной удар? Для выяснения намерения противника мы с самого начала боев непрерывно вели разведку. Так было и в ночь на 10 июля. Наши разведчики получили задачу установить силы врага перед фронтом корпуса.

Поскольку наибольшую опасность внушал нам левофланговый участок, туда начальник штаба полковник И. П. Ситников направил группу наиболее опытных разведчиков во главе со старшим помощником начальника разведотдела майором В. В. Шустовым. Именно там было обнаружено наибольшее скопление войск врага. В овраге и роще к северу от Верхопенья группа майора Шустова обнаружила более 100 фашистских танков с артиллерией и мотопехотой. Донесение об этом было получено уже перед рассветом. Остались считаные минуты перед атакой противника. И единственное, что нам удалось сделать, это усилить оборону наиболее ослабленной 200 тбр, на позиции которой, как мы предполагали, готовился наступать враг»²²⁰.

А. Л. Гетман писал эти воспоминания уже после войны, вероятно, поэтому запамятовал точную цифру, разведка доложила ему о скоплении севернее Верхопенья 60 бронеединиц. На основании этих данных он отдал приказ командиру 112 тбр полковнику М. Т. Леонову: утром выдвинуть в полосу обороны 200 тбр 10 Т-34.

На рассвете 10 июля ударное соединение мд «Великая Германия» – танковая бригада Штрахвица уже находилась севернее Верхопенья (в районе лесного массива) в ожидании подхода мотопехоты для рывка на северо-запад, но в это время поступил ряд тревожных сообщений. Из журнала боевых действий 48 тк: «Ночью около 4.00 (м. в.) выяснилось, что на заявленной высоте 244.8 севернее хутора И тд нет. Высота занята большими силами противника и полностью ими контролируется. Любое поперечное движение дивизии для удлинения фронта обороны в восточном и западном направлениях контролируется оттуда и усложняется сильным огнем. Зачистка возможна только путем атаки, которая, в связи с большими силами противника, вряд ли будет удачной. Около 5.00 (м. в.) противник атаковал одним батальоном пехоты и примерно 10 танками с высоты 244,8 в южном направлении. Атака была отбита, но замена мд «Великая Германия» в связи с этим задерживается. Высота 232,8 все еще занята противником. В связи с создавшейся ситуацией мд «Великая Германия» может развернуться на юго-запад только танковой бригадой» ²²¹.

Чтобы не ломать намеченный план, ожидая смены всех частей дивизии, В. Хернляйн распорядился: сразу после рассвета фузилерскому полку перейти к активным действиям на правом крыле для решения задачи первого этапа: захвата линии выс. 247 – Круглик – Калиновка – выс. 232, 8. В 5.00 его боевая группа при поддержке танков нанесла сильный удар по позициям 67 гв. сд полковника А. И. Баксова у Калиновки с юга, где действовали подразделения и 183 тбр. Участник тех событий П. И. Громцев, летом 1943 г. командир танковой роты бригады Андрющенко, вспоминал: «Закон любой обороны, когда наступают танки – все против танков! И вот начинается уничтожение этих танков еще на дальних подступах. После длительных боевых действий число танков в подразделениях уменьшается, а задачи-то не уменьшаются. Как начинался фронтовой, вернее не фронтовой, а боевой день, рабочий день? Чуть забрезжил рассвет, ударила авиация; одна сменяла другую, бесконечная бомбежка. Затем к ней присоединялись удары артиллерии. И после чего через десять-пятнадцать минут – танковая атака.

У немцев уже был выработан шаблон, они любят – по шаблону. Мы это поняли. Каждый «тигр» или «пантера» вели за собой легкие и средние танки, за ними бронетранспортеры. И так каждый раз. Танки у них были мощные. Идет атака. Огонь сосредоточивает рота по головному танку. Дальность – метров восемьсот-тысяча. Видно, что попадания верные – сыпятся брызги огненные… А он идет и стреляет…

Но и у них были просчеты. Их земляк – Рудольф Дизель изобрел дизель. У них было много транспортных машин дизельных, но не было дизельных танков. А наличие бензина первого сорта (авиационного) вызывает скопление бензиновых паров. Малейшая детонация и – взрыв, танк, не имея пробоины, загорался… Этими их ошибками мы широко пользовались. Кроме того, башня «тигра» и его пушка мучительно долго переходили с одной цели на другую… А в это время к нему наша «тридцатьчетверка» заходит с фланга и наносит поражение, посылая огонь в борт»²²².

Нащупав довольно быстро стык 196 гв. и 199 гв. сп, фузилеры потеснили гвардейцев Баксова и вышли на южные окраины села. А танковая бригада в это же время двинулась из леса юго-западнее выс. 251, 4 на запад, в направлении лога Кубасовский. Г. фон Штрахвиц получил приказ: захватить выс. 247 и село Круглика, после чего развернуть соединение в юго-западном направлении и, смяв левый фланг 6 тк в район южнее лог Кубасовский, овладеть высотой 258,5 западнее Верхопенья. Разделение бригады на две части: группу, поддерживавшую атаку на Калиновку, и основные силы, наносившие удар в направлении лога, произошло не сразу. Поэтому разведчики 6 тк точно посчитали общее число танков, выдвинутых ранним утром из района выс. 251, 4—60 единиц.

Перед танкистами мд «Великой Германия» сплошной линии обороны не было. Рубеж на левом фланге 6 тк: северная часть Верхопенья – лог Кубасовский удерживался противотанковыми узлами сопротивления, выстроенными в изогнутую кривую. Они состояли из 2/6 мсбр, 200 тбр, части подразделений 22 тбр и 17 тп 10 мбр. Каждый узел не только контролировал огнем определенный участок местности, но и прикрывал соседний. Слабым местом этих узлов была их малочисленность. К исходу 9 июля в 200 тбр полковника Н. В. Моргунова оставалось лишь 5 Т-34. Утром в ее состав подошли: рота 22 тбр в составе 4 Т-34, стрелковая рота и три батареи 76-мм орудий 6 мсбр. На левом фланге корпуса действовал 17 тп 10 мбр, в котором было всего 18 исправных машин (15Т-34, ЗТ-70). Кроме того, утром из 40 А в этот район должен был подойти 60 отп подполковника И. А. Мясникова, но у штаба корпуса уверенности в этом пока не было, так как связь с полком отсутствовала. Пехоты тоже остро не хватало, поэтому 2/6 мсбр по два-три взвода рассредоточили только вокруг окопанных танков. Таким образом, в узлах сопротивления находилось 4–6 «тридцатьчетверок» или «семидесяток» плюс два десятка стрелков.

Бригада «Великой Германии» тоже была изрядно потрепана. Это заставило Г. фон Штрахвица атаковать не на широком фронте в двух-трех направлениях, как обычно, а на относительно узком участке. Эшелонированный в глубину бронированный клин, впереди которого шли «пантеры» и «тигры», остановить были не в состоянии даже несколько опорных пунктов. При его движении через узлы сопротивления артиллерия обычно прикрывала фланги. Такое построение позволяло, хотя и не сразу (огонь артиллерии был менее эффективен, чем авиации), пробивать коридоры в обороне. Для срыва таких атак советская сторона использовала следующий прием. На вероятных направлениях ударов немецкой бронетехники часть танков или орудия ПТО закапывались в землю. Основные же силы танков выводились на фланги в подвижной резерв и в момент, когда начиналась дуэль артиллеристов с экипажами немецких боевых машин, эти танки предпринимали контратаки по флангам клина. Неприятель попадал в огненное полукольцо и, как правило, начинал метаться подобно загнанному зверю, уже не думая о прорыве. Учитывая, что советские танковые части и соединения к этому времени были малочисленны, подобные приемы мог применить лишь командир крупного соединения, именно так и поступил в первой половине дня А. Л. Гетман. А к вечеру 10 июля, когда сил в 6 тк совсем не осталось, к координации действий группы Гетмана и 10 тк подключился сам М. Е. Катуков.

Сразу после начала наступления 48 тк определились два эпицентра боевых действий: первый – села Круглик и Калиновка, второй – район между логом Кубасовским и западной окраиной Верхопенья, включая северные скаты выс. 243. о начале боевых действий на левом фланге 6 тк (севернее Верхопенья) штаб 200 тбр так докладывал утром 10 июля: «В 4.00 противник танками и мотопехотой из района леса юго-западнее выс. 251, 4 и выс. 260, 8 перешел в наступление в направлении выс. 243, курган + 1,3. В 4.30 танки 17 тп, без приказа оставив свой рубеж, отошли в юго-западном направлении, остановившись у лога Кубасовский, вели огонь с дальних дистанций по наступающим танкам противника».

Стрелковая рота 6 мсбр, занимавшая оборону впереди боевых порядков танков, также отошла на южные скаты выс. 243. Оставшиеся танки 22 и 200 тбр, встретив противника огнем с места, задержали его продвижение до 5.30.

В 6.30 противник силами до 30 танков с мотопехотой и артиллерией перешел в атаку и к 7.00 сумел выйти на рубеж: выс.

243, курган+1,3. Подошедшие 5 танков 200 тбр с оставшимися машинами 22 тбр остановили дальнейшее продвижение противника, заняв огневые позиции на южных скатах выс. 230. На этом рубеже они вели огневой бой с вражескими танками с 7.00 и до 12.00»²²³.

Отход 17 тп 10 мбр под ударом численно превосходящего противника поставил в сложное положение 60 отп. Его экипажи после 75 км марша сосредоточились у села Круглик в тот момент, когда бригада Штрахвица уже оттеснила 17 тп к логу. Подполковник И. А. Мясников был вынужден с ходу бросить в бой все свои роты. Лишь благодаря его решительным действиям удар противника удалось остановить перед логом Кубасовский, а не у Круглика, куда он настойчиво рвался.

Наряду с малочисленностью танковых бригад, главной проблемой 6 тк являлось отсутствие артсредств ПТО. Поэтому А. Л. Гетман для отражения танковых атак был вынужден использовать «катюши». Перед рассветом он приказал командиру приданного ему М. Е. Катуковым 79 гв. мп PC действовать только в полосе 200 тбр и 6 мсбр и сделать все возможное, чтобы отразить удар танковых групп противника. В течение 10 июля боевая работа расчетов БМ-13 отличалась высокой интенсивностью и эффективностью. Гвардейцы 17 раз открыли огонь по танкам и пехоте дивизии Хернляйна, находившихся северо-западнее Верхопенья, на западных окраинах села и у выс. 243. Причем наиболее сильный обстрел велся утром, с 8.00 до 12.05. За эти четыре часа было дано в общей сложности 11 батарейных, дивизионных и полковых залпов. В критические моменты расчетам гвардейских минометов приходилось не только уничтожать скопления войск в районах за несколько километров от своих 0П, но и выкатывать установки на позиции артиллерии и бить прямой наводкой с расстояния 800 м – 1 км по атакующим танкам бригады Штрахвица и 6 тп 3 тд. Обстрелы «катюш» давали ощутимые результаты. При открытии огня атаки неприметно срывались и неприятель нес значительный урон в личном составе и технике. Причем потери несли и батальоны «пантер». В частности, один из таких поединков состоялся во второй половине дня на подступах к выс. 243 между расчетом 331 гв. омд и экипажами танков мд «Великая Германия». По данным командования дивизиона, в ходе обстрела на поле боя противник оставил несколько неподвижных танков, в том числе и одну «пантеру».

После перехода в наступление основных сил дивизии Хернляйна в штаб 48 тк поступило следующее сообщение: «Разведбатальон мд "Великая Германия", который связан южнее высоты 232.8, ожидает замены своих частей разведбатальоном 11 тд. Части гренадеров дивизии ворвались в южную часть Калиновки, в северной части еще противник. Наша атака силами до батальона с примерно 20-ю танками на южную часть Калиновки в 7.25 (м. в.) отбита. Гренадерский полк атакует в 8.00 (м. в.) вдоль Кубасовского оврага в юго-западном направлении. Передовые части стоят на линии 200 (отметка на карте. – 3. В.). Танковая бригада севернее выс. 243 уже уничтожила 7 танков противника и надеется скоро начать занимать территорию в юго-западном направлении. Ее цель – высота 258,5»²²⁴.

Несмотря на то что оба мотопехотных полка и бригада Штрахвица уже около 8.00 полностью вступили в бой, а советские войска, находившиеся в этом районе, были существенно обескровлены, смять левое крыло группы Гетмана и с ходу овладеть Калиновкой и Кругликом мд «Великая Германия» не удалось. Ключевое влияние на устойчивость рубежей оказывали два фактора. Во-первых, оборона по линии выс. 232, 8 – Калиновка – Круглик была укреплена свежими бригадами и полками 10 тк, во-вторых, А. Л. Гетман стремился не распылять силы, а, используя мобильность танков и установок БМ-13, оперативно концентрировал силы в районах выдвижения танковых групп неприятеля. И кроме того, германская сторона тоже испытывала острый дефицит бронетанков, поэтому наносить удары «веером» – по трем-четырем направлениям, как раньше, Г. – фон Штрахвиц был не в состоянии.

По направлению танковых атак советское командование без труда определило замысел немцев: оттеснить 67 гв. сд и 10 тк на север и, выйдя через лог Кубасовский к дороге (большаку) Ивня – Раково, ударить на юг в тыл войскам в излучине Пены. Причем было очевидно, что в первую очередь немцы будут пытаться взять села Круглик и Калиновка, а также выс. 232, 8, так как именно здесь сосредоточены главные силы 10 тк, и они могли серьезно помешать их плану. Особенно если учесть, что западная часть Верхопенья по-прежнему находилась в руках 6 тк, т. е. сохранялась возможность флангового удара по группировке, рвущейся в излучину. Этот вывод А. Л. Гетман изложил М. Е. Катукову, утром прибывшему к нему на КП. После ознакомления с новыми данными по оперативной обстановке в полосе соединения командарм поставил перед комкором задачу: в первую очередь надежно сковать боем еще на подходе к логу Кубасовский и перед выс. 243 танковую группу (бригада Штрахвица), двигавшуюся от выс. 251, 4. А примерно в это же время В. Г. Бурков получил распоряжение: во что бы то ни стало удержать Круглик, Калиновку и выс. 232, 8.

Ожесточенные бои в Калиновке, разгоревшиеся после рассвета, словно воронка огромного смерча, раскучиваясь, начали оттягивать на себя силы мд «Великая Германия», нацеленные на юг и юго-запад. Несмотря на то что 196 гв. сп 67 гв. сд был потеснен с южных окраин села на северные, благодаря огневой поддержке 183 тбр 10 тк до 9.00 противник удерживался на южных окраинах села, перед логом Кубасовский и у северных и северо-восточных скатов выс. 243, но затем мотопехоте удалось прорваться на восточную окраину Калиновки. Однако здесь гренадерский полк, который к этому времени сменил подразделения фузилеров, был встречен контратаками фланговых батальонов 183 и 186 тбр 10 тк. Стремясь блокировать возможный прорыв через восточные окраины Калиновки отдельных групп танков на север, к Вознесеновке, В. Г. Бурков подтянул в село часть батарей 727 иптап. Сюда же после утреннего боя у лога Кубасовского подошел и 60 отп – подвижной резерв 6 тк.

Очевидец тех событий, бывший командир 178 тбр генерал-лейтенант М. К. Шапошников вспоминал: «Жаркий бой кипел на участке 727 иптап. На него обрушился буквально шквал огня противника. Минут через 40 обстрел прекратился и двинулось более 30 танков. Не открывая огня, они уверенно шли на позиции артполка. Когда дистанция сократилась до 300 метров, командир полка подполковник В. С. Шоничев скомандовал:

– Всем стволам – огонь!

Двадцать четыре орудия дали залп. Вслед за тем прицельным огнем по вражеской пехоте хлестнули пулеметы. Несколько вражеских танков завертелось на месте с разорванными гусеницами, их добили выстрелами в борт. Противник пришел в замешательство, его танки начали стрельбу и маневрирование, но артиллеристы открыли такой огонь, что враг поспешил отойти, оставив на поле боя 11 горящих машин и около сотни убитых автоматчиков. Первая атака была отбита.

Однако вскоре вражеское наступление возобновилось с еще большей силой. И тогда в бой вступили прославленные "тридцатьчетверки" 183-й бригады, в небе появились штурмовики Ил-2 в сопровождении истребителей. Началась адская круговерть… Неприятель, пытаясь прорваться сквозь кинжальный огонь противотанковых батарей, нес потери, танки откатывались, перегруппировывались и вновь лезли вперед… Так продолжалось до позднего вечера. Артиллеристы стояли насмерть.

За проявленные в этом бою мужество и отвагу многие солдаты и офицеры полка были удостоены орденов и медалей. Подполковник В. С. Шоничев был награжден орденом Красного Знамени»²²⁵.

Уличные бои в Калиновке отличались особым накалом. Село еще не было полностью сожжено, кое-где на домах и хозяйственных строениях оставались крыши. Сначала сараи и клуни танкисты Буркова использовали для маскировки боевых машин, но уже в ходе первой атаки гренадеров они превратились в огромные костры. Ожесточение доходило до крайности: отдельные экипажи легких Т-70, исчерпав возможности борьбы с танками противника, таранили их. Вот цитата из неопубликованных воспоминаний М. К. Шапошникова: «…Снашей стороны (10 тк. – 3. В.) здесь был впервые применен танковый таран. Его произвел экипаж Т-70 из 183 тбр. Нам передали, что Т-70 подошел к «тигру» сзади и ударил его в гусеницу. А подошедший Т-34 расстрелял "тигр" в упор. Когда танк противника загорелся, экипаж "тридцатьчетверки" взял на буксир Т-70 и оттащил его в укрытие»²²⁶. Не трудно представить, в каком состоянии находился экипаж десятитонной «семидесятки» после удара о ходовую часть 56-тонного монстра, если сам Т-70 потом пришлось тащить на буксире. Подчеркну – это были крайности. В основном танкисты старались действовать расчетливо, взвешивая каждый свой шаг, умело используя складки пересеченной местности. Вот свидетельство ветерана 10 тк, старшины Н. В. Казанцева, в ту пору механика-водителя Т-34: «Никогда я не лез напролом, а по ложбинке, по низинкам, по склонам пригорков выходил метров на 300–500, приподнимался на пригорок или высовывался из-за кустов так, чтобы над окружающим была только одна башня, что позволяло башнерам влепить неожиданно «тигру» в борт бронебойным» ²²⁷. Процитирую еще одного участника тех событий, командира танковой роты того же корпуса П. И. Громцева: «Сначала стреляли по «тиграм» метров с 700. Видишь – попадаешь, бронебойные снаряды высекают искры, а он идет хоть бы что и один за другим расстреливает наши танки. Благоприятствовала лишь сильная июльская жара, "пантеры" то там, то здесь загорались. Оказалось, потом, что нередко вспыхивали бензиновые пары, скапливающиеся в моторном отделении танка. Напрямую удавалось подбить "тигр" или "пантеру" лишь метров с 300 и то только в борт. Много тогда наших танков сгорело, однако наша бригада все же потеснила немцев километра на два. Но мы были на пределе, больше такого боя не выдержать»²²⁸.

Анализируя получаемую информацию из дивизий, О. фон Кнобельсдорф видел, что русские активно подводят в Калиновку танки и артиллерию и тем самым стремятся приковать к ней основные силы мд «Великая Германия». Поэтому потребовал от командования 11 тд как можно быстрее взять выс. 232, 8 северо-восточнее села. Контроль над этим холмом давал не только выгодные позиции артиллерии для обстрела узлов сопротивления, но и, во-первых, позволил бы освободить разведбатальон «Великой Германии», который вел бой за нее еще с 9 июля, и передать его на усиление бригады Штрахвица, во-вторых, лишь после захвата этой возвышенности появлялась возможность нанести удар от нее на Круглик и окружить русские части в Калиновке и юго-восточнее.

Расчеты были правильные, оставалась самая малость – отбросить войска 1ТА из района села, но с этим все оказалось сложнее. На выс. 232, 8 находился учебный батальон 67 гв. сд, а перед ним позиции 183 тбр и 1450 сап, танки и самоходки которых были врыты по самые стволы орудий. Низину перед высотой держали под обстрелом гаубичные батареи 138 гв. ап 67 гв. сд и дивизионы "катюш". Преодолеть этот рубеж без ударов с воздуха было невозможно, а утро выдалось пасмурным, моросил дождь, накануне прошли ливни, рассчитывать на помощь люфтваффе было нельзя. Поэтому В. Хёрнляйн был вынужден подтянуть к узлам сопротивления артиллерию. «Противник в течение дня вел сильный артиллерийско-минометный огонь по боевым порядкам частей бригады, огонь из танков с места и пытался предпринимать танковые контратаки, – докладывал 10 июля командир 183 тбр полковник Г. Я. Андрющенко. – Активность авиации противника значительно снизилась по сравнению с предыдущим днем»²²⁹.

В прочный рубеж обороны в это время уперлись и танкисты Штрахвица вместе с фузилерским полком. Атаки бригады совместно с фузилерским полком, начавшиеся с утра, с небольшими перерывами продолжались до полудня, но добиться заметных результатов им не удалось. Хотя отдельные группы ее танков углублялись в оборону 6 тк до 1,5 км, однако закрепить тактический успех мотопехота не смогла. Бригада была уже не тем мощным подвижным соединением, которое прибыло в дивизию накануне «Цитадели». Как выразился в беседе со мной один из бывших офицеров 10 тбр: «От грозного льва русские оставили лишь побитую шкуру». Вечером 9 июля в обоих батальонах ее 39 тп из 204 «пантер» в строю числилось лишь 16²³⁰, а через сутки число исправных машин сократится до 6 ²³¹. В танковом полку мд «Великой Германии» из 146 танков и штурмовых орудий к исходу 9 июля на ходу осталось лишь 36 танков²³². За ночь ремонтники смогли ввести в строй еще некоторое число бронетехники. Таким образом, к утру 10 июля число боеготовых машин в 10-й бригаде сократилось относительно утра 5 июля 1943 г. более чем в 6 раз, в это время она располагала чуть больше полусотней машин. Причем часть из них поддерживала гренадерский полк в Калиновке, а около полуроты танков вместе с дивизионом штурмовых были приданы разведбатальону, действовавшему у выс. 232, 8. Таким образом, для прорыва в излучину Пены командование дивизии могло нацелить не более 35–40 танков. Стремясь компенсировать нехватку бронетехники, в ходе прорыва командование бригады выдвигало на узком участке в первую линию «тигры» (их было 8) и «пантеры». Бороться с ними советским артиллеристам и танкистам даже на средних дистанциях было нелегко. Да и от 6 тк к этому времени тоже остался практически один «скелет». А. Л. Гетман вспоминал: «Что касается подбитых танков, то часть из них мы быстро восстанавливали благодаря искусству и самоотверженности личного состава подвижных ремонтных мастерских корпуса. Большая заслуга в этом принадлежала группе высококвалифицированных челябинских рабочих, составлявших ядро коллектива ремонтников. Но потери, которые мы несли, были в полтора-два раза больше. Причем часть танков получала столь тяжелые повреждения, что восстановить их в полевых условиях было невозможно. Вследствие этого с каждым днем число боевых машин, находившихся в строю, уменьшалось, и к исходу 9 июля оно составляло лишь половину первоначального количества. Еще хуже обстояло дело с артиллерией, ибо подавляющая часть поврежденных врагом орудий не могла быть нами восстановлена»²³³.

Несмотря на это, советской стороне тактикой засад и коротких контратак по линии выс. 243 – Лог Кубасовский – Калиновка подразделениям 22, 200 тбр 6 тк, 17, 60 отп и 183 тбр 10 тк до полудня удавалось сдерживать неприятеля. Утром А. Л. Гетман, понимая, что давление на левом фланге усиливается и прорыв танковых групп здесь вполне реален, прибыл на НП 200 тбр в районе Верхопенья, откуда и управлял боем плоть до второй половины 10 июля. Около 8.30 через штаб корпуса он связался по телефону с командиром 112 тбр и распорядился выдвинуть роту Т-34 на северо-западную опушку леса ур. Толстое с задачей: в случае дальнейшего наступления немецких танков с северо-восточного направления контратаковать их. Уже в 9.15 1-я и 2-я роты 124 тб (10 Т-34 и 1 Т-70) двинулись в указанный район, в этот день они до последнего танка будут сдерживать удар превосходящих сил 10 тбр у выс. 258, 5 и, потеряв почти все машины, последними уйдут с высоты.

Кроме того, ко всем этим серьезным проблемам в бригаде возникла еще одна, с ее командиром. В журнале боевых действий 48 тк об этом происшествии сказано следующее: «Командир танковой бригады полковник граф Штрахвиц получил ушиб руки о танковую пушку и не может исполнять свои обязанности. Корпус немедленно отправил полковника Декера, командира 10-й танковой бригады, принять опять бригаду» ²³⁴. С этого момента соединение в обиходе вновь стало именоваться бригадой Декера.

Не добавляла командованию 48 тк оптимизма и ситуация на других участках прорыва. Все первую половину дня 11 тд продолжала упорные бои на подступах к выс. 232, 8, поэтому не могла собрать силы для перехода в атаку вдоль Обоянского шоссе. На левом фланге 3 тд русские отошли на западный берег Пены. Может ли этот факт оказать какое-либо влияние на общий ход боев – пока не ясно. Вероятно, они, сократив фронт у Луханино, уплотнили свою оборону – и только. Из журнала боевых действий 48 тк: «Утром 11 тд отбивала атаки противника на развилку дорог юго-восточнее выс. 244, 8 и западнее от нее. Противник плотно сосредоточился на опушке леса севернее оборонительных позиций.

111 тгп стоит восточнее дороги от выс. 248, 3 до развилки у двора. В лесу у урочища Ситное стоит 2-й батальон 111-го полка, удерживая оборонительный фронт вправо до Солотинки.

Западнее дороги на высоте северо-западнее Новосёловки, примерно до урочища Малиновое, стоит 2-й батальон 110-го полка. Радведбатальон проводит подготовку в Новоселовке начать атаку на выс. 232, 8. В течение всей ночи сильные вражеские налеты по обеим сторонам дороги и на Новоселовку по нашим перемещениям.

У 3 тд южная часть Сырцево все еще занято противником. Многочисленные атаки силами до роты на позиции у Сырцево отбивались всю ночь. В районе перед Луханино тишина, с наступлением рассвета наблюдается отход противника отдельными группами с северно-западного берегов Пены. Алексеевка к 9.00 (м. в.) противником не занята. Артиллерия корпуса брошена на эти отступательные движения. Основное направление противника сейчас, похоже, у Верхопенье и западнее от него, так же как и в районе у Берёзовки. Огонь с высот восточнее Берёзовки и сегодня поставил под вопрос переправу у Сырцево. Разведка 3 тд обнаружила целый мост в Верхопенье. Один Т-34, который там собирался переправиться на восток, уничтожен. Мост, видимо, удержит танки.

3 тд предлагает после того, как подействует атака «Великой Германии», разведбатальоном создать плацдарм западнее Верхопенье и бронированную группу через Дубрава направить в обход и перевести через участок у Верхопенье. Далее планируется прорыв вдоль высот Пены в тесном взаимодействии с мд «Великая Германия» на район высот восточнее Берёзовка.

Командир корпуса разрешил этот маневр и приказал ускоренно провести перегруппировку бронегруппы в Верхопенье. Командующий армией пообещал удовлетворить запрос корпуса на 150-мм гаубичную батарею, которая должна стать на позиции в расположении 11 тд и взять под огонь мост Обоянь (3-я батарея 731 ад).

11 тд, которая на своем правом крыле встретилась лишь со слабым сопротивлением, до 11.00 (м. в.) дошла до участка р. Солотинки. В северной части Солотинка еще противник. Стыка с танковым корпусом СС все еще не установлен. Перед левым крылом дивизии с обеих сторон шоссе у Малиновое и выс. 232, 8 противник усиливается. Дивизия проинформирована о важном значении быстрого занятия выс. 232, 8, чтобы высвободить разведбатальон мд «Великая Германия» после зачистки Калиновки для прорыва на выс. 258, 5.

У 3 тд идет перегруппировка. На западном берегу у Верхопенье все еще находятся вкопанные 10–15 танков противника. На левом крыле также стоит пехота. Район Берёзовки все еще занят большими силами противника, юго-западнее Спицин у Шепелевки и Ракова отступательные движения противника остановились. Во вчерашних тяжелых боях в районе Сырцево и Луханино дивизия разбила примерно 5 батальонов с тяжелым вооружением. Насчитано минимум 450 мертвых солдат противника. 14 наших танков вышло из строя в этих боях. Один перебежчик показал, что части на западном берегу Пены имеют приказ отойти на хорошо оборудованные позиции в 40 км северо-западнее Пены. Эта информация соответствует сообщению пленного подполковника у 11 тд, который утверждает, что западнее Обояни на Псёле есть хорошо оборудованные оборонительные позиции.

11.30 (м. в.) Дивизия «Великая Германия» сообщает, что разведбатальон 11 тд все еще стоит в низине сильно западнее Новоселовке и в связи с сильным огнем не может пройти выс. 232, 8. На высоте появилось 7 танков противника и несколько «сталинских органов». 11 тд получила приказ: в случае необходимости подключить танковый полк для захвата высоты.

13.00 (м. в.). У 11 и 3 тд никаких изменений. Мд «Великая Германия» сообщает: у Калиновки и высот северо-западнее от нее 40–50 вражеских танков идут маршем в южном направлении. Дивизия запросила поддержку с воздуха, однако в связи с атакой корпуса СС через Псёл ее сегодня ожидать не стоит. Пока использовать танковый полк 11 тд корпус не решается, поскольку оборонительному фронту дивизии, возможно, скоро придется отражать тяжелые атаки противника. Начальник штаба считает, что нужно иметь терпение и, прикрыв северо-западный фланг противотанковым оружием и бронированными силами, уничтожить противника на западном берегу Пены»²³⁵.

Пока шли бои, руководство 48 тк пыталось выработать комплекс мер, который позволил бы переломить ситуацию. После обмена мнениями с командованием дивизий, сразу после полудня О. фон Кнобельсдорф, наконец, принимает предложение генерала Ф. Вестхофена: танковый полк его 3 тд вывести в полосу мд «Великая Германия» для усиления бригады Декера, а боевую группу 3 тд перебросить от Сырцева в Верхопенье, чтобы уничтожить русских в западной части этого села и создать здесь прочную оборону. После этого силами «Великой Германии» и 3 тд нанести удар на Берёзовку вдоль высот по правому берегу реки. Около 14.00 О. фон Кнобельсдорф, связавшись с В. Хёрнляйном, ему приказал: продолжать бригадой Декера и фузилерами прорыв в глубине обороны русских, в направлении выс. 258, 5, и одновременно ударить от выс. 243 вдоль западного берега Пены в направлении колхозных построек в юго-западной части Верхопенья, чтобы совместно с 3 тд полностью очистить западную часть села. Для поддержки бригады артполк 3 тд должен выйти в район юго-восточнее Верхопенья и открыть огонь по западной части села. В. Хёрнляйн считал, что эта задача его войскам вполне по силам, он лишь попросил поддержки с воздуха и ускорить переброску своего разведбатальона из района выс. 232, 8 в полосу дивизии.

Сразу после этого разговора штаб корпуса направил в 11 тд распоряжение: усилить удары по выс. 232, 8 и сменить разведбатальон «Великой Германии». При этом ей запрещалось использовать для овладения холмом свой танковый полк. Он должен был оставаться в оперативном резерве на случай танковых атак русских. О. фон Кнобельсдорф понимал, что войска корпуса измотаны, понесли большие потери и для решительного рывка крайне важна поддержка с воздуха, в первую очередь перед фронтом «Великой Германии». Поэтому начальник штаба генерал Ф. фон Меллентин настойчиво просил командование 8 ак о помощи. Полностью новый план прорыва в излучину Пены был утвержден О. фон Кнобельсдорфом примерно в 13.30, а менее чем через час бронетехника 3 тд двинулась от Сырцево на север. «В 14.20 танковый полк 3 тд выступил в направлении Новосёловки, – отмечается в журнале боевых действий 48 тк. – Один артиллерийский дивизион переводится в район юго-восточнее Верхопенье. У танкового полка есть самоходки и разведмашины разведбатальона, но, к сожалению, у него осталось всего 4 Т-4 (длинных). Разведбатальон подключится через Верхопенье к атаке после того, как пройдут танки»²³⁶. В свою очередь, 11 тд, организовав оборонительный фронт на правом крыле по линии 227,0-235,9-248,3 – двор, в 14.30 двинулась в атаку на выс. 232, 8. В это время разведбат мд «Великая Германия» отошел с переднего края около 15.00 и двинулся в полосу бригады Декера для захвата выс. 258, 5 (восточнее ур. Толстое).

В это время бои по всему фронту обороны 1ТА и 6 гв. А не прекращались. Между 13.00 и 14.00 на левом фланге 6 тк наступило относительное затишье, которое затем вновь было прервано рокотом танковых двигателей, выстрелами орудий и лязгом гусениц. Бригада Декера устремилась через позиции корпуса Гетмана в направлении выс. 258, 5. К 14.30 группа ее танков вышла на дистанцию примерно 2 км севернее выс. 258, 5. В этот момент ощутимую поддержку 6 тк оказали артиллеристы 6 гв. А. В районе ур. Толстое собирались полки 27 оиптабр подполковника Н. Д. Чаволы. В ходе предыдущих тяжелых боев она понесла значительные потери: более 30 % личного состава (в основном расчеты), до 70 % орудий и почти весь автотранспорт, в строю осталось лишь три батареи, но у них еще оставался запас подкалиберных снарядов, которые обладали повышенной пробивной способностью. Из отчета бригады: «На восточной окраине Калиновка шел ожесточенный танковый бой. Часть танков противника двинулась с севера на юг (вдоль лога Кубасовский. – 3. В.), пытаясь ударить по боевым порядкам бригады с фланга. Бригада, прикрываясь огнем 3-й батареи, начала эвакуировать с поля боя подбитую материальную часть и орудия без автотяги. С северо-западного направления на ОП 1-й батареи вышли 6 танков, по которым был открыт огонь с дистанции 1,5 км одним орудием и при подходе танков на дальность прямого выстрела, открыли огонь все орудия батареи. Вместе с танками двигалась пехота. В результате артдуэли два танка были подожжены, а 4 – ушли в сторону, два наши 76-мм орудия были разбиты. 3-я батарея, машины которой вытаскивали уцелевшие и подбитые орудия в район трех курганов, в 1 км восточнее ур. Толстое, видя двигавшиеся с севера 9 тяжелых танков, не открывала огня, подпустив их на близкое расстояние. Орудия гаубичного полка (33 отпабр. – 3. В.), стоявшие восточнее ур. Толстое, открыли по танкам сильный огонь. В свою очередь вражеские боевые машины им отвечали. Когда танки подошли на расстояние 600–700 метров, 3-я батарея ст. лейтенанта Порывкина открыла огонь подкалиберными снарядами. Три танка были подбиты, при расходе 15 76-мм подкалиберных снарядов, остальные шесть танков повернули обратно.

Вся материальная часть бригады (исправная и подбитая) была эвакуирована вручную, автомашинами и отдельные орудия танками в район ур. Богатое. В 15.00 бригада получила приказание командующего артиллерией 6 гв. А выйти из боя и сосредоточиться в свх. "Ивнянский", где и сосредоточилась к 20.00»²³⁷.

Артиллеристы Чеволы сковали маневр бригады Штрахвица примерно на 1,5 часа, благодаря этому командованию 6 тк в район прорыва удалось подтянуть дополнительные силы. Из журнала боевых действий 48 тк:

«Танковая бригада "Великой Германии" около 14.00 (м. в.) выступила в направлении выс. 258, 5 и стоит в 2 км западнее выс. 243 в тяжелом бою с танками и противотанковыми орудиями с запада и севера.

15.00 (м. в.). Бой, который ведет «Великая Германия», оказался значительно труднее, чем ранее предполагалось. С севера и северо-запада стремительно двигаются новые танковые силы противника. Сообщается, что из села Круглик в направлении выс. 258, 5 двигается 35–40 танков. Командир дивизии считает, что на запад на выс. 258, 5, вероятно, нужно будет направить танки 3 тд. Право сделать это корпус все еще оставляет за собой»²³⁸.

Систематическое давление на правое крыло «Великой Германии» из района Круглика, лога Кубасовского оказывали 183 тбр совместно с 60 отп. До полудня бои в этом районе носили характер танковых дуэлей и коротких контратак. Между 13.00 и 14.00 гренадеры выдавили войска 10 тк из Калиновки, а основные силы бригады Декера, обойдя выс. 243, устремились к ур. Толстое. Возникла угроза захвата и Круглика. Командование 10 тк и 22 гв. ск 6 гв. А решило нанести совместный удар по флангу неприятеля с целью вернуть Калиновку и приостановить его распространение на юг. Бригада Андрющенко, которая вместе с отошедшей сюда 67 гв. сд удерживала рубеж севернее и западнее Калиновки, получила на усиление один иптап. Полк должен был сменить бронетехнику, чтобы дать возможность комбригу вывести ее из обороны для контратаки. Из боевого донесения 183 тбр: «Бригада обороняла и прочно удерживала рубеж: южная окраина Круглик, южная окраина Курасовка, ведет огневой бой с танками и пехотой. В 13.00 в распоряжение комбрига поступил 483 иптап РГК. К 14.00 полк занял боевые порядки в районе д. Круглик, Курасовка, лес восточнее. До 14.00 артполк огня не вел, личный состав занимался инженерным оборудованием боевых порядков и приводил материальную часть, автотранспорт в порядок после совершения марша. К 17.00 399 тб занял Калиновку и обороняется с 196 гв. сп 67 гв. сп» ²³⁹.

Важнейшим решением, которое было принято накануне и помогло войскам фронта создать устойчивую оборону в излучине Пены, стала передача Н. Ф. Ватутиным части сил из 40А в 1ТА, которые стали подходить сюда в момент, когда ударная группировка 48 тк уже прорывалась в западном направлении от Верхопенья. Во второй половине дня на левом крыле 6 тк начала остро ощущаться нехватка сил, как, впрочем, и по всей полосе, где действовали танковые и мехсоединения 1 ТА. Ее командованию было очевидно, что немцы выдыхаются, их танковые атаки уже не столь многочисленны, в корпусах осталось по десятку, а то и меньше боевых машин, и они были уже не в состоянии удерживать свои позиции даже под давлением заметно ослабленного противника. В центре и на правом фланге армии оборона держалась лишь благодаря стойкости личного состава соединений Буркова и Гетмана, но их бойцы и командиры сражались уже на пределе физических возможностей.

Поэтому всю ночь и ранним утром командарм М. Е. Катуков создавал второй эшелон обороны. 9 июля именно второй эшелон спас положение в центре обороны, развернувшаяся здесь с ходу 309 сд и подошедший 10 тк смогли остановить ударную группировку противника сразу за Новоселовкой, теперь же было крайне важно создать такой же рубеж перед Ивней и Вознесеновкой. На главном танкоопасном направлении – дорога Раково – Ивню в район свх. «Сталинский» – Круглик утром из 40А подошла и начала готовить противотанковый район 32 оиптабр²⁴⁰. Ее полки получили задачу: усилить 184 и 219 сд, которые разворачивались на левом крыле 40 А, во втором эшелоне за 6 тк. Но этого было недостаточно, т. к. дальше на северо-запад за 10 тк войск не было, поэтому по просьбе М. Е. Катукова Н. Ф. Ватутин подчинил ему 204 сд полковника К. М. Байдака, которая должна была выйти на левый фланг 219 сд. Это соединение не имело автотранспорта, его батальоны шли пешком и к намеченному сроку в заданный район выйти не смогли бы. Поэтому командарм, как и накануне, был вынужден направить колонну своих автомашин для их переброски к передовой. В приказе, который подписал комдив в 12.00 10 июля, говорилось:

«2. Дивизия совершает комбинированный марш на автотранспорте; к 16.00 10.7.43 г. занимает оборону на рубеже: южная опушка леса, в 1 км северо-восточнее Круглик, выс. 236.4, южная окраина Курасовки, выс. 227, 2, Владимировка, Вознесеновка.

Готовность системы огня – 17.00. Справа и впереди в районе Круглик занимает оборону 219 сд. Слева и впереди обороняется 309 сд.

3. Я решил: оборону занять, имея в первом эшелоне два стрелковых полка, один стрелковый полк иметь во втором эшелоне. Особое внимание обращаю на свой левый фланг – стык железной дороги с шоссе северо-западнее Круглик, Ивня.

…7. Артиллерия, задачи:

а) Не допустить прорыва танков из направления Круглик, Калиновка, Новосёловка, выс. 244, 8.

б) Подавлять огневые средства в районах: Круглик, Калиновка, выс. 232, 8, выс. 244, 8, Новосёловка.

в) Обеспечить огнем контратаки частей дивизии на направлениях Новенькое, Новосёловка и контратаку 10 тк»²⁴¹.

Таким образом, на направлении главного удара 48 тк, в полосе наступление мд «Великая Германия» и 3 тд, за боевыми порядками 1 ТА по линии: Вознесеновка, свх. «Сталинский», Новенькое, 2-я Новосёловка второй эшелон начал формироваться, т. е. заполняться войсками трех полнокровных стрелковых дивизий, но только с середины 10 июля. Для успешного проведения оборонительной операции это было очень важно и кстати, т. к. уже во второй половине дня в полосе корпуса Гетмана сложится критическое положение и часть этих сил будет брошена на удержание его рубежей.

В 15.00 части мд «Великая Германия» начали атаку на Верхопенье с северо-запада. Через некоторое время 200 тбр полковника Н. В. Моргунова была вытеснена из западной части Верхопенья. 2-я рота 35-го инженерно-саперного батальона оперативно отремонтировала в селе поврежденный мост через Пену и навела 16-тонную понтонную переправу. Это дало возможность боевой группе 3 тгп подполковника Э. Вельмана из 3 тд начать переброску мотопехоты, артиллерии и бронетранспортеров на западный берег. Вместе с тем в район выс. 243 подошел и 6 тп полковника Г.-А. Шмитта-Отта из этой же дивизии.

Около 16.00, 22 танка предприняли атаку вдоль западного берега Пены, пытаясь обойти правый фланг бригады Моргунова у выс. 243, явно стремясь выйти к южным скатам выс. 243 и прорваться в тыл всей группе Гетмана. При отражении этой атаки в тяжелое положение попала 2-я рота 2/6 мсбр, которая утром была усилена 200 тбр. Находившиеся на ее участке несколько боевых машин 22 тбр частично сгорели, а часть отошла на юг. Отсутствие сплошной линии фронта и отсутствие в роте необходимых средств ПТО предопределили исключительно тяжелые условия боя. А. Л. Гетман писал:

«Некоторое представление о мужестве и бесстрашии, проявленные личным составом 6 мсбр в боях 10 июля, дает описание действий 2-й роты 2 мсб, сделанное капитаном Г. Я. Буяльским. В качестве адъютанта штаба этого батальона он был послан в тот день во 2-ю роту в помощь ее командиру ст. лейтенанту Зыкову. Вот что писал Буяльский: "Враг все время вел артиллерийский и минометный огонь по высоте 243, которую обороняла рота. Бойцы роты были обстрелянные солдаты, они спокойно держались на своих рубежах.

В 15 часов, после очередной бомбежки, земля задрожала от массированного артиллерийского налета противника на выс. 243. Все окуталось дымом. Снаряды рвались на линии обороны роты. Мы плотнее прижались к стенкам окопов. Произошло несколько прямых попаданий в ячейки окопов. Появились убитые и раненые. Не утих еще артналет, как появились на горизонте немецкие танки. Впереди, грузно оседая при выстрелах, шли "тигры", "пантеры", сзади – средние танки и пехота.

Ведя с ходу артиллерийский и пулеметный огонь, танки надвигались на высоту. Вот до них уже не более 150 метров. Бойцы приготовили противотанковые гранаты, крепче сжали автоматы. На лицах решительность. Начала бить наша артиллерия. Вот на зеленом фоне поля показались густые цепи немецкой пехоты. Были ясно видны возбужденные, шедшие во весь рост пьяные гитлеровцы. Они размахивали автоматами и дико кричали. Когда до пехоты оставалось не более 100 метров, застрочили пулеметы и автоматы. Гитлеровцы остановились, часть их залегла, часть начала отходить.

Обнаружив наши позиции, немецкие танкисты, чтобы помочь своей пехоте, ринулись на рубежи роты. Лязг гусениц, рев моторов, разрывы противотанковых гранат – все смешалось в единый адский гул.

Кончились гранаты. Комсомолец сержант И. И. Бедов бутылкой с горючей смесью зажег танк Т-6. В это время пуля сразила героя… Сержант В. С. Пеун ко в получил ранение. Найдя у убитого товарища две противотанковые гранаты, он выскочил из окопа и бросился под танк. "Тигр" вздрогнул от оглушительного взрыва и застыл на месте. А танки все шли и шли… От роты осталось 25 человек. Кончились патроны. Тогда решили пробиваться к своим». Далее капитан Буяльский рассказал, что горстка оставшихся в живых воинов роты двигалась, пристроившись к наступающим танкам противника. Находчивость выручила: фашистские танкисты, видимо, приняли их за свою пехоту. Но впереди были позиции 112-й танковой бригады, которая изготовилась встретить огнем артиллерии прорвавшиеся танки врага. События грозили принять драматический характер: горько было думать, что люди гибнут от снарядов своих орудий.

Но отходившие воины и тут не растерялись. Наша артиллерия начала вести прицельный огонь по приближающимся танкам противника. Танки замедлили ход, затем остановились. Тогда мотострелки бросились в ту сторону, откуда вела огонь наша артиллерия. Теперь фашисты открыли по ним пулеметный огонь. Пробежав с километр, остатки роты попали под пулеметный и минометный огонь наших бойцов. Залегли. А потом, подняв вверх автоматы и идя во весь рост, дали понять, что идут свои. Огонь прекратился. Горстка смельчаков добралась до танкистов 112 тбр»²⁴².

Бой за высоту 243 шел без перерыва примерно пять часов. Несколько раз атака противника срывалась сильным огнем 331 гв. и 357 гв. омд 79 гв. мп. В 16.30, 17.30 и 18.00 по танкам и мотопехоте гвардейцы дали три дивизионных залпа прямой наводкой. Причем последний раз удар был нанесен более мощными снарядами М-20, которые имели вес головной части почти в четыре раза больше, чем обычные М-13. Несмотря на это, бригада «Великой Германии» настойчиво рвалась в глубь излучины Пены, к урочищу Толстое.

Преодолев рубеж мотострелков, танки Декера ударили по левому флангу 112 тбр полковника М. Т. Леонова, занимавшей оборону по западному берегу Пены от Верхопенья до Сырцево. Первым вступил с ними в бой артдивизион бригады, затем комбриг развернул на север танки последнего своего резерва 125 тб майора П. И. Орехова. Завязалась ожесточенная артиллерийская дуэль. Несмотря на упорное сопротивление соединений Группы Гетмана (6 тк и 1 мбр 3 мк), ситуация между ур. Толстое и р. Пеной с каждым часом осложнялась. Войска Кнобельсдорфа начали постепенно сминать оборону ее левого фланга, двигаясь с севера на юг. Штаб 112 тбр отмечал: «Отдельные танки противника пытались наступать вдоль дороги Верхопенье – Берёзовка (западный берег Пены), но встреченные огнем ИПТБ бригады и танковых орудий 124 тб отвернули, продолжив атаку вдоль дороги Верхопенье – ур. Толстое. Несколько танков с группой автоматчиков просочились в лес, северо-восточнее выс. 236, 7».

Не сумев пробиться к Берёзовке через рубеж 112 тбр, группа танков (16 машин), обошедшая выс. 243 вдоль западного берега Пены, повернула на запад, к выс. 258, 5. Но и здесь их встретил плотный огонь, это вступили в бой экипажи 10 Т-34 и 1 Т-70 из 124 тбр, которые А. Л. Гетман утром выдвинул на этот участок. Первую атаку на высоту батальон отбил относительно быстро, на поле остался гореть один вражеский танк, но это было лишь начало.

После 16.00 обстановка в пользу немцев стала меняться и в районе Круглика, Калиновки и выс. 232, 8. Согласно донесениям штаба 67 гв. сд, разведбатальон 11 тд отбросил ее учебный батальон с выс. 232, 8 и закрепился на гребне. После этого у холма появились тягачи с орудиями ПТО. С большим трудом на северных окраинах Калиновки теснили гренадеров «Великой Германии» подразделения 199 гв. сп и экипажи 183 тбр. В это же время было отмечено появление небольшой группы немецких танков у выс. 247 на дороге Ивня – Раково, расположенной в 3 км северо-восточнее Новенького. Из журнала боевых действий:

«15.00 (м. в.). Снова запрошена поддержка 8 ак. Его командир пообещал поддержку в районе высоты 258,5 и Круглика, как только позволит погода.

17.00 (м. в.) 11 тд разведбатальоном достигла южного склона выс. 232, 8. Слева идет сближение с танковым полком «Великой Германии» у Калиновки. На северном фронте дивизии движутся танки. Дивизия получила приказ, если позволит ситуация, еще сегодня пройти танками на высоты 244,8 и 248,3, чтобы обеспечить стартовую площадку корпуса для дальнейшего прорыва на участке Псёл.

Перегруппировка 3 тд себя оправдала. Уже к 17.10(м. в.) танковое острие пересекло дорогу из Верхопенья на высоту 258,5. Ее разведбатальон получил приказ немедленно выступить. Есть впечатление, что противник начал сниматься с позиций западнее Верхопенья. Вражеские танки отходят на запад.

У «Великой Германии» тяжелый бой в районе Калиновки и северо-восточнее высоты 258,2»²⁴³.

После доклада А. Л. Гетмана о прорыве танков в район восточнее дороги Ивня – Раково М. Е. Катуков понял, что предел прочности 6 тк пройден. Начинается неуправляемый процесс обрушения его обороны. Остановить немцев перегруппировкой сил внутри соединения уже невозможно, затыкать дыры больше просто нечем, его ресурс исчерпан, главная надежда на артсредства. Поэтому он отдает распоряжение: используя артиллерию стрелковых дивизий второго эшелона, не допустить немцев к Новенькому и Ивне. Из боевого распоряжение № 47 штаба 6 тк 16.00 10 июля: «На основании приказа Военного совета 1-й танковой армии артиллерийский полк 204 сд срочно выдвинуть на рубеж восточная окраина Новенькое, выс. 247, Калиновки, где занять ОП с задачей ликвидировать прорыв танков и пехоты противника и не допустить распространение на север и северо-запад. Правым флангом войти в связь с частями 6 тк.

Всю пехоту, которая может быть немедленно выброшена на этот рубеж, мобильными средствами перебросить для выполнения этой же задачи.

О выполнении настоящего распоряжения немедленно донесите в штаб 1 ТА.

204 сд, согласно приказу Военного совета Воронежского фронта, подчинена командующему 1-й танковой армии»²⁴⁴.

К 18.00 бригада Декера вместе с фузилерским полком и 6 тп 3 тд углубилась в оборону 6 тк примерно на 5 км и продолжала наступать в направлении выс. 258, 5. Однако продвижение шло медленно, русские продолжали сражаться упорно. Чувствуя, что перелом близок, О. фон Кнобельсдорф вновь настойчиво просит помочь авиацией. Из журнала боевых действий 48 тк: «В 18.00 командир корпуса проинформировал командующего армией об успешном течении танкового сражения. Срочно необходимо, силы 52 ак перебросить через Пену на север, чтобы перенять оборону фланга до Калиновки. Командующий армией считает, что 52 ак может сменить лишь части до выс. 258, 5, поскольку перед его западным фронтом, который становится все длиннее, пока разговоров об отходе противника нет. Командир корпуса считает, что корпус должен быть как можно быстрее высвобожден для дальнейшего прорыва через Псёл.

Командующий армией полагает необходимым освобождение для прорыва лишь 11 тд и «Великой Германии». 3 тд, напротив, будет вынуждена переместиться южнее Псёла для прикрытия в сторону Обоянь и обороны против стоящих южнее ее вражеских частей. Войска будет очень непросто с юго-запада опять перегруппировать для удара на север.

…Танковое сражение мд «Великая Германия» и 3 тд около 19.00 приблизилось к своему пику. Из Берёзовки прорвалось 12 противотанковых орудий противника в северо-восточном направлении против острия 3 тд. Корпусная артиллерия борется с ними из тяжелых мортир. По местам сосредоточения танков в Берёзовке работают две боевые группы 8 ак.

«Великая Германия» при прорыве на выс. 258, 5 получила мощный удар с фланга танками, противотанковыми средствами и артиллерией из ур. Толстое сильно западнее выс. 258, 5» ²⁴⁵.

Высота 258,5 находилась между двумя участками леса ур. Толстое, и ее захват давал возможность контролировать не только дорогу между ними, но и путь к Берёзовке – в тыл обороны группы Гетмана. В 19.30 бригада Декера вышла на ее северо-восточные скаты. Последними защитниками ее оказались танкисты 124 тб 112 тбр и подразделения 1 мбр 3 мк. К этому моменту из 11 танков батальона 9 (8 Т-34,1 Т-70) сгорели, остальные три были вынуждены отойти в лес. «В 19.45 командная высота 258,5 после уничтожения 5 танков противника взята бригадой «Великой Германии», – отмечается в журнале боевых действий 48 тк. – Бригада выстраивает круговую оборону сильно севернее высоты. Пока в этом районе только этой дивизией уничтожено 49 танков противника. По сообщениям 3 тд она уничтожила 5 танков. Количество танков в "Великой Германии" в связи с тяжелым боем сильно снизилось! В строю осталось только 6 «пантер», 3 «тигра» и примерно 11 Т-3 и Т4 (длинных)»²⁴⁶.

Захват немцами всего Верхопенья, высоты 258,5 и части леса ур. Толстое свидетельствовал о том, что оборона на левом фланге группы Гетмана была полностью разрушена. Продвижение 48 тк в глубь излучины Пены сдерживал 10 тк, нависавший на правом фланге «Великой Германии», и отдельные подразделения 6 тк и 3 мк (1 мбр). Именно танкисты корпуса Буркова между 18.00 и 20.00 в ходе нескольких контратак сорвали дальнейший прорыв бригады Декера и фузилерского полка в тыл группы Гетмана. Вместе с тем в этот момент командование «Великой Германии» очередной раз скоординированными действиями разведбатальона из района выс. 247 и гренадерского полка от Калиновки попыталось оттеснить части 10 тк и 67 гв. сд на север и северо-запад от Круглика и Калиновки. В 18.00 ее разведбат почти одновременно с боевой группой гренадерского полка перешли в наступление. Гренадеры, при поддержке 27 танков и штурмовых орудий, ударили по Калиновке, только что отбитой у них танкистами бригады Андрющенко. Смяв 3-ю роту 60 отп, они подошли к окраинам села. С большим трудом, но огнем батарей 727 иптап и контратаками 183 тбр и 60 отп атака была остановлена, но потери у оборонявшихся оказались большими. В результате этого боя полк Мясникова превратился в роту: «После контратаки в полку осталось участвующих в бою 7 Т-34 и 2 Т— 70, — докладывал его штаб. – С наступлением темноты полк эвакуировал с поля боя 6 Т-34, выставив их как неподвижные огневые точки в районе Круглик, обеспечивая подход к занятию обороны нашей пехотой и 183 тбр»²⁴⁷.

Разведбатальон тоже начал атаку достаточно успешно, он занял выс. 247, тем самым перерезал дорогу Ивня – Верхопенье. В результате возникла угроза правому флангу 60 отп, который находился в логе Кубасовский. Однако и здесь ключевую роль сыграл 10 тк. Из воспоминаний М. К. Шапошникова: «Тяжелое положение сложилось на левом фланге 6-го танкового корпуса, где в направлении на Новенькое наступала моторизованная дивизия "Великая Германия", и в районе боевых действий 60-го отдельного танкового полка… Немецкие танки с пехотой обошли левый фланг корпуса и полуокружили 60 отп, грозя прорваться в наш тыл. Для ликвидации угрозы из 183-й танковой бригады был выделен отряд в составе танковой роты Т-34 старшего лейтенанта М. Ф. Новикова с десантом автоматчиков под командованием капитана И. А. Магонова. Отряд атаковал противника и отбросил его к урочищу Толстое, уничтожив при этом несколько вражеских танков» ²⁴⁸.

Встретив упорное сопротивление русских по линии выс. 247 – Круглик – Калиновка и систематические контратаки их танков на правое крыло дивизии, В. Хёрнляйн не решился продолжить наступление бригадой Декера через ур. Толстое в направлении села Новенькое. Из журнала боевых действий 48 тк: «До 22.00 никаких значительных изменений в обстановке больше не произошло. Острие танкового клина 3 тд застряло южнее дороги Верхопенье – выс. 258, 5 и подвергается сильному фланговому огню из лесного массива юго-восточнее выс. 258, 5. Разведбатальон в качестве пехотного усиления танков переправился через участок. Перед левым крылом дивизии все та же большая концентрация сил противника в районе Берёзовки. Это крыло только тогда может выступить фронтом, если танковым полком будет нейтрализован фланговый огонь и захвачена территория на юг.

Танковая бригада «Великой Германии» на своих оборонительных позициях севернее выс. 258, 5 подвергается исключительно сильному обстрелу из района Толстое. Там по информации находится в лесу 50 спрятанных вражеских танков. Гренадерский полк связан в северном и северо-западном направлении перед Калиновкой до Кубасовского оврага»²⁴⁹. Хотя А. Л. Гетман в своей книге утверждал, что немцам в этот день все-таки удалось на некоторое время выйти на окраины Новосёловки. Он писал: «К исходу дня 10 июля противник вклинился в оборону на левом фланге корпуса. Первые три вражеские атаки были здесь отбиты. Четвертую, начавшуюся в 19.00, корпус в целом уже был не в силах сдержать. Противнику удалось прорваться к урочищу Толстое и в село Новенькое. Только здесь он был остановлен при содействии подоспевших частей 10-го танкового корпуса» ²⁵⁰. Хотя в документах ЦАМО РФ сведений о прорыве танков 48 тк в село обнаружить пока не удалось.

10 июля боевые действия на левом крыле группы Гетмана желаемых результатов ни одной из противоборствующих сторон не принесли. Войска 1 ТА, хотя и не допустили полного развала обороны на Пене, тем не менее были вынуждены отойти примерно на 7 км, полностью оставить западную часть Верхопенья и две важные в тактическом отношении высоты 243 и 258,5, а также часть леса ур. Толстое. Все это существенно ухудшило оперативную устойчивость рубежей и дало противнику выгодные позиции для удара в глубь обороны группы Гетмана. Поэтому М. Е. Катуков в ближайшие часы ожидал решительного рывка немцев с целью окружения войск, оборонявшихся в излучине. Хотя для решения главной задачи всей оборонительной операции тяжелый прорыв двух дивизий в излучину, в ходе которого они понесли большие потери, был для советской стороны очень важен. Фактически Г. Гот, стремясь ликвидировать фланговую угрозу армии, завел соединение Кнобельсдорфа в «капкан», расставленный Н. Ф. Ватутиным.

Для командования 48 тк этот день оказался тяжелым и мало результативным. Хотя войскам Хёрнляйна и Микла удалось войти в излучину Пены и овладеть ключевыми точками обороны группы Гетмана, но ликвидировать угрозу левому флангу армии на Пенской дуге, как этот район называли немцы, корпус не смог и при этом понес существенные потери. В журнале боевых действий соединения на 21.00, офицер, готовивший его, откровенно признал: «Уже сейчас можно утверждать, что 3 тд завтра не будет в состоянии справиться со своими задачами в излучине Пены. Сегодняшний день не принес никакого выигрыша территории в южном и юго-западном направлении. Все еще остается вероятность серьезного изменения ситуации за ночь. Корпус планирует в связи с этим или, оставив оборону, все освободившиеся части «Великой Германии» собрать у Новосёловка для удара на север, или дальше по обеим сторонам от Берёзовки прорываться на юг до высоты 243,8 севернее Раково»²⁵¹. Как увидим далее, Г. Гот будет вынужден принять второй вариант, хотя в это время ему было крайне важно как можно скорее вывести основные силы мд «Великая Германия» с Пены для удара в направлении р. Псёл на помощь 2 тк СС, в полосе которого ожидался подход значительных резервов Красной Армии.

Командующий 4ТА спешил, т. к. силы таяли, а его войска по-прежнему топтались на месте. У 2 тк СС дела шли плохо, в течение 10 июля его дивизии не смогли выполнить и половины из того, что было запланировано: «Мертвая голова» по-прежнему не могла создать полноценный плацдарм на правом берегу, а «Лейбштандарт» и «Дас Райх» были скованы тяжелыми боями на третьей полосе у Прохоровки. Русские непрерывно перебрасывали новые силы. Дальняя авиаразведка доносила, что к Прохоровке двигаются многочисленные колонны бронетехники и автотранспорта. В полосе 11 тд перебежал русский офицер, который показал, что за Псёлом уже оборудована очень сильная позиция. Он также сообщил, что советскому командованию были известны планы немцев о наступлении из района Белгорода и Орла и для его отражения готовили значительные силы. Судя по тому, с каким трудом проходила «Цитадель», показания перебежчика чистая правда, поэтому на какой-либо успех операции рассчитывать уже не приходилось. В этот момент для Г. Гота было важно как можно скорее овладеть господствующими высотами у Прохоровки и разбить группировку на Пене, чтобы быть готовыми к новой волне русских резервов. В связи с этим группа Гетмана продолжала серьезно беспокоить Г. Гота, и в преддверии возможных крупных боев у Прохоровки он хотел окончательно ее уничтожить. Сломить сопротивление ее войск не удавалось уже пять суток, они оборонялись упорно и очень ожесточенно, поэтому, как уже отмечалось выше, он не согласился с предложением О. фон Кнобельсдорфа полностью сменить его корпус войсками маломощного 52 ак в излучине Пены, хотя разворот 48 тк на северо-восток для прикрытия левого фланга 2 тк СС оставался для него приоритетом. Предварительный план командования 48 тк на 11 июля должен был учитывать две эти в общем-то прямо противоположные задачи и захват излучины (читай разгром группы Гетмана) и перегруппировку на северо-восток. Но эти расчеты спутали воины 1 ТА и 6 гв. А. В 19.30 состоялся очередной разговор О. фон Кнобельсдорфа с Г. Готом, в ходе которого обсуждались уже детали плана действий соединения на 11 июля:

«В 19.30 Командир корпуса проинформировал командующего армией о планах на завтра. 3-й русский механизированный корпус похоже большими силами намеренно отошел на оборонительные позиции у Псёла. 6-й танковый корпус сильно пострадал, но все еще не уничтожен и стоит массой у Круглик и Калиновки. Дальнейшими ударами с фланга враг попытается предотвратить нашу переправу через Псёл. Корпус планирует 3 тд в одиночку отправить зачищать излучину Пены и обеспечить переправу для 52 ак. 11 тд и освободившимися частями «Великой Германии» дальнейший прорыв к Псёлу. Сможет ли 3 тд самостоятельно справиться с задачей, зависит от исхода сегодняшнего дня. В любом случае боеспособные части «Великой Германии» должны будут оставаться в районе Калиновки и южнее от нее. С учетом этой ситуации командующий армией считает, что достаточно будет совершить прорыв 11 тд до высот у Орловки.

Задача корпуса на 11.7 – открытие участка Пены по обеим сторонам Раково и сосредоточение всех освободившихся частей «Великой Германии» для подготовки наступления через Псёл. 3 тд после смены ее 332 пд (52 ак) готовит атаку в районе Вознесеновка для прикрытия западного фланга»²⁵².

Но уже к позднему вечеру стало ясно, что план по быстрому разгрому группы Гетмана на Пене и рокировке дивизии Хёрнляйна в центр боевого порядка корпуса откладывается. В этот день не удалось добиться ощутимых результатов и 11 тд. Ее фронт был слишком растянут, танковый полк из-за угрозы танковых ударов по-прежнему находился в качестве оперативного резерва командира дивизии, а наступать мотопехотными боевыми группами без поддержки бронетехники на упорно оборонявшегося противника было бесполезно. Поэтому подготовленная атака на выс. 244, 8 после 19.00 была тоже отложена.

Переговоры Г. Гота с О. фон Кнобельсдорфом вечером 10 июля были не из приятных. Командир корпуса откровенно делился с ним своими впечатлениями о тяжелом дневном бое и без прикрас рассказывал о стойкости русских и их напоре в ходе многократных атак по всему фронту корпуса. При этом он не стал скрывать своих мрачных мыслей относительно событий следующего дня. Как вспоминал начальник штаба 4 ТА генерал Ф. Фангор: «Учитывая ширину по фронту, на которую уже были растянуты его соединения, генерал фон Кнобельсдорф не верил, что сможет удержать эту полосу 11 июля теми силами, которые были в его распоряжении. Учитывая общую обстановку, генерал Гот был вынужден согласиться с ним. Боевая группа 255 пд была снята с полосы 52-го корпуса, а 57-й дивизии пришлось расширить свою полосу обороны. Против применения боевой группы дивизии в полосе 48 тк возражения высказывались с самого начала. Теперь части 255 пд были переброшены, чтобы прикрыть левый фланг этого корпуса южнее реки Пены.

Поэтому 332 пд смогла перегруппировать свои оставшиеся части на север от реки и в свою очередь оказать поддержку 3 тд, которую генерал фон Кнобельсдорф смог использовать для укрепления фронта на северном участке. Генерал Гот прекрасно понимал, что идет на известный риск, так сильно растягивая по фронту полосу 57-й дивизии. Однако русские, противостоящие 52-му корпусу (40 А. – 3. В.), до этого не показывали намерения наступать. И генерал Гот верил, что может использовать этот шанс. Оказалось, что он был прав»²⁵³.

Действительно, не подвела командующего 4 ТА. Но его уверенность базировалась не только на интуиции, но и на трезвом расчете. Анализируя действия Н. Ф. Ватутина, Г. Гот, вероятно, не раз пытался понять, как бы он сам решал проблемы, стоявшие перед командующим Воронежским фронтом. По данным разведки, русские систематически подводили значительные резервы из глубины для укрепления всего участка прорыва, но крупные танковые соединения сосредотачивались в основном в районе Прохоровки, и здесь же предпринимались ими сильные контрудары. Вот и утром 10 июля из штаба 2 тк СС поступило сообщение: «На северном берегу Псёла разведка обнаружила большие силы противника» ²⁵⁴. Позже было установлено, что в этом районе появилось свежее соединение – 10 тк, который входил в неизвестную ранее 5 гв. А, подошедшую с востока. Этим же утром в ходе разговора начальника штаба 48 тк генерала Ф. фон Меллентина и его коллеги из 2 тк СС штандартенфюрера СС В. Остендорфа последний сообщил: «По результатам разведки должны подойти еще части оперативного резерва противника с востока. Уже пришел 2-й танковый русский корпус из района Купянск, который атакует восточный фланг СС»²⁵⁵. Были и другие донесения. Анализируя их, Г. Гот пришел к выводу: получив сильное подкрепление, советское командование не будет распылять силы, перебрасывая часть их на левый фланг его армии (даже если и будет – это все равно не скрыть), а попытается ударить одним мощным кулаком, как это уже было 8 июля. Одновременно с этим на левом фланге армии оно постарается сковывать его силы активной обороной. Об этом же говорилось и в вечернем донесении разведотдела 48 тк за 10 июля: «Оценка противника. Хотя противник своим левым крылом отошел в северо-западном направлении, тем не менее, он намерен всеми силами удержать участок Пены. Подводя новые силы с севера, он попытается перекрыть путь на Обоянь. Из надежных источников известно, что противник оценивает свое положение как тяжелое. Несмотря ни на что, тем не менее, подвод его новых частей выглядит планомерно. Надо рассчитывать на очень тяжелое сопротивление»²⁵⁶. Основываясь на такой оценке ситуации, Г. Гот и согласился усилить 48 тк, чтобы быстрее покончить с группировкой на Пенской дуге и как можно скорее развернуть хоть какую-то его часть на Прохоровку.

После доклада О. фон Кнобельсдорфа о том, что в бригаде Декера осталось в строю меньше двух десятков машин и в 3 тд положение не лучше, он решил, что в этой ситуации разбрасываться не стоит и начатое дело необходимо довести до конца. Поэтому задача для 48 тк на 11 июля осталась прежней: уничтожить группировку в излучине Пены и отбросить русских как можно дальше на запад. В журнале боевых действий они сформулированы следующим образом: «Командующий армией принял решение… 332 пд 52 ак выступит в плановую контратаку у Раково – Завидовка.

В соответствии с ситуацией в 21.45 были направлены задачи и предварительные приказы другим дивизиям: 3 тд и «Великая Германия» прорывается на юг до высоты 243,8. Выступление в 7.00 (м. в.).

11 тд атакует на 244,3, высоты южнее Орловка. Провести интенсивную разведку в направлении Псёла на участке Ильинский – Шипы. Выступление после основательной артиллерийской подготовки в 9.00(м. в.)» ²⁵⁷.

Сразу после получения приказа командование 11 тд направило в штаб корпуса донесение, в котором предупредило: так как дивизия на этом направлении будет вынуждена наступать самостоятельно, соседей на флангах не будет, а на высотах перед ее фронтом зарыты 40–50 русских танков, атаку необходимо поддержать с воздуха и артсредствами. В противном случае она обречена на провал. О. фон Кнобельсдорф согласился с этими доводами и обещал помочь:

«22.45(м. в.). Корпус передал запрос на поддержку с воздуха у 8-го авиационного корпуса:

1) С 06.45(м. в.) до 07.00(м. в.) – район севернее Берёзовки. Последние бомбовые удары в 06.00.

2) До 09.00(м. в.) – мощная атака на высоты 244,3 и 244,8, по возможности в 07.45 —удар по цели. Последний бомбовый удар в 09.00(м. в.).

122-е артиллерийское командование получило приказ вести сильный беспокоящий огонь по участку: леса, юго-восточнее и западнее высоты 258,5, а также по Берёзовке. Для завтрашней атаки артиллерия группы армий должна будет разделиться таким образом, чтобы обеспечить равномерную поддержку в обоих направлениях атаки»²⁵⁸.

Данные о состоянии парка бронетехники 48 тк к исходу 10 июля указаны в таблице № 2. К этому моменту корпус располагал примерно 181 боеспособным танком всех типов, в том числе 29 Т-2, командирские и огнеметные. Количество исправных штурмовых орудий известно только в двух дивизиях: в 11 тд – 24 единицы и в 3 тд – 2. 0 положении в «Великой Германии» есть данные лишь на 24.00 11 июля, в это время боеспособными числилось 26 установок. Не до конца ясной с численностью танков в строю, но однозначно очень тяжелой была ситуация в бригаде Декера. В полку дивизии Хёрнляйна на 24.00 10 июля остался исправным 71 танк, в том числе 3 Т-2, 8 Т- 3, 36 Т-4, 10 «тигров», 1 командирский танк и 13 огнеметных. Данные же о количестве «пантер» разнятся. Например, как уже отмечалось, в журнале боевых действий корпуса за 10 июля указано, что после занятия выс. 258, 5 «…в полной боеготовности находятся лишь 6 "пантер", 3 "тигра" и еще около 11 танков Т-3 и Т-4»²⁵⁹. А в приложении к отчетной карте ГА «Юг» за 9, 10 и 11 июля 1943 г. число боеспособных танков в обоих батальонах 39 тп неизменно – 16 машин²⁶⁰. Учитывая высокие боевые качества Т-5, ремонтники могли сосредоточить усилия в основном на этих танках и в течение вечера и ночи на 11 июля восстановить 10 «пантер». Поэтому к утру 11 июля 16 машин вполне могли быть боеспособны. Недоверие вызывает лишь то, что, несмотря на тяжелые бои, три дня подряд в строю находилось одно и то же количество танков. Тем не менее при отсутствии точной информации будем ориентироваться на число не более 16 Т-5.