Read the book: «Становление трейдера. Часть 2»

Уже на следующий день с утра он стоял под табло на бирже и с жадностью слушал, как маклер выкрикивал в толпу, приятные для его слуха, слова: « Выставляется лот на продажу двадцати ваучеров, по цене пять тысяч триста рублей…, раз, два, три… Продано. Выставляется лот на продажу тридцати пяти ваучеров…». «Чего меня понесло в эту Польшу, -слушая монотонную речь маклера, размышлял Владимир, – лучше с Бобом в Вологду ездить, чем …».

–О Шацкий, – раздался чей-то голос.

– Владимир обернулся, рядом стоял Александр.

–Ха, старичок, только о тебе подумал…, на ловца и зверь бежит.

– Где был, – протягивая ему руку, спросил Александр, – опять, небось, чувалы таскал?

– В Польше…

–В Польше, -присвистнул Боб, – и много ты оттуда бабла привез?

– Десять долларов привез, – искренни, ответил Владимир, – и ели ноги оттуда у нес.

– Я ж тебя Вова, предупреждал, что эти все поездки…, мудовые слезы, нет ты опять поперся. – А я вот без тебя съездил в Вологду, купил опять ваучеров по пять тысяч рублей за штуку и сдал их сегодня по пять тысяч триста. Навар с одного ваучера триста рублей, не много, не то, что в прошлый раз, но тем не менее эта поездка мне принесла, -весело объяснял Боб, – сто двадцать долларов и это за два дня.

– Сколько же тебе удалось купить чеков, – завистливо спросил Владимир.

–Сто семьдесят один чек, притом я их купил практически у одного кавказца…, если хочешь, давай дня через два сгоняем опять в Вологду…, вдвоем веселее.

– Давай, – эхом ответил Владимир.

И вот через два дня, они опять едут в Вологду. Удачно купили на местном базаре, двести двадцать ваучеров, по цене пять тысяч рублей, за штуку, и на следующей день их продали на бирже, за пять тысяч четыреста рублей, причем операцией по продаже, строго руководил Боб.

Владимир заработал, с этой поездки, около ста американских долларов. Он был на седьмом небе от счастья. Ура! За два дня, сто американских долларов. Если так дело пойдет, то это в месяц можно зарабатывать, больше тысяче долларов! А в год это сколько… Сто двадцать тысяч баксов! Класс!

Потом они съездили еще, и еще, и каждая поездка приносила Владимиру не меньше ста долларов. «Процесс пошел» – радовался наш герой. Цена одного ваучера на московской бирже, колебалась в этот период от пяти тысяч трехсот рублей, до пяти тысяч четырехсот рублей.

Владимир, каждый день ходил на биржу, как на работу, там он встречался с Александром, и они, наблюдая ценовую динамику продажи ваучеров, принимали решение, что они будут делать в ближайший день. Так прошел месяц, Боб предложил расширить географию городов, для скупки чеков.

–Чего мы с тобой уперлись в Вологду – говорил он Владимиру, – смотри, у нас покупка чеков стала падать. Месяц назад, мы с тобой легко покупали двести ваучеров, а теперь, сто пятьдесят- сто шестьдесят. Заработок начал падать…

–Ну что ты предлагаешь?

–Давай рванем, в какой ни будь другой город. Например, в Нижний Новгород. Город ближе к Москве, и больше Вологды, наверняка там можно купить больше ваучеров…

И вот они в Нижнем Новгороде, на местном колхозном рынке. Вторая половина дня, темнеет, холодный ветер вперемешку со снегом, бьет в лицо. Двое парней обходят прилавки базара.

–Ваучеры не продаете, – обращается Владимир к толстой тетке в белом фартуке, торгующая солеными огурцами, квашеной капустой, мочеными яблоками.

– Яблочками я торгую, сынок. Яблочки больно у меня вкусные, а ваучеры…, я их не солю. Ха-ха-ха.

Через час, такого хождения и таких разговоров, результат у них был нулевой. На улице стало совсем темно.

– Ну и на хрен мы приперлись в этот город, если не можем здесь купить не одного ваучера, – с раздражением спрашивал Владимир у Боба.

– Давай еще поспрашиваем чеки…, время еще есть, поезд у нас через четыре часа, -отвечал помрачневший на лицо Боб.

Когда они потеряли всякую надежду купить хоть один чек, рядом с ними вырос худой, небритый парень, с не мытыми руками, и сдавленно спросил, -«что чеки нужны…?».

–Нужны.

– Ну и сколько возьмете…?

–Все, – почему-то ответил Боб, – сколько есть, столько и возьмем.

– Прямо все, – за ухмылялся парень, – а рожа не треснет?

–Не треснет у нас ни чего… Давай неси чеки пока рынок не закрыли.

Парень не доверчиво осмотрел наших героев.

– А денег, сколько за чек даете…?

–Давай тащи, не обидим, – с нетерпением продолжал говорить Боб.

– Они не обидят… Смотрите, чтобы вас здесь не обидели. Так сколько денег за чек платите пацаны…?

– Пять тысяч рублей.

–Нет, так дело не пойдет, – резко отпарировал парень, – это по такой цене мы на нашей бирже продадим…

–А сколько же ты хочешь, – одновременно спросили его Владимир и Боб.

– Сколько, сколько…, если возьмете много, то пять тысяч двести рублей за чек…, а если мало, то тогда еще добавите рублей сто, а может и двести…

–Да это грабеж, – закричал Боб, – пять тысяч четыреста рублей, за какой -то сраный чек…

– Не хотите, не берите, других найдем, здесь каждый день приезжают…, вот такие, как вы, и покупают, не торгуются.

И парень собрался уходить. Ребята переглянулись и одновременно приняли правильное решение.

– Ладно, -схватив его за рукав куртки, сказал миролюбиво Боб, – сколько у тебя ваучеров, а то мы разговор ведем, а товара не видим.

–Пошли за мной, – и парень нырнул за какой-то сарай, потом перескочил через большой сугроб снега, потом прошел метров сто вдоль бетонного забора и выйдя за территорию рынка подошел к старому, разбитого временем кирпичному двухэтажному зданию. Толкнул, покосившеюся дверь на ржавых петлях. Владимир, прошептал, -«Саш, в случае чего сразу ноги делаем», – Боб не ответил, Владимир заметил, что он весь покрылся потом и тяжело дышал.

На полу подвального помещения сидело несколько человек, греясь у маленькой печурки (буржуйка) и вяло играли в карты. В стороне, на ржавой койке, покрытой каким -то тряпьем, лежал огромный, бородатый мужик.

– Вот Силыч, – обратился парень к лежащему человеку на кровати, – купцов привел, чеки хотят купить.

– А деньги у них есть, – хрипло спросил лежащий мужик, не поворачивая головы в их сторону

– Говорят есть…

– И много у них денег?

У Владимира пошел холодок внизу живота, ему сразу захотелось рвануть из этого места. Притом бежать, не оглядываясь до самого вокзала.

– Давайте мужики делом заниматься, – несмотря на остроту положения, сказал спокойно Боб, – а то время идет, а мы еще никаких чеков у Вас не видели.

– А ты парень не спеши, дело то серьезно, – опять сказал лежащий мужик. – Сколько чеков собираетесь купить…?

– А сколько есть, столько и купим, – опять бодро ответил Боб, удивляя Владимира своей наглостью.

– Федор принеси все чеки, которые мы купили за последнее время, – сказал лежащий человек на кровати, и медленно стал подниматься с нее.

Федор, куда- то метнулся из подвала. Все присутствующие молчали, только потрескивали чурки в буржуйки, наступила зловещая тишина, – «наверное, за пистолетом побежал», – почему-то подумал Владимир и застегнул свою зимнею куртку на все пуговицы. Через три минуты, Федор, был опять в подвале с большим свертком в руках. «Нет, это наверное не пистолет, а автомат «Узи», – продолжала в голове у Владимира бродить такая мысль.

Но парень развернул сверток и из него на стол, сколоченных из двух ящиков, вывалились, туго свернутые пачки с ваучерами.

– Во, – сказал он, больше обращаясь к Силыч, чем к нашим героям, – здесь тысяча чеков… без двух. – Все заберете?!

Владимир с Бобом нервно переглянулись, облизывая губы.

–Ты – ся-ча чеков, – растягивая слова, начал говорить Боб, – мы не поднимем…, а штук пятьсот, наверное, возьмем, правильно я говорю Вова?

Владимир, с бледным лицом, смотрел на груду чеков, как Наполеон при Ватерлоо, на трупы поверженных своих солдат.

– Федор, -полушутя, полусерьезно, заговорил Силыч, – ты кого привел…, они даже тысяча ваучеров осилить не могут, тоже мне купцы. И он, сильно хромая приблизился к столу с ваучерами, взял одну пачку, подбросил ее легонько рукой.

– Ну, поскольку у Вас денег нет, то ваучер для Вас обойдется…, в пять тысяч двести рублей, понятно? И он, опять легонько подкинул одну пачку вверх, но не поймал, и она упала к ногам, играющим в карты, но они на нее не обратили никакого внимания.

Через двадцать минут, Федор пересчитывал деньги в размере двух миллионов шестьсот тысяч рублей, а наши герои, по второму разу ваучеры.

– Федор смотри, эн как чеки без конца тасуют…, жмут их…, видать туфту ищут -ухмыляясь в бороду, зубоскалил Силыч. –Не бойсь пацаны, туфты не насыпям, у нас качество превыше всего…

Потом, Владимир с Александром, быстро шли по заснеженным, вечерним улицам Нижнего Новгорода в сторону вокзала.

– Слушай, – вдруг Боб прервал свой шаг, – в Нижнем, есть биржа, давай зайдем, посмотрим, как здесь торги идут.

Владимиру, после только что полученного стресса, совсем не хотелось ни куда заходить, а хотелось оказаться в теплом купе фирменного поезда «Буревестник».

– Давай в следующий раз…

– А я бы зашел, у нас еще два часа есть до отхода поезда.

– А я бы не зашел…, тебе видать Силыча и его бригады мало, – резко сказал, Владимир. задыхаясь от быстрой ходьбы.

– Ладно, ладно Вова, чего разнервничался… Все вроде хорошо.

На следующий день на бирже, они смогли продать свои ваучеры на сумму два миллиона семьсот пятьдесят тысяч рублей. Таким образом, их прибыль составила сто пятьдесят тысяч рублей, или больше трехсот долларов! Притом Боб, по-братски поделился прибылью, «по пятьдесят процентов каждому», – так он сказал Владимиру, – «вместе рисковали, значит, прибыль по полам». Владимир был этим очень доволен, так как его денег было в два раза меньше Сашиных. «Классный парень Боб. Мог мне прибыль насчитать в соответствии моих денег, а это бы было тогда, сто пять долларов, а здесь почти на пятьдесят долларов больше. Замечательно, что у меня такой партнер… Это так мы с ним горы свернем и это только начало…». В этот момент раздумий Владимира, позвонила Люба.

– Володя привет, что не звонишь, а не когда тебе…, а я вот без тебя скучаю. Давай рванем с тобой в Турцию, я даже готова чувалы тяжелые таскать, лишь бы быть с тобой…

– Люб, рванем, конечно, но чуть попозже, – начал врать Владимир, у него даже в самых смелых снах не было в голове планов куда-то ехать, да особенно с Любой.

– А когда, – капризно стала спрашивать женщина, – скоро зима кончиться…, а я тебя не видела уже почти месяц. Давай, тогда просто так встретимся, посидим в кафе, поговорим, винца попьем…

–Хорошо Люб, я тебе перезвоню на днях.

–Ладно, буду ждать.

Но он ей не перезвонил, ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Некогда ему было встречаться с Любой, да еще ехать куда-то. Он с Бобом нащупали золотую жилу, и эту жилу, надо было стремительно разрабатывать, пока шло золото, а не пустая порода.

Еще раз съездили в Нижний Новгород, и опять удачно. Силыча, правда не нашли, но нашли Федора, и купили у него четыреста чеков, по цене пять тысяч сто рублей.

Уже выходя на улицу, из подвала старого кирпичного дома, Владимир, почему-то спросил Федора, – «что -то не видно Вашего бородача?».

– Силыча, что ли…?

– Да, Силыча…

– Так его больше нет…, убили, его на прошлой недели, – просто ответил Федор.

Владимир переглянулся с Бобом.

– Как убили?

–Пришли и убили. У нас сейчас беспредел пошел…, город делят…Народ со стволами, да с перьями ходят…

После этих слов Федора, наши друзья уже не шли, а резво бежали к вокзалу, с мыслью, что в Нижний, они больше не поедут ни за какие деньги.

Но уже через неделю, Боб предложил Владимиру, – «еще раз сгонять в Нижний, больно доход хороший последний раз получился, триста сорок долларов, на двоих».

– Саш, стремно. Бандитский город, а у меня семья, мальчик еще маленький…

–Но ты видишь в Москве не реально купить дешевые ваучеры. Все уже знают цены, потому что идут торги на бирже. Давай еще разок съездим…, прямо к Федору, нигде светиться не будем…

Поехали. Опять фирменный поезд «Буревестник» Москва – Нижний Новгород. Опять местный колхозный рынок. Опять снег и холодный порывистый ветер, налетающий с Волги. Но Федора, долго не могли найти, и когда стало смеркаться, голодные и замерзшие Владимир и Александр, наконец, нашли Федора. Он сидел в старом автомобиле «Москвич», на котором был прилеплен самодельный плакат, с надписью, – «ваучеры, золото, столовое серебро, иконы», с каким -то мужиком, пролетарской наружности.

–Здорово Федор, – начал разговор Владимир. – Чеки есть…, мы готовы купить…

Федор, как-то дико оглянулся на своего мрачного партнера, быстро вышел из машины и шепотом объяснил, – «что ваучеры есть под продажу, но мало, всего двести десять штук, притом, – добавил он, – цена в этот раз будет не меньше пяти тысяч трехсот рублей».

–А что это так дорого Федор, – задал вопрос Боб.

– Конкуренты задушили, – объяснил шепотом Федор, – теперь у нас в городе все чеками занимаются…, ну что, будите брать по такой цене?

– Надо брать, коль приехали, – и Боб неохотно полез в карман своего китайского пуховика. – Правда Вов и у нас цена падала на бирже, но может быть рублей сто, сто пятьдесят и зацепим, – сам с собой разговаривал Боб, отсчитывая деньги Федору за ваучеры, находясь в его автомобиле.

Владимир не довольно ворчал типа, -«я тебя предупреждал, что в Нижним ловить не чего…», но все же помогал Бобу и деловито просматривал (на предмет «фальшака») чеки и пересчитывал их.

Закончив процедуру покупки ваучеров, Владимир и Александр вышли из машины «Москвич» и пошли на выход с нижегородского колхозного рынка.

На выходе к ним внезапно подошли четыре крепких парня. Один из них, одетый в черный кожаный пиджак и спортивные брюки, хрипло выдавил из себя.

– Мы тут бля, народ воспитываем…, воспитываем…, а приезжают какие -то пидеры и нам обламывают фишку, – и он бешено закрутил нунчаками перед лицом Боба.

Александр, сразу побледнел и готов был, как показалось Владимиру, сразу упасть на замершую землю.

– Быстро, уебываете отсюда, – продолжал хрипеть парень, размахивая нунчаками, – еще раз увидим вас…, зарежем.

Владимир с Бобом кинулись с рынка, притом на бегу, Боб доказывал, – «что нужно продать чеки на местной бирже, а то Вова, чеки до Москвы не довезем».

Владимир с ним соглашался, не углядывая абсурдность этого предложения. «Если будут убивать и грабить, то деньги еще быстрее отберут» – это простая мысль, почему-то не приходило им в голову.

Биржа находилась на отшибе города, в каком облезлом двухэтажном здании, видимо бывшем районном клубе. Небольшая толпа продавцов и покупателей стояла под небольшим табло. Торги шли вяло, скучно. Максимальный лот, который был выставлен на продажу, включал в себя тридцать чеков, и цена была где-то в районе пяти тысяч четыреста рублей за ваучер.

– Давай продадим, – говорил с жаром Боб, – сто чеков по цене пять тысяч четыреста рублей, а то я чувствую, что у нас в Москве цена не выше.

Владимир согласился, и вот их лот появился на табло, но никто не спешил покупать. Маклер предложил снизить цену, Боб отказался, и их не удовлетворенная заявка была снята с продажи.

– Поехали отсюда, -предложил Владимир, – толку нет, больно здесь публика вялая…

–Давай еще подождем с пол часика и еще раз попробуем, – отвечал Боб, – время еще два часа есть, до отхода поезда…

– Смотри Дрон, -раздался противный голос за спинами наших друзей, – опять эти пидоры…

– Где Серый…?

– А вон перед тобой стоят…

Владимир и Боб замерли, они не шевелились. Владимиру захотелось сделаться маленьким, при маленьким и забиться в какую ни будь щель. И тут же он получил сильный толчок в спину, перед ним стоял тот же парень, который был на рынке, одетый в черную кожаную куртку и спортивные штаны, за ним стояли его подельники с наглыми рожами и недобро улыбались.

– Мы вам суки, что сказали…– и парень в черной кожаной куртки, как бы обнимая Боба, приблизил свое ухо к его лицу, – а-а-а, не слышу…. – Что мы им сказали…, что мы им сказали, а-а-а Серый?

–Чтобы они быстро уебывали, – оскалив свои крысиные зубы, мерзко заулыбался тот, которого звали Серый.

Владимир с Александром стояли, не живы, не мертвы, они были просто парализованы.

– Так твои бы зенки и выдавил на пол, – схватив рукой за край пуховика, опять парень по клички Дрон, надвинулся на Боба.

– У вас что, тут драка, – к ним приблизились два дюжих охранника биржи.

–Да нет парни, своих вот друзей повстречали, – ответил, ухмыляясь Дрон, убирая свои руки от Боба.

Охранники внимательно смотрели на Владимира и Александра.

– Да все в порядке, – приходя в себя начал объяснять Владимир им, – вот друзей встретили…, давно не виделись…

Охранники отошли вместе с бандюганами, и наши друзья тут же сели на стулья стоящие вдоль стены биржи.

–Во попали, с тобой…, -вытирая пот с лица, сказал Владимир, – все ты…, со своими дурацкими идеями… Пойдем на местную биржу, торги посмотрим… Может поучаствуем…

К ним быстро подошел один из бандитов и наклонившись к ним выдал следующий текс, – «что мол, мы вас подождем на улице и разговор продолжим…», и так же быстро скрылся в толпе продавцов чеков.

– Ну, и что теперь делать будем, – понуро спросил Боб.

– Теперь нам точно вломят, – ответил Владимир, и его голова в этот момент включилась на полную мощность, ища ответ на создавшеюся ситуацию.

– Будем тянуть время, а потом дадим денег охранникам и под их защитой выберемся отсюда…– начал рассуждать Владимир.

– Правильно, а поезд в это время уедет, – отреагировал печально Боб, – у нас поезд в восемь часов двадцать минут уходит на Москву, а биржа работает до девяти часов…

– Можно сейчас поговорить с охранниками, – не унимался Владимир, раскручивая свой план.

– Ну, иди, поговори, – ответил неуверенно Боб.

Владимир подошел к одному из охранников, и тот ответил ему так, – «что с бандой Дрона никто не будет связываться, потому что за ним стоят влиятельные люди города, – и дальше текст шел следующий, – мол, вы уедите, а нам еще здесь работать и работать, а мы жить хотим…».

Этот разговор с охранником ввел наших «героев» в полную депрессию. Они сидели без звучно на стульях, потеряв интерес к торгам, к бирже, к жизни. Прошло полчаса, потом еще полчаса, до отхода поезда оставалось, чуть больше часа.

В зале бирже появилась уборщица с ведром и с шваброй. Она прошла через весь зал, достала из своего фартука связку ключей, и открыла одним из ключей какую- то комнату, на нее никто, не обратил внимания, из присутствующих торговцев. Только в голове у Владимира пронеслась искрой, мысль, -«она должна помочь». Владимир быстро подошел к уборщице, и вкрадчиво спросил у нее, «а нет ли в этом здании второго выхода». «Есть- ответила уборщица, -с другого крыла…, еще один выход». Через три минуты уборщица вела наших друзей ко второму входу на биржу. Она покопалась немного с открыванием двери (замок заржавел) и еще через пару минут, Владимир с Бобом были на улице. Они сунули женщине пять тысяч рублей и глубоко вздохнув свежий, морозный воздух, не разбирая дороги, по глубокому снегу, через поле, мимо кладбище рванули, что было сил к ближайшему шоссе. Им повезло, на их призывы остановился микроавтобус, и они судорожно объяснили шоферу, «что им нужно в Москву, но он ответил, что довезет их только до города Дзержинска».

– Отлично, – обрадовался Боб, – нам никак нельзя на вокзал в Нижний…, там, наверняка эти нас будут ждать, а в Дзержинске, наш поезд останавливается, я точно знаю, там на него и сядем.

Автобус, довольно быстро довез их до города Дзержинска, но их фирменный поезд не остановился в этом городе, и нашим героям пришлось еще три часа кантоваться на грязном вокзале.

В Москве, на бирже свои двести десять чеков Владимир с Сашей смогли продать, только по цене в пять тысяч триста пятьдесят рублей, за ваучер. Заработав, таким образом, всего десять тысяч рублей на двоих, или около двадцати долларов, это, не считая издержки (билеты на поезд, пять тысяч рублей уборщицы, две тысячи рублей шоферу автобуса). Золотая жила, заканчивалась, еще в принципе не начавшись. Цена на ваучеры, опять начала падать, а в Москве купить большой пакет чеков за «дешево», было не реально. Друзья загрустили, болтаясь без дела по залу московской биржи.

– Может быть, нам съездить за чеками, в какой ни будь не знакомый город, – предлагал неуверенно Боб, – скажем в Воронеж, или Самару…

– В Самаре девушки больно хороши, – отвечал ему, почему-то так, Владимир. Видимо ему после Нижнего Новгорода, вообще, не хотелось никуда ехать из Москвы. Боб дико смотрел на приятеля, с немым вопросом, -«а, причем здесь девушки?».

Прошла бесцельно одна неделя, другая, деньги не зарабатывались, хотя торги ваучерами, регулярно шли на бирже.

Где-то в конце февраля, Боб сообщил Владимиру, что нашел знакомых парней, которые организовали кооператив, по продаже сигарет в Лужниках.

– Но нам то, что, – не понимал Владимир радости Боба, – у них сигареты, а у нас ваучеры, -у нас интересы разные.

– Въезжай в ситуацию, – раздражался Боб, бестолковости Владимира, – они свои сигареты продают на рынке рядом с стадионом Лужники.

– Ну и что?

–До чего же ты не умный Шацкий и хочешь еще примазаться к евреям…

– Ладно, давай без оскорблений…, ближе к делу.

–Так у них там два ларька…, и им, самая маза, скупать у народа, который там болтается…, чеки! Понял, твою мать?

– Точно, Боб. – А ты с ними разговаривал на этот предмет?

– Пока нет, меня эта мысль, только, сегодня утром посетила, когда я проснулся и еще лежал в постели.

–Тогда поехали к ним, где их штаб – квартира находиться?

– Кропоткинская…

Через час, они уже сидели в пыльном подвале на улице Рылеева и вели беседу с двумя парнями лет тридцати двух, похожих на персонажей сказки «Золотой ключик». Один был вертлявый, с хитрым лицом похожей на Лису Алису, второй вылитый кот Базилио.

Боб изложил суть дела.

– Ну что мы с этого будем иметь, – задал вопрос вертлявый.

– Деньги вы будете иметь…, – парировал его вопрос Боб.

– Деньги – это хорошо, а скупка ваучеров у населения, это законно, нас не повяжут менты за эту деятельность, – вмешался парень похожий на кота.

– Да кому это нужно, сейчас в стране беспредел. Вы как продавали сигареты, так и продавайте, но между делом скупайте ваучеры, наверняка на ваш рынок приезжают люди из других городов.

–Да у нас на рынке много оптовиков…

– Вот ваша задача, – продолжал энергично говорить Боб, -и заключается в том, чтобы они в своих городах, тоже скупали ваучеры и продавали вам…

–Да, наверное, Гриша, это интересно, – постукивая пальцами по столу, сказал вертлявый, обращаясь к своему компаньону, – можно попробовать.

–И по какой цене покупать чеки, -спросил парень, которого звали Гриша, -мы же в них ничего не понимаем.

– Не больше пяти тысяч рублей за штуку…, -махнул рукой Боб и встал со стула, расстегивая свой китайский пуховик.

– А вы, по какой цене будете у нас покупать, – глядя, на вскочившего Боба, спросил Григорий.

– Рублей сто, двести, сверху, от вашей цены, в зависимости от спроса и предложения на бирже.

– Значит по пять тысяч двести рублей, – подытожил Григорий.

– Ну, где-то так. Но, надо понимать, что цена на бирже все время колеблется, – продолжал объяснять Боб, потом он сделал минутную паузу, – ваша задача покупать чеки хорошего качества и смотреть на предмет «фальшака».

– А что уже фальшивые ваучеры научились делать, – спросил вертлявый.

– Научились и еще как, это же Россия, здесь все умельцы…, все родственники Левши, – вставил за весь разговор свое слово Владимир.

– Хорошо, прямо завтра и начнем, – вставая со стула, показывая, что разговор закончен, сказал Григорий.

– А какой объем ваучеров вы сможете купить у нас за один раз, – спросил вертлявый, провожая наших друзей к двери офиса.

– Семьсот ваучеров, легко, – ответил Боб.

–Откуда у тебя семьсот ваучеров, получается, – спросил Владимир партнера, когда они покинули офис и очутились на улице. Откуда, откуда, – передразнил его Боб, – оттуда. У нас на двоих сейчас шесть тысяч долларов, правильно?

– Правильно, – промямлил Владимир.

– Умножаем на курс, он вчера на межбанке был шесть сот пять рублей за один доллар, еще раз умножаем, получаем три миллиона шестьсот тридцать тысяч рублей, делим на пять тысяч двести, вот и получается почти семьсот ваучеров, – ответил Боб, причем все математические действия он сделал в уме.

Уже через неделю, табачные дилеры, предложили им первые семьсот ваучеров, по цене пять тысяч двести рублей, за чек. Владимир с Александром, тут же рассчитались за чеки и в этот же день, на бирже, продали весь объем за три миллиона семьсот сорок пять тысяч рублей. Прибыль их составила сто пятнадцать тысяч рублей, а в долларовом эквиваленте сто восемьдесят американских рублей. Владимир ликовал, – «не куда не ездя, не подвергая себя опасности, такой доход», но ликование его было преждевременное. Боб, поджав губы, объявил ему, – «что теперь будем делиться прибылью в соответствии своих денег, а не пополам». То есть Владимир получил шестьдесят долларов, а не девяноста. Видя расстроенное лицо партнера, Боб объяснил, -«что в поездках, мы сильно рисковали, поэтому прибыль и делили пополам, а теперь никакого риска нет…, да и идея насчет Лужников моя».

Парни, похожие на персонажей из сказки про Буратино, развили такую деятельность по скупке ваучеров на рынке в Лужниках, что каждую неделю предлагали наши ребятам, не менее, тысячи чеков. А цена на ваучеры в этот период на бирже, все время находилась в ценовом диапазоне от пяти тысяч двухсот рублей до пяти тысяч четырехсот рублей. Что наших партнеров очень устраивала.

Владимир с Бобом начали потихоньку богатеть, уже через месяц они могли на двоих купать около девятисот чеков. На бирже они стали арендовать стол (эта одна из форм работы с ваучерами), где можно было покупать или продавать чеки минуя торги через маклера. Очень удобно. Например, подходили люди и спрашивали сто чеков, Владимир с Бобом, им продавали сто чеков на основании последней цены, которую только что, озвучил маклер. Работа шла полным ходом, теперь заработок Владимира в день составлял не менее пятидесяти долларов. Однажды они у своих табачных дилеров купили более девятисот ваучеров по сложившейся цене, а смогли продать весь пакет за пять миллионов двести сорок четыре тысячи рублей. Прибыль составила четыреста шестьдесят тысяч рублей! Потому что цена ваучера на торгах, подскочила до пяти тысяче семисот рублей. Что по сложившему курсу на тот момент рубль доллар, (а цена доллара росла полпроцента каждый день,) получалось около семисот долларов США! «Моя доля, двести пятьдесят американских рублей в день! Колоссально! Какой Стамбул, какая Польша, вот путь обогащения», – ликовал наш герой.

Но все хорошее быстро заканчивается дорогой читатель. Как то придя на биржу и сев за свой стол, Владимир, не дождался Александра. Прошел час, прошел второй Боб не появлялся, у Владимира испортилось настроение, без Боба работа не шла. Владимир позвонил ему домой, домашний телефон не отвечал. «Что за черт, куда он мог провалиться, – сам себе задавал вопрос Владимир и не мог ответить, – вроде вчера Александр не собирался ни куда отлучаться. Может быть, заболел, но почему тогда домашний телефон молчит». Неприятные мысли закрутились в голове у нашего героя.

Боб не появился в этот день, на следующий день, и через день его все также не было на бирже. Владимир без конца названивал на его домашний телефон, телефон молчал. Владимир забеспокоился не на шутку, «что же делать, где искать Александра»?

На четвертый день, Боб объявился. Он сам позвонил Владимиру домой и сообщил, – «что лежит дома у матери, что болит сильно нога, что на него напали у его дома, что через несколько дней он выйдет на работу». На вопрос Владимира целы ли деньги (а наши партнеры в то время весь свой капитал таскали с собой). Боб ответил, -«что ему повезло, что во время нападения денег у него было мало, всего сорок тысяч рублей (где-то пятьдесят семь долларов). «Но как же это произошло», – с тревогой в голосе спросил Владимир.

– Приеду, расскажу – ответил Боб.

Через два дня, сильно хромая Александр появился на бирже и рассказал Владимиру, что вечером у его дома, на Волоколамском шоссе, на него напали двое спортивного телосложения парня. Один вырвал сумку из рук, а другой со словами, -«ты зачем обидел вон ту женщину…»-, сильно толкнул его, и он упал на асфальт повредив ногу.

–Мне очень повезло, – в конце своего рассказа, сказал Боб, – все мои деньги в размере трех миллионов семисот тысяч рублей, были распиханы в потайных карманах моего китайского пуховика, а в сумке была видео кассета и сорок тысяч рублей. Я эти деньги отложил матери…

– Но это тебя выследили от биржи, – мрачно сказал Владимир, -посмотри сколько вокруг народу ходит с патологическими рожами, наверняка среди них бандиты есть… Надо нам, как-то поаккуратнее быть, когда особенно домой едем. Такое бабло каждый день таскаем в своих карманах.

– Да вот я сегодня приехал на биржу, всего полтора лимона денег взял, что -то мне боязно все деньги таскать…

– А давай газовые баллоны купим…

– Давай, – не весело ответил Боб.

После этого случая, нападения на Александра, работа, по покупке и продаже ваучеров, у наших героев, как-то пошла наперекосяк. Не было прежнего куража, теперь покупая или продавая чеки, ребята внимательно смотрели на тех, кто крутиться около стола. У них появилась подозрительность ко всем, кто подходил к их столу. Они сделались грубыми и нервными, особенно Боб. «Не нравиться наша цена, – теперь частенько кричал Боб на очередного покупателя, – вали отсюда на хер, ищи, где дешевле …». К тому же, цена на чеки опять начала падать, и прибыль резко сократилась, теперь заработав десять, двадцать долларов в день Владимир радовался, как прежде ста долларам. А табачные дилеры не хотели снижать цену. «Договорились мол, по пять тысяч двести, вот по такой цене и покупайте».

– Но ваучер на бирже сейчас торгуется ниже пяти тысяч рублей, как мы можем у вас его покупать по пять двести, это себе в убыток что ли, – пытался с ними договориться Боб.

–А мы значит должны покупать ниже пяти тысяч рублей, – отпарировал Григорий, – но на рынке в Лужниках, уже сложилась цена за ваучер. Пять тысяч рублей и ниже никто не отдает!

После этого разговора с табачными дилерами Александр предложил Владимиру оживить работу по покупке ваучеров.

– Может сгоняем в Воронеж, – задал вопрос Владимиру, Боб, – у меня один родственник там живет, говорит, что на вещевом рынке можно купить чек ниже пяти тысяч рублей.

Владимир недоверчивого по смотрел на Боба и не ответил, потому что ему никуда не хотелось ехать. Он не верил во все эти россказни.

– Ну, ты едешь со мной, – продолжал напирать Боб, – а то я один поеду.

– Тебе видать было мало Нижнего Новгорода…, бандитов в Москве. Теперь ты захотел посмотреть, как в Воронеже «это дело поставлено».

– Вова, надо ехать, -уже мягко стал говорить Александр, – потому что в Москве, делать не чего, все чеки уже скупили, только в отдаленных городах, сейчас что-то можно зацепить…

Но Владимир не поддался на уговоры Боба и тот уехал один в город Воронеж. А Владимир начал обходить ларьки на вокзальных площадях столицы, с целью покупки дешевых чеков. Буквально в первый день ему повезло. В киоске на площади Белорусского вокзала, он сумел купить шестнадцать ваучеров по цене четыре тысячи восемьсот рублей. Он эти чеки, в этот же день продал на бирже, дороже на сто рублей, и таким образом выручил одну тысячу шестьсот рублей. «Да, это не весть что, – уговаривал себя Владимир, – но лучше, чем ни чего… Если каждый день так, а это где то два доллара, то в месяц шестьдесят, жить вообще можно.

На следующий день ему удалось купить целых тридцать пять ваучеров у какого -то армянина в ларьке по продаже чебуреков, на станции метро «Петровска –Разумовская», по цене четыре тысячи семьсот рублей.

«Класс! Теперь главное регулярно пасти эти ларьки. Обходить их каждый день и процесс пойдет…». В этот раз, он на бирже продал чеки по цене в четыре тысячи девятьсот пятьдесят рублей, и его прибыль составила целых двенадцать долларов, – «это же столько, сколько я привез из поездки в Польшу, – радовался Владимир.

Вернулся из Воронежа Боб. По его лицу Владимир понял, что его поездка провалилась.

Поэтому он не стал, расстраивать партнера и не спрашивал его не о чем, – «надо, сам расскажет».

–Тебе что не интересно, как я съездил в Воронеж, – уже на следующий день Боб спросил Владимира.

–Интересно, но по твоему лицу вижу, что ты там, дешевого чека не нашел.

– Но почему? Красивый город, красивые девушки…

– Я тебя про ваучеры спрашиваю, ты вроде за ними туда поехал, а не за девушками.

– Ваучеры, – помедлив с ответом, сказал Боб, – там есть, но ты старик, оказался прав, ниже пяти тысяч рублей продавать не хотят. Поэтому я купил там, сто чеков по пять тысяч рублей, пусть пока лежат, когда ни будь, цена пойдет все-таки по ним вверх, вот тогда их и продам за дорого. – Ну, а ты здесь, чем занимался?

– Я побегал по Москве в поисках дешевых чеков. Один, два раза удалось купить ниже пяти тысяч, несколько десятков штук.

– И какая прибыль…

– Четырнадцать долларов… считаю не плохо. Это же лучше, чем ни чего.

– Четырнадцать долларов, – передразнил Боб, – слезы, а не деньги. Это ты размазываешь свой капитал между десятью и двадцатью ваучерами, тоже мне работа.

– А что ты мне предлагаешь, кроме опасных поездок в другие города? – Зло перебил его Владимир.

–Смотри, -понизил голос Боб ( разговор шел за их столом на бирже),– в последнее время нам начали предлагать большое количество не качественных ваучеров, ну там рваных, грязных, с дырками, с плохо читаемыми печатями, и мы их с тобой не покупаем ни по какой цене. А зря.

Боб покрутил головой, рассматривая всех, кто проходил мимо их стола, и еще больше понизив голос, почти на ухо Владимира начел шептать.

– Нам Володя, надо начать покупать некачественные ваучеры, по низким ценам. Главное, чтобы печать на них читалась четко…, потом мы их на качественные поменяем… Понял мой ход мыслей?

Владимир, конечно, ничего не понял и не уверенно спросил, -«зачем покупать не качественные ваучеры, если их никто на бирже не берет».

– Все-таки, ты Владимир не наш человек, ни еврей…, долго въезжаешь. – У нас денег с тобой на двоих, почти восемь тысяч долларов… Правильно?

–Ну…

– Мы с тобой, практически никогда не покупаем чеки на все наши деньги.

–Ну почему, у твоих табачных дилеров несколько раз брали на весь наш капитал.

–Да брали, но ситуация изменилась, – продолжал говорить шепотом Боб. – Чеков стало меньше, цена ниже…, бандитов больше. – Из ходя из этого, я предлагаю, нашу работу с ваучерами, тоже подкорректировать…

– Это как, – опять не понял Владимир.

– С сегодняшнего дня, мы с тобой начнем покупать не качественные чеки, – продолжал говорить Боб. Они сейчас на бирже продаются от двух тысяч пятьсот рублей до четырех тысяч. – Поставим табличку на стол, что покупаем не качественные ваучеры. И тогда у нас на руках будут качественные чеки, и не качественные чеки, плюс свободные деньги. То есть мы наш капитал разобьем на три части, теперь понял?

Владимир, с трудом въезжал в ту схему, которую предлагал Боб.

– Саш, а зачем так сложно, у нас вроде…

– Мы будем с тобой, качественные чеки перемешивать с некачественными чеками, одновременно подстраиваясь под цену на бирже, ну чего здесь не понятного, – раздражаясь бестолковости Владимира, начинал злиться Александр.

– Ну представь, – продолжал объяснять Александр, – что мы купим сейчас не очень качественные чеки, по цене четыре тысячи, смешаем их с теми чеками, которые я купил в Воронеже по пять тысяч рублей, и попробуем продать по четыре тысячи девятьсот рублей. Я думаю, что не все, но большую часть нашего пакета купят… И вообще, Вова, -здесь Боб опять понизил голос, – что к концу проведения в нашей стране залоговых аукционов, а это произойдет через год, цена на чеки будет на порядок выше, чем сейчас. Потому что тогда, кому они нужны для приватизации, будут покупать их, не очень обращая внимание на их состояние. Есть печать Сбербанка (на чеках стояла печать Сбербанка) на обратной стороне ваучера, все вперед…

–Ты хочешь сказать, что через год, цена чека качественного и не качественного уравняется, – наконец въехал в тему Владимир.

–Да именно так, исключая, конечно, совсем убитые чеки.

–Гениально, -загорелись глаза у Владимира, – просто нужно иметь под рукой разного качества ваучеры и это оживит нашу работу.

– Правильно, давай рисуй Володя табличку, что мы покупаем не качественные ваучеры.

Когда на их столе появилась табличка, что они покупают не качественные ваучеры, то сразу к ним выстроилась очередь из продавцов с «плохими» чеками. Владимир тщательно отбирал чеки. А Боб рассчитывался за них, стараясь держать цену, чуть выше по бирже за не качественные ваучеры.

Подошел парень, с хитрыми глазами, к их столу и вывалил чеки из целлофанового мешка.

– Вот принимайте, -обратился он к нашим партнерам, – здесь ровно сто пятьдесят штук, все один к одному.

–Перед Владимиров на столе валялась гора рваных, грязных, скрюченных, резанных, обожженных чеков.

–Ты их, что на помойке нашел, – брезгливо начал выбирать из кучи, более или менее похожие на ваучеры, Владимир.

–Ни, заулыбался, парень, с хитрыми глазами, в могиле нашел…, кто -то выбросил.

Александр, сразу побелел, и его чуть не стошнило, а Владимир, сразу перестал ковыряться в куче, и нервно спросил, – «и сколько ты хочешь за них?».

– Триста тысяч, -не моргнув глазом, сразу ответил парень, – по две тысячи за штуку.

– Да они у тебя все убитые, – взяв себя в руки, зашипел на него Боб, – да еще в могиле, говоришь, нашел.

–Да пошутил я…, шутить я люблю…

–Смотри, что это за чек, – Владимир взял один самый грязный ваучер, заляпанный какой синий краской, – на нем не печать не видна, не текст не просматривается…, и ты хочешь за него две тысячи рублей.

– Так есть и «хорошие», вот, например, – и он показал совершенно чистый, четкий чек, с хорошо читаемой печатью сбербанка.

Владимир посмотрел на Боба, как бы спрашивая его, – «что делать будем, партнер?»

– Значит, ты хочешь две тысячи рублей, за чек, без отбора, – обратился Боб к парню.

–Да, хочу, вон на других столах по две тысячи пятьсот рублей дают…, а я две тысячи прошу.

–Так там и отбирают жестко, – перебил его Боб

– Ниже двух тысяч отдавать не буду, – продолжал ныть парень.

–Ладно, давай так, – вмешался Владимир, – мы отбираем более или менее нормальные чеки, и платим тебе две тысяче пятьсот рублей.

– Это значит, вы у меня хорошие чеки возьмете, а я с плохими, что буду делать?

– Володь, быстро просмотри, – предложил Боб, – сколько каких, и после этого решим, чего платить за них.

Владимир начал раскладывать чеки на три кучки: хорошие, не очень хорошие и совсем «убитые». Получилось десять качественных чеков, шестьдесят, тоже выдерживали критику, а остальные не годились ни куда.

– Давай мы у тебя купим семьдесят чеков, по две тысячи восемьсот рублей, а остальные, ты выбросишь на помойку.

Парень взял калькулятор, быстро посчитал, и твердо заявил, – «что так дело не пойдет, если хотите, берите все, по две тысячи за штуку…, либо он пойдет искать других покупателей».

Момент был не простой для наших партнеров.

– Это выходит, – Боб сказал вслух при парне, – мы с тобой Вова повесим на себя «говенных» ваучеров в размере восьмидесяти штук с не понятной перспективой от них когда- либо избавиться.

– Да ладно, через год ваучер будет стоить двадцать тысяч рублей, а «убитые», тоже подниматься в цене, – сказал словами Боба парень с хитрыми глазами.

– Хорошо, – наконец принял волевое решение Боб, – мы у тебя покупаем все ваучеры, но по цене одна тысяча восемьсот рублей…

Парень опять взял калькулятор, что на нем прикинул.

–Ладно, не мне и не вам, отдаю на сто рублей выше…

–За одну тысячу девятьсот рублей ваучер, так? – переспросил его Владимир.

Наконец сделку завершили, и наши друзья стали обладателями ста пятидесяти чеков на сумму двести восемьдесят пять тысяч рублей. И так в течении дня, они торгуясь, ругаясь, иногда кидая всю пачку «убитых» чеков обратно продавцам, набрали одну тысячу ваучеров! А к закрытию торгов на бирже продали большую часть чеков, по цене четыре тысячи семьсот рублей за ваучер. Грамотно сортируя, добавляя к не очень качественным чекам, очень качественные, они смогли к концу рабочего дня сделать прибыль триста двадцать тысяч рублей.

Вечером усталые, но довольные партнеры, возвращаясь домой подводили итоги рабочего дня на станции метро «Тургеневская».

–Боб, а не плохо получилось сегодня, заработали на двоих четыреста сорок долларов, плюс четыреста чеков осталось.

–Не плюс, а минус…

– Это почему минус?

– Да потому что Вова, херовых четыреста чеков, у нас осталось. Это балласт.

–Но не скажи, они все-таки, каких-то денег стоят…

Потом они сидели на станции в метро и делили деньги. Улыбаясь, Боб сказал.

– У нас с тобой Вова, теперь, как будто чайная фабрика. Мы перебираем, сортирует чеки…, первый сорт, второй, как чайный лист, где ни -будь на Цейлоне.

Работа у наших героев оживилась, с покупкой не качественных чеков, но цена на бирже на качественный чек продолжала падать и падать. На бирже даже, дополнительно, открыли торговлю ваучерами, через американский доллар, где чеки продавались и покупались за валюту.

Как-то в конце марта, Боб предложил, Владимиру сгонять в Петербург.

–Опять ты за свое, – скривил лицо Владимир, – нет там ни каких дешевых ваучеров.

– А мы там будем продавать чеки, а не покупать…

– А с чего ты взял, что там цена выше?

– Вот мы съездим и посмотрим…, надо расширять нашу географию торговли.

Раннее утро. Московский вокзал. Холодный ветер с мокрым снегом бьет в лицо гостям северной столицы. «Здравствуй город над тихой Нивой, город нашей Славы боевой, вон как ты встречаешь московских парней», – ежась на ветру, думал Владимир.

– А где здесь биржа, Боб, ты хоть знаешь?

–На Васильевском острове …

На Васильевском острове, недалеко от морского порта, в здании больше похожем на сельский клуб, чем на биржу, вяло шли торги приватизационными чеками. Цена на ваучеры, приблизительно была такая же, как в Москве.

– Ну что здесь хорошего, – спросил Владимир, -такая же вялая торговля, как в Нижнем Новгороде.

Но Александр, чувствуя, что он не прав с этой поездкой, попытался, как-то сгладить свой промах перед партнером. Полез под табло биржи и давай там энергично выставлять чеки на продажу, потом их снимать, потом опять выставлять. Наконец, что – то продал, потом откупил обратно чеки, и так он сделал несколько раз. Потом он общался с какими- то парнями, яростно махая рукой. Владимир стоял в стороне, наблюдая его действия. Наконец Боб, с красным лицом подошел к Владимиру.

– Во, видел, как я их спящее царство расшевелил. Смотри, веселее пошла торговля.

–Ну, и зачем ты это сделал, чтобы показать местным пацанам, какой ты крутой…, лот выставляя по триста чеков, а затем его снимая. Что за камедь, ты показал нам…?

– Шацкий, ты точно не еврей…, ты ничего не понимаешь в стратегии. Мы приехали на разведку, мы готовим новое поле для нашей деятельности. Обзаводимся новыми связями, знакомимся с полезными людьми…

– Поехали отсюда, есть хочется…, да и вообще здесь холодно и противно… Царь Петр, конечно, охуевший был, город на болотах построил. Что за правители в нашей стране, то город на болотах, то реки вспять повернуть, то кукурузу за Полярным кругом надо сеять, то водку в северной стране запретить…, просто тотальное издевательство над Русским народом.

Они вышли на угол Клубного переулка и Большого Проспекта, и стали ловить машину, чтобы доехать до метро «Василеостровская». Долго ловили машину, замерзли, наконец, сели в какой-то старый москвич. «Поехали к ближайшему метро», – сказал Боб, престарелому мужику- водителю. Машина поехала и здесь краем глаза Владимир заметил, как за ними метнулась тонированная девятка. Боб, что – то говорил, а Владимир, сразу вспотев, весь превратился в зрение и внимательно стал наблюдать за тонированной машиной, едущей за ними. Расплачиваясь за проезд, когда они выходили у станции метро, Владимир потерял девятку из вида.

–Вон кафе за углом, – сказал Боб, – давай перекусим.

– Да что-то не хочется, может, сразу на Московский вокзал поедем?

–Что с тобой Шацкий, пятнадцать минут назад ты орал, что жрать, хочешь…, а теперь капризничаешь. У нас до отхода поезда еще четыре часа.

Владимир в это время крутил головой, пытаясь обнаружить среди проезжающих и припаркованных автомобилей тонированную девятку. «Наверно показалось, – сам себя стал успокаивать Владимир, – пожалуй, можно перекусить, а потом на вокзал».

Они зашли за угол дома и вошли в маленькое кафе, где взяли себе какие -то синие пельмени и компот. Сели за стол, друг против друга. Причем Боб остался в своем китайском пуховике, а Владимир повесил свою куртку на ближайшею вешалку. Не успели они и съесть по одной пельмени, как к кафе подлетела с визгом тормозов тонированная девятка, и из нее выскочили два крепких парня, и громыхнув дверьми оказались в помещение кафе. Один из них сразу сел на лавку со стороны Александра, хотя кафе в этот час было совершенно свободное, в нем кроме наших друзей еще находилась какая- то субтильная девушка и буфетчица. Второй подошел к буфетчице и взял два компота. Владимир мгновенно оценил ситуацию, взглянул на Александра, которой вдруг сделался маленьким, бледненьким евреем, вяло ковыряющим вилкой синею пельмень. Пока второй парень нес свои компоты к столу, Владимир со словами, -«блядь, забыл позвонить Федору…», – вскочил на ноги и без верхней одежды вылетел из кафе. На улице он метнулся на право, затем налево, побежал к входу в метро, еще не понимая, что надо делать. Здесь, у метро, к нему пришла верная мысль. Он подбежал к ближайшему, дежурившему такси, быстро сел в машину и закричал водителю, -«что платит пятьдесят долларов, за то, чтобы вытащить приятеля из кафе, (хулиганы мол привязались) и отвезти на Московский вокзал…». Владимиру повезло, водитель оказался огромным детиной, да еще быстро соображавшим, он ударил по газам, и через минуту, вооружившись монтировкой, с Владимиром, ворвались в кафе. За столом сидел поникший Боб, а рядом два мрачных парня, вроде бы пившие компот, но нагло смотрящие на Александра.

–Хераль расселся, – заорал на все кафе Владимир, – нас Федор ждет, а ты блядь, здесь сидишь.

И Владимир подбежал к печальному Александру, рванул его за рукав куртки, увлекая за собой, не забыв сдернуть с крючка и свою одежду. Один из парней дернулся, протянул было руки к Бобу, но видя, огромного мужика, стоящего в дверях с монтировкой в руках, сразу отступил. Через мгновения такси с огромной скоростью, (Владимир все время требовал от шофера прибавить, что -бы не было погони), мчались по Университетской набережной, разбрызгивая колесами, весенние лужи. Приехав на площадь перед Московским вокзалом, ребята посидели немного в машине, приходя в себя. До отхода поезда оставалось еще больше трех часов.

– Слушай, приятель, -протягивая водителю пятьдесят долларов, сказал Владимир, -покатай нас еще по городу, пока время есть…

–А куда вас отвезти?

– Да куда хочешь, а потом обратно сюда, к Московскому вокзалу, только теперь гнать не надо.

– Понятно, – ответил шофер.

Они опять, поехали по Невскому проспекту, свернули на Владимирский, а потом по Литейному Проспекту, через Литейный мост, оказались на Выборгской стороне. Проезжая мост через Неву, Владимир увидел силуэт крейсера «Авроры», стоящий на вечной стоянке у Петроградской набережной.

– Во, отвези нас к крейсеру «Авроре», никогда на нем не был, – попросил Владимир, водителя.

Через пять минут, машина остановилась перед серой громадой крейсера «Авроры».

– Пойдем, Боб погуляем по революционному кораблю, а водитель нас подождет.

Александр нехотя вылез из автомобиля, медленно приходя в себя после пережитого.

Они поднялись по сходням на палубу легендарного корабля.

– Вот Саша, ты находишься на уникальном корабле…

– И в чем его уникальность, что он один раз пальнул по Зимнему дворцу…?

–Его уникальность, Александр, что этот корабль принимал участие в Цусимском бою, в Русско -Японскую войну и уцелел, а так, почти все корабли Второй Тихоокеанской эскадры, были потоплены японцами.

Александр недоуменно смотрел на Владимира.

– И что, все Русские корабли японцы утопили?

– Историю своей страны надо знать, даже будучи евреем…, – назидательно ответил Владимир, не спеша, обходя верхние палубу крейсера и удивляясь могучим шестидюймовым орудиям расположенными здесь.

– И мало того, что японцы утопили, восемь броненосцев, но еще четыре броненосца наши парни сдали адмиралу Того, командующему Объединенным флотом Японии. – Я считаю, – они зашли в носовое помещение, где была показана карта Цусимского боя, и фотографии повреждения крейсера от попаданий японских снарядов, – что с этого позорного поражения, началось падение Российской Империи… Которое продолжается до сих пор!..

Они вышли на Петроградскую набережную и Владимир заметил, что Боба, наконец, отпустило. Лицо Саши опять порозовело, глаза заблестели.

–Ты скажи, -весело спросил он у Владимира, – почему мне не дал доесть пельмени?

Прошел месяц, спекуляция по продаже и покупке ваучеров у наших друзей шла как-то, не шатко и не валко. Как-то в конце апреля, Боб, опять шепотом сообщил Владимиру, – «что в Петербурге, он узнал от надежных людей, цена на ваучер значительно выше, если продавать через валюту». «У нас, – говорил он, – сейчас ваучер продают за пять долларов и два цента, а в Питере можно продать за пять долларов и тридцать пять центов. Давай сегодня «затаримся» чеками, на все бабки, а вечером рванем в Питер. Утром все чеки продаем и на дневном поезде, он уходит, ты Вова знаешь, в четыре часа дня, уезжаем в Москву».

– А Питерские бандиты, при продаже чеков по пять долларов тридцать пять центов уже нас будут встречать, около биржи на Васильевском острове…, и скажут нам, «о давно ждем вас пацаны… В прошлый раз вы удачно от нас свинтили, но, сейчас мы вас потрясем», так что ли?

– Шацкий, слушай меня внимательно, я уже со знакомым брокерам из Петербурга созванивался. Теперь у них другая форма обслуживания… Отдаешь ваучеры брокеру по договоренной цене, и все он делает за нас. Мы ему платим за это не большую комиссию…, и ни каких бандитов. Твой лот продает сам брокер, а другой брокер его покупает, понятно?

Владимиру было не очень понятно, но Александр его уговорил. Они купили тысяча ваучеров, по цене пять долларов и два цента за один чек. Доля Владимира, составляла четыреста ваучеров, на сумму две тысячи и восемь долларов.

На следующий день, в девять часов утра, они уже ехали с Московского вокзала, через холодный, ветреный Петербург на Васильевский остров, где рядом с морским портом находилась биржа. Знакомый Боба брокер Василий, сообщил им, что цена пять долларов и тридцать пять центов, за один ваучер, была вчера, а сегодня на торгах, цена падает и в данный момент покупка проходит по цене в пять долларов и двадцать центов. Александр задумался, а Владимир зразу согласился продать свой пакет ваучеров по этой цене.

–Не спеши, давай подождем, наверняка к обеду цена вырастет, – предложил Боб. Они уселись в местном буфете биржи и стали «гонять» чаи. Минут через сорок их нашел брокер Василий и сообщил, что цена за один ваучер еще упала на пять центов.

– Рекомендую Вам продать ваши чеки, – сказал Василий, – я думаю, что к обеду цена будет еще ниже.

Владимир мгновенно передал ему свои чеки, со словами, -«отдавай в рынок». Это означало, что любая цена на ваучер, сформировавшаяся в данную минуту, устраивала Владимира. Боб, глядя на это действия своего партнера, тоже передал свои чеки, но Василию сказал.

–Ниже пяти долларов и пятнадцати центов, не продавай, я лучше в Москве продам свой пакет, цена наверняка скоро пойдет вверх.

Брокер ушел, но уже через десять минут прибежал и сообщил, – «что сейчас реальная цена продажи чеков, только пять долларов и десять центов за ваучер».

Владимир разозлился и заорал на Василия, -«я же тебе сказал продать в рынок».

–Но мне показалось, -начал оправдываться Василий, – что вы хотите продать весь пакет не ниже пяти долларов пятнадцати центов за чек.

– Ладно, Василий, – примирительно сказал Боб, – давай продавай по любой цене, а то пока мы тут болтаем, цена еще упадет.

Василий убежал, но уже через пять минут вернулся и сообщил, что цена пять долларов и восемь центов.

– Сколько можно бегать, – не мог себя сдержать Владимир, и закричал на весь буфет, – тебе русским языком сказали, сдавай все в рынок.

Через тридцать минут Василий вышел из зала биржи (на Петербургской бирже были правила, по котором, участники торгов, могли торговать, только через брокера, мы об этом говорили выше) и передал деньги нашем компаньонам, которые все также сидели в буфете и ожидали результатов торгов.

– Сколько здесь денег, небрежно спросил Боб, брокера?

–Пять тысяч двадцать долларов!

– Ты что продал по пять долларов и два цента ваучер, закричали одновременно наши герои.

–Да, а что было делать, цена падала на глазах. Да и ваш пакет не маленький, пока посчитали, пока проверили на предмет «фальшака», цена совсем упала. Владимир и Александр широко окрыли глаза и еще больше рот, и так стояли несколько минут, в фае биржи как два дауна, которым первый раз в жизни показали игрушечный заводной автомобиль. Уже потом, у них выработалась привычка отвечать друг другу, если ничего не происходило в жизни. «Мол, как дела старик, – спрашивал один, «пять ноль два», -отвечал, улыбаясь другой, и только им был понятен это странный ответ.

В мае цена на ваучеры потихоньку пошла вверх и дошла до цены в пять тысяч семьсот рублей. Наши партнеры продолжали работать на бирже, сидя за своим столом, за который они платили не маленькую арендную плату, перебирая, сортируя, отбирая «качественные» чеки, продавая и покупая их. Одним словом, работа шла, и Владимир с Александром богатели, у них на двоих к этому времени на руках было больше десяти тысячи долларов.

В начале июня цена на ваучеры, за один день, резко выросла до тринадцати тысяч рублей! Приятели как раз накануне «затарились» большим пакетом ваучеров по цене пять тысяч восемьсот рублей за чек. У Владимира было четыреста чеков, у Александра семьсот чеков. Теперь, памятуя, о налете на Боба несколько месяцев назад, наши партнеры покупали ваучеры не на все имеющие деньги. Владимир, например, был «затарен» ваучерами на две тысячи триста долларов, а около двух тысяч долларов он хранил дома, спрятав их в старое кресло.

– Все началось, – потирая руки, весело говорил Боб, – теперь цена ваучера будет только расти. Я теперь свой пакет продам не дешевле чем, за четырнадцать миллионов рублей.

– Это выходит Саш, что ты цену видишь в двадцать тысяч рублей за чек, так что ли?

– Я ее вижу даже больше двадцати тысяч, но начну думать, о продаже, только когда цена дойдет до этого уровня, в двадцать тысяч рублей, ни ниже! – Я даже чеки больше не буду на биржу с собой носить, чтобы избежать соблазна. – Все Вова, вверх, только вверх. Цена ваучера, была недооцененная, а теперь начинаются залоговые аукционы и теперь чеки будут «косить» по любой.

– Но это ты себя зомбируешь… а вдруг такой цены не будет.

– Шацкий, что ты вечно не уверенный такой. Надо верить в рост цены на ваучер и тогда цена непременно вырастет.

Пока они разговаривали цена на центрально табло биржи, пошла вниз. Двенадцать тысяч пятьсот, двенадцать тысяч, одиннадцать пятьсот, одиннадцать тысяч рублей. Как? Не верил своим глазам Владимир, только пятнадцать минут тому назад, он считал, что у него пять тысяч двести долларов в кармане (курс доллара в этот день был девятьсот девяноста рублей), а теперь только четыре тысячи четыреста.

Облизнув губы, он метнулся к маклеру, взметнув руку к верху, выкрикивая, -«что готов продать лот в четыреста ваучеров по текущий цене». Но продать по такой цен в данный момент, было не реально, потому что, еще не менее десяти торговцев были готовы продать свои чеки, и маклер игнорировал поднятую руку Владимира, выбрав, перед ним стоящего щуплого мужичка, с двумя тысячами ваучеров. Тогда Владимир, кинул свои чеки на ближайший стол, за которым сидели два расслабленных джентльмена. Один из них был не брит.

– Чеки покупаете, – выпалил Владимир, задерживая дыхание.

– Покупаем, – сказал не бритый, и не спеша взял чеки Владимира.

– Меня устраивает одиннадцать тысяч рублей…

– Слышь, Григорий, – обратился не бритый, к соседу, – его устраивает одиннадцать тысяч, а ты парень, что не видишь, что цена падает…

Тут Владимир услышал голос маклера, – «десять тысяч четыреста раз, десять тысяч четыреста два… Продано, вон тому господину в клетчатой кепке…».

– Ну давайте, -сдавленным голосом начал говорить Владимир, – по десять тысяч четыреста…

– Григорий, -опять обратился не бритый к партнеру, -купим четыреста чеков по десять, четыреста…?

– Давай, Серж, посмотрим, по какой цене сейчас пройдет лот, и тогда определимся…

А Маклер уже продавал новый лот: – «Восемьсот ваучеров, цена десять тысяч рублей раз, десять тысяч два… Продано, вон тому господину в светлой ветровке».

– Что-то Серж, мне вообще не хочется, покупать ваучеры, – сморщил нос Григорий, – мне кажется, завтра цена будет опять пять тысяч семьсот рублей

– Ну мы же договорились, – чуть не плача начал говорить Владимир, -что вы покупаете чеки.

–Покупаем, но по цене…, семь тысяч рублей!

–Как по семь тысяч рублей, да вы пацаны а херели что ли?

– Мы тебе не пацаны, понял, – вдруг заорал не бритый и его лицо сделалось красным, как помидор.

– Володь, не горячись…, – сзади Владимира, появился Боб, – чего ты горячку порешь. -

– Вон ребята реально покупают за девять тысяч пятьсот, вон еще стол берет, то же по этой цене, – и Боб махнул рукой в сторону стола, на котором стояла табличка, «покупаем чеки по девять тысяч рублей плюс»

– Я бы не спешил, – продолжал говорить спокойно Боб, – тренд задан, теперь цена ваучеров, будет только расти.

Владимир растерялся, он теперь не знал, что делать. То ли продавать чеки по текущий цене, то ли не продавать. Он подошел поближе к табло и очень внимательно стал следить за торгами, которые вел маклер. «Продается лот в тридцать пять чеков, цена девять тысяч четыреста рублей. Раз девять тысяч четыреста, два… Продано, господину в черном свитере». Постояв около часа рядом с маклером, Владимир успокоился, цена на чеки перестала падать, и наоборот даже начала расти. «Что же я такой нервный, Боб прав, так нельзя работать». « … девять тысяч восемьсот рублей, раз… два… продано», – выкрикнул маклер цену последней покупки. «Схожу ка, я, пообедать, пока цена, потихоньку поднимается, приду минут через сорок, глядишь, цена будет тысяч десять, там я решу, что делать», – с этими мыслями Владимир покинул стены биржи и вышел на улицу.

Погода стояла великолепная. Ярко светило Солнце. Зеленая, молоденькая листва дымкой покрывала деревья бульвара. Красивые девушки, стайкой проходили мимо нашего героя, который жмурясь от солнца, мечтательно думал, – «что он все равно сегодня заработает не плохие деньги, даже если цена останется на этом уровне». Владимир, не спеша поднялся по Рождественскому бульвару и зашел в кафе, где выпил сто грамм водки, съел салат и кусок жареной свинины. После обеда ему сразу стало хорошо. На бульваре он сел на лавочку и стал разглядывать проходящих девушек. «Вон, какие две ядреные идут, вон та с краю, рыженькая, просто смерть мужикам, все при ней… а вон какая стройняшка идет…, видимо с мамашей, да и мамаша класс… Эх, до чего же хороши у нас на Руси женщины.».

–Молодой человек, – рядом с Владимиром притормозила стройная брюнетка, – не скажите, как этот бульвар называется.

–Рождественский…

– А не скажите, где Покровский бульвар?

– Покровский бульвар…, это очень просто, – начал объяснять Владимир, пожирая девушку не трезвыми глазами, -он находиться за Чистопрудным бульваром…, а Чистопрудный бульвар… Чистопрудный бульвар у нас начинается вон за той площадью, там еще памятник Грибоедову стоит и трамвай ходит… «Аннушка». А что Вы ищите на Покровском бульваре, – начал улыбаться Владимир. Девушка ему реально нравилась.

–Да я в наследство вступаю… бабушка умерла… Вот мне нужно в нотариальную контору, – девушка посмотрела в какую-то бумажку, – дом шестнадцать Покровский бульвар.

– А давайте, я вас провожу, -неожиданно для себя, предложил Владимир, поднимаясь с лавочки, уже забыв о торгах на бирже.

– Давайте, а то я этот район Москвы плохо знаю, да и голова у меня от счастья кружиться, что я наследнице стала.

Владимир, недоуменно посмотрел на брюнетку.

– Представляете, а Вас как зовут?

– Владимир…

– Очень приятно… Лиза.

Они, не спеша пошли по бульвару в сторону метро «Чистые пруды».

– Представляете… Владимир, бабушка у нас лежала при смерти несколько лет и так все с ней намучились…, эти запахи,– Лиза сморщила свой носик, – эти стоны…, эти ее обидные слова, что мы плохо за ней ухаживаем… и все это у нас в небольшой квартире.

–Да представляю, – ответил Владимир, хотя совершенно ничего этого не представлял.

Он поглядывал на красивую брюнетку идущею рядом с ним. На ее шею, на ее розовое ушко, на ее выступающие из под белой блузки, не большие сиси и ему ужасно захотелось, вот так идти с ней и идти, слушая ее без хитростную болтовню.

Они вышли к остановке трамвая, на радость Владимира или на беду, на остановке стояла «Аннушка» – трамвай ресторан.

– Лиз, а давай прокатимся на «Аннушке», это так прикольно, ездить вокруг Чистых прудов и посасывать коктейль.

– Давайте, – Лиза еще не перешла с Владимиром на ты, но ей очевидно, данная ситуация начинала нравится.

Они сели в трамвай- ресторан и стали рассматривать меню.

И так что будем, есть, пить, – по-отечески спросил Владимир.

– Мне, мороженное.

– А что ни будь выпить…?

– Если не много шампанского.

Владимир заказ мороженное и шампанское Лизе, а сам себе взял, сто грамм армянского коньяка и овощной салат. И вот «Аннушка» погромыхивая колесами, повезла новых знакомых вокруг пруда, а они улыбаясь, продолжали рассказывать друг другу всякие дурацкие истории, из своей жизни, изредка посматривая в окно, где по глади пруда скользили лодочки с отдыхающими.

– Я вот Володя, учу, учу французский, а он у меня не учиться, – вытирая салфеткой свои пухлые губы от сладкого мороженного, рассказывала Лиза очередную историю про себя, – и не учиться и все…, даже родители репетитора приглашали, хоть застрелись, не учиться и все… Папа меня даже в прошлом году отправил со своей теткой в Париж, чтобы я на месте почувствовала красоту языка… Ой, смотрите Володя, парень из той вон лодки вывалился…

Владимир взглянул в окно и действительно увидел, как юноша в одежде плавает рядом с лодкой, в которой сидит растерявшаяся девушка.

– Напился, наверное…

– А может быть он из-за любви, в воду прыгнул, – хитро заулыбалась Лиза.

–Ну что же французский…, вы в Париже, конечно, овладели им? – делая вид, что его совсем не интересует разговор про любовь (чтобы не спугнуть девушку), Владимир вернул разговор про французский язык.

– Что вы…, мы с папиной теткой с утра до вечера по магазинам ходили и нам некогда было заниматься французским…, там такие магазины… «Галерея Лафайет…»

Часа полтора они катались на трамвае «Аннушка» вокруг чистых прудов, поедая мороженное и попивая коньяк с шампанским, когда Лиза вдруг очнулась и растерянно сказала.

– Ой, наверное, уже нотариальная контора закрылась, давайте я пойду Володя.

И Володя, с сожалением, ему так было хорошо сидеть с Лизой в этом веселом трамвае, пошел провожать Лизу к нотариусу. Контора была еще открыта, и они вошли туда в месте, и Владимир решил подождать Лизу, но вышла толстая, вся в золотых украшениях тетка (нотариус) и попросила Владимира выйти, сообщив ему, что процедура вступления в наследство займет не меньше часа и присутствовать могут только наследники. И поэтому Владимиру ничего не оставалась, как записал телефон Лизы, и двигать на биржу. По дороге на Мясницкую улицу, где располагалось здание биржи, Владимир шел через Чистопрудный бульвар, смотрел на пруд, где также катались на лодочках отдыхающие, и думал. «Как быстро все заканчивается приятное, веселое, безмятежное… Вот только что так здорово проводил время с такой молодой, красивой брюнеткой… и все, остались только воспоминания, как красивый сон, да еще номер телефона, которым наверняка, я никогда не воспользуюсь. Самые приятные минуты в жизни – это случайное знакомство с женщиной. А потом, если ты даже захочешь ее увидеть, то начнется. То она учит французский, то она собирается в Париж, то она прилетела вчера из Парижа и очень устала, то у нее месячные и болит голова, то она (Ура! ) наконец с тобой готова встретиться, но у тебя оказывается куплен билет в оперный театр именно на этот день, и ты идешь вечером с женой на спектакль ( который, как говорит супруга давно ждали ). И все, потом начинается зима, потом ты встречаешь другую девушку на улице, ничуть не хуже Лизы, и окончательно ее забываешь и через несколько лет ты вообще не помнишь кто это. И ее телефон в записной книжке не говорит тебе ровным счетом ничего». «Интересно, какая цена сейчас на ваучер, – Владимир уже проходил памятник Грибоедову, – наверное, больше десяти тысяч, тогда посмотрю до конца торгов, куда будет развиваться тенденция. Если вниз сразу весь свой пакет продам, если вверх, то может быть, на завтра оставлю».

Когда Владимир вошел в торговый зал, то его ждало страшное разочарование, он увидел на табло цену, которая повергла его в шок. Цена последней сделки была шесть тысяч семьсот рублей! Его охватила паника, он метнулся к маклеру и закричал, – «продам лот в четыреста ваучеров». Маклер принял его заявку и через пять минут, мужик похожий на пасечника, купивший его лот, отсчитывал Шацкому два миллиона шестьсот восемьдесят тысяч рублей. Выходило, что он заработал на этом повышении цены только четыреста долларов, вместо двух тысяч девятьсот, если бы он продал свой пакет с утра по тринадцать тысяч рублей за ваучер. Сразу, после его продажи чеков, цена пошла вверх, и к закрытию торгов на бирже, цена одного ваучера была семь тысяч пятьсот рублей! «Твою мать, что же я такой бестолковый, – сокрушался Шацкий по дороге домой, – нет чтобы продать все чеки с утра по максимальной цене, а я это сделал тогда, когда цена совсем упала… Это все Боб, – «тренд теперь задан теперь только вверх, вижу цену в двадцать тысяч рублей…».

В течении всего лета цена на чеки колебалась от шести тысяч рублей до восьми тысячи, и больше не поднималась к тринадцати тысячам рублей. Боб не выдержал и продал свой пакет в размере семисот чеков, по восемь тысяч рублей штука, не дождавшихся своих вожделенных двадцати тысяч.

Владимир с Бобом, кроме ваучеров, стали заниматься еще валютой, покупаю доллары или дойч марку на бирже и продавая их у «обменников». Работа была доходная, но очень опасная, потому что около обменных пунктов валюты, крутились, откровенно уголовные элементы. Однажды у Владимира, около обменного пункта, цыганская девочка в возрасте десяти лет, вырвала у него сто долларов и скрылась в подворотни старого дома. Преследуя ее, Владимир, столкнулся с группой цыган, которые вылезли из всех щелей этого дома (как тараканы), и с криками, размахивая палками поперли на него. Ему пришлось ретироваться. Как -то раз возвращаясь домой, после торгов на бирже, а Владимир тогда жил на проезде Серебрякова, станция метро «Ботанический сад». На него в сумерках из кустов, не далеко от его дома, выскочили двое здоровенных парней, со словами, -«Стой, разговор есть». Владимир бросился бежать. На пересеку ему кинулся третий, Владимир не растерялся, в руке у него был уже зажат газовый баллон (Владимир его купил сразу, после нападения на Боба и всегда носил с собой). Когда они сблизились, и третий (грабитель, так считал Владимир) протянул к нему руки, он резанул его ядовитой струей в открытые глаза. Владимир еще заметил, что у парня были белесые ресницы и брови. «Бляяяя» -завыл малый, получив газовую струю в рожу, и начав кружиться как волчок, одновременно сдирая с кустов листья и прикладывая их к лицу. «Бляяя…, ничего не вижу …», – дальше Владимир, не стал вслушиваться в матерные слова, а прибавил ходу и через пять минут ввалился в свою квартиру на четырнадцатом этаже. Его всего трясло, через две минуты его вырвала, и он без сил повалился на кровать, радуясь тому, что его жена с сыном были на даче, « а то перепугал бы их до смерти своим видом и поведением», – рассуждал Шацкий, потихоньку приходя в себя.

После этого случая Владимир купил еще два баллона. Один баллон был с перцовым наполнителем, а другой, со слезоточивым газом. Он удвоил бдительность и свое внимание к окружающим, как на бирже, так и у «обменников», и по дороге домой. Притом теперь он не сразу ехал домой, а гулял минут двадцать по улице или в метро, как Штирлиц, отрываясь, как он думал, от «хвоста».

В поездки они с Бобом больше не ездили, поскольку эти поездки потеряли смысл, цена на чеки в крупных городах страны была такая же как в Москве. Табачные дилеры, не хотели им продавать за дешево ваучеры, -«заявив им, что они теперь сами будут торговать чеками на бирже». И Владимиру теперь приходилось крутиться одному, в основном бегая по Московским вокзалам, скупая ваучеры в ларьках и палатках, расположенные в этих местах. В среднем, ему удавалась покупать от сорока до пятидесяти ваучеров по цене ниже шести тысяч рублей за штуку. Это приносила ему прибыль от двадцати до тридцати долларов в день. В целом он был доволен своей деятельностью, но скупка чеков изо дня в день падала. Ближе к осени, купить в привокзальных ларьках тридцать ваучеров стало не реально. Уже и пяти долларам в день Владимир был рад. Главное, – убеждал он себя, – не терять динамику».

Александр, в этот период, вообще отошел от покупки- продажи ваучеров. На него было совершенно второе нападение, когда он возвращался домой с биржи. В этот раз его сильно избили, разбив лицо в кровь и повредив челюсть. Денег у него было украдено в сумме миллиона рублей, что было по курсу, где-то девятьсот долларов.

– Что же ты не воспользовался газовым баллоном, – спрашивал его в сердцах, Владимир, – у тебя же он всегда с собой?

–Шацкий, ты видать очень умный…, как можно воспользоваться баллоном, если на тебя в подъезде напали сразу несколько человек и повалив на пол начинают бить ногами в лицо…

–Они что, тебя ждали уже в подъезде или зашли за тобой в подъезд?

– Уже ждали, – тяжело вздохнув, ответил Боб, держась рукой за свою вспухшую челюсть.

– А вот как… значит, эти уроды тоже меняют свою тактику, сначала отслеживают, сразу не нападают, а потом устраивают засаду.

– Я временно ваучерами заниматься не буду, – опять тяжело вздохнув, сказал Александр, – а то в третий раз чувствую, убьют. – Отдохну пока, может чем ни будь еще займусь или что ни будь придумаю, звони Володя, что и как, телефон мой домашний знаешь…

И Владимир остался один в этом не простом мире спекуляции ваучерами, в жесткий период перехода России к капитализму и первоначальному накопления капитала.

Теперь работа Владимира заключалась в том, что он к обеду приезжал на привокзальную площадь Белорусского вокзала и начинал обходить палатки, спрашивая у продавцов ваучеры. Таких мест по скупки ваучеров у него было четыре. Белорусский вокзал, Киевский вокзал, а иногда это был, либо Курский вокзал, либо метро «Петровско- Разумовская, к тому времени, у метро организовался стихийный вещевой рынок, ну и Владимир, среди толкающей публики, спрашивал чеки. Работа была нервная и потная. Владимиру приходилось рассчитываться за ваучеры прямо на улице, притом иногда в окружении нескольких человек, которых он убедил продать свои ваучеры. Покупка чеков в ларьках на привокзальных площадях была более цивилизованная, там Владимир мог сразу купить десять, а то и двадцать чеков за раз, из одних рук, притом его часто приглашали зайти в палатку, потому что уже знали в лицо. А здесь на рынке…, в суматохе, в толкотне, иногда под дождем, Владимир покупал один, два, может иногда ему удавалась купить пять чеков, но в целом скупка ваучеров на рынке была очень опасная. Вот ваучер, Владимир покупает его у не знакомого человека, вот деньги, все на глазах людей, все кругом видят, чем он занимается. Но тем не менее, Владимир больше любил покупать чеки на рынке рядом со станции «Петровско-Разумовская», чем в ларьках при вокзалах. Причина крылась в том, что торговцы в палатках были осведомлены о ценах ваучерами на бирже, в то время как продавцы на рынке понятия не имели, сколько стоит чек на сегодняшний день, поэтому Владимиру было легче манипулировать с этой группой продавцов. Если цена на бирже была семь тысяч пятьсот рублей за ваучер, а в палатках отдавали за семь тысяч, то на рынке можно было купить чек от шести тысяч рублей, и даже ниже.

Наступила осень. Московская дождливая осень. С низкими серами тучами, медленно проплывающими над головой, время от времени прыскающие на тебя водой, как из пульверизатора, холодными струйками дождя. Владимир к этому времени имел капитал более пяти тысяч долларов и каждый день продолжал мотаться, по вокзалам и рынкам с целью покупки ваучеров. Валютой он почти не занимался, так как цена доллара в этот период начала даже снижаться, а к осени стабилизировалась на уровне тысяча двести рублей за один американский рубль. Владимир, хоть и был доволен своим результатам, но себя корил, -«Вот, работаю с утра до вечера, как последний феллах ( крестьянин в арабских странах)… , нет, чтобы два года назад, когда миллион рублей был у меня в кармане, валюты накупить и затаиться…, а в место этого, каких то накупил мудовых мест, на дурацких биржах. Два года назад доллар стоил где-то пятьдесят рублей. И я мог иметь, не напрягаясь, не подставляя себя под удары бандитов, двадцать тысяч долларов! Да во истину говорится, кому Бог дает, а дурак не берет».

Телефонный звонок, вывел Владимира из раздумья.

–Привет Шацкий, – это был Александр. – Как дела?

– Голова еще цела…, и верхняя и нижняя…

– Все по рынкам бегаешь…?

– Саш, а что прикажешь делать, семью надо кормить.

–Ну и сколько у тебя сейчас в день получается …?

–Когда, как. Но в среднем, долларов десять вытягиваю.

– Это значит, в месяц триста грина берешь…, так?

–Нет, триста не получается. Долларов двести-двести пятьдесят.

– Значит двести долларов и такие риски, на хрен тебе такая работа нужна…

– А у тебя что, Боб, есть другая идея? – ехидно спросил Владимир.

– Значит, слушай меня внимательно. На днях, я положил три тысячи долларов в «Русский дом Селенга» под триста процентов годовых! Представляешь? Это двадцать пять процентов в месяц…

– Сколько же это получается, – никак не мог сообразить Владимир, из-за охватившего его возбуждения.

– Семьсот пятьдесят американских рублей в месяц! И никакой тебе беготни… И самое главное, никаких тебе бандитов.

–Что-то процент ломовой…, а кинуть не могут?

– Наверное, могут. Мы же в какой с тобой стране живем?

– В дикой…

–Правильно, Вова. – Поэтому я сейчас занимаюсь тем, что нахожу различные компании, которые очень высокие проценты платят, приезжаю к ним, смотрю их учредительные документы…

– И что?

– Вот нашел «Русский дом Селенга», положил туда деньги. Но только на один месяц, а потом… Потом Шацкий, я свои деньги переброшу в компанию «Роника», там тоже не слабый процент, а потом в «Тандем», и так буду двигаться, маневрируя свои средствами и тасуя компании. – Я здесь на досуге подсчитал, что если я начну шевелиться всеми своими деньгами и, мне удастся взято за год триста процентов, то через год у меня будет двадцать пять тысяч американских рублей!

–А ты в этой, как ее «Селинге», в любой момент деньги можешь забрать или надо там твердо держать, три, четыре, шесть месяцев… год?

– В «Селинге», вообще фантастика, можно положить бабло, на один день…

–Класс! Саш, это просто Эльдорадо, ты мне открыл сейчас глаза.

– Ну, тогда узнай, где у тебя ближайшее отделение «Русского дома…» и закидывай туда деньги, но только не всю сумму, и на короткий промежуток… – Все звони, как и что.

Владимир, после звонка Александра, тут же взял калькулятор в руку и начал считать. У него получалось, что если он положит в «Селенгу», даже, половина своей суммы, то за месяц получит шестьсот пятьдесят долларов! «Ух, какие бабки рядом валяются, только бери. А я напрягаюсь на этих вонючих рынках, вокзалах, каждый день себя подвергаю риску. Все решено, с завтрашнего дня начинаю заниматься по схеме Боба».

Но до «Селенге», Владимир не дошел, ночью заболел сын, пришлось вызывать скорую помощь, острый аппендицит. Операция, реанимация, сплошные переживания, когда все было позади, прошло целых три недели, и Владимир наконец вспомнил про «Русский дом Селенга». Но прежде, чем отнести деньги, он позвонил Александру.

–Ты чего, – сразу набросился на него Александр, – до сих пор деньги, а «Селенгу» не положил, я уже собираюсь забирать оттуда бабло, а ты что говоришь…, а сын болел, а-а-а, ну это другое дело, тогда туда деньги и не неси. Почему спрашиваешь, да я тут нашел вообще фантастическую компанию «Башкирский бензин» называется. Пятьсот процентов годовых! – Сейчас деньги из «Селенги» заберу и туда переложу, если хочешь, вместе пойдем.

– А что она собой представляет, эта компания, «Башкирский бензин»?

– Открылась две недели назад в Москве, до этого работали несколько месяцев в Уфе. Находиться на Тверской улице, в самом центре Москвы, значит, сразу не кинут. Торгует форвардными контрактами на бензин. Компания зарегистрирована в городе Уфе. Документы, я смотрел, вроде в порядке. Думаю, можно попробовать, тоже на короткий срок сунуть…

– Александр, а что такое форвардные контракты?

– Но это вроде, как фьючерс…

–Фьючерс… Саш, а это что такое?

– Темный ты Шацкий, а еще докторскую писал.

– Кандидатскую…

– Один хрен, докторскую, кандидатскую, все равно темный. Форвард – это контракт на будущую поставку товара, понял…?

Владимир ничего не понял, но ответил, что «понял».

–Хорошо, давай послезавтра встретимся в центре зала станции метро «Театральная» в десять часов утра, а завтра я деньги заберу из «Русского дома Селенга», и вперед,

пощупаем теперь «Башкирский бензин».

И вот Владимир с Александром, стоят перед дверьми Московского офиса биржи «Башкирский бензин». На доске объявлений было написано, -«что срочные контракты, на нефть, на бензин, на мазут, продаются в не ограниченном количестве на втором этаже в комнате номер пять. И подпись генерального директора биржи, Бориса Милявского. В комнате номер пять, две симпатичные девушки, стали предлагать нашим друзьям различные форвардные контакты на нефть и ее продукты переработки с различными датами поставки. Владимир с Александром посмотрели динамику роста цен за предыдущие месяцы и удивлено посмотрели друг на друга. Цена на бензин росла больше двадцати пяти процентов в месяц!

– Я тебе говорил, – возбужденно жестикулировал Боб, – что «Башкирский бензин», лучше, чем «Русский дом Селенга». Двадцать пять процентов в месяц, а если через сложный процент, это не меньше четырехсот процентов годовых, притом это бензин, который всем нужен. Это даже лучше, чем валюта. Валюта за год выросла в три раза…, а здесь, четыреста процентов!!!

–Но валюта показывает определенную динамику роста, а здесь еще ничего не ясно, как ты любишь говорить.

–Верно, Шацкий, но… – и Боб поднял свой указательный палец, к верху, – валюта за последние месяцы не растет, а бензин растет, как былинный герой, не по дням, а по часам. Причем, – Боб теперь поднял два пальца к верху, – Башкирскую биржу возглавляет талантливый предприниматель Борис Милявский. – Я здесь, на днях, вычитал в газете «Коммерсант», что он начал проводить на биржи торги техасской нефтью… представляешь? Ему доверяют даже…, американцы!

Через тридцать минут, Владимир, стал обладателям, десяти срочных (форвардных) контрактов на «Башкирский бензин-1» со сроком поставки через три недели, на сумму два миллиона четыреста тысяч рублей. А Боб купил двадцать контрактов на башкирскую нефть, мазут, дизель и бензин, всех по пять, тоже со сроком поставки через три недели.

–Зачем, ты так разнообразно затарился, – спросил Владимир, Боба, аккуратно пряча свои контракты в боковой карман куртки.

– Посмотрим, какой из контрактов, через три недели даст большую прибыль?

–Саш, понятно, что, контракт на бензин…

– Шацкий, сам знаешь, пока не проверишь, ничего не ясно. Только эмпирическим путем можно понять, что дает большую прибыль. – Если через три недели, я увижу, что это будет бензин, тогда всеми имеющими средствами войду в бензин, по ноябрьским форвардам.

– А зачем терять три недели, когда и сегодня можно было купить на все…

–Что же ты на все не купил…

–Стремно, как-то на все деньги покупать то, что еще не очень понимаешь.

– Значит тебе Шацкий стремно, а мне выходит не стремно.

Через три недели они опять находились в офисе башкирской биржи. Десять контрактов на «Башкирский бензин» принесли Владимиру прибыль, почти в двадцать процентов, и он заработал за три недели четыреста долларов! У Боба прибыль была поменьше, но контракты на топочный мазут, дали ему прибыль больше, чем контакты на бензин.

– Вот Шацкий, видишь, мой подход к покупки форвардных контрактов, показал, что сейчас надо покупать октябрьские контракты на топочный мазут, потому что они быстрее растут в цене и рост этот связан с началом отопительного сезона в стране.

Теперь благодаря проведенному мониторингу Александра, они накупили срочных контрактов на топочный мазут, с поставкой на октябрь месяц. Владимир в этот раз купил на три миллиона рублей, а Боб на шесть миллионов!

Через месяц Владимир закрыв свои контракты на топочный мазут, получив доход в шесть сот восемьдесят долларов, а у Боба чистая прибыль была одна тысяча триста шестьдесят американских рублей!

– Вот так Шацкий, – потирая возбужденно свои руки, говорил Боб, – надо работать, а не бегать, высунув язык, каждый день по рынкам и ларькам и общаться с кавказцами Я чувствую, мы с тобой наконец схватили, за хвост золотую рыбку. Я сегодня, накуплю ноябрьских контрактов на топочный мазут, на восемь миллионов пятьсот тысяч рублей!

Владимир, глядя на Александра, тоже купил ноябрьских контрактов, на топочный мазут, на пять миллионов рублей.

Но через месяц, почему-то цена срочных ноябрьских контрактов, на топочный мазут, выросла всего на четыре процента несмотря на то, что отопительный сезон еще не кончился. В то время как, контракты на бензин, поднялись на двадцать восемь процентов! Владимир довольствовался прибылью всего в сто шестьдесят долларов.

– Боб, как же мы с тобой опростоволосились…, набрали этого мазута…, твоего топочного. – Опять операция пять ноль два получилась. Такими деньгами вошли, а весь пар ушел в гудок, – сокрушался Владимир.

– Ладно…, Шацкий, не верещи как баба, ну бывают промахи. Теперь понятно, что лучше работать по бензину. – Предлагаю, – после двухминутного молчания, начал говорить Александр, – купить на все деньги декабрьские контракты на бензин.

Опять наши друзья накупили срочных контрактов на тринадцать миллионов рублей, и приготовились получить через месяц прибыль в районе двадцати пяти процентов.

У Владимира теперь свободного времени стало больше, и он встретился со своим приятелем Олегом, с которым они поддерживали дружеские отношения, еще с института Африки. Встретились у него дома в квартире, расположенной не далеко от Киевского вокзала. Врезали водки, грамм по сто пятьдесят, закусили маринованными грибочками, балычком…, и начали обсуждать вопросы, волнующие людей, тех лет. Куда идет страна, вернуться ли коммунисты, что будет с рублем, какой курс доллара будет через год.

–Ладно, Олег, про это говорить, – заплетающим языком перебил его Владимир, ты скажи, что там в институте Африки происходит…

–А что там происходит, – подливая водку в рюмку Владимира отвечал Олег, -денег не платят, народ разбегается. Я вот уже зарплату два месяца не получал…, не знаю прямо что и делать, как жить дальше?

–А у тебя, -закусывая водку квашеной капустой, спросил Владимир, -деньги свободные есть…?

– Да есть у моей жены накопления…, долларов восемьсот.

– Вот и отлично, слушай сюда… тут есть такая компания…, башкирский бензин называется до тридцати процентов можно в месяц поднять.

– В валюте…?

–В валюте! Давай еще по одной, и я тебе все расскажу.

Они выпили еще, и Владимир рассказал своему приятелю, чем он занимается последнее время.

– Ну, ты Шацкий молодец…, крутишься, вертишься, семью кормишь. Значит говоришь в этом башкирском бензине можно нормальные деньги поднять…, но тогда я еще денег подгоню. У брата своего займу, у матери…, может долларов тысячу еще наберу, тогда у меня около двух тысяч будет. Хватит этого для операций с башкирского бензина?

– Конечно, хватит, давай прямо завтра, нет завтра у нас воскресенье, значит в понедельник. Подтягивайся к двенадцати часам на Тверскую улицу, дом пять, перед театром Ермоловой, я там тебя буду ждать.

Олег, с подачи Владимира, тоже накупил срочных контрактов на башкирский бензин на два миллиона четыреста тысяч рублей. И стали ждать результат. Он чуть ли ни каждый день звонил и все спрашивал Владимира, – «… мол, точно получим двадцать пять процентов или не точно, а то брат спрашивает, мама спрашивает…, а я не знаю, что отвечать». Этими вопросами он так надоел Шацкому, что тот был уже не рад, что связался с Олегом. «На хрен, я ему это все рассказал и втравил его… Это вот с пьяна все. Хотел помочь приятелю, а получил головную боль», – злился Владимир на себя.

Пришло время фиксировать прибыль, и вот уже трое приятелей, нервно переступая с ноги на ногу, ожидают перед офисом «Башкирского бензина» результат закрытие декабрьских контрактов. Результат был в целом не плохой, семнадцать процентов прибыли за месяц. Владимир с Александром, довольные получали свои деньги. Еще бы, Владимир заработал почти восемьсот пятьдесят долларов, а Боб еще больше. Только Олег, подсчитывая свою прибыль, сидел надув губы.

– Ты чего такой не довольный?

–А чему мне радоваться…, вон денег в три раза тебя меньше получил, и где обещанные двадцать пять процентов в месяц. Что теперь я скажу брату, матери, жене, деньги ведь их?

Владимир покраснел и хотел нагрубить приятелю, но вмешался Александр и вежливо. объяснил Олегу, -«что у него денег в три раза меньше, это раз, а два, – ты купил бензиновые контракты, на неделю позже».

– Разве плохо получить, за три недели двести пятьдесят американских рублей, – в заключение своих слов спросил Боб, Олега.

– Да не плохо конечно, но двадцать пять процентов не получилось…, а только двенадцать, а я своим родственникам, как раз обещал за их деньги, двенадцать процентов,– тяжело вздохнув, объяснял Олег, свое настроение, -все им придется отдать, а себе ничего не останется.

– Ничего, – подбадривал его Боб, – лиха беда начало. Сейчас надо подумать какие контракты купить на январь, бензиновые или топочного мазута…, а может быть нефтяные. – Ну Шацкий, что думаешь?

Шацкий в это время думал, что никогда ни надо связываться с деньгами родственников или знакомых, – «взятые на себя обязательства, как тяжелый камень, на груди Аленушки, описанной в известной русской сказки, будет тащить тебя на дно».

– Шацкий, очнись…, будем покупать январские контракты на башкирский бензин или нефтяные купим, они вон восемнадцать процентов показали.

–Давайте опять купим бензиновые, они за последние месяцы, более стабильный рост демонстрируют.

Послушав Шацкого, опять все накупили бензиновых контрактов, но теперь январских. Александр купил почти на все деньги, где-то на девять миллионов рублей. Олег, позвонив своим родственникам и получив добро, тоже «затарился» на все наличные деньги. Только Владимир, почему то, и сам не очень понимая почему, купил бензиновые контракты, на половину своих денег, а именно, на три миллиона рублей.

Прошел суетный праздник Новый год и наступил морозный, снежный январь. Быстро бежит время, опять подходит срок закрытие срочных контрактов. Владимира, в это время, «что -то тревожит» и он, отложив домашние дела, теперь очень часто мотается на Тверскую улицу посещая офис биржи «Башкирского бензина». Сидит в офисе с приятными сотрудницами, принося им шоколадные конфеты в коробки и пьет с ними чай, пытаясь через них выяснить настроение в компании. Но они мало чего знают и на все вопросы Владимира, – «как дела у господина Милявского»– отнекиваются. А узнать заранее у них по какой цене закроют январский контракт, было невозможно. «По какой цене Уфимский нефтеперерабатывающий завод бензин отпустит, вот по такой цене и получите свои деньги» – отвечали, улыбаясь девушки.

И вот конец января, опять Тверская улица, опять офис биржи «Башкирский бензин, опять наши друзья судорожно ждут результат закрытие срочных январских контрактов. Результат оправдал их ожидание. Контракты были закрыты по цене выше предыдущих (декабрьских), тридцать один процент! Фантастика.

Александр заработал почти две тысячи долларов! Олег, наконец, прыгал от радости, еще бы, его доход был больше семисот долларов. «Вот теперь мне не стыдно будет смотреть в глаза родственников», – выкрикивал он, находясь в эйфории. Владимир, получая свою прибыль в 665 долларов, испытывал двойственные чувства. Сначала он испытал зависть к результату Александра, а потом благоразумие взяло верх, и он стал утешать себя, что башкирский бензин, это наверняка, пирамида, и она когда ни будь лопнет. «Поэтому, говорил Владимир сам себе, я все делаю правильна. Зачем класть яйца в одну корзину, могут побиться».

– Будите покупать февральские контракты, – Владимира, из раздумья, вывела сотрудница офиса, – решайте скорее, очень большая очередь.

–Ну что парни, – очнулся Владимир, обращаясь к своим коллегам, которые сидели за столом и по второму разу пересчитывали полученные деньги – покупаем февральские контракты или займемся еще чем ни будь…

–Конечно покупаем, – закричал возбужденно Олег, – я опять беру на все деньги.

– Я тоже куплю на все деньги, – сказал спокойно Александр, – только вот не знаю какие контракты брать. Мне кажется, надо, в этот раз, купить нефтяные… Бензиновые контракты уже перегреты…, могут не дать такого дохода в феврале.

Владимир напряженно думал, – «Боб прав, надо переходить на нефтяные контакты, не могут же бензиновые расти бесконечно, но с другой стороны получить еще тридцать процентов в месяц… А на все деньги купить…, такие страшные риски, кто знает, что в голове у этого Милявского».

– Хорошо парни, покупаем нефтяные форварды, но я не буду расширяться. Опять куплю на три миллиона рублей. Все -таки, Саш, риски высоки.

И Владимир, он был первый, кто купил опять на три миллиона рублей, февральских форвардных контрактов на поставку сырой нефти. Олег купил на три с половиной миллиона. Боб, крепко задумался, и благоразумие взяло верх, он купил только на пять миллионов рублей. «Шацкий прав, -объяснял он свои действия в основном испуганному Олегу, когда они вышли из офиса «Башкирский бензин», – риски высоки».

– Но что же вы меня не остановили, – начал скулить Олег, – а еще друзья называетесь…

– Хорош причитать, – резко перебил его Владимир, – я тебе при покупке контрактов все кажется, объяснил. Ты, что не знаешь, в какой стране живешь?

– Знаю, – отвечал печально Олег, кутаясь на холодном ветру в свою поношенную дубленку.

– А если знаешь… на хрена ты всеми деньгами рискуешь, причем еще не своими.

– А что же теперь делать?

– Что теперь делать, – зло, передразнивая приятеля, и еще раз, про себя сокрушаясь, что зря связался с ним в этих делах, Владимир, объяснял Олегу, что теперь только остается ждать результатов, которые будут через месяц.

–А если я захочу раньше срока, забрать свои деньги…, то по положению компании «Башкирский бензин», это возможно…?

– Возможно, – вмешался в разговор Александр, – но в этом случае, ты выбываешь из получения прибыли, в следующем месяце, это раз. И тебе возвращают деньги, но с большим штрафом, это два! Если тебя это устраивает Олег, то можешь прямо сейчас, побежать и получит свои деньги.

– А какой я процент потеряю?

– Где-то процентов двадцать от вложенных денег, – ответил Боб.

Тревога, которая вошла в сердце Владимира в январе, по поводу размещения своих денег в бензиновые контракты не утихала, а еще больше разрасталась. Ему начали сниться сны, где, например огромный человек выходит из моря с бушующей нефтью и начинает гоняться за Владимиром, пытаясь утащить его в море нефти. «Что за хрень мне сниться», – приходил в себя Владимир после сна, вспоминая, как он убегал во сне от огромного человека. И он еще с большим рвением, значительно чаще стал приезжать на Тверскую улицу к офису «Башкирского бензина» и отслеживать ситуацию. Он заметил, что количество людей покупавшие контракты, значительно выросло, и теперь каждый день с открытия офиса, уже стояла толпа людей, жаждущих купить, форварды на башкирский бензин (мазут, дизельное топливо, нефть). Теперь уже нельзя было с приветливыми сотрудницами офиса, попить чай, как он делал несколько месяцев назад, они с «головой» находились в работе. «Это хорошо, – делал свои выводы Владимир, – значит дела в «Башкирском бензине» идут нормально, можно не волноваться насчет своих денег».

Февральские контракты были закрыты биржей плохо, всего каких-то «жалких» девять процентов прибыли, получили наши герои за свои нефтяные февральские форварды.

– Это что же такое, – возмущался Александр получая сверху своих денег прибыль в четыреста пятьдесят тысяч рублей. – Даже триста долларов не заработал…( курс доллар рубль в это время был 1687)

Олег, печально сидел за столом и без конца пересчитывал свои деньги, вздыхал и опять пересчитывал, он видимо никак не мог смериться, что его прибыль в три раза меньше, в пересчете на валюту, чем в январе. Владимир же, рассовывая деньги по карманам своей зимней куртки, наоборот, был спокоен, для него было важно, -«что деньги получены, что компания выполняет свои обязательства …», – но про себя решил, -«что в мартовские контракты, если он и войдет, то только двумя миллионными и не больше».

– Ну молодые люди, – обратилась к ним, худая, как лыжа, с хищным лицом новая сотрудница офиса, – мартовские контракты покупать будите, а то вы задерживаете очередь…

– Я еще раз куплю, – медленно сказал Александр, – сегодня девять процентов прибыли, а завтра может быть сорок, где мы сегодня найдем такую высокодоходную фирму.

–А я не знаю, буду я покупать еще контракты или нет, -промямлил Олег, – я вот тут слышал, что какая-то новая финансовая компания появилась… ЭМ, ЭМ, ЭМ называется, может там попробовать…

–Так вы будете, брать мартовские контракты или нет, – уже шипела как змея, сотрудница с хищным лицом.

–Да буду, – ответил ей Боб, – еще на месяц заложу деньги в «Башкирский бензин, а там посмотрим, – это он уже сказал Владимиру с Олегом.

Олег стоял, не зная, что делать, а Владимир последовал за Александром, но приготовил, только два миллиона рублей под мартовские контракты.

Выходя из офиса «Башкирского бензина», Боб спросил Олега, который так и не решился купить мартовские срочные контракты.

–Что к нам не присоединился, испугался чего или решил попробовать «поиграть» с другими финансовыми структурами?

– Да парни, попробую в других финансовых компаниях деньги разместить…, а что касается «Башкирского бензина», то мне кажется, что компания, скоро «Лазарь Моисеевича» запоет.

Владимир с Александром переглянулись.

–С чего ты решил, что в «Башкирском бензине» дела идут плохо, – спросил его Владимир.

– Да сон мне приснился, будто Тверскую улицу заливает огромная грязная волна, на уровне третьего этажа…, и я вижу, а смотрю я на это откуда -то сверху, что вода уносит вывеску «Башкирский бензин…».

– Что же ты нам про свой сон, сразу не рассказал, когда мы собирались покупать мартовские контракты –, закричал, почему- то Владимир на Олега.

– Да все это хрень…, – вмешался Александр, – сон там какой -то…, я во все глаза смотрю за деятельностью Милявского. Гениальный парень, скоро через свою Башкирскую специализированную товарно- сырьевую биржу, выйдет на мировой рынок…

– Да он уже вроде вышел, – поправил Боба, Владимир, – на американской бирже «Нумекс» нефть начал вроде продавать…

– А теперь, – продолжал говорить Александр, – я прочитал в газете «Каммерсант», Мелявский, будет продавать нефть и ее продукты переработки в Японии, Китае, и в Западной Европе, вот так… А вы мне про какой-то сон рассказываете, мистики хреновые.

И тут же Боб повернулся к Олегу и спросил.

– А что ты там нам, про «МММ» говорил…?

– Да по телеку слышал, что какой-то мужик по фамилии Мавроди, открыл в Москве финансовую компанию по продаже своих акций с целью привлечению денег граждан для вложения их в ведущие отросли Российской экономики. С регулярной двух сторонней котировкой своих акций…

– Надо бы, поточнее узнать, – задумчиво сказал Боб, – может быть это тоже интересный проект.

Уже на следующий день, Александр звонил Владимиру по телефону.

–Слушай Шацкий, я тут все выяснил про «МММ». Правильно нам все рассказал твой приятель. – Компания только открылась, штаб-квартира на Варшавке, продает свои акции…, и что самое интересное откупает их в любое время дня и суток… Вот, как то так.

– Да ладно тебе Боб сказки рассказывать, – в это время Владимир вспомнил, как он однажды, купил акцию Всероссийского Биржевого Банка и как ему «морочили яйца» с этой двойной котировкой.

– Точно тебе говорю…, поэтому я тебе предлагаю, прямо сейчас подъехать к библиотеке имени Ленина и там, где-то в фае, продают эти акции. Я сейчас поеду, если хочешь, присоединяйся… Тема, мне кажется интересная.

И вот Владимир поднимается по мраморным ступенькам в центральный вход Библиотеки имени Ленина. В зале, где записывают читателей в библиотеку, с правой стороны от входа, он видит, что стоят несколько столов и пара бойких женщин, сидящих за этими столами, перебивая друг друга, призывают купить акции компании МММ. Владимир не успел еще сфокусировать свое внимание на продавцах акций, как рядом с ним оказался Боб, который сразу зашептал, -«что он уже купил на две тысячи долларов акций МММ по цене две тысячи сто рублей штука».

–Представляешь, куда цена может вылезти, скажем, через два месяца, это тебе ни триста процентов годовых, это все тысячи процентов! – продолжал говорить с надрывом Боб, глаза у него в это время горели, а лоб покрылся потом.

– Я забираю все свои деньги из «Башкирского бензина»– продолжал говорить он, – и покупаю на все…, акции «МММ»!

Владимир с интересом смотрел на разумного и обычно спокойного Александра и удивлялся ему, – «во, кидает парня, от одной штанги к другой…, что на него нашло с этим МММ?».

Владимир подошел к столу с сидящими представителями компании «МММ», ему тут же стали предлагать акции, по цене две тысячи сто рублей, причем одна приятная на лицо женщина, все время спрашивала нашего героя, -«Вам какого наминала акции продать?». Владимир рассматривал акции и не знал, что ответить потому что он видел эти «ценные бумаги» в первый раз. «У нас есть весь ряд выпуска акций, любого наминала. Предлагаю вам акции по сто, по пятьдесят, по десять, по пять и по единицы…».

– Мне нужно, – Владимир взял у них со стола калькулятор, сделал небольшой расчет, – семьсот девяносто акций, а какого номинала, это решать вам, мне все равно.

– Замечательно, -сказала женщина с приятным лицом, – возьмите семь акций по сто, и девять по десять… И с вас денег…, -она взяла калькулятор из рук Владимира, – всего ничего, один миллион шестьсот пятьдесят девять тысяч рублей.

Через несколько минут Владимир, держа свои акции в руке, подошел к Бобу, который ковырялся со своими акциями. Раскладывал их, рассматривал и пересчитывал их по третьему разу.

– Вот, Вова, -с трясущими руками, начал говорить Боб, – здесь акций, – на две тысячи американских рублей… Хочу купить на оставшиеся шесть тысяч долларов еще акций «МММ». У меня дома две семьсот и в «Башкирском бензине еще на три триста… Чувствую надо «тариться на все».

И он быстро собрал разложенные акции, лежащие на столе, вскочил на ноги и бросился к выходу.

– Куда ты Саш…?

– Сначала в «Башкирский бензин», потом домой, потом опять сюда, надо срочно купить акций «МММ», а то в четверг они будут стоить дороже!

И он улетел на своих коротких ножках, разбрасывая грязный снег под ногами в сторону Тверской улицы. Владимир решил не суетиться. «Если компания только открылась, то про нее трудно, что-либо сказать, пока нет динамики цены, нет истории. Мало ли что они обещают, понаблюдаю за ними недельку, если будет все хорошо тогда докуплю акций. А из «Башкирского бензина» зачем уходить, я и так стою в нем всего на два миллиона рублей…».

И Владимир, побродив по городу, не спеша поехал домой к себе на проезд Серебрякова. Не успел он войти в квартиру и снять верхнею одежду, как его жена Катя, сообщила ему, что Александр звонил ему несколько раз, «очень встревоженным голосом, перезвони ему, а то я стала волноваться…». Владимир перезвонил.

– Шацкий, твою мать…, где ты болтаешься? Мы кажется, попали с «Башкирским бензином…».

– Что случилось, -с дрожью в голосе спросил Владимир.

–Все…, деньги не отдают…, страшная толпа штурмует офис, полный пипец!

– Ты когда там был?

–Да вот только приехал, – ответил расстроенным голосом Боб.

– И что, совсем никаких шансов нет получить наши деньги…?

–Толпа людей… Все лезут, ругаются матом. Я там провел весь день и даже не смог в офис войти. Какой-то кошмар. Давай завтра попробуем.

На следующий день, ранним утром, Владимир был уже на Тверской улице у дома пять. Возбужденная толпа людей, гудела перед закрытыми дверьми офиса «Башкирский бензин».

– Безобразие, – кричала какая -то дама, одетая в норковую шубу, – на каком основании мне не отдают мои деньги. Я буду жаловаться мэру Лужкову…, я дойду до самого президента, я так это не оставлю…

– Да, да, я совершенно с вами согласен, – ее вторил, хорошо одетый господин с тростью в руках, – полное безобразие… Ни в одной стране мира, я не видел такого…, взять столько денег и не отдавать…

Рядом с Владимиром появился Александр.

– Здорово Шацкий, – не весело сказал он, – видишь, чего делается…, и какие мысли?

– Ну, давай Саш, подождем еще час, до открытия офиса, а там посмотрим…

– А ты думаешь, что они откроются…, я что-то не уверен.

– Вчера офис был открыт? – задал вопрос Владимир.

– Вчера офис был открыт, до шести часов вечера, но денег, по-моему, никто не получил, – объяснил Боб.

В десять часов утра, к большому удивлению наших ребят, офис «Башкирского бензина» открылся и на пороге появилась худая сотрудница с хищным лицом.

– Внимания, – она закричала, обращаясь ко всем жаждущим гражданам, которые хотели получить свои деньги, – выдача денег…, начнется через десять минут, на основании общей очереди. Поэтому я прошу вас, соблюдать порядок и организованность. Всем гражданам, – еще сильнее закричала она, – имеющие договора с компанией «Башкирский бензин», будут возвращены деньги.

И тут же входная дверь в офис за ней закрылась, и в полной тишине, все услышали, как лязгнул замок.

В следующее мгновение, страшный вал ругани, криков и воплей огласили Тверскую улицу. «Вы здесь не стояли… Я впереди вас…, как-то вы впереди, я вон, когда пришел, а вас еще здесь не было. Сука, пошла на хер…, еще мне на ноги наступать. Куда прешь гнида… А жидовская морда, мало Вас фашисты газом травили (это уже Бобу, которому, какой-то старый пердун, кричал в лицо). Куда, куда прешь…А-а-а-а…»

Владимир быстро воспользовался ситуацией и оказался в первой десятке. Его кто-то пытался хватать руками, кто пытался выпихнуть из очереди, но он, молча, напряг всю свою мышечную и нервную систему, крепко стоял за каким огромным мужиком одетый в рабочую спецовку. Прошел час, дверь офиса все еще была закрыта и нетерпеливые граждане, начали стучать в дверь кулаками и даже ногами. «Открывайте, – кричали они, – давно десять минут прошло», но крепкая стальная дверь офиса была заперта изнутри, и ни каких признаков, что ее сейчас откроют, и близко не было видно. Только к двенадцать часам дня, дверь на минуту приоткрылась, и за ней показалось испуганное лицо господина, средних лет, который поднял руку, как на митинге.

– Внимание, – закричал он, – по техническим причинам, деньги будут выдаваться через пятнадцать минут со двора этого здания в подъезде номер…– и дверь офиса быстро закрылась, лязгнув железным звуком замка.

Вся толпа людей мгновенно метнулась во двор, Владимир, оказался один из последних. Во дворе дома номер пять, а это был театр имени Ермоловой, все друг у друга начали спрашивать, –«а, какой подъезд, вы не слышали… какой подъезд… Какой? Какой… Да он подъезд номер не сказал…». Вдруг в толпе кто-то закричал, – «главный открыли», и толпа с остервенением рванулась назад. Дверь офиса действительно была открыта, но войти Владимиру не представлялось никакой возможности. Люди забили вход и лестницу, как гельминты, забиваю кишки бездомным собакам. «Твою, мать, – быстро соображал наш герой, пытаясь, протиснутся сквозь толпу, придумывая какой ни будь не ординарный ход. Но мыслей у Владимира ни каких не было, а в голове проворачивались одни и те же цифры, – «тысяча двести, тысяча двести…, суки…, тысяча двести долларов пропадает… Что же делать, что же делать? Тысяча двести, тысяча двести…».

Он с Бобом провел целый день на Тверской улице, перед дверьми офиса «Башкирский бензин», но так и не смогли зайти в помещение этой компании. А компания, так и не одному гражданину не выдала денег, хотя успокаивающих заявлений, за целый день, наши друзья наслушались досыта. Измученные, возвращаясь домой, они договорились, что завтра с утра продолжат свои усилия по возвращению денег. Но и завтра, и послезавтра, ничего не происходила. Где-то к двенадцати часам офис открывался, из дверей которого появлялся все тот же испуганный человек, который обещал всем гражданам имеющие на руках договора с компанией «Башкирский бензин» выплатить деньги сполна…, и на этом все и заканчивалось. Но ни каких денег компания никому не выплачивала. И так целую неделю, Владимир с Александром, ездили на Тверскую улицу, как на работу и наверное бы до сих пор ездили, если бы в один из дней, они, ворвавшись в помещения офиса не оказались лицом к лицу с тем самым господином, который каждый день обещал всем, что они получат свои деньги.

– А-а-а, – заорал ему в лицо Боб, – вот главный врун компании…, -и он потянулся рукой, чтобы схватить сотрудника компании за манжеты рубашки. Но Александра опередил огромный мужик в рабочий спецовки, который тоже каждый день приезжал на Тверскую улицу, Он им рассказывал, – «что он с группой товарищей собрал десять миллионов рублей в складчину…, а здесь такая засада… И у него сейчас, даже, не чем детей кормить, а у него их трое…». Мужик в спецовки, как кобра, метнулся к господину с испуганным лицом, схватил его за шиворот рубашки и страшно заорал на него матом, размахивая свободной рукой перед его физиономией. «Взорву… всех на хер если мне сейчас не отдадут мои деньги, а-а-а». И Владимир, а он находился рядом с этим мужиком, к своему ужасу увидел у него в руке ГРАНАТУ! «А-а-а, взорву всех…», – и мужик начал рукой, в которой была зажата граната, бить сотрудника по голове. Сотрудник повалился на пол, а мужик сидел на нем и бил его по голове гранатой. «А-а-а… взорву, пидоров всех, а-а-а…». Народ от них отшатнулся в ужасе. Кто – то закричал истошно «милиция, милиция». Владимир находился в ступоре, и как бы со стороны видел себя стоящего в двух метрах от лежащего на полу сотрудника, у которого уже из носа и головы шла кровь, и медленно растекалась по полу. Он видел мужика, бьющего своей рукой по голове сотрудника с зажатой в ней гранатой. Здесь Владимиру пришла в голову мысль, «что, лучше бы мужик бил по голове Бориса Милявского, наверняка пользы было бы больше, а этот клерк здесь не причем… Интересно, а где Боб…». В этот момент граната выскочила из руки мужика, одетого в спецовку, и подкатилась к ногам Владимира. «Мальчик маленький меня ждет дома… жена Катя…, – пошла печальная мысль в голове Владимира, – а я зачем-то торчу здесь…, граната вот у меня под ногой. Кровь…, клерк лежит на полу… интересно он живой… живой… живой…? – пульсировала в его голове.

И Владимир страшным усилием воли сдвинул свое тело в направление выхода, – «живой, живой, живой. Я живой», -наконец прошла в его голове правильная мысль, и поток живительной энергии сорвал его с места и он кинулся, как пантера к выходу, – « прочь из этого места, прочь из этого помещения… Бежать… бежать… бежать…», – застучало у него в висках. И Владимир, помчался по Тверской улицы, как ошпаренный кипятком кот. Очнулся он у Белорусского вокзала, тяжело дыша, и безумно вращая своими глазами. Только здесь он понял, что остался жив, и что он буквально несколько минут назад, подвергал свою жизнь огромной опасности. «Хрен с ними с этими двумя миллионами рублей…, еще наработаю. Какие наши годы…, главное, что я живой», – утешал он себя, спускаясь в метро станции «Белорусская», чтобы ехать домой к своему мальчику и своей жене.

Дома, жена сразу заметила состояние Владимира, которого еще потрясывало от пережитого.

–Что случилось Дусик, на тебя лица нет…? – спросила она мягко.

–Да знаешь Кать, – начал выкручиваться Владимир, – Боба кинули в «Башкирском бензине» на пять миллионов рублей…

–А тебя? – и Катя внимательно посмотрела на лицо своего мужа, – ты вроде тоже, какие -то деньги там держал?

– А я Кать успел деньги оттуда вывести, – сделав страшными усилиями веселое лицо, ответил Владимир. – Я Александру говорил, не входи в «Башкирский бензин» всеми деньгами, а он меня не послушал.

– Так что теперь у него совсем нет денег, – наивно спросила Катя.

–Да есть, – как можно более беззаботно ответил Владимир, – налей лучше мужу рюмку водки и накорми супцем, а то я сегодня что -то много сил потерял…, с этим бензином.

Поздно вечером позвонил Александр и рассказал Владимиру, – «что после того, как он убежал, приехал ОМОН, повязал мужика с гранатой (граната оказалась настоящая!), разогнали весь народ и опечатали офис компании «Башкирский бензин».

–Теперь деньги, говорят, можно только через суд получить, – закончив свое повествование, тяжело вздохнул Боб, – но я в это дело не верю. Уже, средства массовой информации, сообщили, что господин Милявский, скрылся из города Уфа в неизвестном направлении.

–У тебя еще деньги та остались, – как можно беспечно спросил приятеля Владимир, чтобы не теребить его душу.

– Около пяти тысяч американских рублей еще есть, – опять тяжело вздохнул Боб, – это учитывая и две тысячи, которые вложены в «МММ».

– Ну ты держись Саш…

–Хорошо Вова, буду держаться… Но я намерен сейчас, все оставшиеся деньги запустить в «МММ», буду играть во банк, чтобы компенсировать убытки в «Башкирском бензине», а что делать Шацкий, «сель а ви», – как говорят французы.

«Александр прав, надо всеми оставшимися деньгами войти в акции «МММ», – размышлял судорожно Владимир, – чтобы компенсировать свои потери в этом сраном «Башкирском бензине». Вон последняя котировка МММ уже 2700 рублей, это рост на двадцать восемь процентов за неделю! Купля еще акций «МММ» на две тысячи долларов, все решено».

И Владимир поехал покупать акции опять к библиотеке имени Ленина, но к его недовольству, в фае библиотеке, акции больше не продавались. Ему удалось купить акции, только вечером следующего дня, на Варшавском шоссе, дом двадцать шесть, станция метро «Нагатинская», в штаб-квартире компании «МММ». По цене три тысячи сто рублей, за штуку. Теперь Владимир был владельцем одной тысячи восемьсот девяноста акций «МММ», на сумму трех тысяч американских долларов. Дома, «на жизнь», оставалось еще тысяча долларов. Боб тоже накупил акций, на три тысячи долларов, не оставив практически ни каких денег на жизнь. У него акций «МММ», было две тысячи шестьсот восемьдесят. «Сказал играю во – банк, значит во –банк», -объяснял он свои действия Владимиру.

Акции «МММ» оправдали ожидание наших партнеров, уже к началу мая, они котировались по восемь тысяч рублей! Владимир был на седьмом небе от счастья, еще бы, в пересчете на американский доллар у него было больше восьми тысяч долларов США! Это несмотря на то, что доллар вырос к рублю, до тысячи восемьсот двадцать рублей.

– Я оказался прав, -в это время, весело говорил Боб, Владимиру, – я полностью компенсировал потери от «Башкирского бензина». У меня перед неприятностями с этой компанией было восемь тысяч американских рублей, а теперь у меня почти двенадцать тысяч «зеленых»! И это только начала, вон какая мощная реклама пошла по телевидению «МММ». Леня Голубков появился… Жене уже сапоги купил, а хочет домик в Париже… Так, что Шацкий, скоро мы с тобой станем миллионерами!

Владимир снисходительно улыбался товарищу, но про себя думал, – «вовремя бы ноги унести из этого «МММ», хорошо бы не попасть как, с «Башкирским бензином».

Дело Сергея Мавроди набирало обороты. По телевидению шла мощная реклама. Леня Голубков стал главным героем телевизора, он мелькал на всех программах. Цена акций «МММ» перла вверх, как реактивный самолет. Владимир, глядя на это, начал занимать у своих знакомых деньги под десять процентов в месяц и покупать акции «МММ», потому что они давали двести- триста процентов за этот период. К июню, цена одной акции дошла до тридцати двух тысяч рублей! Бумажное состояние Владимира было больше тридцати пяти тысяч долларов! Он в одном из отделений сбербанка арендовал сейф и там теперь хранил акции «МММ». «Дома стало стремно держать эти акции, -объяснял он Бобу свое решение, -не дай бог воры квартиру ограбят».

Вдруг, Боб неожиданно продает все свои акции «МММ» и переходит на американский доллар. «Все хорош, наигрался, у меня сейчас пятьдесят тысяч американских рублей, и я считаю, что цены находиться на своем максимуме. После завтра уезжаю на месяц в Грецию, буду отдыхать…А тебе Вова, тоже рекомендую заканчивать дела с Мавроди, чувствую, что скоро все закончиться.

Боб улетел в Грецию, а на следующий день, Мавроди, прекратил котировать свои акции, и цена на них мгновенно полетела вниз. Владимир находился в шоке. Вчера цена была тридцать четыре тысячи рублей, а через три дня, никто и двадцать восемь тысяч не давал за акцию «МММ».

«Вот я дубина стоеросовая, – сокрушался Владимир, – Александр же предупреждал, что Мавроди скоро все закончит… Ах какой Боб молодец, закрылся по самому хаю, прибыль снял и теперь отдыхает на берегу Эгейского моря… А мне что теперь делать? Может все продать к чертовой бабушке и зафиксировать прибыль в двадцать семь тысяч восемьсот долларов… Это на сколько же я меньше получу прибыль, от цены в тридцать четыре тысячи рублей… Ба! На целых семь тысяч долларов. Как все сложно. Сейчас все акции продашь, а завтра Мавроди, опять их начнет котировать… или не начнет? Что же делать? Да у меня еще почти восемь тысяч долларов, которые я взял под десять процентов в месяц у знакомых. Они мне принесли хорошую прибыль… Может эти деньги отдать, а то с ними можно так попасть…». Эти мысли так будоражили сознания нашего героя, что он по ночам престал совершенно спать. «Вот вроде у меня есть не плохие деньги, но эти деньги виртуальные. Пока не зафиксируешь прибыль (не продашь свои акции), денег нет… Вот, к примеру завтра Мавроди убьют…, и его акции никому не будут нужны, они превратятся в цветные фантики… Поэтому завтра продаю все! Лучше иметь дома зеленые американские рубли, которые обеспечены гарантиями американского правительства, чем макулатуру Сергея Мавроди…».

Утром Владимир поехал в отделение сбербанка и из сейфа взял все акции «МММ» с целью их продажи. На Варшавском шоссе у дома номер двадцать шесть, стояла огромная толпа людей. Сердце у Владимира екнуло и опустилось, куда -то к пяткам. «Все, – подумал он, – кранты, все приехали продавать свои акции, теперь вообще, ни по какой цене не продашь…». Но к его изумлению, очередь была на покупку! Мавроди опять начал котировать свои акции, и цена опять была тридцать четыре тысячи. Владимир, проходя мимо очереди, слышал, как граждане обсуждали действия Мавроди и цену его ценных бумаг.

– Через год его акция будет стоить…, не меньше четырехсот тысяч рублей. Я вам точно говорю, – говорил какой-то лысый дядечка, одетый в белую рубашку из-под которой торчали рыжие волосы, – не верите, скоро поверите… Таких цен больше не будет. Я всем своим родственникам, друзьям сказал, что на сегодняшний день, лучше, чем покупка акций «МММ» нет. Это фантастическая акция, она растет по триста процентов в месяц! Что может с «МММ» сравнится в данный момент? «Властелина», «Чара», «Тибет» или «Русский дом Селенга», да у них жалкие проценты триста -четыреста в год, а здесь за месяц поднимаешь эти деньги и это только начало…

– Да, да, вы совершенно правы, – поддержала его женщина средних лет, стоящая в очереди с огромной хозяйственной сумкой,– я вот с сыном…, у нас папы нет, -потупила она глаза , – продали свою квартиру и все деньги решили положить в «МММ», потому что я чувствую, что через год, как в рекламе говорит Леня Голубков, мы купим квартиру в Париже!

«Верно, -закричал кто-то в толпе, -Мавроди молодец, людям (он сделал ударение на букву «я») деньги и уверенность дает… Не то что нынешняя власть, эти Гайдары, Чубайсы…, обокрали людей…

Владимир покинул очередь, и ему расхотелось продавать свои акции, – «пусть в сейфе еще полежат, вдруг народ в очереди окажется прав, и цена на акции «МММ» через год действительно будет стоить четыреста тысяч рублей! Это у меня тогда денег будет…, если даже доллар еще вырастет к рублю в два раза… Сто девяносто тысяч долларов, во как!

Владимир обратно положил все свои акции в сейф, но расслабляться не стал. Теперь его день начинался с того, что он обходил все отделения компании «МММ» в своем районе, а потом ехал на Варшавское шоссе к дому номер двадцать шесть и день заканчивал посещением биржи, потому что там тоже начали торговать акциями «МММ». Вечером, уже находясь дома, у Владимира была свежая информация, как вела себя цена, как вели себя покупатели и продавцы. Владимир через их активность пытался при угадать, когда настанет день «Ч».

Но все было замечательно, Мавроди котировал свои акции, все также два раза в неделю, к концу июня цена на одну акцию «МММ» достигла, восьмидесяти тысяч рублей. Состояние Владимира росло, ни по дням, а по часам, и достигало уже в долларовом эквиваленте, почти семьдесят шесть тысяч!

Наступил июль, с жарой в тридцать градусов, ливневыми дождями и смерчами в Северо -Восточных областях Московской области.

–Дусик, – как-то сказала, жена Владимира, Катя, – давай съездим отдохнуть на море, а то Максим, да и я, совершенно не получаем на даче йода. А йод, необходим для здорового формирования детского организма…

–Хорошо дорогая, давай поедим на море. Я в ближайшее время постараюсь купить путевки в дом отдыха на Черное море…

– Дусик, а что у нас нет денег, чтобы купить путевку, скажем в санаторий в Алуште или в Ялте?

– Кать, конечно, есть…

– А что же ты мне рассказываешь, о каком -то доме отдыха…, ты вообще нас с сыном давно никуда не приглашал. Только бегаешь, как дурак со своими акциями с утра до вечера, на себя уже не похож. Я считаю, что если есть деньги, то их надо тратить с пользой, а не держать их в кубышке, не понятно зачем…

«Да конечно, жена права, -думал Владимир, выбирая турфирму, чтобы купить путевки на Черное море, – мало семье времени уделяю, мало, все «МММ», «МММ». А с другой стороны как ехать, когда день и нощно надо отслеживать ситуацию, а то этот любитель бабочек, выкинет что ни будь… Денег то нет, только акции…, прибыль то виртуальная. Вот интересно, до какой цены он будет гнать свои акции. Наверное, до ста тысяч будет котировать, а потом кинет».

Пятого июля по телевидению выступил премьер -министр Черномырдин и сказал приблизительно следующее, – «что мол де, в нашей стране появились какие-то фирмы, которые обещают гражданам от трехсот до тысячи процентов годовых! Это как-то все параллельно и перпендикулярно, ни в какие ворота… будем разбираться…». Владимир сразу напрягся, -«вот как, будут разбираться…, а я путевки купил в санаторий, через три недели уезжаю с семьей в Гурзуф». И он еще с большим рвением, начал отслеживать ситуацию около пунктов продажи акций «МММ». Но все было хорошо, Мавроди продолжал котировать свои акции два раза в неделю, и цена все также уверена росла.

К середине июля цена проходит отметку в сто тысяч рублей. Ура! Цель достигнута, кажется, теперь наш герой побежит фиксировать прибыль, но Владимира начинает душить жаба. «Как же все акции продать, – рассуждал он, -если в неделю прибыль составляет больше шести тысяч долларов! Это своими руками удушить курицу, которая несет золотые яйца». Владимир позвонил Олегу, который тоже держал акции «МММ» с апреля месяца.

–Старик, я вот насчет акций Мавроди хочу спросить, ты когда их собираешься продавать…?

– Никогда…, а зачем их продавать, если я в неделю имею две тысячи долларов!

– А не боишься, что нас кинут с этими акциями. Вон Черномырдин намекает, что развелось очень много фирм обещающие большие проценты… Тебе не кажется, что цена акций уже перегрета…, за пять с половиной месяцев рост, в сто четыре раза!

– Шацкий, твою мать, вечно ты паникуешь и других нервируешь. Вот сидел я перед телеком, попивал пивко…, нет, звонишь ты и начинаешь меня напрягать. Во всяком случае, я до Нового Года ничего продавать не буду и тебе рекомендую не дергаться.

–Олег, но мы так уже на попадались с этими фирмами. Мы с «Башкирским бензином», ты со свей «Алмаз-нефть-золото», как ее…?

– Все хорошо Вова, успокойся. Мавроди свои акции котирует, цены растут…, вот тут прошел слух, что его в Государственную думу выбирают от города Мытищи, а ты дергаешься…

Владимир успокоился ровно на один день, а потом опять пополз неприятный холод внизу живота. «Ох кинет этот математик…, и дернутся не успеешь. Продам я, пожалуй, четверть своих акций…, цена хорошая, уже сто восемь тысяч рублей…, чтобы спокойнее было…», – с этой мыслью в голове, Владимир, сталкивается с…Александром, в помещение биржи. Тот в этот момент пробегал мимо Владимира, как ошпаренный таракан.

– Привет Боб, ты куда? Как отдохнул…, как Греция?

– Извини Шацкий, некогда…

– Что случилось Саш?

– Срочно хочу купить на все свои деньги акций «МММ» …, чувствую, что грек Мавроди, котировку будет гнать до Нового Года.

– Боб, да ты не в себе, я тут продать все хочу и зафиксировать прибыль, а ты покупать собрался…

–Шацкий…, вот я смотрю на тебя, ни хрена ты не понимаешь в математических способностях Мавроди. Он все только начинает… Я в спокойной обстановке, сидя на пляже от нечего делать подсчитал и у меня получилось, что он закончит гнать цену в худшем случае к январю. А потом держателям акции будет ежемесячно платить дивиденды, а с Нового Года запустит новый транш, а потом следующий транш… Его кто-то из правительства поддерживает…, да и в Государственную думу его толкают. Ты сам подумай, он что запустил эту пирамиду на полгода, что ли? Вон в Англии акции Южных морей, тоже пирамида, росли в цене девять лет! Расслабься Шацкий…, у тебя глаз, наверное, за мылился от бесконечной беготни по пунктам продажи акций «МММ». Вот ты и стал такой нервный, отдыхать больше надо, Вова…, и желательно на море.

И Боб убежал на своих коротких ножках, видимо за деньгами, чтобы купить акции «МММ» по самому хаю (верху).

«Он подсчитал, – передразнил его Владимир, – тоже мне, Пифагор…, сидел на песке и подсчитывал, когда Мавроди бросит котировать свои акции. Да откуда тебе знать это Боб, ты же не Мавроди». После этого разговора с Александром, смятение в душе Владимира не уменьшилось, а еще больше усилилось.

А цена перла вверх, достигнув сто пятнадцать тысяч рублей, до отъезда на Юг оставалось три дня, а Владимир никак не решался продать свои акции. Единственное, что он сделал в эти дни, отдал своим кредиторам восемь тысяч долларов и процент по ним. Прошел еще один день, жара в Москве не спадала, комары по ночам кусались, мысли Владимира не отпускали не на одну минуту, – «через два дня уезжать, а я все на акциях сижу… А если продать все, зафиксировать прибыль и уехать отдыхать…, -приходила совершенно трезвая мысль в голову Владимира и тут же, через минуту, – ну как продать, как продать…, к Новому Году, вдруг цена станет пятьсот тысяч рублей, а я без акций».

Олег с Бобом страшные деньги поднимут и будут на до мной смеяться, – «вон Шацкий акции свои продал по сто тысяч рублей, а они сейчас пятьсот тысяч стоят… Да Володя, лохонулся ты, – будет говорить Боб, – у меня прибыль, двести пятьдесят тысяч американских рублей!»

Что же делать? – Терзался Владимир, сшибая с лица очередного комара, – что же делать, что делать…», – сон брал свое.

– Дусик, -неожиданно говорила Катя уже спящему Владимиру, – надо купить фумигатор от комаров, а не без конца у меня спрашивать, «что делать…». Да и еще пожалуйста завтра купи Максиму, надувной матрас…

Утром Владимир проснулся с мыслью, – «что все, продаю все акции и с покойной душой еду отдыхать». И он поехал опять в сбербанк и забрал из сейфа все акции «МММ». В здании биржи на Мясницкой улицы, акции уже покупали по сто девятнадцать тысяч рублей, Мавроди опять про котировал, свои «ценные бумаги» и, у Владимира закружилась голова. Он быстро достал калькулятор и сделал простое арифметическое действие. Умножил тысяча восемьсот девяносто акций на 119000, получилось, получилась жуткая цифра, почти двести двадцать пять миллионов рублей! Следующим действием Владимир делит эту цифру на две тысячи (курс доллара к рублю в ), получается (112455) долларов США!!! Не может быть. Владимир раз десять проделал эту операцию на калькуляторе. Сердце его сильно билось, пот застил глаза…

– Вы будите продавать свои акции, – рядом с Владимиром стоял, какой -то наглый парень, с бегающими глазами, и с пачкой денег в руке. – Плачу сто двадцать тысяч рублей за одну акцию…

–Да буду, – почему-то сказал Владимир, совершенно не задумываясь, почему парень платит на тысячу рублей больше, чем официальный курс на сегодняшний день.

Они отошли в темный угол биржи, к каким -то сломанным столам, и Владимир протянул парню всю свою пачку акций.

–Сколько у тебя здесь акций, – небрежно спросил покупатель с наглыми глазами.

– Одна тысяча восемьсот девяносто акций…

– Давай подсчитаем, – и парень начал считать акции, как-то странно, как показалась Владимиру, закручивая акции, через большой палец.

Это действие парня с наглыми глазами, сразу перестало нравиться Владимиру, но он как бы находился под гипнозом, он все видел, но ничего не мог поделать.

– Все правильно, – сказал парень с наглыми глазами, и быстро сунул акции себе, в баковой карман ветровки, одновременно доставая калькулятор.

– Тебе рублем или долларом, – задал он вопрос Владимиру.

– Долларом…

– Так, значит я тебе должен…

– Сто двенадцать тысяч четыреста пятьдесят пять…, выпалил Владимир.

– А у меня получается сто тринадцать тысяч четыреста…

–А-а-а-а, караул… Помогите…, охрана…, – раздался дикий женский крик из другого угла биржи.

Парень мгновенно метнулся в сторону крика, со словами, -«помочь надо». Но и Владимир пришел в себя от гипноза. Он рванулся за парнем и схватил жестко своей рукой за рукав его ветровки.

– Стой сука…

Рукав тут же оторвался и из рваной ветровки на пол посыпались акции, рубли, валюта. Подбежали два охранника, -«в чем дело?»

–Да вот, – начал говорить парень, которого крепко, держал Владимир, – привязался мужик…, акции мои отнимает… Пьяный что ли…, ветровку вон порвал.

Охранники внимательно посмотрели на Владимира, а Владимир опять начал входить в ступор, от наглости парня. Он тяжело дышал, пот градом катился по его лицу, скопившаяся слюна капала на пол из уголка рта, у него был вид умалишенного, который к тому же, не может сказать ни одного слова.

–Так, – сказал один из охранников, – пройдемте в комнату охраны, там разберемся.

И парень, освобожденный из рук Владимира, деловито стал собирать с пола, акции, (акции, Владимира!) рубли, валюту. В комнате охраны, уже сидела пожилая женщина с лицом залитое слезами и давала объяснение, видимо начальнику охраны биржи.

– Так сколько говорите, он у вас отнял акций… Пятьсот акций, так?

–Да, -всхлипывая отвечала женщина, -пятьсот акции… Муж покупал еще в мае, на две тысячи долларов…, все наши деньги, а теперь вот заболел…, меня послал продать, а тут этот подлетел, предложил хорошую цену… Сто двадцать тысяч рублей за акцию, но я и повелась… Ой, дура, я дура…, кому поверила…, пацану поверила…

– Ну, хорошо гражданочка, не расстраиваетесь, – протягивая ей листок бумаги сказал начальник, – изложите все, что вы мне сказали в заявлении и мы попробуем помочь вам.

И он повернулся к стоящим охранникам и «арестованным».

– Ну, а у вас что…?

–Да вот, -начал один из охранников, – вот этот мужик, (и он показал на Владимира) драку устроил в помещении биржи. Куртку парню порвал, лицо вон ему поцарапал…

–Да, – быстро, как эстафетную палочку подхватил парень с наглыми глазами, – подходит ко мне этот мужик (и он тоже показал на Владимира рукой) и давай вырывать у меня мои акции…, сумасшедший какой -то…, вон ветровку порвал…

–Ну а вы какое объяснение можете дать своим действиям, -обратился начальник к Владимиру.

А Владимир вместо того, чтобы все толково рассказать, вдруг зашипел как змея, лицо его сделалось красным, слюна опять потекла из рта. «Сука ты, сука», – стал он выкрикивать матерные слова, как в бреду, ударяя кулаком по столу, совершенно не контролируя свои действия.

– Так, успокойтесь гражданин, – резко сказал начальник, – если вы сейчас не прекратите своих выходок, то мне придется отправить вас в милицию…

– Вот видите, -опять заговорил парень с наглыми глазами, – абсолютно сумасшедший тип и, как таких в торговый зал биржи допускают…, ему место в псих больнице.

– Сам ты псих, – наконец выдавил из себя Владимир, – выйду от сюда…, найду тебя и убью…

– Вот видите, гражданин начальник, – почти весело сказал парень с наглыми глазами, -угрозы пошли… Запишите все это в протокол…

– Мы еще не в милиции, -мрачно перебил его начальник, – а вам гражданин, -он обернулся к Владимиру, – рекомендую вести себя корректно, а то и в правду в милицию попадете.

– Значит еще раз, расскажите нам, – продолжил говорить начальник, – что вас заставило, начать драку с этим молодым человекам….

– Понимаете, – вдруг очнулся Владимир, в этот момент в его голове пронеслась простая мысль, -«что вот, передо мной сидит этот упырь и все мои акции у него в кармане… Все мое благополучие, благополучие моей семьи… Я даже не смогу на юг с семьей поехать…, потому что дома долларов триста осталось…» – этот парень купил у меня акции и не расплатился…, пробовал убежать.

– И на какую сумму, он не расплатился, – постукивая карандашом по столу, спросил начальник.

– На сто десять тысяч долларов, -почему-то такую сумму назвал Владимир.

Все находящиеся в комнате охранники присвистнули. А парень с наглыми глазами, тут же закричал.

– Все врет, – гражданин начальник, -у меня таких денег сроду не было, как я ему мог обещать такие деньги. Я пришел на биржу, чтобы продать свои акции и не собирался ничего покупать. Он в бреду, посмотрите на его лицо…

Начальник внимательно посмотрел на парня, потом на Владимира.

–Так, и сколько у вас сейчас акций с собой…?

Парень на миг смутился и не твердо ответил.

–Кажется, две тысячи…

– Выкладывайте на стол…, все что есть в карманах…

Парень вдруг напрягся, лицо его сразу потеряло былую наглость и он не уверенно стал доставать из кармана акции и деньги.

«Все достали», —спросил парня начальник охраны биржи.

–Все, – промямлил парень.

– Пересчитайте акции и деньги, – опять сказал начальник.

Парень начал считать, а Владимир, видя свои кровные акции, закричал.

– Товарищ начальник… Это мои акции…, слышите мои акции…

На крик Владимира никто не обратил внимание, все присутствующие, охранники и начальник, внимательно смотрели на большую горку акций и денег, которую пересчитывал парень.

– Две тысячи сорок акций и четыре миллиона триста тысяч рублей…, вот, – закончив считать, сказал очень тихо парень.

– А у него еще валюта была, Михалыч, – вдруг сказал один из охранников.

– А где же она, – опять задал вопрос начальник, парню, -вы видать ее забыли выложить на стол… Петрович, обыщи-ка его…

– Не имеете право, -вдруг покраснев, ощетинился парень, – я буду на вас жаловаться…, это нарушение прав человека…

Петрович безцеремонно начал ощупывать парня. Через минуту, на столе, перед всеми присутствующими лежало три пачки долларов, с разными купюрами.

– Пересчитайте эти деньги тоже, – мрачно попросил начальник, парня, который почему-то весь затрясся и начал кричать, -«не имеете право, не имеете право…».

– Пересчитывайте…, или мы сами сейчас пересчитаем, – еще мрачнее сказал начальник.

Парень продолжал сидеть и что- то выкрикивал про свои права, но к пачкам с валютой не прикасался.

– Петрович, – обратился начальник к охраннику, – пересчитай, пожалуйста, валюту…

Не успел Петрович, дотронутся до одной из пачек, парень, как разжатая пружина, вскочил на свои ноги и метнулся к двери. Все присутствующие, не ожидали от него такой прыти и остались на своих местах. Парню, наверное, удалось бы убежать с территории биржи, но по дороге он зацепил ногой ведро с водой, какой-то уборщицы, и поскользнувшись на полу, через секунду, был скручен охраной, и приведен обратно в комнату дознаний. Теперь он сидел на стуле, а за ним стояло два дюжих охранника, и Петрович приступил к пересчету пачек с валютой. Но пересчитать ничего не удалось. Из трех пачек, лежащих на столе, оказалось, что две – это «куклы», а третья была собрана из купюр мелкого достоинства, и в ней с трудом удалось насчитать пятьсот долларов.

– Так понятно, – вертя в руках – «куклу», сам с собой начал разговаривать начальник охраны биржи, – значит ты у нас «кидало» … Ну это ты парень теперь крепко попал…, теперь мы тебя в милицию сдадим…

–Не надо в милицию, товарищ начальник, у меня мать в Серпухове больная лежит…, две сестры малолетки…, а я…, единственный кормилец…

– Кормилец, – неожиданно вырвалось у Владимира, -ты гнида на теле простого народа…

–Тихо, тихо, – вмешался Михалыч, -давайте подведем итоги нашей встречи.

Он посмотрел внимательно на Владимира и продолжил говорить с нажимом.

– Если этот пострадавший господин…, откажется писать заявление и не даст этому делу хода, то тогда … – начальник опять внимательно посмотрел на Владимира. А Владимир в это время подумал, -«Бог с ним с этим малым, мне бы свои акции получить и быстрее валить отсюда… Катя просила нашему мальчику матрас надувной купить…, надо будет зайти в Детский мир».

– Я хочу забрать свои акции, – твердым голосом сказал Владимир, – а писать заявление…

–Сколько здесь ваших акций, -перебил его начальник.

– Одна тысяча восемьсот девяносто штук…

–Хорошо, забирайте свои акции и вы свободны, – не весело сказал Михалыч.

И когда Владимир потянулся, чтобы взять их, его остановил охранник по имени Петрович.

–Подождите, – сказал он, подозрительно рассматривая Владимира, – вы когда сюда зашли, то говорили о том, что вас этот парень кинул на сто десять тысяч долларов…, так?

–Так, – проклиная себя за нечеткий ответ в начале разговора, вяло ответил Владимир.

– Делаем не большой расчет, – и в руке охранника появился калькулятор, -то получается, что ваших акций…, только тысяча восемьсот сорок девять штуки, а не тысяча восемьсот девяносто… Кто-то, нам что-то…, не договаривает… Так?

– Вот и не так, потому что когда вы меня спросили, на сколько меня кинул «этот», то я был сильно расстроен, поэтому назвал цифру в сто десять тысяч долларов, а на самом деле…

– Как ваша фамилия, – неожиданно перебил Владимира начальник охраны.

–Шацкий, а что?

Шацкий… Шацкий…, забирайте, быстро свои тысяча восемьсот сорок девять акций, -очень мрачно сказал начальник охраны, – и валите домой, пока мы новое дознание не начали…, но теперь с привлечением милиции.

Через пять минут, Владимир, быстро выходил из помещения биржи, на Мясницкую улицу, имея в кармане тысячу восемьсот сорок девять акции. «Бог с ними, – судорожно размышлял он, – не велика потеря, 41акции лишился… Главное, что мне удалось вернуть все остальные, но в целом ты Шацкий, законченный мудак, так попасть на ровном месте… Век живи, век учись. А теперь за надувным матрасом в Детский мир, пока он не закрылся… Катя просила».

Купив надувной матрас в Детском Мире, Владимир решил все же продать часть акций.

«Продам четверть своего объема, а то все-таки, уезжаю на двадцать четыре дня». Вернувшись на биржу, Владимир обнаружил, что цена на акции упала до ста семнадцати тысяч. Он опять задумался, жаба алчности, снова начала теребить разум. Достав, калькулятор, Владимир начал считать. «Это я не дополучаю1849 доллар…, и с этими козлами влетел на две тысячи четыреста … Это получается больше четырех штук «грина» влетел…, за сегодняшний день»! Напряг всю свою волю, он все таки о продал пятьсот акции «МММ», на 29250 долларов США!

И вот солнечным утром в конце июля со своей семьей, Владимир отбывает с Курского вокзала, на отдых в город Гурзуф. Купе. Минеральная вода на столе весело позвякивает, ударяясь о стакан. Мелькают за окном российские поля, леса… «Поле, Русское поле, – запел про себя Владимир, рассматривая через окно вагона, огромное, колхозное поле до самого горизонта, – светит Луна или падает снег, сердцем и болью… Хорошо, наконец еду отдыхать с семьей на юг, ах, как хорошо…». И так практически целый день Владимир не отходил от окна поезда. Станции, полустанки, шлагбаумы, пейзажи родных просторов огромной страны, как в калейдоскопе сменяли одну картинку за другой. Огромный, оранжевой, солнечный шар начал уходить за край горизонта и скоро наступил вечер. Поезд подошел к пограничной станции Казачья Лопань (граница с Украиной). Пограничники, таможенники, ну, как всегда, Вы понимаете дорогой читатель, о чем я… Владимир стоял около открытого окна вагона и смотрел на легкие облачка, которые были освещены уходящим солнцем. Мимо по платформе проходили трое железнодорожников, один из них вдруг весело сказал, своим напарникам, -«… слышали мужики, – то, что услышал Владимир, повергло его в глубокий шок, -Леня Голубков…, сегодня пи…ой накрылся… Как накрылся, – переспросил другой. Как, как, просто … Мавроди обнулил свои акции до одной тысячи рублей! Это что же выходит, он всех кинул… Кинул, не то слово, просто всех раком поставил… У меня вон соседка дом продала в Белгороде…, за четыре тысячи долларов, так все деньги…», – дальше Владимир уже ничего не слышал, потому-то железнодорожники ушли от его вагона. Он стоял у открытого окна, как проглотивший «аршин».

«Как кинул…, мне немедленно надо быть в Москве… Немедленно, – пронеслась у Владимира в голове первая мысль, – какой отдых, прямо сейчас…, из Харькова…, на самолете…, в Москву». Он быстро вошел в свое купе. Его жена и сын дремали, когда Владимир, растолкав Катю, заговорил.

– Катюш, просыпайся скорее…

– Что ты говоришь, Дусик…

–Мне срочно надо вернуться в Москву…

Катя привстала на руках со своей полки и широко открытыми глазами внимательно посмотрела на Владимира.

– Что случилось Вова, на тебе лица нет…, кто -то умер…?

–Кать…, кажется Мавроди всех кинул…, поэтому мне надо быть в Москве… У меня его акций больше тысячи штук.

–Как в Москву…? А как же мы…, у нас же с завтрашнего дня путевка в санаторий…

– Доедете без меня до Симферополя, а там, на такси до Гурзуфа…, устроитесь пока без меня, а я дня через три на самолете к вам прилечу…

– Дусик, ну что ты говоришь, как это мы без тебя…, что это за отдых, когда рядом тебя нет.

–Кать, ты, видать, не понимаешь…, что цена вопроса, – в этом месте разговора Владимир повысил голос, – восемьдесят тысяч долларов…!

– Может, ты горячиться так не будешь, – мягко, предложила жена, – а сначала позвонишь…, Александру или Олегу…

Поезд, погромыхивая колесами на стыках рельс, отходил от пограничной станции Казачья Лопань, в купе наступила напряженная тишина. Владимир не весело смотрел на жену и подумал, что она права, -«чего горячку пороть…, сейчас доедем до Харькова…, и я оттуда позвоню Бобу…, все узнаю…».

Но в Харькове стоянка поезда была всего десять минут и Владимиру не удалось позвонить в Москву. И Владимир с семьей поехал дальше к югу, успокаивая себя тем, -«что он позвонит Бобу из Симферополя, и что наверное железнодорожники не очень разобрались в ситуации».

В Симферополе, по приезду на вокзал, Владимир, сразу помчался звонить через межгород в Москву, на его удачу Александр был дома.

–Привет Саш, это Шацкий…, ну что у вас с «МММ» твориться, – как можно спокойнее задал вопрос Владимир, хотя горло перехватывал спазм и внутри все у него тряслось от напряжения.

– Мавроди бросил котировать первый выпуск своих акций, – без приветствия, мрачным голосом стал отвечать Александр, -… сейчас запустил второй транш, теперь продает билеты… Каждый день котирует цены…, обещает по этому выпуску, через три месяца, цены вернуть к ста двадцати тысячам рублей…

–Ну а с этими акциями Саш, которые у нас на руках, что будет…

– Сейчас по Москве, с рук покупают акции первого транша по цене тридцать, тридцать две тысячи рублей… Говорят, что кто -то хочет скупить по дешевке все акции, которые у нас с тобой на руках, а потом вздуть цену до небес. Я здесь же накупил…, ну ты знаешь, на все деньги, которые у меня были… Плюс я квартиру свою однокомнатную продал…, в общем затарился этими «МММ», по самое не балуй!

– А когда ты успел квартиру продать…?

– Да еще перед поездкой в Грецию…, хотел денег, которые заработал в «МММ», добавить, и «двушку» себе купить, добавил…, блядь…

–Ну и что делать Саш…?

– Что, что… отдыхай Шацкий, приедешь…, может быть, цена к этому времени вырастет… Я во всяком случае, пока ни чего продавать не буду. Если кто- то покупает акции «МММ», которые Мавроди не котирует, значит, кому-то они нужны!

Разговор с Бобом, несколько успокоил Владимира, но горький досада, на то, – «что он не продал все акции перед отъездом на юг», – не давала покоя ему. «Ведь чувствовал, чувствовал, что любитель бабочек всех кинет… Нет, начал у всех спрашивать, со всеми советоваться. В денежных вопросах, только у себя надо спрашивать, только с собой советоваться. А может быть все-таки рвануть в Москву и все продать к чертовой матери, по тридцать тысяч рублей акцию…, около двадцати тысяч американских рублей получиться», – такими мыслями была занята голова Владимира, когда он с семьей, по приезду в Гурзуф устраивались в санатории.

Но отдыха у Владимира не получалось, он каждую минуту дума: -«Что там в Москве? Что там Мавроди… Удастся ли продать акции или все, капец… В сейфе лежат не ценные бумаги, а макулатура… Эх, все-таки какой я дурак…, во дурак, не продал все…».

У Владимира теперь день начинался со звонка в Москву Александру, а потом он уже шел на завтрак, на море…

– Ну, что нового Саш, – спрашивал Владимир своего подельника, а тот, мрачным голосом докладывал обстановку.

–Цена по нашим акциям начала падать… Вчера по Москве, наши акции скупали по семнадцать тысяч рублей, а сегодня не знаю, сейчас поеду на Варшавское шоссе…, посмотрю, что и как.

– А может Саш, продать все по этой цене, которая сложилась… все- таки, какие, никакие деньги…

–Шацкий, если хочешь, прилетай и продавай по этой цене. Я по этой цене продавать не буду…

–Ну, а что с новыми билетами…?

–Каждый день их котирует…, цена растет не по дням, а по часам… Вчера их продавали по тысяче семьсот рублей.

– Саш, ты их купил…?

–На какие шиши, я их бы купил. Мои все деньги в первом транше находятся, ты разве, Шацкий не знаешь об этом, – зло закричал Боб. – В кармане осталось двести долларов, на все про все…

– А если Саш, сбросить акции первого транша, скажем по семнадцать тысяч рублей за акцию и быстро накупить билеты второго транша. Ты не думал так поступить?

–Поздно уже… Сейчас метнешься в эти билеты, а Мавроди их возьмет и тоже перестанет котировать… Вот тогда точно попадало, будет. А сейчас Варшавка работает, музыка играет, пенсионерам деньги начали выплачивать…, по последней цене котировки. Я уже своего дядьку подключил, он у меня пенсионер, хочу через него сдать…, записал его в списки. Еще Союз акционеров, вкладчиков «МММ», здесь создали. Его энергичный мужик возглавляет, по фамилии Полуэктов. Я тоже в этот Союз записался. Думая, что мне удастся продать свои акции, по последней котировки…».

И Владимир не выдержал. Второго августа, обняв жену и поцеловав сына, со словами, -«что вернется через три дня», он рванул в Симферопольский аэропорт. И поздно вечером, этого дня, намаявшись в очередях за авиационным билетом, попотев от страха, когда самолет очень сильно начала трясти и со столов в салоне, посыпались стаканчики с кока-колой на пол, Владимир открывал ключом, свою московскую квартиру. Приняв душ и выпив две рюмки коньяка, Владимир, сразу лег спать, решив никому не звонить, -«завтра с утра поеду на Варшавское шоссе, сам посмотрю, что там происходит».

В девять часов утра третьего августа, он вышел на станции метро «Нагатинская» на улицу, и увидел перед домом номер двадцать шесть по Варшавскому шоссе, большую толпу людей, стоящих перед входом в офис компании «МММ». Из открытых окон компании, через громкоговоритель, над толпой неслась мелодия «Еще не вечер». В толпе люди читали какие -то листовки, которых явно не хватало на всех. Владимир протиснулся в толпу людей и начал слушать, что говорят.

–Вы читали, – говорила, какая -то полная дама, отдаленно похожая на артистку кино Крючкову, – в листовки написано, что Мавроди расплатиться со всеми пенсионерами, по цене последней котировки…

– Не верю, -тут же возражал ей, лысый мужик, в темных очках, -с какого хрена, Мавроди все пенсионерам выплатит деньги, да еще по цене до двадцать восьмого июля…, зачем ему это нужно, он и так хорошо живет. Вон новые билеты продает…, и всем, все, только обещает.

– Вы слышали, слышали, – затараторила женщина средних лет, с «дурацкой» шляпкой на голове, – говорят, что с завтрашнего дня…, вообще, всем держателям акций первого выпуска, выплатят деньги по последней котировки… Да, сам Ельцин распорядился…, не верите… Я вам точно говорю. Пятнадцать грузовиков «Камаз» с деньгами сегодня ночью прибыли на Варшавку. Я так вообще домой сегодня не пойду, буду в очереди стоять, пока свои деньги не получу.

–И когда это выплата начнется, – спросила ее, рыжая, стройная, с высокой грудью девушка, лет двадцати пяти.

– Я же говорю завтра…, в девять часов утра, – продолжила объяснять дама в чудной шляпке, надо только вот очередь занять…– Кто крайний, – закричала она в толпу.

– Лечиться не пробовала, – кто- то зло ответил ей из толпы.

– Хам, -отпарировала дама в чудной шляпке, не понятно кому и быстро пошла на переход через Варшавское шоссе.

Владимир, выбрался из толпы «маразматиков», как он сам определил это сборище и стал искать реальных людей, которые продавали или покупали акции. За углом здания центрального офиса «МММ», стояла небольшая кучка людей, которые скупали и продавали акции. Цена на покупку была двенадцать тысяч рублей, а на продажу четырнадцать тысяч. Владимир тут же достал калькулятор и подсчитал, что если он продаст свои оставшиеся одну тысячу триста сорок девять акций, то получит около шестнадцати миллионов рублей, что по курсу рубль, доллар (2060), у него дополнительно появиться семь тысяч восемьсот долларов. Таким образом, у него будет тридцать семь тысяч долларов… Но упущенная выгода составила семьдесят три тысяч «зеленых»!!!

– Акции продаешь, -из грустных размышлений, Владимира, вывел голос губастого малого в бейсбольной кепке на голове, оказавшейся рядом.

– Пока не продаю, – ответил Владимир и заспешил в метро. В вагоне поезда он очутился с рыжей, стройной, красивой девушкой из очереди.

–Ну как, – сразу Владимир начал говорить, показывая девушки, что он ее «старый, добрый», приятель, – всю ночь в очереди собираетесь стоять, чтобы завтра с утра акции свои сдать?

–А вы и в правду поверили этой блаженной тетки, – ответила рыжая девушка Владимиру. – Ее в очереди давно все знают. Она брокер, а если брокер, то это спекулянт и провокатор.

– Кто это вас так научил, что если человек брокер, то провокатор?

– Да Вы бы, с моего, походили на Варшавку, то вас бы здесь всему и научили, – ответила девушка хитро улыбаясь.

– Брокер…, а зовут Вас как…?

– Лера.

–А меня Володя… Брокер, Лера, это человек имеющий лицензию на проведения операций, по покупке или продажи ценных бумаг, скажем акций, на Фондовой бирже, понятно?

–Ой, какой вы умный, – не то насмехаясь над Владимиром, не то серьезно, – отреагировала Лера.

Так они ехали и разговаривали, как старые приятели и Владимир, через пятнадцать минут знал. – «Что Лера пытается продать акции» МММ», первого выпуска, которые накупил ее дедушка, по цене в восемьдесят тысяч рублей за акцию, на пять тысяч долларов. Что она не замужем…, что любит шампанское…, что у нее дома, живет кот Гоша…, что она работает в страховом агентстве…, что живет она с родителями…, что сегодня она свободна, взяла отгул…

– А тогда давайте Лера, зайдем, это по дороге…, на ЦРУБ и посмотрим по какой там цене покупают и продают акции «МММ».

–Владимир, я даже и не знаю…, а что такое ЦРУБ?

– ЦРУБ, Лера, это Центральная Российская Универсальная Биржа, она здесь на «Серпуховской» находиться, в Стремянном переулке, в здании Плехановского института.

– Ну, хорошо, давайте зайдем.

В темном актовом зале, где проходили праздничные вечера студентов, теперь копошилась небольшая группа людей, которые продавали и покупали акции «МММ». Цена была несколько повыше, чем на Варшавке. Покупали по двенадцать тысяч пятьсот рублей, а продавали по четырнадцать тысяч триста рублей. Владимир достал калькулятор, прикинул, получалось, что, продав по цене биржи, он получит на триста долларов больше. Владимир задумался, -«продавать или подождать…, а может быть наоборот купить, деньги вроде есть… Как все непросто…?» В этот момент его взгляд упал на роскошный бюст Леры, которая стояла рядом и терпеливо ждала, когда Владимир закончит свои подсчеты. « А ну его к лешему, эти акции, подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт , героиня известного американского произведения «Унесенные ветром», а сегодня, сегодня загуляю с Лерой, вон какая девка стоит рядом «гарная», а я о каких то акциях думаю», – пряча калькулятор в карман решил для себя Владимир.

Через двадцать минут он с Лерой сидел в кафе, где они пили шампанское, ели мороженное и весело болтали о всякой ерунде.

– Володь, – вдруг спросила неожиданно Лера, – а у Вас машина есть?

У Владимира в то время, не было автомобиля, но он подумывал о его покупке.

–Есть, – соврал Владимир и густо покраснел.

–А какой модели…?

– Форд.

– Форд, это хорошо, – почему то, глубоко вздохнув и отпив шампанское, улыбнулась Лера.

– А покатаете меня…, так автомобили люблю, прямо кончаю…, когда меня катают…

«Так, – отметил Владимир, – девушка сделалась пьяная, девушке больше не наливаем».

– О чем ты говоришь, конечно, покатаю…

–А давай Володя прямо сейчас… Где ты живешь…? Где твой автомобиль стоит? Хочу мчаться с тобой по шоссе с бешеной скоростью…, в двести километров в час.

И Лера, допив свое шампанское, прижалась своей коленкой к коленке Владимира и посмотрела в его глаза так призывно…, что у Владимира началось шевеление в штанах.

– Хочу, хочу, мчаться по шоссе…, а возьми мне еще шампанского Вова, – и Лера еще плотнее прижалась коленкой к Владимиру.

–Может быть, хватит…, пойдем лучше погуляем, – мягко начал уговаривать девушку, наш герой, – вон погода, какая жаркая стоит.

–Нет, – Лера капризно, сделала свои пухлые губки, – еще не хочу гулять, а хочу еще шампанское…

Владимир уступил, а зря, через полчаса, Лера была совсем ни какая. Она то, смеялась, то строила глазки парням сидящими за соседним столом, то вдруг начала грязно ругать Сергея Мавроди, – «потому что он козел, кинул ее деда, ветерана войны». Владимиру совершенно не нравилась такая ситуация. Он пробовал останавливать девушку, которая потеряла чувства меры, но где там. Лера, когда Владимир вышел в туалет на две минуты, просто пересела к парням за соседний стол и весело с ними начала обниматься. Владимир сел за свой стол, грустно посмотрел на это безобразие, подозвал официантку, расплатился и вышел из кафе. Какого же было его удивление, когда Лера вдруг рванулась за ним.

–Ты что обиделся, – сказала она, подхватывая Владимира под ручку, – с кем пришла, с тем и ушла, понял…, я не такая… И как ты мог подумать Вова…, мы еще с тобой на твоем автомобиле, не покатались…

И Владимир повел девушку в Центральный Парк Культуры и Отдыха, имени Горького.

Вечерело. В парке гуляющих было не много. Яркие астры, гладиолусы, украшали клумбы. В воздухе чувствовалось приближение осени, хотя на улице было очень тепло. Какие- то пьяные армейцы купались в фонтане. Увидев красивую рыжею девушку, идущею вместе с Владимиром, они начали показывать не пристойные знаки. Владимир ускорил шаг и поспешил отвести Леру на безопасное расстояние от защитников отечества. Потом они стояли около Москва -реки и наблюдали, как стремительно рассекают воду лодки с гребцами академической гребли.

– А ты Вова, наверное, так не умеешь, – почему-то тихо спросила Лера.

– У меня, как раз первый разряд, – ответил ей Владимир, – по гребле на каноэ…, это еще круче.

После этих слов, Лера прижалась к Владимиру и, он нежно поцеловал ее в губы. Ее губы, почему-то были соленые. Потом они опять сидели в кафе и ели мороженное. Лера совсем отошла от шампанского, сидела напротив Владимира, все время улыбалась ему и вела себя очень пристойно, шампанского больше не просила. А Владимир, наоборот, как только девушка вышла в туалет, быстро подошел к барной стойке и заказал сто пятьдесят грамм коньяка, резко выпил, чтобы не соблазнять Леру алкоголем.

Наступил густой темный вечер, и Владимир потащил девушку не к выходу из парка, а в другую сторону, в Нескучный сад, который примыкает к Центральному Парку.

Они шли по темным аллеям парка, взявшись за руки, мимо огромных лип и теплый воздух обволакивал их, создавая атмосферу не реального мира. Незаметно они зашли в чащу из кустов орешника и Владимир приблизил к себе девушку страстно поцеловал ее в губы. Она ответила глубоким поцелуем, который перешел в неистовое кусания его губ и, погружения языка глубоко в рот нашему герою. Владимир от такого «французского» поцелуя взорвался. Он обхватил девушку своими руками и начал с нее стаскивать джинсы.

Лера помогала ему, она освобождалась от одежды, как змея от своей кожи, крутя своими широкими бедрами. Через пару минут ей это удалось и Владимир, увидел великолепные бедра и ноги девушки. Кровь ударила в голову Владимира так, что он потерял реальность происходящего. Теперь его руки рвали застежки лифчика и никак не могли освободить великолепные груди младой девы.

–Я… сама.

И вот крепкие груди, выпрыгнули из тугих подпруг бюстгальтера Леры. Владимир кинулся их сразу целовать и облизывать. Тело девушки пробила нервная дрожь, она схватила своими руками голову Владимира, и сильно прижала ее к своей груди, нашептывая, – «да…, да…, сильнее…, помни мои сиси». И Владимир, с трудом освободил свое лицо от прелестей юной девы и, подчиняясь призыву Леры, безумно кинулся их сжимать, поражаясь их размеру и белизны. Девушка стонала и Владимир готов был овладеть ей, но не решил еще каким способом действовать, то ли прямо здесь, то ли… Тут, он заметил краем глаза стоящею лавочку под плакучей ивой, около небольшого пруда. Он начал потихоньку подталкивать девушку в этом направлении, но ее джинсы, спущенные и закрученные вокруг ног, не давали ей идти.

– Нет…, не хочу, – простонала Лера, – не куда идти, хочу здесь… здесь… Возьми меня… покрой меня.

И девушка медленно сползла на землю, не забыв схватиться своими руками за ремень Владимира, по пытавшись сходу, расстегнуть его ширинку на брюках. Ей это сразу не удалось, но Владимир вмешался в процесс и через минуту его «Берлускони», предстал во всей красе перед юной девой.

–Ой, какой он у тебя большой, – застонала Лера, касаясь, своими толстыми губками, нефритового стержня.

–Я, задохнусь от него…, наверное…

И ее губки жадно навернулись на головку толстого бойца. У Владимира, бешено забилось сердце, закатились глаза, сразу подкосились ноги, и он, чтобы не упасть, схватился руками за голову девушки. А она в это время глубоко засасывала его инструмент и медленно выпускала, бесконечно повторяя это действо. Владимир стоически терпел, чтобы не пустить, раньше времени, свои волшебные нити. Он весь трепетал, пылал, он уже хотел прекратить эту сладкую пытку и просто войти в ворота счастью, но Лера не отпускала его. Она погружала и погружала его солдата к себе в рот, издавая утробные стоны.

Но им не удалось закончить процесс. Недалеко от того место, где они находились, залаяла собака и они услышали мужские голоса. Мгновенно наша пара привела свою одежду в порядок и обнявшись вышли из кустов. Тут же к ним подбежала молодая овчарка, а за ней появились двое мужчин, один молодой парень в кепке, а другой, пожилой крепкий мужик.

– Молодые люди (они еще не рассмотрели Владимира), парк закрывается. Пройдите на выход…

–Да, конечно, – быстро ответил им Владимир и повел девушку из парка к выходу на Ленинский проспект. Поти они ехали на такси к метро «Молодежное», (там жила Лера) крепко обнявшись на задним сидении машины, и Владимир шептал на ушко Лера нежные слова, а ее рука, расстегнув ширинку брюк, теребила бойца Владимира, не стесняясь шофера, который через зеркало, бросал на нее любопытные взгляды.

У ее дома, Владимир, заскочил вместе с Лерой в подъезд, и они долго стояли там, безумно целуясь на лестнице. А потом, не выдержав сладкой пытки, поднялись на лифте на последней этаж дома, к лестнице идущий на чердак, и здесь Лера отдалась Владимиру со страстью дикой кошки, расцарапав нашему герою, и руки, и плечи, и спину своими длинными ноготками.

На следующий день, утром, Владимир не мог оторвать свою голову от подушки. Он себя чувствовал, как, порубленный деревянным мечом. Его тело все болело, как будто на нем, всю ночь, черти возили воду. «Да, прилетел в Москву, чтобы продать акции «МММ», а занимался хрен знает чем», – лежа в постели, размышлял Владимир. «Связался с молодой девкой…, а лет тебе уже не мало…, а все туда же Шацкий… Но Лерка, хороша, как она мне вчера отдалась, о-о-о-о». И Владимир снова начал прокручивать вчерашние картинки своего загула в голове. Боец его зашевелился и начал выпирать над одеялом. Владимир схватил его рукой и сделал несколько движений, но через секунду отбросил свою руку от бойца, громко сказав себе, – «хорош Шацкий фигней заниматься, быстро собирайся, и марш на Варшавку, время вон уже десять часов». Он с трудом встал, начал одеваться, и тут в зеркало увидел свое тело, все изодранное, острыми ногтями Леры. «О Боже, -разглядывая себя в зеркало, простонал Владимир, -эти любовные раны за два дня не пройдут, и что я скажу Кати, когда она эти царапины увидит…, что я упал с дерева…, или лучше с крыши дома».

Когда к одиннадцати часам Владимир приехал на Варшавское шоссе 26, то увидел, что в главном офисе компании «МММ», твориться, что- то жуткое. Толпы инвалидов забили вход в компанию. На костылях, на инвалидных колясках инвалиды и примкнувшие к ним пенсионеры пытались драться с людьми одетые в форму сотрудников налоговой службы, а те в свою очередь кричали, чтобы все разошлись и покинули здание, поскольку деятельность компании «МММ» приостановлена. В толпе перед зданием, а собралось не меньше двадцати тысяч человек, слышны были крики, -«Сергея Мавроди не отдадим… Сергея Мавроди в государственную думу… Сергея Мавроди в президенты России… Из окон компании «МММ» рвалась песня Высоцкого «Идет охота на волков, идет охота…». Владимир понял, что он присутствует перед началом бунта русских людей. А русский бунт_-_ это серьезно!

– Что случилось, – Владимир задал вопрос, интеллигентному гражданину, стоящему рядом с ним и зорко наблюдавшему происходящее.

–Что, что, -закартавил он, – ви что не знаете, Мавроди арестовали… полное безобразие…, и мы, после этого хотим, чтобы нашу строну признали передовые страны мира.

«Вот я мудак, вместо того чтобы забрать оставшиеся акции из сейфа банка и продать их, я весь вчерашний день про кувыркался с бабой… Во я урод, законченный урод…», -начал ругать себя Владимир. И он заспешил за угол здание главного офиса компании «МММ», чтобы посмотреть по какой цене продают акции. Цена покупки находилась в районе семи тысяч рублей. Владимир быстро подсчитал упущенную выгоду от вчерашнего дня, у него получилось четыре тысячи пятьсот долларов. Видя эти цифры в окошечке калькулятора, наш герой так психанул, что чуть не треснул калькулятором об асфальт. «Твою мать -затрясло Владимира, – гуляние с Лерой обошлось мне в 4500 американских рублей, это почти цена нового автомобиля «Жигули», во погулял. – «Володя, у Вас есть автомобиль?», -вспомнил он слова Леры. Да был, -закричал Владимир и народ, стоящий вокруг, начал смотреть на него, как на сумасшедшего, – а теперь нет никакого автомобиля…, профукал я автомобиль…». И он побежал, страшно расстроенный, к метро «Нагатинское», чтобы ехать на ЦРУБ, с наивной мыслью в голове, что там цена может быть выше.

На Универсальной бирже, акции покупали по цене шесть тысяч пятьсот рублей, эта цена совсем расстроила Владимира, и он, не зная, что делать, позвонил Александру. Но Александра дома не было и его телефон не отвечал. Тогда Владимир поехал обратно на Варшавское шоссе. А на Варшавке, у дома номер 26, зарождалось восстание. Часть людей перегородили Варшавское шоссе, требуя немедленно освободить Мавроди, другие стояли под окнами здания и слушали женщину, одетую в черный костюм ( лицо фирмы), которая вещала через мегафон, – «что надо требовать от властей, немедленного освобождения нашего президента Сергея Мавроди, который сейчас находиться в Матроской тишине…». Толпа одобрительно гудела. Владимир, сначала хотел примкнуть к толпе идущая освобождать Мавроди, а потом здравая мысль, пришедшая в его голову, -«что на хрен это мне все надо…, мне деньги нужны…, а не биться с властями по вопросу освобождения Мавроди…». Победив свои экстремистские идеи, Владимир отошел от беснующейся толпы и крепко задумался- «…а что же делать, с оставшимися акциями. Все продать или наоборот докупить, по шесть тысяч пятьсот рублей…, денег то у меня почти тридцать тысяч долларов. Нет, сначала до Боба надо дозвониться, а потом уже принимать решение…». Но Владимир до Александра так не до звонился, хотя ему звонил домой, каждые пол часа, а неожиданно с ним столкнулся на Российской бирже, на Мяснитской улице, куда заехал, уже ближе к вечеру.

Боб, как всегда, куда -то торопился, и Владимир столкнулся с ним при входе на биржу.

–О привет Саш, куда ты так спешишь…?

– А Шацкий, уже с моря вернулся…, что -то загара, я на тебе не вижу, – не пропустил Боб, отпустить колкость в адрес Владимира.

– Да я туда еще не доехал…

– А вот как…, акции приехал свои продавать? Я же тебе все сказал, еще по телефону, сиди пока со своими бумагами первого выпуска и не рыпайся…, пока на них цена не дернется вверх, там и продашь… А в случае чего, через Полуэктова, ну который Союз акционеров возглавляет, свои акции продадим.

– А с чего цена дернется…, вот сегодня Мавроди арестовали… Я второй день в Москве, и вижу, что цена только падает.

– Очень ты нервный Шацкий…, вечно ты дергаешься. Вон известный инвестор Уоррен Баффетт ( Владимир в то время о таком еще не слышал) сказал, -« что если вы хотите стать богатыми, то свои акции никогда продавать не следует», -вот так Шацкий, дела надо вести грамотно, а не кидаться продавать свой актив при неблагоприятных конъюнктурных колебаниях экономики…», и с этими словами, Боб побежал дальше по своим делам, на коротких ножках.

Ответ Александра не разрешил мучительный вопрос для Владимира -«а что же, все-таки делать, продавать или покупать?». Но потихоньку, он начал склоняться к мысли, что Боб прав, – «а что теперь дергаться…, надо дождаться благоприятного момента и сбросить акции первого выпуска…, а сейчас надо купить билеты, пока они еще не очень дорогие». И Владимир поехал в сбербанк, где у него в сейфе лежали акции «МММ» и валюта. Он забрал пятнадцать тысяч долларов, с идеей, «что завтра он на них купит билетов второго выпуска». Вечером дома, он смотрел телевизор, поливал комнатные цветы и лечил свои жуткие царапины, оставленные девушкой Лерой.

Утром следующего дня, в девять часов Владимир был на Варшавке 26. Опять над толпой, из окон офиса, летела песня Высоцкого «Идет охота на волков идет охота …», опять в толпе, ( а толпа была на порядок меньше чем вчера) ходили по рукам листовки, где было написано, « что Мавроди находясь под стражей, все равно издал приказ номер один, где говорилось о продолжение котировок второго транша билетов «МММ». И это очень удивило Владимира, что офис компании открыт и в нем продают билеты, второго выпуска. А за углом здания, с рук, шла бойкая торговля акциями первого выпуска. Цена была восемь тысяч пятьсот рублей за штуку. «Вот черт, – выругался Владимир про себя, -вчера надо было покупать, а я все примеривался… Теперь вон на две тысячи рублей дороже. Одним словом, надо покупать. Быстро съезжу на Универсальную биржу, здесь не далеко, может быть там подешевле продают…».

Цена на акции «МММ» первого выпуска на Универсальной бирже, разочаровала нашего героя. Акции продавали по девять тысяч рублей. Владимир хотел бы сразу вернуться на Варшавское шоссе, и купить акции по дешевле, потом подумал, – «что на бирже безопаснее покупать…, а на Варшавке с рук, да еще на сумму 15000 долларов. Пускай пятьсот рублей сверху будет гарантом моей безопасности», – так решил Владимир и купил на все свои деньги, которые находились в его карманах акций первого выпуска в размере трех тысяч четыреста тридцать три штуки. Теперь у него акций «МММ» было 4782штуки, которые он отвез обратно в сейф сбербанка на Проспекте Мира. Довольный собой, что он принял наконец «правильное» решение, и слетал в Москву «не зря», Владимир, начал собираться в обратный путь в Симферополь, на отдых к семье, в санаторий.

В Симферополе, самолет сел по расписанию несмотря на то, что аэродром был закрыт высокой облачностью. Уже через три часа в Гурзуфе, Владимир обнимал свою жену и сына.

– Ну как Дусик, – спрашивала Катя, – все дела сделал…, разобрался с «МММ», дергаться теперь не будешь…?

– Да все в порядке, Кать, – весело отвечал Владимир, переодеваясь в пляжные шорты и в яркую майку.

– Ой Вов, – всплеснула руками Катя, у видя любовные царапины – что это с твоими руками…, тебя что били?

Владимир естественно заготовил домашний ответ для жены. Он как можно беспечнее, начал рассказывать Кати, – « как он ездил по приглашению Власово Олега ( ты же его знаешь) к нему на дачу, и как Олег перестраивает сарай, и что ему, Владимиру, приходилось таскать старые доски с ржавыми гвоздями…».

– Вот весь и исцарапался, – закончил свое вранье Владимир. – Ну ничего, здесь на море, на солнце все быстро заживет…

Все зажило, но не быстро, и Владимир, рассматривая свои любовные раны, купаясь в море, вспоминал, красивую, рыжею девушку Леру. – «Да, до чего же есть на свете страстные бабы…, так изодрать мое тело за десять минут, а я даже тогда и не заметил…».

За событиями из Москвы, по делу «МММ», Владимир не следил, голову не забивал, а просто отдыхал. Загорал, купался и ездил на экскурсии с семьей то в Ялту, то в Севастополь, то в Бахчисарай. Время пролетело быстро и в конце августа, отдохнувший Владимир появился на Варшавском шоссе 26. Ничего не изменилось: все также из открытых окон здания неслись песни, частушки, все также, тусовалась толпа людей, читающие какие -то листовки, все также, какие-то «безумные» люди из толпы рассказывали какие- то небылицы. Но офис работал, и все также продавали билеты второго транша, а за углом здания, торговали с рук, акциями первого выпуска, которых у Владимира было целых 4782 штуки! Но вот здесь все было «не также», потому что акции покупали по семь тысяч рублей. «Вот блин, надо было купить билеты второго выпуска, а не эту макулатуру, – разозлился на себя Владимир, – Боба послушал… Уоррен Баффет, Уоррен Баффет никогда свои акции не продает, поэтому такой богатый. А ты Боб не Уоррен Баффет и живешь в дремучей России, поэтому здесь, в нашей стране, нужно действовать стремительно, а не сидеть на тухлом активе …».

К началу сентября цена на акции первого выписка на Универсальной бирже (ЦРУБ), Владимир теперь там отслеживал цену, упала до пяти тысяч рублей. Настроение у Владимира начало портиться. Он попробовал по спекулировать билетами второго выпуска, потому что их цена значительно колебалась, не смотря на двойную котировку, но несколько раз сильно с ними «влетел», и потеряв на этих влетах более трех тысяч долларов прекратил ими заниматься. К тому же в это время, он попытался встретиться с Лерой, но она сослалось, что много работы…, и этот ответ, выбил нашего героя из душевного равновесия, на целую неделю.

К началу октября цена на акции первого транша упала до четырех тысяч рублей и Владимир, не выдержал испытания. Он с матюгами продал все свои акции по этой цене, и получил за них семь тысяч сто тридцать семь долларов! И таким образом после всех его операций с акциями «МММ» у него на руках было, восемнадцать тысяч американских рублей! «Во классно сработал, – подсчитывая свои убытки, мрачно размышлял наш герой, расхаживая по Универсальной бирже, – лучше бы ни чего ни делал, денег было бы в два раза больше». Вечером Владимир позвонил Бобу и сообщил ему, «что он закрыл длинную позицию по «МММ»

– Все Саш, больше не смог терпеть, бесконечное падение цены…

– Ну и зря, я буду держать, до победного конца…

– Ну и глупо, так ты хоть какие деньги получишь…, а при твоей тактики…

– Пошел в жопу Шацкий, то же мне стратег… Сколько у тебя сейчас денег?

– Где-то восемнадцать тысяч долларов.

– Вот видишь восемнадцать…, а мог небось иметь сто! Что же ты не закрыл свою длинную позицию, когда цена была сто двадцать тысяч…

– Да ты мне, бубена мать, доказывал, что к Новому году цена будет пятьсот тысяч рублей…, забыл?

– А не хера других слушать…, своя голова должна быть на плечах…, особенно в таких делах. – Одним словом Шацкий, сейчас позицию по «МММ» закрывать не могу … Убытки, будут фантастические. Подожду еще…, может цена дернется вверх, тогда и приму решение. Либо попытаюсь продать, через своего дядьку пенсионера… Но что то, пенсионерам перестали выплачивать деньги по первому выпуску…, одним словом, посмотрим.

«Да, – окончив разговаривать по телефону, прикинул Владимир, – Боб наверное влетел тысяч на семьдесят «зеленых», вот поэтому такой и злой». Владимир ошибся. Боб влетел «на все», на восемьдесят тысяч американских рублей!!! Цена на акции «МММ» первого выпуска больше не поднималась, НИКОГДА!!!

Мавроди выпустили из сизо Матросская тишина, и он стал депутатом Государственной думы, и тут же перестал котировать билеты второго транша, но запустил билеты «МММ» третьего транша. Стартовая цена которых была тысяча рублей, и такие же обещание, что через три месяца, цена на эти билеты будет более ста тысяч рублей за штуку! Произошло это первого ноября 1994 года.

Владимир мгновенно купил этих билетов, по стартовой цене, на десять тысяч долларов. Теперь, понимая кто такой Мавроди, Владимир, в два раза усилил внимание, за билетами третьего транша. С раннего утра он ехал сначала на Варшавское шоссе, а потом обходил места продажи и покупки этих билетов. Таких точек было три. Это Универсальная биржа в стенах Плехановского института. Российская Биржа на улице Мясницкая и большой пункт по продаже билетов «МММ», на Цветном бульваре. Владимир внимательнейшим образом, отслеживал ситуацию. Как растет цена, как покупают эти билеты в пунктах «МММ», как продают. Теперь все, что касалась этого выпуска, интересовала Владимира. Он даже, на миллиметровой бумаге начертил движение котировки цены по третьему траншу и каждый день, вечером, наносил новую точку цены и эту схему повесил на стену перед своим рабочем столом дома. К середине ноября, Владимир, уже имел три «конца» по этому выпуску, то есть тридцать тысяч долларов и подумывал закрыть часть позиции, но его расчеты показывали, что еще не время, что Мавроди, еще будет гнать цену по этим билетам. В расчетах Владимира получалось, что Мавроди перестанет котировать этот транш, седьмого-десятого декабря! Народ же на бирже верил, что Мавроди этот транш будет котировать до Нового Года.

В это время, мотаясь между Варшавкой и биржами, Владимир, еще раз, сделал попытку встретиться с Лерой. Но девушка на его звонки, опять отвечала односложно, отказывалась от встречи, ссылаясь на большую занятость.

К концу ноября, цена по третьему траншу достигла шести тысяч трехсот рублей! У Владимира прибыль была замечательная «шесть концов»! Владимир опять столкнулся с двойственной ситуацией. Что прибыль уже велика, надо бы закрыть длинную позицию, но как закрыть, как закрыть…, когда каждая котировка приносит прибыль в две тысячи долларов! Еще круче, чем летом, по первому выпуску. Это значит взять и удавить курицу, которая несет золотые яйца! «А если Мавроди завтра, -размышлял наш герой, – всех кинет…, тогда ты Шацкий, все потеряешь». И Владимир в страшных раздумьях, насчет своей открытой позиции по билетам «МММ», взял, чтобы снять свое напряжение, опять позвонил Лере, но лучше бы не звонил. Девушка такое ему выдала, -«она сказала, что он достал ее своими звонками, что он старый козел, который лезет в ее личную жизнь, что она сама разберется, что делать с акциями «МММ», без его советов, что она выходит замуж…, и что бы он больше, ей, не звонил…!». И Владимир, под «тяжелым впечатлением», от разговора с Лерой, удивляясь, «чем это, он так, обидел девушку», на автомате зашел в большой пункт продажи билетов «МММ» на Цветном бульваре. Народу в пункте практически не было, время было к шести часам вечера. Переживая услышанное, от рыжей, красивой девушки, Владимир обратил внимание на слова одной из сотрудниц пункта, которая сказала ему.

– Покупать или продавать, молодой человек, билеты будите…, а то мы скоро закрываемся.

«Ха, – встрепенулся Владимир, – меня назвали молодым человекам, значит я еще не похож на старого козла».

– Да буду продавать, – неожиданно для себя, ответил Владимир и вытащил из сумки билеты третьего транша.

Он продал, к сожалению, опять не все билеты, а только на двадцать тысяч долларов. А в сумке осталось больше четырнадцати тысяч билетов третьего выпуска на сорок тысяч долларов!

На следующий день, это было первого декабря, Владимир изменил немного маршрут и поехал сначала на Универсальную биржу. Перед входом на биржу металась большая толпа торговцев и Владимир понял, что произошел Армагеддон. При входе на биржу стоял, безумно расстроенный толстый парень, который грязно ругался матом и говорил , «что Мавроди сука, опять всех кинул, что ему место в тюрьме, а не в Государственной думе, что будь его воля, он бы этого Мавроди своими руками придушил, что…», дальше Владимир не слышал, он поспешил в торговый зал биржи. В зале творилось, что то ужасное, кто-то из торговцев сидел на стуле и взявшись руками за голову раскачивался из стороны в строну, кто -то плакал, кто-то матерился, кто- то ходил и разбрасывал билеты над головой и они медленно падали на пол биржи и все ходили по ним ногами, кто-то плясал, а один мужик, взобравшись на балкон пел « Боже царя храни». Сплошная Содома и Гоморра. Цена билетов третьего транша была обнулена Мавроди и на бирже в этот момент никто ими не торговал. Владимир не знал, радоваться ему или печалится. С одной стороны он вчера удачно продал треть своих билетов, по максимальной цене, а с другой, упущенная выгода составила сорок тысяч долларов! «Да ладно, – утешал себя Владимир, – деньги дома есть, почти двадцать восемь тысяч долларов, жить можно. Во всяком случае, это лучше, чем в кармане не иметь ни шиша, как я вижу по лицам некоторых торговцев».

Больше Владимир не торговал билетами «МММ», хотя Мавроди запустил еще какие -то транши. «Все, достаточно, наторговался этими фантиками, надо чем- то серьезным заняться, вон на Российской бирже запущена торговля по фьючерсам на американский доллар!» – так размышлял наш герой в декабре 1994 года.

Позанимавшись на трех дневных курсах по торговли фьючерсами, Владимир, закинул на счет брокерской фирмы «Аляска» десять тысяч долларов и приготовился торговать. Все это происходило в стенах Российской товарной сырьевой бирже (РТС), на Мясницкой улице 26. Вот в это время наш герой, как раз познакомился с Костей, очень приятным молодым человеком, который в брокерской фирме «Аляска» выполнял функции администратора. Он вел в фирме клиентские отсчеты, счета, и следил за действиями торговцев, еще в качестве риск – менеджера. Фирму «Аляска», возглавлял толстый, маленький, как колобок, господин, средних лет, по фамилии Портной, который принимая деньги от Шацкого, сразу начал потеть и говорить, – «что очень хорошо, что Владимир открыл счет в его фирме. Потому что, его брокерская фирма лучшая на сегодняшний день на бирже, по оказанию брокерских услуг … Что сейчас самое время начать торговать фьючерсами по валюте, потому что все американские миллионеры…, да что там миллионеры…, даже, миллиардеры, «поднялись» именно на торговли фьючерсами. Это замечательный продукт торговли, на котором вы сможете реализовать, все свои амбициозные планы… Только фьючерсы…, только этот инструмент торговли, даст вам, потрясающею прибыль. И приступайте скорее к торговли Владимир, время не ждет, – продолжал говорить Портной, – каждый день просрочки…, отделяет вас от участия в процессе зарабатывания денег…». Слушая Портного, Владимир, все равно решил для себя, начать торговать с первого рабочего дня в Новом Году. «Новый Год впереди, сейчас декабрь, новые дела надо начинать в январе, чего торопиться», – размышлял Владимир. В преддверии новой торговли, которую он совершенно не понимал, но интуитивно чувствовал, что у него «это торговля на фьючерсы пойдет», потому что фьючерсы – это круто!».

В первый день торгов на бирже, Владимир, получив бедж «Стар», (бедж – это кличка, участника торгов на бирже, на основания которой, происходит покупка, либо продажа фьючерсных контрактов) в клиринговом отделе. Твердой походкой вошел в зал торгов, с мыслью, что надо сразу купить максимальное количество контрактов на американский доллар, на все деньги, которые у него есть на счете. Ведь доллар за последние месяцы только рос! Но перед операционистами, которые вводят заявки участников торгов, стояли все трейдеры(торговцы) биржи, с такими же желаниями, как у Владимира, -«при открытии, купить по любой цене и на все деньги!».

С первых секунд торгов, всю толпа трейдеров ринулась со страшным криком покупать фьючерсные контракты на валюту. «Куплю Цук двадцать… Куплю Шива тридцать… Куплю Барс двадцать… Куплю Киль двадцать…». Владимир тоже кричал, – «что Стар, купит тридцать контрактов», – но девушки операционисты, не замечали его криков. То ли потому, что он был «новенький» и его еще не знали, то ли, потому что, Владимир кричал «не правильно», одним словом, когда ему удалось купить, то цена была значительно выше, чем при открытии торгов. Но тем не менее, он стал обладателям тридцати фьючерсных контрактов на американский доллар с датой поставки на 10 марта, по цене 5100 рублей за один доллар. В то время как доллар продавался в обменных пунктах Москвы за три тысячи пятьсот шестьдесят рублей. А что это значит тридцать фьючерсных контрактов на покупку, а это значит дорогой читатель, что Владимир мог купить10 марта тридцать тысяч долларов по цене пять тысяч сто рублей за доллар. Если цена к 10 марту была бы больше, а тенденция, как раз была на повышения. Каждый месяц доллар дорожал к рублю, приблизительно на 10-12%, то Владимир мог заработать серьезные деньги.

«Как же так, – печалился Владимир, – мог купить на открытие по цене четыреста девятьсот восемьдесят рублей за доллар, а купил на сто двадцать рублей дороже. Это я уже на старте, упустил одну тысячу долларов прибыли… Но ничего, в следующий раз ловчее буду…, да и девкам- операционистам, надо по коробочки конфет купить, что бы меня знали…».

У него первые торги на фьючерсах не вышли «комом». Цена на следующий день на торгах, с такой «египетской силой» полетела вверх, что у Владимира закружилась голова «от успехов». Цена закрытия фьючерсных контрактов была 5520! Это значит, у Владимира образовалась «бумажная» прибыль в три тысячи триста сорок долларов!!! Почему «бумажная», да потому что Владимир, еще не продал свои контракты, а продолжал их держать. А у него появилась бы реальная прибыль тогда, когда бы он продал свои контракты по цене 5520 рублей. И это все за один день! У Владимира, в самые лихие дни на «МММ», такого никогда не было. «Вот это да, вот это сила, вот это деньги… В день 3340 долларов США! – млел наш герой от таких прибылей! Класс!!! Вот работа, которую я долго искал, вот мощь и сила фьючерсной торговли… А Портной не соврал, все правильно сказал… Да так если дело пойдет…, то я за пару лет, стану долларовым миллионером!»

На следующий день фьючерсные контракты еще больше подорожали и достигли цены в 6070 рублей! На центральном табло биржи высвечивала эта цена, но дальше не поднималась. Образовалась очередь из трейдеров на покупку, все хотели купить, и ни кто, представляете, ни кто, не продавал. Так проходили сделки по одному – двум контрактам. Такое положение на торгах называется «глухая планка», когда цена изменяется больше десяти процентов. Владимир стоял в толпе торговцев с калькулятором в руках, глотал слюну, и от радости потерял реальность происходящего. «Ух! Еще четыре тысячи шестьсот двадцать долларов я заработал сегодня. Фантастика!». Тут какой -то прыщавый малый с копной рыжих волос, из толпы трейдеров, выдает фразу в ухо нашему герою – «что теперь мол, «планки», каждый день будут…, до марта!». Владимир мгновенно подсчитал свою будущую прибыль, которую он получит в марте. «Так, сколько рабочих дней до марта…?». У него получилось тридцать шесть дней, он их умножил на 550 рублей, рост доллара к рублю в день… В конце подсчетов у него получилась безумная цифра в пятьсот девяносто четыре миллиона рублей!!! «Вот, это, прибыль… Вот это деньги!!! И никаких гребенных ларьков, ни каких «бобов», ни каких бандитов и сраных чеков…». В это время, худой парень с жилистыми руками, который стоял рядом с Владимиром, перебил его мысль и парировал реплику прыщавого малого, – «… завтра планки, могут пойти в обратную строну и мы через несколько дней увидим цены, на порядок ниже… У кого открыта длинная позиция на повышения…, рекомендую закрывать…». Владимир, сразу очнулся, -«да, пожалуй худой парень прав, не может же цена каждый день расти по десять процентов… Завтра еще посмотрю, и потихоньку начну продавать…, надо прибыль начинать фиксировать».

Но на следующий день (худой парень оказался прав), цена с открытия резка ушла вниз и уперлась в 5465 рублей, опять «глухая планка», но теперь вниз. Владимир не успел даже ни чего понять, как очередь из трейдеров, образовалась на продажу. Все теперь хотели продать, никто не покупал. Владимир тоже стоял в очереди на продажу, но сделки не проходили, никто не покупал. «Вот безумный рынок, -находясь в толпе трейдеров сокрушался Владимир, – вчера все хотели купить, а сегодня уже все хотят продать. Как же закрыть позицию…?». А ни как. В этот день потери Владимира составили более пяти тысяч долларов.

Новый день и новое сильное движение вниз, опять очередь на продажу и опять нельзя закрыть позицию, потому что опять «планка». Теперь цена рухнула вниз и один доллар уже стоил 4920 рублей! У Владимира убыток, почти в шесть миллионов рублей! И самое ужасное, он не может закрыть свою позицию, то есть продать свои купленные контракты по цене в 5100 рублей! Потому что «планка». Кошмар! Вот была замечательная прибыль, а теперь жуткий убыток. Еще день и опять открытие рынка вниз, и теперь цена 4810 рублей. Владимир мгновенно продал свои тридцать фьючерсных контрактов, по этой цене, и теперь его убыток реально составил три тысячи девятьсот долларов. Он облегченно вздохнул, что вырвался из этих бесконечных «планок», но тут же пожалел, потому что через два часа торгов, цена на доллар была 4905 рублей. «Да здесь оказывается не просто, как казалось в начале…, – размышлял печально наш герой, – здесь учиться надо». И Владимир отдохнув несколько дней (гулял с сыном в Ботаническом Саду), начал опять потихоньку торговать фьючерсными контрактами на американский доллар, но теперь покупая не больше пяти контрактов.

Так прошел январь, февраль, наступил март, на счете Владимира денег не прибавлялось, так же и не уменьшалось, все те же шесть тысяч сто долларов, но вы помните дорогой читатель, что Владимир на старте своей торговли «слил» 3900 американских рублей. «Но ничего, ничего, – подбадривал он себя, -я пока учусь, потом результат пойдет, главное терпение». В это время по бирже прошел слух, что китайский банк «Ред Чайна», на Ткацкой улице, у метро «Семеновская», начал пробные торги на Форексе, и набирает желающих в учебную группу участвовать в этих торгах. Владимир тут же примкнул к группе добровольцев, желающих учиться искусству торговли на Форексе (торговля на разнице курсе валют). «Посмотрю, – прикидывал Владимир свои возможности, – может эта торговля окажется интереснее, а то два месяца прошло, а я, ни одной копейки заработать не смог на фьючерсах».

И вот он в составе группы учащихся из пятнадцати человек, начал изучать торговлю Форекса. По началу, Владимиру все нравилось. Китайцы на русском языке рассказывали, как вводить заявки, как заполнять ордер на покупку, как отслеживать на Мировых площадках ту или иную пару валют. Показывали, как на миллиметровой бумаги вести графики, чтобы знать историю движение цены, той или иной пары валют. Владимир выбрал доллар к японской йене и очень аккуратно записывал в виде графика, за последние пять лет, историю движения цены этой пары. Китайцы Владимира хвалили и ставили его в пример другим ученикам.

Через две недели интенсивной учебы, Владимир был допущен к торгам на Форексе, как самый талантливый ученик (он на виртуальных торгах зарабатывал по восемь- десять тысяч долларов в день). Здесь китайцы объявили, что для того чтобы торговать на Форексе, надо на счет банка «Ред Чайна» внести двадцать пять тысяч долларов. Сразу большая группа учеников отказалось заниматься торговлей на Форексе, по причине отсутствия такой суммы денег. Но Владимира это не смутила, у него как раз были эти деньги, двадцать пять тысяч долларов, правда последние. И он решил подстраховаться, занять десять тысяч долларов у своих приятелей, – «чтобы дома деньги на жизнь были, пока я раскручу этот Форекс», – так думал Владимир в это время. Он обратился к своему ближайшему приятелю Марценовскому, -«мол выручи десяткой грина, на полгода». Тот не отказал, но объявил страшный процент (10% в месяц), что отрезвила нашего героя, на несколько недель, заниматься Форексом.

Параллельно учебе в китайском центре Владимир продолжал на Российской бирже торговать фьючерсными контрактами на американский доллар. И как-то неправильно оценив ситуацию, а может быть ему, еще не хватало опыта, Владимир, опять открыл агрессивную позицию на повышение. Целых десять фьючерсных контрактов на октябрь месяц по цене 8100 рублей. Было это в середине марта. На следующий день торгов, цена несколько снизилась, и Владимир еще покупает десять контрактов, по цене 8070 рублей. Еще день и торги идут по цене 8040 рублей, но Владимира это не смутило, и он еще берет двадцать контрактов, по этой цене, то есть он начал, «пирамидить убыточную позицию!» Что на него нашло? Грубейшая ошибка при торговли фьючерсными контрактами. Торговец покупает и покупает биржевой актив, по более низкой цене в надежде, что цена завтра, но может послезавтра, пойдет вверх и он не только отыграет убыток, но и заработает «серьезные» деньги, но так бывает не часто. А как правило, цена падает, падает и падает, и торговец остается в открытой позиции на повышение против сильного движении вниз. Все это заканчивается банкротством, такого нерадивого игрока.

Наступило двадцатое марта, понедельник. Владимир, запомнил этот день на всю жизнь. Открытие торгов началось с жуткого обвала цены. Уже через три минуты цена была 7640рублей! Владимир стоял под торговым табло, широко открыв глаза и еще больше свой рот. Он был парализован увиденным, он был в глубоком шоке или попросту в нокдауне, если применить спортивный термин. К небольшим потерям в размере двухсот пятидесяти долларов, за предыдущие три дня (цена ведь падала), Владимир сразу лишился еще трех тысяч пятьсот американских долларов! «Что делать, что же делать, – весь вспотев до кончиков волос, судорожно соображал наш герой. – Что случилось, почему так падаем…? Что в стране за выходные дни, стало вдруг все хорошо… Ничего не понимаю. Бензин дорожает… Хлеб дорожает… Заводы стоят…, почти все население страны переквалифицировалось в «челноков», чтобы не помереть с голоду, а здесь вдруг такое укрепление рубля к доллару. Я видимо, что- то не понимаю…, и что же мне делать теперь с моей позицией?». И он, принимает дурацкое решение прикупить еще десять фьючерсных контрактов, по цене 7640. «Все продают, а я покупать буду, наверняка цена в ближайшие дни пойдет опять к верху…, потому что в стране ничего не меняется».

Во вторник новое мрачное открытие торгов вниз. Опять планка. Жесткая планка! Цена 7255 рублей. И опять дикая очередь трейдеров на продажу, никто не покупает. У Владимира открытая позиция, пятьдесят купленных фьючерсных контрактов, которые «съели» еще четыре тысячи долларов с его счета. И ко всему прочему, у него теперь нет денег на счете. «Кол маджинг»! Что в переводе с английского означает обнуления счета. Да дорогой читатель, Владимир доигрался, он обнулил свой счет не продуманными действиями. И что же теперь ему делать? Нет, чтобы остановиться, перевести дыхание, подумать. Дома ведь еще есть сумма в пятнадцать тысяч долларов, по тем временам не маленькая. Можно просто было временно не торговать, а погулять с сыном и женой в Ботаническом саду, так нет, наш герой допускает новую ошибку. Он приносит из дома еще десять тысяч долларов и начинает докупать фьючерсные контракты, которые валятся в «тран -тара -рры».

Он покупает еще двадцать фьючерсных контрактов по цене 7255! Таким образом, у него накапливается солидный объем (70) открытых позиций по фьючерсам. Это что значит? А это значит, что Шацкий, имеет обязательство купить семьдесят тысяч долларов в октябре месяце по цене в 7255 рублей доллар!

Среда, цену на открытие уносится вниз до 6890 рублей, у Владимира начинается паника, потому что он сразу получает опять «кол маджин». Почему так? Да потому что его потери, больше шести тысяч долларов. Да, на поддержания его позиций ему нужно иметь семь тысяч долларов (залог по одному фьючерсному контракту где-то сто долларов). Владимиру нужно внести не менее двух тысяч «зеленых», чтобы сохранить позицию. Но Щацкий уперся, он не хочет ничего сокращать. Он допускает третью, последнею, роковую ошибку. Владимир приносит из дома оставшиеся деньги, в размере пяти тысяч долларов. В тумбочке, дома, остается всего триста долларов!

Четверг, двадцать третье марта. На открытие торгов цена уходит вниз, к 6545 рублям! Опять планка! У Владимира, опять «кол маджинг», опять нехватка денег на счете, опять потери более пяти тысяч долларов. Портной, директор брокерской фирмы «Аляска», требует от Владимира донесение денег, либо, говорит он – «если денег не будет завтра, – мне придется закрыть тебя принудительно, либо сам сокращай количество открытых позиций». На это, кстати, он имеет полное право. Но, закрыть нерадивого торговца, коим является в данный момент Владимир, невозможно, потому что все торговцы, тоже стараются продать, а не купить. А закрытие открытой позиции на покупку, есть, обратное действие, то есть нужно продать. Владимир, весь синий, от напряжения, стоит под табло и наблюдает разгром своего счета, как адмирал Пьер Вильнев на мостике своего флагманского корабля, наблюдал разгром своего флота во время Трафальгарской битвы.

К середине дня, цена начинают отходить от цены «планки». Владимир принимает тяжелое для себя решение, сократить количество фьючерсных контрактов до сорока. Цена к вечеру начинает потихонечку расти. Шесть тысяч пятьсот пятьдесят пять рублей, 6560…, 6570…, 6580…, 6590. Закрытие торгов на уровне цены в 6590 рублей позволяет Владимиру сохранить позицию в сорок фьючерсных контрактов. На конец дня у него сорок фьючерсных контрактов на повышение, и на счете, около шести тысяч долларов.

В пятницу, двадцать четвертого марта. Торги открываются резко вверх, по цене 6870, и уже через десять минут цена упирается в планку, но теперь в верхнею 6920! Владимиру плохо, очень плохо от таких Русских горок. «То цена вниз, вниз, вниз и вот кажется, пробьет канализацию…, то вдруг, резко вверх, как реактивный самолет…, полный пепец, – сам себе говорит наш герой, – зачем закрыл тридцать контрактов, сегодня уже бы отбил половина проигрыша. Нет тебе, этот мерзкий Портной…, лучше бы он был «кузнецом моего счастья…». Всю плешь проел…, закрывайся, закрывайся, но вот я закрылся по самому низу и теперь наверняка пойдет мощный подъем американской валюты. Кто -то вытряхнул спекулянтов из покупки, а сам, небось, накупил и сейчас погонит цену вверх, а я урод, одного дня не дождался». Владимир достал калькулятор и посчитал, сколько у него получилось бумажной прибыли. Получилось две тысячи семьсот пятьдесят долларов. «Мало, твою мать, мало. Когда пришел три месяца назад на торговлю фьючерсами, то денег было двадцать восемь тысяч долларов, конечно, не сто тысяч, но сумма вполне достоянная, чтобы жить припеваючи…, а теперь только восемь тысяч пятьсот американских рублей. Во наиграл…, мудак!». В это время подбежал Портной.

– Ты Шацкий молодец, что сократил свои позиции, -без приветствия начал говорить начальник брокерской фирмы «Аляска», – а то я думал, что у тебя все деньги кончались и мне придется до вносить свои, а то клиринговая палата у нас строга, всю брокерскую контору могла закрыть, а у меня пятнадцать клиентов и двое очень крупные, по сто тысяч долларов на счету имеют…, и чтобы я им сказал? Поэтому, чтобы ты вконец не разорился, предлагаю тебе сегодня закрыть все свои позиции, пока выпускают… Мне кажется, что падать теперь будем до осени».

Владимир выслушал Портного очень внимательно, но для себя решил, -«что буду закрываться, пока не верну своего». Это была четвертая серьезная ошибка! Никогда, дорогой читатель, никогда, не надо навязывать рынку своих идей, он вас не услышит, и вы становитесь заложником своих фантазий, которым не суждено сбыться. Владимир не закрыл свою позицию, а в понедельник…

А в понедельник, он получил разгром Красной Армии под Варшавой в 1920 году. Вы дорогой читатель наверняка помните, как это было. Первая Конная армия Буденного устремилась на Варшаву, поляки бежали и красным победа казалась близка. И здесь, поляки под командованием маршала Пилсудского нанесли короткий, но мощный удар. И красная Армия была окружена! «Чудо на Висле», как поляки называют эту победу. Цена утренних торгов сразу нырнула вниз, и опять Владимир получил планку против себя. А у Владимира все те же сорок фьючерсных контрактов на повышение. И он мечтает отыграться. Полное попадало, по самый не балуй. Потери составили две тысячи восемьсот семьдесят пять долларов, а вчера, казалось, что все хорошо. И самое ужасное, опять ни чего нельзя сделать. Опять торги не идут, опять все торговцы на бирже хотят продать и опять никто не покупает. Владимир мрачно стоял под табло, на котором выставлялись заявки, совершенно потерянным и потухшем. «Да…, ну и торговля, ну и фьючерс…, лучше бы на даче морковь выращивать и продавать. Там все понятно, вот урожай, а вот за него тебе дают деньги, а тут…, сплошной дурняк! То вниз, то вверх…, то планка, то доход, то убыток… Сумасшедший дом! Клиника какая-то, а не торговля… А дома семья, мальчик такой милый…, сегодня отправляюсь на работу, а он мне говорит,– « возьми папуля, – и протягивает яблоко, – на работе, съешь…, сильный станешь, денег заработаешь и мне с мамой красивую машину купишь…, и помчимся мы с тобой папуля, на ней, к синему морю…».

Цена простояла целый день упарившись в планку, торгов не было. Владимир с синим лицом ходил по залу биржи и прикидывал, что может произойти завтра с ценой. «Если еще и завтра цена ударит вниз, то у меня будет опять «кол маджинг» и денег на счете практически не останется… И что тогда делать, как тогда жить? Вот мудак, не закрыл вчера позицию…, а Портной предупреждал… Но ты ведь у нас самый умный, самый смелый».

Во вторник, самые худшие опасения Владимира, оправдались. Рынок опять агрессивно открылся вниз и достиг цены в 6270 рублей, почти «планка», но потом торговля закрутилась в районе 6300 рублей. Владимир в страшных раздумьях, пытался принять правильное решение, – «закрывать ему позицию или оставлять». «Если сейчас закрою все позиции, – размышлял он, – то уже точно не отыграюсь…, и денег останется чуть больше трех тысяч долларов… а как с этих денег подняться, уже на форекс к китайцам, точно не попаду…, а если оставить открытую позицию, то… Да ты уже Шацкий оставлял позицию и что из этого получилось…». Опять рядом с Владимиром появился Портной.

–Шацкий, если ты сейчас не закроешь свою гребанную позицию на повышения, то к вечеру я тебя сам закрою. Мне надоело смотреть, как рынок тебя раздевает, это раз… Да и я не хочу за тебя вносить деньги, это два… Поэтому, давай закрывайся, пока не поздно, пока торговля идет и мы опять не уперлись в планку…». В это время цена начала медленно повышаться, 6310, 6315, 6320…, 6325 и опять падает к 6310. Владимир напряг свою голову, чтобы ответить на вопрос, -«закрыть позицию сейчас…, либо подождать…». Решил подождать. Цена то поднималась к 6360 рублям и лицо Владимира смягчалось и розовело, то падала к цене в 6280 рублей и Владимир судорожно глотал слюну и не отрываясь следил за ценой на главном табло биржи, готовый в любую секунду кинутся к операционистам и закрыть свою позицию еще до того момента, пока цена не коснулась цены планки в 6245 рублей. Через два часа, полной концентрации слежения за ценой, которая ходуном ходила в диапазоне 6270-6360 рублей, Владимир ближе к вечеру, в полу оброчном состоянии, принимает решение оставить открытую позицию до завтра и убеждает Портного не закрывать его принудительно. «Цена уже не падает, рынок нащупал дно – объяснял он Портному, – а это признак того, что завтра цена будет выше».

Но в среду цена открытия оказалась на двести рублей ниже, 6160, и «за пилилась» на этом уровне, чуть выше, чуть ниже. К Владимиру подбежал Портной, стал махать руками и кричать, -« что все…, достаточно стоять в открытой позиции в верх, против рынка, что Шацкий «очень» умный и не слушает ветерана торгов фьючерсного рынка ( Портной на рынке торговал всего пол года ), что так он разорит себя, (и это была правда) но и его фирму, которую он, Михаил Ефимович Портной с таким трудом поднимает на бирже…». И Владимир не выдержал и закрыл свою позицию в сорок фьючерсных контрактов, по цене 6180 рублей!!! И у него после этого, на счете осталось две тысячи триста долларов! Все доигрался. Цусима! Разгром Русского флота в Русско- Японской войне. За две недели, наш герой, «слил», 26000 американских долларов!!!

После закрытия своей позиции Владимир пошел в местный ресторан и надрался водки. К двенадцати часам ночи, с мрачной рожей он полупьяный пришел домой. К нему в прихожую, весело вылетела жена Катя.

– Вовик привет, чего так поздно, а деньги серьезные не заработал, но это ерунда…Я тебе приготовила замечательный подарок… Я заказала по каталогу отличный кухонный гарнитур и совсем не дорого…, всего за восемьсот долларов! Деньги надо заплатить завтра!!!

– Катя, – почти закричал Владимир, -какой еще кухонный гарнитур…, у нас завтра есть … – и здесь Владимир осекся. Стоит перед ним его любимая жена, и радостно сообщает о том, что она хочет иметь на кухни новую мебель. Вся светится, вся в мечте, а он ей сейчас будет рассказывать, -«как он «классно» сыграл на повышение». «Стой, – себе сказал Шацкий, – стоять, твою мать, больше не звука».

…у нас завтра будет новый кухонный гарнитур, – собрав всю волю в кулак, ласково сказал Владимир, – ну это здорово Кать. Сколько говоришь надо денег? Восемьсот долларов…, хорошо…, я тебе их завтра дам. Очень хорошо дорогая, что ты заказала мебель, а то наша совсем, неприглядно выглядит…, даже гостей не куда пригласить.

–Дусик, -замурлыкала Катя, – это здорово, что тебе понравился ход моих мыслей…, но ты совсем не радуешься…, такой не веселый и мне кажется, что ты даже пьяный…

– Да Катюш, сделка на торгах по фьючерсам сорвалась…, мог заработать десять тысяч долларов, а заработал только двести, обидно.

Не расстраивайся Дусик…, ты у меня все равно самый лучший.

Потом они ужинали, о чем-то говорили… А ночью, когда жена рядом тихонечко засопела своим носиком, Владимир, широко открыв глаза, уставился в темный потолок спальни и горько думал, о том, – «что вот у него такая хорошая семья, а он своими дурацкими действиями поставил ее существования на край гибели, что еще две неделю назад было двадцать восемь тысяч долларов…, а теперь почти ноль… Да еще восемьсот долларов…, за этот дурацкий гарнитур нужно завтра платить… Во попал, как так, не соблюдать правило торгов. Ни плана у меня, ни стопов…, торгую, как Бог на душу положит. Одним словом, урод… Как теперь подниматься? Так сложно зарабатывать первые деньги…, а ты вместо того, чтобы их сохранить, умножить…, взял их и слил. Сегодня мог бы, больше двухсот тысяч долларов иметь…, если бы «МММ» по самому хаю закрыл. А на этих фьючерсах встал на понижения… Нет блядь, все сделал на оборот…, во попал. Как теперь жить?».

На следующий день, Владимир снял со счета восемьсот долларов, и сразу поехал домой, чтобы передать деньги жене. Ему хотелось ни торговать, ни думать, ни анализировать. Он чувствовал, что бесконечно устал от этого рынка, от жизни от всего. Ему захотелось пойти погулять с ребенком в Ботаническом саду, который находился не далеко от их дома и просто поиграть с сыном в снежки, радуясь голубому небу, солнцу…, жизни.

Владимир появился на бирже, только в начале апреля и сразу столкнулся с трейдером «Килем».

–Ха, – закричал он вместо приветствия, -куда пропал «Стар», я уже начал торговать у китайцев, классно получается, гоняю валюту, доллар против швейцарского франка. Я тебе доложу, классная пара, уже за неделю пять тысяч долларов нарезал…

– Поздравляю, – сухо сказал Владимир и хотел пройти мимо «Киля».

– Давай тоже «Стар» подключайся…, ты же на учебных торгах был лучший. Торговать по валюте на «Форексе» много приятнее, чем на нашем рынке. Западный рынок очень техничный… Образовалась фигура голова и плечи на росте, все, значит разворот, продавать все надо и это все так классно работает.

– Хорошо, – сказал Владимир, чтобы отстать от навязчивого «Киля», – скоро приду.

– Давай приходи, – продолжал говорить возбужденно «Киль», совершенно не замечая настроение Владимира, – вот я взял у знакомых корейцев сто пятьдесят тысяч долларов, под десять процентов в месяц…, ну что, хочу через Форекс, эту всю массу денег прокрутить и к концу года, иметь свои сто тысяч долларов. А почему нет?

Владимир наконец освободился от навязчивого «Киля», и подумал, -« что теперь ему не до Форекса…, что теперь надо опять выживать, и что теперь с его оставшимися одной тысячи пятьсот долларов на счете… Ох, как не сладко придется на рынке, потому что нулевая капитализация…». Но мысль, брошенная «Килем» насчет денег взятых в займы под десять процентов в месяц, мгновенно напомнила Владимиру о Марценовском у которого, он хотел одолжить десять тысяч долларов. «Точно, займу у Марценовского десять тысяч, якобы под торговлю на Форексе, а сам буду торговать на нашем рынке фьючерсам. Надо же деньги поднимать…».

Он встретился со своим приятелем Марценовским, и с жаром начал рассказывать,-« что открыл счет у китайцев в банки « Ред Чайна», что уже поднял три тысячи долларов…,что Форекс это просто Эльдорадо…, но вот капитализация слабая, десяти тысяч долларов не хватает, мы с тобой Александр говорили об этом месяц назад…». Марценовский молча выслушал этот словесный понос Владимира, потом полез в прикроватную тумбочку (разговор состоялся у Марценовского дома) и небрежно кинул перед Владимиром на стол пачку американских долларов, со словами, – «…вот Шацкий, я тебе даю валюту на полгода, под десять процентов в месяц… А что ты хочешь, деньги, стоят денег! Сегодня семнадцатое апреля, значит семнадцатого мая, мне, одну тысячу грина домой принесешь. И что бы строго, договорились семнадцатого, Шацкий, значит семнадцатого…, и без всяких там промедлений…, понятно?». Владимир сказал, -«что понятно», -нервно пересчитывая доллары. А потом уже, на улице, жадно вдыхая весенний воздух, Владимир понял, что жизнь дала ему маленький шанс поправить свое тяжелое финансовое положение.

Деньги Марценовского он разбил на две кучки. Пять тысяч долларов он положил на свой счет на бирже у Портного, а пять тысяч оставил дома, в тумбочке. Теперь Владимир, находясь на торгах, очень внимательно отслеживал ситуацию, он не торопился открывать позицию.

К концу апреля Владимиру стало понятно, что падение доллара к рублю, еще не закончилось, и он продает сорок фьючерсных контрактов на июль месяц по цене 5700 рублей. Мысли его были в этот момент тревожные, Владимир прекрасно понимал, что если он ошибается с продажей контрактов, и если цена пойдет против него, то тогда он, наверное, никогда не отыграет свои потери. Момент для него был очень острый. Цена на доллар падает целый месяц, а Владимир получается, продает по самому минимуму, по самому низу. Да к тому же впереди были майские праздники с большим количеством выходных. В наши праздники, всегда есть момент повышенного риска, если у тебя открытая позиция. Потому что Западные рынки продолжают работать, у них нет в мае таких праздников, и если там что- то происходит серьезное в экономике, либо в финансовых сферах, то эти события могут больно ударить такого торговца, у которого открыта позиция против рынка.

Четвертого мая, в первый рабочий день, на открытие торгов цены были приблизительно те же, а вот десятого мая, Владимир оказался в этот раз прав, цена на открытие резко пошла вниз, 5600, 5500…, через два дня 5200! У Владимира бумажная прибыль четыре тысячи сто долларов. Он крепко задумался, закрывать позицию или держать ее дальше? Решил подождать еще один день. И его ожидания оправдались, торговля на следующий день шла на уровне 5100 рублей, и здесь он без сожаления зафиксировал прибыль, которую он получил в размере 4850 долларов. Теперь у Владимира, его собственных денег было, чуть больше шести тысяч «зеленых». Но подходило семнадцатое мая и Владимир понимал, что Марценовскому нужно будет отдавать процент по кредиту, одну тысячу долларов и что эти деньги, очень и очень «большие» сейчас для него. -«Это, что же получается, – размышлял наш герой, – я теперь буду только на дядю Сашу работать…, одну тысячу долларов в месяц! Это у дяди Саши, так «морда треснет» от такого процента». Да, дорогой читатель, что когда нам нужны деньги, то мы их берем на любых условиях, лишь ба дали, а когда мы начинаем выполнять эти условия, то оказывается, что они очень обременительны. И Владимир принимает волевое решение, семнадцатого мая отдает Марценовскому, не только одну тысячу долларов, но также возвращает весь кредит в сумме десяти тысяч долларов.

–Саш, забирай свои деньги, а то у китайцев, какие -то проблемы начались. Я не хочу, чтобы они меня кинули, а я в свою очередь подвел тебя…

Марценовский молча забрал деньги не пересчитывая. Только, когда Владимир покидал его квартиру, мрачно сказал.

– Не серьезно как- то Шацкий, получается, то дай Александр денег…, и скорее, то возьми обратно. Что это за бизнес такой? Производством надо заниматься Володя, а не спекуляцией, тогда деньги у тебя всегда будут. А ты, сколько я тебя знаю, какими -то фантиками все время торгуешь… Ты же взрослый мужик, Шацкий, у тебя сын растет…, какой бизнес ты ему передашь, какой бизнес ты ему оставишь, ты подумал об этом? Вот если хочешь, раскрутиться – продолжил говорить Марценовский, – то давай, своими деньгами подключайся… Я туг на днях новые станки покупаю для производства ошейников, (Марценовский занимался пошивом ошейников для собак) так ты можешь стать моим партнером…, подумай Володь.

Владимир пообещал подумать, а сам заспешил на улицу, где так чудесно пахло весной, любовью. Такие красивые девушки шли ему навстречу и улыбались, что Владимир тоже стал им улыбаться, про себя думая, что жизнь все -таки замечательная штука, как не крути.

Да жизнь замечательная штука и идет полосами, то черная, то белая, то чет, то нечет, главное понимать математическую степень этих перемен. Приход фашистов к власти в Германии 1933 год- чет! Гитлер говорит о тысячелетнем рейхе. Всего двенадцать лет, 1945 год, и нет никаких фашистов. Нечет!!! Удар ордынцев по Руси, – чет! Ответ, Ермак покоряет Сибирь, со всеми живущими там татарами. Нечет!!! Если мы дорогой читатель приглядимся к историческим событиям в мире или к своей жизни, то заметим, что радостные дни, чередуются с неприятными днями. И неприятности заканчиваются также неожиданно, как и начались.

Настроение Владимира стало улучшаться. Пять тысяч своих долларов, немного, но все же грели его сердце, да и торговля начала налаживаться. Владимиру иногда удавалась (теперь он открытую позицию не держал по несколько дней, а только возникала прибыль, крыл ее без сожаления) заработать в день двести – двести пятьдесят долларов. Потихоньку деньги на счету стали расти, а тут еще…, ему позвонил домой Борис Наумович Дымарский.

–Привет Владимир. Узнал?

– Да, конечно, узнал Борь.

– Столько лет столько зим… Чем занимаешься…?

– Занимаюсь чем…, да всем занимаюсь, вот с тобой сейчас по телефону разговариваю.

–Ну, а ты где служишь…, на кого работаешь сейчас? Я слышал ты ушел от Замаскина…

– Да давно Борь ушел…, без сожаления…

–А они, говорят, так раскрутились…, у всех теперь загородные дома… Из-за границы не вылезают…

–Да Бог с ними, расскажи лучше о себе.

–Некогда мне тебе по телефону о себе рассказывать. Вот давай Шацкий, приезжай ко мне на работу, там обо всем и поговорим. Записывай адрес… Улица Покровка…

Дальше шел адрес, номер телефона.

– Да Володя, и желательно завтра. часа в три и не забудь паспорт, а то у нас строго.

На следующий день Шацкий, около трех часов по указанному адресу, нашел не большой двухэтажный особнячок с табличкой на двери, где было указано, что здесь находиться «Евробанк». Оформив пропуск, Владимир поднялся на второй этаж, где в не большом предбаннике сидела миловидная женщина, которая спросила его, к кому направляется господин Шацкий. Владимир объяснил, и ему предложили подождать, перед кабинетом, где, на табличке было написано, что хозяин кабинета является заместителем директора банка Дымарский Борис Наумович.

В просторном кабинете, за огромным дубовым письменным столом сидел Борис Наумович Дымарский. Он был одет в белую рубашку с галстуком, на лице очки в тонкой оправе, от чего его лицо очень сильно напоминала наркома внутренних дел Лаврентия Павловича Берия.

– О Володя, – Борис встал из-за стола и вышел на середину кабинета искренни приветствуя своим рукопожатием Владимира, – рад тебя видеть… Выглядишь хорошо, как жена Катя… Как сын Максим?

– Да славу Богу все хорошо. Жена все также играет на виолончели, а сын уже ходит в школу «Знайка», для детей до школьного возраста…

– Здорово…, как быстро время летит, когда мы с тобой познакомились, то ты и с Катей еще не был знаком…, а теперь уже сын ходит в школу «Знайка». Наверное, талантлив…, весь в тебя? – Давай присаживайся, где тебе удобно, можно за мой стол, можно за журнальный столик сесть, вон на то, кожаное кресло. – Что пить будешь? Чай, кофе…, минеральную воду или сок?

– Мне, черного чая с лимоном, если можно, – ответил Владимир, одновременно восхищаясь Борькой, -«вот молодец, вот что значит «Нетаньяху», уже банк возглавляет…».

– Людочка, пожалуйста, принесите мне в кабинет, – обратился Борис, через внутреннею связь, видимо к своей секретарше, – две чашки чая, печенье…, кураги, и вот тех конфет…, ну которые вам нравятся…, вот, вот, правильно, трюфеля фабрики «Красный Октябрь».

Через три минуты, чай, печенье, курага и трюфели все стояло на журнальном столике. И приятели, поглядывая друг на друга, начали отхлебывать чай, нахваливая Людочку, печенье, курагу и трюфеля. Правда Борис, время от времени, кидался к телефону, стоящему на его столе, и отвечал невидимому собеседнику на хорошем немецком языке.

Я…я…я, натюрлих.

Владимир, пока Борис разговаривал по телефону, рассматривал кабинет. Огромный глобус стоял в углу помещения. «Наверное, у Гитлера был такой», – весело подумал Владимир, разглядывая глобус. В это время Борис положил телефонную трубку на рычаг и перехватил взгляд Владимира.

– Наши учредители подарили… Понимаешь они там живут в своей Европе и не очень понимают наших просторов. У них там всю Бельгию или Голландию за несколько часов на машине можно проехать, а Россию и на самолете за целый день не облетишь. – Так ты мне не рассказал, чем ты сейчас занимаешься, – без паузы Борис задал вопрос Владимиру и очень внимательно посмотрел ему в лицо, сквозь свои очки.

Владимир почему-то смутился и как-то не уверенно начал объяснять Борису, -«что мол вот торгую на бирже фьючерсными контрактами на американский доллар, что работа интересная, но очень рисковая, что…

–Ха, -выдохнул Борис, – ты занимаешься торговлей на бирже фьючерсами…, надо же. А мы только вчера с коллегами нашего банка обсуждали возможность торговли фьючерсами на бирже…, и прикидывали, кому бы это дело поручить. Надо же, – опять удивился Борис, – а ты, оказывается, этим делом уже занимаешься…, как говориться на ловца, и зверь бежит. – Очень хорошо Вова, – весело продолжал говорить Борис, – видимо Бог тебя мне направил… Я тебе сейчас сделаю предложение…, а ты не вздумай от него отказываться…

Борис на минуту задумался, допил свой остывший чай и, медленно сказал.

– Значит так Шацкий… Мы тебя берем на работу с окладом пятьсот долларов в месяц. – Будешь выполнять наши поручения…, они будут не сложные. Время от времени ты будешь …хеджировать финансовые операции банка на бирже.

И Борис опять очень пристально посмотрел в лицо Владимира цепким взглядом Лаврентия Берии.

– Ну, ты, конечно, знаешь Владимир, – продолжил Борис медленно говорить, – что такое хеджирование?

То ли от слов Бориса, то ли от чая, Шацкий мгновенно вспотел, осмысливая услышанное. – «Это хорошо, что Борис меня сделал такое предложение… Я буду представлять на бирже интересы «Евробанка» …, зарплата пятьсот долларов в месяц…, операции по хеджированию… Все это очень интересно, но, с другой стороны, я потеряю свою независимость, опять начнут мной понукать. Но сейчас Шацкий, не то время, – тут же Владимиру говорил другой голос, – не время, чтобы кидаться таким предложением…, было бы у тебя двести тысяч долларов, тогда можно было и отказаться, а сейчас не надо проходить мимо такого предложения…».

– Володь, ты меня слышишь…, чего молчишь?

–Да я обдумывал твое предложение…, в целом оно меня устраивает. Только надо обсудить все нюансы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, например какой суммой банк готов работать на бирже…?

– Какой, какой…, пятьсот тысяч долларов тебе хватит!

Владимир присвистнул.

–Да мы Борь такими деньгами на бирже всех порвем…

–Ну и отлично, значит договорились?

И Борис взял телефон и набрал, чей -то номер.

–Марья Степановна, это Дымарский, сколько валюты у нас на счете сейчас…? Два миллиона семьсот двадцать тысяч долларов…, говорите. Это хорошо, Марья Степановна, значит, завтра мы сможем послать на Российскую биржу пятьсот тысяч? Что вы говорите, на какие реквизиты… Сейчас к вам подойдет господин Шацкий и скажет на какие реквизиты перевести деньги. Что вы говорите…, Марья Степановна? На основании, какого документа перевести деньги…, ну это я вам скажу через час.

Борис повесил трубку телефона и повернулся к Владимиру.

– Ну, давай дуй к нашему бухгалтеру… и скажешь ей, на какие реквизиты забросить деньги…

– Но я Борис не знаю на память наши реквизиты…

–Хорошо Вова, – и Борис опять очень внимательно посмотрел на Владимира, – время еще есть, беги на свою биржу и быстро узнай свои реквизиты, а потом возвращайся обратно, здесь же не далеко…

Когда через двадцать минут, Владимир, запыхавшись от быстрой ходьбы, спрашивал у Портного, директора брокерской фирмы «Аляска», реквизиты. То тот очень напрягся, и чисто по- еврейски стал много задавать Владимиру вопросов. «Мол зачем тебе это, кто тебя просил узнать наши реквизиты…, и что это, мол чуть ли не военная тайна». И когда Владимир сказал зачем, и сколько денег «Евробанк» собирается перевести, то Директор Портной побледнел и залепетал, – «что мол, это очень большая сумма и сможет ли Владимир управлять такими деньгами, и что он, Михаил Ефимович, никогда не управлял такими деньгами. Что с большими деньгами большие риски, и что он, Портной, будет делать, если эти деньги, не дай Бог, биржа не вернет…».

– Как не вернет, -Владимир резко, в этом месте прервал болтовню Портного, – я что-то не понял, что вы сказали Михаил Ефимович про то, что биржа эти деньги не вернет? -Обоснуйте, пожалуйста, свои слова.

– Вы понимаете Владимир, мы живем с вами в такой стране, где нет еще цивилизованных законов. У нас что, я Вас спрашиваю Владимир, фондовый рынок существует как в штатах, двести лет, да? Так я вам отвечу, он только зародился…, и поэтому на нем могут быть всякие…, катаклизмы, вы понимаете Владимир, о чем я говорю. Вы же взрослый человек, а не пацан, как многие здесь…, поэтому сильно подумаете со своими начальниками из банка, насчет отправки таких денег на биржу.

Владимир задумался после слов Портного, но решил, что процесс, который начинается с Дымарским, не надо в самом начале пути подвергать сомнению. «Главное ввязаться, а там посмотрим, – так кажется учил великий Ленин», -успокаивал себя Владимир.

Через несколько дней сумма в пятьсот тысяч долларов была переведена на счет брокерской фирмы «Аляска» и Владимир теперь был управляющий таких больших денег! У него на подбородке появилась жесткая складка и, звериный блеск в глазах. Плечи его выпрямились, походка стала уверенная и упругая, ему в этот момент показалось, что он помолодел лет на десять. «Надо же – рассуждал наш герой, – месяц назад, «пел Лазарь Моисеяча», денег совсем не было, а теперь под моим управлением пол лимона грина…, вот превратности нашей жизни». Теперь у Владимира под управлением было два счета, один его личный, с двумя тысячами долларов (три тысячи долларов держал дома в тумбочке) и пятьсот тысяч долларов «Евробанка». Еще ему была положена месячная зарплата в пятьсот долларов…, и выдан лично Борис Наумовичем, мобильный телефон «Моторола», с огромным зарядным устройством в виде большого аккумулятора, положенного в кожаный портфель.

– Это что такое, – спросил Владимир у Бориса, -рассматривая телефон и аккумулятор.

– Это Щацкий…, новейший мобильный телефон с зарядным устройством… Дается тебе, чтобы оперативно управлять деньгами банка. Попусту с девушками по нему не болтай, так как абонентская плата чрезвычайна высока…, только по делу звоним мы тебе, когда чего надо купить или ты нам, если в этом есть необходимость…, понятно?

Владимиру было все понятно, «теперь у нас дела пойдут, – забирая телефон, мечтательно размышлял Владимир, – с телефоном…, с такими бабками, да мы теперь всех на бирже, как тузик грелку в клочья порвем…»

Но в течение первого месяца работы, банк практически не провел не одной сделки. Так изредка по мобильному телефону позванивал Борис и спрашивал, как дела, как цены на ближайшие фьючерсные контракты. Только в конце июня из банка пришла первая серьезная заявка, -«скупать все дальние месяца по фьючерсным контрактам, начиная с сентября месяца, на все деньги, которые есть на счете». И Владимир накупил для банка «море» фьючерсных контрактов. Сентябрьских – восемьсот контрактов, октябрьских – восемьсот контрактов, ноябрьских- восемьсот контрактов, декабрьских – восемьсот контрактов, январских –пятьсот контрактов и февральских – пятьсот контрактов. Таким образом получилось, что Владимир держал открытую позицию на повышение доллара к рублю, по 4200 контрактам! Почти половину всех открытых позиций по фьючерсным контрактам на бирже! Это получалось, что банк готов был купить, начиная с сентября месяца, валюты на четыре миллиона двести тысяч долларов!

Но не прошло и трех недель, как Владимиру на мобильный телефон, (а он ехал в это время на биржу в городском автобусе), позвонил Борис. Все граждане спокойно едут, в не очень переполненном автобусе по своим делам, и вдруг звонок, дрень-дрень, как перед революцией в Царское село звонит не очень трезвый Григорий Распутин.

– Шацкий…, Шацкий…, ты меня слышишь… твою мать (это на весь автобус).

–Да Борис…, слышу.

– Немедленно…, слышишь блядь, немедленно…, продавай все фьючерсы в рынок!

В этом месте, такого интеллектуального разговора, связь прервалась, и Владимир до конца не очень понимая, почему такую «горячку порет» Борис с немедленным закрытием открытой позиции, попытался дозвониться до банка, но у него ничего не получилось. Только через час Владимир дозвонился по телефону до Бориса.

– Так что Борис надо делать…

– Я же тебе сказал два часа назад все закрыть, – зашипел Дымарский, -ты чего глухой Шацкий…

– Борис, я все понял, что нужно закрыть…, но ты представляешь, как я уроню цену, если буду продавать четыре тысячи двести контрактов, это объем половины открытых позиций всей бирже.

– Щацкий, твою мать, сказали тебе продать все контракты, значит продавай.

–Ну, значит, буду продавать по любой цене…, так?

– Мочи все…, по любой цене!

– Борис, убытки могут быть очень большие, если закрывать по любой цене…

– Твоя задача сейчас Шацкий, не спорить, а закрыть все наши контракты. Давай действуй.

Владимир, слегка ошарашенный таким заданием, подошел к Портному.

–Что такой озадаченный, – сразу спросил его Портной.

– Тут такое дело Миш…, – отводя в сторону Портного, от других трейдеров зашептал Владимир. – Сейчас я буду закрывать все фьючерсы банка, поэтому…, ты давай, скажи некоторым пацанам, чтобы начали шортить передо мной сентябрьские контракты, а потом, когда я начну закрывать банк, вы об меня закроетесь и полученную прибыль поделим пополам…

– Ну ты Володя, классную информацию принес, -обрадовался Портной. –Я сейчас твою информацию Генке, Кости, Димке и Женьке передам, у кого приличные деньги на счете есть, и мы сентябрьские фьючерсы за шортим…, правильно я понял?

–Да правильно следите за мной…

Сначала прошла торговля по июльским контрактам, потом по августовским и вот началась торговля по сентябрьским контрактам. Стартовая цена 6100 рублей, и торги вяло пошли с маленьким повышением цены. К операционистам на продажу выстроилась узенькая цепочка торговцев, Костя, Димка Генка, Женька и Портной, и что -то возбужденно доказывали другим трейдерам стоящими за ними. Владимир решительно подошел к табло и резко продал в рынок двадцать контрактов по цене 6150 рублей. Видя его действия, Константин тоже продал десять контрактов, по этой же цене, за ним продал десять контрактов Портной, потом Генка, потом Женька. После их продаж цена все равно мертво стояла на уровне 6150 рублей. «Очень это хорошо», – отметил Владимир, – никто наших продаж на бирже практически не заметил и не какой панике на продажу нет». Он подождал еще несколько минут, и обратил внимание, что «его пацаны» занервничали, потому что цена начала подниматься и уже находилась на уровне 6180 рублей, тогда Владимир продал в рынок двести контрактов. Цена мгновенна, ушла на 6070 рублей! А потом опять поползла вверх. Владимир еще продает двести контрактов, цена уходит к 6030 рублям. А потом опять начинает подниматься. До конца торговой сессии остается пять минут. Владимир еще продает сто, потом еще сто контрактов. Цена проваливается до 5950 рублей. «Его ребята» начинают откупать контракты, ранее проданные по цене 6150. У них не плохая прибыль, где-то по четыреста долларов на брата. До конца торгов по сентябрьским фьючерсным остается две минуты, и здесь Владимир продает еще сто контрактов. Цена проваливается ниже пяти тысяч девятисот рублей! Все торги по этому месяцу закончились, но у Владимира еще остались не проданные контракты в количестве восьмидесяти штук. «Твою мать, – злится наш герой, – Наумыч, не поймет…, будет делать лицо. На октябре (октябрьские фьючерсы) надо попытаться закрыть все восемьсот контрактов». К нему подбегает Портной.

– Здорово получилось…, ну что, на октябре повторим нашу стратегию. Перед тобой продаем, а потом ты вступаешь…

– Давай повторим, – отвечает Владимир, но интуиция ему подсказывает, что второй раз, этот ход не пройдет.

И точно, как только началась торговля по октябрю, цена сразу пошла резко вниз с 6200 рублей за доллар, к 6050, и все это произошло за одну минуту. Из его ребят, кто то, успел продать по высокой цене, а кто то, не успел, и они стояли под табло, переминаясь с одной ноги на другую, не решаясь продавать по такой низкой цене. Владимир первые сто контрактов продал по цене 6050, и цена через пять минут ушла к 5850 рублям! Это даже ниже, чем предыдущий месяц. Владимир, решил позвонить Борис Наумовичу, поскольку был растерян от такого падения цены. Дымарский его выслушал и сказал.

– Это мы, выходит, потеряем денег по этому месяцу, где-то более пятидесяти тысяч долларов…, так?

–Да я тебе об этом и говорил, что мы своими продажами сильно обрушиваем цену…

– А у нас, Борь, кроме октября, есть еще четыре месяца…

После минутного молчания, Борис порекомендовал, прекратить агрессивные продажи, а закрывать позицию постепенно.

– Борис, если я буду продавать контракты не большими лотами, то за сегодняшнею торговую сессию, я не смогу закрыть всю позицию …, мне не хватит времени.

– А кто тебе сказал, что сегодня надо все продать…

– Да ты вроде…

Шацкий, работай спокойно…, время еще есть. Закрывай потихоньку позицию…, а цену валить больше пяти процентов не надо. Все давай.

И Владимир следуя инструкции банка, закрыл все оставшиеся позиции, в течение трех дней, не очень обваливая цены. После завершения этой операции, у Владимира появилась еще около десяти тысяч долларов. «Его ребята» с ним поделились, за «инсайд», да и он свои двадцать контрактов удерживал на понижение почти целую неделю, а цены через неделю были значительно ниже.

Банк влетел на своих фьючерсных контрактах, на целых двести пятьдесят тысяч долларов! Но Владимиру никто из руководства банка «глаз не колол», за такие убытки, а наоборот, даже выдали премию в размере одной тысячи долларов. Владимир от нее не отказался. «А что, – размышлял он, – дают, бери, бьют, беги. Я же не знаю всех тонкостей финансовых операций банка… Здесь, на бирже банк проиграл, а где ни будь в другом месте выиграл…» Владимир был прав. Потом, через несколько месяцев, он узнал, что банк заработал на спекулятивной операции в Казахстане, два миллиона долларов, а покупкой фьючерсных контрактов на бирже, в которой участвовал Владимир, банк, как раз, хеджировал эту операцию.

После этой финансовой операции, банк вывел двести пятьдесят тысяч долларов с биржи и свою активность там свел к нулю. И в середине лета денег заработать было нельзя, цены на доллар едва колебались, и трейдеры, как сонные мухи, изнывая от безделья и жары, болтались без дела по залу биржи, либо, как Владимир, играли в шахматы. Видя безделье мужа, Катя как-то сказала.

– Дусик, я вижу, что ты каждый день мотаешься на свою биржу…, а весь пар ушел в гудок… Давай лучше съездим, куда – ни будь отдохнуть. Деньги вроде у нас есть…, ты рассказывал, что через Наумовича смог заработать десять тысяч долларов. А то давно на море не были, я уже не помню, как оно выглядит.

– Правильно Кать…, давай рванем в Турцию… Там какой -то курорт появился, Анталия называется, кто был…, все хвалят.

И вот в конце августа, сделав загранпаспорта, купив путевки в пятизвездочный отель «Серра» (Анталия), Владимир медленно двигался по залу Российской фондовой биржи, изредка поглядывая за ценами на главном табло, отмечая, что цены в последнее время вообще перестали двигаться. «Хорошо, что с семьей через неделю уезжаю в Турцию, все равно на бирже никакого толку нет, денег не заработать, а глядишь вернемся с отдыха и движение по фьючерсам начнется», – размышлял наш герой, когда вдруг обратил внимание на трейдера по клички «Голливуд», который вдруг агрессивно начал продавать фьючерсные контракты.

«Голливуд» был лучшим трейдером на бирже. Это худой, субтильный парень, лет двадцати пяти, который начинал торговать на бирже еще с времен ваучеров. Владимир хорошо помнит его, когда он стоял на ступеньках при входе на биржу с тремя ваучерами в руках и пытался их продать. По положению торгов в тот период, торговцы, имеющие меньше десяти ваучеров в торговый зал, не допускались. И вот этот парень в дождь, в снег стоял на ступеньках биржи и продавал свои приватизированные чеки. Сначала у него их было три, видимо папин, мамин и его собственный. Потом пять, потом семь, и вот Владимир его видит уже в зале, где он бойко торгует чеками, а месяца через четыре, этот парень имел уже стол на бирже и ворочал несколькими сотнями чеков. Закончил он торговлю с чеками, имея капитал в сто пятьдесят тысяч долларов, так говорили о нем на бирже. Сам он о себе ничего не рассказывал и особенно ни с кем не дружил. Молча ходил по торговому залу с отрешенным лицом. Владимир в последнее время следил за его действиями, потому что парень, как было описано выше, был совершенно уникальный в торговли. У него было какое-то врожденное чутье за несколько дней до сильного движения на рынке правильно вставать в тренд, неважно это движение цены было вверх или вниз. «Голливуд» всегда входил в рынок на нужной стороне.

«Голливуд», его звали Алексей, продавал и продавал и по наблюдению Владимира, он уже продал не менее тысячи контрактов. Против него выступал, какой -то мелкий банк, представители которого, два наглых парня, весело хихикали, скупая у Алексея фьючерсные контракты. «Пора, – зубоскалили они, – пора проучить мальчонку…, совсем зарвался этот «Голливуд», не видит элементарных фигур технического анализа…, типичная «голова и плечи» появляется на графике, а это значит разворот…, теперь фьючерсы на доллар только будут расти…, а этот лох продает, ха-ха-ха…» Но Владимир совершенно не разделял их радость. «Это скорее они лохи, – размышлял он. «Голова и плечи»– ( замечание автора) появляются на графике фьючерсной торговли, очень часто, но эти технические приемы на рынке не всегда работают, приходит какая ни будь на фондовый рынок страшная новость, например, что коммунисты захватили власть в стране, а заодно и, почту и телеграф, и сумели развести мосты в Петербурге…, ну и кому нужны будут эти доллары, когда полная национализация всей страны ». Одним словом, Владимир, наблюдая за действиями Алексея, все больше начинал склоняться в его сторону. «Наверняка парень, что-то почувствовал, наверное, и мне надо продать, – забеспокоился Владимир, – но как продать, если через несколько дней улетаю с семьей на отдых в Анталью». А тем временем, «Голливуд» продает и продает. И Владимир, в нарушение всех правил торговли, -«что нельзя открывать позицию, если ты не сможешь контролировать ее, в силу своего отсутствия на торгах», – пошел за Алексеем, тоже продает октябрьские фьючерсы на доллар по 5300 рублей…, притом в количестве трехсот контрактов!

В последние дни, перед отъездом в Турцию, на бирже особенного ничего не происходило, если не считать, «легкое» повышение цены на фьючерсные контакты, на тридцать рублей за доллар. Что обошлось Владимиру в две тысячи долларов. Директор «Аляски» сразу забеспокоился, подбежал к Владимиру, зашептал, -«мол, как же так, Владимир, Вы уезжаете на две недели в Турцию, а оставляете такую мрачную позицию, целых триста контрактов, без присмотра…, а вдруг цена на доллар резко уйдет вверх, ведь в стране не очень хороший экономический и политический климат, и что ему тогда, Портному делать, с позицией Шацкого?

–Михаил Ефимович, мою позицию не закрывать, не при каких обстоятельствах…

– Но что же делать Володя, у тебя на счете всего пять тысяч долларов, из которых ты сегодня две проиграл…

– Но мы с вами ведь договорились, что деньги банка в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов, являются моим гарантом…, поэтому мне не понятно ваше волнение…

–Володя, я все же рекомендую вам, закрыть свою позицию перед отъездом, а то вы не дай Бог, и банк разорите.

Но Владимир не послушал директора брокерской фирмы «Аляска» господина Портного. Он, конечно, немного нервничал, но видя, как «Голливуд» принес в смежную брокерскую фирму целый чемодан российских рублей, чтобы поддержать свою открытою позицию, (а она у него была открыта, где то, на три тысячи контрактов) свежими денежными средствами, окончательно убедился, что «Голливуд» чувствует сильное движение рубля против доллара.

Шереметьево, самолет, аэропорт города Антальи. Жара, таможенный контроль, наконец, автобус привозит их в гостиницу. И вот, Владимир с семьей распаковывает вещи в пятизвездочном отеле. Кондиционер, вы шкальная прислуга, шведский стол организованный на берегу Средиземного моря, где на открытом пространстве, под звуки скрипок и виолончелей, при свечах, ты поглощаешь огромное количества мяса, баклажанов, зелени, опять мяса, опять зелени, соусов…, орехов, кураги, мороженного, много мороженного. И на фоне темно – фиолетового неба, над тобой пролетают летучие мыши. Класс! Ты на отдыхе, и в гробу ты видел все прежнею свою жизнь, которая не отвечала вот таким требованиям, мирового стандарта!

Сначала Владимир весело предавался отдыху вместе с семьей, купался в море, бегал с сыном по великолепному лужку засеянного зеленой презеленой травой перед отелем, а вечером наедался за троих за шведским столом, но потом, через несколько дней, его начали мучить не добрые предчувствия, какая-то то тревога проникла в его сердце. «Что там в Москве, какие там цены», – задавал он себе вопрос. Особенно после одного сна, его тревога усилилась, где ему приснилось, что он падает со строительных лесов, но в самый последний момент, у земли, успевает схватиться за веревку, привязанную к этим лесам. Теперь по утрам, он перестал ходить с семьей на море, а окунувшись в бассейн, бегал по местным газетным киоскам и пытался купить русских газет, чтобы узнать, что происходит на его Родине. Но ни каких русских газет не продавалось, и ни каких по местному телевидению международных программ не велось. Владимир, уже на пятый день, после приезда, просто весь извелся. «Открыл позицию на понижение в триста контрактов, (триста тысяч долларов) и уехал отдыхать… Ну я, и «молодец!»

–Дусик, -нежно спрашивала его жена, – ты почему такой нервный…, опять оставил открытую позицию, видимо тебя случай с «МММ», ничему не научил… На отдых надо ехать с закрытой позицией!

На пятый день отдыха, Владимиру, удалось купить в газетном киоске газету «Известие», за пять американских долларов, двух дневной свежести. Но лучше бы он ее не покупал. В газете Владимир обнаружил информацию, что доллар по отношению к рублю вырос, притом существенно. Его настроение, и так не очень, совсем испортилось и он сделался мрачным и раздражительным. Теперь, после ужина, немного погуляв с семьей у моря, Владимир отправлял жену и сына спать, а сам шел в местное казино, где отрывался на игре в автоматах, причем еще и напивался за счет казино (наливали любой спиртной напиток, на который ты укажешь) снимая, таким образом свое раздражение.

Через неделю такого отдыха, Владимир похудел и осунулся, ему было все в не радость. Море, солнце, великолепные закаты, рядом жена красавица, замечательный веселый мальчик…А в голове только и стучало, -«мрачная открытая позиция на понижение…, на понижение, на понижение… На основании чего ты продал…, на основании действия какого-то «Голливуда», своего мнения, конечно, нет. На основании «Голливуда», ты открыл такую позицию, а где технический анализ, где общее понимание экономики страны… Все дорожает, сталь, нефть, зерно, лес…, а ты продаешь доллар, как будто в России начался экономический бум. Ну дурак, ну козел, что же я сделал…»

Однажды утром, какого -то дня отдыха, Владимир увидел, как к отелю подвезли новую группу русских туристов, их можно было опознать по полному отсутствию загара. Владимир подошел к одной паре, вытаскивающие свой багаж из автобуса и спросил на хорошем русском языке, – «Что нового на Родине?»

Высокий мускулистый парень с приятной девушкой, поднял свой чемодан и ответил, -«что ничего особенного на Родине не происходит…, а в Москве идут дожди».

–Ельцин жив? – почему-то задал дурацкий вопрос Владимир.

– Да жив, – ответил парень и подозрительно посмотрел на Владимира, – а ты что, его смерти хочешь?

– Да нет, это я так к слову…, просто здесь, в Анталии, нет никакой информации о России, вот и интересуюсь. Может быть пока я отдыхаю, в стране какие-нибудь реформы идут…?

– Да все в порядке, все живы славу Богу…, ни чего такого не происходит…

– Ну как же Славик, – перебила своего мускулистого парня приятная девушка, – валютный коридор Минфин ввел в стане, ты разве не слышал…

–Да, а я и забыл, ввели валютный коридор, но нам он…, как-то по фени…

– «Еэз», -заорал Владимир, так, что парень с девушкой шарахнулись от него. И Владимир рванул к жене и сыну, радостно вздыхая Средиземноморский воздух, который он только что заметил, такой живительный, такой великолепный.

Все оставшиеся дни отдыха, Владимир был энергичен, весел, с удовольствием купался в море, загорал, шутил, и даже не отказал жене, по ходить по местным магазинам, с целью покупок сувениров. ( Владимир терпеть не мог ходить по магазинам) Потом был обратный перелет, где их самолет над Черным морем, так бросало и швыряло в воздушные ямы, что его маленький сын, все время спрашивал, – «пап, мы падаем…, пап, мы сейчас разобьемся?». Но все обошлось и поздно ночью они прилетели в Москву.

На следующий день Владимир, не шел, а бежал на работу. Его встретил Портной, который снисходительно улыбаясь сказал, -«ну Шацкий…, ты и заставил меня понервничать, после твоего отъезда цена на твои контракты несколько дней повышалась…, и единовременно доходила до ста пятидесяти рублей с контракта…, против тебя. Кошмар! Я хотел тебя уже принудительно закрывать… А как ты думал? С тебя списали больше десять тысяч долларов вариационный маржи. У тебя на счете не просто ноль денег…, а еще не хватает восьми тысяч долларов … Я начал сильно нервничать…, а мне это зачем?»

В этот момент Владимир с дрожью подумал, -«не ужели этот урод закрыл мою позицию…»

– И что, – закричал, не выдержав данной ситуации Владимир, -я же сказал вам Михаил Ефимович, что позицию не трогать, что перекрыть нехватку денег…, деньгами банка…

– Успокойтесь Владимир…, все хорошо…, вы заработали очень серьезные деньги…, вы, наверное, уже знаете. Правительство ввело в стране валютный коридор и ваши проданные контракты просто обвалились в цене… Они упали, почти на шестьсот рублей! И Вы Владимир заработали…, я вас поздравляю, почти пятьдесят тысяч долларов! Вы просто молодец, – продолжал улыбаться Портной во весь рот, -но и я помог вам удержать позицию… С вас причитается…, ха-ха-ха.

Владимир в этот же день снял всю прибыль, оставив на счете только пять тысяч долларов. Когда он получал свои деньги у Портного, то тот в комплиментах, так изощрялся, что при взошел сам себя.

–Шацкий, вы гений! Даже великий Джеси Ливермор не делал такого процента прибыли к капиталу за один раз… Вы просто финансовый гений. Джордж Сорос отдыхает…

Владимир без сожаления отсчитал ему две тысячи долларов. Двигаясь домой, наш герой все время прокручивал в голове, что не он финансовый гений, а «Голливуд», который, наверное, поднял четыреста тысяч долларов!

Невыразительно прошел сентябрь, потом наступил октябрь, и все, цены встали и очень слабо колебались в диапазоне двадцати рублей. Денег на таком рынке поднять практически невозможно. Но Владимир все равно был в хорошем расположении духа. «Все отлично, если один раз в три месяца поднимать такие деньги, которые мне удалось заработать два месяца назад, то это в год, у меня будет хороший результат больше сотки грина» (сто тысяч долларов) успокаивал себя наш герой. За весь октябрь Владимир заработал, где-то триста долларов. Цены вообще перестали двигаться. Так часто бывает на фондовом рынке, когда после сильного движения цены перестают двигаться и наступает, как говорят трейдеры, полный штиль. И у Владимира настроение начало потихоньку портится. «На бирже вообще делать нечего, – раздраженно говорил он Кати, – вместо торговли, с утра до вечера, играю с трейдерами в шахматы, какой -то маразм».

– А ты Вова, плюнь на нее, на торговлю, лучше с Максимом в парке погуляйте (к тому времени они переехали в двухкомнатную квартиру на второй парковой улице, расположенной рядом с Измайловским парком).

– Кать, что ты такое говоришь, – вытаращив глаза на жену, резко ответил Владимир, – биржа нас кормит и одевает. Мы вон как классно с тобой заработали, когда отдыхали в Анталью.

– Дусик, у нас с тобой скоро подходит десятилетие нашей свадьбы…, -неожиданно изменив тему разговора, начала говорить Катя, – и какой ты подарок приготовишь мне, к этой круглой дате, а-а дорогой? И Катя, заулыбавшись, обняла Владимира за шею и поцеловала его в щеку.

– Какой…, какой, – на мгновение растерялся Владимир, но тут же нашелся, и выдал, удивляясь своей находчивостью такой текст – «Я…, тебя дорогая…, приглашаю в Париж!»

И уже на следующий день он, купил путевку в Париж. А через неделю, оставив сына с тещей, (ну куда его брать еще маленький, всего пять лет) Владимир с Катей болтались в зале ожидания в аэропорту Шереметьево. Самолет, на котором они должны были лететь в Париж, задерживали, по причине полного оледенения. Накануне утром прошел дождь, а потом ударил мороз и повалил снег. Одним словом ноябрь. И вот их самолет, и не только их, служба подготовки к полетам, специальными растворами обрабатывала корпуса воздушных судов. Тольку к вечеру они долетели до Парижа, а должны были прилететь к обеду.

Владимира уже при подлете к столице Франции, поразило многое. Во-первых, самолет, заходя на посадку, стал приземляться прямо на автобан, так, во всяком случае, ему казалось. Но на самом деле аэропорт имени Шарль Де Голля находиться над несколькими автодорогами, закрытые мощными прозрачными плитами, создается эффект посадки самолета, как будто на шоссе. Второе, это погода. Улетали из Москвы, столица вся в снегу и мороз градусов в десять, а здесь, в Париже, солнце светит, голубое небо, тепло, и самое потрясающее, все деревья стоят в желто-зеленых листьях. Просто сказка, из зимы в лето. Настроение Владимира и Катюши, подпорченное, такой долгой задержкой самолета, сразу поднялось, когда они увидели, такую восхитительную погоду, такой современный аэропорт. Гид, когда они садились в автобус, сообщил всем прилетевшим, что Париж, криминальный город, и что он кишит ворами, мошенниками, авантюристами, и что бы прилетевшие туристы из Москвы, были бдительны, но Владимир с Катей игнорировали, эту информацию. Зачем им это знать, они прилетели наслаждаться городом их мечты, они прилетели отдыхать, а не думать о мошенниках.

И вот их на автобусе везут по городу, по городу Парижу. Городу художников, модельеров, ресторанов, музеев. Городу Наполеона, Бальзака, Стендаля, Гюго, почему Гюго, Владимир не знал, все перемешалось в его голове. Сердце бешено стучало, и он, прильнув к окну в автобусе, жадно рассматривал улицы, дома, которые проплывали за стеклом. Вот здесь, наверное, здесь, во время Французской буржуазной Революции везли осужденных на смерть к ужасной гильотине. А вот там, под Триумфальной аркой маршировали фашистские солдаты в сороковом году. А вон виднеется кусочек, закрытой домами, Эйфелевой башни. Ура! Они в Париже. Они сделали это!

Маленький, уютный отель в центре города, где их разместили, еще больше прибавил им настроение. Можно пешком дойти до Монмартра, можно пешком дойти до магазина «Галерея Лафайет». Класс, чего можно еще желать?

Утром следующего дня была экскурсия на Эйфелеву башню. Московских туристов, на автобусе, привезли к башни, и экскурсовод, долго и нудно рассказывал им, как инженер по фамилии Эйфель, проектировал и строил башню к открытию Всемирной выставки в Париже. Как общественное мнение города выступало против строительства башни, но ее все же построили, и как затем, не хотели разбирать… и вот она с тех пор стоит и «портит» облик Парижа. Потом за пятьдесят франков их на огромных старинных лифтах подняли на первый ярус башни, и к этому времени погода над городом испортилась, исчезло солнце, подул холодный ветер вперемежку с мелким дождем. Катя, одетая в легкий плащ, сильно мерзла и Владимир видел, что его жена тяготиться экскурсией, и что ее настроение соответствует погоде. А экскурсия продолжалась, а куда денешься, все «уплочено». Вся группа московских туристов зашла на башню, и все вместе должны и, покинуть башню. Группу повезли выше на второй и третий ярус башни, а Владимир с Катей остались на первом ярусе и в небольшом кафе, пытаясь, согреется, ожидая, когда вся их группа насладиться видам Парижа и спустится вниз. Группа спустилась минут через сорок, и они, наконец, покинули башню.

Затем их повезли к холму Монмартра, к храму Сакре-Кер. Перед холмом, где построен храм, весело крутилась карусель, а затем надо было преодолеть двести тридцать семь ступенек и войти в храм. В храме было темно и не уютно, да еще, какие -то подозрительные арабы болтались внутри храма, предлагая какие -то сувениры, а сами норовили залезть в карманы посетителей. Владимир с Катей очень быстро покинули базилик Святого сердца и стали любоваться видом Парижа. А вид был изумительный. Весь Париж был как на ладони. На зеленой, при зеленой траве, около храма, беспечно отдыхали молодые люди, пускаю в небо каких -то бумажных птичек, целуясь и потягивая сладковатый дымок из одной общей сигареты, которую передавали по кругу. Выглядывает солнце из-за облаков, и так хорошо, так хорошо, что Владимиру хочется, вот так, всю жизнь просидеть на этом холме обнявшись со своей женой.

Вечером, гуляя по городу, они не заметно дошли до собора Парижской Богоматери и прослушали вечернюю мессу на французском языке, прерывающуюся, громкими аккордами органной музыки. Когда они вышли из собора, Катю всю трясло, то ли от прослушанной проповеди, то ли от холодного вечера. Они шли около древних стен Нотердам-де Пари и смотрели вверх на мрачных химер, сидящих на крыше в углах собора. Владимиру от этих каменных тварей, стало не по себе.

– Пойдем Катюш в гостиницу, мне кажется, что тебе нездоровится.

–Да все хорошо, Дусик, давай еще погуляем по Парижу.

И они еще около часа ходили по вечернему городу, останавливаясь около ярко освещенных витрин, покупая какие -то дурацкие блины, которые продавали, чуть ли не на каждом углу города. Наконец совсем устав решили ехать в гостиницу на метро. С трудом нашли ближайшею станцию, несколько раз перепутав вход в метро с подземной стоянкой. Эта станция называлась «Республика». Купив билет и спустившись на платформу, Владимир с Катей обнаружили, что на станции нет ни одного человека. Это было как-то странно, еще не очень поздно, часов девять вечера, а такое было ощущение, что поезда не ходят и станция закрыта. И так они стояли на платформе, тихонька обсуждая создавшеюся ситуацию, когда вдруг со стороны входа в метро, к ним направилась яркая блондинка с зажженной сигаретой в руке. Она близко подошла к нашей паре, покрутилась рядом тридцать секунд и быстро пошла обратно в сторону выхода со станции. Внезапное появление этой девушки на платформе, очень не понравилось Владимиру. «Какого она хрена тут болтается, как будто, что – то вынюхивает…», – завертелась такая мысль в голове Владимира. И тут же его опасения, начали приобретать явный характер. Со стороны входа на станцию, где минуту назад скрылась девушка, появились трое, «черных», молодых парней, которые быстро устремились к нашей паре. Владимир мгновенно оценил приближающую угрозу, и рванул Катю к другому выходу со станции (благо он там был). Он бежал, подгоняя Катю, а в голове у него вертелось, -«бля, в кармане почти две тысячи долларов…, явно это бандиты…, скорее Катя…, скорее…» Они выскочили на ярко освещенную улицу и тут же увидели двух жандармов и кинулись к ним. «Месье, – начал нервно говорить Владимир, – нас только что, чуть не ограбили…»

–Ви, са ва авек тес квесионс, -ответил один из них и махнул им рукой, чтобы шли дальше. Владимир понял, что жандарм не хера не понимает по- русски, и что нужно искать такси и больше не соваться в местный метрополитен. Через тридцать минут, доехав на такси, за страшные деньги до своего отеля, Владимир с Катей приходили в себя, после вечерней прогулки по Парижу.

Утром, Катя не спустилась к завтраку. Она осталась лежать в постели, и Владимир видел, что у нее сильный жар. Он сбегал в ресипшин за градусником и померил жене температуру. Градусник показал 39,8. От такой температуры у Кати, его тоже затрясло, он растерялся, он не знал, что делать. Придя в себя, он кинулся звонить в Российское посольство во Франции, где ему объяснили, что нужно вызывать французского врача, который осмотрит его жену, -« но, учтите,– предупредили из посольства, -что врач может прийти только завтра и объяснять будет все только на французском языке, притом с вас возьмет за вызов сумму, которая будет равняться перелету из Парижа в Москву на Конкорде». «Но у меня вроде есть медицинская страховка», -ответил с надеждой в голосе Владимир, чиновнику из посольства. «Деньги за вызов врача, -продолжал сухо вещать сотрудник посольства, – с вас возьмут сразу…, а компенсацию, вам должна будет вернуть тур фирма после прилета в Москву… Но я ни разу не слышал, что тур фирмы возвращают деньги своим клиентам в таких ситуациях.», – и после этого чиновник посольства отключился. «Во помог, -начал злиться Владимир, на сотрудника посольства, -все объяснил и успокоил».

–Дусик-, подала слабый голос Катя, -ты не волнуйся…, я поправлюсь…

«Не волнуйся, – и Владимир рванулся на улицу искать аптеку, – как же, не волнуйся… Простудиться на Эйфелевой башни…, прилететь в Париж, чтобы простудиться на Эйфелевой башни… подняться на башню, чтобы там простудиться, кому не скажи, никто не поверит.»

Аптеку Владимир нашел быстро, но разговор с местными провизорами, получился долгий. Никто из них не говорил на английском языке, и тем более на русском. С большим трудом французские аптекари поняли, что Владимиру нужно. Он накупил разных таблеток от простуды, от воспаления легких, от гриппа…, целую кучу таблеток. Он купил, каких- то согревающих растирок для ног, не очень понимая их действия. В завершение один из фармацевтов, предложил ему согревающею мазь для спортсменов, Владимир купил и ее. Вернувшись обратно в номер, он начал лечить свою жену. Велел ей выпить горсть таблеток, и она послушно сделала это, а потом…, потом раздел ее до гола, и энергично начал растирать ее тело от ног до головы, почему то согревающей мазью для спортсменов( ему казалось, что если продукт изготовлен для спортсменов, то он должен быть хорошим!) Он натирал и натирал жену, не обращая внимание на ее стоны и охи, и так разгорячился, что незаметно для себя занялся с ней любовью (несмотря на ее протесты), а потом, после акта любви, еще с большей силой кинулся растирать жену спортивной мазью. В конце всего этого мероприятия, когда пот с Владимира лил ручьем, он закутал Катю во все одеяла, которые были в номере и напоил ее горячем чаем.

– Какой ты у меня энергичный, – прошептала Катя, отдавая ему чашку с не допитым чаем, и тут же повалилась головой на подушку и уснула.

Владимир, посмотрел на спящею жену и пошел принимать душ. Выйдя из ванной комнаты, он переоделся, походил по номеру, посматривая на спящею жену и, одновременно пытаясь прочитать на французском языке, что написано на тюбике мази спортивной растирки, но не прочитал, тогда он надел плащ, перекинул через плечо видео камеру и решил побродить по городу.

Владимир шел по незнакомым улочкам и не заметно для себя дошел до Собора Парижской Богоматери. Постоял при входе, наблюдая, как туристы встают перед Собором на «волшебную точку», чтобы еще раз вернутся в Париж. Он этого делать не стал, так как мысли его были грустные и вставать на «волшебное место» без Кати он не хотел. Владимир немного поснимал собор на видео камеру, и ноги понесли его дальше. И он очутился перед Дворцом правосудия – Консьержери, где во времена Французской Революции содержались под стражей заключенные, приговоренные Революционным Трибуналом к смертной казни, через отрубание головы. Мысли Владимира улетели в те далекие времена, и он представил, как палач Сапсон на своей «позорной» телеги вез осужденных из Консьержери по улицы Револи к площади Революции, где стояла гильотина, и где проходили казни, и он решил пройти пешком по этому маршруту, «чтобы подышать теми ветрами». Но уже через триста метров, он отказался от своей затеи, «и так не весело гулять по Парижу без Кати, а тут еще тащиться по улице, где везли осужденных на смерть, ну, я себе и придумал маршрут», и Владимир свернул на первую попавшеюся улицу. Этой улицей оказалась, улица – Сен- Дени, улица парижских проституток. Хотя время было еще раннее, некоторые «девушки» уже вышли на работу и стояли около подъездов домов и около входа в небольшие кафе. Сначала Владимир не очень понимал, куда он попал, но уже через десять минут, обращая внимание на вывески магазинов (сплошные секс – Шопы) и рассматривая, что находиться в витринах этих магазинов, Владимир сообразил, что он попал в увеселительный квартал Парижа. Не успел Владимир еще освоиться, на этой улицы, как к нему подошел наглый, чернявый арабский малый, и быстро на французском языке стал видимо, предлагать «девушек», показывая рукой на группу женщин одетых в меха, стоящих под вывеской, с огромной куклой облизывающая языком мороженое, похожее на фаллос. Владимир остановился и сказал парню на английском языке, «что он не понимает, чего он хочет», а парню как будто тога и было надо, он схватил Владимира за локоть и потащил к стоящим «барышням».

–Парку, а па…

–Пошел на хер, – начал злиться Владимир, отталкивая парня от себя – сказал, что не понимаю…

Парень отскочил от Владимира, резко поднял руку, и что – то видимо, сказал обидное, потому что «его девушки» сразу засмеялись, тут же потеряв интерес к Владимиру. Владимир прошел по улице Сен-дени еще метров сто, и опять группа из трех «девушек» в мехах перегородила ему дорогу. В этот момент, он, их рассмотрел. Им всем было далеко за пятьдесят лет и их сильно напудренные лица не могли скрыть возраст. Владимир выставился на одну, как ему показалось, наиболее симпатичную, и она тут же распахнула свою шубу… и под ней Владимир не обнаружил никакой одежды. Лучше бы она этого не делала. Сморщенная шея, сморщенные молочные железы печально свисали, как отцветшие цветы, а черный треугольник, нагло смотрящий на Владимира одним глазом, смутил его окончательно, но он, почему-то спросил, «How mach…?»

–Fifty franc for thirty minutes…

– О, – заохал Владимир, -very expencive. (очень дорого)

И Владимир пошел дальше, под улюлюканья «девушек». На следующем углу стояла молодая красотка похожая на сестру Майкла Джексона. Владимир бесцеремонно подошел к ней и задал свой дурацкий вопрос, «мол сколько ты стоишь», но реакция девушки поразила Владимира. Она закрыла свое милое личико руками, «ноу журналисто…, ноу» и затем стала показывать на видео камеру, «мол ты журналист, а с журналистами я не работаю», так понял Владимир ее жесты. Да Владимир ничего и не хотел, у него было грустное настроение и тревожные мысли насчет здоровья своей жены. Дойдя до конца улицы, он поспешил в свой отель.

Катя продолжала спать. Владимир пощупал ее лоб. К его радости, жар спал, и щеки жены зарозовели. Ночью, он несколько раз переодевал свою жену в свежее белье, поскольку Катя сильно потела. Утром Катя попросила еды и Владимир на радостях помчался в местный буфет, где накупил бутербродов с ветчиной и сыром, и еще взял две чашки кофе. Все это было принесено в номер, где с удовольствием было съедено и выпито Катюшей. «Класс, -радовался Владимир, – не ужели болезнь отступила».

Уже к обеду Владимир с Катей гуляли по городу. Теплый день, город весь в желтых листьях, которые срываются с деревьев и медленно кружа, ложатся на асфальт. Владимир, нежно поддерживая жену за локоток и ласково посматривая на ее лицо (не ужели поправилась) двигались по набережной вдоль Сены, где проплывали маленькие пароходики с туристами, где на берегу стояли какие-то старички с удочками, где какие-то веселые, перемазанные красками молодые художники рисовали восхитительные виды Парижа. Ах, как хорошо, гулять по Парижу с поправившейся женой. Ах, как хорошо в Париже. Ах, как хорошо жить на свете…

Они прошли мимо музея современного искусства Орсе и подходили к мосту Александра третьего.

По мосту бежал человек. Он бежал и громка, кричал, размахивая руками. Он бежал за двумя парнями арабской внешности. «Полисай, полисай…, – кричал человек, – май паспорт, май мани…»

– Вот лох, – заулыбался Владимир жене, – видать дурака кинули арабы…

–Дусик, не надо смеяться над чужой бедой… Бога можешь за гневить…

– Да я не смеюсь, а поражаюсь человеческой глупостью. По приезду в Париж, всех туристов предупреждают…, мол, в городе много воров карманников, будьте бдительны…, так нет, люди беспечно гуляют…

Рядом с ними резко затормозил маленький, симпатичный автомобильчик. Окно было открыто и оттуда показалась курчавая голова водителя.

– Пронто, парля кантаро кондоторе.

– I don” t undusted you, – сразу ответил ему Владимир.

Undustend, undustend, – закивал своей головой, курчавый водитель, одновременно выскакивая из автомобиля.

« Я есть итальяно,– начал он объяснять на ломаном английском языке, -я есть туриста… Мне нужно ехать к Собору Нотердам де Пари, но я есть…, заблудился в Париже…

С этими словами он протянул Владимиру карту Парижа.

–Где мы есть?

Владимир взял у него карту и с удовольствием, как житель Парижа стал показывать итальянцу, как проехать к Собору Парижской богоматери. Итальянец кивал головой и благодарил Владимира. « Грацио, грацио»,– щебетал итальянец, улыбаясь во весь рот Кати. Уже убирая карту в карман и садясь в машину, итальянец, неожиданно спросил, – Are you from?».

– Мы русские, -начал объяснять Владимир, – мы живем в Москве…

– Ха, русские, – заверещал итальянец, – это здорово. Моя жена тоже русская, – перемешивая английские и русские слова, итальянец опять выскочил из машины и кинулся обнимать Владимира и Катю (Катю больше).

– Ха, я так люблю русских, я так люблю пить русскую водку…, ха, русские. И он полез в багажник машины и достал оттуда две фирменные кожаные куртки от «Валентино».

– Я буду очень рад, – продолжал быстро говорить итальянец, – сделать Вам презент от моей компании «Валентино». И с этими словами он уже пихал свои куртки в руки двух растерявшихся москвичей.

– Берите, берите, очень корошее качество…, один женский… два мужской, очень корошая кожа «Валентино». И итальянец сложил свои губы дудочкой и несколько раз, на распев произнес «Ва-лен- ти-но». Не успели наша пара осознать происходящее, как итальянец передав куртки в руки Кати, сделал трагическое лицо, и начал объяснять, – «что вчера какие то мафиози ограбили его, и что у него нет денег чтобы купить бензин, и доехать до Рима».

– Ужасно, ужасно, – говорил курчавый итальянец, уже на русском языке, – когда нет бензина…, доехать до Италии не можно… Вы не могли бы меня вы…ручать сотней франков…?

И Владимир, не раздумывая ни секунду, полез в свое портмоне, и достал оттуда сто франков. Итальянец принял их, и тут же сделал озабоченное лицо.

– Надо еще денег на штраф…, по дороге очень много полиции…

И Владимир снова открыл свое портмоне. Итальянец, как обезьяна, мгновенно сунул свою смуглую, волосатую руку в кошелек Владимира и вытащил оттуда двести долларов. Впрыгнул в машину…, весело прокричал еще раз «Валентино», и скрылся с глаз…

Владимир с Катей стояли на набережной де Орсе, как два огородных чучела, совершенно еще не понимая, что произошло. Когда сознание вернулась к ним они медленно перешли Сену по мосту Александра третьего и прошли в сад Тюильри.

–Дусик, ты зачем ему так много дал денег, – спросила Катя, заглядывая в глаза своего мужа.

– Я ему ничего не давал…, он сам взял, – отвечал раздраженно Владимир, потихоньку понимая, что их «кинули».

– Целых двести долларов, это сколько полезных вещей можно было купить, – продолжала причитать Катя.

–Да ладно Катюш, – отвечал весело Владимир, войдя в cад Тюильри и располагаясь на скамеечке, – зато у нас две отличные кожаные куртки. И с этими словами он начал распаковывать одну из них. Вытащил ее из упаковки… и обалдел. Куртка вся была сделана из качественного, красивого… картона! Владимир трясущими руками начал открывать вторую куртку… Тоже картон. Ноги Владимира подкосились, и он сел на лавочку, которая благо стояла рядом, хлопая глазами. «Все-таки, кинули…, кинули…, кинули…»– застучало в голове нашего героя. Катя тоже села на лавочку, рассматривая куски красивого картона.

Над ними светило солнце, в Тюильри щебетали птицы, мимо проходили французские студенты, что- то весело обсуждая. А они все сидели на лавочке не в силах подняться, все еще переживая происшедшую с ними историю.

– Дюсик, – наконец, тихо сказала Катя, – Бог с ними…, с деньгами… Еще заработаем, главное мы в Париже! Посмотри вокруг…, как красиво!

«Да, действительно, очень красиво, – наконец наш герой пришел в себя, – какие-то двести долларов…, часто на бирже и больше просаживаю, правильно говорит жена, еще заработаем!»

На следующий день был Лувр. Музей похожий на вокзал. Огромные толпы японских туристов щелкая своими камерами, обступали любую картину, любой шедевр или не шедевр, указанный экскурсоводом и все, к этому музейному объекту пройти уже не было никакой возможности в течение десяти минут. Владимир с Катей очень хотели посмотреть картину Леонардо да Винчи «Мону Лизу», но где там, японцы, как тараканы, облепили нишу, где выставлена эта картина и в течение пятнадцати минут пришлось ждать, пока разойдутся туристы. Но как только они отошли, новая волна, уже американских туристов запрудила зал с картиной великого Леонарда. Кошмар, что за организация посещение музея, о чем думают местные власти?

Потом их возили на автобусе в Версаль, и здесь Владимира с Катей ждало разочарование. Летняя резиденция французских королей, выглядела убога. В залах пыль, паркетные полы не блестят, окна давно не мыли. Залы темные, плохо освещены, экскурсовод на плохом русском языке, что-то бубнит себе под нос. Правда, Версальский парк выглядел великолепно, но уже темнело и поэтому, экскурсию по парку не провели…, одним словом, еще один день прошел, и организаторы экскурсий поставили галочку, что посещение Версаля прошло по плану.

Еще было посещение центрального магазина Парижа «Галерея Лафайет», но вроде как нашего ГУМА в Москве, где Владимира поразила страшная дороговизна. Например, простая шелковая косынка с изображением Эйфелевой башни стоила пятьсот франков (сто долларов). Потом Владимир затащил Катю в дорогой филателистический магазин, где он купил серию французских почтовых марок, посвященную мировым деятелям культуры. А на следующий день, опять аэропорт имени Шарль де Голля. Самолет. И прощай Париж.

И вот заснеженная Москва, радость сына, что наконец, вернулись мама и папа, и что он теперь поедет домой, где по нему соскучились его игрушки. Распакованы подарки сыну, тещи и тестю…, а на следующий день Владимир уже стоял на биржевом полу на Мяснитской улицы и внимательно следил за движением цены на американский доллар. А цена, цена вяло колебалась в небольшом диапазоне. Денег заработать было практически невозможно.

Через неделю у Владимира сложилось мнение, что доллар к рублю будет подрастать, и он не агрессивно купил с десяток фьючерсных контрактов. И действительно, цена вяла пошла вверх, через несколько дней Владимир к своей позиции добавил еще десять контрактов…, и эта покупка принесла ему некоторую прибыль. На десятый день, Владимир, находясь в позиции на повышение имел не плохую прибыль, где-то пять тысяч долларов.

В пятницу перед выходными, торги на бирже шли вяло, и Владимир напряженно размышлял «закрыть свою позиции и зафиксировать прибыль, либо еще постоять в позиции на повышения». Его коллега и приятель Константин, уже к двум часам дня, сказал, -«что толку сегодня на бирже не будет и что он уезжает домой», и с этими словами он оделся и уехал. Владимир продолжал наблюдать скучные торги, иногда перебрасываясь шуточками с девушками- операционистами. Когда до окончания торгов осталось минут двадцать в торговый зал влетел, взмыленный, с красным лицом Константин и с ходу подбежал к операционистам и дико заорал, -« что Гуго ( это его бедж) продаст в рынок двадцать фьючерсных контрактов…», а через минуту после продажи контрактов, снова кричал операционистам, что продаст еще двадцать контрактов, а потом еще двадцать..

– Что с тобой, -с недоумением спросил его Владимир, – что на тебя нашло. Беллины объелся?

А Константин, дико вращая глазами, тяжело дыша, шепотом отвечал.

– Представляешь, еду на эскалаторе вверх на своей станции «Каховская», и вдруг, вижу, – здесь Константин совсем понизил голос, – видение, огромная снежная лавина сходит с гор. И я все понял, что в понедельник будет обвал цен на доллар…

Ха-ха, – засмеялся Владимир, -и на этом видении, ты строишь свою торговлю на понижение. Ты еще сбегай к шаманам и колдунам…, они тебе еще чего ни будь нагадают.

В понедельник цена рухнула со страшной египетской силой! У Владимира вместо прибыли, сразу образовался убыток в три тысячи долларов и он не стал удерживать убыточную позицию, а мгновенно закрылся, уже не насмехаясь над Костей, а удивляясь его провидению. «Ехал парень домой и увидел обвал цен находясь на эскалаторе, вот как бывает в жизни», – не переставал удивляться Владимир случившемуся.

Этот, такой не простой и насыщенный год на различные события, Владимир закончил все-таки, с пятью дестями тысячами долларов на руках. Настроение у него под Новый Год было хорошее, -«да, в марте был просто полный голяк…, а теперь даже очень хорошо», – размышлял наш герой, чокаясь рюмкой с налитым коньяком с тестем, за праздничным столом в преддверии Нового 1996 года.

–А ты все – таки, зять мне скажи, – спрашивал Владимира захмелевший тесть, -чем ты…, занимаешься… Ну ни как в толк не возьму.

– Алексей Иванович, но я уже много раз вам объяснял…, что я торгую на бирже, срочными контрактами на американский доллар. Такая торговля называется торговля фьючерсными контрактами.

–Не понимаю я зять, хоть убей…, эти, как их, фьючерсные контракты.

–Ну, я, вроде как торгую воздухом…

– Ты что выходит продавец воздуха что ли…?

– Ну, как-то так…

– Торгуешь воздухом…, а я смотрю, что ты живешь хорошо, на широкую ногу. Видать воздух, которым ты торгуешь, черную икру с маслом приносит…ха-ха-ха.

Уже после встречи Нового Года, где-то в январе, назойливый тесть опять начал свой разговор с Владимиром о торговли фьючерсами.

– Ну как сегодня зять, денег заработал на своем воздухе, – весело спросил тесть.

А у Владимира, как раз сложился не очень хороший день, он где-то проиграл триста долларов, но все равно честно ответил тестю, -«что мол денег не поднял сегодня, а как раз наоборот, проиграл триста американских долларов». Тесть от этих слов сильно за мрачнел и молча, пошел на кухню, где привинчивал какой- то кухонный шкафчик, (Катя попросила отца помочь, а то у Владимира вечно руки не доходят до домашних дел, весь в работе). Прошло еще несколько недель, и опять тесть по каким – то хозяйственным делам зашел к дочке.

Ну, а сегодня Вова как дела, – дружески улыбался тесть, наверное, надеясь услышать от Владимира радостный ответ о великолепных финансовых результатах.

– Сегодня Алексей Иванович, «слил» пятьсот долларов, – просто ответил Владимир и пошел мыть руки в ванну, собираясь ужинать. Желваки заходили на простом русском лице тестя, и мысль в голове у старого пенсионера пошла совсем не радостная, -«на хрена Катя вышла замуж за этого прохиндея…, продавца воздуха… В день проигрывает тридцать моих пенсии, ну куда это годиться…» А еще через пару недель, сидя за столом у себя в квартире и отмечая праздник двадцать третьего февраля ( как же папа ветеран, поэтому, надо его пригласить с мамой в гости, объясняла Катя, Владимиру) тесть, выпив пару рюмок коньяка, опять полез со своими разговорами к Владимиру, насчет его доходов.

–Ну, дорогой, любезный зять, смотрю у тебя настроение хорошее, видать, ты сегодня заработал денег не мало…?

– Да нет, – опять бесхитростно ответил Владимир, – сегодня как раз самый не удачный день за неделю, «слил» две тысячи долларов!

Лицо тестя сморщилось, как от боли и он огромным кулаком врезал по столу, на котором от страха подпрыгнула вся посуда.

–На хера, -заорал зять на весь дом, -нужна такая работа?

После этого случая Владимир взял себе за правило, никогда своим близким, не давать никакой информации о своей работе. Неважно, удачный сложился день или неудачный. Выиграл восемь тысяч долларов, зачем домочадцам рассказывать, какой ты герой, потому что в их глазах, сразу становишься Стахановцем, и с этого дня, должен, каждый день теперь приносить домой по восемь тысяч долларов. А если проиграл две тысячи долларов, то все неудачник и пора с тобой разводиться. Конечно, как он мог пенсионеру, ветерану войны, который получает пятнадцать долларов в месяц рассказывать о таких денежных потерях. Теперь Владимир, своим близким рассказывал только о суммах в сто и двести долларов. А у него в это время бывали выигрыши и в десять тысяч долларов в день и даже больше, но и случались и влеты. Однажды он «просадил» в день, восемь тысяч долларов, вот бы это он рассказал тестю, герою Курской битвы, старик точно бы убил его голыми руками на глазах Кати.

Как-то в марте Владимиру удалось заработать за три дня почти сорок тысяч долларов! Он открыл мощную позицию на понижение по фьючерсам на новый продукт, который стал торговаться на бирже. Фьючерсы на ГКО. Это очень были интересный инструмент, особенно один из них, недельные ГКО, которые выпустил Минфин в преддверии выбора президента Росси. Денег явно не хватало на переизбрания Ельцина, и Минфин шел на беспредельные меры, чтобы пополнить казну. И на бирже тоже запустили фьючерсы, на этот продукт. Торги по нему начинались в четверг, а уже на следующий недели, в среду, проходила «отсечка», то есть, Минфин обнародовал результат торгов. И, как правило, цена размещения этих гособлигаций падала, так как я уже сказал выше, Минфину необходимы были деньги «по любой цене».

Владимир начал очень внимательно отслеживал этот инструмент и заметил одну закономерность если по торгам в четверг и пятницу нельзя было сказать еще ничего определенного, куда пойдет цена, то по понедельнику и вторнику, можно уже было прогнозировать движение цены. Если в понедельник и также вторник цена падала, то почти с полной уверенностью, можно было говорить, что «отсечку» Минфин проведет вниз, то есть, разместит эти ГКО по очень привлекательной цене для покупателей. И вот в конце марта, Владимир решился. Он продал большое количество фьючерсных контрактов на этот продукт в понедельник и стал ждать. Во вторник цена несколько упала, и Владимир похвалил себя за правильное решение, но ночью под среду ( день отсечки) его всего корежило от страха, «вдруг он не прав, вдруг цена пойдет против него, тогда у него будут страшные потери). Но придя на биржу, к нему кинулся директор брокерской конторы «Аляска», Портной.

– Шацкий, да ты сегодня герой, Минфин отсек так, что пробило канализацию (это означало, что очень низко). У тебя прибыль тридцать девять тысяч восемьсот долларов! Поздравляю, давно у меня никто так не зарабатывал. Проставься, а то ребята не поймут, твоего авангардизма.

Владимир тут же снял прибыль, зашел в винный магазин на Мясницкой и купил три бутылки виски «Хенкли Банистар» для пацанов, а потом зашел в модный меховой магазин и купил лисью шубу Кати за три тысячи долларов, а в соседнем ювелирном магазине еще брильянтовое колечко за две тысячи долларов. А в Детском мире для сына Максима, огромную коробку с набором игрушки Лего «Шатал». Бутылки отнес на биржу и, не принимая участие в пьянстве, поехал домой с подарками для жены и сына. А дома, как раз, кроме Кати и сына, еще присутствовал Алексей Иванович (тесть), который в это время что-то поправлял в ванне (Катя попросили своего отца приехать и помочь разобраться в новой стиральной машине).

С порога Владимир начал вручать подарки своим любимым. Катю тут же облачил в лисью шубу (оказалась очень ей к лицу) и надел ей на пальчик брильянтовое кольцо, а Максим тут же схватив огромную коробку из рук Владимира и начал собирать свой «шатал». Катя стояла посредине квартиры в своей шубе и слабо улыбалась, ничего не понимала, поглядывая на брильянтовое кольцо на своей руке…, и в это время из ванной вышел тесть и внимательно посмотрел на свою дочь.

– Это у тебя откуда такая роскошная шуба, дочка – начал он говорить, вытирая свои замасленные руки от работы по подключению стиральной машины к водопроводу.

– Вот пап, Вова подарил, -сказала Катя медленно еще сама до конца не понимая, как эта чудесная вещь попала ей на плечи.

– Выиграл, что ли наконец, – заулыбался тесть.

–Да немного заработал, вот и решил порадовать жену и сына.

– Ну и сколько же заработал, – беспардонно спросил тесть.

–Да немного, всего пять тысяч долларов…

– Молодец, я верил в тебя, не даром за тебя Катя вышла за муж… Ты настоящий мужик, и поэтому давай с тобой выпьем…

И тесть потянулся к бутылке дорогого коньяка в буфете, который был подарен Владимиру на день рожденья еще Борис Наумовичем несколько лет назад. Делать нечего, пришлось открывать Владимиру коньяк и пить его с тестем и женой, все время оправдываясь перед тестем, что деньги он заработал честно, и фьючерс, в который раз объясняя Алексей Ивановичу, похож на торговлю воздухом.

У Владимира в этом году, были и еще крупные выигрыши, но повторить мартовский рекорд, он так и не смог. Как то заработал двадцать семь тысяч долларов, потом несколько раз по двенадцать тысяч, потом…, к осени его игровой кураж куда то испарился и он все больше и больше стал мазать, несмотря на это, Владимир к концу года имел чистую прибыль в шестьдесят тысяч долларов и его суммарный капитал вырос до ста пятнадцати тысяч долларов. В целом у него было все хорошо, он был богат и славен. Теперь он мог себе позволить многое. Купил трехкомнатную квартиру и сделал в ней Евро ремонт. Съездил с Катей в Злату Прагу. На пароме «Силья Серенада» из Хельсинки прокатились по Балтийскому морю до красивого города Стокгольма, побывали в Лондоне, в Амстердаме. В этот период Владимир начал собирать коллекцию золотых и серебряных монет, стал приглядываться к антиквариату. Одним словом, почувствовал себя человеком.

Но богатство имеет свойство, распылятся, если его не умножать и не накапливать. За весь 1997 год, Владимиру не удалось заработать даже, десяти тысяч долларов, а Фондовый рынок России находился в хорошем росте, но что -то в торговли Владимира нарушилось, что- то сломалось. И деньги…, деньги, потихонечку начали таить.

Владимир бледнел, потел, ему перестало нравиться его без мятежной жизни, потому что количество денег в семье не прибавлялось. На начало 1998 года у него оставалось сорок пять тысяч долларов. «В чем дело, -задавал он себе вопрос, – почему не могу заработать денег, что происходит со мной». А ответ был простой, ответ лежал на поверхности. Он просто безумно устал от Фондового рынка, и у него, как говорят в народе «за мылился глаз» или как говорят современные трейдеры наступил «ТИЛЬТ». Он потерял кураж торговли, он потерял ту сноровку, которую так долго оттачивал на торгах ценными бумагами. Да и в это время на бирже ввели торги через АРМ (автоматизированное рабочее место), попросту компьютер, через который осуществляется торговля.

Раньше находясь в торговом зале, под главным табло биржи, где проходили сделки купли продажи фьючерсных контрактов, Владимир, ощущал ритмику торгов, и был лучший трейдер на бирже, оправдывая свой бедж «Стар». Он по волнению торговцев, по их крикам, по блеску их глаз, наконец по их запахам ( ребята в зале сильно потели, еще бы, какие деньги перед их глазами проходили) тел, мгновенно определял куда пойдет цена. Он как голодный зверь, чуял запах крови, «порванных» рынком торговцев. Он в своей торговле был почти гениален. Доходило до того, что, играя в шахматы в соседнем помещении с торговым залом, Владимир, по шуму с торговой площадки, определял, когда покупать либо продавать. Оставив шахматную партию, он появлялся, на мгновение под табло, покупал фьючерсные контракты на акции «Лукойл» и шел доигрывать шахматную партию. И тут же, через несколько минут, рынок взрывался, и из торгового зала неслись крики, – «что такой-то купит десять контрактов на «Лукойл», а другой, купит пятьдесят контактов, а вот трейдер «Дюк», так вообще купит сто контрактов… И когда, после этого взрыва активности, шум и, крики с торговой площадки утихали, опять под табло появлялся трейдер «Стар» и спокойно продавал свои контакты по высокой цене, фиксирую прибыль.

А сегодня, сегодня вся торговля шла через АРМЫ, и Владимир только видел на экране монитора мелькания цифр и больше ничего… Да и усталость, которая скопилась за годы торгов. «Вот видимо, почему я не могу ничего заработать», – давал определение, сложившейся ситуации Владимир. Но от того, что он определил свой не успех за последнее время, настроение его не улучшалось и денег не прибавлялось.

Где то, как раз в это время, Портной предложил с Владимиром открыть свою брокерскую фирму.

– Слушай Шацкий, -со своей восточной энергией налетел он на Владимира, – у тебя в банке работает твой друг…, предложи ему идею по совместному открытию брокерской фирмы… Это очень хорошие деньги.

– Миш, я что-то видимо не понимаю, у тебя же есть брокерская фирма.

–Володь, я свою «Аляску», три дня назад продал…

– Как продал, а как же наши деньги на счете…, мои деньги.

– Ничего страшного. Теперь Федор Кольцов с братом будут управлять «Аляской». А я хочу раскрутить новую фирму с тобой…, понял. Давай предлагай, как его там, Дубровскому, нашу идею по открытию брокерской конторы.

–Дымарский он, а не Дубровский…

–Неважно, главное, чтобы ты ему идею грамотно изложил…, понял?

– А может Миш, ты сам ему все это изложишь. Сходим вместе с тобой в банк, и я Вас познакомлю.

– Годиться Шацкий, давай договаривайся с ним на ближайшее время.

Переговоры с Дымарским прошли успешно. Борис Наумовичу понравилась идея поучаствовать в открытии брокерской конторы на бирже. Он сразу предложил (чтобы не связываться с долгим оформлением) перепрофилировать одну из дочерних компаний банка в брокерскую контору.

– Очень я буду обязан Вам ребята, если мы одну из наших фирм, которая не работает, переведем в эффективно работающую брокерскую контору.

Портной в этом месте разговора, поморщился.

– А можно, -он перебил Бориса, -мы все-таки с чистого листа с вами откроем контору. А то какая-то ваша дочерняя компания историю ее деятельности, которой мы совершенно не знаем…, вдруг у нее какие-то финансовые обязательства, перед третей стороной?

–Михаил Ефимович, как я могу Вам предложить компанию, у которой долги…, или еще чего. Все под моей ответственностью, все под моим контролем, все будет хорошо. Главное помогите мне, а я помогу Вам.

Владимиру было очень интересно смотреть, как два хитрых еврея, перетягивают одеяло. Победил Борис Наумович, он все-таки навязал Портному и Шацкаму, свою не работающую контору под брокерскую фирму с экзотическим названием «Сибирь фин инвест».

Сразу был определен уставный фонд этого закрытого акционерного общества в размере двухсот тысяч долларов, где каждая акция имела номинал в десять тысяч. Таким образом главный акционер (банк) имел четырнадцать акций, Портной четыре, а Владимир две. Директором, закрытого акционерного общества (по-простому, брокерская контора) был назначен (собранием акционеров) господин Шацкий, а заместителем, вы дорогой читатель совершенно правильно догадались, господин Портной. Деньги в кассу банка нужно было внести в течение трех дней.

Деньги у Владимира, как вы помните, были, но в уставный фонд нужно было отдать из них половину. Это конечно напрягло Владимира, но он себя утешал, -« что теперь он директор брокерской конторы и что теперь он вместе с Портным сможет тоже раскрутить контору…., что теперь у него в партнерах, сам Борис Наумович ( голова, а не человек), и что теперь ему не надо будет так напрягаться в торговли на рынке, а просто получать зарплату в две тысячи долларов в месяц, и как, говорит Михаил Ефимович, создавать клиентскую базу.»

Владимир с Портным внесли шестьдесят тысяч долларов в кассу банка, а через неделю эти деньги, вместе с уставными деньгами банка появились на расчетном счете в «Сибирь фин ивест». «Здорово, – радовался Владимир, – теперь под моим управлением двести тысяч долларов, теперь дела пойдут…». Но дела шли плохо, клиентов было мало, а сила брокерской конторы зависит от количества клиентов. Много клиентов, значит больше комиссии можно получить с них, и назначить себе больше заработной платы. Через несколько месяцев работы в «Сибирь финн инвест» было всего пять клиентов с тощими счетами. Владимир начал нервничать и ругаться с Портным. «Вот втянул ты меня в эту херню, – кричал Владимир, а где зарплата в две тысячи долларов, где клиентская база? Отдаем три тысячи долларов в месяц Дымарскому, а сами ничего не имеем. Что за жизнь? Я когда был простым трейдером, и то регулярно «нарезал» какие -то деньги, а теперь с утра до вечера бегаем с тобой по нотариальным конторам, ведем какую-то отчетность, платим из своего кармана бухгалтеру, который ничего в общем не делает…»

– Прекрати орать Щацкий, – резко отвечал Владимиру, Портной, – все идет по плану. Через полгода, поверь мне, у меня славу Бога большой опыт административной работы, у нас будет нормальная клиентская база, и мы сможем себе платить по две штуки грина, а через год мы с тобой будем иметь зарплату в три тысячи долларов. А года через три, мы с тобой…

А в преддверие коммунизма, – перебил, Портного, Владимир, – мы будем жить счастливо и не завидовать никому на свете…, так что ли?

–Хорош юродствовать, Шацкий. Я тут придумал схему, как нам обогатиться…

– Ну, и что за схема?

–Потом расскажу…, пока она у меня в голове зреет.

На этом разговор был окончен, но Владимир, все равно не получил от своего партнера исчерпывающего ответа. «Вот связался с этими евреями, – сокрушался Владимир, – один каждый месяц три тысячи долларов требует (такие условия навязал им Дымарский), а другой, что-то темнит, и делает умное лицо… Нет, где два еврея заправляют, то там благородному Литово – Волынцу, ( Владимир считал, как его отец рассказывал, что их род вышел из Литвы) делать не чего».

После этого разговора, болтаясь в печали по залу биржи, Владимир, обратил внимание на красивую блондинку, которая, склонив свою милую головку, что- то внимательно рассматривала на мониторе своего АРМА. « Откуда эта красотка свалилась,– сам себе задал вопрос Владимир, -вчера ее по моему здесь не было»,– и его ноги понесли в сторону девушки.

– Здравствуйте, – как можно, более не принужденно, поздоровался Владимир с блондинкой. Она подняла на него свои большие, не много раскосые серые глаза, и Владимир понял, что он пропал. Много наш герой видел красивых девушек, но такую природную красоту… С натуральными пепельными волосами, с высокой грудью, с ямочками на щеках…, с блуждающей улыбкой на лице, она смотрела на Владимира, как ребенок, которому подарили мягкою игрушку, в виде лопоухого зайца и с которым можно будет делать все, что угодно.

– Здравствуйте, – промяукала блондинка, рассматривая крепкую фигуру Шацкого.

–Вы трейдер…, да?

– Трейдер, – ответил по-дурацки Владимир.

– Это здорово, – выдохнула блондинка и почему внимательно посмотрела на брюки Владимира,

– Трейдер в наше время, это очень модно…, это даже лучше, чем шоу мен. – Меня очень привлекают трейдеры…

И девушка опять очень внимательно посмотрела на брюки Владимира ниже ремня.

– Трейдер, это что-то, выше… внеземной цивилизации. Это полет мыслей…, фантазии, эта такая мощь ума и интеллекта… Эта…, я вам так скажу…, кудесники зарабатывания денег из ничего… Из воздуха что ли.

И девушка опять, очень внимательно посмотрела на одежду Владимира.

–Эта современные Эйнштейны финансов… Это Ньютоны быстрых денег. Как…, скажите мне, пожалуйста быстро подняться в России…, и я Вам отвечу…, выбирайте профессию трейдера…, и вы через несколько лет будите в шоколаде, не так ли…?

Владимир был слегка шокирован, таким выступлением блондинки.

– Да, вы, конечно, правы, не знаю, как вас зовут…?

– Алена…, но можете меня просто называть Леной.

– Лена…, путь трейдера, достаточно тернист и не прост… Для того, чтобы делать деньги на бирже, как вы сказали с легкостью, надо много учиться. Работа трейдера, это…, сплошная психология…

– Как вы интересно рассказываете…, – и Лена опять, в который раз, внимательно осмотрела Владимира.

–Мне нравиться ваш подход к этой теме…, сразу чувствуется … А как вас зовут…?

– Владимир.

– Владимир…, сразу чувствуется твердая рука грамотного трейдера с большим…, очень большим…, опытом работы…

Уже через час они сидели в небольшом уютном кафе на улице Мяснитской (Владимир пригласил Лену пообедать), где девушка не прекращала восхищаться работой трейдера. Она говорила и говорила, без конца, наконец, когда девушка наклонилась, чтобы поесть свой крабовый салат, Владимир спросил ее.

–Лена, а кто вы по специальности?

– А что Вы имеете в виду, Володя?

–Ну, что вы заканчивали, прежде чем очутиться на бирже.

– Я…, филолог, -ответила Лена, и почему-то густо покраснела.

– А кто вы по знаку зодиака?

– Я, скорпион, очень больно кусаюсь…, если меня обидеть.

–Ну а по году, вы кто…?

– Не поняла…

– Ну, сейчас у нас год, Красного Быка, а кто Вы?

– А-а-а, я, Кролик…

– Значит, родились под деревянным Котом…

– Почему под Котом, – надула свои пухлые губки Леночка.

– Потому что Леночка, 1975 год, был год под планетой Юпитер, а это год деревянного Кота.

– Вот как, а я все время считала, что я Кролик… Ну Кот, так Кот, он тоже очень сексуальный, не правда ли?

И Лена, так сексуально посмотрела на Владимира, что по его телу прошла волна горячей энергии и пошло шевеление в брюках.

На следующий день Владимир, опять пригласил Лену пообедать, и опять они сидели в уютном кафе и опять весело болтали о всякой ерунде.

– Лена, а как называется ваша брокерская фирма, спросил Владимир, когда они закончили говорить о летающих тарелках.

– «Брокинвест», я в ней работаю в качестве администратора ведения клиентских счетов …

– И сколько же у вас клиентов…?

– Володя…, ну зачем вы спрашиваете закрытую информацию по нашей конторе… Я же Вас не спрашиваю, сколько у вас клиентов, и сколько денег у каждого из них…

–А я Лена, могу вам сказать, что клиентов у нас очень мало, и что у них тощие клиентские счета…, вот так. И меня, как директора брокерской конторы, это сильно напрягает.

– Владимир, вы директор, это очень здорово, потому что быть трейдером на бирже в наши дни…, это так современно, а директор брокерской конторы – это просто гениально!

И Лена, скосив свои большие серые глаза на Владимира, подхватила маленькой ложечкой розовый шарик сливочного мороженного из креманки и отправила его в свой сексуальный ротик.

Так завязалась их дружба. Теперь они очень часто ходили вместе обедать, и Владимир узнал через Лену, что «Брокинвест», возглавляет субтильный мужчина по фамилии Финагенов, что у него есть «противная» жена и двое детей, Леночкиного возраста. Что он, строит большой загородный дом, что у него есть машина с шофером…, и даже яхта на Балтийском море… И что он, этот Финагенов, все время намекает ей, Лене, куда ни будь сходить, но она медлит, потому что он ей не нравиться.

– А куда Лена он Вас приглашает, можно узнать, если не секрет?

Лена поднимала свои бесподобные глаза на Владимира, пригубливала шампанское из фужера и капризно отвечала.

– Конечно секрет… Но Вы мальчик взрослый Владимир…, и должны сами догадаться, куда можно пригласить меня…, меня, такую раскрепощенную блондинку…

Однажды Владимир увидел этого Финагенова. Он стоял, наклонившись над Леной, как марсианин с маленькой головой, в больших сильных очках, и что -то резко выговаривал ей. Владимир, только слышал отдельные слова, -«…так нельзя…, так нельзя работать…, нет на месте…, не плохие деньги… За последние дни…, так нельзя Лена… Если еще…, то мне придется…» Потом Лена сидела с Владимиром в кафе и грустно рассказывала, -« что директор сильно отругал ее, неизвестно за что, и намекнул ей, что если она не пойдет с ним в сауну, то ей придется искать другую работу».

– У Вас Владимир, не найдется для меня места…, если вдруг Финагенов и вправду уволит меня, – закончила Лена свое не веселое повествование.

Владимир, конечно, пообещал Лене взять ее к себе на работу, если ее уволят, и Лена в конце разговора, в знак благодарности , пылка при обняла нашего героя и тихо сказала, – «лучше я с тобой в сауну пойду, чем с этим уродом…».

И вскоре, в заснеженный ноябрьский день, Владимир с Леной ехали на такси в сауну, которая находилась на улице Живописная, далеко от центра Москвы. Приехали с опозданием в сорок минут от начала сеанса, и Владимир, понимая свое опоздание, дал администратору сауны пятьдесят долларов сверху…, и они с Леной загуляли… Парились, и безумно совокуплялись в маленьком бассейне. Лена сразу, разделась, только почему то, она очень стеснялась снять свой лифчик и оставалась в нем, до того момента, когда Владимир, уже входивший в нее несколько раз, резко не сорвал его.

–Зачем Володя ты так делаешь…, мне же больно…

– А я не понимаю почему ты так комплексуешься…, что с тобой? У тебя вроде с сиськами все в порядке, – отвечал ей пьяненький Владимир.

Но девушка, почему-то опять надела лифчик и легла на Владимира сверху, навертываясь своей волшебной киской на его нефритовой столб. Было все восхитительно, и Владимир больше ничего не спрашивал, ему было очень хорошо. Такая роскошная девушка отдается ему с таким исступлением, что еще надо в жизни?

На следующий день Владимир начал разговор со своим заместителям, -«что мол нужно взять на работу еще одного администратора по ведению счетов клиентов…»

– Это ты кого предлагаешь…, вон ту сексапильную блондинку, с которой последнее время обедать ходишь, -перебил его Портной.

– А что ты имеешь против нее…

– Ты Щацкий, вроде опытный мужик…, лет тебе вроде не мало, а ведешь себя, как пацан. – На хрен ты с ней связываешься. Разве тебе не видно, что лимитная девушка спонсора ищет. Да ты ее еще в контору тащишь, чтобы она у нас клиентские счета вела…, а потом она полученную у нас информацию, каким ни будь своим ребятам сливать начнет. Скажи Шацкий, ты хорошо ее знаешь… А?

Владимир на минуту задумался.

– Вот видишь, ты молчишь. Я категорически против этой шансонетки, притом с администраторской работой нормально справляется и Константин…

У Владимира сразу испортилось настроение, но он понимал, что Портной прав, и что он эту Лену совершенно не знает, и что он даже ее не спросил, где она живет в Москве, кто ее родители, и вообще, откуда она появилась на бирже. И в этот же день, когда Владимир пошел с Леной обедать, он и задал ей один из этих вопросов. Лена посмотрела на него своими большими серами глазами и ответила, пожав своими плечиками.

– Володя, какая разница, где я родилась… Важно, где я нахожусь сейчас, важно с кем я нахожусь…

И после того, как принесли салаты, спросила.

– Ну, у меня есть шанс, начать работать в вашей брокерской конторе, а то Финагенов рвет и мечет?

–Лена… Вопрос, пока открыт… Мой партнер…, а у него…

– Значит у меня нет шанса начать работать у Вас…, значит Владимир, – и она грустно ковырнула вилкой салат и ее роскошные глаза потухли, – значит…, я зря с тобой ходила в сауну…

Владимир в этом месте разговора хотел закричать, -«что нет, не зря…, что он ее любит и сделает все для нее…» Но он сдержал свой крик, заказал неожиданно для Лены, себе водки, и выпил ее одним махом, практически не закусывая.

– Что ты Володя так занервничал…, ну не получается у тебя взять меня на работу, ничего страшного… Просто теперь, – и Лена тяжело вздохнула,– мне придется…, сходить в сауну с Финагеновым…, ты уж извини.

Опять Владимир хотел закричать, – «что он не допустит, чтобы она, теперь…, можно так сказать его любимая девушка, с каким-то хмырем…, с каким-то Финагеновым, пойдет в сауну! Что он скорее умрет, чем допустит это…». Но он ничего этого не сказал, а просто еще заказал водки, ему почему-то захотелось напиться.

После кафе, они молча, как чужие пошли по Мяснитской улицы к биржи, и…, при входе столкнулись с Финагеновым. Он сразу налетел на Лену, видимо больно схватил ее за руку, потому что, девушка сморщилась, когда он схватил ее, и что-то на уха зашипел. Владимиру это очень не понравилось, и он мрачно надвинулся на Финагенова, -«мол в чем дело». Но Финагенов не растерялся, он прикрыл Лену своим плечом и очень корректно сказал пьяному Владимиру, -«что он сам, без его помощи, разберется со своей сотрудницей…», – и увел Лену в помещение биржи.

Наступила весна, дела в «Сибирь финн инвесте» налаживались. Портной действительно придумал интересный путь обогащения и постепенно проводил его в жизнь. Схема была чрезвычайна проста, потому что все гениальное – просто! На клиентские деньги, а клиентская база росла и каждый месяц покупались акции «Лукойла», которые являлись собственностью «Сибирь финн инвеста». А нехватка денег на счетах, компенсировалась, как раз акциями компании Лукойл, которые можно было, заложить под залог биржи по две трети цены стоимости акции от рыночного курса. Не правда ли, дорогой читатель – это гениально. Вы на чужие деньги покупаете акции, которые появляются на вашем балансе, и этими акциями компенсируете нехватку денег на счетах. Одно из положений биржи, что при торговле на срочном рынке, под зоолог открытых фьючерсных контрактов, также принимаются ценные бумаги эмитентов первого эшелона (акции Лукойла, Газпрома, РАО ЕЭС, Мосэнерго). Вот Портной и воспользовался этим положением. Клиент не о чем не догадывался, весело и непринужденно торговал фьючерсами, а за его спиной Портной вместе с Шацким создавали себе богатство на чужих деньгах. Если кто-либо из клиентов закрывал счет, то ему мгновенно выдавались все его деньги. Портной внимательно следил за этим, и у него под рукой всегда была большая резервная сумма денег.

А что Лена? Владимир еще несколько раз ходил с ней обедать, но в целом их дружба разладилась. Но она продолжала работать у Финагенова все тем же администратором счетов клиентов, и Владимир догадывался, что она все-таки сходила с Финагеновым в сауну.

Как- то в конце февраля, уже почти сошел снег, на улице было солнечно и совсем тепло, Лена сама подошла к Владимиру и сказала, – «что он давно ее не приглашал обедать, а ей хочется с ним пообщаться…». Владимир тут же ее и пригласил в маленькое уютное кафе «Азия», где Лена сообщила Владимиру потрясающею для него новость. Она сказала, да дорогой читатель, Вы правильно все поняли, – «что она беременна…, и что отец ребенка, он, Владимир!»

Наступило глубокое молчание, можно сказать мертвая тишина. Владимир слышал, как бешено, бьется его сердце, как официантка убирает соседний стол и как позвякивают фужеры на подносе, а висках у него стучит его сердце. Владимир молчал минуту, другую, третью. Мысли в голове роились, обгоняя друг друга. «Как беременна, от кого беременна…, но этого не может быть… Всего один раз сходили в сауну…, и уже беременна! А этот ее Финагенов…, если она продолжает у него работать, наверняка с ним была тоже в сауне, надо бы у нее об этом спросить…, но как спросить… А просто взять и спросить…»

–Лен… а ты скажи мне…, ты точно знаешь, что забеременела от меня?

– Володя, женщина всегда…, понимаешь всегда, знает кто отец ее ребенка…

Опять повисло гнетущее молчание. «Мне только сейчас этой беременности и не хватало, – резко вспотев, судорожно размышлял наш герой, – вот бабы…, не хера головой не думают, а думают только своим сладким местом…»

–Ну что ты Володя молчишь, -выпятив свои пухлые губки куриной попкой, нарушила молчание Лена, – скажи, что ни будь, а то у тебя такой вид, как будто ты сильно испугался…

– А что сказать…, не знаю я что сказать… Неожиданно это как-то…

–А дети всегда рождаются неожиданно, потому что за их рождением стоит Бог, – медленно сказала Лена и тут же поднялась, накинула на свои плечи легкою шубку и выскочила из кафе, не прощаясь с Владимиром.

А Владимир продолжал сидеть за столом, как пришпиленный булавкой жук в школьном гербарии.

Домой он пришел мрачнее тучи. Катя его нежная Катя, тут же спросила. -«У тебя все в порядке Дусик».

–Да, в порядке, – на автомате ответил Владимир, а у самого мысль только и вертелась вокруг беременности Лены.

–А если в порядке Дусик…, чего такой мрачный…?

– Да денег проиграл Кать…, целых восемьсот долларов!

–Да ты раньше, бывало, и больше проигрывал, но таким мрачным не был… Ты чего-то мне Дусик не договариваешь.

Владимир мгновенно себя взял в руки, он знал по своему опыту, что женская интуиция может его разоблачить в пять минут.

– Понимаешь Кать…, я сегодня, представляешь, сегодня, серьезно задумался о своей работе. Это что за работа такая, если я… в день, теряю восемьсот долларов… Это сколько полезных вещей для нашей семьи я мог бы купить. Твой отец прав… Да за эти деньги можно было целый месяц жить безмятежно. Можно было поменять холодильники, все телевизоры и видаки в наших семьях…, это можно было подправить дачку в Столбовой…

– Вот, вот Дусик…, ты наконец то начинаешь мыслить правильно, а то тебе восемьсот долларов не деньги, вы там на своей бирже совсем реальность жизни потеряли. Люди вон, например, моя подруга Светка, двое взрослых детей…, муж на стройке работает…, еле- еле концы с концами сводят. Живут меньше, чем на сто долларов… А ты Дусик так деньгами швыряешься!

Владимир понял, что ему удалось увезти сознание жены в «правильное русло», но настроение это ему не прибавило. Всю ночь он не спал, ворочался, пытаясь найти правильный ход в отношении с Леной, но так и не нашел, и пошел на работу разбитый и злой.

А на бирже, судьба уготовила ему новый удар. Накануне, они с Константином, который работал у них в фирме администратором, прочитали книжечку американского специалиста по фьючерсам Джона Мерфи, где он расхваливал плюсы технического анализа. И они, использовав метод «стахастики», который описывал в своей книге Мерфи, сыграли на повышение, притом Владимир очень большим объемом накупил фьючерсных контрактов. Он накануне с жаром говорил Константину, «что мол все трейдеры на бирже видят движение вниз, а вот «стахастика» еще показывает вверх. Рынок, конечно, перекуплен, он должен пойти вниз, но еще «пичок» должен дать. Вот, Константин, мы и сыграем, сначала вверх, а потом перевернемся вниз. И заработаем два конца. Давай Константин купим «на все» и заработаем хорошие бабки».

Купили. Цена чуть дернулась вверх, по июньским фьючерсам, а потом с «грохотом» ушла вниз, притом у Владимира «хватило ума» удерживать проигрышную позицию несколько дней, потому что он искренье верил в непогрешимость идей Джона Мерфи. В итоге убыток около десяти тысячи долларов у Владимира и две тысячи долларов у Константина.

Через несколько дней, страшно расстроенный Владимир со своего рабочего места наблюдал за Леной, как ее хорошенькая головка, с красивой прической пепельных волос, то показывалась, то скрывалась за рабочим монитором компьютера.

«Лучше Лене эти десять тысяч долларов отдал на воспитание сына» (почему сына он не знал, но ему так хотелось думать). В это время рядом с Леной появилось противное лицо Финагенова, и настроение Владимира совсем испортилось. «Пускай Финагенов ей помогает, он богат и славен, а я десять тысяч долларов проиграл. Теперь я беден и никчемен… А все же кто же отец ребенка…? Наверняка Финагенов, тоже затащил Лену в сауну…»

– Шацкий,– рядом с Владимиром оказался Портной и отвлек его от грустных мыслей, -скоро твоему Дымарскому деньги надо тащить, а их у нас на сегодня нет, что делать будем директор?

«Вот еще напасть, Борьки бабки готовить нужно, а где их взять…?»

– Давай, немного продадим акций «ЛУКОЙЛА» и расплатимся с Дымарским…

– Ты сума сошел…, – побледнел Портной, – нам нельзя этого делать. Это нарушит нашу схему обогащения… – Лучше поговори с ним и попроси отсрочку, на пару недель, а мы за это время денег наберем.

Разговор с Дымарским получился тяжелым, Борис Наумович не хотел слушать ни каких объяснений по поводу задержки регулярных платежей.

–Владимир, мы, когда давали Вам денег, то не оговаривали ни каких отсрочек. Деньги самый справедливый продукт на свете, – не понятно, к чему, продолжал говорить Дымарский, – деньги стоят денег…, и ты, как никто другой, должен это понимать. Есть договоренность…, значит ее надо выполнять. Социализм давно закончился на дворе уже капитализм…, и не надо думать, что мое хорошее расположение к тебе, можно использовать, чтобы нарушать договоренность.

И видя обескураженное лицо Шацкого, дал команду своей секретарши принести хорошего чая с курагой и печеньем.

– Видишь, ты судорожно думаешь, – продолжал куражиться Борис, когда секретарша принесла чай, – где достать денег, чтобы в моем лице выглядеть достойно, и это хорошо… Это капитализм, и он заставляет людей шевелиться…, заставляет напрягаться, а не распиздяйничать, как мы с тобой долго делали в развитом социализме… – отхлебывая чай, продолжал философствовать Борис.

–…хорошо, – закончив пить свой чай, медленно сказал Борис, – ради нашей дружбы, я даю вам отсрочку на две недели. Но через две недели, – и Борис отчеркнул в своем перекидном календаре определенную дату, – это будет десятое марта…, чтобы деньги в размере трех тысяч долларов лежали на моем столе…, и больше такого со своим партнерам не допускайте! Я сделал вам послабление в первый и последний раз…Понятно?

Владимир быстро шел по Чистопрудному бульвару, возвращаясь на биржу. Он был доволен собой, что смог получить отсрочку, и что Портной будет удовлетворен его миссией, которую он не провалил. «Ради нашей дружбы…, в первый и последний раз… Кто знает, что нас ждет впереди…, никто не знает…», – размышлял наш герой, проходя мимо памятнику Грибоедову. «Вон Грибоедов тоже думал быстро закончить свои дела в Персии и вернутся в Петербург, а вон как вышло, порвали его фанатики в Тегеране…! Да никто не знает, что нас ждет впереди…»

Но Владимиру не удалось рассказать Портному о переговорах с Дымарским, на бирже, когда он вошел в торговый зал, творилось, что-то страшное. Фьючерсы на акции Российского рынка упали, пока он ходил на переговоры, на пятнадцать процентов! Это за два часа, пока Владимир отсутствовал на бирже. Все игроки были в шоке.

–Что случилось, спросил Владимир у первого, попавшего на его пути трейдера. Но трейдер, глотаю слюну, судорожно следил за ценой на главном табло биржи и не обращал на Владимира никакого внимания. А там цена летела просто «колом» вниз. Как говорят на бирже, игроки сбрасывали свои фьючерсы по «любой цене».

«Надо бы продать, надо бы продать» -закрутилась мысль в голове у Владимира, и он кинулся у своему АРМу (автоматизированное рабочее место). Но в тот момент, когда он вошел в рабочую сессию биржи, цена начала резко подниматься. Владимир занервничал, он уже не понимал ничего! «Что за черт, чего так резко упали, а теперь начинают безумно расти … Что происходит?». И он опять вышел в зал, оторвавшись от своего компьютера и, столкнулся с Константином.

– В чем дело, что так упали…, глобальное потепление Земли…?

– Черномырдина сняли, – просто ответил Константин.

– А почему теперь так растут?

– Видимо рынок оценил, что Кириенко ничуть не хуже Черномырдина. Молодой, задорный комсомольский работник, наверняка справиться лучше с российской экономикой, чем Черномырдин.

И Константин скосил глаза на табло.

– Надо бы купить, но такие обвалы…, и смотрите Владимир, цена уже почти идет по цене открытия сегодняшнего дня.

Они ни чего естественно, не купили и не продали, а кто успел продать, а потом купить, заработали сумасшедшие деньги. Так два трейдера, которые с января играли на понижение, откупили все свои контракты, а потом купили по «самому низу» и в конце рабочего дня закрыли и эти контракты, фиксируя прибыль. А прибыль у них составила более пятисот тысяч долларов!!! Потом они в течение недели в местном ресторане при бирже поили всех трейдеров. Вот так иногда случалось, кто-то обрел колоссальные деньги, а кто-то, а Вы их дорогой читатель знаете, остались ни с чем. В течение нескольких дней после этого, Владимир несколько раз на дню доставал свой калькулятор и делил количество денег, которыми он управлял, на стоимость контрактов, когда случилось «это паление». И приходил к сногсшибательной мысли, «что если бы он в этот день не мотался к Дымарскому, по просьбе Портного, то мог сначала продать, а потом откупить полторы тысячи фьючерсных контрактов, то его прибыль равнялась бы почти миллиону американских долларов! Но вы понимаете, что это были его мечты и грезы, реальные деньги получили совершенно другие трейдеры, а не Владимир.

В марте, когда солнечные дни уже не покидали московское небо, и настроение у Владимира почти нормализовалось к нему неожиданно подошел Финагенов, с которым они не были знакомы и резко начал выговаривать ему, «что мол не хорошо не интересоваться здоровьем девушки, которая забеременела от него, и что сейчас ее жизнь весит на волоске». Владимир на такое заявление хотел вспылить, но трезвая мысль победила, и он тихо спросил Финагенова, «что случилось?». И тот поведал, что Лена попыталась сделать аборт, но его сделали неудачно и теперь врачи Первой Градской больницы борется за жизнь молодой девушки. Нервного Владимира, эта история поведала в глубокую тоску. Он тут же взял адрес у Финагенова, купил фрукты, овощи, соки и помчался на такси в Первую Градскую больницу. Но его не пустили. Лена лежала в реанимации и Владимир несколько часов провел перед дверью этого отделения пытаясь пройти к девушке. Ни просьбы, ни деньги, которые он совал обслуживающему персоналу, не помогли. Ему ничего не оставалась, как в глубокой тревоги уйти из больницы и долго бродить по улицам Москвы, прежде чем приехать домой. Мысли его были не веселые.– «Как, он человек, который за всю свою жизнь старался не делать ни чего плохого, чтобы не расстраивать своих близких, не обижать их, на ровном месте испортил жизнь красивому человеку и мало того испортил, может быть и лишил его этой самой жизни… Как это случилось, и почему он, совершенно не интересовался судьбой Лены, почему не предложил ей своей помощи, своего участия, как… Если не дай бог что произойдет с Леной, как он будет жить. И что он может сейчас сделать?».

Мрачнее осенней тучи он пришел домой и жена, конечно, сразу заметила его настроение.

–Опять ты дусик деньги проиграл…?

– Нет Кать, деньги я не проиграл, – медленно ответил Владимир, – а вот один хороший человек лежит в больницы и состояние его очень тяжелое.

– Кто это, – тревожно задала вопрос Катя, – я его знаю?

– Один наш трейдер…, Генкой зовут, – начал врать Владимир, – представляешь, проиграл все свои деньги…, и деньги своей матери, которая взяла их в долг…

– И много проиграл?

– Кать много… И решил вскрыть себе вены. Вскрыл! Теперь лежит в реанимации в Первой Градской больницы в тяжелом состоянии. И Кать…, в этом случае…, самое ужасное…, что это я ему советовал сыграть на повышение.

–Ну ладно дусик, не убивайся…, это жизнь. Ты же ему только советы давал, а не его деньгами играл…, так?

– Так.

– Ну если так, то выпей водочки, поешь и иди спать. Даст Бог все образумиться и твой Генка поправиться.

Через день Владимир все-таки попал к Лене в реанимацию. Он дал одному медбрату десять долларов и тот на десять минут запустил Владимира в отделение. Она лежала вся обложенная подушками с бледным лицом вся опутанная трубками и проводами. У Владимира сжалось сердце. Слезы сами потекли по щекам. Девушка узнала Владимира, слабо улыбнулась. Он бросился к ее кровати и сжал ее руку. Рука была холодная и очень слабая. От красивой и яркой блондинки осталась только одна тень. «Прости, прости»– шептал наш герой, пытаясь через руку передать девушки свою энергию. «Я знаю, что я был не прав… Прости, прости…, все будет хорошо…» – продолжал тихо говорить Владимир, сам не до конца понимая своих слов. «Сынишку жалко», -шептала в ответ Лена.

– Ничего, ничего, главное ты жива…, еще родишь.

– Не рожу, – едва шевеля губами, отвечала девушка, – мне все перерезали…

Он вышел от нее, закурил, грустные мысли роились в его голове. Перед отделением собралась небольшая кучка людей, родственников или близких, которые переживали за своих, лежащих там, в реанимации. К ним вышел, во всем белом, врач. В руке он держал бумажку.

– Кто будет, – спросил мрачно врач, – к Петровой?

Какая- то женщина, не молодая, плохо одетая, неуверенно ответила, – «что, мол она мама Петровой».

–Так, очень хорошо, что Вы здесь, -доктор посмотрел в свой листок, – состояние вашей дочери…

– а кто вы ей будете…?

– Матерью, -эхом ответила женщина.

– крайне тяжелое…, необходима мощная терапия…, для этого необходимо достать…

В этом месте у Владимира сильно забилось сердце, и он понял, что это мать Лены и он быстро подошел к женщине.

–Вашу дочь зовут Леной, как можно мягче спросил он женщину.

– Да, Леной, и женщина внимательно посмотрела на Владимира.

А врач в это время продолжал говорить, что нужно немедленно достать мощный германский препарат от перитонита цефаломицин или на худой конец гентомицин, что только он, может помочь девушке справиться с критической ситуацией.

–Да, – продолжал он -эти препараты стоят очень дорого четыреста долларов…, но здоровье вашей дочери… и времени у нас очень мало… Мы уже и так потеряли два дня.

Плохо одетая женщина пыталась объяснять, – «что сейчас у нее нет денег, что она приехала с Урала, что…», -доктор ее уже не слушал, он перешел к родственникам других больных. Владимир мгновенно оценил ситуацию, он рванулся из больницы, со словами, обращенными к плохо одетой женщине, -«не волнуйтесь я все достану».

Через три часа он привез долгожданные лекарства в Первую Градскую больницу.

Прошел месяц, Лена появилась на работе и ее головка с пепельными волосами опять, то скрывалась, то появлялась из-за экрана своего монитора и, Владимир с удовольствием смотрел на нее. Он благодарил Бога, что все обошлось. Хотя ребенка ему было жалко, и здоровье девушке он испортил основательно.

Как бы заглаживая свою вину, Владимир несколько раз пытался пригласить Лену пообедать, но она только печально ему улыбалась и отказывала, ссылаясь на большой объем работ. Владимир отходил от нее ни с чем, а потом он видел, как она уходила с биржи с Финагеновым, видимо обедать. Но Владимир особенно не расстраивался, жива и славу Богу, а на бирже другие девушки есть.

А цены Российского Фондового рынка потихоньку сползали вниз и Владимир, а это было уже в апреле, проанализировав ситуацию, решил сыграть на понижение большим объемом, благо денег на его фирме было предостаточно, где-то четыреста тысяч долларов. И вот тридцатого апреля Владимир продал пятьсот фьючерсных контрактов на понижение по акциям РАОЕЭС, по цене 36,8 цента за одну акцию. И цена, походив немного вверх, немного вниз, уверенно пошла вверх! И к середине рабочего дня стояла на уровне 37, 95 центов за акцию. У Владимира образовалась отрицательная вариационная маржа (убыток) в размере пяти тысяч долларов! «Что происходит, – сам себе задавал вопрос Владимир, – должны падать, а они растут». Подбежал Портной и зашипел, -«закрывайся, видишь, как рынок растет, а ты стоишь против движения, немедленно закрывайся…»

–Да я Миш, все подсчитал…, падать должны с треском вниз…

– Он подсчитал…, да у тебя убыток блядь, уже больше пяти тысяч долларов! Фирму хочешь разорить? Немедленно закрывайся…, смотри пока мы с тобой разговаривали цена еще поднялась… Закрывайся я тебе говорю, а то я сам, сейчас тебя, принудительно закрою…

И Владимир буркнув ему, что сейчас закроется, поспешил в торговый зал биржи, чтобы через толкающихся трейдеров под главным табло, разведать обстановку.

– Что происходит, почему такой рост на ровном месте, -задал вопрос Владимир двум парням с беджами вместо имени Шива и Цук.

– Ты чего с луны свалился, – небрежно ответил Цук, – Дума утвердила Киреенко на пост премьер-министра… Вот рынок эту новость и воспринял положительно.

«Ах вот в чем дело», – и Владимир заспешил на свое рабочее место к АРМу, а там уже Портной рвал и метал.

–Немедленно блядь закрывайся, пока ты бегал, цена еще выросла …

Владимир взглянул на бегущие цифры на мониторе компьютера, последняя сделка прошла по цене 38, 03 цента. «Да, -Владимир взял калькулятор в руку, – убыток составил более шесть тысяч долларов!!» И его рука потянулась закрыть убыточную позицию. Пока он набирал заявку, цена еще дернулась в верх, и он закрылся по 38, 09. Убыток составил шесть тысяч пятьсот американских долларов!!! Владимир был в шоке. За несколько часов торговли потерять такие деньги. А тут еще Портной не унимался. Он продолжал орать, чуть ли на всю биржу, -«что Шацкий, мудак, разорил себя и подставил их фирму».

–Завтра, – кричал он, – чтобы деньги в размере шести тысяч долларов лежали передо мной на столе…, или я доложу руководству банка, что ты проф непригоден, и чтобы тебя гнали поганой метлой из директоров… Понял урод!

Владимир был страшно расстроен: от того, что он проиграл на ровном месте такие деньги, от того, что у него такой нервный партнер, который не понимает в торговли ничего, от того, что его совсем не любит Лена, от того… Мысль его колотилась между, как же он проиграл такие бабки, и как он их действительно будет отдавать. Нет у него дома сейчас таких денег… Нет!

После работы, Владимир, он так всегда делал, когда его мысли находились в смятении, долго ходил по улицам Москвы, прокручивая в голове создавшуюся ситуацию. «Впереди майские праздники, значит, время для понятия рынка есть…, денег правда нет. Когда открываются следующие торги, -сам себе задавал не очень трезвый наш герой, успев принять в ближайшей рюмочной сто пятьдесят грамм водки, – а…, пятого мая, значит есть четыре дня… За это время надо принять правильное решение, правильное решение…, ошибаться больше нельзя…, больше нельзя…»

Первого, второго и третьего мая, Владимир, как Герман, герой известного литературного произведения Пушкина, ходил на даче по саду и бубнил себе под нос. «Что Российский Фондовый рынок все равно должен упасть…, что он рванул на верх, под избрание Кириенко, что это нонсенс… А пятого мая на открытие рынка надо опять продать фьючерсы,,,, и что ему нужно еще раз попытаться открыть позицию вниз… А Портной, козел, не понимая ничего в торговле вынудил его закрыть позицию из пятьсот фьючерсов! Как не просто найти нормального партнера, – сокрушался Владимир, – чтобы администратором был крепким, да и в торговле понимал…»

– Дусик, -к Владимиру подходила жена Катя, – ты совсем у меня сбрендил, что-то бубнишь себе под нос третье сутки, не ешь, не пьешь. Так нельзя, иди лучше папе помоги забор подправить, а то скоро завалиться…

Торги начались пятого мая, и Владимир (хорошо на работе не было Портного, он с утра поехал к стоматологу) сразу по открытию продал двести фьючерсных контрактов по цене 38.10 центов за одну акцию. Цена сначала после продаже Владимира пошла вверх, заставив сильно вспотеть нашего героя, а потом с цены в 38.14 центов плавно развернулась и начала падать. К двум часам дня, фьючерс по акциям РАОЕЭС стоил 36.90. У Владимира образовалась положительная вариационная маржа (прибыль) в размере двух тысяч четыреста долларов. В это время на рабочем месте появился Портной и видя, что Шацкий торгует, сходу заорал на него.

–Ты деньги принес, ах не принес, так кто тебе блядь разрешил Шацкий, торговать?

–Так у меня прибыль, – не обращая внимания на оскорбления отвечал Владимир, – более двух тысяч долларов, и я думаю, что рынок будет продолжать падать…

– Ты блядь думаешь…, тебе деньги надо принести, а не думать… Я не разрешаю тебе торговать пока не принесешь деньги…, понял, – опять заорал Портной на всю биржу.

В это время терпение и нервы Владимира дошли до последней точки и, он, в ответ выдал такое, что сам не ожидал от себя.

– Пошел на хер еврейская морда… Достал! Я директор конторы…, понял, и мне лучше знать, что делать или не делать. Ты уже меня подбил закрыть пятьсот фьючерсов тридцатого апреля…, я уже бы сегодня был бы в хорошей прибыли. Не понимаешь ни хера в торговли… Тогда нечего меня поучать, пошел в жопу…, начальник хуев!

Портной отшатнулся от Шацкого, как от чумного. Он сбежал по ступенькам вниз в биржевой зал, и начал хвататься руками за голову изображая из себя глубоко несчастного человека.

– Боже…, ну и дал мне Господь партнера…, за что такое наказание, – продолжал ломать камедь господин Портной перед трейдерами, которые торговали на «полу» биржи.

Владимира страшно разозлила эта ситуация, -«вот козел, подставил меня под шесть тысяч долларов, а теперь изображает себя перед всеми, что он невинный агнец… Взять, выйти бы сейчас в биржевой зал и дать ему в рожу, а там что будет…»

В это время цена фьючерсов на акции РАОЕЭС, просто рухнула, и Владимир судорожно уставился на мелькающие цифры на экране монитора. 36.70; 36.60; 36.5; 36.30; 36.20;36.05;

. «Давай, давай, – шептал он, не моргая, глядя на экран, – эх мало продал, давай, давай…». Цена через тридцать минут была уже на уровне 35.70 цента за акцию! У Владимира вариационная маржа к этому времени составила четыре тысячи восемьсот долларов!

«Ура! Цена идет в правильном направлении. Но если бы я имел сейчас позицию в пятьсот фьючерсов…, то тогда это сколько бы было…», и Владимир потянулся за калькулятором, но это время цена по РАО ЕЭС просто «пробила канализацию». За пятнадцать минут ушла на цену 35.05 когда рядом оказался опять Портной, который сразу зашипел, -«закрывайся, закрывайся…, ты отбил свой проигрыш Шацкий, молодец…, рекомендую тебе закрыться…» Но Владимир, не обращая никого внимания на Портного, продолжал держать позицию. В течение часа ничего особенного не происходила цена колебалась около 35.05-35.10 центов за акцию, а потом начала медленно подрастать. Опять к Владимиру подбежал Портной, и грязно ругаясь стал орать, чтобы Владимир немедленно закрывал свою позицию.

– Ты почти отыгрался, а теперь у тебя опять твою мать убыток в триста долларов. Просил же тебя Шацкий закрыть позицию по- хорошему, а ты блядь меня не послушал.

И он опять убежал в торговый зал жаловаться всем на «урода» Шацкого. Владимир в этом месте торгов начал сильно нервничать. Да дорогой читатель, при торговли ценными бумагами, да еще на срочном рынке, трейдеру все время нужно правильно оценивать ситуацию, а оно часто бывает непредсказуемая. Эмоции, страх, неуверенность, часто оказывают плохую услугу. Владимир стал судорожно соображать, закрыть позицию или не закрывать, а цена за эти минуты еще поднялась до 35 и 18 десятых. Убыток уже составлял шестьсот пятьдесят долларов. Рука Владимира потянулась, чтобы закрыть позицию, но в это время рынок возобновил свое падение. 35.16; 35.14; 35.11. Опять перед Владимиром вырос Портной.

– Ну, ты блядь закрылся или нет…?

Владимир не обращал на него никакого внимания, а опять судорожно смотрел на экран монитора, где цена опять плавно начала сползать, хотя ему очень, очень хотелось послать Портного на три буквы, но он сдержался и пытался, сосредоточатся на торговли. Через двадцать минут цена пробила уровень в 35.0 и устремилась резко вниз. Еще через двадцать минут торговля шла по цене 34.83 и здесь «за пилилась», то касаясь цены 34.80, то резка, отскакивая к 34.90. Опять, в какой раз, назойливый Портной начал гундеть, «что надо закрываться, что Шацкий директор, а не рядовой трейдер, что торговля на срочном рынке, это очень высокие риски…,» -а потом, почти ласкова сказал Владимиру.

–Ну, пожалуйста закрой свою позицию, я тебя очень прошу… я умоляю тебя… Нам не нужна, чтобы нас с биржи увозила скорая помощь. Нам с тобой еще миллионерами надо стать…

Владимир первый раз за день посмотрел на Портного, на его сгорбившеюся фигуру, на его большой опущенный нос и на лицо, где отразилась всю печаль еврейского народа. И тогда Владимир закрыл позицию по цене 34.86. фиксирую прибыль в 6480 долларов. Таким образом, он отбил свой проигрыш. Но он не был доволен собой и особенно своим партнером. «Если бы Портной понимал, что ни будь в торговли, то прибыль с пятисот контрактов могла быть просто замечательная. Более шестнадцати тысяч долларов…, в этом случае и с Портным можно было поделиться.» Ход его мыслей прервал раболепный вздох с биржевой площадки. Он кинул взгляд на экран монитора и страшно сжал свои кулаки, чтобы не кинутся на Портного. Цена на одну акцию РАО ЕЭС одним ударом ушла на 33.40 и продолжала падать! «Ну блядь, и закрылся я…, как не удачно… Надо было держать и держать позицию и может быть еще продавать, но Портной все обгадил, всю торговлю… Сколько денег можно было поднять? Эх, может продать сейчас фьючерсы вслед…? – Сам себе задал вопрос Владимир, но к этому времени торговый день на бирже закончился и, продать уже ничего было нельзя.

А на следующий день рынок открылся на цене 31.91 и полетел вниз и Владимир уже опасался продавать, боясь получить сильное движение против себя. Часто бывает при сильном движение цены вверх или вниз рынок одним ударом уходит против тенденции заставляя торговцев закрываться с большими убытками.

Так Владимир больше и ничего не делал на рынке, а цена, как он и предполагал, уходила все ниже и ниже и к середине мая достигла 17 центов за одну акцию РАО ЕЭС. Владимир ходил по бирже мрачный, ненавидя Портного, себя, всех. «Столько денег не взял… Столько денег не взял…» Он просто заболел от этого. В руке у него теперь был всегда калькулятор, на котором он подсчитывал упущенную выгоду А выгода это была, у него в этом месте кружилась голова и подкашивались ноги, почти в СТО ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ США!!! (ну естественно, если бы он держал позицию в пятьсот фьючерсных контрактов с цены в 36.80 центов).

Где-то в это время по бирже прошел легкий ропот, -«что мол, у Власова, (председатель правление биржи) дела идут очень плохо, что мол у биржи нет денег…, что биржа мол, находиться на грани разорения». Шатского с Портным очень стали напрягать эти слухи.

У них на общем счете в то время лежало тридцать тысяч долларов своих карманных денег. (Вы помните дорогой читатель, что они откупили три акции закрытого акционерного общества Сиб инвест. Две акции у Портного, и одна у Шацкого)

–Михаил Ефимович, – предложил Владимир, – давай эти деньги выведем, а то может действительно с биржей не очень хорошо.

–Да, ты, наверное, прав, что-то мне не нравиться в последнее время, как себя ведет Власов…, нервный какой-то стал… грубит. А тут еще Генка, наш клиент в обмороки какие-то стал падать, ходит по залу биржи и бормочет, «все покойники, все покойники», что это такое…?

–А что с Генкой то произошло?

– Не видел…, представляешь, упал в обморок…, а когда очнулся, после того как на него пацаны из графина литр воды вылили, забормотал, что скоро нам всем конец, потому что он видел видение, где мы все собираем на мерзлом поле гнилую картошку…

– Ну, Ефимоч, после этих дел с Генкой…, тем более деньги нужно выводить…

– А я тебе скажу Шацкий, что вообще все деньги нужно выводить…, что-то назревает не хорошее на бирже… Да вообще в нашей стране! Посмотри, как руководство страны себя ведет, какие заявления каждый день делают…, а у нас процент по «обналичке» расти начала…, это о чем говорит…?

– О чем…?

– О том Щацкий, что у биржи на самом деле дела идут плохо, и что сегодня, прямо сейчас надо выводить деньги, а то завтра будет поздно.

После этого разговора с Портным, Владимир кинулся оформлять деньги на вывод в размере тридцати тысяч долларов. И при оформление соответствующего документа его поразил процент, который снимался за «обналичку». Он составлял шесть процентов, хотя за неделю до этого он был всего два процента.

Им удалось получить в этот день тридцать тысяч долларов за минусом шесть процентов, и Владимир, пряча в карман девять тысяч четыреста американских долларов, про себя думал, что завтра надо снимать все деньги фирмы со счета или, по крайней мере почти все.

Но на следующий день их, что -то отвлекло, и они не смогли снять деньги, а потом процент «обналички» стал падать и практически вернулся к двум процентам. Это успокоило Портного и Шацкого и они расслабились, а зря.

Первого июня торговля на бирже шла своим чередом, когда в два часа дня торги были внезапно прекращены. Председатель правления господин Власов окруженный своими охранниками вышел на середину биржевой площадки и сказал приблизительно следующие, -« что его заместитель господин Дедученко торговал на бирже за его спиной и проиграл большие деньги. Будем разбираться. Всем спасибо» И все, также быстро ушел окруженный своими тело хранителями. Владимир в этот момент стоял со всеми трейдерами биржи под главным табло, и напряженно слушая Власова понимая, что как прав был Генка, который сказал, «что все мы покойники». «Вот оказывается, как приходит беда, размышлял Владимир, жутко вспотев, – вчера все было хорошо, а сегодня «всем спасибо». Как же теперь жить дальше, как же теперь зарабатывать день? «Всем спасибо». Как кормить семью…, как помогать своей матери, старикам Кати… «всем спасибо»… Его вывел из оцепенения Портной, который резко его толкнул и закричал в ухо.

–Быстро бежим в депозитарий биржи, и выводим наши акции «Лукойла», пока не поздно.

Перед дверьми депозитария, когда через несколько минут Портной и Шацкий появились, была уже не малая толпа трейдеров, которые также стремились вывести свои ценные бумаги с тонущего корабля, по имени Российская биржа. Отстояв в очереди три дня! Страшно нервничая (опасались, что выдача акций из депозитария может закончиться в любую минуту). Портной с Шацким наконец получили свои акции «Лукойла» в размере семи тысяч штук и быстро перевели их на депозитарий в банк «Престижный», где у Михаила Ефимовича работал родственник.

– Вот видишь, – радостно говорил Михаил Ефимович Владимиру. – Не зря мы с тобой придумали схему обогащения. Миллионерами пока не стали, а семь тысяч акций имеем…, которые мы в любой момент можем продать.

И вскоре продали по одиннадцать долларов за штуку. У них в банке «Престижный» на валютном счете теперь хранилось семьдесят семь тысяч долларов. Это как-то Владимира грело в этот не простой период его жизни.

Через месяц Шацкий с семьей уехал отдыхать в Грецию, благо деньги еще были. Находясь на отдыхе Владимир, старался почти каждый день звонить в Москву Портному, справляясь у него о положение дел с ценными бумагами России. Он не многословно отвечал, что цена российских бумаг падает и что акции «ЛУКОЙЛа» уже стоят восемь долларов. Позвонив в очередной раз Владимир предложил Портному опять купить акции «Лукойла», благо они уже стоили семь долларов. И Портной купил десять тысяч акций, практически на все деньги, которые у них были на счете.

А через несколько дней, Владимир с семьей еще отдыхали в Греции, в России был объявлен ДЕФОЛТ!!!

Владимир в эти дни пытался дозвониться до Портного, но его домашний телефон не отвечал. Это страшно беспокоило Шацкого. Он уже не мог отдыхать и считал дни, когда они вернутся в Москву. «Что там происходит, какие цены… Выдержит ли население этот дефолт…?» Сам себе задавал он вопросы, совершенно уже не наслаждаясь лазурью Средиземного моря и раздражаясь на чудесные закаты уходящего солнца. «Как медленно оно падает в море, как долго длиться день…, скорее бы в Москву. Что там?»

По приезду в Москву, Шацкий, уже в аэропорту Шереметьева, был потрясен курсом валюты, который он увидел. Доллар к рублю стоил почти десять рублей, в два раза дороже, чем две недели назад, когда они покидали Россию. А когда он увидел цены акций Российских компаний, Владимир оказался в шоке. «ЛУКОЙЛ», который они купили по цене семь долларов, стоил всего три доллара и десять центов!

Через несколько дней Шацкий нашел Портного, и они, встретившись холодным дождливым днем, долго сидели в каком-то занюханном кафе обсуждая сложившеюся ситуацию.

– Что делать будем Шацкий? С твоей подачи я купил этот гребанный «ЛУКОЙЛ», по семь долларов за акцию, а сегодня он стоит около трех…

– Ну я Михаил, в то время, когда мы его покупали не думал, что в нашей стране будет такая жопа…

– Да я и сам Владимир не думал. Представляешь за день перед дефолтом, Ельцина спрашивают журналисты, мол, скажи уважаемый президент возможен у вас в стране экономический кризис? А Ельцин им говорит, я руку положу на рельсы, если у в России будет дефолт…

–Ну и что … положил?

– Не знаю, – тяжело вздохнув, – ответил Портной…, кажется, еще не положил. Давай лучше Владимир подумаем, что с нашим пакетом акций «ЛУКОЙЛа» делать будем.

– А какие есть варианты?

– Какие, какие…? Можем продать его к чертовой матери…, а можем держать…

– Давай подержим… Рано или поздно кризис закончиться… Отдавать «ЛУКОЙЛ» по три доллара, как-то не с руки…

– Ну, хорошо, давай подержим…

На том и порешили, но уже в начале следующей недели Портной названивал Владимиру и кричал в телефонную трубку, – «что, цена на акции «ЛУКОЙЛ» продолжает падать и что нужно немедленно продать их пакет в десять тысяч акции»

Они опять встретились около метро «Китай-город», где Портной яростно доказывал, что акции надо немедленно продавать. «Смотри-, кричал он и размахивал руками перед лицом Владимира, – чего мы добились, могли на прошлой недели продать по три доллара за акцию и иметь тридцать тысяч долларов, а теперь цена два доллара тридцать центов. Теперь наш пакет стоит…, он морщил свой лоб, силясь подсчитать сколько же стоит их пакет акции по нынешней цене, – только двадцать пять, – и тут же себя хлопал по лбу – «Ах, что я говорю…, двадцать три? Семь тысяч уже потеряны безвозвратно. Если так дело пойдет…, а к Новому Году в стране будет объявлен Государственный дефолт… Что ты так на меня смотришь не веришь… Тогда наш «ЛУКОЙЛ» может стоить десять центов за акцию, а может даже и пять! И вот тогда Владимир, тогда…мы вспомним с тобой этот невзрачный сентябрьский день, что не продали наши десять тысяч акций «ЛУКОЙЛа» за два доллара и тридцать центов…

–Миш, ты можешь продать свою половину акций по этой цене, а я, пожалуй, подожду…

– Он блядь подождет… Что ты можешь дождаться в этой стране… Когда опять «коммуняги» выйдут из окопа…, и ты вообще ни хера, ничего не получишь! Я тебя в последний раз призываю продать наш пакет акций по цене, которая сложилась на сегодняшний день. Мне это кажется правильным решением.

Для Владимира вдруг дошли слова Портного, – «а он ведь прав…, хрен знает что нас там ждет впереди, как поется в знаменитой песни…, что там будет с Родиной и с нами…». А тут реальных одиннадцать с половиной тысяч долларов. Он внимательно посмотрел на партнера и твердо сказал.

–Давай Мишь звони брокеру, пусть продаст весь пакет наших акций «ЛУКОЙЛа» по текущей цене…

Миша позвонил из ближайшего телефон –автомата, цена оказалась еще меньше, два доллара и десять центов.

Через два дня Шацкий встретился с Портным около входа банка «Престижный». День все также был хмурый и холодный, накрапывал мелкий дождь. Ветер играл полами плаща Владимира и бросал в лицо холодные капли. Михаил должен был получить наличные деньги в кассе и вынести их к входу банка, где его ждал Владимир. Но прошло десять минут, как Портной скрылся в офисе банка, еще десять минут. Прошло тридцать минут, Михаил Ефимович не появлялся. «Что за черт, что его бандиты, что ли ограбили прямо у кассы банка или еще что…, размышлял замерзший Владимир, – надо было тоже заказать пропуск и пойти к кассе вместе с Портным, но забыл паспорт»

Только через сорок минут вышел Портной и не извиняясь сунул пачку долларов в руки Владимира.

– На, считай, здесь десять тысяч с половиной…

Владимир начал считать.

– А что так долго ты бабло получал, я уже думал, что-то случилось.

–Да с родственником языками зацепились. Узнал, что я деньги получаю, предложил мне открыть совместный магазин в Канаде. В Монреале шубами торговать. – Как ты думаешь интересно нам это будет…?

Владимир в это время пересчитывал доллары, которые все были сильно мятые, грязные и рваные.

– Ты их что на помойке нашел?

Михаил Ефимович вдруг покраснел и заторопился прощаться.

– Все давай… С магазином надумаешь, звони. И запрыгал вниз своей еврейской походкой по ступенькам банка «Престижный».

С тех пор Владимир больше никогда в жизни не видел Портного Михаил Ефимовича. Говорили, что он уехал со своей семьей на ПМЖ в Канаду. Видимо шубами торговать.

А акции «Лукойла» допадали до цены одного доллара и восемьдесят центов и начали расти. К июню две тысячи восьмому году они стоили две тысячи шестьсот рублей за акцию!!! (или 86 долларов США). Вот так дорогие читатели, получилось, что Владимир с Портным продали свой пакет по самой низкой цене в истории движения цен акций компании «Лукойл».

В последующие месяцы Владимир пытался торговать акциями через банк «Престижный», но у него это плохо получалось. Вроде и Портного рядом не было и, его никто не нервировал, но кураж торговли, который в нем присутствовал раньше, был потерян. Как-то весной, 1999 года, Владимир накупил акций Газпрома на все почти деньги, которые у него были, с мыслью, что дефолт закончился, и что теперь акции России будут расти. Как тут же сняли пример министра Примакова и назначали Степашина, и цена Газпрома упала с двух рублей семидесяти копеек до двух рублей десяти копеек! Это паление больше 22 процентов выбило нашего героя из колеи окончательно. Он закрыл свою позицию, грязно ругаясь матом, костеря всех подряд. Правительство, Чубайса (не понятно почему) Ельцина, Портного и наконец Дымарского, который, как не в чем не бывало, начал требовать опять денег.

–Борис, ты, что не знаешь, – резко объяснял ему Шацкий,– что в нашей стране произошел дефолт, а перед этим нас кинул Власов со всеми деньгами. У меня сейчас нет ни денег, не партнера и самое главное условий, для зарабатывания денег…

–Шацский, что ты мне песни поешь, про дефолт, про биржу, про партнера…, это было все в прошлом году…, а теперь ситуация улучшается. Фондовый рынок России растет и будь добр выполнять свои обязательства передо мной и моим банком.

– Но Борис, как выполнять обязательства, если меня биржа кинула на четыреста тысяч долларов…, о чем ты говоришь…?

–Хорошо, хорошо, не кипятись. Потихоньку, полегоньку, скажем по пятьсот долларов в месяц, ты мне начнешь выплачивать наши деньги. Что ты так на меня смотришь? У тебя сколько сейчас денег в управлении осталось?

– Сколько, сколько…, практически ноль, где-то три тысячи долларов. (В этом месте Владимир, конечно, не хотел рассказывать Борис Наумовичу, что у него своих денег осталось больше двадцати тысяч долларов).

–Да, действительно мало…, ну хорошо сделаем так. Ты пока работай на этих трех тысячах, и полгода мне платить ничего не надо, а потом посмотрим, как будет развиваться ситуация. Если все будет хорошо у нас в стране, то мы тебе подбросим деньжат, скажем десять тысяч долларов… И тогда ты сможешь нам платить по своим обязательствам… Деньги Шацский надо отрабатывать, а как ты хотел?

И Щацкий скрепя зубами начал опять работать на Фондовом рынке России, который лежал в руинах, пытаясь зарабатывать деньги для себя, для своей семьи… и для Бориса Наумовича. А что ему оставалось делать? Он больше делать ничего не умел, да и не хотел.

Но работа, как я уже писал выше, не клеилась. Шацкий за весь год не мог ничего заработать и жил исключительно на оставшиеся доллары, которые стремительно таяли, как мартовский снег под солнцем. Самое ужасное в этом положении было то, что он и его семья продолжали жить, как будто он, Владимир, все также весело и не принужденно зарабатывает деньги на Фондовом рынке России. У него, правда, был один хороший момент заработать приличные деньги, когда Владимир купил на большую сумму себе и одному из своих приятелей акции РАОЕЭС, по цене один рубль семьдесят копеек за акцию. Но на следующий день в Москве взорвали дома с мирными жителями, и цена акций РАОЕЗС резко упала до одного рубля и восьми копеек. Шацкий был в шоке, «такие потери», но что -то ему подсказывало, видимо сказался его опыт, «что падать больше не будут», и Владимир оставил открытую позицию по акциям РАОЕЭС. Действительно цена к октябрю была в районе его покупки, а к декабрю одна акция РАОЕЭС стоила два рубля сорок копеек, и все вроде было хорошо, но тут началось. Пополз слух, «что новый Двухтысячный Год страна встретит полной парализацией компьютеров. Что мол, компьютерный «червь» съест всю информацию и обнулит счета всех торговцев… Что будущий год будем самым сложным годам столетия…» У Владимира от этих разговоров портилось настроение и, он серьезно задумывался о своей позиции: «закрывать или не закрывать, закрывать или не закрывать». Время шло и все меньше и меньше оставалось дней до Нового Двухтысячного Года. Внутренние мучения у него были страшные с каждым днем приближение Нового Года. «А вдруг и действительно все компьютеры выйдут из строя, и клиентская база не сохраниться…, и все деньги пропадут… А если закрыть позицию сейчас, то прибыль уже есть…, а деньги сразу все вывести со счета…» – размышлял наш герой.

Но он не закрыл свою позицию, и сидя за праздничным столом в кругу семьи перед телевизором чуть не лишился сознания, когда вместо Ельцина к российскому народу с поздравительной речью обратился Путин, как временно исполняющие обязанности Президента России. «…Дорогие россияне…, – начал он свою речь». «Ну, как всегда, – заорал Владимир, держа бокал шампанского в руке, – стоит оставить большую открытую позицию, как на тебе… Получи…! Нет никого Ельцина, а есть теперь Путин…, и совершенно не понятно, как теперь отреагирует рынок на это…»

– Ну, успокойся, – мягко взяв за руку мужа, сказала Катя, – может наоборот все хорошо в стране будет… Фамилия то какая… Путин, значит человек путевый…!

В первый день торгов после встречи Нового Года Российский рынок открылся с чудовищным «гэпом» вверх. Акции РАОЕЭС в первые минуты торгов стоили три рубля десять копеек и все торговцы, которые закрыли свои позиции накануне, кинулись их восстанавливать и через час загнали цену к 3 рублям 70 копеек. У Владимира кружилась голова от таких крутых горок. «Как классно, – шептал он сам себе, – что я не закрыл позицию…, какой я молодец». Но на Фондовом рынке мало открыть грамотно позицию, ее еще надо правильно закрыть и зафиксировать прибыль. Через день акции энергетической компании РАОЕЭС стоили четыре рубля двадцать копеек, а потом началась мощная коррекция и цена упала к трем рублям тридцати копейкам. Владимир, конечно, не закрыл свою позицию по цене в четыре рубля двадцать копеек. А на уровне трех рублей и сорок копеек, зафиксировал прибыль, с мыслью, «что все, хватит, на держался…, теперь только падать будут… Путин еще не президент, и что ни какими делами еще себя не отметил, кроме заявления, что будет мочить террористов в сортире…! Видимо Новогоднее ралли закончилось… Два конца поднял денег и хорошо». Но он сильно ошибся, к 26 марта, сроку выбора президента России, цена РАОЕЭС находилась в районе шести рублей за акцию. Шацский чувствовал себя в эти дни отвратительно, как будто его обворовали, а в понедельник, 27 марта, после выборов, снова открыл позицию на повышение на все свои деньги. И тут же получил. Цена по РАО выскочила до шести рублей и двадцати одной копейки и начала стремительно падать, уже к закрытию биржи цена была 5 рублей 90 копеек. А на следующий день начался обвал цен и Владимир с матюгами закрыл позицию, потеряв с одной акции РАОЕЭС почти семьдесят копеек. Убыток у него составил почти четыре тысячи долларов. «Ну, я и торговец, -корил себя Владимир, – сначала рано закрыл позицию, которая приносила прибыль, а потом открыл позицию по самому хаю! (по верху значит) Знал же, что на слухах Фондовый рынок растет, а на фактах надо фиксироваться». К маю одна акция РАОЕЭС стоила два рубля девяносто копеек.

С лета того года Владимир пытался, а Фондовый рынок постепенно выправлялся после дефолта, торговать внутри дня, но результат у него был плачевный. Нет, он особенно не терял деньги, он просто, то их поднимал, то спускал, такой «бег на месте». Одним словом, денег у него становилось все меньше и меньше. А тут еще, после очередного посещения банка, когда Шацкий пришел докладывать обстановку на Фондовом рынке Дымарскому, он обнаружил в его кабинете сидящих наглых молодых людей, которые бесцеремонно тыкали Борис Наумовичу и вели чрезвычайно развязано.

– Вот, Владимир, познакомься, – вставая со стула, начал говорить Борис, когда Шацкий вошел в его кабинет, – это твои новые… начальники.

– Брось Борис, – вдруг сказал один из наглых молодых людей с злыми глазами, – брось Борис выебываться…, какие мы начальники, мы просто твои коллеги…, твои друзья. Ха-ха-ха.

Секретарша подала всем чай и молодые, развязанные люди, попивая чай и негромко переговариваясь, начали нагло рассматривать Шацкого, который тоже пытался пить чай, но у него этот чай застревал в горле. Борис Наумович в это время, куда – то вышел.

– Значит ты трейдер, – медленно спросил Владимира, тот же парень с злыми глазами, – значит ты на рынке торгуешь… А чем ты там торгуешь…? А акциями…!

И все наглые молодые люди, почему-то заржали.

–Ну и что…, трейдер, – опять наглые молодые люди в этом месте почему-то заржали, -выгодное это дело акциями торговать…, ты нам скажи, – продолжал свой допрос малый с злыми глазами, и Владимиру казалось, что он готов просверлить этими злыми глазами его лицо.

–Ну как сказать…, – начал говорить Владимир, подбирая слова, уже понимая, что перед ним сидят совсем не коллеги Борис Наумовича, – по- разному бывает…

– А ты трейдер не юли…, а лучше все нам грамотно объясняй, – вдруг, неожиданно вмешался в разговор другой малый с каменным подбородком и огромным шрамом на лысой голове. – Ты нам все давай рассказывай про этот самый рынок…, вдруг мы тоже захотим на нем торговать ха-ха-ха… Правильно я говорю пацаны…

Владимир, было открыл рот, но тут в кабинет вернулся Дымарский с озабоченным лицом и какими-то бумаги в руке и наглые молодые люди тут же переключились на него, совершенно забыв о Владимире.

– Во, – сказал один из них, -должник уже вернулся…

–Принес нам отчет, – сказал грозно другой, сверкая своими злыми глазами, а то мы уже здесь заскучали…

–Да вот возьмите, – ответил Борис Наумович согбенно наклонившись протягивая бумаги малому с злыми глазами и Владимир поразился тому, какой кроткий и нерешительный сделался его товарищ, он его просто не узнавал. Малый взял бумаги, быстро их полистал, а затем мрачно спросил Бориса.

–А где здесь цифры о твоих доходах…, ты так нам напиздил, что наш шеф от тебя в шоке… – Он мне сказал…, – малый с злыми глазами обратился к своим подельникам, – что этот еврей, указывая рукой на Бориса, построил квартиру на Плющихи в триста метров…, с бассейном… Представляете пацаны, в московской квартире бассейн…

– Я же все вам показал, – ответил заплетающимся языком, посеревший на лицо Борис.

– Он нам все показал…, а где падла, три миллиона долларов, которые ты сука украл у своего же банка… А-а-а. Заорал малый с злыми глазами, -тебе чего…, паяльник в жопу вставить или ты по-хорошему с нами договоришься… А -а-а…?

От этой картины Владимиру стало сразу очень плохо. Человек он был впечатлительный и сразу представил, как этот паяльник вгоняют в анус Бориса Наумовича, и перед его взором предстала картина Страшного Суда, где грешников жгут железом, а лгунов заставляют лизать «чугун горячий сковород», ему сразу захотелось покинуть офис банка, и бежать скорее от этих парней, от этих проблем.

Молодые и наглые наседали на Борис Наумовича. Он что-то им бубнил, оправдывался, а они свое… Владимир по-английски, выскользнул из кабинета и побежал. Он бежал по Чистопрудному бульвару, мимо гуляющих со своими детьми женщин, он бежал мимо пруда, где катались на лодочках влюбленные, он бежал от страха, который охватил его. Он понял, что Дымарский вляпался в какую – то криминальную историю и что ему, Владимиру, теперь нужно будет искать свой путь. Он не очень в этот момент понимал, какой путь нужно искать, но очень хорошо понимал, что время отношений с Борис Наумовичем закончилось и что он стоит перед новым, совершенно не понятным для него периодом, который может либо обогатить его, либо разорит его до основания.

Уже дома, прокрутив в голове виденное и слышанное, Владимир набрал мобильный телефон Бориса, чтобы утвердиться в своих мрачных опасений. Но телефон Дымарского был не доступен. И так продолжалось месяц, телефон не отвечал. Не отвечал и городской телефон. Владимир очутился, в каком- то вакууме, так ему казалось. Он понимал, что на Дымарского наехали бандиты, но почему так получилась, он не понимал. Как на маленький, респектабельный банк с большей долей в уставном фонде западного капитала наехали бандиты? Как так получилось, что очень аккуратный, скрупулезный и предусмотрительный Борис Наумович оказался в таком положении, да еще с «таким обвинением, украл три миллиона долларов», как? Владимир никак не мог этого понять.

Его работа на Фондовом рынке совсем расклеилась и Владимир в эти дни ходил какой -то потерянный и озабоченный. Он интуитивно ждал, что «эти» и за него возьмутся, но тут же успокаивал себя, что у него нет ни каких трех миллионов доллара, и что у него вообще ничего нет (ну какие-то оставшиеся двадцать тысяч долларов). И он не ошибся, месяца через три после встречи в кабинете Дымарского с «этими», ему позвонили на мобильный телефон и очень вежливо попросили зайти в «Евробанк».

И вот Владимир опять стоит в кабинете перед молодыми и наглыми парнями, правда сегодня их двое, а не трое как в прошлый раз.

–Здорово трейдер, -не вставая со стула к Владимиру обратился малый с злым лицом. Владимира сразу это покоробило, «трейдер» очень фамильярно звучало из уст этого парня, кажется, вспоминал Владимир его зовут Вадик и еще, «он сидит в кресле, где недавно сидел Борис».

– Трейдер, тут такая вот тема образовалась… Ты нам, Наумыч рассказывал, должен денег и не мало…, когда отдавать будешь… наши деньги.

– Я что- то не понимаю…, -начал отвечать Владимир, слабо ворочая языком, сразу сделавшимся сухим, – о каких деньгах идет речь?

–Он не понимает, – обратился малый с злым лицом к партнеру с шрамом на лысой голове. – Колян…, я разве не на русском языке говорю… Тебе трейдер, была от банка выдана сумма в пятьсот тысяч долларов… Вот о ней я говорю…, о ней! Когда возвращать будешь…

И еще процент, – проскрипел лысый Колян с пробитой головой.

–Ну, эти деньги банк давал для хеджирования, – вдруг резко, неожиданно для самого себя, отпарировал Владимир, – и эта финансовая операция давно закончена… Притом банк забрал двести пятьдесят тысяч…

– Ты нам трейдер, – очень медленно начал выводить слова Вадик, сверкая своими злыми глазами, – песни то не пой. Вот твой…, Наумыч, нам тоже песни пел, а оказался вор… А сейчас от страха обосрался ха-ха-ха…, и спрятался, в какой-то норе, но мы его блядь, найдем…, непременно найдем.

В кабинете повисла мертвая тишина, и Владимир услышал, через закрытые окна, как завывает осенний ветер на улице, как шаркают ногами пешеходы под окнами банка. Ему стало не по себе, он хотел сесть, но ему никто сесть не предлагал.

–Ну, что молчишь… трейдер, давай рассказывай, как ты вместе с Наумычем пиздил деньги банка, -теперь говорил Колян, сверкая своим бритым черепом. – Мы ведь докопаемся до правды…, нам чужого не надо, но и своего не отдадим. Понял трейдер!

Владимир промычал что-то в ответ, когда Вадик, перебив его, вдруг спросил про его зарплату в банке.

– Ты же у нас еще и зарплату получаешь в пятьсот долларов. За что это мы тебе такие деньги платим …. А-а-а?

–Да я эту зарплату уже год не получаю, как стал директором «Сиб фин инвеста» …

– Да ты у нас еще и директор…, -противно заулыбался Вадик. – А я думал, что ты просто трейдер, а ты оказывается директор… Это Колян значит у него деньги есть…, значит точно Наумычу помогал деньги пиздить у банка.

Он наклонился и полез в письменный стол, достал оттуда два листа белой бумаги и мрачно сказал.

–Трейдер, на бумагу и пиши отчет о своей деятельности…, о том, как ты вместе с Наумычем деньги пиздил у нас… Да не вздумай ничего скрывать… за лож, мы тебе яйца открутим, понял трейдер.

Владимир вышел из кабинета как лунатик и присев в приемный на край стула, пытался, что -то писать. Через час, он смог написать несколько строк, где перечислял операции банка с его участием и также упомянул открытие совместно с банком брокерской конторы «Сиб финн инвест». И затем написанное, хотел передать «новым хозяевам» банка, но в кабинете никого не было, и Владимир оставил свои записи на столе секретарше. После посещения банка Владимир долго гулял по улицам Москвы. Его всего трясло и корежило. « Во попал, один скрылся, другой свалил в Канаду…– тоскливо размышлял он, – может и Наумович уехал тоже в Канаду, теперь где ни будь ходит по Монреалю и весело вспоминает как отвалил от бандитов… А что ему, ему хорошо, если у него три миллиона долларов, с таким баблом в любой точки земного шара можно прожить без бедно. А я теперь крайний…, теперь бандиты за меня взялись… Самое хреновое в этой ситуации, что у меня денег нет, а то тоже бы собрал вещи, жену… сына… и маханул куда ни будь в Аргентину… Когда плавали с женой на пароме в Швецию с одним бело эмигрантом познакомились… Ведь он приглашал нас… мол приезжайте ко мне в Буэнос –Айрес, у нас тепло, у нас нет криминала, рассказывал он…» Вот с такими мыслями Владимир ходил по мокрым и холодным московским улицам и не как не мог успокоиться. Он понимал, что жизнь его круто меняется в плохую сторону. Что у него сейчас нет нормального дохода, и вряд ли он будет. Что у него нет теперь нормальных партнеров, и вряд ли они будут, что впереди непонятные разборки с бандитами… И никто ему теперь не поможет и не подскажет, как ему быть… и как теперь выкручиваться из этого не простого положения. Владимир теперь плохо стал спать, плохо есть, настроение его было в эти дни ужасное, но, к его удивлению его целую неделю никто не беспокоил, и он потихоньку стал успокаиваться, прокрутив в голове сотый раз, как при очередной встречи он будет разговаривать с «новыми хозяевами» банка. «Что я паникую, денег я банка не крал, под все мои финансовые операции есть соответствующие документы и выписки по движению денежных средств… А на крушения биржи, так вообще есть выписка с печатями из клиринговой палаты… Пошли «эти» ребята на хер, нет у них против меня ничего». И Владимир приготовился к разговору с «этими» собрав все финансовые документы по «Сиб финн инвесту» в отдельную папочку, теперь готовый отпарировать любой на него поклеп. Но прошла неделя, как я говорил выше, вторая, третья, прошел месяц, другой, никто ему не звонил, и никто его не дергал. Это как-то смущало нашего героя, с одной стороны он был рад, что его никто не трогает, а с другой… Он хорошо понимал, что разговор, начатый несколько месяцев назад, не закончен, и что «эти» его просто так не оставят.

Но как то, уже весной, ему позвонила одна сотрудница «Евробанка» и сообщила Шацкому страшную весть. Она сказала следующее, – «что… Дымарский Борис Наумович… убит у подъезда своего дома…, и что все сотрудники банка в шоке…, и что похороны назначены на завтра…», – и продиктовала адрес, где будет проходить гражданская панихида. Владимир не сразу понял, что она ему сказала, а потом начал кричать ей, «почему…, за что…? Кто это сделал». Сотрудница на эти вопросы односложно отвечала, «не знаю Володя…, не знаю…, какой -то ужас… Банк второй день не работает, только эту новость и обсуждаем …» Владимир после этого звонка сначала находился в ступоре, потом медленно, отходя от оцепенения, оделся и пошел бродить по улицам Москвы. «Какой-то кошмар, – размышлял грустно наш герой, – убит Наумович… сдержали «эти» все-таки свое обещание… Следующий наверное буду я…? Наверное надо бежать, скрываться, а не ходить на похороны… А как не ходить… Сколько мне Наумович помогал… сколько мне …», в этот момент Владимир поскользнулся на под морозившейся лужице и со страшной силой, подбросив ноги выше головы, грохнулся об асфальт. Он несколько минут лежал на асфальте, не двигаясь, предполагая, что сломал себе все. Рядом остановилась пожилая женщина.

– Ну что касатик…, лежишь? Так простудиться можно. – Давай вставай, я тебе помогу.

И она протянула руку Владимиру. Он, опираясь на ее руку медленно поднялся на ноги, и начал себя ощупывать. «Все вроде в порядке», -отметил он и поблагодарив женщину сделал шаг в сторону своего дома. Страшная боль пронзила правую ногу, и он, скрючившись мягко опять повалился на асфальт. Пожилая женщина, увидев, что Владимир опять распластался на земле, кинулась ему помогать.

Через час, еле волоча распухшую правую ногу, Владимир, в сопровождении пожилой женщины, наконец, добрался до дома. Катя, видя мужа в таком состоянии сразу запричитала. «Куда тебя носит по вечерам… Все чего – то ты ходишь и ходишь, дома тебе не сидится. Как не прихожу домой с работы (Катя работала два раза в неделю в музыкальной школе) тебя дома нет. Сын сидит один…»

–Кать… остановись… Борьку убили!

– Как убили, – Катя всплеснула руками, – Борис Наумовича… убили. Боже мой, бедная Аня (жена Дымарского), бедная Соня (дочка Дымарского). Как же теперь они жить будут? И закрыв лицо руками, Катя заплакала и устремилась в ванную комнату.

На похороны Владимир не поехал, нога так распухла, что он с трудом перемещался по квартире. Приехавший врач (жена вызвала) определил сильнейшее растяжение связок на правой ноге. Прописал домашний режим. Владимир эту ситуацию переживал следующим образом. «Ну вот все решат, что я испугался, струсил…, с товарищем не попрощался… И дальше мысль Щацкого шла в следующем русле. – А вот я так упал…, ногу повредил, это небось мне Борька с того света знак подает. Мол, поберегись парень, «эти» шутить не будут…» И Владимир тоскливо смотрел в окно своей квартиры, разглядывая на противоположной стороне улицы серый многоэтажный дом, который даже в весенние дни выглядел скучно и печально.

Но все проходит, боль в ноге, растянутые связки, боль от потери близких друзей, плохое настроение от потери возможности зарабатывать деньги на Фондовом рынке. Его никто не беспокоил, а нем как будто забыли и Владимир с помощью Константина (его компаньона) начал потихоньку читать лекции о биржевой торговли в компании «Феко». Бандиты, которые «наехали» на «Евробанк» (это Владимир узнал через год) все полегли в междоусобной войне за передел территории и также тихо лежали на кладбище. И к Владимиру начало возвращаться его обычно хорошее настроение, и все было вроде хорошо… А что было потом, Вы дорогой читатель узнаете во второй части. Которая называется «Случай из жизни трейдера»