Read the book: «Загадка трех убийств»

Серия «Советская милиция. Эпоха порядка»

© Шарапов В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Весна в Костроме всегда начиналась неохотно. Лед на Волге еще держался, но в воздухе уже пахло талой водой и прошлогодней листвой. Ветер гнал листву по пустым дворам, загоняя ее под уличные скамейки, в открытые подъездные двери, забивая ливневки и придорожные канавы. В этот день, 15 марта 1979 года, город просыпался как обычно: лениво, с уверенностью в завтрашнем дне, привычный к тишине и порядку. Глядя на тихие пустынные улицы, трудно было представить, что именно это утро станет началом тревожных событий, которые всколыхнут общественность, нарушат привычный уклад жизни костромичей, заставят сжиматься от страха их сердца. Но Сергею Киселеву, технику-механику городской автоматической телефонной станции, подобное и в голову не могло прийти, когда он, накинув на плечи спортивную куртку, вышел на пробежку.

Делал он это каждое утро, невзирая на погоду или усталость. Привычка, выработанная годами, превратилась в необходимость, как пища или сон. Его маршрут был неизменен: от дома, расположенного по улице Горной, до пересечения с Советской, дальше до Костромского моста, затем вниз на Лесную и обратно на Горную. Почему он выбрал именно этот маршрут? Кто знает? Быть может, из тайной гордости за родной город. Еще десять лет назад никто и думать не думал о том, насколько сильно изменится внешний вид Костромы, сколько перемен произойдет в городе, расширяя возможности горожан, одаривая их удобствами. Мост был особой гордостью города. Его построили в 1970 году, связав два берега Волги, что дало возможность с легкостью общаться между собой «левобережным» и «правобережным». Мост стал символом современности. Костромичи воспринимали его не просто как дорожное сооружение – он был живой артерией, по которой текла жизнь города. Возвышаясь над рекой, его арки казались устремленными в небо, а массивные опоры уходили в глубокие воды, словно связывая воедино не только правый и левый берег Волги, но и небо с землей. Вот почему Сергею, инженеру по образованию и по призванию, особенно приятно было начинать день с того, что он называл «приветствием будущего».

Сегодня все было как обычно: трусцой он приближался к величественному сооружению, наслаждаясь весенней прохладой, любуясь четкими линиями мостовых опор, слушая плеск волн, разбивающихся о сваи, уходящие в бездну вод. И все было прекрасно до той самой минуты, пока его взгляд не выхватил нечто странное, чуждое привычному пейзажу. На влажной земле, почти у самой опоры, лежал человек. Сначала Сергей решил, что это очередной пьяница (бывало, видел тут таких после праздников). Но, подбежав ближе, он замер: мужчина лежал на спине, в неестественной позе, лицо было странным, будто восковым, вокруг головы темнело пятно, уже подсохшее, но еще заметное даже на сыром песке.

«Господи!..» – вмиг забыв о том, что «религия – опиум для народа», выдохнул Киселев. Сердце ухнуло вниз, руки задрожали. Он машинально посмотрел на часы и отметил: восемь пятнадцать, до начала рабочего дня оставалось три четверти часа. На автомате, сам не понимая зачем, достал из кармана спортивной кофты фляжку с водой и, словно это могло его защитить от бед и напастей, прижал ее к груди. Так он простоял минуты три. Затем, собравшись с духом, подошел ближе. «На пьяницу не похож, – отметил он про себя. – Костюм не из дешевых, да и алкоголем не пахнет. Что же он здесь забыл?» Человек не подавал признаков жизни. Сергей нагнулся и осторожно потряс мужчину за плечо. Реакции не последовало. Осознав, что произошло нечто ужасное, Сергей повернулся и потрусил в обратном направлении. Метрах в пятидесяти от того места, где он нашел мужчину, располагался телефон-автомат. Войдя в будку, Сергей пошарил по карманам спортивных брюк. «Черт, я же без кошелька, – мысленно чертыхнулся он. – И что прикажете делать? Бежать домой за мелочью? Ирония судьбы! Вот бы потешились журналисты. Так и вижу заголовки: «Гражданин Киселев С. А., сотрудник передовой АТС, не смог проявить сознательность, выполнить гражданский долг, потому что в кармане не нашлось двухкопеечной монеты». Он повернулся, готовый выйти из будки, и тут его осенило: «Вот дурень, вызов экстренных служб бесплатный!» – обругал он сам себя и снял трубку. Набрав 02, принялся пальцами отбивать дробь по металлической полочке для мелочи. Услышав в трубке монотонный голос дежурного по части, Сергей собрался с духом и выпалил на одном дыхании:

– Тут на левом берегу, прямо под мостом, лежит человек. Кажется, он умер.

– Представьтесь, пожалуйста, – потребовал дежурный.

Киселев растерялся:

– Зачем?

– Так положено, – отчеканил дежурный. – Назовите себя, гражданин.

– Киселев Сергей Анатольевич, – нехотя произнес он, уже жалея, что проявил бдительность и ввязался в историю, которая грозит неприятностями. – Так вы пришлете кого следует? Говорю вам, мужчина мертв, и не факт, что умер он от естественных причин.

– Назовите адрес проживания. – Дежурный будто вовсе не слушал звонившего. – И место работы.

– Да зачем вам все это? Разве место моей работы имеет отношение к тому бедняге?

– Гражданин, прекратите пререкаться. – В голосе дежурного послышались стальные нотки. – Назовите адрес и место работы.

Киселев подчинился, поняв, что лишь оттягивает неизбежное.

– Оставайтесь на месте, но ничего не трогайте, – записав данные о звонившем, приказал дежурный. – Оперативная бригада уже в пути.

– Но я не могу! – вскричал Киселев. – У меня смена на АТС через полчаса, а еще нужно успеть домой, чтобы принять душ и переодеться.

– Забудьте о работе, – отрезал дежурный и положил трубку.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – опуская трубку на рычаг, простонал Киселев. – И что мне теперь прикажете делать?

Спустя полминуты он уже плелся обратно под мост, караулить труп неизвестного.

Милицейский уазик появился через двадцать минут. Из машины вышли двое: майор Антон Равчеев, только что заступивший на смену, и его напарник, капитан Нурлан Кулумбетов. Равчеев был невысок, коренаст, с серьезным лицом и внимательными глазами. Кулумбетов – выше, моложе, с восточной внешностью и чуть ироничной улыбкой, которая исчезла, стоило ему взглянуть на тело.

– Доброе утро, – сухо поздоровался Равчеев, кивнув Киселеву. – Вы нашли тело?

– Да, я.

– Как это произошло?

– Я тут бегаю каждый день, привычка, знаете ли. – Киселев старательно отводил взгляд от покойника, но глаза будто кто приковал к изуродованному телу. – Выхожу из дома в половине восьмого, а к восьми тридцати возвращаюсь. У меня смена в девять.

– Значит, вы обнаружили тело около восьми часов утра? – уточнил Равчеев, доставая блокнот из нагрудного кармана куртки.

– Чуть позже, – ответил Киселев. – Если быть точным, то в восемь пятнадцать.

– Запомнили время? – Равчеев покосился на Кулумбетова, тот понимающе хмыкнул.

– На самом деле ничего странного в этом нет, – увидев, как переглянулись оперативники, Киселев пустился в пространные объяснения. – Я ведь бегаю перед работой, время на самотек пускать нельзя, иначе опоздаю. Вот у меня и выработалась привычка постоянно сверяться с часами. Я понимаю, смотреть на часы, когда перед тобой мертвец, не слишком вежливо, но, с другой стороны, ему ведь уже все равно, а меня с работы попрут, если опоздаю.

– Не нужно оправдываться, – остановил Сергея Кулумбетов. – Вы засекли время, нам это только на руку.

– Я и не оправдываюсь. – Киселев глуповато улыбнулся. – Я ведь не убийца, с чего бы мне оправдываться?

– Разберемся, – неопределенно бросил Равчеев и склонился над трупом.

Тело лежало на спине, правая рука вытянута вдоль туловища, левая – согнута в локте. Лицо пострадавшего было искажено, губы сжаты, глаза полуоткрыты. На лбу – ссадина, вокруг глаз – синяки. Равчеев аккуратно приподнял воротник пиджака: на шее – багровая полоса, будто от удавки, но не слишком глубокая. На виске – рана, рваная, с неровными краями, из которой запекшаяся кровь стекала к уху. Волосы спутаны, на затылке – еще одна рана, уже закрытая коркой.

– Били чем-то тяжелым, – негромко произнес он, обращаясь к Кулумбетову, – а потом добивали острым предметом. Или наоборот.

– Следы от ботинок, – добавил Кулумбетов, присев на корточки. – Вот тут, на груди. Рубашка белая, отпечатались четко. Похоже, били ногами.

– Одежда явно не для пробежки, – заметил Равчеев.

Костюм на мужчине был дорогой – серый, с легким блеском, явно не местного пошива. Галстук аккуратно завязан, рубашка белоснежная, отчего пятна грязи и крови на груди выглядели неестественно. Обувь, черные кожаные туфли, начищены до блеска. Туфля с левой ноги слетела и валялась в метре от тела.

– Документов нет, – констатировал Кулумбетов, проверяя карманы. – Кошелька тоже.

– В таком костюме – и без денег? – Равчеев нахмурился. – Похоже, жертва ограбления.

– В нашем районе? – Глаза у Киселева расширились. – Не может быть! Наш район самый тихий в городе.

– Наш город в принципе тихий, – выпрямляясь, заметил Равчеев и снова обратился к Кулумбетову: – Ты осмотрись тут пока, а я с гражданином побеседую.

Пока Кулумбетов осматривал место происшествия, Равчеев отвел Киселева в сторону и начал задавать вопросы:

– Скажите, когда вы нашли тело, еще кто-то находился на набережной? Быть может, другие бегуны или просто прохожие?

– Бегаю я здесь один, – заявил Киселев. – Да и прохожих в это время уже нет. Это у меня рабочий день в девять часов начинается, а у основной массы трудяг – в восемь, а то и раньше. Часов в семь через мост народ идет, к семи тридцати поток редеет, а к восьми утра здесь обычно ни души.

– А ночью?

– По ночам меня здесь не бывает. – Киселев раздраженно повел плечами. – Я, знаете ли, сплю по ночам. Такая вот странная привычка.

– Острим? – Равчеев бросил на свидетеля красноречивый взгляд. – Значит, чувства юмора не потеряли. Это хорошо. Другой бы на вашем месте…

– Другой на моем месте вряд ли бы оказался, – Киселев не дал договорить майору. – И зачем я только в милицию позвонил. Торчи тут теперь с вами.

– А вот это вы зря. Другие свидетели наверняка найдутся. Отыщется и тот, кто видел, как вы под мост вбегали, и не прояви вы бдительность, запросто могли бы попасть под подозрение. Но это все лирика, а нас интересуют факты. Итак, продолжим.

С Киселевым майор беседовал еще минут десять, после чего записал адрес, по которому проживал свидетель, и отпустил того с миром, предупредив, что вскоре вызовет его по повестке в участок для подписания протокола опроса. Киселев ушел, обреченно качая головой. Равчеев с минуту смотрел ему вслед, затем развернулся и зашагал под мост. Его напарник продвинулся дальше по насыпи, осматривая окрестности. Увидев, что к нему направляется майор, он выпрямился.

– Решил снизойти до нас, смертных? – пошутил он, когда Равчеев подошел ближе.

– Что успел накопать? – не отвечая на шутку, спросил Равчеев.

– Немного. На самом деле тут особо и смотреть не на что. Только вот… – Кулумбетов вытащил из заднего кармана брюк пакет для сбора улик, а из него извлек буклет. – У убитого в заднем кармане брюк нашел.

Не прикасаясь к улике, Равчеев внимательно осмотрел находку. На глянцевой обложке – десятиэтажное здание с надписью: «Гостиничный комплекс «Волга». Два года назад этот комплекс стал настоящей сенсацией для города: современное здание, просторные номера, рестораны, конференц-залы, даже лифты – редкость для провинции. Теперь «Волга» была визитной карточкой Костромы, местом, где останавливались не только туристы, но и важные гости из Москвы, Ленинграда, других городов. Гостиница возвышалась в левобережной части, всего в двух минутах езды от центра, а из ее окон открывался вид на Волгу и Старый город.

– «Волга», – вслух прочитал майор. – Место для людей с деньгами. Похоже, убитый – не из местных. Это осложняет дело.

– Почему? – Кулумбетов спрятал улику обратно в конверт, а конверт в карман.

– Потому что в таком случае сложно быстро получить информацию о его окружении, связях и возможных врагах. Если он остановился в гостинице, значит, почти наверняка не имеет в Костроме родни. Еще один минус – для друзей и родственников его исчезновение может оставаться незамеченным долгое время, ведь всем известно, что он покинул родной город. Это дает преступникам дополнительное время для сокрытия следов преступления и планирования дальнейших действий.

– Да, дела, – протянул Кулумбетов.

– Вот и я о том же. Но ничего не поделаешь, придется работать с тем, что есть. Продолжим осмотр места происшествия, пока выездная бригада не подтянулась. Начнем от колонны моста: ты вправо, я – влево.

– Без проблем, – быстро согласился Кулумбетов, – тем более что я как раз с левой стороны и начал.

Какое-то время они молчали, сосредоточенно рассматривая каждый сантиметр насыпи. Через пару-тройку минут Кулубметов махнул рукой, подзывая майора.

– Смотри, Антон. – Дождавшись, когда майор подойдет, Кулумбетов указал на поросший травой склон: Вот тут, в траве, следы. Кто-то волок тело с насыпи. А вот – отпечатки ботинок, крупные, каблук сбит.

Равчеев присел рядом, внимательно осмотрел землю. Действительно: трава примята, в песке отпечатались глубокие следы. Рядом – пуговица, кусок ткани, похожий на подкладку от пиджака. Поднявшись, он прошел вперед. Метров через десять вновь остановился и склонился к земле.

– Били здесь, – тихо сказал он, – потом волокли к опоре. Видишь, кровь на гальке? А вот тут, – он указал на темное пятно, – добивали. Отсюда и следы от каблуков на груди. Работали быстро, но неаккуратно.

– Разве можно бить аккуратно? – Кулумбетов удивленно воззрился на напарника.

– Я не про красоту и эстетику, – пояснил тот. – Слишком много следов преступники оставили. Тут тебе и протекторы от ботинок, и части одежды. Наверняка криминалисты еще что-то найдут.

– А вот как раз и они, – заметил Кулумбетов, кивая на подъезжающую «Волгу».

Машина остановилась рядом с уазиком, на котором прибыли оперативники. Майор Равчеев поспешил им навстречу. Из машины вышли трое: двоих из прибывших, эксперта-криминалиста Суханова и судмедэксперта Победимова Савелия Поликарповича, Равчеев знал лично. Третий – мужчина средних лет, высокий, худощавый, с залысинами – был ему незнаком. Первым к Равчееву подошел криминалист Суханов. Поздоровался за руку, кивком указал на худощавого и представил:

– Мой помощник, Игнатов Егор. Переведен из Первоуральска. Прошу любить и жаловать.

– Далеко же вас занесло, – пожимая руку второму эксперту, заметил Равчеев.

– Мы люди подневольные, куда Родина направила, туда и едем. – Игнатов крепко сжал ладонь майора. – Надеюсь, сработаемся.

– Я тоже на это надеюсь, – искренне произнес Равчеев и переключил внимание на Суханова. – А где оцепление?

– Какое там оцепление, – махнул рукой Суханов. – Вот, выдали нам веревки пару десятков метров и колышки из арматуры… А что, думаешь, этого будет мало?

– Тут работы на несколько часов, – Равчеев нахмурился. – Скоро на набережную народ повалит, как-никак мост наш – чуть ли не главная достопримечательность города. Здесь туристы круглый год околачиваются. Да и просто зеваки повалят. Да что я тебе объясняю? Ты и сам все знаешь не хуже меня.

– Тогда звони в отдел, разговаривай с начальством, – посоветовал Суханов. – Быть может, патрульных пригонят.

– Ладно, разберемся. – Равчеев обвел рукой насыпь. – Вот это все ваша вотчина. Начинайте от опор моста и продвигайтесь дальше. Кулумбетов покажет, на чем сконцентрировать внимание.

Суханов кивнул, подхватил чемоданчик с инструментами и двинулся в сторону моста. Новичок Игнатов старался не отставать. Равчеев проводил их взглядом и вновь повернулся к машине. Судмедэксперта у «Волги» уже не было. Он не стал дожидаться, когда освободится майор, а направился прямиком к телу. Равчеев поспешил к нему.

– Доброе утро, Савелий Поликарпович, – догнав судмедэксперта, поздоровался Равчеев. – Рад, что вы с нами.

– Издеваешься, Антоша? – Победимов даже не взглянул в сторону оперативника. – У нас труп в центре города, а ты называешь утро добрым? Странное же у тебя представление о добре.

– Не ворчи, Савелий Поликарпович, не я его замочил. – Равчеев кивком указал на тело. – А тебе рад, сам знаешь почему.

– Знаю, – согласился Победимов. – Потому что иной альтернативой был бы мой так называемый коллега Виталик Шпонкин, а это худший из сценариев, даже если учесть то, что лично мне с тобой работать совершенно не хочется.

– Вот-вот, – подхватил Равчеев, игнорируя выпад в свой адрес со стороны судмедэксперта. – И когда его только из отдела уберут?

– Когда его тесть покинет пост первого секретаря партийной ячейки Костромского РОВД, – охотно пояснил Победимов. – Ну, хватит о нем. Много чести. Рассказывай, что тут у нас?

– Мужчина, возраст от сорока до пятидесяти лет. Следы насильственных действий… – начал Равчеев с официального доклада, но тут же сбился на неофициальный тон: – Первое впечатление – тут все до кучи: следы удушения, удар тупым предметом, ножевое ранение и целая серия ударов в область груди. Либо жертва оказала серьезное сопротивление, либо на улицы Костромы вышли настоящие головорезы. Подумать страшно, что все это лишь для того, чтобы завладеть чужими деньгами.

– Опять тело перемещали? – возмутился Победимов. – Сколько раз тебе твердить, Антоша, не самовольничай! До приезда судмедэксперта пылинки не смей с трупа снимать!

– Мы его не двигали, – чуть покривил душой Равчеев. – Только карманы осмотрели, а остальное не трогали.

– Что же вы вот так, не перемещая тело, определили все возможные причины смерти?

– Не причины смерти, а характер травм, – поправил судмедэксперта Равчеев. – Там и определять нечего, все на виду. Сейчас сам увидишь.

– Что ж, посмотрим, – понижая голос, произнес Победимов. – Имей в виду, Антоша, если что, на этот раз прикрывать я тебя не стану.

Равчеев недовольно поморщился, но промолчал, признавая за собой вину. Эксперт Победимов, мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и цепким взглядом, считался в округе лучшим специалистом в области судебной медицины. За двадцать пять лет службы он не совершил ни одной ошибки, не запорол ни одного дела, кроме дела «о трупе в посадках», над которым они работали вместе с майором Равчеевым. Случилось это всего пару месяцев назад, и Победимов еще не успел отойти от «позора». Дело в том, что в тот раз, пусть и без злого умысла, майор Равчеев нарушил правило и перевернул тело жертвы, из-за чего судмедэксперт допустил ошибку в определении времени смерти, так как на теле жертвы появились новые следы. Впоследствии он свою ошибку сам же и исправил, но неприятный осадок остался.

На этот раз майор все сделал по правилам. Он был уверен, что Победимов вскоре сменит гнев на милость, и, несмотря на антипатию, возникшую между ним и судмедэкспертом, радовался тому, что на это дело выехал именно Победимов. Осмотрев тело, Победимов покачал головой:

– Да, отделали его основательно. Говоришь, все это ради ограбления?

– Такова первоначальная версия, – подтвердил Равчеев. – При жертве не обнаружены ни документы, ни деньги, а одет он, сам видишь, не с барахолки. Вряд ли такой солидный мужчина станет разгуливать по городу без гроша в кармане.

– Пожалуй, в этом ты прав, – согласился судмедэксперт. – Ну что ж, сделаем снимки, и можно тело увозить.

– Как насчет предварительного заключения? – осторожно поинтересовался Равчеев.

– Не будет тебе никакого предварительного, – строго сказал Победимов. – Хватит с меня и прошлого раза.

– Да брось, Савелий Поликарпович, – начал Равчеев. – Кто старое помянет, тому глаз вон, так ведь в народе говорят.

– Лучше вспомни продолжение поговорки, тогда поймешь, почему я не желаю повторять своих же ошибок.

– Да, знаю, знаю. Кто забудет, тому два, – закончил поговорку Равчеев. – Я не предлагаю все забыть, просто абстрагироваться от ситуации. Пойми, Савелий Поликарпович, мне время смерти позарез нужно знать.

– Так уж и позарез? – съязвил Победимов.

– Точно так! Судя по всему, убитый не из местных, это и без того осложняет определение круга подозреваемых. А у нас из всех свидетелей лишь один бегун. Если бы мы знали, в какое время жертва рассталась с жизнью, это существенно облегчило бы поиски свидетелей.

– Ладно, черт с тобой, – махнул рукой Победимов. – Только имей в виду, все, что я сейчас скажу, – не для протокола. Усек?

– Золотой ты человек, Савелий Поликарпович, – растроганно воскликнул Равчеев.

– Без тебя знаю, – чуть смущенно произнес Победимов и без перехода продолжил: – Смерть наступила примерно десять-двенадцать часов назад. Видишь, трупное окоченение еще не окончено, но вошло в стремительную стадию. Мышцы лица подверглись окоченению полностью, конечности и большая часть тела тоже. Значит, смерть наступила не менее восьми и не более двенадцати часов назад. То же подтверждают трупные пятна. Как известно, они появляются через полтора-два часа после смерти и формируются окончательно через двенадцать-шестнадцать часов. Кроме того, если надавить на трупные пятна, они исчезают, но появляются вновь. По времени восстановления трупных пятен также можно предварительно определить время смерти. Если пятно исчезает и появляется через полторы минуты, значит, прошло не более шести-восьми часов после смерти. Если, как в нашем случае, на восстановление уходит от двух до пяти минут, то время смерти от восьми до шестнадцати часов назад. Ну, а когда на восстановление уходит пять-десять минут, это означает, что человек мертв не менее шестнадцати часов. Если бы в прошлый раз, прежде чем хватать своими ручищами мертвое тело, ты знал об этом, мне не пришлось бы краснеть перед начальством.

– Я же извинился, Савелий Поликарпович, – напомнил Равчеев. – И перед начальством повинился. Давай уже забудем об этом и поговорим о свежем трупе. Как я понимаю, мужчину били тяжелым предметом, возможно монтировкой или ломом.

– Возможно, – согласился Победимов, уходя от неприятной для майора темы. – Видишь, на черепе – рваная рана, кровь уже свернулась. Она нанесена при жизни, в противном случае кровь бы не вытекала. А вот удары ногами, оставившие следы на груди и животе, по большей части нанесены посмертно. Вторая рана, на виске, нанесена острым предметом, возможно ножом или отверткой. Она также прижизненная. Смерть наступила быстро, но не мгновенно. Человек пытался сопротивляться, судя по так называемым оборонительным ранам на руках.

– Там на шее еще следы от удавки, – подсказал Равчеев.

– Не торопись, – одернул майора судмедэксперт. – До этого мы еще дойдем. Хочу обратить твое внимание на рану в височной доле. Что-то особенное в ней видишь?

Равчеев вгляделся в отверстие, оставленное острым предметом, немного подумал и отрицательно покачал головой.

– Рана как рана. Довольно глубокая, видимо, тот, кто бил, был сильно зол, – прокомментировал он свои наблюдения.

– А еще этот «кто-то», скорее всего, левша, – заявил Победимов. – Удар в висок нанесен спереди, значит, нападавший стоял лицом к жертве. Если бы он бил правой рукой, то удар пришелся бы на левый висок жертвы, у нас же картина противоположная. Значит, либо убийца – левша, либо к тому времени жертва находилась на земле, а убийца добивал лежачего. Но это вряд ли.

– Почему? – уточнил Равчеев.

– Обрати внимание на следы крови. Струя вытекла из раны в тот момент, когда преступник вынул орудие убийства из черепа. Если бы жертва лежала на земле, кровь стекла бы по направлению к переносице. Мы же видим, что кровь потекла к уху, – пояснил Победимов и, вдруг спохватившись, добавил: – Конечно, это всего лишь предположение. Мне нужно провести еще пару-тройку тестов, и тогда я точно скажу, какой из вариантов верный.

– И все же это полезное замечание. В стране не так много людей, пользующихся левой рукой как ведущей. Такая особенность существенно облегчила бы нам поиск преступника.

– Не радуйся раньше времени, – охладил пыл майора Победимов. – И все, хватит на первый раз. Дождешься «труповозку», пусть везут тело в центральный морг. Я буду ждать их там.

Победимов развернулся и быстро зашагал к служебной «Волге». Провожать его Равчеев не пошел. Вместо этого он присоединился к напарнику, который руководил работой криминалистов. Криминалисты прочесывали окрестности, собирали окурки, обрывки бумаги, волокна, отпечатки, насыпь освещали вспышки фотоаппаратов. Капитан Кулумбетов тем временем обходил периметр. Он старательно втыкал в землю штыри, нарезанные из стальной арматуры, обвязывал штырь крученой веревкой и шел дальше. И тут Равчеев заметил, что один из экспертов замер, подняв пинцетом крошечный осколок стекла.

– Что там у тебя, Суханов? – Равчеев прищурился, пытаясь рассмотреть с большого расстояния предмет.

– Похоже на линзу от очков. Или фонарика. Возможно, к нашему делу это не имеет никакого отношения, но как знать? – Он упаковал осколок в пакет. – Проверим в лаборатории, подошьем к уликам, а там видно будет.

Закончив с ограждением места преступления, Равчеев с Кулумбетовым отошли к машине, чтобы обсудить положение вещей. «Волга» к тому времени уехала, оставив в распоряжении выездной бригады уазик. Водитель уазика, коренастый невысокий брюнет пятидесяти шести лет, которого в отделе все запросто называли дядя Витя, сидел на водительском кресле, откинувшись на спинку, и мирно дремал. Оперативники заняли заднее сиденье. В салоне было тепло, пахло табаком и старым дерматином. Майор задумчиво стучал пальцами по обшивке дверцы, глядя сквозь запотевшее стекло на мост, который в этот час казался чужим и неприветливым.

– Что ты обо всем этом думаешь? – обратился он с вопросом к Кулумбетову.

– А что тут думать? Все ясно как белый день, – деловито начал Кулумбетов. – Приехал туристик-толстосум полюбоваться красотами Костромы, вырядился во все самое лучшее и пошел прогуляться. Забрел под мост, а тут, на его беду, какие-нибудь бродяги-пропойцы его высмотрели и решили по-легкому на шкалик срубить. Как говорится, оказался не в то время не в том месте. Непонятно только, к чему такая жестокость? Ну, пригрозили бы ему ножом, он бы добровольно все тугрики отдал.

– Не думаю, что все так просто, – задумчиво произнес Равчеев. – Эксперт сказал, что мужчина сопротивлялся. Возможно, его сопротивление и вызвало чрезмерную агрессию. Только вряд ли на него напали пьянчуги.

– Брось, кто еще-то? В Костроме отродясь душегубов не водилось, – возразил Кулумбетов. – Нет, понятное дело, и в наших краях убийства случаются, но все больше на бытовой почве. Или гастролеры…

– Вот-вот, о гастролерах я и подумал, – поддержал мысль напарника Равчеев. – Если так, дело вдвойне осложняется. Жертва – приезжий. Злоумышленники – гастролеры. А начинать с чего-то надо.

– С гостиницы, конечно. – Кулумбетов похлопал себя по карману, в котором лежал найденный в кармане жертвы буклет. – Или у тебя другие планы?

– Нет, – покачал головой Равчеев. – Начнем, конечно, с гостиницы, но не просто с опроса персонала. Нужно получить списки всех, кто заселялся в «Волгу» за последнюю неделю, особенно – приезжих из крупных городов. Пусть администратор поднимет журналы регистрации. Мы проверим, кто выехал, а кто мог задержаться без отметки.

Он помолчал, обдумывая дальнейшие шаги.

– Затем выясним, кто из сотрудников был на смене вчера вечером и ночью. Особое внимание – водителям, обслуживающему персоналу и тем, кто имел доступ к информации о гостях. Надо узнать, нет ли среди них судимых или тех, кто мог проболтаться о состоятельных постояльцах.

– Думаешь, наводка изнутри? – уточнил Кулумбетов.

– Не исключаю. Вполне вероятно, что жертву выбрали не наугад, а целенаправленно. И еще: опросим таксистов, дежуривших у гостиницы, – кто и с кем уезжал, не было ли подозрительных пассажиров или машин без номеров.

Майор достал блокнот, быстро набросал план оперативно-разыскных мероприятий:

– Параллельно запросим сводки по аналогичным нападениям на приезжих за последние месяцы. Возможно, это не первый случай.

– А если ничего не всплывет? – спросил Кулумбетов.

– Тогда подключим агентуру, – спокойно ответил Равчеев. – Пусть наши люди понаблюдают за обслуживающим персоналом и другими сотрудниками, а заодно приглядятся к таксистам и гостям. Если это гастролеры, они могут задержаться в городе или попытаться повторить налет.

Он решительно захлопнул блокнот:

– В общем, работаем по всем направлениям. Начнем с гостиницы, но ею не ограничимся. Надо узнать, кто и зачем превратил Кострому в свои охотничьи угодья.

Позади послышался шум двигателя: приехал автобус забирать тело. Оперативники вышли из машины, проследили, как санитары погрузили тело в мешок, затем отнесли в салон. Равчеев передал наставления судмедэксперта, и «труповозка» уехала.

– Думаю, и нам пора, – заметил майор Равчеев.

В этот момент новичок Игнатов, работавший у опоры моста, внезапно выпрямился и замахал руками, привлекая внимание оперативников. Оба, и Равчеев, и Кулумбетов, не сговариваясь, помчались к эксперту.

– Что-то важное нашел? – поинтересовался запыхавшийся Кулумбетов.

Тот молча указал на предмет, ради которого он потревожил оперативников. В расщелине между бетонными плитами лежал нож с обломанным лезвием. Кровь на рукоятке уже засохла, но не выглядела застарелой. Длинными щипцами Игнатов извлек нож из расщелины и положил на белоснежную ткань, которую вынул из рабочего чемоданчика.

– Орудие преступления? – Равчеев присел рядом.

– Не факт, – покачал головой эксперт, внимательно рассматривая находку. – Лезвие сломано, и, похоже, давно. Может, мусор. Но проверить стоит. Если есть остатки крови, возьмем на анализ.

– Хорошая работа, – похвалил эксперта Равчеев.

– Стараемся, – равнодушным тоном ответил Игнатов, но майор видел, что похвала ему приятна.

– Как думаете, сколько времени займет полный осмотр места происшествия? – спросил он Игнатова.

– Часа три-четыре, не меньше, – подумав, ответил тот.

– Тогда нам стоит позаботиться об охране, – проговорил Равчеев и обратился к Кулумбетову: – Поехали в отдел. Доложим обстановку начальству, заодно и насчет оцепления договоримся.

* * *

Начальник ОВД Свердловского района подполковник Ковальчук встретил подчиненных нерадостно. Выслушав отчет, он помрачнел еще сильнее.

– Да, хорошую задачку вы в наш отдел приволокли, – ворчливо произнес он. – И как теперь мне это расхлебывать?

– Так не мы же его в наш район подкинули, – не удержался от колкости несдержанный на язык капитан Кулумбетов.

– Поговори мне еще! Забыл о субординации или тебя в твоей школе милиции этому вообще не учили? – повысил голос Ковальчук и обратился к Равчееву: – Каков план оперативно-разыскных мероприятий?

Равчеев выдержал паузу, собираясь с мыслями, и, не глядя на Ковальчука, начал спокойно и четко:

– Во-первых, товарищ подполковник, криминалисты уже работают на месте происшествия, собирают все возможные улики: следы, волокна, отпечатки, кровь, все, что поможет нам выйти на след преступников. Во-вторых, с этого момента гостиница «Волга» и ее персонал под особым контролем. Опросим администрацию, горничных, водителей, охрану и таксистов, которые дежурили у входа вчера вечером и ночью. Потребуем списки всех гостей за последние трое суток, проверим, кто выехал, кто задержался, кто мог быть связан с жертвой.

– Для начала неплохо, – скупо похвалил подполковник.

– В-третьих, – продолжил Равчеев, и сделал пометку в блокноте, – необходимо направить запросы по аналогичным эпизодам в другие районы города и области. Если это гастролеры, они могли засветиться и в других местах. Если все эти действия не дадут результата – организуем наружное наблюдение за гостиницей и прилегающими улицами. Если преступники еще в городе, они могут попытаться избавиться от улик или повторить нападение. У нас есть проверенные люди среди таксистов, а среди обслуживающего персонала придется поискать, но я уверен, с этим вопросом проблем не будет. Пусть обратят внимание на подозрительных приезжих, незнакомые машины, странные разговоры.

– Эта идея мне нравится, – похвалил Ковальчук.

– И последнее, – добавил майор, – если ниточка с гостиницей результатов не даст и нам не удастся выяснить личность жертвы, подготовим ориентировки на погибшего, передадим их на все посты милиции и в соседние районы. Возможно, так нам удастся напасть на нужный след. – Он поднял взгляд на начальника: – Работаем по всем направлениям, товарищ подполковник.

Ковальчук кивнул, чуть расслабившись, но взгляд его оставался колючим:

– Правильно рассуждаешь, Антон. Главное – не упустить время. Такие дела любят скорость и точность. Я дам команду дежурному, пусть все ориентировки готовят немедленно, а ты держи меня в курсе каждого своего шага. Если потребуется поддержка, не стесняйся, обращайся напрямую.

– Есть кое-что, товарищ подполковник, – пользуясь случаем, выдал Равчеев.

– Ого, оперативно, – Ковальчук хмыкнул. – Что ж, сам предложил, так что на попятный не пойду. Чего тебе?

– Место преступления является популярным среди туристов, – без стеснения начал Равчеев. – Криминалистам там работы не на один час. Мы, конечно, огородили необходимую площадь заградительными столбиками, но, сами понимаете, не каждого остановит простая веревка. Нельзя ли отправить туда пару патрульных, чтобы отгоняли любопытных?

– Всего-то? – Ковальчук рассмеялся. – Ну, это я организую.

– Заодно бы и машину за криминалистами послать, – напомнил Равчеев. – Судмедэксперт забрал ту, на которой они приехали.

– Об этом не беспокойся, – заверил Ковальчук. – Ну, все, теперь идите. – Он встал из-за стола, подошел к окну и, не оборачиваясь, добавил: – И еще. Не забывай про прессу, майор. Если информация утечет раньше времени, кому-то не поздоровится. Все, что касается этого дела, – только через меня. Ясно?

– Так точно, товарищ подполковник, – ответил Равчеев.

Кулумбетов, после отповеди подполковника стоявший вытянувшись по струнке, наконец позволил себе облегченно выдохнуть. Ковальчук махнул рукой:

– Ступайте. Жду первых результатов к вечеру.

Оперативники вышли в коридор, где царила обычная для отдела суета: кто-то торопился с бумагами, кто-то обсуждал последние происшествия, телефоны звонили без умолку. Спустившись вниз, Равчеев обратился к дежурному:

– Прими к сведению: мы с капитаном Кулумбетовым сейчас едем в гостиничный комплекс «Волга». Если придет отчет от судмедэкспертов или криминалисты обнаружат что-то важное по делу неизвестного из-под Костромского моста, сразу свяжись с администрацией гостиницы. Если не удастся связаться по телефону, отправь посыльного. Только кого-то из наших людей, желательно понадежнее. И пусть кто-нибудь из наших будет на связи – возможно, понадобится срочная сверка по базе данных.

– Принято, – отозвался дежурный.

Оперативники вышли на улицу, где уже начинал моросить весенний дождь.

– Думаешь, до вечера найдем зацепку? – обратился к майору Кулумбетов.

– Обязательно, – твердо сказал Равчеев. – Такие преступления всегда имеют корни. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Главное – не упустить ни одной мелочи.

Кулумбетов на мгновение задержался на крыльце, глядя на серое небо.

– Поехали. Время работает против нас, – поторопил его Равчеев.

Глава 2

В холле гостиницы «Волга» пахло свежей краской и кофе. На стенах висели фотографии Волги и Старого города, а за стойкой администратора стояла молодая женщина в белом халате. Она встретила оперативников профессиональной улыбкой.

– Добро пожаловать в Кострому, – пропела она. – Желаете снять номер?

– Нет, спасибо, мы здесь по долгу службы. – Равчеев показал удостоверение. – Майор милиции Равчеев, это мой коллега, капитан Кулумбетов. Нам нужно поговорить с вами.

Равчеев подал знак Кулумбетову, и тот достал из кармана рекламный буклет. Положив его перед администратором, он спросил:

– Полагаю, это ваше?

– Да, это наш проспект. – Администратор переводила озадаченный взгляд с майора на капитана. – А в чем дело? Что-то случилось?

– Вопросы здесь задаем мы, – строго проговорил майор Равчеев. – Так, значит, это вы раздаете буклеты посетителям?

– Ну, не совсем так, – администратор замялась.

– Вас что-то смущает? – Равчеев нахмурился. – На мой взгляд, это простой вопрос.

– Понимаете, эти буклеты выпустили два года назад, к открытию гостиничного комплекса. Сейчас мы пользуемся более дешевым вариантом. – Администратор пошарила под стойкой и выложила перед оперативниками скромный буклет, напечатанный на простой бумаге всего с одной фотографией, изображающей фасад гостиничного комплекса. – Вот!

– Это что? – Кулумбетов небрежно ткнул в буклет. – Жалкая копия нашего экземпляра?

– Ну, сейчас наша гостиница и так пользуется популярностью, поэтому директор не видит смысла тратить на рекламные проспекты большие деньги, – пояснила администратор.

– Получается, вы уже два года не пользуетесь такими буклетами? – Кулумбетов помахал перед носом администратора рекламным проспектом, найденным на месте преступления.

– Ну… в гостинице осталась небольшая партия дорогих проспектов на глянцевой бумаге, – администратор вновь принялась мямлить. – На стойку мы их не выкладываем.

– Послушайте, гражданка. – Кулумбетов бросил на администратора суровый взгляд. – Мы ведь можем с вами и в другом месте поговорить.

– По-моему, мы не с того начали, – мягко остановил напарника майор. – Как вас зовут, девушка?

– Светлана. – Администратор зарделась. – Можно просто Света.

– Красивое имя, – похвалил Равчеев. – Скажите, Светлана, вы давно здесь работаете?

– С самого открытия гостиницы.

– Отлично! Значит, мы попали по адресу. – Равчеев лучезарно улыбнулся. – Так что с буклетами, Светлана? Неужели с ними связана какая-то местная тайна?

– Нет, это не тайна, – Светлана посмотрела майору прямо в глаза, – просто говорить об этом неловко.

– А вы не обращайте внимания на неловкость, – посоветовал Равчеев. – Откровенность в разговоре с представителями закона всегда предпочтительнее. Вы со мной согласны?

– Согласна, – Светлана кивнула и, решившись, продолжила: – Понимаете, в нашей гостинице бывают разные посетители. И простые, и именитые. Так вот, наш директор отдал распоряжение выдавать глянцевые буклеты только тем, кто…

– Кто чего-то стоит, – закончил за Светлану мысль Равчеев. – Другими словами, вы выдаете дорогие рекламные проспекты гостям с деньгами. Так?

Светлана вспыхнула, но кивнула. Равчеев убрал проспект со стойки.

– Можете сказать, как давно вы в последний раз выдавали кому-то подобный проспект? – спросил он у администратора.

Светлана задумалась, вспоминая:

– Недели две назад просил один из постоянных гостей, но он приезжает по делам и живет у нас часто. А вот… – она помедлила, – буквально три дня назад ко мне обратился один из наших постояльцев. Очень вежливый, интеллигентный. Он попросил именно глянцевый буклет, сказал, что хочет отправить его семье, чтобы показать, где остановился. Я не стала отказывать, хоть при заселении уже выдала ему один.

– Имя и номер этого гостя помните? – быстро спросил Кулумбетов.

– Конечно, помню. Да ведь у нас все запротоколировано. – Светлана открыла журнал регистрации и провела пальцем по строкам. – Вот! Чередниченко Геннадий Алексеевич, номер четыреста двенадцать. Заселился десятого февраля этого года.

– Он сейчас у себя?

– Кажется, да. – Светлана снова провела пальцем по строкам журнала регистрации и ахнула. – Ох, нет! Простите, я ошиблась. Он ведь вчера уехал.

– Как уехал? – в один голос воскликнули Равчеев и Кулумбетов.

– Ну да, уехал. Домой, в Москву. – Светлана растерянно заморгала. – Он в Кострому по делам приехал, номер забронирован на неопределенный срок. Вот, в журнале пометка, выехал на три дня. Номер остался за ним. Командировочные иногда так делают, это правилами гостиницы не запрещено.

– Вы видели, как он уходил? – с надеждой в голосе спросил Равчеев.

– Да, вчера вечером дежурила я. Должна была Наталья Ивановна дежурить, но у нее внук заболел, пришлось подменить. – В голосе Светланы зазвучали беспокойные нотки. – А в чем дело? Что-то произошло с нашим постояльцем?

– Когда он уезжал, то был в костюме? – не обращая внимания на вопрос администратора, поинтересовался Равчеев.

– Он всегда в костюме, – заметила Светлана.

– Меня интересует, в каком именно костюме он был вчера, – уточнил Равчеев. – Это вы помните?

– Конечно! Красивый деловой костюм. Серый, с блестками, – уверенно проговорила Светлана. – И белоснежная рубашка, очень выгодно подчеркивает смуглую кожу.

– Итак, кожа у постояльца смуглая. Что можете сказать насчет внешности? Вес, рост, цвет волос? Особые приметы?

– Товарищ милиционер, вы меня пугаете. – Вид у Светланы и правда стал испуганный. – С ним случилась беда?

– Светочка, вы нас очень выручите, если будете отвечать на вопросы, а не задавать их, – доверительным тоном произнес Кулумбетов. – Так как насчет примет?

Светлана сосредоточилась и перечислила все параметры, о которых спрашивал майор. Выслушав ответ, Равчеев и Кулумбетов переглянулись.

– Думаешь, он? – вполголоса обратился к майору Кулумбетов.

– Похоже на то, – вздыхая, ответил майор и вновь обратился к администратору: – В котором часу он ушел?

– Примерно в девятнадцать тридцать. Сразу после ужина, а ужинают у нас с восемнадцати до двадцати ноль-ноль.

– Багаж был при нем? – Равчеев решил продолжить опрос, прежде чем обращаться к вышестоящему начальству.

– Да в чем дело? – почти выкрикнула Светлана. – Вы уже полчаса меня пытаете, и не можете сказать, что случилось?

– Отвечайте на вопрос, – поторопил Равчеев.

– Небольшой портфель. Он везде с ним ходит. Так вы скажете, что с ним произошло? – без особой надежды на ответ спросила Светлана.

– Всему свое время, – ушел от прямого ответа майор. – Скажите, Светлана, мы можем осмотреть его номер?

– Нет, что вы! – Вопрос оперативника буквально шокировал Светлану. – Впускать кого бы то ни было в номер постояльца, пока он не съехал, категорически запрещено правилами гостиницы!

– Даже милицию? – чуть насмешливо переспросил капитан Кулумбетов.

– Да хоть кого!

– Тогда подскажите, где мы можем пообщаться с вашим директором?

– Для того чтобы вызвать директора, мне нужна веская причина. – Светлана решила проявить твердость. – Мне мое место дорого, так что или говорите, что натворил наш постоялец, или ждите до полудня. Раньше двенадцати директор в гостинице не появится.

– Что ж, считайте, что веская причина у вас есть, – заявил капитан Кулумбетов. – Мы подозреваем, что вашего постояльца убили этой ночью.

– Что? Убили? У-би-ли-и… – Светлана отшатнулась. – Не может этого быть! Я только вчера с ним флиртовала…

– Увы, такое случается, – сочувственно произнес майор Равчеев. – Звоните директору, Светлана. А пока мы ждем, мне хотелось бы просмотреть журнал регистрации постояльцев.

Какое-то время Светлана растерянно смотрела на майора, но затем взяла себя в руки, и по-деловому заговорила:

– Конечно, одну минуту, пожалуйста. Присаживайтесь, сейчас я все подготовлю.

Пока администратор набирала номер телефона и вела беседу с директором, оперативники устроились в зале ожидания и огляделись. В холле было просторно и светло, на диване у окна сидели двое мужчин с чемоданами и негромко переговаривались. В углу стоял автомат с газированной водой, и какой-то парнишка пытался выудить из него проглоченные три копейки. Он бил по металлической панели ладонью и что-то пришептывал, явно нецензурное. От наблюдения за ним оперативников отвлек голос администратора. Она подошла к дивану, на котором они обосновались, и вполголоса проговорила:

– Директор будет через тридцать минут.

– Спасибо, – поблагодарил Равчеев. – Как насчет второй просьбы?

– Вот, пожалуйста. – Светлана аккуратно развернула перед майором журнал. – Новый журнал заводится ежегодно. Здесь все, кто заселялся и выезжал в этом году с января по март. Прошлогодний журнал хранится у директора. Если потребуется, могу позвать старшего администратора или дежурного по этажу.

– Пока не нужно. – Равчеев начал просматривать записи. – Скажите, гражданин Чередниченко с кем-нибудь общался, пока жил в гостинице? Быть может, к нему кто-то приходил?

– Не припомню, чтобы кто-то к нему заходил. Обычно он был один, – подумав, ответила Светлана. – Но вы можете спросить у дежурной по этажу, они всегда все замечают.

– Скажите, что это за должность «дежурная по этажу»? – решил уточнить майор.

– В ее обязанности входит следить за тем, чтобы гостям всего хватало, – чуть более оживленно сообщила Светлана. – На самом деле их три. Две работают днем и делят между собой этажи. Третья, Мария Петровна, работает всегда в ночь. Иногда, вот как сегодня, выходит и днем, если кого-то из дневных дежурных нет. В их подчинении находятся горничные, носильщики и швейцар. Так позвать вам дежурную?

– Спасибо, чуть позже, – отказался Равчеев. – Скажите, кто из персонала был на смене вчера вечером и ночью?

– Я, дежурная по этажу Мария Петровна и наш водитель Николай Зубаткин. Кто работал из горничных, я не знаю, их помещение расположено на пятом этаже, и мы редко встречаемся. Охрана тоже была, но она не часто выходит в холл, только если что-то случается.

– Водитель? Он возит персонал или доставляет продукты?

– У него расширенные обязанности, – уклонилась от прямого ответа Светлана. – Об этом вам лучше побеседовать с директором.

Майор сделал пометку в блокноте:

– Хорошо, так я и поступлю. А сейчас, пожалуйста, попросите Марию Петровну подойти в холл. Раз уж мы вынуждены ждать директора, проведем время с пользой.

– Конечно. – Светлана вернулась за стойку, сняла трубку телефона внутренней связи и, когда ей ответили, что-то тихо произнесла. Спустя пару минут перед оперативниками выросла фигура дородной женщины ростом под метр восемьдесят, с широкими бедрами, большими руками, длинным острым носом и тонким хвостом седых волос, собранным на затылке. В форменном платье серого цвета она походила на огромную мышь.

– Вы хотели меня видеть? – громогласно поинтересовалась она.

– Мария Петровна? – Равчеев едва сдержал возглас удивления, настолько поразила его внешность дежурной по этажу.

– А вы как думаете? Не Наполеон же, – неуклюже пошутила дежурная и громко рассмеялась. Ее смех эхом разнесся по холлу. Капитан Кулумбетов бросил на нее предостерегающий взгляд, и смех тут же оборвался.

– Мария Петровна, – произнес Равчеев, быстро оправившись. – Мы ведем расследование по факту гибели человека, предположительно одного из гостей вашей гостиницы. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Дежурная по этажу смерила оперативников внимательным взглядом, скрестила руки на груди и кивнула:

– Спрашивайте, только побыстрее. У меня дел невпроворот.

– Скажите, вы помните постояльца Чередниченко Геннадия Алексеевича? Проживал в номере четыреста двенадцать, заселился третьего марта, вчера вечером временно выехал.

– Это его грохнули? – бесцеремонно поинтересовалась Мария Петровна.

– Это всего лишь предположение, но, возможно, да, – поняв, что с дежурной лучше действовать прямо, ответил Равчеев. – Так вы его помните?

Мария Петровна нахмурилась, вспоминая:

– Помню, конечно. Вежливый, спокойный, всегда здоровался. Вечером, перед тем как уйти, попросил у меня дополнительное полотенце и спросил, где можно неподалеку перекусить. Я посоветовала ресторан при гостинице, но он сказал, что хочет пройтись, подышать воздухом.

– К нему кто-нибудь заходил в номер? Может, кто-то из гостей или персонала?

– Нет, никого не было, – уверенно ответила дежурная. – Я всегда слежу за порядком на этаже, посторонних не пускаю. Да и горничная в тот вечер уже закончила работу, а зачем мне лишние заботы? Нет, в его номер я бы никого не впустила.

– А поведение Чередниченко не показалось вам странным? Может, он нервничал, с кем-то спорил или ждал кого-то?

– Нет, ничего такого. Обычный командировочный. Только вот, когда уходил, оглянулся пару раз в коридоре, будто проверял, не следит ли кто за ним. Я тогда не придала значения, а теперь вот думаю…

Равчеев сделал пометку:

– Скажите, Мария Петровна, а водитель Николай Зубаткин вчера вечером был в гостинице? Вы его видели?

– Конечно, был. Он всегда заходит на пятый этаж, чай попить с горничными. Ясное дело, его не столько чай бесплатный привлекает, как возможность лясы поточить с моими вертихвостками. А они и рады, вьются вокруг Кольки, точно мухи… О чем это я? Ах да, Зубаткин. Вчера он тоже заходил, минут на десять, потом ушел. Сказал, что его попросили кого-то подвезти к вокзалу, но кого – не назвал.

– Вы не заметили, кто из гостей уезжал с ним?

– Нет, не видела. Но могу узнать у девочек, может, кто-то из них слышал.

– Будем благодарны, – кивнул Равчеев. – И еще: не пропадало ли что-то из вещей гостей за последние дни? Не было ли жалоб?

– Хотите знать, не крадут ли в гостинице? – Мария Петровна глуповато хихикнула. – Воры в нашем деле не в почете и долго на этой работе не задерживаются. Разве вы не в курсе? Наши услуги на том и держатся, что администрация на корню пресекает любые попытки воровства у постояльцев. Пресекает – это значит, гонит поганой метлой всех, кто нечист на руку.

– Я не имел в виду сотрудников гостиницы, – пояснил майор Равчеев. – Я спрашивал, не жаловались ли постояльцы на то, что у них пропадают личные вещи.

– Нет, жалоб не было. У нас с этим делом строго. Если что-то пропадает – сразу докладываем директору, – заверила Мария Петровна. – Хотя в мою бытность мне ни разу не пришлось с этим вопросом идти к директору.

– Спасибо, Мария Петровна, вы нам очень помогли, – поблагодарил майор. – Если что-то вспомните, сразу сообщите, мы будем здесь еще какое-то время.

Дежурная по этажу кивнула и, не теряя времени, зашагала к лифту. Равчеев повернулся к Кулумбетову:

– Похоже, Зубаткин следующая наша остановка. Надо поговорить с ним как можно скорее.

– Тогда и с горничными заодно, – добавил Кулумбетов.

– Верно. Попросим Светлану собрать всех, кто был в смене вчера вечером. Чем быстрее мы узнаем, кто и что видел, тем больше шансов выйти на след преступника.

Оперативники двинулись к стойке администратора, но не успели обратиться к Светлане. Входная дверь распахнулась, и на пороге возник импозантный мужчина. В дорогом костюме, поверх костюма модный непромокаемый плащ, в руках кожаный портфель, а на голове – фетровая шляпа в тон плащу. Решительным шагом он прошел к стойке, чуть не сбив с ног капитана Кулумбетова, и фальцетом обратился к администратору:

– Светочка-деточка, ну, что тут у тебя стряслось?

Светлана выпрямилась за стойкой, мгновенно натянув на лицо профессиональную улыбку, но в голосе прозвучала явная нервозность:

– Алексей Михайлович, здравствуйте… Тут… милиция, по важному делу.

Импозантный мужчина бросил быстрый взгляд на оперативников, оценивающе прищурился, затем картинно снял шляпу и, небрежно держа ее в руке, повернулся к Равчееву:

– Милиция? Прекрасно, прекрасно… – Он чуть склонился вперед, словно собирался по секрету сообщить что-то важное. – А в чем, собственно, дело, товарищи? Я директор гостиничного комплекса «Волга», Алексей Михайлович Камнев. Если понадобилась помощь – я к вашим услугам.

Равчеев, не меняя выражения лица, представился:

– Майор милиции старший оперуполномоченный Равчеев. Это капитан Кулумбетов. Мы ведем расследование по факту гибели одного из ваших постояльцев. Нам потребуется ваша помощь. Необходимо ваше разрешение на осмотр номера и доступ к некоторым внутренним документам.

Камнев вскинул брови, изображая искреннее изумление:

– Гибели? Ужас, ужас… Светлана, почему меня сразу не поставили в известность? – Он бросил на администратора укоризненный взгляд, но та лишь виновато потупилась.

– Мы только начали разбираться, Алексей Михайлович, – тихо оправдалась она.

Директор вновь повернулся к оперативникам, теперь уже по-деловому заговорил:

– Разумеется, товарищи милиционеры. Я полностью в вашем распоряжении. Какие документы вас интересуют? Списки гостей, журналы посещений, данные по персоналу? Все предоставим. Надеюсь, это недоразумение и вы быстро во всем разберетесь.

– Со списками гостей мы уже ознакомились, – спокойно пояснил Равчеев. – Теперь хотели бы осмотреть номер жертвы, а также поговорить с водителем Зубаткиным и горничными, которые были в смене вчера вечером.

– Все будет, – с готовностью отозвался директор. – Светлана, немедленно организуй все, что просят товарищи из милиции. И, пожалуйста, пригласи Николая Зубаткина и дежурных горничных в малый конференц-зал. Я лично прослежу за порядком.

– Спасибо за содействие, – кивнул Равчеев, – и, если позволите, хотелось бы задать вам несколько вопросов наедине.

Камнев чуть смутился, но быстро взял себя в руки:

– Конечно, конечно. Пройдемте в мой кабинет.

Оперативники переглянулись. Кулумбетов тихо пробурчал:

– Вот это прием…

Равчеев лишь едва заметно усмехнулся, следуя за директором.

Кабинет директора располагался на девятом этаже, что было не совсем привычно, но оправдывалось шикарным видом из окна. Открыв дверь ключом, директор распахнул ее настежь и по-хозяйски пригласил оперативников внутрь:

– Прошу, товарищи милиционеры, располагайтесь. – Он жестом указал на широкий кожаный диван у окна и сам прошел к массивному столу, который, судя по всему, использовали не столько для работы, сколько для антуража. Равчеев присел на край дивана, Кулумбетов устроился рядом, внимательно разглядывая обстановку.

Кабинет производил впечатление: просторная комната, отделанная светлым деревом, на стенах репродукции картин известных художников, на полках – сувениры и памятные подарки. В углу стоял небольшой бар с хрустальными бокалами, а на столе лежали аккуратно разложенные папки и стоял телефон.

Камнев поставил портфель на стол, снял плащ и повесил его на спинку кресла, после чего сел напротив гостей.

– Итак, чем могу быть полезен? – Голос его стал мягче, но в глазах читалась настороженность. – Насколько я понял, в одном из номеров моей гостиницы кто-то умер?

– В номере? Нет, что вы, у вас неверная информация, – поспешно возразил майор. – Инцидент произошел не в гостинице.

– Что? Не в гостинице? Так что же вы мне голову морочите? – искренне возмутился Камнев. – Я бросил все свои дела, поломал все планы, нарушил все договоренности, а у меня, между прочим, обязательства! Я прилетаю на всех парах, и что я слышу? Что в моей гостинице никто не умер? Товарищи, это форменное безобразие!

– Не стоит так распаляться, Алексей Михайлович, – попытался успокоить директора Равчеев. – Дело, ради которого вы так спешили и отложили свои встречи, действительно очень срочное и очень важное.

– Да что может быть таким важным, если это не касается моей гостиницы? – продолжал бушевать Камнев. – Вы меня ужасно разочаровали, товарищи милиционеры! Так разочаровали, что я не пожалею времени и напишу жалобу вашему начальству!

– Это вряд ли, – спокойно произнес Равчеев. – Мы сюда приехали не в бирюльки играть, товарищ Камнев. Не забывайте, вы разговариваете с блюстителями порядка и ваше поведение может быть расценено как попытка воспрепятствовать следствию. За такие вещи в нашей стране по головке не гладят. Даже директоров престижных гостиниц.

После слов майора Камнев переменился в лице, с минуту молчал, после чего заговорил совсем другим тоном.

– Простите, товарищ майор, вы меня неверно поняли, – залебезил он. – Работа у меня нервная, знаете ли, вот и срываюсь по пустякам. Так что, мир?

– Как скажете, – сухо произнес Равчеев. – А теперь позвольте мне задать вам несколько вопросов.

– Хорошо, хорошо, я к вашим услугам. – Камнев откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и приготовился слушать.

– Нас интересует ваш водитель, Зубаткин Николай, – начал Равчеев. – Скажите, каковы его обязанности? Администратор не смогла нам внятно ответить на этот вопрос.

– Вот как? Ох уж эта Светлана! Вечно напускает туман там, где не требуется, – Камнев осуждающе покачал головой. – Николай работает у нас штатным водителем. В его распоряжении имеется автобус ПАЗ–672, вместимостью в двадцать три сидячих места, автомобиль «Жигули» модели ВАЗ–2106 и небольшой фургон «ИЖ–2715», используемый в гостинице для доставки малых объемов продуктов. Да, понимаю ваше удивление, – не дожидаясь вопросов оперативников, продолжил директор, – обычно на такое количество машин требуется больше водителей, но дело в том, что все три транспортных средства используются не так часто. Одновременно и вовсе никогда, вот мы и объединили обязанности водителя на все три транспортных средства.

– Так, значит, гражданин Зубаткин ездит на трех машинах? – уточнил Равчеев.

– Все верно. «Жигули» мы используем тогда, когда нужно встретить особо важного гостя или провести выездную экскурсию по городу. Продуктовый фургон выезжает из гаража не чаще одного раза в неделю, и то если недобросовестные поставщики продуктов питания что-то напортачат и привезут не тот товар. Более-менее регулярно используется лишь автобус. Он возит пассажиров до вокзала и обратно. Постояльцы нашей гостиницы, знаете ли, не любят добираться общественным транспортом, так что содержание автобуса себя окупает.

– Вчера вечером Николай Зубаткин тоже возил постояльцев на вокзал? – вступил в разговор капитан Кулумбетов.

– Вот этого я вам не скажу, – Камнев развел руками. – Потребность в поездках отслеживает мой помощник, старший администратор, Иннокентий Маркович. Сами понимаете, если я стану вникать в каждую мелочь…

Камнев улыбнулся, как бы желая показать, что с него и взятки гладки. Майор Равчеев поморщился. Он терпеть не мог таких вот, как он называл, «липких» людишек, но долг обязывал его держать свои эмоции в узде, поэтому он улыбнулся в ответ и продолжил:

– Тогда, помимо водителя Зубаткина, нам необходимо пообщаться и с вашим помощником.

– Боюсь, сейчас это невозможно, – смущенно сказал Камнев.

– Почему? – в лоб спросил Равчеев.

– Дело в том, что на сегодняшний день Иннокентий Маркович взял отгул, – пояснил Камнев. – Если не ошибаюсь, какие-то проблемы с женой. То ли здоровье, то ли еще что-то. Я в детали не вдавался.

– Вот как? И давно он в отгуле?

– С сегодняшнего утра. Позвонил мне домой, сильно нервничал, а я, простите за откровенность, еще спал, так что разговор получился короткий. Он попросил отгул, я дал добро. На этом разговор и закончился. – Камнев вздохнул и добавил: – Кто же знал, что все так обернется? Да вы не переживайте, завтра я первым делом отправлю его к вам, а пока, если мне не изменяет память, вы хотели осмотреть номер постояльца, который, э-э-э, как бы это сказать… того…

– Убит, – подсказал капитан Кулумбетов.

– Ох, что за ужасное слово. – Камнев вздрогнул. – Кстати, если он умер не здесь, не в гостинице, то как вы узнали, что он наш постоялец?

– В кармане его брюк мы обнаружили рекламный проспект вашего комплекса, – не стал юлить Равчеев. – Отсюда и предположение, что убитый – ваш постоялец.

– Так вы не уверены? – Камнев озадаченно почесал кончик носа. – Но если вы не знаете, кто он, как я могу впустить вас в номер моего постояльца?

– А как, хотелось бы мне знать, вы нам это запретите? – с усмешкой произнес Кулумбетов.

– Да, тут вы правы, – быстро согласился Камнев. – Власти и все такое. Что ж, надеюсь, мои действия не посчитают противозаконными. Так какой номер вас интересует?

– Номер четыреста двенадцать, – ответил Равчеев.

– Что? Какой? – Директор, собравшийся было встать, снова рухнул в кресло.

– Номер четыреста двенадцатый, – почти по слогам повторил майор Равчеев. – А что, с этим номером какие-то проблемы?

– Да ведь в нем остановился товарищ Чередниченко! – внезапно осипшим голосом прошептал директор.

– Это мы уже знаем. Чередниченко Геннадий Алексеевич, – повторил Кулумбетов. – И его номер нам нужно осмотреть.

– Да вы хоть знаете, кто это? – воскликнул Камнев.

– Нет, но, судя по выражению вашего лица, скоро узнаем, – с расстановкой произнес майор Равчеев.

– Геннадий Алексеевич ведущий инженер Москвы! По заданию компартии он приехал в Кострому с деловым визитом для обсуждения проекта строительства атомной ГЭС. Вы хоть слышали о том, что в Костроме планируется строительство атомной ГЭС?

– Да, об этом я слышал, – после минутной паузы произнес Равчеев. На его лице не отражались никакие эмоции, но сердце его ухнуло вниз. Мыслимое ли дело! Такая шишка, высокий чин из столицы, и вдруг убит! Он бросил взгляд на Кулумбетова, тот тоже сидел как в воду опущенный. «Да, ситуация, – подумал Равчеев. – На такую сенсацию точно вся пресса сбежится. И что мне теперь делать?»

Неизвестно, как дальше пошел бы разговор между директором и оперативниками, если бы в тот момент на столе Камнева не зазвонил телефон. От неожиданности все трое вздрогнули. Камнев покосился на оперативников и, извиняясь, произнес:

– Мне нужно ответить.

Равчеев махнул рукой, давая понять, что не возражает против того, чтобы тот поговорил по телефону. Камнев протянул руку и взял трубку. Оказалось, звонила администратор Светлана. Она сообщила, что горничные и водитель собрались в малом конференц-зале и ждут, когда их начнут допрашивать. Камнев передал информацию майору.

– Вы готовы? Или отдать приказ, пусть ждут?

– Сначала мы все же осмотрим номер Чередниченко, – подумав, ответил Равчеев. – Пусть наберутся терпения и подождут еще минут десять-двадцать.

Директор передал просьбу оперативника Светлане и потребовал, чтобы она принесла ключи от апартаментов Чередниченко прямо к номеру.

– Пройдемте, товарищи, – вставая, пригласил он оперативников. – Светлана сейчас принесет ключи. Надеюсь, в номере мы увидим то, что позволит вам понять, как сильно вы ошибались, записав товарища Чередниченко в жертвы.

Равчеев сдержанно кивнул, не комментируя последнюю реплику директора. Кулумбетов, чуть склонив голову, внимательно следил за выражением лица Камнева, тот явно пытался сохранить контроль над ситуацией, хотя нервозность проскальзывала в каждом его движении. Известие о том, что в деле замешана такая важная персона, не порадовала и директора.

Они вышли из кабинета и направились к лифту. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышался гул пылесоса. Лифт быстро доставил их на четвертый этаж, где располагался номер Чередниченко. У двери уже ждала Светлана, держа в руках связку ключей и папку с какими-то бумагами.

– Вот, пожалуйста. – Она передала ключи директору и, чуть понизив голос, добавила: – Я принесла журнал посещений этажа. Если потребуется, могу остаться.

– Спасибо, Светлана. – Равчеев взял журнал, мельком взглянув на аккуратные записи. – Оставайтесь, возможно, нам понадобится что-то уточнить.

Не теряя времени, Камнев вставил ключ в замок и распахнул дверь. Оперативники вошли первыми. В номере было чисто, но ощущалась какая-то неуловимая пустота, как будто с уходом хозяина из номера ушла жизнь.

Равчеев внимательно осмотрел комнату: номер был просторный, с видом на реку. На столе – папка с чертежами, блокнот с расчетами, несколько книг. В нише аккуратно заправленная кровать, на тумбочке стакан с недопитой водой, рядом сложенные газеты и путеводитель по Костроме. На стуле висел пиджак, а на сиденье лежала раскрытая записная книжка с вырванным листком, рядом лежала авторучка.

– Вроде все на своих местах, – пробормотал Кулумбетов, проходя к окну и осматривая подоконник. – Хозяин номера явно собирался вернуться.

– Или хотел, чтобы так подумали, – тихо добавил Равчеев. Он прошел вперед, на прикроватной тумбочке стояла рамка с фотографией. Легким движением майор повернул фотоснимок лицом к себе. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять: на набережной под мостом найден именно он, ведущий инженер из Москвы, Чередниченко Геннадий. – Нурлан, взгляни сюда, – обратился он к напарнику.

Тот взглянул на снимок и присвистнул.

– Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем имя жертвы, – протянул он.

Равчеев, соглашаясь, кивнул и обратился к директору:

– Алексей Михайлович, дальше мы сами. Пожалуйста, проследите, чтобы горничные нас дождались.

– Но, позвольте, здесь же личные вещи нашего постояльца! Если что-то пропадет, не вам придется краснеть перед товарищем Чередниченко.

– Боюсь, краснеть перед товарищем Чередниченко больше не придется никому. – Равчеев указал на фото. – Первоначальное предположение подтвердилось: наша жертва – не кто иной, как ваш постоялец.

– Правда? Вы в этом уверены? – вмиг растеряв весь апломб, замямлил директор.

– Более чем! – отрезал майор. – А теперь попрошу вас очистить номер, нам с капитаном нужно работать. Кстати, с этого телефона можно позвонить на городской? – Равчеев указал на телефонный аппарат, установленный на полочке у двери.

– Через девятку, – машинально ответил директор, он все еще переваривал новость, и такие мелочи, как телефонная связь, его не слишком интересовали. – Скажите, что нам теперь делать?

– Ничего. Возвращайтесь в кабинет, – посоветовал Равчеев. – А лучше пройдите в конференц-зал и поддержите своих подчиненных.

Директор с минуту стоял у порога, затем подхватил Светлану под локоть и потащил ее к лифту. Равчеев проводил их взглядом, прикрыл дверь и продолжил осмотр.

* * *

Рабочий день давно закончился, стрелки часов приближались к восьми часам вечера, а майор Равчеев и капитан Кулумбетов все еще сидели в своем кабинете и, судя по количеству бумаг, разложенных на рабочем столе, об отдыхе не помышляли. После того как была установлена личность убитого и проведены предварительные беседы со всеми работниками гостиничного комплекса, Равчеев и Кулумбетов поехали на доклад в ОВД. Подполковник Ковальчук новости не обрадовался. Шутка ли, на его «земле» убит столичный инженер, да не просто инженер, а человек, отвечающий за исполнение грандиозного проекта, порученного ему самим Генеральным секретарем компартии! Одного этого достаточно, чтобы волосы встали дыбом.

Двадцать минут Ковальчук на чем свет стоит костерил всех, вместе взятых, уголовников, не дающих спокойно жить «бедной милиции», и проклинал злодейку судьбу и, только натешившись вдоволь, выпроводил оперативников из кабинета и пошел докладывать вышестоящему начальству о назревшей проблеме, приказав до его возвращения расследование приостановить. Он надеялся, что в связи с новыми обстоятельствами расследование убийства Чередниченко передадут московским сыскарям, но его надежды не оправдались.

Вернулся он спустя два часа злой как черт, сам пришел в кабинет оперов и сообщил, что вышестоящее начальство возложило груз ответственности по поимке преступника, расправившегося с московским инженером, на их отдел, а это означает, что майор Равчеев и капитан Кулумбетов с этой минуты головой отвечают за результат. Впрочем, Ковальчук пообещал «всестороннюю помощь» как с его стороны, так и со стороны московских сыскарей, так что, если потребуется помощь, пусть, мол, обращаются. Оставив оперативников, Ковальчук отправился обрабатывать прессу. Начальство «сверху» строго-настрого запретило пускать информацию об убийстве в печать, и теперь подполковнику предстояла нелегкая борьба с журналистами.

Равчеев и Кулумбетов втайне, так же как и подполковник, надеялись, что дело передадут в Москву, и приуныли. Они понимали, что в провинциальной Костроме нет тех возможностей, какие есть у москвичей, и распутать дело без должной технической оснащенности, со скудным количеством личного состава и при отсутствии должного опыта будет непросто. И все же в глубине души обоих, и Равчеева и Кулумбетова, прельщала перспектива работы над сложным делом, тем более таким ответственным. Разве не об этом они мечтали, выбирая профессию оперуполномоченного? Разве не за этим стремились попасть в уголовный розыск? А раз за этим, значит, нужно соответствовать! И они рьяно взялись за дело, рассчитывая взять его нахрапом.

Увы, нахрапом не получилось. Весь день они носились по городу как угорелые: опрашивали свидетелей, разбирали улики, изучали отчеты криминалистов и судмедэксперта и анализировали, анализировали, анализировали… Но чем больше они анализировали, тем больше вопросов возникало. Картина происшествия складывалась из разрозненных деталей, но цельного образа не получалось. Каждый новый опрос, каждый очередной отчет лишь добавлял штрихов к портрету погибшего и его последних дней, но не приближал к разгадке, кто и зачем лишил жизни человека, на которого работала целая команда в Москве.

Улики, собранные криминалистами на месте преступления, больше мешали обрисовать общую картину, чем помогали. Взять хотя бы нож, на который майор возлагал наибольшие надежды. На деле он, как и предполагал криминалист, оказался всего лишь мусором. Кровь, напекшаяся на рукоятке, не принадлежала убитому. Она вообще оказалась не человеческой кровью, а кровью животного. Да, тот факт, что кто-то ранил или даже убил бедное животное этим ножом, был неприятен, но ведь не станут же оперативники гоняться по городу в поисках негодяя, истязающего животных, когда у них на руках висит дело об убийстве человека?

Осколок линзы, подобранный криминалистом Сухановым, оказался из дешевого фонарика, которые в городских магазинах продают пачками, и никуда оперативников привести не мог. По крайней мере, на данном этапе расследования. Оставался еще клочок от пиджака и пуговица, но у оперов за весь день не появилось ни одного подозреваемого, чью одежду можно было бы проверить на отсутствие пуговиц и целостность ткани. Следовательно, и эта улика ничего не давала. Отпечатки ботинок с рубашки убитого также не с чем было сравнить. Все, что эта улика дала оперативникам, – приблизительный рост и вес одного из нападавших. Удары в грудь жертвы наносил мужчина с размером обуви сорок второго – сорок третьего размера, но этот размер считался самым ходовым в СССР. Единственной стоящей внимания информацией можно было считать след от ботинка, найденный в том месте, где предположительно преступники напали на жертву. На слепке четко проступил дефект каблука, он оказался стоптан внутрь. Это позволило криминалистам сделать предположение: у нападавшего проблемы с левой ногой. Возможно, хромота или деформация суставов, из-за чего он сильнее припадает на левую ногу. Так сказал криминалист Суханов.

Версию о том, что преступник пользуется левой рукой как ведущей, судмедэксперт до сих пор не подтвердил, но и не опроверг. Мнения экспертов в этом вопросе разошлись, и официального заключения предстояло ждать довольно долго. Причиной смерти судмедэксперт назвал колотую рану в височной области. Кровоизлияние в мозг, произошедшее вследствие удара, привело к смерти. Остальные раны: тупая травма затылочной части, след от удавки на шее и многочисленные травмы груди и конечностей, хоть и носили тяжелый характер, все же не могли привести к летальному исходу.

Опрос горничных ничего не дал. Никто из них ни разу не видел инженера Чередниченко в компании с другими постояльцами. Никто не заметил, чтобы к нему приходили гости. Водитель Николай Зубаткин оказался довольно молодым мужчиной, не старше сорока лет. Высокий, с белокурыми кудрями и небесно-голубыми глазами, в женской среде он, несомненно, считался красавцем и прекрасно это сознавал. Как и говорила дежурная Мария Петровна, женщины буквально вились вокруг него, но, по мнению майора Равчеева, на убийцу он никак не тянул.

На контакт Зубаткин пошел охотно. Признался, что несколько раз общался с убитым, даже подвозил его пару раз, но в тот вечер услугами Зубаткина инженер Чередниченко воспользоваться отказался. Как и Марии Петровне, Зубаткину он сказал, что желает пройтись пешком. Багажа при убитом не было, поэтому настаивать на том, чтобы подвезти инженера, Зубаткин не стал. Он выгнал автобус, якобы для того, чтобы отвезти постояльцев на вокзал, а сам уехал кататься по городу. Его слова могла подтвердить особа женского пола, некая Елизавета Якушева, с которой он встречался около девяти часов вечера в городском парке на правом берегу Волги. Эту информацию еще предстояло проверить, но Равчеев был уверен, что она подтвердится.

Вечер четверга Равчеев и Кулумбетов потратили на поиск свидетелей. Они поехали на набережную и четыре часа кряду ходили от скамейки к скамейке, от одной прогуливающейся по набережной пары к другой, предъявляя фотографию Чередниченко и пытаясь отыскать тех, кто накануне вечером также отдыхал неподалеку от моста. Увы, время оказалось потрачено впустую. Оперативникам не удалось найти ни одного свидетеля, который бы видел Чередниченко в последние минуты жизни.

Благодаря упорству майора оперативникам удалось найти столовую, в которой ужинал инженер. Она располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от вокзала и потому работала круглосуточно. Но и это не принесло результатов. В столовой Чередниченко появился без четверти восемь и ушел оттуда в начале девятого, а из отчета судмедэксперта явствовало, что смерть наступила в промежутке от двадцати одного до двадцати двух часов вечера, то есть спустя час после посещения столовой.

Тем не менее Равчеев и Кулумбетов опросили официантов и кассира столовой, но те с уверенностью заявили: за столиком Чередниченко сидел один и ни на выходе, ни в самом кафе с ним никто не заговаривал. Подозрительных лиц поблизости от кафе или в самой точке общепита они не заметили. Как Чередниченко оказался в получасе ходьбы от вокзала, если известно, что он находился на полпути к нему, а до отправления его поезда оставалось не больше часа, выяснить так и не удалось.

И вот теперь оба оперативника корпели над бумагами в бесплодной попытке отыскать в них хоть малюсенькую зацепку. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и скрипом стульев. Кулумбетов перебирал фотографии улик: следы обуви, окурки, обрывки ткани. На стене висела схема: гостиница, мост, вокзал, стрелки, соединяющие точки возможного маршрута жертвы.

– Проклятое дело, – наконец подал голос Кулумбетов, – крутишь его со всех сторон, крутишь, а результат нулевой. Все вроде бы на виду, а ниточка не тянется.

– Потому что кто-то очень старался, чтобы мы не нашли концы, – мрачно заметил Равчеев, не отрываясь от протокола осмотра места происшествия. – Что-то мне подсказывает, что искать конец ниточки нужно в гостинице, но, судя по опросу и осмотру, там ничего нет. Неужели преступники настолько умны и осторожны, что не оставляют следов? Даже Мария Петровна и та ничего не заметила, а она, похоже, и мышь через три этажа услышит.

Майор задумался, барабаня пальцами по столу.

– Смотри, – продолжил он, – если исходить из того, что убийство было спланировано, значит, кто-то знал о приезде Чередниченко заранее. Значит, информация утекла либо в Москве, либо здесь, в гостинице.

– Ты все-таки думаешь, наводка? – Кулумбетов приподнял брови.

– Пока непонятно, но эту версию я не исключаю.

В этот момент зазвонил телефон внутренней связи. Равчеев поднял трубку, с минуту слушал дежурного, после чего бросил «пусть поднимается» и положил трубку на рычаги.

– Кого еще нелегкая на ночь глядя принесла? – ворчливо поинтересовался Кулумбетов.

– Не поверишь: нас решила посетить администратор Светлана.

– Ого! Становится интересно. – Кулумбетов выпрямился на сиденье, одернул рубашку, пригладил волосы.

– Хватит прихорашиваться, пижон, – хохотнул Равчеев. – Не забывай, что Светлана проходит свидетелем по делу, которое ты расследуешь.

– Да помню я, помню, – Кулумбетов подмигнул напарнику. – Но ведь когда-нибудь мы это дело раскроем, и она уже не будет свидетелем. Верно?

Ответить Равчеев не успел: в дверь кабинета тихо постучали. Равчеев взглянул на часы: часовая стрелка подбиралась к девяти.

– Войдите, – сказал он.

В кабинет заглянула Светлана, на этот раз не в форменном халате, а в стильном желто-сером плаще. Глаза ее выражали тревогу.

– Простите, что так поздно… Я вспомнила одну деталь. – Светлана нерешительно мялась у порога. Бросив на напарника многозначительный взгляд, капитан Кулумбетов вскочил со стула и бросился к дверям. Подхватив Светлану под локоть, он провел ее в кабинет.

– Проходите, Светлана, присаживайтесь. – Он подвинул посетительнице стул, помог снять плащ и, усадив девушку за стол, предложил: – Может, чаю хотите?

– Что? Чаю? А разве в милиции можно пить чай? – Светлана растерянно заморгала.

– Почему бы и нет? Рабочий день давно закончился, а оперативным работникам, как и всем смертным, требуется отдых, еда и питье, – пряча усмешку, сообщил Кулумбетов. – Так как насчет чая?

– Я, пожалуй, откажусь. – Светлана качнулась вперед, затем села ровно. – А вы пейте, конечно, не стоит на меня ориентироваться.

– Ну, тогда и я воздержусь, – заявил капитан Кулумбетов и прошествовал за свой стол.

На какое-то время в кабинете возникла тишина. Оперативники выжидающе смотрели на Светлану, а она смотрела в пол и, казалось, напрочь забыла об их существовании.

– Что вас привело сюда, Светлана? – нарушил молчание майор.

– Я не все вам сказала, – очнувшись от раздумий, заявила Светлана. – Вечером, когда Чередниченко уходил, за ним кто-то наблюдал из холла. Тогда я не обратила на это внимания. Подумала, что это просто еще один постоялец, но теперь мне кажется, что этот человек не был нашим гостем. Он стоял в тени, у окна и делал вид, что читает газету, а когда я посмотрела в его сторону, быстро вышел на улицу.

– Почему вы не сказали об этом раньше? – строго спросил Равчеев.

– Я не была уверена, что это важно, – смутилась Светлана. – Я и сейчас не уверена. Но что, если это был тот самый человек? Тот, кто убил такого милого, интеллигентного мужчину?

– Не нужно так волноваться, Светлана. Вы правильно поступили, что пришли и рассказали нам обо всем. Поверьте, мы разберемся. И если тот мужчина ни при чем, его никто не потревожит, – мягче сказал майор и перешел на деловой тон: – Сможете его описать?

Светлана закрыла глаза, вспоминая:

– Высокий, вот как товарищ капитан. В темном плаще, с портфелем. Почему-то мне показалось, что портфель у него только для солидности. Не знаю почему.

– Светлана, вы сможете описать его лицо художнику? Возможно, нам удастся составить его портрет, – предложил Равчеев.

– Вряд ли. – Светлана удрученно покачала головой. – Лицо не разглядела, но вот походка…

– Что не так с походкой? – Кулумбетов подался вперед.

– Странная она какая-то. – Светлана перевела взгляд на капитана. – Когда он из холла выходил, я заметила, что он как будто прихрамывал.

Равчеев и Кулумбетов в сотый раз за этот долгий день переглянулись, и на этот раз у них появилась надежда выйти на убийцу.

– Светлана, постарайтесь сосредоточиться и вспомнить, на какую ногу хромал тот мужчина, – попросил Равчеев.

– На какую ногу? Боюсь, мне не вспомнить, – начала Светлана и вдруг радостно подпрыгнула на стуле. – О! Я помню! Он хромал на левую ногу! Точно на левую. Он стоял в пол-оборота к стойке администратора, как раз левой стороной ко мне. Потом повернулся и вышел. И хромал он на левую ногу!

После ее заявления майор быстро подтянул к себе папку с материалами дела, порылся в ней и, найдя нужный документ, пробежал его глазами. Подняв глаза от бумаг, он подмигнул Кулумбетову и весело рассмеялся.

– Как думаете, не зря я пришла? Это важно? – осторожно спросила Светлана, ободренная смехом майора.

– Вы даже не представляете, насколько это важно, Светлана, – искренне произнес Равчеев. – Спасибо, что пришли. Если еще что-то вспомните – милости просим.

Когда дверь за Светланой закрылась, Кулумбетов тихонько присвистнул:

– Вот тебе и ниточка, Антон.

– Тоже про каблук вспомнил? – Равчеев довольно потер руки. – Итак, что у нас получается? На месте преступления найдены следы ботинок, владелец которых имеет увечье ноги, вследствие чего хромает. И у гостиницы крутился мужчина, который хромал на ту же ногу! Совпадение? Сомневаюсь! Теперь у нас есть за что зацепиться, Нурлан!

– Интересно, как ты собираешься использовать эту информацию? – с сомнением в голосе произнес Кулумбетов. – Ходить вокруг гостиницы и искать нашего хромого?

– Не только вокруг гостиницы, – воодушевленно проговорил Равчеев. – Куда направлялся Чередниченко? На железнодорожный вокзал. Откуда он прибыл? С железнодорожного вокзала! Почему бы не предположить, что его выпасли как раз на вокзале?

– Логично, – согласился Кулумбетов. – Тогда завтра я с самого утра помчусь на вокзал и начну разрабатывать эту версию.

– Отлично, а я займусь гостиницей, – заявил Равчеев. – Но это завтра, а сейчас по домам. Нужно выспаться, чтобы завтра носами не клевать.

– На это я завсегда согласен, – расплылся в улыбке Кулумбетов. – Ну что, погнали?

– Погнали!

Майор выключил настольную лампу, бросил последний взгляд на схему на стене, подумав, сунул в портфель папку со сводками происшествий за прошедшие шесть месяцев и вышел из кабинета с твердой уверенностью: завтрашний день принесет плоды. Обязательно принесет!