Read the book: «Когда-нибудь ты проснёшься»

I

Кладбище осталось позади. Ненавижу такие мероприятия, но я по-своему любил старика и не мог с ним не попрощаться. Тротуар идеально чистый. С него можно было бы есть, возникни такое желание. Всегда раздражала эта стерильность. Бросаю недокуренную безвкусную сигарету под ноги. Окурок исчезает, едва коснувшись земли. Разворачиваю HUD¹. Время почти закончилось. Пора возвращаться. Дома дожидаются контрабандные сигары и коньяк. Всё это запрещено к производству и продаже в странах Коалиции, но Умник знал, как побаловать тех, кто на него работал. Жалко старика. Долгие годы он пытался победить болезнь, но все надежды пошли прахом.

У меня тоже была надежда. Я надеялся наконец выспаться. Выспаться по-настоящему, без подключения к капсуле. Закутаться в одеяло, обнять подушку и заснуть. Возможно, мне повезёт, и я даже увижу настоящий сон. Тяжело вздохнув, бреду ко входу в ближайшее лобби². Расталкивая ожидающих загрузки аватаров, тяну руку к панели и покидаю Д.Р.И.М.

На экране, нависающем перед лицом, вижу, как мой временный аватар меняет облик в соответствии с предпочтениями и настройками нового пользователя. Отключаюсь от капсулы и тащусь в душ. Индикатор счётчика воды мигает красным. Месячный лимит почти исчерпан. Как же некстати скончался старик. Поиски нового работодателя могут затянуться.

Наскоро ополоснувшись, поглощаю остатки вчерашнего ужина и, плеснув в бокал коньяк, откидываюсь на старом кресле. Город медленно просыпался. Раздражающе мерцают неоновые вывески ультрамаркета за окном. Аэрокары обычно не поднимались выше пятьдесят первого этажа, но я всё равно слышу, как они с жужжанием снуют внизу. Давно следовало переехать в более спокойную часть города. Теперь уже поздно об этом беспокоиться – хватило бы битреалов на оплату счетов и питание.

– Бэрримор, прозрачность на двадцать процентов, – морщусь я. – И включи что-нибудь успокаивающее.

– Слушаюсь, сэр Баскервиль, – отзывается виртуальный дворецкий. – Могу ещё чем-нибудь быть полезен?

Окно покрывается мутной поволокой. В образовавшемся полумраке струится медленная тягучая мелодия.

– Можешь, – я на секунду задумываюсь. – Смени настройки. Надоело. Твоё имя теперь – Альфред, а ко мне будешь обращаться – мистер Уэйн.

– Да, мистер Уэйн. Что-то ещё?

– Проверь запросы на услуги частных детективов, телохранителей и инструкторов по самообороне за последнюю неделю. Обнови резюме и разошли, если найдётся что-то подходящие. Результаты отправишь мне на биофон.

Я отхлебываю из бокала, закуриваю сигару и прикрываю глаза. Нужно придумать, как исправить возникшие финансовые трудности. Однако в голову, мешая сосредоточиться, лезут мысли о прошедших похоронах Генриха Мстиславовича. Нет, всё указывало на то, что старик долго не протянет, но я думал, два-три года у него ещё есть. Опять же, прогнозы врачей подтверждали мои предположения. Несмотря на ухудшающееся физическое состояние, его смерть для многих стала неожиданностью.

Почему он был против обычных похорон? Зачем было устраивать этот фарс с виртуальным прощанием? Насколько я знаю, настоящие похороны прошли почти без свидетелей и состав присутствующих держался в тайне. Хотя проведение церемоний в мире Д.Р.И.М. не редкость, но практикуют такое в основном малообеспеченные пользователи для экономии средств. Состоятельные же люди предпочитают, чтобы их провожали в последний путь в реале. Ладно, спишем это на эксцентричность Умника. Всё равно непонятно. Все потенциальные наследники присутствовали на виртуальных похоронах, а это значит, что на реальное прощание их не пригласили. Всё это было немного странно.

Кисть правой руки слегка теплеет. Биофон регистрирует входящий сигнал. Неужели Альфред уже нашёл мне подходящую работу? Надо будет его побаловать обновлением драйверов с первого же пополнения счёта. Щелкаю пальцами. Перед лицом возникает полупрозрачный объёмный логотип закрытого человеческого глаза. Неожиданно. Интересно, чем я заслужил внимание мегакорпорации? Повторным щелчком принимаю вызов.

– Здравствуйте, Олег Игоревич.

С интересом рассматриваю стриженую коротко брюнетку в строгом костюме.

– Чем обязан?

Дым сигары окутывает голограмму. Кажется, что девушка смотрит на меня своими янтарно-желтыми глазами сквозь густой туман.

– Меня зовут Лана Варнас, – голос холодный и ровный. – Я представляю компанию Dreams Inc.³ и мы хотим предложить вам работу.

Необычный цвет глаз. Интересно, какой зооимплант она себе установила? Наверняка кого-то из семейства кошачьих. Уверен, она хорошо видит в темноте.

– Какого рода работу?

Я делаю очередной глоток из бокала. Нельзя проявлять повышенную заинтересованность. Пусть думает, что мне есть из чего выбирать. Устроиться даже обычным мерком⁴ в Dreams Inc. большая удача. Не так хорошо, как работать на Умника, но из всех оставшихся вариантов этот самый перспективный.

– Мы знаем, что вы недавно лишились заработка, – её губы трогает едва заметная улыбка. – Также нам известно, что вы довольно близко общались со своим бывшим работодателем. Он вам доверял, несмотря на вашу сомнительную репутацию.

Вот это она зря. Да, у меня случались неприятные инциденты, но в целом я хороший парень.

– Чем плоха моя репутация? – изображаю удивление, поднимая брови. – Может, поясните?

– Бросьте господин Воронцов, – она морщится. – У нас есть полное досье на каждого сотрудника корпорации, в том числе и на кандидатов.

– Не сомневаюсь, что вы серьёзные ребята, – выпускаю струю дыма в полупрозрачное лицо собеседницы. – Так чем я плох?

– Мы знаем о ваших слабостях, – она многозначительно косится на бокал в моей руке. – К тому же вы чрезмерно импульсивны и непредсказуемы, а это крайне нежелательные качества для наших сотрудников. Вы привлекались к ответственности за нанесение физического вреда, в том числе лицам, находящимся при исполнении служебных обязанностей…

– Ладно, ладно, – примирительно поднимаю руки, прерывая её. – Согласен, я не образец для подражания. Да, я люблю выпить. Допустим, когда-то сломал пару носов, но такая у меня специфика работы. Иногда без этого просто не обойтись.

Лана выжидающе смотрит на меня. Может, послать её к чёрту? Вариант хороший, но наступать себе на горло я не привык.

– Возможно, я не достоин состоять в рядах ваших идеальных сотрудников, – решаю дать ей последний шанс, – но это вы пришли ко мне с предложением, а не наоборот.

– Всё верно, – из её голоса снова исчезают эмоции. – Мы готовы нанять вас на временной основе с более чем достойной оплатой в случае успешного результата.

– А если результат вас не устроит?

– В любом случае, ваша работа будет оплачена. Возможно, не так щедро, как при удачном исходе, но больше за подобное вам никто не предложит.

Если мегакорпорация обещает хорошую оплату, то речь идёт о действительно крупном вознаграждении. Что ж, послушаем, в какое дерьмо мне предстоит окунуться в этот раз.

– Давайте к делу, – тушу сигару и изображаю внимание. – В чём заключается предлагаемая вами работа?

– После оглашения завещания Ум…, – она осекается, – Генриха Мстиславовича многие из его наследников были, мягко говоря, удивлены. Бо́льшая часть состояния мультимиллиардера просто испарилась. Нет, конечно, родственники получили неплохое наследство в виде ценных бумаг и недвижимости, но это совсем не то, на что они рассчитывали. За три дня до своей кончины мистер Новак закрыл свои счета во всех банках. Снял всё до последнего битреала. Куда он переводил средства, выяснить не удалось, слишком многоступенчатая и запутанная схема.

– Не по зубам вам Умник оказался, миссис Варнас? – язвительно улыбаюсь, не удержавшись.

– Мисс, – холодно поправляет меня девушка. – Я продолжу?

– Конечно-конечно.

Изображаю застёгивающийся на молнию рот. Мисс, значит? Старая как мир уловка сработала. Ну что же, мисс Варнас, не будем загадывать, но кто знает…

– Как вы наверняка знаете, до недавнего времени мистер Новак тесно сотрудничал с нашей корпорацией. Он активно финансировал разработки и пользовался нашими продуктами.

Я согласно киваю. Умник действительно был очень высокого мнения о качестве технологий Dreams Inc. и неоднократно восхищался их достижениями.

– Однако, – продолжает Лана, – около года назад финансирование наших исследований с его стороны резко прекратилось. Вскоре стало известно, что он стал оказывать спонсорскую помощь одному из наших конкурентов. Это было довольно странно. Однако вскоре выяснилось, что эта конкурирующая компания ведёт разработку некого экспериментального оборудования. Всё, что касается этой разработки, держится в строжайшем секрете. Все наши агенты неизменно раскрываются службой безопасности. Не удалось выяснить даже, в каком направлении ведётся работа. Ясно одно – мистер Новак был в курсе этих исследований. Большинство его родственников являются нашими акционерами. Они подозревают, что с завещанием что-то нечисто и все эти события как-то связаны. Возможно, смерть Генриха Мстиславовича наступила совсем не в результате естественных причин. Для того, чтобы КОЗ⁵ начал расследование, одних лишь подозрений мало, поэтому наследники обратились за помощью к нам.

– И какова моя задача? Не совсем понимаю.

– Приоритетной задачей является любая информация о разрабатываемой конкурентами технологии. Как выяснилось, личности всех наших сотрудников им хорошо известны, даже работающих неофициально. Остаётся только использовать свежего наймита, но вопрос довольно щекотливый, поэтому предлагать эту работу первому попавшемуся мерку рискованно.

– Вам нужно, чтобы наёмник был заинтересован в результате, – понимающе киваю. —Нужен личный мотив.

– Именно, – подтверждает мою догадку Лана. – Как раз тут мы и подходим к второстепенным задачам. Нужно выяснить, как мистер Новак был связан с нашими конкурентами, куда исчезли его накопления и была ли его смерть действительно естественной. Всем необходимым оборудованием и информацией вы будете обеспечены.

– Подводя итог. Вы предлагаете мне заняться промышленным шпионажем, играя на тёплых чувствах к усопшему?

– Можете интерпретировать как угодно.

– Мне нужно подумать, – я уже знаю, что соглашусь, но решаю не торопиться с ответом. – О каком из ваших конкурентов идёт речь?

– Компания «ЗАСЛОН». У нас не слишком много времени. В случае вашего отказа нам придётся искать других кандидатов. Чтобы ускорить принятие решения, мы сразу переведём вам аванс. Если предложение вас не устроит, просто отправьте полученную сумму обратно. В случае же принятия положительного решения ждём вас завтра в центральном офисе для уточнения деталей и подписания документов о неразглашении. Мы отправили вам нейромаску. Пожалуйста, воспользуйтесь ей перед посещением офиса.

Лана прерывает разговор, не попрощавшись. Всё-таки все эти «костюмчики» из корпораций невероятно высокомерные личности. Надеюсь, что это не заразно.

Тоненько пищит криптокошелёк. Поступившие средства превосходят мои самые смелые ожидания.

– Альфред, включи что-нибудь весёлое, – залпом допиваю остатки коньяка. – Похоже, у тебя скоро будут новые драйверы.

С улицы доносится сигнал дрона-доставщика. Нажимаю кнопку, и в приоткрывшуюся щель окна падает коробка с маской.

Откинувшись на кресле, погружаюсь в воспоминания.

Флешбэк первый

У старика много странных привычек. Помимо прочего, он фанат классических шахмат. Это нас и сблизило.

– Пешка на g3, – доносится из синтезатора речи, закреплённого на горле Умника.

В молодости он был убеждённым противником имплантов и бионики. Жалеет сейчас, что не поставил себе голосовой модификатор. Теперь уже поздно – любое хирургическое вмешательство может стоить ему жизни.

Передвигаю фигуру сам. Конечности, скрюченные мотонейронной болезнью, давно перестали слушаться беднягу. Хотя врачи наперебой твердили о стабильном состоянии, было видно, что долго он не протянет.

– Поэтому я и не вникаю, как это работает, – продолжаю прерванный разговор. – Если это облегчает жизнь, то меня вполне устраивает. Мне нет нужды распихивать по карманам множество гаджетов. К тому же вероятность что-то потерять сводится к нулю. Всё здесь.

Выразительно стучу себя пальцем по лбу.

– Остаётся опасность системного сбоя, – скрипит Умник. – Все эти кибернетические обвесы весьма ненадёжная вещь. Последствия могут быть критичными.

– Да ладно вам, Док, – саркастично ухмыляюсь, передвигая свою пешку на f4. – Человек сам по себе не очень надёжная конструкция. Вы это лучше меня знаете.

«Доком» его называю только я. Когда-то ещё в самом начале нашего знакомства, он показал мне старый фильм конца двадцатого века про путешествия во времени. Очень уж один из персонажей напомнил мне старика. Такой же безумный взгляд и седая взъерошенная шевелюра. Называть его «Умником» в глаза никто не решался, а каждый раз обращаться по имени-отчеству – язык сломать можно. Он не возражал, по-моему, это ему даже нравилось.

Любовь к ретрофильмам была ещё одной странностью Дока. Технологии давно уже позволяли не только выбрать оцифрованные копии каких актёров будут участвовать в просматриваемой тобой визуальной ленте, но и кардинально менять сюжет, влияя на поведение и моральный выбор персонажей. Однако старик упорно пересматривал раз за разом старые фильмы, и я тоже втянулся. Было в них что-то притягательное.

– Знаю, но это не повод подвергать свой организм опасности. Допустим, в моём случае это было бы оправдано. Я не ограниченный ретроград и консерватор. Сам с удовольствием пользуюсь последними достижениями прогресса и активно финансирую исследования в области инноваций, но когда здоровые люди добровольно вживляют в себя инородные предметы… Это выше моего понимания. Пешка на a2.

– Случаи системных сбоев ничтожно малы, а вредное влияние киберимплантов на организм не доказано.

Сталкиваю его пешку с доски своим ферзём.

– Хорошо, – по-моему, даже в синтезированной речи старика сквозит раздражение. – Возьмём твой биофон. Ты задумывался, почему во время разговора, кроме тебя, твоего собеседника никто не видит и не слышит?

– Я не технарь, мне эти подробности ни к чему.

– А я тебе сейчас доступным языком объясню. Ещё до появления электродников⁶ человечество стремилось получать удовольствие разнообразными методами, в том числе поглощая различные запрещённые препараты. Вещества глотали, курили, кололи, вдыхали и нюхали. Некоторые из этих препаратов воздействовали на мозг интересным образом. Люди видели то, чего на самом деле нет. Эти видения называли галлюцинациями. Так вот, твой биофон стимулирует мозг, вызывая индивидуальные контролируемые галлюцинации. Слон на f4. Шах и мат.

– Так ведь контролируемые же, – я недоумённо жму плечами. – Что плохого-то?

Люблю иногда позлить этого старого зануду.

– Я устал, – старик неожиданно прерывает спор. – Игнат, отнеси меня в спальню.

Огромная застывшая фигура за его спиной приходит в движение. Игнат неизменный спутник Дока. У них со стариком жутковатый симбиоз. Игнат – умственно отсталый. Обладая фигурой атлета и привлекательной внешностью, этот молодой мужчина, по сути, является олигофреном. Приобретённый интеллектуальный дефект вследствие гибридных аугментаций. Несмотря на свои габариты, Игнат абсолютно не агрессивен. Он выполняет функции рук и ног для Умника. С текущим уровнем достатка старик мог позволить себе любую высококвалифицированную прислугу. Как человека, так и специализированного андроида. Однако Док испытывает странную привязанность к этому молчаливому гиганту. Видимо, чувствует в нём в каком-то смысле родственную душу.

Бережно подхватив старика на руки, Игнат несёт его к выходу. Провожаю взглядом широкую спину. Игнат всегда облачён в просторный плащ, под которым бугрится массивный горб – это зооимплант. Одна из причин его умственной неполноценности.

– Надеюсь, вскоре мы продолжим беседу, Олег, – безжизненный синтезированный голос звучит приглушённо. – Я очень ценю наши неофициальные встречи.

– Я тоже, – бормочу под нос в своей пустой квартире. – Я тоже ценил. Покойся с миром, Док.

Моя рука тянется к бутылке.

II

Такси с шипением опускается посадочный балкон пятьдесят первого этажа центрального офиса Dreams Inc. Дальше только на лифте. Задираю голову. Вершина небоскрёба исчезает в вышине. Кляну дурацкие законы, ограничивающие максимальную высоту перемещения городского аэротранспорта. Андроид перед входом сканирует мою нейромаску, и дверная панель отъезжает в сторону, пропуская внутрь.

Двигаюсь к лифту, не обращая внимания на снующих по просторному холлу безликих корпоратов. Кабинет Ланы почти на самой вершине здания. Кабина лифта бесшумно взмывает вверх. За прозрачными стенами мелькают однотипные этажи. Чем выше поднимается кабина, тем меньше остаётся попутчиков. Последние двадцать этажей я еду в одиночестве. Похоже, расположение рабочего места напрямую зависит от статуса работника. Какие же обязанности исполняет мисс Варнас, если её разместили так высоко?

Наконец, дверь открывается на нужном мне этаже.

– Здравствуйте, – длинноногая блондинка дожидается меня у лифта, – позвольте вас проводить.

– Доброе утро! Конечно, проводите.

Не скрывая восхищения, рассматриваю девушку.

– Не думал, что такие красавицы водятся на верхних эта… – осекаюсь, замечая порядковый номер под светлой чёлкой, и разочарованно вздыхаю. – Пошли.

Надо же, чуть не начал флиртовать с андроидом. Ничего удивительного. Каждая новая модель становится всё более неотличима от человека. Оцениваю сексуально покачивающиеся при ходьбе бёдра синтетика. Словосочетание «искусственная блондинка» внезапно заиграло новыми красками.

– Сюда, – андроид замирает перед открытой дверью. – Начальник службы безопасности ожидает вас.

Интересно. Начальник службы безопасности, значит. Видимо, дело куда серьёзнее, чем я изначально предполагал.

– Проходите, – Лана делает приглашающий жест рукой в сторону кресла, – Располагайтесь. Хотите выпить?

– Очень хочу, – разваливаюсь в кресле, – но, пожалуй, откажусь. Предполагаю, что разговор будет серьёзный. К тому же употребление спиртного на территории Коалиции запрещено.

– Сотрудники Dreams Inc. пользуются некоторыми привилегиями, но я рада, что вы предпочитаете вести разговор, будучи трезвым, – она одобрительно улыбается. – Может, кофе?

– Давайте, – киваю, соглашаясь.

– София, одно ристретто, – распоряжается мисс Варнас.

Почему-то я не удивлён тому, что начальник службы безопасности корпорации знает о моих предпочтениях. Андроид удаляется по коридору. Задумчиво провожаю её взглядом.

– Невероятно реалистичный андроид. Если бы не номер на лбу…

– Да, София – наша новейшая модель. Приступим?

Лана протягивает мне тонкую пластинку электронного договора. Внимательно изучаю документ. С корпорациями всегда нужно быть начеку. В целом вполне стандартный договор наёмника. Прошу откорректировать несколько пунктов. После обсуждения приходим к варианту, устраивающему обе стороны. Наконец прижимаю большой палец к дисплею и подтверждаю своё согласие голосом во встроенный в экран микрофон на двух экземплярах. Теперь я официальный наймит Dreams Inc.

– Откуда у «ЗАСЛОНА» информация о ваших сотрудниках? – отхлёбывая кофе, смотрю на неё поверх кружки. – Насколько быстро происходит утечка данных о новых работниках?

Лана морщится. Видно, что это для неё больная тема.

– Очень быстро, – янтарные глаза гневно сверкают. – Сутки, чаще даже меньше. Пока неясно, хакер работает или обычный шпион.

– Значит, времени у меня мало.

– Надеюсь, что в этот раз мы достаточно хорошо всё продумали. Вчерашний защищённый канал связи был создан специально для вас и уничтожен сразу после разговора. Успеть отследить его было невозможно. На взлом вашей нейромаски потребуется время. Не забудьте, кстати, уничтожить её после того, как выйдете отсюда. По факту ни о нашем вчерашнем разговоре, ни о вашем сегодняшнем визите не известно никому, кроме нас двоих. Даже руководство не знает, кого я наняла. Единственным подтверждением нашего сотрудничества является электронный договор. О безопасности нашего экземпляра я позабочусь. Надеюсь, у вас тоже хватит ума надёжно спрятать свою копию.

– Не сомневайтесь, – немного обижено заверяю я. – Оплата моей работы, полагаю, проводится через третьих лиц?

– Совершенно верно.

– Рабочие вопросы как будем решать? Частое общение с начальником службы безопасности Dreams Inc. вызовет подозрение.

– Не вызовет, если мы притворимся парой. Зарегистрируйтесь на государственном сайте знакомств. Я найду ваш профиль. Назначим свидание. Дальше сможем общаться спокойно на любые рабочие вопросы.

Вот это поворот. Я, конечно, надеялся на то, что нам удастся познакомиться поближе, но даже не предполагал, что это будет так просто. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

– Вы же понимаете, что это не по-настоящему? – заметив мою довольную ухмылку, смущённо бормочет Лана. – Ни на что, выходящее за рамки необходимого обмена информацией, не рассчитывайте.

– Само собой, – не переставая скалиться, уверяю я.

Она смутилась. Пусть маленькая, но победа. Не такая она железная, какой хочет казаться.

– Ну, раз мы теперь почти пара, предлагаю перейти на «ты», – ставлю пустую кружку на стол. – Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

– Не торопите события, господин Воронцов, – Лана старается, чтобы её голос звучал холодно. – Давайте действовать по плану. Сначала зарегистрируйтесь на сайте…

– Уже, – встаю с кресла и направляюсь к выходу. – Вызови мне аэротакси, любимая.

Кажется, что физически ощущаю её взгляд, пронзающий мой затылок.

По дороге домой прокручиваю в голове состоявшийся разговор и пытаюсь составить план действий, но мысли тянут меня в прошлое.

Флешбэк второй

Я сижу на водительском сидении аэрокара. Безмолвный Игнат и Умник расположились на пассажирских местах позади меня. Старик предпочитает не пользоваться автопилотом, но не потому, что опасается или не доверяет искусственному интеллекту. Просто Умник любит разговаривать во время поездок.

– Как твой сын, Олег? – скрипит его синтезатор. – Есть изменения?

– Нет. Всё по-старому.

– Его круглосуточное погружение обходится тебе недёшево.

– Копейки по сравнению с больничными счетами.

– Я могу поднять тебе оплату.

– Спасибо, не нужно. Вы и так платите мне больше, чем стоят мои услуги. Нам хватает.

Лишние деньги, конечно, не помешали бы, но я и так чувствовал себя обязанным старику.

– Как знаешь, – Умник не любит навязывать свою помощь. – Ему нравится в Д.Р.И.М.-II?

– Не очень. Хочет вернуться в реальность. Возможности во время погружения ограничены, сами знаете. Ни вкуса, ни запаха, ни тактильных ощущений. Ну и обновления постоянные тоже доставляют некоторые неудобства.

– Можно перевести его на сервер Д.Р.И.М.-III. Там вполне реалистичные симуляторы ощущений. Не думал?

– Ни за что. Там же одни ненормальные тусуются.

Когда тринадцать лет назад Dreams Inc. запустили свой первый ультрасервер, это в короткие сроки обеспечило им статус лидера среди мегакорпораций. Самый первый проект «Д.Р.И.М. – другая реальность исполняет мечты» обещал увеличить жизнь своих пользователей. Не в прямом смысле, конечно. Человек треть своей жизни проводит во сне, и Dreams Inc. предоставили возможность потратить это время с пользой. Их капсулы сна позволяли беспрепятственно путешествовать в любую точку мира, стать свидетелем любого события, произошедшего в реальности, с опозданием на двенадцать часов. Не успеваешь на концерт любимой группы? Ничего страшного. Подключаешься к Д.Р.И.М. и пока тело отдыхает после тяжёлого рабочего дня, твой виртуальный аватар оттягивается на концерте, который в реальном мире уже закончился. Всё воссоздано в мельчайших подробностях. Десятки спутников фиксируют происходящее в реальности. Миллиарды камер по всему миру передают информацию Большому Брату. Сотни тысяч свидетелей и очевидцев происходящего ведут запись событий для корпорации. Появилась новая специальность – киберлетописец. Люди получают дополнительный доход только за то, что постоянно ходят со включённым видеофиксатором. Нужно ли говорить о том, как был рад новой разработке Корпус охраны закона и насколько снизился уровень преступности? Теперь можно было оказаться на месте преступления прямо во время его совершения. Среди преступников стали пользоваться популярностью нейромаски и «глушилки» разного радиуса, но далеко не у всех хватало битреалов на это дорогостоящее оборудование. При всех положительных качествах новой игрушки Dreams Inc. она не могла обеспечить полного погружения. Люди, находящиеся в симуляции, не могли полноценно взаимодействовать с окружающим миром. Они оставались лишь безмолвными свидетелями, не способными влиять на происходящее.

Спустя четыре года мегакорпорация представила своё новое детище – Д.Р.И.М.-II. Этот проект позволял пользователям полноценно общаться как меду собой, так и с копиями реальных людей. Д.Р.И.М.-II допускал использование своего собственного цифрового двойника или же нейтрального аватара. Этот мир уже перестал быть точной копией и расширил возможности для пользователей. Многие работники умственного труда уходили сюда во время дедлайнов дорабатывать «горящие» проекты. Ожидаемо вскоре работа в мире Д.Р.И.М.-II стал официально оплачиваемой. Тут нередко можно было встретить человека, занимающегося «мозговым штурмом» вместе со своим двойником. Каждые двадцать четыре часа сервера обновлялись с учётом последних изменений в реальном мире, и всё начиналось сначала, но чем больше времени проходило с момента обновления, тем сильнее различались реальный и виртуальный миры.

Последняя на сегодняшний день разработкой стала Д.Р.И.М.-III. Самый спорный и неоднозначный проект. Капсула сна была серьёзно модернизирована. Теперь пользователям стали доступны тактильные контакты и ощущения, а также вкусы и запахи. Естественно, этот мир наводнили различные отморозки в поисках удовлетворения своих низменных потребностей. Никакого наказания за жестокие убийства и всевозможные сексуальные извращения здесь можно совершенно не опасаться. Более того, на этом теперь зарабатывают. Трэш-стримы самых отбитых представителей человеческого рода пользуются бешеной популярностью. Несмотря на то, что через сутки все убитые и покалеченные копии снова живы и здоровы, отправлять Сашку в этот мир мне бы и в голову не пришло.

– Да, в Д.Р.И.М.-III ребёнку совсем не место, – соглашается Умник. – Я слышал, некоторые корпорации работают над возможностью перемещения оцифрованного разума людей в тела андроидов.

– Я тоже про это слышал, но, насколько мне известно, все эксперименты пока оканчивались неудачей. Опять же, это будет только твоя копия, но не ты сам.

– Согласен. Однако некоторые мои знакомые уже каждый вечер перед сном проходят процедуру цифрового копирования разума. Хоть какая-то страховка на случай внезапной смерти. Конечно, это больше имеет значение для близких, сам-то человек умрёт безвозвратно. Ты бы разве отказался от цифровой копии разума Анастасии и надежды когда-нибудь вернуть её хотя бы в таком виде?

– Не отказался бы, – не раздумывая, отвечаю я. – Только не забывайте, сколько желающих сейчас хранят копии своих родственников в ожидании возможности вернуть близких, а учёные до сих пор не могут предоставить сколько-нибудь внятное решение. В былые времена люди замораживали свои тела в криокамерах с той же целью. Уже давно нет в живых тех, кто хотел бы их вернуть. Оживлять замороженные тела мы так и не научились. Кому они сейчас нужны? Годятся только на роль экспонатов в музеях.

Глупо отрицать, что я об этом не думал. К сожалению, способ оцифровывать личность изобрели после страшной аварии, унёсшей жизнь моей супруги и послужившей причиной того, что Сашка уже пять лет находится в состоянии комы. Видеться мы с ним теперь можем только в Д.Р.И.М.-II, но лучше уж так. Даже думать не хочу, что будет, если я не смогу больше оплачивать больничные счета.

– Если тебе неприятно говорить на эти темы, только скажи, и мы больше не будем их обсуждать, – скрипит синтезатор.

– Док, я давно вас знаю и ценю вашу привычку открыто общаться на любые неудобные темы, – усмехаюсь я. – Вы бы тоже не отказались поменять это умирающее тело на что-то более удобное в эксплуатации.

Синтезированный смех старика звучит жутковато. Игнат обеспокоенно крутит головой. Резкие звуки пугают его.

– Будь уверен, как только появится подходящая возможность, я ей воспользуюсь, – отсмеявшись, заявляет старик и добавляет после короткой паузы. – Если доживу.

Не дожил.

Аэротакси паркуется у моего дома. Парковка наверху закрыта на ремонт уже несколько месяцев. Ничего страшного, можно немного прогуляться. Перевожу оплату за проезд агрегатору и, деактивировав маску, покидаю транспортное средство. В нос бьёт резкий запах разлагающихся отходов.

III

Район у меня не самый благополучный в мегалополисе. Да что там говорить – опасный у меня район. Переезжая сюда после аварии, лишившей меня семьи, я думал в первую очередь о том, как сэкономить. Грязные улицы, забитые грязью стоки, выбитые окна и подозрительно выглядящие личности резко контрастируют с мирами Д.Р.И.М. При всей их кажущейся идентичности, имитации сглаживают острые углы реального мира. Даже мусорные свалки и уличные попрошайки в виртуальных мирах не режут глаз. Поэтому я и испытываю раздражение всякий раз, погружаясь в виртуальные сны. Не люблю фальшь и притворство.

– Олег, дружище, сто лет тебя не видел! – хриплый голос за спиной заставляет меня резко обернуться. – Дай обниму!

Из сумерек проулка нетвёрдой походкой на меня надвигается знакомая долговязая фигура. Попрыгунчик снова пьян. Впрочем, трезвым я его не видел никогда. Скрипя старыми ножными имплантами, он приближается вплотную и заключает меня в объятия. От попрыгунчика пахнет дешёвым спиртным и давно не мытым телом.

– Тебя ищут, – жарко шепчет он мне в ухо. – Засада. Трое в подъезде, ещё двое в аэрокаре в переулке.

– Спасибо, – отвечаю чуть слышно. – За мной должок.

Попрыгунчик отстраняется и, не отпуская мои плечи проникновенно смотрит в глаза.

– Помоги ветерану Второй гибридной революции. Трубы горят.

Похоже, он не верит, что я выйду целым из этой передряги. Хочет вознаграждение сразу. Ну что же, преданность нужно стимулировать и поощрять. Перевожу соседу две сотни битреалов. Попрыгунчик неодобрительно качает головой. Добавляю ещё сотню.

– Кто? – спрашиваю одними губами. – Давно?

Он слегка прихватывает себя за лацканы грязного военного мундира и показывает два пальца.

Ясно, «пиджаки». Наёмники. Уже два часа караулят. Неужели заслоновцы? Так быстро? Я ведь даже не начал под них копать. Дружески похлопав Попрыгунчика по плечу, направляюсь к подъезду.

Входная дверь, дребезжа, отъезжает в сторону. Внутри истерично мигают светодиодные лампы. Поднимаюсь на первый этаж.

– Мистер Воронцов? – раздаётся ровный уверенный голос за спиной.

– Кто спрашивает?

Медленно разворачиваюсь, замечая краем глаза ещё одну фигуру, спускающуюся со второго этажа.

Двое снизу отрезают путь наружу. Знакомая тактика. Их руки сжаты в кулаки. На костяшках мерцают голубоватые огоньки боевых имплантов.

Я никогда не изучал боевых искусств и не подвергал своё тело изнуряющим тренировкам. Драться я учился на улице. Работая инструктором по самообороне, я обучаю своих клиентов в первую очередь выживать. С каждым из них отрабатываю три-четыре удара, доводя их до автоматизма. Больше для успешной самообороны не требуется. Большинство моих учеников – это люди, ни разу не поднимавшие руку на другого человека. Поэтому первое правило при численном преимуществе противника – бежать, если есть такая возможность. Реальная драка редко длится дольше минуты, чаще около тридцати секунд. Дольше, если обе стороны хорошо подготовлены. Я учу драться «грязно». Нет никаких запрещённых приёмов, нужно быть готовым нанести противнику серьёзные травмы. Покалечить, возможно, даже убить. Использовать любые находящиеся под рукой предметы и элементы окружения. Драка – это не бой на ринге. Неподготовленный человек выдохнется за считаные секунды, поэтому атаковать нужно быстро и внезапно. Использовать локти, колени, даже зубы. Атака должна быть максимально эффективной и болезненной. Глаза, голо, пах – самые уязвимые части тела.

Спасибо Попрыгунчику. Предупреждён – значит вооружён. Активирую режим стелс и, развернувшись, бью наотмашь ребром ладони спускающегося наёмника по горлу. Сразу же хватаю хрипящее тело и толкаю его на спешащих снизу боевиков. Пока мерки пытаются перебраться через своего корчащегося на ступенях товарища, прыгаю к лифту и яростно колочу по кнопке вызова. Удача сегодня на моей стороне, ныряю в кабину между разъезжающимися со скрипом створками. Стучу по кнопке пятидесятого этажа. Дверь закрывается слишком медленно. Один из наёмников успевает ухватиться за сходящиеся половинки. Резкий тычок растопыренными пальцами в глаза заставляет его с воплем отпрянуть. «Это Спарта, засранец!» – кричу я и впечатываю ногу в его грудь. Совместный просмотр ретрофильмов с Доком не прошёл бесследно.

Освободившиеся от захвата наёмника створки наконец схлопываются, и кабина начинает двигаться вверх. Слышу яростные удары в дверь лифта снизу. Заряд стелс-оболочки кончается. Когда кабинка достигнет пятидесятого этажа, меня снова будет видно. Остаётся надеяться, что второй лифт остановлен где-то на верхних этажах и у меня есть пара лишних минут форы.

Вообще, меня всегда выводило из себя это поэтажное социальное деление. Официально это, конечно, нигде не закреплено, но все знают про условное разделение на Верхний и Нижний города. Всё, что находится ниже пятидесятого этажа, считается уделом малообеспеченных слоёв общества. Все торговые и развлекательные точки, расположенные внизу, предназначены для малоимущих. Я знаю людей, которые годами не спускаются на землю, перемещаясь только на аэрокарах или по воздушным мостам между зданиями. Жизнь вверху стоит дороже, но сфера развлечений отличается бо́льшим разнообразием и качество предоставляемых услуг тут объективно выше. Моя квартира располагается на пятьдесят седьмом этаже. На грани бедности и среднего уровня жизни. Не так уж плохо, но я никогда не задирал нос. Жители Нижнего города всегда были мне ближе, чем снобы, живущие наверху.

Пятидесятый этаж. Здесь нужно сменить лифт. Верхний город обслуживался другим подъёмником. Выбегаю из кабинки и на секунду замираю. За открытым окном в конце коридора висит чёрный аэрокар без опознавательных знаков, а путь к следующему лифту отрезают два «пиджака». Попрыгунчик не обманул. Я помню про вас, ребята.

Жалко, конечно, использовать дорогое оборудование, но они очень удачно встали. Нейропарализующая мини-граната взрывается под ногами наёмников. Один из них тут же валится кулём на пол, а вот второй, видимо, даже не почувствовал заряд, способный свалить быка. Этот «пиджак» невероятно огромный. Его строгий чёрный костюм, кажется, готов порваться от распирающей изнутри массы. Просто гора мышц. Он скалится, обнажая мелкие острые зубы. Зооимпланты какого-то хищника. На руках тускло блестят металлические когти. Ещё и рейзобой⁷. Всё очень плохо. Киборги-гибриды весьма редкое явление. Обычно люди являются приверженцами какого-то одного типа имплантов. Киберпротезы редко уживаются с вживлёнными элементами представителей фауны. В случаях, если это всё же удаётся осуществить, почти наверняка начинается деградация мозга. Судя по всему, моего противника в своё время это не испугало.

С громким рёвом громила бросается ко мне. Пробую отскочить в сторону, но он слишком быстр. Не иначе рефлексы прокачаны стимуляторами. Когтистая лапа распарывает куртку на плече. Меня отбрасывает к стене. Пытаюсь метнуться в сторону лифта, но чувствую жёсткий рывок за воротник. Мои зубы клацают, слышен звук рвущейся одежды. Секунда и я вишу над головой гиганта, беспомощно болтая конечностями. Здоровяк ревёт и кидает меня в стену. Кажется, я слышу хруст ломающихся костей, в глазах темнеет. Металлический привкус крови во рту из прокушенного языка. Чудом успеваю откатиться в сторону. Чудовищного размера ступня с грохотом опускается в нескольких сантиметрах от меня. Выхватываю шокер и всаживаю заряд между ног нападающего. Тоненько взвизгнув, громила падает на колени, его руки сжимают пах, из выпученных глаз текут слёзы. У всех есть слабое место. С трудом поднимаюсь на ноги. Шатаясь, бреду к лифту на верхние этажи. Жму кнопку вызова.

Слышу за спиной звук открываемой двери. Прибыло отставшее подкрепление снизу. Наёмники выскакивают в коридор. Поздно, братцы. Теперь вам меня уже не достать. Сходящиеся створки скрывают от меня раздосадованные лица преследователей.

Вот и мой этаж. От двери лифта до моей квартиры шесть метров. Прикладываю ладонь к сканеру и без сил падаю за порог.

– Альфред, экстренная блокировка дверей и окон. Электрическая блокада.

– Слушаюсь, мистер Уэйн, – отзывается дворецкий. – Вызвать Корпус охраны закона?

– Не нужно, – хриплю я, сплёвывая кровь на пол.

Пытаюсь подняться, но боль пронзает тело. Со стоном снова падаю и проваливаюсь в беспамятство.

Флешбэк третий

Девушка-андроид из-за стойки ресепшена протягивает мне электронный бланк договора на оказание медицинских услуг.

– Вам необходимо ознакомиться с условиями и дать своё согласие на протезирование.

Забираю тонкую жидкокристаллическую пластинку и возвращаюсь к развалившемуся на кресле Ринату. Он явно недоволен, что приходится возиться с новичком.

– Теперь ты любимчик босса? – ворчит он. – Работаешь без году неделю, а тебе уже косметические медицинские услуги за счёт работодателя предоставляют. Почему?

– Может, потому что умею эффективно выполнять свои обязанности и доказал это, – огрызаюсь я.

– Ты был там не один, – не скрывает раздражение телохранитель Умника. – Другие ребята тоже пострадали, и у них более серьёзные травмы, чем пара выбитых зубов.

– Другие ребята просмотрели нападавших, а я среагировал вовремя, – шепелявлю в ответ.

Мне не нравится Ринат. Для обычного телохранителя у него слишком завышенное самомнение. Ещё мне не нравится, как звучит мой голос.

Зубов я лишился два дня назад во время нападения радикальной ячейки луддитов⁸ во время публичного выступления Новака. Генрих Мстиславович известный меценат и сторонник развития технологий. Естественно, были недовольные его деятельностью. Быть хорошим для всех не получится, как ни старайся. Я успел закрыть его своим телом и защитить от ударов, способных нанести непоправимый ущерб ослабленному организму. Прикрывал старика, пока охрана не раскидала агрессивных протестующих. К счастью, удалось отделаться синяками и двумя выбитыми зубами.

Старик лично выразил мне благодарность и отправил в личную клинику протезирования. Рината отрядили в качестве сопровождающего и консультанта по любым непонятным вопросам.

– Эти борцы за чистоту вида совсем озверели, – решает сменить тему собеседник. – Им мало двух гибридных революций? Хотят третью развязать?

– Не получится. Их уже слишком мало. С каждым годом становится всё меньше. Мир смирился с неизбежным и признал преимущества усовершенствованных организмов.

Первая революция вспыхнула, когда я был ещё ребёнком. Противники киберимплантов попробовали добиться запрета киберпротезирования. Довольно быстро конфликт приобрёл масштабный характер. Обычные протесты переросли в массовые беспорядки с летальными исходами. Обострению конфликта способствовало зарождение зоопротезирования, против которого выступали приверженцы традиционных религиозных течений. Началась настоящая «охота на ведьм». В результате всё же удалось добиться хоть и хрупкого, но перемирия. Были введены ограничения на количество аугментаций и установлен максимальный процент принимаемых на работу усовершенствованных людей.

Через одиннадцать лет обстановка снова накалилась. Сторонники зоопротезирования посчитали, что обладатели киберимплантов и неаугментированные ущемляют их права. Конфликт вспыхнул с новой силой. Вживление боевых протезов вышло на новый уровень. На улицах городов можно было встретить человека с хвостом скорпиона или рогами быка, сражающегося с киборгом, у которого из запястий торчали острые металлические лезвия. В небе похожие на ангелов крылатые люди бились с обладателями реактивных ранцев. Настоящий апокалипсис. Битва всех против всех. Тогда же появились первые гибриды, совместившие оба вида протезирования.

Многие законы были пересмотрены, многие решения отменены. Постепенно всё успокоилось. Боевые импланты теперь разрешено устанавливать только после тщательной проверки кандидата. Гибридное протезирование официально запретили, хотя чёрные клиники это не останавливает. Казалось, что большинство проблем решено. Только вот теперь, спустя почти сорок лет с начала первого противостояния, «чистые» люди оказались в меньшинстве. Теперь уже они считают, что их права и свободы ущемлены. Вряд ли это выльется в очередную революцию, но локальные конфликты иногда случаются.

– Я тоже не все изменения одобряю, – бубнит меж тем Ринат. – Ещё могу понять, когда имплантируют глаза или уши, например. У меня даже как-то была подружка с симпатичным кроличьим хвостиком. Очень сексуально. Просто порой встречаются такие уроды, что плакать хочется, но у меня нет желания уничтожать их. Гибридов только не люблю. Не потому, что жуткие, а потому что у них мозги набекрень.

Слушаю вполуха. Периодически киваю, особо не вникая в суть услышанного. Бегло просматриваю договор на оказание услуг и, прижав палец к экрану, подтверждаю согласие.

– Олег Игоревич, проходите в кабинет, – ровный голос андроида прерывает словесный поток Рината. – Стоматолог вас ожидает.

Кидаю пластинку договора на стойку и открываю дверь кабинета. Яркий свет бьёт в глаза. Щурюсь, прикрываясь рукой. Резкий пронзительный звук вырывает меня из забытья.

IV

Верещит охранная сигнализация. Закрытая дверь змеится зигзагами электрических разрядов. Защита сработала. Использование электрических оград в жилых домах запрещено, но связи и деньги решают всё.

– Альфред, выключи сигнализацию, – с трудом приподнимаюсь на локтях. – Дверь в режим односторонней прозрачности.

С усмешкой наблюдаю, как ноги поражённого током наёмника исчезают из поля зрения. Коллеги волокут его по коридору к окну. Видимо, хотят погрузить в аэрокар. Правильно. Бегите, глупцы. Сигнализация их спугнула. Я стараюсь не обращаться за помощью к Корпусу охраны закона, но они этого не знают. Пусть думают, что группа быстрого реагирования уже в пути.

– Убери прозрачность, сними блокаду.

С кряхтением поднимаюсь на ноги, к горлу подкатывает тошнота. Борюсь с головокружением, уперевшись рукой в стену. Шатаясь, бреду вглубь комнаты.

– Активируй домашнего доктора в режиме оценки физических повреждений.

Часть стены опускается по дуге и застывает горизонтально. Шипя сквозь зубы, падаю на получившуюся узкую кушетку. Голубоватая мерцающая аура окутывает меня.

– Опасность для жизни отсутствует, – бесстрастным голосом докладывает дворецкий. – Обнаружены серьёзные повреждения. Трещины четвёртого и пятого ребер. Ушибы мягких тканей. Незначительные травмы в ротовой полости. Лёгкое сотрясение головного мозга. Настоятельно рекомендую обратиться в ближайшее медицинское учреждение. Записать вас на приём, мистер Уэйн?

– Не нужно. Вколи мне обезболивающее из третьего слота и регенератор тканей оттуда же.

– Считаю уместным напомнить, что препараты в третьем слоте не прошли обязательную сертификацию и являются запрещёнными на территории Коалиции.

– Завали, микросхема горелая. Делай, что говорят. Добавь ещё стимулятор Б-13 из второго слота.

– Слушаюсь.

Суставчатый манипулятор поочерёдно делает мне инъекции выбранных препаратов. Боль отступает, головокружение проходит, тошнота отступает. Сажусь, свешивая ноги с кушетки.

– Альфред, сколько я был без сознания?

– Две минуты сорок семь секунд.

Итак, вся возня заняла около десяти минут. Попрыгунчик сказал, что наёмники ждали меня два часа. Прибавим двадцать минут погрешности. События в Д.Р.И.М. идут с задержкой в двенадцать часов.

– Пробуждение через девять часов, – отдаю команду Альфреду, пытаясь вспомнить, остался ли у меня ещё коньяк.

Проверяю почту на сайте знакомств. Лана уже оставила сообщение с приглашением на свидание. Оперативно. Встретиться, конечно, нужно, но не сегодня. Назначаю время и место. К завтрашнему дню я должен быть как огурчик. Для этого нужно поспать и дать препаратам сделать свою работу. Чёрные клиники, несомненно, зло, но иногда их товары очень кстати.

Коньяк обнаруживается на полу под столом. Четверть бутылки. Не так плохо. Залпом опрокидываю остатки алкоголя в рот прямо из горла. Не раздеваясь, осторожно опускаюсь на кровать. Сон – это то, что мне сейчас просто необходимо.

Как заслоновцы вычислили меня так быстро? Если они решились напасть первыми, значит, им действительно есть что скрывать. Так, стоп. А почему я решил, что нападение организовал «ЗАСЛОН»? Никаких опознавательных знаков у наёмников не было. У меня в этом городе достаточно недоброжелателей. С другой стороны, почему именно сейчас? Совпадение? Не думаю.

Незаметно для себя проваливаюсь в сон.

Флешбэк четвёртый

Дверь в рабочий кабинет Умника загорается зелёным неоном. Можно входить. Створки при моём приближении разъезжаются по диагонали. Комната окутана мягким полумраком, старик не любит яркий свет. Он сидит за массивным письменным столом и, склонив голову, внимательно смотрит на меня. Его инвалидное кресло на воздушной подушке чуть слышно гудит. Осматриваюсь. Первый взгляд на обстановку вызывает стойкое ощущение диссонанса. Странное сочетание ретрофутуризма и хай-тека сразу выбивает из равновесия. За спиной старика застыла массивная фигура его неизменного спутника. В струящемся из окна свете силуэт выглядит зловеще. Над плечами вздымаются наросты имплантов, скрытые плащом. Я уже навёл справки об Игнате у коллег. С учётом того, что я знал, какие импланты скрывает плащ, его нависающая над немощным стариком фигура вызывает ассоциации с ангелом смерти.

– Проходите, Олег Игоревич, – тускло мигают индикаторы синтезатора речи, – Присаживайтесь.

Опускаюсь в кресло напротив, не сводя глаз с неподвижного Игната.

– Не бойтесь, он совершенно безобиден, – замечает мой напряженный взгляд Умник. – Выпьете?

Отрицательно мотаю головой. Незачем с первых дней демонстрировать своё пристрастие к спиртному.

– Олег Игоревич, хочу ещё раз выразить вам благодарность за то, что вы сделали. Я внимательно изучил ваше досье и хочу расширить ваши полномочия. С этой минуты вы будете подчиняться мне напрямую и выполнять только мои поручения, минуя начальника охраны. Разумеется, если вы согласны.

– Какого рода поручения? – интересуюсь настороженно, слегка охрипшим голосом.

– О, ничего противозаконного. По факту будете выполнять те же обязанности телохранителя, иногда шофёра или спутника в деловых поездках. Игнат, как вы наверняка заметили, не слишком разговорчив, а я люблю говорить и слушать. Судя по личному делу, вам есть что рассказать. К тому же вы играете в шахматы, что в наши дни, к сожалению, большая редкость. Надеюсь, не откажете мне в удовольствии сразиться в эту незаслуженно забытую игру с живым человеком. Естественно, заработная плата будет увеличена пропорционально объёму выполняемых обязанностей. Как вам моё предложение?

– Не вижу причин отказываться, – с трудом скрываю ликование.

– Как прошёл визит к стоматологу?

– Спасибо, – демонстрирую зубы, распахнув рот. – Быстро и качественно сделали. Настояли на наркозе, хотя я мог бы и без него обойтись. Хорошие специалисты.

– Рад, что мы решили этот вопрос. Признаться, я чувствовал себя немного неловко.

– Это моя работа. Я осознавал, на какие риски шёл.

– Хорошо. Сдайте униформу телохранителя Ринату. Можете приходить в своей удобной для вас одежде. Вам нужно привыкнуть к тому, что Игнат постоянно будет находиться рядом со мной. Он не доставляет неудобств и почти всегда молчит. Его мозг медленно, но неуклонно деградирует. Так же, как и моё тело. Можете говорить при нём на любые темы, он слышит слова, но преимущественно не понимает их смысл. Только простые команды. Боюсь, скоро он лишится и этой возможности. Бедный мальчик. Он так хотел быть похожим на ангела, что решился на имплантацию крыльев. Для полноценного функционирования имплантов ему пришлось пойти на гибридную аугментацию. Увеличение мышечной массы позволило ему летать, но привело в итоге к необратимым изменениям в мозге. Это рулетка. Везёт единицам, основная масса гибридов неизбежно глупеет.

Я помню, как шокировала общественность эта новость. Влияние гибридной аугментации на умственные способности выявили не сразу. Только когда людям с имплантами массово стали ставить диагноз «умственная отсталость неясной этиологии», врачи заподозрили неладное. Позже было установлено, что приобретённая аномалия головного мозга, обусловленная неуточнёнными причинами, диагностировалась в основном у гибридов.

Я помню массовую истерию людей с имплантами обоих типов. Удаление аугментаций не помогало. Процесс был необратим. Большинство гибридов были обречены. Сейчас гибридная аугментация официально запрещена, что не мешает чёрным клиникам этим заниматься. Отчаянных безумцев, готовых рискнуть, всё ещё хватает.

– Крылья причиняют ему больше неудобств, чем приносят пользы, – продолжает старик, – однако ампутировать их Игнат отказывается. Уважаю его выбор, но будь моя воля, удалил бы их, не раздумывая.

– Он заплатил большую цену, – понимающе киваю.

– Именно, – соглашается Новак. – Возможно, у вас возникли ещё какие-то вопросы касательно работы?

– Нет.

– Тогда до конца дня можете быть свободны. Жду вас завтра утром. Проведите время с пользой. Например, навестите сына. Всего хорошего.

– До свидания, Генрих Мстиславович.

Поднявшись с кресла, иду к выходу. Он уже и про сына справки навёл. Впрочем, ничего удивительного. По дороге к двери меня настигает раздражающий писк. Резко сажусь на кровати и открываю глаза.

– Альфред, отключи будильник. Я проснулся.

– Да, мистер Уэйн.

V

Осторожно потягиваюсь. Рёбра практически не беспокоят. Чувствую себя бодрым и отдохнувшим. С жадностью сметаю остатки вчерашнего ужина. Препараты справились со своей задачей, но организм теперь остро нуждается в белке и восстановлении водного баланса.

Сверяю время. Пора подключаться. Ныряю в капсулу. Погружаюсь в Д.Р.И.М. – I. Выбираю рандомный аватар. Кто же вы, ребята, и чем я вам не угодил? Задаю координаты спауна⁹ и переношусь к парковке у своего жилища. Осматриваюсь. Замечаю Попрыгунчика, бесцельно слоняющегося по улице. Наёмники ещё не прибыли. Ну что же, подождём.

Спустя четверть часа замечаю знакомый аэрокар. Вот и гости. Транспорт без опознавательных знаков минует парковку и ныряет в переулок. Спустя минуту оттуда появляются пять размытых очертаний. Дёргающиеся фигуры направляются к подъезду, постоянно меняя форму. Ожидаемо. Наёмники используют «глушилки», причём одни из самых дешёвых. Странно. Не похоже на «ЗАСЛОН». Корпорации не пользуются такими бюджетными технологиями. Хотя со своей задачей приборы справляются, разглядеть нападавших не получается.

«Пиджаки» окружают Попрыгунчика. Наблюдаю за непродолжительной беседой. Трое исчезают в подъезде, двое возвращаются в переулок. Следую за ними, раздражённо скипая¹⁰ надоедливую всплывающую рекламу. Трёхмерные рекламные ролики, пляшущие перед глазами, отвлекают, не дают сосредоточиться. Надо было подключать премиум-версию. Что-то не даёт мне покоя. Какая-то важная деталь упущена.

Внимательно изучаю транспорт. Никаких зацепок. Странно, что аэрокар не спрятан за «глушилкой». Наймиты корпораций обычно не допускают таких ошибок. Подозрительная небрежность, и я, конечно, этим воспользуюсь, но позже.

До моего возвращения домой ещё около двух часов. Оставляю боевиков дожидаться в засаде моего прибытия из Dreams Inc. и перемещаюсь к офису «ЗАСЛОНА». Небоскрёб корпорации выглядит более чем солидно. Проникнуть на территорию не удастся. Каждая уважающая себя компания в первую очередь заботится о своей безопасности. Защита от нежелательных гостей работает как в реальном, так и в виртуальных мирах. Технологии Д.Р.И.М. позволяют копировать само здание снаружи, но то, что происходит внутри, известно только сотрудникам корпорации. По моим данным, «ЗАСЛОН» пользуется собственной разработкой под названием «заслонка». Не являясь их работником, в здание попасть не удастся. Для меня это просто огромный монолитный блок в виде небоскрёба.

Это не мешает мне наблюдать за входящими и выходящими сотрудниками. Абсолютно чёрные объёмные пиктограммы исчезают и появляются перед входом в здание, проходя прямо сквозь неподвижные двери. Мои предположения подтвердились. Все работники «ЗАСЛОНА» используют качественные «глушилки» корпорации. Никаких дешёвых сторонних версий я не заметил. Пора возвращаться.

Задаю нужные координаты. Успеваю как раз вовремя. Вижу себя, выходящего из аэротакси. Всегда неприятно наблюдать за собой со стороны. Видны все внешние недостатки: растрёпанные волосы, усталый вид, мешки под глазами, седая щетина на впалых щеках. В очередной раз мысленно обещаю сократить потребление спиртного и привести себя в форму. Когда-нибудь…

Наблюдаю за своим недавним диалогом с Попрыгунчиком со стороны. Провожаю взглядом свою спину, исчезающую в подъезде. Подниматься следом не вижу смысла, я знаю всё, что там будет происходить. Вспоминаю гигантского гибрида, приложившего меня о стену. Внезапно до меня доходит, что за мысль не давала мне покоя всё это время. Наёмники точно не имеют отношения к «ЗАСЛОНУ». Корпорации никогда не нанимают гибридных аугментированных. Это их негласное, но нерушимое правило. Кто же вас прислал, ребята?

Ничего. Скоро я это выясню.

Перемещаюсь в переулок. Вижу, как аэрокар с гибридом и его напарником внутри взмывает вверх. Сейчас они попытаются отрезать мне путь в квартиру. Взлетаю следом за ними. Хорошо, что аватары в Д.Р.И.М.-I не ограничены в направлении перемещения, как и в скорости. Зависаю рядом с аэрокаром. Наблюдаю за стычкой в коридоре. Вижу, как подёргивающаяся бесформенная фигура гиганта падает передо мной на колени. Жутковатое зрелище. Будто я сражаюсь не с человеком, а с бесплотным духом.

Взлетаю на уровень своего этажа. Вот я, с трудом волоча ноги, тащусь к двери квартиры. Падаю за порог. Наёмники вываливаются из соседнего лифта. Один из призрачных преследователей тянет руку к двери. Коридор озаряет яркая вспышка. Наёмника отбрасывает к стене. Верещит сигнализация. Товарищи тащат его по коридору. Дистанционно поднимают аэрокар к окну. Грузят бедолагу в транспорт и размещаются сами. Куда же вы полетите, недоумки? Надо было и на средство передвижения «глушилку» ставить. Желательно зеркальную, для имитации полной невидимости.

Аэрокар покидает место нападения. Неотрывно следую за ним. Скорость транспортного средства резко увеличивается, я не отстаю. Летательный аппарат явно превышает скорость, притом находится на недопустимой высоте. Впереди гигантский парящий баннер нового кислородного напитка. Аэрокар, не сбавляя скорости, несётся прямо на него. Я понимаю, что сейчас произойдёт. Вернее, уже произошло двенадцать часов назад. Транспортное средство врезается в баннер. Воздух сотрясает мощный взрыв. Куски горящего искорёженного металла устремляются вниз.

Мне здесь больше делать нечего. Разочарованно вздохнув, телепортируюсь в лобби и покидаю симуляцию.

Выбираюсь из капсулы. Листаю новостную ленту в биофоне. Вот оно. Так что у нас тут? Пять жертв, четверо пострадавших от падающих осколков, личности погибших устанавливаются, причина – неисправность оборудования аэрокара. Очень подозрительно.

Спохватываясь, проверяю время. Похоже, я опаздываю на свидание с Ланой, нужно поторопиться. Бросаюсь в душ. На приведение себя в порядок уходит не больше десяти минут. Боже, храни изобретателей лазерной бритвы. Извлекаю выходной костюм из вакуумной упаковки. Сколько же лет я его не надевал? Засовываю костюм в вертикальную парогенераторную станцию, туда же оправляю новую сорочку. Вот и подарок Дока наконец пригодился. Он вечно ворчал, что я хожу в мятом. Через две минуты стою на пороге в идеально отглаженной одежде.

– Альфред, вызови аэротакси на нижнюю парковку.

– Да, мистер Уэйн, – слышится из-за закрывающейся двери. – Удачного свидания.

– Спасибо, старина, – бросаю в ответ, на секунду забыв, что он всего лишь компьютерная система с искусственным разумом.

Автономное такси-беспилотник уже ожидает меня. Я не боюсь пользоваться городским воздушным транспортом, хотя, казалось бы, у меня есть все основания для этого. Я скорее питаю неприязнь к автопилотам. Испытывать какие-то чувства к искусственному интеллекту немного странно, но, учитывая случившееся с моей семьёй, считаю себя вправе не любить его.

Сажусь в аппарат. Давно я не посещал массовые мероприятия. Самое время наверстать упущенное.

Флешбэк пятый

Умник недоволен. Он не любит творчество нейросетей, но, как любая публичная личность, вынужден время от времени посещать такие тусовки.

– Обрати внимание, с каким умным видом они рассматривают эти картины, – скрипит его синтезатор речи. – Думаешь, им и правда это нравится?

– Наверное, – пожимаю плечами. – Мне вот не нравится брокколи, поэтому я его не ем. Я не мастер аналогий, но суть, думаю, ясна.

– Не сравнивай себя и их. Ты искренен в своих чувствах, а они притворщики. Всё, что ты видишь, это спектакль. Часто не очень умелый. Я хорошо чувствую фальшь.

Мы медленно двигаемся, переходя из одного выставочного зала в другой. Люди в дорогих и зачастую совершенно безумных нарядах почтительно расступаются перед скользящим на воздушной подушке инвалидным креслом Умника. Я держусь рядом, готовый в любой момент среагировать на возможную опасность. Игнат, втянув голову в плечи, цепляется за кресло сзади и затравленно оглядывается по сторонам. Он чувствует себя очень неуютно среди большого количества людей. Уж он-то точно предпочёл бы оказаться в каком-нибудь другом месте.

– Если им тут не нравится, то зачем они сюда пришли?

– Публичность, Олег. Они не должны находиться на виду постоянно. Пропустишь несколько мероприятий и о тебе начнут забывать. При этом надо создавать видимость того, что разбираешься в последних веяниях моды. Быть в тренде. Кроме того, здесь можно завести полезные для бизнеса знакомства и договориться о выгодном сотрудничестве. Любовь к искусству тут на последнем месте.

– Чем вы отличаетесь от них?

Синтезатор старика имитирует смех.

– Вот об этом я и говорю. Ты искренен и не боишься задавать неудобные вопросы. В этом мы с тобой похожи. В отличие от большинства, я не притворяюсь. Если спросят моё мнение о какой-нибудь из этих картин, я честно отвечу, что это бездушное дерьмо. Искусственный интеллект не способен создать шедевр. Он может написать книгу или стихотворение, может создать скульптуру или написать картину, но это всегда будет лишь жалкая имитация настоящего искусства. В этих поделках нет души, как и в их создателях. Для того, чтобы творить, нужно чувствовать, а искусственный интеллект на это неспособен. Кстати, о чувствах…

Панель на подлокотнике кресла дока отъезжает в сторону, открывая небольшую нишу. В ней лежит цилиндрический предмет размером чуть больше сигареты.

– Возьми.

– Что это?

Озадаченно кручу в руках непонятную штуковину.

– Эмоциональный биосканер. Экспериментальный образец.

– Для чего он нужен?

– Прибор улавливает эмоции людей. Кнопка на торце активирует его, а индикатор на другом конце определяет эмоции, которые испытывает человек, в цветовом диапазоне от синего до красного. От испуга до ярости. Очень полезная вещь при ведении переговоров.

Нажимаю кнопку и направляю прибор на Дока. Индикатор загорается оранжевым. Ничего удивительного, старик явно раздражён. Перевожу биосканер на Игната. Тёмно-синий цвет говорит о том, что бедняга испуган и растерян. Моё состояние соответствует светло-жёлтому цвету. Я спокоен и собран.

– Занятная штука.

Собираюсь положить прибор обратно.

– Оставь себе, – останавливает меня Умник. – Протестируешь. Тебе, как телохранителю, важнее знать настроение окружающих.

– Хорошо. Спасибо.

– А теперь возвращаясь к прерванному разговору… Попробуй просканировать любого андроида.

Направляю прибор на официанта, разносящего напитки. Если не присматриваться, то его очень легко спутать с обычным человеком. Только вот люди давно уже не используются на подобных работах. Индикатор горит ровным белым цветом.

– Теперь понимаешь? – скрипит старик. – Они ничего не чувствуют.

Такси паркуется недалеко от галереи современного искусства. Достаю из кармана биосканер. В любви и на войне все средства хороши. Посмотрим, какие чувства испытывает мисс Варнас в моём присутствии.

VI

Совершенно не разбираюсь в искусстве, но на что только не пойдёшь в попытках произвести приятное впечатление на девушку.

Яркая вывеска над входом светится голубым неоном: «Гиперкубизм – непознанные грани нейрореализма». Лана скучает у входа. Не люблю опаздывать, тем более на свидания.

– Вы не очень пунктуальны, господин Воронцов, – её голос звучит сухо. – Невежливо заставлять девушку ждать.

– Я не виноват. Форс-мажор, – изображаю сожаление. – Давай на «ты». У нас же вроде отношения в перспективе.

– Хорошо, – соглашается она. – Я знаю о происшествии. Думаешь, это операция «ЗАСЛОНА»?

– Очень сильно сомневаюсь.

Она берёт меня под руку и легонько подталкивает ко входу. По дороге вываливаю ей свои соображения относительно нападавших. Лана внимательно слушает и время от времени одобрительно кивает.

– Мы тоже сомневаемся, что «ЗАСЛОН» в этом замешан. Слишком мало времени прошло. Есть какие-нибудь предположения?

– Пока никаких, но я над этим работаю.

– Возможно, нападение никак не связано с порученным тебе делом.

– Допустимо, но маловероятно. Я не верю в совпадения.

Она придерживает меня около объёмной голограммы, изображающей нагромождение разноцветных геометрических фигур. Они постоянно меняют форму, перетекая и проваливаясь друг в друга. Делаю вид, что с интересом рассматриваю инсталляцию. «Вознесение тессеракта», гласит табличка под этим недоразумением. Имя нейросети, создавшей этот «шедевр», даже не пытаюсь прочитать. Какое-то безумное нагромождение букв и цифр.

– У нашей организации хорошие отношения с КОЗ, – негромко произносит Лана. – Они предоставят нам доступ к результатам анализа ДНК погибших, но потребуется время.

– Это может помочь.

Неспешно двигаемся дальше, мимо чуждых мне предметов искусства. Голограммы сменяются продуктами 3D-моделирования. Легче не становится. Всё то же геометрическое безумие, только статичное.

– Уже решил, с чего начать расследование обстоятельств смерти мистера Новака?

– Да, – бездумно пялюсь на очередное нагромождение фигур. – Хочу выяснить, кто присутствовал на настоящих похоронах Умника и почему списка гостей нет в публичном доступе.

– Логично. Только помни, что тебе нужно быть очень осторожным, пока не выяснится, на кого работали боевики.

– Осторожность – моё второе имя. Беспокоишься обо мне? Это так мило.

– Ничуть, – голос моей спутницы совершенно ровный, она не поддаётся на провокацию. – Всего лишь забочусь об инвестициях корпорации. Мы потратили на тебя время и деньги.

– Обидно как-то звучит. Тем более от андроида.

Она резко останавливается и удивлённо смотрит на меня жёлтыми кошачьими глазами.

– Как ты узнал?

Демонстрирую биосканер.

– Прототип, но со своей задачей справляется вполне неплохо. Один из подарков Умника.

– Это не наша разработка. Нам неизвестно об этой технологии.

Пожимаю плечами.

– Новак сотрудничал не только с вашей корпорацией.

– Если ты взял его с собой, то предполагал, что идёшь на свидание с андроидом?

– Нет. Основная функция у него другая, а это скорее приятный бонус. Можешь снять нейромаску?

Андроид касается шеи, и лицо Ланы осыпается блестящим дождём.

– София, – горько усмехаюсь. – Новейшая модель. Неужели я настолько неприятен мисс Варнас?

– У начальника службы безопасности есть более важные задачи.

– Зачем этот маскарад? У нас свободное общество, с андроидами встречаться никто не запрещает. Можно было сразу мне обо всём рассказать.

– Мы заметили, что ты испытываешь сексуальное влечение к мисс Варнас, и посчитали, что сотрудничество будет более продуктивным, если использовать её внешность.

– И что нам теперь делать? – вопросительно смотрю на Софию. – Будем дальше изображать влюблённых и пялиться на экспонаты?

– Можем поехать к тебе. Исследования показывают, что сексуальная близость способствует более доверительным отношениям.

Неожиданно. Никогда не привыкну к этой непосредственности искусственного интеллекта. Открываю рот, чтобы вежливо отказаться, но тут же захлопываю его. А почему бы, собственно, и нет? Секса у меня не было уже давно, а с андроидами я вообще ни разу не пробовал.

– Поехали, – наконец решаюсь я. – Только одень снова маску. Не то чтобы мне не нравится твоё лицо…

– Я всё понимаю. Можешь называть меня Ланой.

Она послушно возвращает себе облик мисс Варнас.

– Слушай, а это твой первый выход за пределы офиса? –интересуюсь осторожно.

– Нет. Меня выпускали во внешний мир на час ежедневно. Взаимодействие с незнакомыми людьми и спонтанные бытовые сценарии положительно влияют на мою социальную адаптивность.

– Это я заметил. Адаптируешься ты отлично.

– Спасибо.

– Это был не комплимент.

– Сарказм, –кивает она. – Мне знакомо это понятие.

– Завязывай так разговаривать, – недовольно морщусь я. – Настрой сбиваешь. Просто притворись Ланой, как раньше.

– Хорошо. Мой аэрокар на парковке, хочешь сесть за руль?

– Пожалуй.

Всю дорогу мы молчим. Пытаюсь скрыть разочарование и злость. Не на такой исход вечера я рассчитывал. С другой стороны, хоть что-то. Не факт, что с настоящей Ланой всё получилось бы так просто. Не факт, что вообще получилось бы. Надо быть реалистом. Я – спивающийся сорокалетний наёмник без перспектив в карьере, она – молодой амбициозный руководитель подразделения в мегакорпорации. Шансы затащить её в постель практически равны нулю.

Поднимаемся в квартиру. Прошу Альфреда приглушить свет и включить что-нибудь ритмичное и агрессивное. Никаких нежностей этой ночью не будет. Мне нужно выпустить злость. Швыряю Софию на постель. Открываю новую бутылку коньяка и прикладываюсь к горлышку. Вытираю рот тыльной стороной ладони. Медленно, не сводя глаз с андроида, застывшего на кровати, раздеваюсь. Стою перед ней абсолютно голый. В памяти всплывает фрагмент очередного ретрофильма.

– Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл, – цитирую одного из персонажей, смерив Софию холодным взглядом.

Почему-то это кажется мне забавным. Док бы точно оценил. Привычку цитировать персонажей старых фильмов я перенял у него. София смотрит непонимающе и немного испуганно. Чепуха. Это просто имитация чувств. Андроиды не испытывают страх. Прыгаю на кровать и грубо срываю с неё платье. Жёлтые глаза Ланы неотрывно смотрят на меня. Неожиданно мне в голову приходит шальная мысль.

– Слушай, а твоя нейромаска с ограниченным функционалом?

– Нет. Маска последнего поколения. Может имитировать любую внешность по образцу.

Активирую биофон. Копаюсь в галерее.

– Вот, – демонстрирую ей голограмму. – Такое лицо можно?

– Конечно.

София касается шеи, и черты лица Ланы расплываются, формируя новый облик. Такой знакомый и желанный образ человека, которого уже невозможно вернуть.

– Настя, – шепчу чуть слышно. – Любимая.

Нежно провожу пальцем по её щеке. На глаза наворачиваются слёзы, к горлу подступает ком. Резко сажусь на кровати, развернувшись спиной к андроиду. Шарю по полу в поисках бутылки. Пальцы смыкаются на узком горлышке. Алкоголь скользит по пищеводу, обещая облегчение и забвение. С нажимом провожу рукой по лицу сверху вниз, вытирая глаза и губы.

– Прости, – зачем-то извиняюсь. – Я не могу так. Альфред, выключи музыку.

Наступает тишина.

– Ничего страшного, – её руки обвивают мои плечи. – Можем просто полежать вместе. Мне снять маску?

– Нет, оставь, – поворачиваюсь и глажу андроида по волосам. – Просто помолчи.

Мы лежим лицом к лицу в полумраке комнаты и притворяемся людьми, которых нет. Андроид в маске моей погибшей жены. Я тоже в маске, надетой пять лет назад после смерти Насти. Тогда во мне что-то перегорело. Я словно перестал быть собой, но притворяться собой я всё ещё могу. Как же я устал от этого глупого маскарада, но шоу должно продолжаться. Хотя бы ради Сашки. Мысли начинают путаться, и я погружаюсь в сон.

Флешбэк шестой

Не спеша приближаюсь к патрульному аэрокару. Дверца скользит в сторону, пропуская меня в салон.

– Ваш ланч, агент Чернов, – протягиваю контейнер с едой напарнику. – Острого соуса, к сожалению, не было, взял с сырно-чесночным.

– Я крайне разочарован, агент Воронцов, – театрально хмурится он. – Придётся доложить начальству о вашем служебном несоответствии.

Серёга вгрызается в бургер. Я тоже не отстаю. Через десять минут контейнеры с мусором оправляются в стоящий рядом с машиной утилизатор.

– Что-то подозрительная тишина в эфире, – я киваю в сторону служебного переговорника. – За всё время ни одного происшествия, что ли? Странно.

– Чёрт! – напарник бьёт себя по лбу раскрытой ладонью. – Совсем забыл. Я «говорилку» отключил на время приёма пищи. Отвлекает.

– Запрещено же, – неодобрительно качаю головой. – Премии лишиться хочешь?

– Да ладно. Кто узнает-то?

– Вдруг происшествие в нашем районе, а мы не отвечаем? Служебное расследование и прощай квартальное вознаграждение. А если, не дай Бог, что-то серьёзное, можно вообще со службой в Корпусе попрощаться.

– Не ссы. Там сейчас все частоты сломавшимся беспилотником заняты.

– Что за беспилотник?

– Аэротакси потеряло управление. Сбой в системе какой-то. Ближайшие патрули на перехват отправлены, без нас справятся. К тому же не наш район.

Я включаю переговорник.

– …гоня продолжается, – голос оператора-координатора заполняет салон. – Повторяю имена пассажиров: Анастасия и Александр Воронцовы. Перехватчикам пока не удаётся остановить аппарат. Всем свободным патрулям, находящимся поблизости, необходимо принять участие в преследовании и деактивации автопилота.

Моё сердце проваливается куда-то вниз. Смотрю на побледневшего напарника.

– Чего застыл? – ору ему в лицо. – Гони!

Аэрокар срывается с места. Только бы успеть!

Спустя три минуты я вижу, как беспилотное такси с моими женой и сыном врезается в здание молекулярного кафе. Выскакиваю из машины, крича бегу к месту аварии. Кто-то хватает меня сзади, не давая приблизиться к груде искорёженного металла. Отчаянно вырываюсь, но хватка не ослабевает. В ярости разворачиваюсь и бью напарника основанием ладони снизу в челюсть. Он разжимает руки, а я валю его на землю ударом в голову и прыгаю сверху. Мои кулаки врезаются в залитое кровью лицо.

– Мразь! – кричу, брызгая слюной. – Это ты виноват!

Хватаю Чернова за волосы и начинаю бить головой об асфальт. С каждым ударом какая-то часть меня перестаёт существовать. Ритмичные глухие удары, проникая сквозь пелену сна, трансформируются в тихие прерывистые сигналы. Я открываю глаза. Звуки, похожие на азбуку Морзе, доносятся из ванной комнаты.

VII

Стараясь не шуметь, встаю с кровати и крадусь к приоткрытой двери в уборную. Осторожно заглядываю внутрь. София стоит перед зеркалом, маска Насти деактивирована, глаза закрыты, на лбу под искусственной кожей пульсирует красный огонёк. Андроид дистанционно передаёт кому-то информацию.

Пячусь обратно. Включаю биофон в беззвучном режиме. Руками ввожу команду Аьфреду, отследить исходящий сигнал. На экране всплывает надпись «Корпорация «ЗАСЛОН». Вот это уже интересно.

Озираюсь в поисках электрошокера. Вспоминаю, что весь заряд использовал на наёмника-гибрида. Хватаю пустую бутылку из-под коньяка и бесшумно вхожу в ванную. Размахнувшись, впечатываю своё импровизированное оружие в затылок Софии. Сигнал прерывается. Осколки разлетаются в разные стороны. Андроид издаёт пронзительный визг. Её голова врезается в зеркало. Битое стекло осыпается в раковину и на пол. Руки Софии беспорядочно молотят в воздухе. Отскакиваю, чтобы не попасть под случайный удар. Похоже, я сумел повредить блок координации.

Лицо андроида обезображено глубокими ранами, из порезов сочится густая ядовито-синяя жидкость. София делает шаг в мою сторону, ноги её заплетаются, и она падает на пол. Поверженного синтетика корёжит, словно в припадке эпилепсии. Она пытается что-то сказать, но речь её ускорена в несколько раз, и разобрать слова невозможно. Снимаю тяжёлую крышку с бачка унитаза и раз за разом опускаю её на голову Софии. Наконец мне удаётся повредить центральный процессор, синтетик замирает. В квартире наступает гробовая тишина.

Бросаю крышку рядом с изуродованным андроидом и бреду в спальню. По пути поднимаю с пола початую бутылку коньяка. Падаю в кресло. Ищу глазами коробку с сигарами. Биофон регистрирует входящий вызов. Щелкаю пальцами. Предсказуемо. Dreams Inc. желает поговорить. Подтверждаю соединение.

Мисс Варнас отводит глаза, я всё ещё голый. Даже не делаю попыток прикрыться, пусть чувствует себя неловко.

– Добрый вечер, господин Воронцов.

– Не могу согласиться с этим утверждением, – нахожу наконец сигары и закуриваю. – Мы же вроде решили не использовать каналы видеосвязи.

– Не беспокойтесь, этот канал защищён.

– Что-то случилось? – делаю глоток из бутылки. – Кстати, как вам свидание? Надеюсь, я вас не разочаровал.

– Понимаю ваше недовольство, но, думаю, сейчас не время выяснять отношения. Пропал сигнал нашего андроида.

– Это того, который иногда притворяется вами?

– С ней всё в порядке? – в голосе Ланы слышится тревога. – Она у вас?

– У меня, но вот насчёт «в порядке» я не уверен.

– Олег Игоревич, мы не сможем долго скрывать этот канал связи. Попрошу вас не затягивать разговор.

– Прятаться больше нет необходимости. Моя личность раскрыта, и, думаю, все детали задания тоже.

– Как?

– У меня для вас две новости. Плохая – София уничтожена. Хорошая – я нашёл вашего шпиона.

Лана смотрит на меня растерянно.

– Вы ежедневно отпускали своего андроида за периметр. Видимо, в одну из таких прогулок её и хакнули. Дальше всё очень просто. Каждый день, покидая зону покрытия ваших защитных систем, София передавала свежую информацию «ЗАСЛОНУ». Считайте, что все ваши тайны, к которым она могла добраться, больше не тайны.

С удовольствием наблюдаю смятение на лице мисс Варнас.

– Очевидно, как секретный агент я теперь бесполезен, но у меня есть причины полагать, что вы переоцениваете степень участия «ЗАСЛОНА» в деле Новака. Подозреваю, неизвестных в этом уравнении чуть больше, чем вы думаете.

– Что вы имеете в виду?

– Пока рано делать выводы, сначала мне нужно кое-что проверить. Вы можете достать список людей, присутствующих на похоронах Умника в реальности?

– Это будет сложно сделать. Наше влияние на Всемирную ассоциацию нотариусов весьма слабое, но я попытаюсь.

– Попытайтесь. Я пока попробую узнать сам. Есть у меня один должник в этой конторе. Может, получится что-то выяснить.

– Хорошо. Вы предоставите нашим сотрудникам доступ к останкам Софии?

– Естественно. Прошу вас убрать их из моей квартиры как можно быстрее. Насколько я понимаю, обнаружение шпиона не входило в наш договор, поэтому от дополнительной премии я бы не отказался.

– Конечно.

Какая она сегодня сговорчивая. Нужно дожимать, пока есть возможность.

– Кроме этого, надеюсь, корпорация организует ремонт моей ванной комнаты и установит новый унитаз, – задумываюсь на секунду. – Сенсорный, с подогревом.

Она согласно кивает и отключается.

Что же, всё не так плохо. Давно хотел себе новый унитаз.

Листаю список контактов. Вот он. Давно я не звонил по этому номеру.

– Здорово, – хриплый голос старого знакомого звучит настороженно. – Не ожидал. Чем обязан?

– Здорово, Чернов. Нужно встретиться.

– Ты на время смотрел?

– Плевать на время. Ты мне должен, не забыл?

– Хотел бы, но…

– Вот и хорошо. Через пятнадцать минут в «Ветеране Корпуса».

Прерываю соединение и снова прикладываюсь к бутылке. Разговор будет непростой.

Бывший напарник потолстел и обрюзг. Сидячая работа явно не пошла ему на пользу. Игнорирую протянутую руку. Он тяжело вздыхает и садится напротив. Молча пододвигаю ему указательным пальцем бокал с коньяком. Сергей осушает его залпом. Время далеко за полночь, и народа в баре хватает. В основном молодняк. Никто не обращает внимания на двух потрёпанных жизнью старпёров.

– От меня жена ушла год назад, – внезапно нарушает молчание Чернов.

– Серьёзно? Напомнить, что стало с моей женой?

– Извини, ляпнул не подумав. Как Сашка? Нет изменений?

– Это точно. Нет изменений. Пять лет прошло, а его аватару в Д.Р.И.М. всегда тринадцать. Он себя по-другому просто не представляет.

– Ну что мне ещё сделать? Я тоже пострадал, если ты не заметил. Из КОЗ пришлось уйти из-за травмы и капсулами Д.Р.И.М. мне тоже теперь пользоваться нельзя, а всё потому, что ты меня тогда башкой об асфальт…

– Не смей сравнивать, – яростно шепчу я. – Если бы не ты, я, возможно, смог бы их спасти. Нужно было только подобраться достаточно близко к сбоящему аппарату и отключить его. Если бы я узнал о происшествии раньше, то всё могло бы кончиться иначе.

Глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Бывший напарник примирительно поднимает раскрытые ладони.

– Я не отрицаю свою вину и благодарен, что ты никому не рассказал про отключенный переговорник. Так хоть удалось на тёплое местечко у нотариусов перевестись.

– Вот об этом я и хотел поговорить. Выполнишь мою просьбу и считай, что мы в расчёте.

– Предполагаю, что просьба не из простых. Выкладывай.

– Мне нужен список людей, присутствующих на реальных похоронах Генриха Мстиславовича Новака.

Он смотрит на меня внимательным взглядом. Мы долго были напарниками, и я научился хорошо считывать его эмоции. Чернов явно озадачен и удивлён. Он что-то знает об этом.

Странно, что об этом спросил, – наконец произносит он. – Я был в команде юристов, работающих с его завещанием. Там было много странного, включая интересующий тебя список.

– Например?

– Например, учитывая размер его состояния, наследники получили лишь жалкие крохи.

– Это я знаю, что там со списком.

– А не было списка как такового. На похоронах присутствовал только один человек. Женщина.

– Имя.

– С ходу не вспомню, – он морщится, напрягая память. – Роза. Роза Ароновна Гроссо.

– Знакомая фамилия. Где-то я её уже слышал.

– Конечно, слышал. Это фамилия дурачка, который везде таскался за Умником. Игнат, кажется.

– Есть её адрес?

– Нет. Я слышал, что сразу после похорон она исчезла.

– Ясно. Считай, что ты мне больше не должен.

Поднимаюсь из-за стола и иду к выходу. Подавляю желание тут же рассказать всё мисс Варнас. Решаю обдумать полученную информацию и отложить звонок до утра.

Бар расположен в шаговой доступности от моего жилья. От выпитого меня немного шатает, но мысли вызвать такси в голове не возникает. Сутулясь, засунув руки в карманы плаща, бреду по ночному мегалополису. По самой грязной и опасной его части. Ночные обитатели трущоб не трогают меня, принимая за своего. Я и есть один из них. Это раньше мы были по разные стороны баррикад, но теперь я мало чем от них отличаюсь. Как ни странно, но меня это совсем не печалит.

Запястье теплеет, биофон принимает входящий сигнал. Щёлкаю пальцами. Неизвестный абонент. Вместо лица или логотипа чёрный силуэт. Принимаю вызов. Перед глазами плавает объёмный вопросительный знак.

– Доброй ночи, Олег Игоревич, – раздаётся голос с лёгким французским прононсом. – Я надеялся, вы намного умнее. Разве первого предупреждения вам было недостаточно? Откажитесь от расследования, так будет лучше для всех.

– Уточнять, с кем я говорю, полагаю, не имеет смысла?

– Совершенно верно.

– Я вас не боюсь. Можете отправить ещё своих головорезов. С ними будет то же, что и с предыдущими. Хотя вам, судя по всему, на них плевать. Вы же не моргнув глазом уничтожили их, когда ваша анонимность оказалось под угрозой.

– О, не стоит жалеть погибших исполнителей. Они были не самыми хорошими людьми. Однако вы правы. Вынужден признать, что физическое воздействие не принесло желаемого результата. Больше применять этот метод к вам я не буду. Есть другие, возможно, более действенные способы договориться.

– Будете угрожать расправой моему сыну?

– Отнюдь. Скорее наоборот. Я собираюсь сделать вам предложение, от которого вы не сможет отказаться.

Внутри у меня холодеет. Этого не может быть.

– Слушаю внимательно, – мысли лихорадочно роятся в голове. – Какое предложение?

– Вы разрываете контракт с Dreams и прекращаете расследование, а я оплачиваю содержание вашего сына в клинике и его пребывание в симуляторе ближайшие десять лет. Как вам такой вариант?

Этот голос. Я уже слышал его когда-то. Лёгкое французское грассирование вызывает смутные ассоциации, но паззл никак не желает складываться в целую картинку. Решаюсь пойти ва-банк.

– Это очень щедрое предложение, но мне нужно подумать, Док.

– Подумайте, время ещё…, – он осекается. – Как ты догадался?

– Я знаю только одного человека, который любит использовать в разговоре фразы из старых фильмов. Мы слишком часто пересматривали «Крёстного отца», а у меня неплохая память.

– Привычки, – вздыхает Док, – Когда-нибудь они меня погубят. Хотя я даже рад, что ты меня раскрыл. Рано или поздно это всё равно случилось бы. Ты ведь уже взял след. Теперь, когда Чернов проболтался тебе о Розе, вопрос был только в том, как быстро ты докопаешься до истины.

– Вы начали следить за мной с момента разговора с Ланой?

– Раньше, Олег. Намного раньше.

– Как?

– Микрочип-шпион в твоём зубе. Я устанавливал их многим своим сотрудникам. Ты очень удачно лишился зубов, защищая меня, и было глупо не воспользоваться ситуацией.

– Вы хотели меня убить? Ваши наёмники были настроены весьма решительно.

– Конечно, нет. У них был чёткий приказ сохранить тебе жизнь. Тебя должны были просто вывести из строя на некоторое время. Возможно, сломать несколько костей, чтобы нынешний работодатель потерял к тебе интерес как к исполнителю до того, как ты полностью восстановишься. Однако ты оказался крепче, чем я думал. Возможно, будь у меня больше времени, я нашёл бы более профессиональных бойцов, но пришлось действовать в спешке.

– Меня постоянно недооценивают, – делаю паузу, осмысливая услышанное. – Хотите сказать, что готовы были поставить жизнь моего сына под угрозу ради собственной безопасности? Вы же понимаете, что без работы я не смог бы оплачивать счета за его содержание.

– Ни в коем случае. Конечно, я позаботился бы о своевременной оплате. Разумеется, анонимно.

– Какое отношение ко всему этому имеет «ЗАСЛОН» и зачем вам всё это было нужно? Зачем имитировать свою смерть?

– Слишком много вопросов для одного вечера, Олег. Мы говорим с тобой уже очень долго, и вероятность того, что мой сигнал отследят, растёт с каждой секундой. Как ты понимаешь, мне очень не хочется, чтобы меня нашли. Я свяжусь с тобой позже, а пока прошу не сообщать о нашем разговоре мисс Варнас. До встречи.

Мой собеседник отключается. А я стою перед входом в подъезд своего дома в полной растерянности. Пытаюсь осмыслить случившееся, но в голове возникают лишь новые вопросы. Не замечаю, как оказываюсь в квартире. Тело андроида исчезло. О недавнем инциденте напоминают только разбитое зеркало да сколы на крышке бачка унитаза. Оперативно сработано. Надеюсь, с ремонтом туалета они тоже затягивать не будут.

– Альфред, запиши меня в стоматологию на ближайшую свободную дату. Нужно заменить пару зубов.

– Семнадцатого сентября в четырнадцать пятнадцать, мистер Уэйн.

– Отлично.

Падаю на кровать, не раздеваясь. Слишком много событий для одного вечера. Перед тем как отключиться, внезапно осознаю, почему голос Умника показался мне таким знакомым.

Флешбэк седьмой

Мы медленно движемся по береговой полосе. Морской ветер треплет седые волосы Дока. Он укутан в плед, и поэтому звук синтезатора слегка приглушён.

– Как ты думаешь, он сейчас счастлив?

Я смотрю на пару, бредущую в обнимку метрах в двадцати перед нами. Игнат в своём неизменном прикрывающем крылья плаще кажется настоящим гигантом рядом с миниатюрной немолодой женщиной.

– Уверен, что да.

– Я приложил очень много сил и средств в попытках вылечить его или хотя бы остановить деградацию. Всё бесполезно. По самым оптимистичным прогнозам, ему осталось года три. Совсем скоро он превратится в овощ. Разучится самостоятельно принимать пищу, ходить, понимать человеческую речь. С ужасом жду этого момента. Он мне очень дорог.

– Как вы познакомились?

– Когда-нибудь я, возможно, расскажу тебе эту историю, но не сегодня.

– Это его мать? – киваю в сторону женщины.

– Да. Раньше она была настоящей красавицей. Время не щадит никого.

– Она знает, сколько ему осталось?

– Конечно. Поэтому я каждую неделю привожу Игната сюда. Они проводят вместе несколько часов, а я стараюсь им не мешать.

– Почему не дать им прожить остаток дней рядом?

– Всё не так просто. Игнату необходимо постоянное наблюдение специалистов и регулярные процедуры, чтобы замедлить процесс деградации. Без всего этого он не протянет и полугода.

– Можно перевезти её к вам. Уверен, в ваших хоромах найдётся лишняя комната.

– Думаешь, я не пробовал? С моими избалованными родственниками найти общий язык не каждый сможет. У Розы не получилось.

Кресло Дока ускоряется, сокращая расстояние до идущих впереди матери с сыном.

– Игнат, – глухо доносится из-под пледа. – Нам пора.

Гигант оборачивается и умоляюще смотрит на Умника, вцепившись в мать.

– Рано. Можно ещё? Игнат был хорошим.

Первый раз слышу, как он разговаривает. Приятный голос с лёгким французским прононсом.

– Нет, – Док неумолим. – Обещаю, что мы скоро вернёмся, но сейчас нужно ехать обратно. Тебе пора на процедуры.

Игнат на прощание крепко сжимает мать в объятиях и понуро бредёт в сторону застывшего на берегу аэрокара.

– И вот так каждый раз, – ворчит Умник. – Чувствую себя каким-то злодеем.

Вдвоём с Игнатом перемещаем Дока с кресла на заднее сидение машины. Дожидаюсь, пока гигант разместится сам. Занимаю место водителя и взлетаю. Одинокая фигура, оставшаяся на берегу, машет нам рукой, прощаясь. Игнат прижимается лицом к стеклу. По его щекам текут слёзы.

VIII

Просыпаюсь ближе к полудню. Сказывается напряжение последних дней. Биофон, уловив изменение моего состояния, посылает сигнал о пропущенных сообщениях и вызовах. Листаю список и натыкаюсь на текстовое сообщение от неизвестного: «Старая мечта – встретиться в бессонную полночь там, где плакал ангел».

Только загадок мне сейчас не хватало. Пытаюсь перезвонить, но в ответ слышу, что вызываемый абонент не существует. Это наверняка Док, но что он хочет мне сказать?

Голова ещё тяжёлая после сна и выпитого накануне. Соображаю с трудом. Борясь с тошнотой, делаю несколько глотков из бутылки и бреду в душ. После водных процедур сознание немного проясняется. С сожалением смотрю на остатки спиртного. Хочется продолжить, но пересилив себя, всё же убираю бутылку, с глаз долой.

Что там с загадкой?

Видимо, старая мечта это Д.Р.И.М.-I. Тогда бессонная полночь – это ноль часов ноль минут в реальности. Ну, с плачущим ангелом более-менее ясно. Слёзы Игната я видел только в одном месте.

Получается, Умник предлагает мне посетить место свиданий Игната с Розой в Д.Р.И.М.-I.

Довольный собственной сообразительностью, закуриваю сигару. Понимаю, что уже несколько дней я не навещал сына в симуляции. Однако решаю отложить визит до завтра. Сначала нужно решить вопрос с Умником.

Оставшееся до встречи время решаю посвятить уборке в квартире. Физический труд отвлекает от мыслей о выпивке.

На место встречи прибываю немного раньше назначенного часа. Брожу по пустому пляжу, пока не замечаю вдалеке одинокую фигуру. Старый знакомый застыл в ожидании. Полы его плаща, скрывающего сложенные за спиной крылья, треплет ветер.

Приближаюсь к неподвижному Игнату. Что-то неуловимо изменилось во внешности гибрида. Он выглядит более уверенным. Взгляд осмысленный, цепкий и такой знакомый.

– С возвращением в мир живых, Док, – произношу тихо. – Что за аферу ты провернул?

Я знаю, что он меня не слышит. Прошло уже двенадцать часов с того момента, как Умник находился в этом месте в реальности, но почему-то мне кажется уместным поприветствовать старого друга.

– Здравствуй, Олег, – произносит он. – Я знал, что ты справишься с загадкой. Твой биофон наверняка контролируется, и я не мог рисковать. Как можешь видеть, у меня теперь новое тело. После стольких лет беспомощности я наконец могу жить как нормальный человек.

Он с наслаждением вдыхает воздух полной грудью.

– Мне никогда не нравились эти крылья, но я решил их оставить. Теперь их наличие не представляет угрозу для разума обладателя. Только представь, что калека, ранее не способный самостоятельно сделать и шага, теперь может летать.

Док умолкает, и его лицо мрачнеет.

– Эти крылья забрали у меня сына, но подарили мне новую жизнь. Да, Игнат был моим ребёнком. В старые времена таких называли бастардами. Ещё до того, как болезнь превратила меня в инвалида, у нас с Розой был короткий, но бурный роман. Хотя социальная пропасть не позволила нам быть вместе, я всегда следил за тем, чтобы они с мальчиком ни в чём не нуждались. К сожалению, я не смог отговорить его от установки имплантов, к тому же страшные последствия гибридной аугментации к тому времени ещё не были выявлены. Я сделал всё, что было в моих силах, и даже больше, но разум Игната уже было не спасти.

Я слушаю очень внимательно, стараясь не упустить ни слова.

– Примерно год назад, – продолжает Док, – руководство корпорации «ЗАСЛОН» обратилось ко мне с предложением поддержать их новую разработку. Суть проекта заключалась в перемещении сознания при помощи технологий Д.Р.И.М. Мы как-то обсуждали с тобой возможность внедрения оцифрованного сознания людей в тела андроидов, и некоторые разработчики уже очень близки к завершению опытных образцов приборов, позволяющих это осуществить. Однако, как ты справедливо заметил, это будет только копия разума. «ЗАСЛОН» решили сразу работать над обменом между человеческими особями. Человека погружают в виртуальную среду с последующим возвращением уже в тело донора. Звучит неплохо, но есть ряд нюансов на данном этапе разработки. Во-первых, сознание донора перед процедурой перемещения должно быть полностью чистым. Грубо говоря, мозг нужно отформатировать. Во-вторых, тело перемещаемого после отключения от виртуального обменника полностью перестаёт функционировать. Пути назад уже нет. В-третьих, донор и перемещаемый должны быть генетическими родственниками. Для успешного завершения процедуры совпадение ДНК не может быть ниже сорока пяти процентов. Идеальным вариантом являются однояйцевые близнецы. Дети и родители тоже могут участвовать в процедуре почти со стопроцентной вероятностью успеха. С такими ограничениями, на данном этапе запускать капсулы замещения легально в массовое производство никто не позволит.

Док снова умолкает. Я пытаюсь осмыслить полученную информацию.

– Как ты уже догадался, – продолжает Умник, – я не только спонсировал разработку, но и вызвался добровольцем. Я убил своего сына. Это было непростое решение, но он был обречён, а у меня появился шанс снова ощутить себя полноценным человеком. Подумай об этом. Я хочу предложить тебе сделку – ты отказываешься от сотрудничества с Dreams, а взамен получаешь возможность вернуть своего сына в реальный мир. Цена высока, но я знаю, что ради него ты готов на многое. Вопрос только в том, как далеко ты способен пойти? Я буду и дальше финансировать проекты «ЗАСЛОНА». Сейчас у них идёт процесс коллаборации с крупной компанией, занимающейся клонированием. В случае успеха близкие родственники больше не понадобятся, но на этот проект, возможно, уйдут десятилетия. Если всё удастся, то к ним выстроятся очереди из желающих, и глупо надеяться, что ты окажешься в первых рядах. Ты готов ждать столько? А Сашка? Сколько лет ему ещё существовать в виртуальной тюрьме? Тебе уже пятый десяток, и тело твоё стареет с каждым днём. К тому же в последнее время ты не слишком сильно заботился о своём здоровье. Можешь отказаться, но учти, что я сейчас уже очень далеко и сделаю всё возможное, чтобы меня не нашли. Я дам тебе время подумать. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

Генрих Мстиславович печально улыбается и исчезает. Я остаюсь один. Док не поскупился на качественную «глушилку», не видно даже, в какую сторону он ушёл. Ни единого следа на песке. Я разворачиваюсь и смотрю на море. Ветер гонит волны, но моя кожа не чувствует его прикосновений. Я не ощущаю морской запах, и мои ноги не погружаются в песок. Это просто картинка. Обман. Сашка уже пять лет живёт в такой иллюзии. А можно ли это назвать жизнью?

Сможет ли он принять мою жертву, когда узнает, какой ценой ему далось возвращение? Нужно будет придумать какую-нибудь правдоподобную версию, чтобы избавить его от угрызений совести. Уверен, что Док с этим справится, не зря его прозвали Умником. Ещё одна маленькая ложь во спасение.

Бреду по пляжу в сторону лобби. Нужно сменить сервер. Нужно встретиться с сыном. Нужно так много ему сказать, пока он не проснулся.