Go to audiobook
Косарев Валерий Евгеньевич родился 21 июня 1957 года в городе Ялта Крымской области. После окончания школы трудовую деятельность начал плиточником 3-го разряда в объединении «Ялтаспецстрой», а затем работал разнорабочим Ялтинских художественно-производственных мастерских.
Отслужив в армии, получил высшее образование в Киевском ордена Ленина государственном университете им. Т. Г. Шевченко по специальности «Географ».
Два года работал учителем географии Ялтинской средней школы № 9, а затем был назначен директором Ялтинской средней школы № 6 и трудился на этом посту 11 лет.
Следующие 13 лет руководил Украинско-российским гуманитарно-экономическим колледжем, а еще 7 лет – Ялтинским филиалом «Европейского университета».
Избирался депутатом Ялтинского городского совета 1, 2, 3 созыва, а в 2010 году был избран в Верховный Совет Автономной Республики Крым (с марта 2014-го – Государственный совет Республики Крым), в котором возглавил Постоянную комиссию (с марта 2014-го – Комитет) по образованию, науке, делам молодежи и спорту. С февраля 2014 года по настоящее время – руководитель общественного Комитета по защите прав людей пострадавших от майдана. Как член Президиума и депутат Верховного Совета Крыма активно участвовал в событиях «Крымской весны», подготовке и проведении референдума.
В сентябре 2014 года избран в Ялтинский городской совет под № 1 партийного списка «Единой России». С сентября 2014 по ноябрь 2016 гг. занимал должность главы муниципального образования городской округ Ялта – председателя Ялтинского городского совета.
С ноября 2016 года – член Постоянного комитета Ялтинского городского совета по образованию, науке, культуры, охране материнства и детства, делам молодежи и спорта.
Председатель Попечительского совета Собора Александра Невского в Ялте.
В 2014 году Указом Президента РФ В. В. Путина награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством II степени», решением Государственного совета Республики Крым награжден медалью «За верность долгу», Главой Республики Крым СВ. Аксеновым награжден медалью «За защиту Крыма».
Евразийским народным фронтом награжден медалью «За правозащитную деятельность».
Автор выражает искреннюю благодарность за помощь в сборе, обработке и формировании материалов для издания книги заслуженному журналисту Крыма Главацкому Олегу Игоревичу, директору фонда «Историческая память» Дюкову Александру Решидеовичу, главному редактору еженедельника «Российские вести» Ермолаеву Дмитрию Юрьевичу.
Я родился в СССР – Союзе Советских Социалистических Республик. В огромном государстве, которое, как уже в детстве рассказали мне родители, располагалось сразу в двух частях света, занимало одну шестую часть суши земного шара и простиралось от среднеазиатских пустынь на юге до Северного Ледовитого океана на севере и от Карпатских гор на западе до Камчатского полуострова на востоке. В единой стране, в которой в дружбе и доверии друг к другу жили представители более полутора сотен народов и этносов.
Так называемый «национальный вопрос» в нашей семье никогда не был темой для каких-либо обсуждений или разногласий. Рядом с нами жили такие же русские, как и мы, а еще украинцы, греки, армяне, немало было и смешанных семей, в которых у детей старались прививать почитание и уважение традиций и культур каждого из их родителей и предков.
За три года до моего рождения Крым вместе с Ялтой, где я появился на свет, с другими городами и селами полуострова и всеми населяющими их людьми, в одночасье, пафосно и торжественно, был щедро передан тогдашним руководителем нашей великой державы Никитой Сергеевичем Хрущевым из состава Российской Советской Федеративной Социалистической Республики братской Украинской Советской Социалистической Республике – в подтверждение нерушимой дружбы между русскими и украинским народами и в ознаменование 300-летия Переяславской Рады, на которой было принято решение о присоединении Украины к Российской Империи.
Крымчанами это событие было воспринято не то чтобы с восторгом, но большинством – как само собой разумеющееся. Тем более что для людей в обыденной жизни практически ничего не поменялось: они так же продолжали общаться на работе и в быту на русском языке, на нем же читали газеты и слушали радио, смотрели кинофильмы и передачи начавшего развиваться телевидения, могли свободно ездить к родственникам и друзьям в России, Украине или любой другой республике СССР; общей оставалась интернациональная идеология, история страны, география. Разве что в школах был введен дополнительный предмет – украинский язык, а в некоторых создавались и классы, где желающие могли обучаться на нем, в магазинах и библиотеках появилась художественная литература на украинском, на украинском печаталась и небольшая часть тиражей нескольких крымских газет. Доходило и до курьезов при замене вывесок из-за низкого уровня знания украинского языка. «Украинизированные» таким образом некоторые «Парикмахерские» в результате в Крыму превратились в пахнущие пылью веков «Цирюльни» или просто коверкано-суржиковые «Парикмахерськи».
Но в повседневном быту крымчан ничего особенного – или раздражающего людей – не происходило. В сознании жителей полуострова глубоко закрепилось понимание нерушимости единства русского, белорусского и украинского народов, и они даже представить себе не могли другого. И мне, много лет проработавшему в школе – сначала учителем географии, а затем директором, – ни разу не довелось столкнуться с так называемым «национальным вопросом»: настолько органично была выстроена система воспитания и обучения подрастающего поколения. А уж о противопоставлении чего бы то ни было русского и украинского не могло быть и речи.
Вся моя трудовая и общественная деятельность была связана со сферой образования. В 1990-2000-е годы я трижды избирался депутатом Ялтинского городского совета, в котором также курировал направление образования, вопросы семьи и работы с молодежью. Тем не менее занятие политикой в нашей среде никогда особо не поощрялось и не приветствовалось. В советские времена о каком-то разделении по национальному или идеологическому признаку никто и не думал, таких мыслей даже не могло возникать. Мы все понимали, что, хотя мы живем и в разных регионах, зачастую отстоящих один от другого на тысячи километров, но в одном государстве.
Да в принципе о том, что живем в национальных республиках, мы вспоминали только в дни праздников, а в остальном все, что у нас происходило, происходило и во всем Советском Союзе. Поэтому ни в образовании, ни в культуре, ни в спорте какого-то разделения в государстве по республикам не было: существовала общая для всех «линия партии», единые решения советского правительства, и все их выполняли безоговорочно, а иного мы и представить не могли. В школах были унифицированные программы, учебные планы, тарификационная сетка – все достаточно жестко, прогрессивно, хотя и, возможно, перегружено. Советское образование было одним из лучших в мире: оно было фундаментальным, глубоким, но излишне насыщенным – слишком много информации и чересчур подробно мы давали детям по многим дисциплинам. Но все изучали все одно и то же, а мы не выделяли ни естественные науки, ни гуманитарные, не ущемляя детей в их возможностях…
Распад Советского Союза в 1991 году мы восприняли с разочарованием, и тогда к крымчанам впервые пришло ощущение, что мы живем не у себя на Родине. Развалилась огромная страна, и мы в одночасье проснулись в другом государстве. Мы не понимали, как все будет происходить в дальнейшем, но еще в глубине души надеялись, что в образовавшемся «СНГ» – продекларированном Содружестве Независимых Государств – под другой вывеской или названием сохранятся общие границы, одна валюта, армия, единая внешняя и внутренняя политика: тот же единый Союз, но с другим названием.
Но получилось как получилось: республики начали тянуть одеяла на себя, появились князьки – президенты этих республик… Бывшие «коммунисты-интернационалисты» самого высокого ранга в одночасье мимикрировали в главных ревнителей «национальных ценностей». Тот же Леонид Кравчук, бывший секретарем ЦК Компартии Украины по идеологии, годами гнобивший все буржуазное и антисоветское, вдруг на одной из сессий Верховной Рады Украины умудрился в свою речь аж 12 раз «с чувством глубокого удовлетворения» ввернуть: «Империя рухнула!»
А он что, был подпольщиком или партизаном, разрушавшим эту империю? Нет, он верно служил одним из ее столпов, ратовал во всех спичах за Союз, сажал инакомыслящих в тюрьмы и психушки, увольнял с работы! Но моментально развернулся на 180 градусов и показал, что никакой идеологии у него не было. Было очевидно: наверх вылезли приспособленцы, и я понял, что на Украине нас будет ждать беда.
Уже с 1991 года на Украине начался ползучий национализм, а в Верховной Раде появились такие одиозные личности, как Степан Хмара и прочие, угрожавшие «сохранить Крым либо украинским, либо безлюдным». Но этот процесс все же шел достаточно медленно, поэтому мы верили, что советское воспитание в нас «сидит» слишком глубоко и это не позволит победить идеологии, ставящей один народ выше остальных. Увы, мы ошибались.
Ничего хорошего Крыму не сулил и выход на поверхность якобы «пророссийского» Юрия Мешкова, занявшего пост «президента». Люди, которые занимались в Крыму общественно-политической деятельностью, раскусили его сразу. Они увидели, что это случайный человек, который не сможет дать Крыму то, что обещает: ни вернуть полуостров России, ни тем более сделать его независимым государством. Уже хотя бы потому, что за ним никто не стоял, а все его выступления не содержали никакой конкретики и были сплошными лозунгами. Зато прибирание к рукам лучших здравниц людьми из его «команды» стало вполне реальным беззаконием. Неважно, под каким национальным соусом.
Ни для кого не было секретом, что одним из авторов первой крымской Конституции стал Николай Багров, который, хотя и ассоциировался у людей с коммунистической партией, был опытным политиком, грамотным человеком и просто профессионалом-управленцем. Поэтому на выборах я голосовал за Багрова. Но он тогда значительно проиграл Мешкову, потому что люди голосовали на эмоциях неприятия развала Советского Союза и отрыва Крыма от России, поверили тому, кто больше говорит, и не смогли трезво оценить обстановку.
Мешков быстро закончился, и Крым остался в составе Украины, зато потерял и почти все остатки государственности.
Стремление к новому, желание созидать и… чувство обиды за развал великого государства СССР заставили в те годы меня, как директора школы, искать новые пути и формы развития системы образования. Я чувствовал, что Украина все дальше дрейфует в сторону от России, и попытался пусть на местном, ялтинском уровне наладить мост дружбы между братскими странами.
В 1997 году мне удалось создать Украинско-российский гуманитарно-экономический колледж, в состав учредителей которого вошел один из ведущих вузов Российской Федерации – Московский государственный университет экономики, статистики и информатики. На приведение в порядок и реконструкцию здания разорившегося к тому времени местного завода для организации современного учебного заведения нового типа средства выделило Правительство Москвы. И этот единственный на то время мост высшей школы между Крымом и Россией достаточно успешно действовал до 2006 года. Используя дистанционные технологии, мы давали возможность юным жителям полуострова получать российское образование в Украине. Но после первого майдана и прихода к власти Виктора Ющенко на колледж через Генеральную прокуратуру Украины начали давить и в итоге добились его закрытия.
А после непродолжительного периода «Мешковского правления» просто чудом можно назвать тот факт, что нам удалось удержать остатки автономии со своей Конституцией хотя бы формально. Нам это помогло в 2014 году.
Причем в том числе и в международном праве, так как по состоянию на 22 февраля 2014 года мы были единственным легитимным нормотворческим и представительским органом в Украине, который имел право принимать какие-либо решения и по референдуму, и по созданию независимого государства, в то время как в Киеве произошел переворот, руководство парламента было смещено, а президент оказался в бегах. Да, мы были органом местного самоуправления – законы могла принимать только Верховная Рада Украины, а мы таких полномочий им имели, но в то же время мы обладали правом законодательной инициативы. Впрочем, на Украине к нам всегда мало прислушивались, а наши предложения верховная власть государства по большей части игнорировала.
В 2010 году я был избран в Верховный Совет Крыма, в котором возглавил Постоянную комиссию по образованию и науке, делам молодежи и спорту. Мы были частью представительской ветви власти, и задачей нашей комиссии было находить и выявлять проблемы в подведомственных сферах, вносить предложения к принятию соответствующих решений в этих отраслях и через парламент автономии принимать решения, которые должно было исполнять правительство Крыма. К сожалению, принимаемые решения часто носили декларативный характер, хотя иногда удавалось и оказывать финансовую поддержку отрасли, участвовать в регулировании хозяйственной деятельности учреждений средней и высшей школы, дошкольных заведений. В рамках украинского законодательства мы имели право вносить до 20% изменений в учебные планы и, конечно, старалась этим полномочием пользоваться. Это было очень важно, учитывая, что к 2014 году в учебных планах в старших классах осталось по два часа русского языка и литературы – по сути, эти предметы были уже практически выведены из программы. И все же от большой политики очень долгое время мы как бы оставались в стороне, зная ревнивое отношение Киева к этому вопросу и не желая лишний раз обострять отношения с центральными органами власти в Украине.
Тем не менее политизироваться крымский парламент начал все же не в ноябре 2013 года, после первых митингов, провокаций и столкновений на Евромайдане, а несколько раньше, когда началась работа над законом Кивалова и Колесниченко «Об основах государственной языковой политики в Украине». К этой работе подключились и мы: и президиум Верховного Совета, и наш комитет в частности. Вместе с коллегами из других депутатских комитетов мы внесли в проект документа больше 60 поправок. В конце концов закон был принят, но, по сути, он оставался бездействующим даже при Януковиче – без финансовой поддержки применять его было невозможно. Хотя просили мы и не так много, понимая, что статуса государственного для русского языка мы не добьемся с учетом существующего расклада сил в Верховной Раде Украины, несмотря на декларативные заявления Партии регионов. Вполне осознавали мы и то, что нам не удастся кардинально изменить и «сетку» изучения русского и языков национальных меньшинств – этому всячески препятствовало министерство образования Украины даже при наличии этого «закона Кивалова – Колесниченко».
Не лучше обстояло дело и с формально предоставленной нам возможностью готовить свои учебники, учитывая обязательность их согласования через минобраз Украины. Впрочем, нам удачно удалось подготовить учебник по краеведению: хорошо поработал университет имени Вернадского, профессура которого нас поддерживала. Старались мы увеличить и сегмент преподавания русской истории и русского языка и плотно работали в этом направлении с крымскими татарами, пытаясь добиться такой же возможности для крымско-татарских классов, поддерживали общины греков и караимов и других национальных меньшинств, старались вводить их языки и историю в учебные программы, а не ограничиваться факультативами.