Read the book: «Частная практика 3»

Глава 1

Валерий Карышев

Секретный контракт

18+

Основано на реальных событиях.

Тогда я еще не знал, что мой будущий клиент станет загадочной легендой криминального мира и не только распорядится жизнью определенной части уголовной элиты, но и расставит точки над «i» в карьере многих высокопоставленных милицейских чинов, да еще внесет изменения и в мою судьбу – судьбу адвоката.

Глава 1

Москва 1994 г.

Адвокат всегда вежлив, улыбчив, корректен и обходителен. Внимательно слушает любого собеседника, никогда не прерывая, а если уж так случится, что перебьют его, тут же замолкает на полуслове, терпеливо подбадривая собеседника. Любому куда приятней рассказывать о себе самом, чем слушать других, – для профессионала, проработавшего с людьми десятилетия, это прописная истина. К тому же человек, который слушает внимательно, не перебивая, вызывает безотчетное уважение и доверие клиента, что в многотрудной адвокатской работе зачастую определяет успех дела.

Рабочий день Адвоката забит с раннего утра и до позднего вечера. Мобильный телефон пищит не переставая, пейджер выдает законспирированные тексты, подчас на махровой блатной фене. Адвокат должен, мгновенно сориентировавшись, перевести сообщение на нормальный язык и вспомнить, кому давал номер пейджера. А главное – сообразить, о ком и о чем идет речь, предварительно прикинув, как оградить клиента от неприятностей при следствии.

Вот Адвокат и мотается: садится утром в черный «БМВ» и ездит с одного конца Москвы на другой: с Петровки, 38 – в следственный изолятор Лефортова, оттуда – на Шаболовку, 3, в штаб-квартиру РУОПа, оттуда – в «Матросскую тишину», затем в прокуратуру, в суд, в свою юрконсультацию...

В бывшем Советском Союзе, да и в теперешней России Адвокат всегда одиночка. За его спиной подследственный, для которого защита – последняя и единственная надежда. Перед ним огромный, хорошо отлаженный, смазанный кровью и слезами механизм государственной машины: милиция, прокуратура, суды, изоляторы временного содержания, тюрьмы и зоны четырех режимов. У следователей план по раскрытию преступности, у судей пресловутое внутреннее убеждение плюс телефонное право, у прокуроров общие фразы о том, что государство и так слишком гуманно к преступникам. Хотя назвать подследственного преступником, пока вина его не доказана, нельзя: все та же презумпция невиновности. Это дело обвинения – доказать, что сидящий на скамье подсудимых преступник, а вовсе не подследственного – доказывать, что он чист перед законом.

Возраст и жизненный опыт дают многое, и прежде всего здоровый профессиональный цинизм. Адвокат, как никто другой, понимает, что это такое. Ему приходилось защищать откровенных криминальных авторитетов и явно невиновных, попавших в СИЗО по сфабрикованным РУОПом делам. Заниматься матерыми убийцами и теми, на кого вешали чужие убийства. Помогать профессиональным кидалам банков и валенкам, бравшим на себя чужие кидки, маньякам и тем, кого таковыми представляли... И нередко на процессах с участием Адвоката свидетели обвинения перебирались на скамью подсудимых, а подсудимых освобождали из-под стражи прямо в зале суда.

В тот день в 14.30 к зданию торговой фирмы «Импульс», находящемуся рядом с Петровско-Разумовским рынком, подъехали три автомашины, из которых вышли около десяти молодых людей плотного телосложения. Все они вошли в офис фирмы, а двое остались на страже у дверей. Между тем охранники рынка из фирмы «Бумеранг» заподозрили в появлении незнакомцев неладное и тут же оповестили об этом сотрудников милиции из 111-го отделения. Милиционеры подошли к двум стоявшим у дверей молодым людям и попросили их предъявить документы. Документов у них не оказалось, и молодых людей попросили пройти в административное здание рынка, где располагалась комната милиции. Незнакомцы не стали спорить и спокойно последовали туда, куда им указали.

Как только вся процессия вошла в комнату милиции, один из задержанных внезапно отбросил накинутый на руку плащ и выявил на свет пистолет. В следующую секунду раздалось несколько выстрелов, в результате которых были ранены трое милиционеров и один охранник рынка. Все они, обливаясь кровью, рухнули на пол, а преступники выскочили из здания и бросились бежать по дворам железнодорожной станции. За ними бросились охранники «Бумеранга», однако бандиты ранили еще двоих охранников. После этого они перелезли через двухметровый забор и оказались на железнодорожных путях. Тут появились двое сотрудников милиции, которые стояли на посту у автотрассы и, услышав выстрелы, прибежали к станции. Но и они оказались неготовыми сразу вступить в схватку. Преступники первыми открыли огонь на поражение и выстрелом в голову убили 32-летнего Юрия Киселева. Его напарник открыл ответный огонь и сумел ранить одного из преступников. Второй бандит, думая, что его сообщник погиб, перебежал дорогу и вскоре скрылся. Результаты оказались весьма плачевными для сил правопорядка. Два милиционера погибли, один был ранен в спину, другой — в голову, один охранник получил ранение в правый бок и голень, второй — в руку, третий — в живот и шею.

Как выяснилось позднее, задержанным оказался 33-летний член курганской группировки Александр Солоник. Его группировка тесно контактировала с коптевской бригадой, и в тот день представители обеих бригад съехались на рынок. Однако, осуществить задуманное им помешала милиция. Во время дальнейшего следствия выяснились весьма интересные факты из биографии А. Солоника. Оказывается, он был неплохим стрелком (в 1983—1985 годах служил в милиции) и одно время работал киллером у «москвичей». Так, именно он в апреле 1993 года застрелил возле «Олимпийского» вора в законе Валерия Длугача (Глобус) и в феврале 1994 года — авторитета Владислава Ваннера (Бобон). Помимо них, Солоник якобы устранил и лидера ишимской группировки Николая Причистина и даже вора в законе Виктора Никифорова (Калина). Во всяком случае, так об этом писали тогда центральные газеты, делая из А. Солоника киллера № 1. Тогда во все это верилось с трудом и казалось, что милиция специально вешает на А. Солоника нераскрытые убийства. Однако вскоре имя этого человека прогремело на весь мир. Солоник находился под следствием и сидел в одиночной камере № 938 спецблока СИЗО «Матросская Тишина» до 5 июня 1995 года — до дня своего знаменитого побега.

В юридической консультации, где я работал, раздался звонок моего коллеги Павла П. Он предложил срочно встретиться и обговорить защиту одного громкого дела. Прошло уже столько времени, но я и сейчас задумываюсь, почему столь опытный и маститый адвокат, который не так хорошо меня знал, предложил дело именно мне? Может, потому, что мы с ним участвовали когда-то в одном из мафиозных процессов и сумели, используя ошибки следствия и прорехи процессуального характера, направить дело на доследование? А может, и почему-то еще. Но в любом случае, об основной причине я до сих пор так и не узнал.

Когда я приехал в консультацию на Таганке, где работал Павел, народу там практически уже не было. Только в холле сидела симпатичная женщина и, вероятно, ожидала своей очереди к юристу.

Я вошел в просторный кабинет адвоката. Мы поздоровались, и между нами завязался непринужденный разговор. Павел П. поинтересовался, сколько у меня сейчас дел в производстве, есть ли у меня клиенты в следственном изоляторе «Матросская тишина», какие вообще планы на жизнь. Я ответил, что в ближайшее время в отпуск не собираюсь, что клиентов у меня не более десяти человек и четверо-пятеро из них в «Матросской тишине».

Павел еще поинтересовался, как я отношусь к делам, связанным с убийствами. Надо сказать, что когда я впервые поступил в адвокатскую контору, то вначале старался не связываться с делами по убийствам и изнасилованиям, руководствуясь моральными принципами. Но, постепенно приобретая опыт, я понял, что не все, кто обвиняются по этим зловещим статьям, совершили именно изнасилование или убийство. Дела с изнасилованием я брать так и не стал, а вот делами по убийствам стал заниматься.

Я немало уяснил для себя. Иногда человеку предъявляется совершенно ложное обвинение, скажем, в случае, когда он просто попадается на месте преступления. Иногда обвиняемый сам берет вину на себя, чтобы выгородить кого-то другого. Так что защита обвиняемых в убийстве не так уж просто дается, как кажется вначале.

А не взялся бы я за дело, связанное с убийствами работников милиции, спросил меня Павел. Дело будет довольно громкое, но придется познакомиться с некоторыми его тонкостями и особенностями, в которые меня посвятит жена моего будущего клиента. Я дал предварительное согласие.

Павел вывел меня в коридор и познакомил с молодой симпатичной женщиной.

– Наташа, – представилась она.

Это была красивая брюнетка лет двадцати пяти-двадцати семи, смуглолицая, одетая в очень модную и дорогую норковую шубу. Взгляд у нее был печальный.

Мы поздоровались. Наступила пауза, мы смотрели друг на друга.

– Моего мужа, – сказала Наташа, – обвиняют в убийстве милиционера. Может быть, вы слышали о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке в начале октября, примерно три недели назад?