Read the book: «Первая тишина. Том 3»

Глава 1

Я собрал своих у гаража и первым делом рассказал, что только что приключилось. Понятное дело, что без нюансов и тех подробностей, которые им не обязательно было знать. Но в целом ситуацию обозначил понятно. На частоте, которую знали очень и очень немногие, появился сигнал о помощи.

И не обращать на него внимания или сделать вид, что послания нет, — точно не выйдет.

— Ну? — первым заговорил Дмитрий. — Ты ведь сейчас скажешь, что опять собрался наружу?

Я сложил листок с записанной морзянкой пополам и сунул в карман.

— Собрался.

Дима шумно выдохнул, надув щёки.

— После всего, что сегодня было?

— Именно после всего, что сегодня было.

Дмитрий ткнул пальцем в сторону ворот.

— Там где-то ходит толпа зэков, Серёг. Белые метки ведут почти через наш район. Ты только что притащил ещё одного больного ребёнка, а у нас самих людей уже больше, чем нормальных мест. Теперь кто-то пищит в рацию, и ты снова пошёл?

— Ещё не пошёл, — возразил я. — Сначала я решу, кто остаётся, а кто идёт со мной и что будет делать, пока меня нет.

Я видел, что Дмитрий готов спорить и дальше, и мне, разумеется, было что ответить. Однако Инна Павловна его опередила.

Она вышла из медбокса, вытерла руки о халат и подошла ближе. Правда, не для того, чтобы меня поддержать.

— Сергей, у меня Максим лежит еле живой, — заговорила она. — У меня мать Артёма с температурой. Теперь ещё Сенька. Если ты уйдёшь, а тут что-нибудь начнётся, кто будет всем заниматься?

Я выдержал вопросительный взгляд Инны Павловны и спокойно ответил:

— Вы будете заниматься больными.

— Вот спасибо, назначил.

— Остальные работают по тем правилам, которые уже получили.

Инна Павловна недовольно прищурилась.

— Очень легко всё получается. Только вот если с тобой что-то случится, у нас не останется никаких правил…

— Легко давно закончилось, — возразил я. — Я думаю, что вы это понимаете не хуже меня.

Как и Дмитрий минуту назад, доктор хотела возразить, но я уже повернулся к карте, давая понять обоим, что разговор закончен.

Я прошёл в гараж, подошёл к столу и развернул карту, прижав края батарейками, чтобы бумага снова не свернулась. Садовая находилась в самом центре Ростова. До неё невозможно было добраться через частный сектор, обойдя широкие улицы. Поэтому опасения своих людей я хорошо понимал. Выход предстоял куда более сложный, чем все предыдущие вместе взятые.

Дмитрий помялся, но всё-таки подошёл ближе.

— Это может быть ловушка, — заявил он.

— Может, — я не стал отрицать.

— И сигнал о помощи пришёл на частоте, которую здесь никто не знает…

Я покосился на Диму. Сходу сложно сказать, из-за чего он больше переживал — то ли от страха, что я возьму его с собой на эту вылазку, чего мужику, ясное дело, не хотелось. То ли, как и Инна Павловна, мужик переживал, что из этой вылазки я не вернусь, чего, кстати, нельзя было исключать. И тогда наша новосформированная община вмиг могла развалиться на раз-два.

— Вот поэтому я и пойду, — сухо ответил я. — Если это ловушка, ставили её под тех, кто знает частоту. Если я пошлю вместо себя тебя или Павла, то только «подарю» им одного из вас и останусь всё с теми же вопросами.

Элина тоже подошла к столу и прекрасно слышала мои слова.

— Ты не можешь отправить другого, — поддержала меня девчонка.

— Не могу.

Она провела пальцем по маршруту.

— Тогда идти надо быстро. И желательно по самому скрытому маршруту, Серёж. Дима и Инна Павловна правы в том, что рядом шастают уголовники, — Элина развёрнутей проговорила свою позицию. — И боюсь, что, если им вздумается сунуться в наш кооператив, когда нас здесь не будет, ничем хорошим это не закончится.

Дмитрий посмотрел на девчонку.

— Ты тоже собралась туда идти?

— Да, — Элина выдержала его взгляд.

— Отлично. Может, тогда вообще ворота нараспашку оставим и всей компанией пойдём?

Элина спокойно закрыла карту ладонью.

— Сергей знает, зачем идёт. Я умею стрелять и хорошо знаю центр города. А ты в наше отсутствие присмотришь за остальными. У каждого своя работа.

Делегацию для выхода на Садовую не формировать не собирался. Да и о составе этой делегации ещё не думал. Но Элина вполне резонно только что обосновала свою кандидатуру.

— Я, если что, могу уступить тебе место, Дим, — улыбнулась девчонка, глядя на Дмитрия.

Тот сразу затряс головой, как будто услышал непристойное предложение.

— Я думаю, Сергей прав — я здесь куда как больше пригожусь. Я ни стрелять толком не умею, ни центра нормально не знаю. Так что присмотрю за остальными в ваше отсутствие…

Павел, стоявший возле входа, кашлянул.

— Это ты за мной присматривать собрался, а может, наоборот? Я бы на твоём месте, Серёг, забрал у него ствол и отдал мне.

Я повернулся к Павлу.

— Вот когда будешь на моём месте, тогда и карты в руки.

У Павла хватило мозгов не вступать в спор, он лишь развёл руками.

— Как скажешь, командир. Я в чужой монастырь со своим уставом не хожу.

Я перевёл взгляд на Дмитрия.

— Ты остаёшься.

Он нахмурился, но я уже убедился в том, что именно этого мужик и хотел изначально. Но, видимо, чтобы не прослыть трусом, Дмитрий несколько секунд смотрел на меня, затем качнул головой.

— Ты специально оставляешь меня, потому что знаешь: я буду спорить.

— Я оставляю тебя, потому что здесь нужен человек, который закроет ворота перед любым, кто попытается войти.

Он перестал усмехаться.

Я подозвал Артёма.

— В моё отсутствие никуда отсюда не отходи. Если будут передавать другой сигнал — записывай.

— Я понял.

— Частоту не меняй и сам в эфир не выходи.

Артём утвердительно кивнул.

— Ты сегодня уже один раз решил, что знаешь лучше остальных, как надо действовать. Второй попытки пока не будет.

Парень опустил глаза.

— Понял я...

Я посмотрел на трансивер.

— Ты сможешь держать его включённым? Питание выдержит?

— Да куда оно денется. Часа четыре точно продержится. Может, даже дольше.

— Тогда экономь.

Артём потянулся к регулятору громкости.

— Сделаю тише.

Я видел, что парень меня услышал, но я на всякий случай обратился к Семёну Ивановичу:

— Будешь на подстраховке.

Старик хмыкнул, этим показывая, что задача ему понятна.

Элина тем временем свернула карту и убрала её себе за пазуху. Правильное решение, кстати. Я сам думал об этом, чтобы иметь возможность заносить на карту белые метки, которые наверняка встретятся нам по пути.

— Кто идёт? — спросила девчонка. — Или ты да я, да мы с тобой?

Я помолчал, продумывая вопрос.

— Пойдёт Никита.

Пацан стоял у входа в соседний гараж-медбокс и делал вид, что оказался здесь случайно и ему до происходящего нет никакого дела.

Элина удивилась моему выбору, как и Дима, кстати. А вот Семён Иванович, видевший пацана в деле, одобрительно показал большой палец.

— Никит, подойди, — позвал я пацана.

Тот хоть и делал вид, что «сами мы не местные», сразу оживился и даже не подошёл, а подбежал.

— Я знал, что вы меня возьмёте, дядь Сергей.

— Садовую покажешь? — подмигнул я. — Задача — добраться до места в целости и сохранности. Учитывая специфику, которую ты мне рассказывал.

— Покажу, канеш, ваще не вопрос! — выпалил пацан и довольно фыркнул.

Я видел, как ему важно чувствовать собственную значимость.

Лена появилась следом за ним. Видимо, услышала последние слова.

— Вы серьёзно хотите взять его с собой? Мальчика? Он только сегодня вернулся из того дома.

— И лучше всех знает этот район, — возразил я.

Никита сразу посмотрел на неё с торжествующим видом.

— Слышали, тёть Лен?

Лена вздохнула. Я прекрасно понимал, что на этого мальчишку ей, может быть, и не плевать в прямом смысле этого слова. Но Никита, всё это время торчавший в боксе рядом с Сенькой, помогал и Инне Павловне, и Лене. И весь секрет её протеста заключался в том, что она не хотела лишаться такой помощи, потому что валилась с ног от усталости.

Логика была вполне ясной. Лене было необходимо заботиться не только о себе, но и о своей дочери, так не вовремя заболевшей. А ещё и в медбоксе помогать в прежнем объёме.

— А Лиза останется? — прошептала Лена с явной грустью в голосе.

— Останется, — подтвердил я. — Я попрошу её вам с Инной Павловной помочь.

Лена не смогла сдержать вздох облегчения.

— Попросить ты её, может, и попросишь, — прокомментировал Семён Иванович. — Вот только эта глухая девка ещё та шельма — глаз да глаз нужен.

— Вот и присмотришь за ней, — ответил я.

— Ты прям из меня воспитателя сделал, — беззлобно хмыкнул старик.

На этом разговоры закончились, и люди пошли заниматься каждый своим делом. Со мной остались только Никита и Элина.

До Садовой было несколько километров. И я понимал, что по прямой мы бы добрались до места быстрее. Да и кроме как по прямой, как я уже подмечал выше, до центральной улицы города было добраться проблематично. Это было то самое место между Будённовским и Ворошиловским проспектами… забитое машинами, которые уже никуда не поедут.

Но существовал неплохой шанс, что Никита знал нужные проходы. А если пусть мизерный, но шанс был, следовало им воспользоваться.

Дмитрий всё ещё стоял рядом.

Я вытащил пистолет, проверил магазин и убрал оружие за пояс. Элина тоже не теряла время и уже осматривала свой пистолет. Никита притопывал возле входа, явно пытаясь показать, что он готов идти уже минут как десять.

Мы уже собирались выдвигаться, как Артём изнутри гаража вдруг поднял руку.

Трансивер зашипел, и через несколько секунд пошли сигналы. Короткие и длинные. Артём, как я и сказал, сразу придвинул бумагу и начал записывать. Сигнал был тот же самый… Сначала повторился адрес. Потом снова пришло слово: СПЕШИТЕ.

Мы с Элиной переглянулись и направились к воротам.

Дмитрий уже стоял там, на дежурстве. У самой створки он чуть хлопнул меня по плечу.

— До темноты вернётесь, Серёг?

— Постараемся.

Мужик открыл внутренний засов. Створка приоткрылась ровно настолько, чтобы мы прошли по одному.

Первым выскользнул Никита. Следом пошла Элина. Я задержался на секунду у ворот и посмотрел назад, только затем выйдя наружу.

Створка сразу закрылась, и за ней лязгнул засов.

— Ну что, дядь Серёж? Пойдёмте?

Он тут же показал рукой в сторону переулка.

— Нам туда.

Мы двинулись к Садовой. Отойдя от гаражей метров на двести, Никита вдруг свернул с дороги и полез в кусты.

— Нам вообще-то в другую сторону, — сказала Элина.

— По улице ближе, — согласился пацан. — Только там нас любой дурак увидит. А дядь Сергей сказал, чтобы окольными путями двинули.

Он протиснулся между кустов и махнул рукой.

— Сюда.

Паренёк нырнул между кустами. Элина пропустила меня вперёд и двинулась последней. Проход вёл через заросли и оказался узким и даже не утоптанным. Под ногами валялись куски шифера, пластиковые бутылки и встретилась даже старая велосипедная рама. Чёрт ногу сломит. Но Никита шёл уверенно, даже под ноги не смотрел.

Сразу после этих кущерей, как выразилась Элина, начинался какой-то заросший заброшенный участок. Высокая трава доходила почти до пояса, среди неё торчали остатки металлической теплицы. Дальше стоял деревянный сарай, покосившийся набок.

Никита провёл нас за сараем и остановился возле сетчатого забора.

— Тут перелезаем.

Я посмотрел на сетку, Элина сзади тихо усмехнулась.

Никита уже полез наверх. Я придержал сетку, дождался, пока он переберётся на другую сторону, потом пропустил Элину, подсадил и перелез следом.

Мы оказались на чужом дворе одного из домов частного сектора. Судя по тому, что я с этого места видел памятник Стачки, мы хорошо так срезали путь.

Дом был явно жилой, но теперь выглядел пустым. Окна закрыты ставнями, дверь тоже заперта. По всей видимости, хозяева рассчитывали сюда вернуться. И у них явно было время для организованного отхода. Повезло, по всей видимости, далеко не всех конец света застал врасплох.

Никита сразу пошёл вдоль забора.

— Через калитку нельзя.

— Почему?

— Скрипит, петли несмазанные, а там ниже по дороге тронувшиеся — набегут, — сказал пацан с важным видом приглашённого эксперта.

Я подошёл ближе.

К ручке была привязана тонкая проволока. Второй конец уходил вверх, к жестяной банке, висящей под навесом.

— Это хозяева сделали? — спросил я.

Никита пожал плечами.

— Давно висит. Я здесь пару раз был, уже висела…

Любопытно, потому что никакой логики для хозяев дома в таком решении не было.

Мы обошли калитку через пролом возле старой яблони.

Через два двора Никита привёл нас к низкому кирпичному гаражу. Крыша почти примыкала к соседскому забору.

— Тут наверх.

Элина остановилась.

— Ты издеваешься?

— Детство вспоминай, — подбодрил я девчонку. — Наверняка же по деревьям лазила?

— Серёж, я вообще-то даже в детстве по деревьям не лазила, — она закатила глаза. — И не собиралась начинать!

— Через улицу дольше и сильно опаснее, — объяснил пацан. — Там белая метка.

— Где? — заинтересовался я.

Никита показал в сторону улицы. Я подошёл к краю забора и осторожно выглянул через щель. На противоположной стене, почти под самой крышей, действительно стоял короткий белый штрих. Всего один, а значит, здесь, если наши выводы были правильными, никто больше не проходил. Если бы проходил, таких меток было бы несколько.

— Элин, занеси в карту эту отметку, — попросил я.

— Сейчас?

— Лучше сейчас, да.

Я вернулся к гаражу, дождался, пока Элина сделает отметку в карте. Никита уже подтянулся на крышу гаража. Когда девчонка закончила, я помог ей залезть на гараж.

Крыша оказалась покрыта старым рубероидом. В нескольких местах он вздулся пузырями. Никита шёл по самому краю, ближе к стене.

— В середину не лезьте, — предупредил он.

— Провалимся?

— Скорее всего. Лучше не рисковать.

Мы перебрались на соседний участок и спрыгнули возле сарая.

Дальше маршрут снова ушёл через дворы. Никита каждый раз заранее показывал наиболее безопасный маршрут. Он знал район удивительно хорошо. Следовало отдать пацану должное.

Молчуны здесь действительно были. Я несколько раз замечал их небольшие стайки. Пока они не представляли никакой опасности. Видел я и другое — ещё несколько маленьких белых стрелочек, которыми кто-то помечал маршрут. И этот кто-то размещал их продуманно. Часть знаков оставляли снаружи, часть прятали внутри дворов. По таким меткам можно было двигаться скрытно и понимать, куда идти дальше.

Похоже, что те, кто всё это затеял, тоже понимали, что идти через центральные улицы и главные дороги — не самая лучшая затея. Разумно, но меня конкретно так напрягало, что мы можем встретить здесь незваных гостей. Ну или сами можем стать такими незваными гостями — это как на ситуацию посмотреть, с какой стороны.

Мы пошли дальше.

Через несколько минут впереди показался узкий проход между глухой стеной дома и длинным металлическим забором. Посередине валялся мусор. Старые пакеты, куски картона, несколько пластиковых бутылок.

Одна бутылка стояла вертикально. Я увидел её и сразу остановился, нахмурившись.

— Никита.

Пацан как ни в чём не бывало обернулся.

— Что, дядь Сергей?

— Назад.

— В смысле — тут нормально.

— Я сказал, назад, — твёрже повторил я, отбивая у пацана желание спорить.

Я уже успел подметить, что Никите нравится Элина и он всячески хочет перед ней выпендриться. А когда я командую, что делать, у него выпендриться не выходит.

Пацан всё же остановился и попятился, вопрошающе кивнув.

Я показал на бутылку. Она была поставлена возле самого края прохода. Рядом торчал маленький камень. От бутылки к забору тянулась почти невидимая леска.

Элина тоже заметила и присела, чтобы лучше рассмотреть.

— Хорошо спрятали, — прошептала она.

Никита выругался себе под нос.

— Вчера этого не было, — начал он оправдываться, понимая, что упорол косяк.

Я подошёл ближе и посмотрел на проход.

Мусор лежал по краям. Середина дорожки была подозрительно чистой. Будто кто-то специально отодвинул всё ногами и освободил узкий коридор, по которому можно было свободно пройти.

— Стойте здесь, — сказал я.

И прошёл вперёд сам. Леска шла вдоль земли, потом поднималась к старому металлическому листу, подвешенному за забором. Стоило задеть её ногой, бутылка падала на камни, а лист бился о стену.

Я осторожно переступил через леску и посмотрел дальше. Там метра через три лежала доска, а под ней виднелось битое стекло.

Шума хватило бы… но вопрос в том, что на такой звук можно было среагировать лишь в непосредственной близости от ловушки.

Я вернулся обратно, снова переступая максимально осторожно.

— Обходим.

— Там же проход есть, — снова заупрямился Никита. — Можно ж леску снять?

Пацан задумался и поймал на себе взгляд Элины, которая смотрела на него практически в упор.

— Быстро учишься?

— Угу…

— Тогда учись слушать Сергея.

Мы вернулись на один двор назад и пошли через сарай. Пришлось протискиваться между сломанным шкафом и мотоциклом со спущенными шинами. Из сарая вышли через боковую дверь.

Я подошёл к забору и замер. К одной из досок была привязана тонкая проволока. Она уходила за стену сарая. Там висели две жестяные банки с гайками внутри.

— Значит, кто-то работал здесь недавно, — прошептал я.

Элина оглянулась.

— Думаешь, хозяин дома?

— Возможно. Поэтому тихо, без лишних движений, уходим отсюда.

Глава 2

Нам удалось выйти к Текучёва без ненужных приключений. Оттуда до Садовой было рукой подать — оставалось подняться пару кварталов вверх, и пожалуйста. По сравнению с тем расстоянием, что мы прошли, сущий пустяк.

Мы вышли на улицу Варфоломеева, прошли мимо офиса легендарного ростовского издательства «Феникс». Надо же, а ведь столько лет прошло, и издательство до сих пор держалось на плаву. А судя по убранству пространства, держалось вполне уверенно.

Жаль только, что книги больше практически некому читать…

Никита посмотрел на статуэтку птицы «Феникс», стоявшую во дворе, и как-то грустно вздохнул.

— У нас воспитка постоянно книги «Феникса» покупала… царство небесное. Я раньше читать не любил, а сейчас бы с удовольствием почитал чё-нибудь.

Никита, по-прежнему шедший впереди, нашёл ещё одну белую стрелку. Она была нарисована возле самого фундамента одного из зданий. Стрелка указывала почти туда же, куда мы шли.

Элина тоже это заметила и чуть вздрогнула. Ну да, неприятно осознавать, что каким-то нехорошим людям с нами по пути. Однако свою работу девчонка сделала сразу же. Достала карту и зафиксировала очередную метку, которых с момента нашего выхода из гаражного кооператива набралась целая дюжина. Надо будет потом сесть и посмотреть карту города уже с новыми вводными. Пока что какой-то хоть сколько-нибудь упорядоченной планировки я не видел в упор.

— К Садовой идёт… — Элина вздохнула. — Не нравится мне это, Серёж.

Впереди оставалось несколько домов. Дальше пришлось идти вдоль стены старого дома. Возле водосточной трубы я заметил свежую белую черту. Под ней стояла ещё одна. И вот такую картину я видел впервые…

Я остановился и указал на метку Элине.

— Вот.

Элина подошла ближе.

— Две?

— Утром возле магазина мужчина добавил вторую линию точно так же. Значит, здесь проходили как минимум дважды разные люди, — объяснил я.

— Может, тоже метку оставим? — усмехнулась девчонка.

Я ничего не ответил, только провёл взглядом по стене. Выше, почти под крышей, виднелся ещё один белый штрих. И очень занимательно было бы получить ответ — какого чёрта его поставили именно там? Наверху, чтобы его увидеть, следовало постараться.

Правда, и стрелка показывала в другую сторону и была всего одна.

— И это тоже маршрут? — спросила она. — Если так, Серёж, то, похоже, у них сломался навигатор.

Элина задрала голову.

— Или один знак для улицы, а второй для дворов?

Я снова ничего не ответил, потому что никаких мыслей на этот счёт у меня не было, и посмотрел на Никиту.

— Сколько осталось?

Он показал вперёд.

— За тем домом Садовая, и там метров двести до Григория Семёныча топать.

— Через улицу в открытую пойдём?

Никита задумался.

— Можно через дворы теоретически, но обычно ворота там всегда закрыты.

— Пойдём через дворы и проверим, — заключил я. — Они сквозные?

— Ну да.

Мы подошли к одному из дворов, и проезд там действительно оказался перекрыт шлагбаумом. Автомобиля у нас не было, поэтому все трое мы перелезли через шлагбаум и оказались во внутреннем дворе.

Мы двинулись вперёд — стоило пройти двор, и мы оказывались аккурат на Садовой. Оказываться в замкнутом пространстве, которое представлял двор, удовольствия было немного. Но явно больше, чем если бы мы шли по главной улице города, кишевшей молчунами. Хотя нельзя было исключать, что какая-нибудь тварь могла просочиться во двор.

Однако молчунов внутри не оказалось, со стороны Садовой двор перекрывали тяжёлые металлические ворота. Я подошёл к ним, окинул взглядом конструкцию. Удивительное дело: воротам явно было лет сто, если судить по технике ковки, а в движение их приводил электропривод. Ну а поскольку электричества сейчас не было, ворота, по сути, были открыты. Толкни — и мы беспрепятственно оказывались на Садовой.

Никита был пацанёнок сообразительный и сразу понял то же, что понял я. Ну и, счастливый, что на ура отработал роль проводника, решил ворота открыть.

— Стой, — я положил руку на плечо пацана, останавливая его.

— Так мы пришли, дядь Серёж, там же Садовая!

Я медленно покачал головой и приложил указательный палец к губам. Увы, всё было не так просто, как бы хотелось.

Я кивком позвал Никиту идти за мной, желательно беззвучно. Мы подошли к воротам, и я показал указательным пальцем на ухо, давая понять, чтобы пацан прислушался. Никита быстро сообразил, что я хочу, прислушался, подойдя к воротам практически вплотную.

И через несколько секунд глаза у пацана расширились. Никита слышал хуже из-за ваты, вставленной в уши, но теперь услышал и он.

Из-за ворот слышалось едва различимое шипение молчунов. Молчуны были там, и, судя по звукам, тварей было как минимум несколько.

Там впереди, практически сразу за воротами, стоял дом, из которого несколько часов подряд передавали SOS. Там же находился человек, знавший про белые метки. Оставалось рукой подать до дома этого радиолюбителя. Но весь вопрос заключался в том, что делать с молчунами.

Никита отрывисто закивал, всё поняв. На его висках заблестели крупные бисеринки пота. Понял пацан, что было бы, открой он ворота, как хотел.

Элина сзади громко сглотнула, но держала рот на замке. Я же подошёл к воротам вплотную, нашёл щель и посмотрел через неё. Зрелище было так себе…

Молчунов оказалось куда больше, чем десять или двадцать. Садовая буквально кишела ими. И пройти по улице незамеченным не представлялось возможным.

Как и невозможно было как-то отвлечь тварей или увести в другое место, что до этого мы делали не единожды. Молчунов было слишком много.

Я ещё несколько секунд смотрел через щель между створками. Картина от этого лучше не становилась. Садовая кишела молчунами, твари бесцельно бродили между брошенными машинами, толкались возле тротуаров, цеплялись плечами за двери автомобилей и друг за друга. Я насчитал несколько десятков только на том участке, который видел отсюда, и быстро бросил это занятие. Дальше по улице их наверняка хватало с избытком.

— Картина Репина «Приплыли», — прошептала Элина, всё ещё стоявшая рядом. — Что делать, Серёж? Тут голяк. Судя по тому, сколько их на улице, дальше будет примерно то же самое.

Я отошёл от ворот и протянул руку.

— Элин, карту.

Она сразу полезла за пазуху, вытащила сложенный лист и передала мне. Я присел возле стены дома, положил карту на колено и быстро нашёл Садовую. Никита тут же пристроился сбоку и вытянул шею, хотя, судя по выражению его лица, разбирался в карте примерно так же хорошо, как я в фигурном катании.

— Тридцать седьмой, — сказал я. — Где мы сейчас?

Элина присела рядом, забрала у меня карту и провела пальцем вдоль улицы.

— Вот этот двор. Должен быть он, если мы правильно вышли через Варфоломеева.

— Правильно, — уверенно заявил Никита. — Я точно знаю.

Элина снова посмотрела на карту и вдруг остановила палец.

— Погоди. Тогда тридцать седьмой вот здесь.

Я посмотрел туда, куда она показывала.

Нужный дом стоял следующим.

Я поднялся, оглядел двор, затем повернулся к глухой стене слева.

— Выходит, нам туда, — сказала Элина.

— Выходит.

Она кивнула в сторону ворот.

— А между нами и домом целая улица молчунов.

Я ещё раз посмотрел на карту, потом поднял голову и оглядел двор.

— Улица между нами и домом только на карте.

Элина нахмурилась. Я повернул карту к ней и ткнул пальцем сначала в дом, во дворе которого мы находились, затем в соседний.

— Тридцать седьмой стоит следующим. Нам на Садовую вообще выходить не надо.

Мы двинулись вдоль заднего фасада старого дома. Двор был тесным, зажатым каменными стенами, с несколькими припаркованными машинами и мусорными контейнерами у дальней арки. Над головой тянулись провода, из окон второго и третьего этажей торчали кондиционеры, а кое-где ещё висело забытое бельё. Забытое уже навсегда.

Старая ростовская застройка здесь стояла плотно, дом к дому. С улицы между зданиями почти не оставалось промежутка, а со двора границы угадывались по разному цвету кирпича, водосточным трубам и небольшому излому стены.

Никита остановился и показал вперёд.

— Во, этот дом.

Я посмотрел на табличку у угла здания.

Тридцать семь.

— Пришли, — довольно сообщил пацан.

Мы подошли ближе. Со двора в дом вела тяжёлая металлическая дверь. Раньше здесь, видимо, был обычный подъездный вход, однако хозяева успели укрепить его.

Я взялся за ручку и потянул. Дверь даже не дрогнула. Попробовал ещё раз, уже сильнее, потом наклонился к замку.

Элина подошла сзади.

— Вскроешь?

— Не получится.

Один хороший удар мог решить вопрос с дверью. Заодно его услышали бы молчуны на всей ближайшей части Садовой, а проверять, насколько хорошо они ориентируются на звук, мне сейчас совершенно не хотелось.

Никита уже осматривался по сторонам.

— Может, через окно? — предложил пацан.

Я повернулся к первому этажу. Все окна со двора закрывали решётки. Старые, сварные, из толстого металлического прута. Некоторые покрылись ржавчиной, однако выглядели вполне крепкими.

Элина подошла к ближайшему окну и постучала пальцем по железу.

— Стекло выбьем?

— Решётку чем снимать будешь?

Она посмотрела на прутья.

— Ладно. Вопрос снимается.

Я прошёл вдоль стены, проверяя окна одно за другим. Картина везде была одинаковой. Решётки, закрытые рамы и никакого тихого способа попасть внутрь.

Возле угла дома я остановился. Водосточная труба шла до самой крыши. Старые железные хомуты крепили её к стене через каждые полтора-два метра. На уровне второго этажа рядом с трубой находилось окно, а под ним тянулся узкий каменный выступ.

Никита проследил за моим взглядом и сразу всё понял.

— Я залезу!

Элина повернулась к нему.

— Даже не думай.

— Да я умею! — возмутился пацан. — Я по таким трубам сто раз лазил.

Я подошёл к стене и несколько раз дёрнул трубу. Металл скрипнул. Нижний хомут немного гулял, остальные держались крепко.

Никита уже стоял рядом.

— Дядь Серёж, да я лёгкий.

Я ещё раз проверил крепления и посмотрел наверх. До окна было около четырёх метров. Для меня труба выглядела слишком хлипкой. Для худого Никиты шансы имелись вполне приличные.

Элина поняла, к чему всё идёт.

— Серёж, серьёзно?

— Другого тихого входа я пока не вижу.

— А если он сорвётся?

— Не сорвусь! — тут же заявил Никита.

Я указал на трубу и окно.

— Залезаешь наверх. Если крепление начинает отходить от стены, сразу спускаешься. Попал в квартиру, вышел в подъезд и открыл нам дверь. По комнатам не шастаешь, ничего не трогаешь и никуда дальше лестницы не лезешь. Понял меня?

— А если там кто-нибудь есть?

— Сразу назад.

Пацан перестал улыбаться. Я снял с него рюкзак и поставил возле стены.

— Тогда полез.

Никита только этого и ждал. Схватился за трубу, упёрся носком кроссовка в выступ кладки и начал подниматься. Первые полтора метра прошёл быстро, почти привычно, потом притормозил, когда металл под его руками протяжно скрипнул.

Я сразу встал ближе и придержал трубу снизу.

— Не дёргайся. Медленно.

— Я и так медленно, — прошептал он сверху.

Элина стояла рядом, задрав голову. По ней было видно, что идея девчонке по-прежнему совершенно не нравится, однако спорить она уже не стала.

Никита добрался до первого хомута, переставил правую ногу выше и подтянулся. Труба снова скрипнула и на этот раз громче.

Мы все трое замерли.

Со стороны Садовой донеслось знакомое шипение. Молчуны находились совсем рядом, за стенами домов, и любой лишний шум мог добавить нам проблем.

Пацан снова полез вверх. Теперь уже осторожнее. Он нащупывал носками небольшие выступы между кирпичами, перехватывался руками и медленно продвигался к окну.

До второго этажа оставалось совсем немного, когда труба качнулась. Никита быстро среагировал и прижался к стене.

— Дядь Серёж...

— Не спеши.

Я сильнее упёрся обеими руками в металл.

— Перенеси вес на стену. Левой ногой ищи выступ.

Пацан пошарил носком по кирпичу, подтянулся ещё немного и добрался до узкого каменного выступа под окном. Осторожно поставил на него одну ногу, потом вторую и ухватился за подоконник.

— Забрался, — выдохнула Элина.

Никита уже возился с рамой. Через несколько секунд посмотрел вниз.

— Закрыто, — сообщил он.

— Открывай, значит.

— А как?

Я посоветовал ему стянуть майку и, аккуратно намотав на кулак, разбить окно. Он закивал, снял майку и обернул кулак. Примерился и ударил…

Раздался короткий хруст, и мы снова замерли. Со стороны улицы шипение стало чуть громче.

Никита ударил ещё раз. Стекло треснуло. Пацан придержал осколки тканью, аккуратно выломал небольшой кусок и просунул руку внутрь.

Секунду спустя щёлкнула оконная ручка.

— Есть!

Никита открыл створку, подтянулся и исчез в комнате. Через несколько секунд в окне снова появилась голова Никиты. Пацан показал нам большой палец и исчез окончательно.

Мы с Элиной остались ждать возле закрытой двери.

Я прислушался. За домом по-прежнему шипели молчуны. Иногда звук становился громче, потом снова удалялся. Видимо, твари бродили по Садовой туда-сюда и пока не проявляли к нашему двору особого интереса.

Элина подошла к двери и осторожно нажала на ручку. Заперто, ничего не поменялось. Она отпустила её и снова посмотрела наверх.

— Долго он… Может, дверь из квартиры открыть не может?

— Тогда вернулся бы к окну.

Прошла ещё минута.

Я не смотрел на часы, но чувствовал, сколько времени минуло. Для того чтобы пересечь квартиру, выйти на лестницу и спуститься вниз, Никите хватило бы секунд сорока. Даже если бы он по пути решил заглянуть в зеркало, полюбоваться собой и поправить причёску, двух минут всё равно оказалось бы с избытком.

Элина снова повернулась ко мне.

— Долго он?

Я подошёл вплотную к двери и приложил ухо к металлу. Сначала услышал лишь собственное дыхание, затем где-то внутри дома раздался короткий глухой удар. Будто что-то тяжёлое упало на пол.

Элина сразу вскинула голову.

— Слышал?

— Да.

Я дал Никите ещё несколько секунд. Дверь оставалась закрытой. В окне второго этажа никто не появился.

— Я иду за ним.

Элина удивлённо посмотрела на трубу.

— Как? Труба же твоего веса не выдержит!

Вопрос был на самом деле хороший. Я подошёл к стене и снова дёрнул водосток. Нижний хомут тут же жалобно скрипнул, верхний немного качнулся. Никиту эта конструкция выдержала исключительно благодаря его весу и везению. Со мной труба долго церемониться не стала бы.

Она посмотрела на стену.

— Может, всё-таки как-то выбьем дверь?

Я медленно покачал головой, даже не объясняя на этот раз, почему нет. Отошёл на несколько шагов и оглядел двор.

Неподалёку высился столб, от него к дому тянулись несколько линий. Силовые провода проходили высоко, через изоляторы. Ниже висел толстый кабель связи, закреплённый на отдельном стальном тросе. Один его конец оборвался и свисал почти до земли.

Я, недолго думая, пошёл к столбу. Долгое отсутствие Никиты вкупе со странным грохотом за дверью не оставляло никакого выбора.

Элина двинулась следом за мной.

— Серёж, а куда ты?

— Сейчас увидишь.

Я остановился возле оборванного кабеля и присел. Чёрная оболочка местами растрескалась, внутри виднелись тонкие жилы. Рядом шёл отдельный стальной трос, на котором раньше держалась вся линия.

Я взялся за свободный конец.

— Ты уверен, что тебя сейчас током не шарахнет? — насторожилась Элина.

— Это связь.

— А если ты ошибся?

— Тогда узнаешь первой, — я подмигнул девчонке.

— Очень смешно!

Я потянул кабель на себя. Крепление сопротивлялось, затем что-то наверху хрустнуло, и ещё несколько метров линии провисли. Мне нужен был только несущий трос. Пришлось повозиться с крепёжной скобой, потом я несколько раз резко согнул металл в одном месте и освободил конец.

Получилось метров шесть — в принципе, более чем достаточно для моей задумки.

Я расправил трос на земле и посмотрел на маленький балкон возле того окна, куда забрался Никита. Чугунное ограждение выглядело старым, зато крепления уходили глубоко в стену.

На конце троса я сделал широкую петлю и отошёл подальше от стены. Первый бросок вышел паршивым. Петля ударилась о стену и свалилась обратно. Элина предусмотрительно сделала шаг в сторону.

Я собрал трос и бросил снова. На этот раз петля зацепилась за край ограждения. Я уже успел натянуть трос, когда она медленно поползла по чугунному пруту и сорвалась.

Я снова собрал петлю, прикинул расстояние и бросил. Трос перелетел через ограждение, обвился вокруг крайнего прута и затянулся.

Я потянул, проверяя — держало хорошо.

Тогда я навалился на трос всем весом, несколько раз резко дёрнул и только после этого удовлетворённо кивнул.

— Следи за двором и воротами, — бросил я. — Я найду Никиту и открою тебе дверь.

Я проверил пистолет и убрал его за пояс так, чтобы оружие не мешало при подъёме. Потом обмотал трос вокруг предплечья, взялся обеими руками и поставил ногу на выступ кирпичной кладки.

Первые полметра дались легко. Дальше стало веселее — стена была старой, кладка местами осыпалась, а подходящих выступов хватало далеко не везде. Трос я использовал как опору. Тянул себя вверх руками, упирался ногами в кирпич и медленно поднимался.

Ещё метр.

Под правой ногой осыпался кусок раствора. Я качнулся, сильнее сжал трос и тут же снова нашёл опору, поднявшись ещё выше.

До балкона оставалось меньше метра. Пришлось упереться носком в узкий выступ, подтянуться и перехватиться правой рукой за нижний чугунный прут.

Тот выдержал.

Я поднялся ещё немного и перевалился через ограждение. Балкон был крошечным. Здесь едва хватало места для одного человека и старого деревянного ящика с землёй, в котором давно ничего не росло.

Я первым делом посмотрел вниз и показал большой палец. Элина стояла возле стены и смотрела на меня.

Оконная створка была открыта и вела в ту самую квартиру, куда забрался Никита. Я перелез через подоконник и оказался внутри.

В комнате стоял полумрак. Шторы были задёрнуты, на диване лежало сложенное покрывало, возле стены стоял телевизор. На столе осталась кружка с засохшим налётом на дне.

Никиты здесь не было.

А я сразу достал пистолет и прошёл дальше. Дверь комнаты была открыта. Коридор тоже пустовал.

— Никита, — тихо позвал я.

Ответа не последовало. Входная дверь квартиры вовсе оказалась распахнута. Значит, пацан вышел в подъезд. Я остановился возле порога, прислушался и медленно выглянул наружу...

Глава 3

Пацан, скорее всего, вышел в подъезд, как и договаривались. До двери внизу ему оставалось спуститься всего на один этаж. При его скорости я уже давно должен был услышать щелчок замка и голос Элины во дворе.

Я остановился на пороге и прислушался. Где-то внизу раздался едва слышный скрип. Потом снова стало тихо.

Я вышел на лестничную площадку. Подъезд был старый, с широкими ступенями и тяжёлыми чугунными батареями под окнами. Свет проникал через мутные стёкла и ложился на стены грязноватыми прямоугольниками. На площадке первого этажа лежал опрокинутый детский самокат.

И там же, возле батареи, я увидел Никиту.

Пацан лежал на боку, подвернув под себя руку. На виске темнела тонкая дорожка крови.

Я быстро спустился вниз и присел рядом.

— Никита, — тихо позвал я.

Пацан никак не отреагировал. Я коснулся пальцами его шеи, ища артерию. Пульс был. Ровный, хотя и частый. Пацан дышал и был жив.

Я провёл ладонью возле его виска, не трогая рану, и увидел на ребре батареи свежий кровавый след. Значит, приложился именно сюда.

— Руки от мальчишки убрал. Медленно.

Голос раздался у меня за спиной — старый и хриплый.

Я замер. Через секунду послышался тихий металлический щелчок. Очень понятный звук… Похоже, мой новый знакомый был вооружён ружьём. И давал мне это понять.

— Я сказал, руки убрал, — повторил он.

Спорить было глупо, и я медленно поднял ладони.

— Спокойнее, — ответил я.

— Встань.

Я так же медленно, чтобы не провоцировать незнакомца, начал подниматься. Во время движения успел посмотреть на отражение в стекле подъездного окна. За моей спиной виднелась тяжёлая тамбурная дверь, приоткрытая примерно на треть. Держал её деревянный клин, забитый между полотном и полом.

В дверном проёме стоял человек. Длинный ствол ружья смотрел мне в спину через проём. Я наконец выпрямился, по-прежнему не делая никаких резких движений.

— Теперь оружие на пол, — приказал старик. — Медленно. За ствол двумя пальцами держись, полностью не бери хват…

Я опустил правую руку к поясу. Клин лежал совсем рядом с носком моего ботинка. Приказы этот дед отдавал осмысленные и, судя по всему, был человеком с опытом. Важная поправка, в нынешних реалиях — определяющая, можно даже так сказать.

— Правильно, — сказал старик. — Только без глупостей, мужик, мне терять уже нечего.

Я взялся двумя пальцами за рукоять пистолета… Нет, от ствола нельзя было избавляться ни в коем случае. Если он приложил пацана головой о батарею, ждать от незнакомца можно было всё что угодно.

И прежде всего — чего-то нехорошего. Поэтому, начав вытаскивать ствол, я резко выбил клин, придерживающий дверь, ногой.

Тяжёлая дверь сразу рванула обратно. Край полотна с силой ударил по ружейному стволу. Старик выругался, оружие дёрнулось в сторону, но выстрела не последовало.

Я ушёл с линии выстрела, выхватил пистолет и развернулся. Старик уже успел оттолкнуть дверь плечом и снова поднял ружьё.

Мы замерли друг напротив друга.

Он был лет семидесяти, может, чуть меньше. Небритый, осунувшийся, в старой клетчатой рубашке и тёмных брюках. Глаза у старика были красные от бессонницы. Ружьё он держал вполне уверенно, хотя пальцы слегка подрагивали.

Мой пистолет смотрел ему в грудь. Его ружьё — мне примерно туда же.

— Для начала опусти ствол, — сказал я.

— Это мой дом, и не тебе тут указывать, — отрезал старик.

— Возможно. А пацан лежит на полу с разбитой головой.

Старик быстро посмотрел на Никиту за моей спиной.

— Сам шарахнулся. Я вышел, он меня увидел, отскочил назад и башкой в батарею приложился, — поведал старик свою версию произошедшего.

— Очень удачно ты знакомишься с людьми.

— А ты в следующий раз через дверь заходи.

— Пробовал. Заперто.

Старик нахмурился сильнее.

— Кто ты такой?

Я посмотрел ему в лицо и вдруг понял, что старик кажется мне знакомым. Нет, не потому, что я знал: это, скорее всего, тот самый старик, которого мы искали. Нет… Здесь было что-то другое. Что именно — этого я пока понять не мог, но странное чувство узнавания поселилось в голове.

Не последнюю роль играл и тот факт, что морзянку старик передавал на той частоте, которую не должен был знать по определению. И этот второй факт, пожалуй, напрягал не меньше первого. Может, даже и больше.

Всё усложняло то, что я толком не видел его лица из-за того, что в квартире, в проходе которой он стоял, было темно.

— Григорий Семёнович? — спросил я.

Старик сразу насторожился. Ружьё осталось на прежнем месте, а палец лежал на спусковом крючке.

— Откуда знаешь моё имя? — сухо спросил он.

— Садовая, тридцать семь, — ответил я. — SOS. Потом «спешите». Я слышал ваш сигнал.

Старик чуть прищурился, явно не ожидав этого ответа.

— Где ты это услышал?

— Там, куда вы передавали.

— Я спросил, где именно? — процедил старик.

Я назвал частоту, внимательно наблюдая за реакцией. И наблюдал не зря: после моих слов он едва заметно изменился. Сначала старик посмотрел на мой пистолет. Потом перевёл взгляд на лицо. Несколько секунд он просто изучал меня, словно пытался вспомнить что-то давно забытое. Похоже, он испытывал то же самое чувство, которое испытывал я.

А потом палец старика медленно ушёл со спускового крючка.

— Откуда ты знаешь эту частоту? — спросил он уже другим голосом.

— Сначала убери ружьё. Потом поговорим, — выдвинул я встречное требование.

Старик будто не услышал и продолжал смотреть на меня. Однако через несколько секунд он вдруг вздрогнул. Мой палец уже вжался в спусковой крючок, когда…

— Серый?.. — хрипло произнёс старик.

Я промолчал, хотя опешил.

— Логист?.. — повторил старик, и теперь в его голосе появилась хриплая растерянность. Ружьё всё ещё смотрело мне в грудь, хотя пальцы на цевье задрожали ещё сильнее. Я снова промолчал и продолжал держать его на прицеле. Расстояние между нами позволяло обоим закончить разговор одним движением пальца, поэтому объясняться я не спешил.

Григорий Семёнович вглядывался в моё лицо. Взгляд прошёлся по глазам, подбородку, руке с пистолетом, словно старик пытался собрать из знакомых деталей картину, которой здесь быть не могло.

Возле батареи лежал Никита. Кровь на виске пацана стала заметнее, и воспоминания старика сразу потеряли для меня всякую срочность.

Но открещиваться от того, что этот старик меня знал, было нельзя.

— Сначала мальчишка. Потом задашь свои вопросы, — обозначил я свою позицию.

Григорий Семёнович коротко посмотрел на Никиту и снова перевёл взгляд на меня. Ствол ружья опустился на несколько сантиметров.

— Отведи ствол, — хрипло потребовал старик.

— Начни первым. Я повторю следом.

Мы смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Григорий Семёнович первым отвёл ружьё от моей груди и направил его в пол, я опустил пистолет следом, сохранив руку на рукояти.

— Сейчас сюда зайдёт мой человек. И я не рекомендую делать лишних движений.

Элина всё ещё ждала на улице и наверняка чертовски нервничала. Ещё не хватало, чтобы она начала делать какие-то глупости. Это сейчас совершенно точно лишнее.

— Командовать любишь, — проворчал старик. — С возрастом это обычно проходит…

Я пошёл к наружной двери, выбрав угол, с которого видел старика, Никиту и одновременно лестничный пролёт. Не до конца было понятно: один ли здесь старик или нет?

Но заставляло задуматься другое: какого чёрта он просил о помощи, чтобы вот так брать каждого откликнувшегося на прицел своего ружья? Хотя нет… Помощи он просил не просто в эфире, а на частоте, которую обычный человек попросту знать не мог.

— Ты просто так дверь не откроешь, — сказал старик, когда я подошёл к двери.

Григорий Семёнович достал ключ из кармана брюк и кинул мне. Замок оказался хитрым, с двумя поворотами и отдельной металлической задвижкой, которую я отжал отжал носком ботинка.

Дверь приоткрылась, и в щели сразу показался ствол Элининого пистолета. Следом появилось её лицо, злое и собранное.

— Серёж, ты цел? Я уже собиралась лезть следом.

— Заходи осторожно. Никита лежит возле батареи, живой. И еще — мы не одни, — предупредил я.

Элина проскользнула внутрь, увидела пацана на полу и в два шага оказалась рядом. Она опустилась на колени, коснулась пальцами его шеи, затем вскинула голову и посмотрела на Григория Семёновича.

— Что с ним произошло? И ружьё держите подальше.

Старик чуть крепче сжал оружие. Элина заметила движение и медленно подняла пистолет.

— Оружие опустили оба, — отрезал я. — Сейчас поднимаем Никиту.

— Я хочу услышать, что он с ним сделал. После этого опущу.

— Вышел из-за двери, — ответил Григорий Семёнович. — Ваш герой отскочил, ударился виском о батарею и лёг. Я к нему подойти даже не успел.

Элина посмотрела на кровавый след на ребре батареи. Картина совпадала со словами старика, однако выражение её лица осталось прежним.

— Разберёмся позже. Элин, держи голову, я беру под плечи, — распорядился я.

Я убрал пистолет за пояс и присел возле Никиты. Григорий Семёнович шагнул ближе, собираясь помочь, но Элина сразу повела стволом в его сторону.

— Вы пока стойте. Помощь потребуется, я скажу.

— Девушка, это моя квартира. Здесь распоряжаюсь я.

— Отлично, стойте в своей квартире. Так всем будет спокойнее.

— Элин, хватит спорить. Держи пацана.

Я понимал, что угрозы со стороны старика больше не будет. По крайней мере, пока он не выяснит, откуда в здесь взялся человек, которого в последний раз видели живым почти тридцать лет назад. По лицу Григория Семёновича я видел, что его этот вопрос ой как мучает.

Элина тем временем спрятала оружие и подложила ладонь Никите под затылок. Я осторожно поднял его за плечи, сохраняя шею ровно, Элина поддержала голову пацана.

Никита оказался удивительно лёгким. Его рука болталась вдоль тела, кроссовки цепляли плитку на полу, и Григорий Семёнович всё-таки подхватил его за ноги.

— За тамбуром направо. В комнате стоит диван.

Он отступил к тяжёлой двери, из-за которой недавно целился в меня, и толкнул её плечом. За ней открылся короткий коридор с облупленной зелёной краской, настенными проводами и несколькими дверями.

Мы внесли Никиту внутрь. Григорий Семёнович ногой захлопнул тамбурную дверь, провернул задвижку и сразу показал в комнату справа.

Там действительно стоял старый диван, накрытый серым покрывалом. А вот остальная обстановка комнаты приятно удивила. Возле окна громоздились стеллажи с радиостанциями, катушками проводов, коробками деталей и аккумуляторами, на столе светилась красная шкала приёмника.

Мы уложили Никиту на диван. Элина подложила ему под голову свёрнутое покрывало, я снова проверил пульс пацана.

Сердце билось часто. Дыхание оставалось ровным, кожа была тёплой.

— Дайте воду и чистую ткань. Аптечка тоже пригодится, если есть.

Григорий Семёнович поставил ружьё возле стены, сохранив его в пределах вытянутой руки. Потом достал из шкафа бутылку воды, аптечку и сложенное полотенце.

Элина смочила ткань и осторожно приложила к виску Никиты. Пацан поморщился, его веки дрогнули, глаза остались закрытыми.

— Он реагирует. Это хороший признак?

— Лучше, чем лежать бревном, — ответил я. — Пока наблюдаем.

Старик стоял возле стола, положив ладонь на приклад ружья, всё так же стоявшего у стены. Теперь, когда ствол перестал смотреть мне в грудь, я рассмотрел его спокойнее.

Лицо было знакомым — теперь я это отчётливо видел. Возраст изменил его сильнее, чем голос: щёки запали, кожа покрылась глубокими складками, волосы почти полностью поседели. А вот манера держать оружие сохранилась прежней, как и привычка чуть наклонять голову, когда собеседник говорил что-то подозрительное.

Память сразу выдала имя, обстоятельства и несколько эпизодов, которые следовало оставить при себе. Чёрт возьми… Не может такого быть — этот Григорий Семёнович был не кто иной, как Гришка Антенна… некогда один из лучших связистов подпольного Ростова.

Вот это было неожиданно.

Мы никогда не были друзьями, но работать вместе приходилось не раз и не два. Антенна был человеком практически незаменимым в определённых обстоятельствах. Хотя и принято считать, что незаменимых людей нет.

Я закрыл аптечку и вернулся к Никите.

— У меня холодовой пакет есть, — вдруг сказал старик.

Он достал из аптечки плоский пакет, сдавил внутреннюю капсулу и передал Элине. Пакет начал быстро остывать.

— Заверни в ткань. На коже долго не держи.

Элина молча обернула пакет полотенцем. Её отношение к хозяину квартиры стало чуть спокойнее, хотя до дружбы ещё было далековато, мягко говоря.

Никита снова поморщился. Потом вдохнул глубже, вздрогнул и медленно открыл глаза.

Первые секунды он смотрел в потолок. Взгляд у пацана блуждал, цеплялся за провода, полки и красную лампу приёмника, затем всё-таки добрался до меня и остановился.

— Дядь Серёж, мы уже внутри? Голова чего-то гудит.

— Внутри, — подтвердил я. — Лежи спокойно и смотри на меня.

Пацан попытался поднять голову и сразу зажмурился. Элина прижала ладонь к его плечу.

— Куда собрался?

Никита ничего не ответил и провёл языком по губам. Я дал ему сделать маленький глоток воды и забрал бутылку.

— Тошнит? Перед глазами плывёт?

— Чуть-чуть тошнит. Лампа расползается, когда голову поворачиваю.

— Значит, голову пока не поворачивай. Лежи, без резких движений, у тебя, скорее всего, небольшой сотряс.

Пацан посмотрел на меня, я прямо видел, как он прилагает усилия, чтобы сфокусировать взгляд. Скользнув взглядом по Элине, он перевёл его на Григория Семёновича, который стоял возле стола с ружьём под рукой.

— Сейчас одного деда вижу. Вроде не двоится.

Никита нахмурился, словно решал сложную задачу. Через пару секунд взгляд снова остановился на двустволке.

— Григорий Семёнович?

Григорий Семёнович поджал губы, всмотрелся в лицо пацана.

— Ёпрст, Никитка, ты, что ли? — узнал пацана старик.

— Угу…

— Ядрёна вошь, ты что, сказать не мог, что это ты?! Что вы свои?! — Григорий Семёнович всплеснул руками.

Пацан снова попробовал сесть. На этот раз Элина не стала его останавливать. Но комната сразу поплыла у него перед глазами, лицо побледнело, и Никита торопливо лёг обратно.

Элина поправила холодовой пакет. Никита хотел возразить, однако передумал и закрыл глаза.

Григорий Семёнович всё это время наблюдал за мной. Я чувствовал его взгляд и понимал, что разговор скоро вернётся туда, где оборвался.

Старик дождался, пока дыхание Никиты не выровнялось, затем убрал ладонь с приклада. Голос его теперь прозвучал куда тише прежнего.

— Логист давно должен быть старше меня. Передо мной молодой парень с его лицом.

Я закрыл бутылку с водой и поставил её возле дивана. Потом выпрямился и встретил взгляд старика.

— Значит, перед тобой другой человек.

Григорий Семёнович медленно покачал головой. Он явно помнил меня слишком хорошо и, разумеется, помнил именно таким, каким я стоял сейчас перед ним. Потому в его голове и возник когнитивный диссонанс. А ещё был один-единственный вопрос: как такое вообще может быть?

Что тут сказать, я бы на его месте тоже хорошенечко охренел. Но, конечно же, окончательно сводить старика с ума и признаваться, что я тот самый Логист, было лишним. Старик был нужен мне в твёрдом уме и трезвой памяти.

— Лицо то же, голос тоже, — заключил Григорий Семёнович. — Даже смотришь так же, как Серёга! А зовут тебя как?

— Люди бывают похожи. Голоса повторяются ещё чаще. А зовут меня Сергей. — Я расплылся в улыбке.

Григорий Семёнович прищурился, молчал несколько секунд, а затем нашёл для себя объяснение, которое и озвучил.

— Сын что ли? Возраст подходит.

Версию он предложил сам. Она объясняла лицо, возраст, голос и оставляла старика в пределах привычного мира, поэтому разрушать её я не собирался.

— Этого пока достаточно для знакомства, — ответил я.

Григорий Семёнович медленно кивнул. Уверенности на его лице, правда, не прибавилось.

— Так недалеко до того, чтобы подумать, что я рехнулся, — хмыкнул старик. — Ты к тому же отвечаешь его словами.

И, недолго думая, старик перекрестился.

Элина наблюдала за всем этим молча. Вопросов у неё явно прибавилось, задавать их при Никите и вооружённом хозяине квартиры девчонка пока не стала.

Я поднялся с корточек и указал на ружьё. Оружие стояло слишком близко к дивану.

— Переставь ружьё в дальний угол. Патроны положи на стол.

— Думаешь, мальчишка схватит? — под дурака поинтересовался Григорий Семёнович. — Так он сейчас голову поднять не может, и мы с ним так-то знакомы!

Я промолчал.

Григорий Семёнович посмотрел на Никиту, затем всё же взял ружьё и разрядил его. Два патрона легли на стол, само ружьё он поставил в дальний угол.

— Теперь доволен? Можешь продолжать командовать. Ты посмотри, какой — весь в отца…

Старик подошёл к приёмнику и убавил громкость, хотя из динамика доносился только слабый треск. Красная шкала осветила его пальцы и край лица.

Я заметил рядом с аппаратом тетрадь, карту Ростова, несколько подписанных кассет и цифровой диктофон. На стене висели листы с частотами, временем передач и короткими пометками карандашом.

Антенна проследил за моим взглядом и положил ладонь на закрытую тетрадь.

— На мой сигнал пришли, говоришь? Где приняли, говоришь?

— Частоту я уже назвал.

Старик усмехнулся краем рта. Ответ ему понравился примерно так же, как версия с сыном.

— Случайные люди эту частоту не слушают.

Он смотрел на меня испытующе, явно намереваясь поймать на каком-либо противоречии в ответах. Однако такого удовольствия я ему давать не собирался.

— В городе случайных людей осталось мало. Остальные быстро учатся.

Нужного ответа Антенна не получил и лишь вздохнул, разведя руками.

— Ладно, — произнёс он. — Пока будем считать, что ты сын и потому знаешь частоту.

Я поправил Никите подушку и проверил пульс ещё раз. Разговор со стариком мог подождать, состояние пацана требовало внимания прямо сейчас.

Григорий Семёнович понял это и больше вопросов не задавал. Он придвинул к дивану табурет, поставил рядом воду и включил маленькую аккумуляторную лампу.

Элина сидела возле Никиты, придерживая холодовой пакет. Старик отошёл к окну, осторожно отогнул край плотной шторы и посмотрел во двор через узкую щель.

Я встал так, чтобы видеть вход, окно и коридор. Григорий Семёнович заметил это, опустил штору и снова отошёл к приёмнику. На этом мы временно оставили прошлое в покое и занялись тем, что происходило сейчас.

Глава 4

После того как Григорий Семёнович поправил край плотной шторы, щель исчезла, комната сразу стала темнее, и красная шкала приёмника заиграла ярче.

Никита лежал на диване с холодовым пакетом у виска. Элина сидела рядом, придерживая свёрнутое полотенце. Пацан морщился после каждого движения глаз.

Я оставил их под присмотром друг друга и прошёл к столу. Мастерская занимала всю дальнюю комнату, да и соседняя, судя по проводам в дверном проёме, давно работала на ту же задачу. На стеллажах стояли старые армейские станции, гражданские рации, блоки питания в самодельных корпусах и аккумуляторы с наклеенными датами зарядки. Между ними теснились коробки с реле, разъёмами, предохранителями и деталями, назначение которых понимал только человек, собиравший всё это хозяйство годами.

— Заранее готовился? — спросил я, проводя пальцем по краю одного из блоков.

— Половину собирал сам, остальное вытаскивал оттуда, куда люди уже не возвращались. Передатчик трогать не советую. Контакт капризный, потом полчаса сигнал искать придётся.

Я убрал руку и посмотрел выше. По стене тянулись кабели, связанные пластиковыми стяжками. Они сходились у небольшого металлического ящика с рядами тумблеров. На крышке были подписаны направления: «крыша», «двор», «северное окно», «подъезд», «чердак». Рядом висела панель размером с книгу, в которую Григорий врезал восемь маленьких красных ламп.

— Сигнализация? — спросил я.

— Она самая. Звук сейчас дорого обходится, поэтому всё на свет, — подтвердил старик и объяснил чуть развёрнутее: — Где провод оборвали или контакт разомкнули, там лампа и загорится.

Он подошёл к панели и нажал ногтем на нижний тумблер. Красная лампочка возле надписи «подъезд» вспыхнула и сразу погасла.

— На наружной двери установлен магнитный контакт. На окнах тонкая проволока. Во дворе две растяжки и стоит замыкатель.

— А если человек увидит провод? — спросил я и наклонился к нижней клемме.

— Ну-у, — Антенна развёл руками. — Видеокамер у меня нет.

Григорий Семёнович вернулся к столу, подвинул старый вращающийся стул и сел перед приёмником. Перед ним лежали три тетради, журнал в клетчатой обложке, карта Ростова с цветными отметками и несколько кассет. Рядом лежал диктофон, явно рабочий. За ним стоял старый ноутбук с подключённым приёмным блоком. На экране тянулась цветная полоса спектра, а кабели от блока уходили к антеннам на разных сторонах дома.

— Сколько дней слушаете? — спросил я.

— С первого вечера, — признался Антенна. — Сначала эфир был забит криками, просьбами и умниками, которые решили занять частоту музыкой. Потом голоса начали пропадать. Через два дня остались короткие переговоры, автоматические записи и люди, умеющие говорить по делу.

Он открыл журнал и провёл пальцем по столбцам. В каждой строке стояли время, частота, длительность передачи и короткая пометка. Записи шли плотными рядами, местами Гриша добавлял стрелки и вопросительные знаки.

— Так называемый «Маяк» появился на третий день, — продолжил он. — Первую запись крутили каждые четыре часа. Потом расписание поменяли. Утром в шесть, днём в двенадцать, вечером в восемнадцать. Слышал о таком?

Гриша покосился на меня, считывая реакцию, — хотел понять, знаю ли я про «Маяк».

— А между расписанием что-нибудь проходит? — уточнил я, перелистывая журнал дальше.

— Короткие посылки на других частотах. Секунда, иногда две. Я пока свёл семь частот, которые повторяются рядом с передачами «Маяка».

Антенна перелистнул несколько страниц и показал мне таблицу. Напротив времени открытой записи стояли короткие всплески на соседних диапазонах. Иногда они появлялись за десять минут до объявления, иногда сразу после. Занимательная арифметика получалась, но в теории. Какого-либо практического смысла я в этих записях всё-таки не видел.

— Записывали всё вручную? Такой объём одному человеку быстро надоест.

— Приёмники пишут сами. Я потом просматриваю спектр, слушаю фрагменты и свожу в журнал, — Гриша пожал плечами, будто говоря о чём-то само собой разумеющемся. — Электричество бережём, поэтому аппаратура работает по очереди. Один слушает, второй отдыхает, третий заряжается.

— «Мы» у вас здесь кто? Помощников я пока не заметил.

Григорий Семёнович взглянул на меня поверх очков, которые успел достать из кармана рубашки, и поправил дужку указательным пальцем.

— Я и техника, молодой человек. У техники тоже есть душа.

Я кивнул на карту и придвинул её к краю стола.

— Когда белые метки дошли до Садовой? Точную дату помнишь?

Вопрос был неожиданный, но раз Антенна говорил о «Маяке», ответ он должен был знать.

Антенна ненадолго задумался, прежде чем ответить.

— Вчера утром увидел первую стрелку на углу, — признался он. — К вечеру появились ещё три. Сегодня двое прошли по улице и поставили вторые черты рядом со старыми знаками. После этого я дал адрес и добавил «спешите».

Я повернулся к нему и упёрся ладонью в край стола.

— Зачем указали адрес в открытом эфире? Вы ведь понимали, кто мог услышать.

Задавая этот вопрос, я знал, что частота, на которой он вещал, отнюдь не была открытой. Но было интересно, как ответит мне Антенна.

Григорий Семёнович всё-таки снял очки, аккуратно положил их на журнал и потёр переносицу.

— Та частота, на которой ты слышал… — вздохнул Антенна. — О ней не все в курсе, и если бы кто услышал ещё… В общем, реальная помощь бы пришла. Не знаю, откуда ты знаешь эту частоту… Отец сказал?

Он с каким-то упрямым видом посмотрел на меня. Понятно, чего хотел, — подловить на противоречии. Логист, то есть я, исчез двадцать семь лет назад. И я, даже если бы застал «отца» в живых, попросту никаких частот бы не запомнил.

Я не отвёл взгляд от Гриши и улыбнулся одними губами.

— Думаешь, я не понимаю, что ты меня проверяешь? — спросил я. — Хочешь правду?

— Ну-ка.

— Это я — Логист, только перенёсся во времени. Из прошлого в настоящее. «Терминатора» смотрел? — я подмигнул Антенне.

Старик сначала стоял с серьёзным лицом, а потом подавил смешок.

— С чувством юмора у тебя всё в порядке, — признал он. — Просто я думаю, ты в курсе, что частота эта — для своих?

— В курсе, я её в блокноте отца нашёл. С припиской, что это частота на случай всяких непредвиденных обстоятельств, — соврал я.

Понятное дело, что в версию с чудесным перемещением во времени Гриша не поверил. А вот моим заверениям про то, что я нашёл частоту в отцовом блокноте, поверил охотно. Конечно, занимательно — говоришь людям правду, а твоя правда их не устраивает. Они предпочитают верить в ложь, в которую сами с превеликим удовольствием готовы верить.

Антенна посмотрел на пацана. Тот лежал с закрытыми глазами.

— А насчёт пацана, он сам оступился, как я тебе уже сказал. Никитка ещё тот паразит, наверняка ведь и к тебе паразитом привязался. Но трогать бы я его не стал, — ещё раз проговорил он. — Так что я надеюсь, что на этом вопрос будет закрыт?

— Пока закроем, — ответил я. — Когда Никита окончательно придёт в себя, спрошу его самого.

Мы обменялись крепкими мужскими рукопожатиями.

После Антенна подвинул к себе диктофон. Прибор оказался цифровым, с экранчиком — выбрал на нём файл по номеру, сверился с записью в журнале и включил воспроизведение. Перед включением убавил громкость почти до шёпота.

— Это сегодняшнее объявление в шесть утра. Слушай формулировки.

Из динамика донёсся спокойный мужской голос.

— Пункт «Маяк» принимает гражданских. Следуйте по белым указателям. Соблюдайте тишину. Дети, раненые, специалисты и владельцы пропусков проходят отдельную регистрацию.

Запись закончилась коротким щелчком. Через несколько секунд она началась снова. Я дослушал до слов о пропусках, и всё стало предельно ясно.

Максим, тот самый раненый в нашем гараже, хотел донести именно это.

— Откуда эта запись? — спросила Элина, которая тоже услышала слова из динамика.

— Мощный передатчик, но источник меняется, — ответил Гриша. — Утром сигнал шёл с юго-запада. Вчера вечером пришёл с северной стороны. Либо работают несколько станций, либо передатчик возят по городу.

— Где находится этот «Маяк» и что он из себя на деле представляет — ты в курсе? — спросил я.

— Не в курсе… Они ведь даже никаких координат не передают, — ответил старик после паузы. — Тут, даже если соберёшься или рискнёшь идти, то куда именно идти, непонятно.

Антенна в сердцах всплеснул руками. Похоже, его действительно интересовал этот вопрос. Хотя почему «похоже, интересовал» — иначе старик не стал бы тратить на это столько времени.

А вот насчёт отсутствия координат — это был вопрос, который волновал и меня. Кто-то давал людям надежду на лучшее, в которую в нынешних обстоятельствах верили с охотой. Однако на деле эта надежда была какой-то отдалённой и недостижимой.

Не зря один умный человек в своё время сказал, что религия — это опиум для народа. Именно это и заставляло меня относиться скептически к идее или даже к факту существования этого «Маяка».

Не стоило исключать, что стрелочки, которые появлялись по городу тут и там, на деле не имели никакого практического смысла. Прямо о них в передаваемых сообщениях не говорилось ровным счётом ничего. Тогда возникал резонный вопрос: откуда они взялись?

И ещё один вопрос — для чего пускали слухи о «Маяке». Чтобы что? Вытащить тех, кто выжил и забился, как мы, по «норам»?

Ну тогда для чего?

Чёрт его знает.

Я оборвал мысли, в очередной раз убеждаясь, что от подобных размышлений вопросов становится только больше.

— А белые стрелки — про них тебе что-то известно? — уточнил я.

Гриша кивнул и развернул карту. Края были затёрты, сгибы укреплены скотчем. По улицам шли карандашные линии, рядом стояли даты и время. Несколько дворов он обвёл квадратами, отдельные перекрёстки отметил красными кружками.

— Вот здесь, возле старого рынка, людей собирали во дворе, — сказал он. — Двенадцать человек пришли по этим самым стрелкам. Мужчина в серой куртке записал имена и посмотрел документы. Потом вывели детей и женщину с перевязанной рукой. Их посадили в микроавтобус. Остальных увели пешком.

Вот это, пожалуй, была конкретика.

— Охрана была? Сколько человек и какое оружие?

— Четверо, — припомнил Антенна. — Разговаривали спокойно. Давали воду, разрешали зарядить телефоны от переносной станции.

— Куда увели группу? Направление хотя бы запомнил?

— Через два квартала потерял. На улицу вышли молчуны, пришлось уходить.

Антенна явно не сидел сложа руки и обладал весьма ценной информацией. Смущало всё то же — если бы это была какая-то организованная благотворительность от государства или подобных мощных структур, тогда какого чёрта не сказать прямо, куда идти? Зачем придумывать какие-то стрелки? Или брали на «Маяк» далеко не всех?

Гриша тем временем показал второй квадрат ближе к центру и обвёл его ногтем.

— Здесь картина была похожая. Людей пересчитали, расспросили о профессиях, проверили руки и одежду. Детей отвели отдельно.

Антенна помолчал и добавил то, о чём, как показалось, он говорить не хотел.

— Некоторых не взяли с собой.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения.

— Расстреляли на месте, — вздохнул старик.

Я промолчал — примерно это я и ожидал услышать.

— Но они вроде были того… — он замялся, подбирая слова. — Нездоровые, повернутые, Серег.

Я снова промолчал.

Антенна перевёл палец на следующую линию маршрута.

— А вот здесь я видел три группы. Все ушли дальше, тоже по стрелкам. Обратно по тем же улицам никто не прошёл. За всеми я, конечно, не бегал, — добавил Антенна. — Большую часть наблюдал с крыши через оптику. Нога уже не позволяет целыми днями мотаться по городу.

Я придвинул карту ближе. Вдоль Текучёва и Варфоломеева шли знакомые отметки, которые мы видели по дороге. Возле Садовой Антенна поставил свежую дату и две короткие линии.

— Почему иногда рядом появляется вторая черта? Мы видели такие знаки по дороге, — спросил я.

Предположение у меня было, но я хотел услышать, что на этот счёт думает сам Антенна.

— Пока считаю её подтверждением маршрута, — сказал он.

— Вот здесь мы нашли двойную линию, — Элина подошла к нам и ткнула пальцем в карту.

Я показал на верхнюю отметку, которую заметил почти под крышей, и повернул карту к старику.

— А эти зачем ставят так высоко? Пеший человек голову задирать не станет.

— Думаю, верхние знаки оставляют для обслуживающих групп… Понятия не имею, если честно, для чего они.

Он не врал — я это сразу почувствовал.

— Поэтому стрелки могут смотреть в разные стороны? — предположила Элина. — Одна для гражданских, другая для тех… с «Маяка», да?

— Пока это версия, — уточнил Антенна. — Большего сказать не могу, но то, что стрелки смотрят в разные стороны, — это факт.

Он провёл карандашом по нескольким кварталам, соединяя точки в ломаную линию.

— Белые маршруты работают сетью. Людей ведут через промежуточные дворы. Здесь включали запись с переносной колонки. Здесь стояла машина с аккумулятором и водой.

Антенна продолжил показывать отметки. Красные кружки на его карте обозначали скопления молчунов, синие квадраты — проходные дворы. Тонкие пунктирные линии шли через подвалы и чердаки старой застройки. Возле нескольких домов стояли короткие пометки: «решётка», «собака», «обвал», «дверь со двора».

Такая навигация в текущее время была на вес золота.

— Это ваши маршруты, да? — спросила Элина.

— Основу этой карты я ещё до всего этого составлял, — охотно пояснил Антенна. — Проверял подвалы, чердаки, аварийные проходы. Сейчас только обновляю даты и отмечаю, где пройти ещё можно, а где уже поздно.

Я нашёл на карте наш гаражный кооператив, положил рядом палец и постучал по обозначению ворот.

— Покажи ближайшую свежую линию.

Гриша взял линейку, совместил несколько отметок и провёл карандашом вдоль улиц. Линия остановилась в нескольких кварталах от кооператива.

— Последнюю зафиксированную метку поставили вчера вечером вот здесь. Думаю, народа здесь пойдёт немало. А что?

Я медленно покачал головой. Говорить ему о том, что мой отряд находится в гаражном кооперативе, как раз по линии нового маршрута, я не стал. Да, Антенну я знал очень хорошо и никаких непорядочных вещей с его стороны не замечал. Но, во-первых, почти тридцать лет прошло со времени наших последних дел. А во-вторых, жизнь сейчас такая, что от любого можно ожидать чего угодно.

Однако утаить наше местоположение всё же не получилось.

— Серёж, ты же понимаешь, что они теперь будут идти через наши гаражи! — выпалила она.

Я посмотрел на девчонку.

— Элина, расположение базы при посторонних больше не называем.

Она сразу поняла, что сказала лишнее, и коротко кивнула.

— Правильное правило.

Антенна взглянул на меня, как будто показывая, что ему не понравился факт того, что я утаил адрес.

— Но девушка всё правильно говорит. Если вы находитесь в гаражах, там скоро будут проходить искатели «Маяка». А люди в этих группах бывают разные. Не все сирые и убогие, Сергей.

— Я уже это понял, — сухо ответил я.

Вылазка к старику давала огромную кучу преимуществ. Многое из того, что я предполагал, подтвердилось. Хотя и новых вопросов появилось очень даже немало. И один из них на данную минуту стоял особняком. Старик явно кого-то ждал. То, что он встретил с ружьём Никиту, само по себе не говорило ни о чём. Возможно, пацан был неосторожен, привлёк внимание. Это ясно. Вывод я сделал по тому, как был устроен внутренний быт квартиры старика.

Выглядело всё так, будто из квартиры Антенна сделал крепость. Двери были укреплены, окна за плотными шторами были заколочены деревяшками крест-накрест…

Антенна поймал мой взгляд.

— Ждёшь кого-то? — прямо спросил я.

Старик хмыкнул. Покрутил в руке карандаш, а затем нанёс ещё одну отметку. Прямо на своём доме, по адресу, где мы находились сейчас.

— Жду, — признался он. — Потому и ходил с ружьём. Первую метку оставил тот, кого я пристрелил. Вторую поставили уже после того, как он не вернулся. Полагаю, его дружки проверили адрес и подтвердили цель. Значит, либо зэки копировали систему «Маяка», либо мы ошибались насчёт назначения вторых черт.

Я запомнил это противоречие, но разбираться с ним следовало позже.

— Почему ты так думаешь?

Старик задумался, прежде чем ответить.

— Потому что один из них, который ставил первую метку, сейчас лежит за мусорными баками, — Антенна чуть отодвинул штору. — Я его брезентом прикрыл, но надолго это не поможет. И перед тем, как я его кончил, он сказал, что пришёл конкретно обносить меня и забрать моё барахло. А ещё он сказал, что, если с ним что-нибудь случится, братки знают, где искать.

Старик говорил это настолько спокойно, как будто обсуждал, сколько ложек чая положить в чай. Мне же стало понятно, что, похоже, именно после этого старик вышел на секретную частоту и просил о помощи. Ну а о каких братках шла речь — я знал. И о причине, почему эти нехорошие типы решили заглянуть к старику, тоже догадывался. В пресловутый «Маяк», в который все хотели попасть, похоже, не пускали просто так. Если ты не представляешь ценность — гуляй, Вася, что называется.

Возможно, беглые зэки собирались обменять аппаратуру Антенны на пропуск или место в «Маяке». Хотя с тем же успехом они могли просто тащить всё ценное.

— Так что рекомендую сваливать отсюда, пока ходят пароходы, — заключил старик. — Вон Никитка, кажись, тоже очухался. Пацана тоже забирайте.

Никита действительно пришёл в себя, сел на кровати и массировал виски. Хотелось верить, что каких-то серьёзных последствий пацан таки избежал.

— С нами пойти не хочешь? — я вернул взгляд на Антенну.

— И на хрена тебе старик? — критично спросил он.

Я указал на приёмники, журналы и карту, затем перевёл палец на его тетради.

— У тебя есть связь, маршруты и знания.

— Хозяйственный подход, — подмигнул старик. — Предложение довольно щедрое, но, Сергей, я могу сказать, что подумаю?

Я понимал, почему Антенна хочет остаться. Он рассчитывал, что кто-то ещё откликнется на этот сигнал о помощи. Однако все, кто мог откликнуться, уже бы это сделали.

Не смог никто.

Так что изменение ситуации было маловероятным. А вот появление здесь зэков, причём в самое ближайшее время, было более чем вероятно.

Я коротко проговорил свои мысли старику. Антенна внимательно выслушал.

— Ты прав, Сергей… Вон оно что: никто уже не придёт.

Он горько улыбнулся.

— А ты знаешь, твой отец был бы первым, кто пришёл на сигнал.

Я ничего на это не ответил. Не успел, потому что красная лампочка на панели вдруг вспыхнула. Антенна вздрогнул, тотчас напрягся, лицо сразу стало собранным. Он перевёл взгляд на панель и поднял указательный палец, требуя тишины.

Горел контакт с подписью «двор». Через пару секунд рядом загорелась ещё одна лампа — «задний проход». Кто-то вошёл со стороны арки и сразу отправил человека проверять дальнюю часть дома.

Похоже, что ждать гостей долго не пришлось.

Глава 5

Гриша Антенна придержал край шторы, оставив щель шириной в два пальца. Элина посмотрела во двор, задержалась на несколько секунд и вдруг медленно втянула воздух.

— Трое, — прошептала она. — Один возле контейнеров, второй идёт к двери. Третий смотрит наверх.

Я встал сбоку от окна и мельком выглянул через щель. Во двор вошли трое мужчин в тёмной одежде. Двигались они уверенно, держались на расстоянии друг от друга и старались ступать по чистому асфальту, обходя мусор и осколки стекла.

Один мужчина остановился возле нашего кабеля, свисавшего со столба. Он сделал ещё несколько шагов к мусорным бакам, замер, потом резко присел.

— Здесь Коля! — донёсся снизу его голос. — Дед его завалил!

Второй проверял окна первого этажа. Третий стоял у входа в подъезд с коротким охотничьим ружьём.

Снизу донёсся приглушённый голос. Говоривший находился почти под окном, поэтому слова прозвучали достаточно отчётливо.

— Дед где-то здесь.

— Смотри окна, — ответили ему из глубины двора. — Радио-шмадио забираем целиком. Самого деда тоже, если останется живой.

Антенна всё это прекрасно слышал и подошёл к своему ружью.

— Прямо здесь положу уродов, — приглушённо забубнил он.

Я перехватил его руку возле приклада и удержал оружие у стены.

— Выстрелишь, и сюда соберётся вся Садовая.

— Предлагаешь подарить им станцию? — спросил старик, продолжая тянуть ружьё к себе. — Они её по винтикам разберут.

— Предлагаю забрать главное и уйти.

— Куда уйти-то? Двор перекрыт.

— Значит, воспользуемся вашим запасным выходом. У человека с тремя сигнализациями он обязан быть.

Гриша перестал тянуть ружьё и посмотрел на меня. По выражению его лица стало ясно, что я угадал.

— Через чердак, — признал он. — Там можно пройти в соседний дом. Дальше крыша пристройки и второй двор, там можно спуститься и уйти незамеченным.

— Отлично. Показывай, что уносим.

Антенна перевёл взгляд на стеллажи. Здесь стояли годы работы, сотни деталей, аккумуляторы, станции и записи, которые старик собирал по крупицам. Расставаться с мастерской ему было тяжело, однако трое внизу уже решили этот вопрос за него.

— Здесь всё важно, — выдохнул Гриша. — По-хорошему, ничего нельзя оставлять. Может, грохнем их, Серёг?

Определённый смысл в словах Антенны всё-таки был. Грохнуть этих нежданных гостей или, если не так радикально, обезвредить. Потом собраться так, чтобы не в спешке, и свалить отсюда. Остаться всё равно не получится — по одним только рожам этих ребят я видел, что это зэки. А значит, где-то неподалёку пара десятков их дружков, которые знали, куда отправилась эта троица.

Но и этот благоразумный вариант отпал всего через несколько минут.

— Серёж, во дворе появилось ещё несколько… — Элина запнулась, пересчитала гостей. — Ещё пять человек.

Я кивнул, показывая, что услышал, и вернул взгляд на старика.

— Лучше поторопиться, ты лучше всех знаешь, какая часть твоих сокровищ действительно нужна. Через пять минут выбор сделают наши гости, и их критерии тебе вряд ли понравятся.

Снизу раздался негромкий металлический удар. Кто-то проверил наружную дверь, затем попробовал ручку ещё раз. Идиоты… Учитывая, что всего в сотне метров на Садовой столпились целые полчища молчунов, такой риск был совершенно не оправдан.

Интересно даже — а в курсе ли эти ребята о такой пасхалке?

Я повернулся к Элине и указал на стол.

— Карты, журналы, диктофон — все складывай в свой рюкзак.

— Поняла. С Никитой что будем делать?

Никита более-менее пришёл в себя, но я отнюдь не был уверен, что пацан сможет идти самостоятельно.

— При надобности понесу его на своём горбу, — сказал я.

— Дядь Сергей, да ну, чего меня нести? Я сам справлюсь, я уже очухался.

Наверное, он действительно хотел сам, но получалось так себе — после каждого слова пацан морщился и шипел. Даже говорить и то ему было трудно.

Элина быстро складывала тетради и журналы. Карты она свернула вместе, перетянула резинкой и засунула вдоль спинки рюкзака. Диктофон отправился в боковой карман.

Гриша Антенна открыл нижний шкаф и вытащил переносную радиостанцию в потёртом металлическом корпусе. Следом достал компактный аккумулятор, зарядный блок и короткий кабель с несколькими переходниками.

— Этого хватит для приёма и передачи на закрытых частотах, — сообщил он. — Дальность будет поменьше, зато таскать можно одному.

— Что нужно снять с основной станции, чтобы она им сразу не досталась? — уточнил я.

Старик посмотрел на прибор, затем опустился перед столом и открыл переднюю панель. Внутри находился ряд плат и кабелей с цветными метками.

— Задающий модуль. После его снятия станция превратится в тяжёлый ящик. Запустить смогут, если найдут замену и поймут схему, — объяснил он.

— Снимай, — распорядился я.

Гриша взял отвёртку и быстро открутил две скобы. Руки у него работали привычно, хотя снизу уже слышались голоса и шаги.

— Дверь крепкая? — спросила Элина, продолжая укладывать бумаги.

— Наружная выдержит несколько ударов. Тамбурная, пожалуй, побольше.

Антенна наконец вытащил прямоугольный модуль и завернул его в кусок ткани. Потом уложил устройство в небольшую сумку рядом с радиостанцией.

Он уже собирался закрыть шкаф, когда увидел тяжёлый аккумулятор на нижней полке. Старик схватил его за ручку и поставил рядом с сумкой.

— Этот тоже берём. Заряд почти полный, ёмкость дюже хорошая.

Я поднял аккумулятор. Весил он килограммов пятнадцать, с таким грузом по чердаку было двигаться проблематично, причём как минимум.

— Этот остаётся, — отрезал я.

— Он почти новый. Я месяц собирал банки и балансировал секции. Радиостанция тоже требует питания.

Антенна начал приводить аргументы, но я его перебил. Сейчас дискуссии нам были совершенно ни к чему.

— Малый аккумулятор у тебя уже есть. А у нас в гаражах такого добра хватает. Так что оставь. Возможно, тебе придётся помогать мне тащить пацана.

Антенна посмотрел на Никиту. Пацан сидел на диване, держась рукой за спинку, пока ещё не вставал.

Старик вздохнул и поставил аккумулятор обратно на полку.

— Ладно. Пусть остаётся. Только им всё равно не достанется.

Антенна открыл ещё один шкаф и вытащил маленький таймер, провод и батарейный блок. После этого подошёл к отдельному тумблеру возле стены.

— В соседнем дворе висит динамик. В противоположной стороне от нашего выхода, — уточнил он. — Они полезут туда, а мы уйдём через второй дом. Кабель проведён через чердак, питание отдельное. Через три минуты включится запись с шумом и голосами.

А вот это уже было хорошо, даже чертовски хорошо. Антенна явно хватку не потерял и, как и в былые времена, продумывал всё скрупулёзно до мелочей.

— Громко? — уточнил я.

— Достаточно, — Антенна хищно улыбнулся. — Для того, чтобы твари услышали.

Элина застегнула рюкзак и посмотрела на старика с явным восхищением. Антенна тотчас выставил время и нажал кнопку. На маленьком экране побежали секунды.

Снизу раздался новый удар. Металл заскрежетал, кто-то начал работать ломом возле наружной двери. О молчунах на Садовой зэки, похоже, ничего не знали.

— Они уже вошли в подъезд, дядь Сергей? — спросил Никита, таки осторожно поднимаясь.

— Пока вскрывают вход, — ответил я. — Вставай медленно и держись за диван.

Пацан поднялся, сделал один шаг и заметно качнулся. Я успел поймать его за плечо, чтобы Никита не грохнулся на пол.

— Голова кружится? — спросил я.

— Чуть-чуть. Но уже проходит. Вы же не оставите меня здесь, дядь Сергей? — в глазах у пацана мелькнул испуг.

— Не оставлю, опирайся на мою руку, а то ты так далеко не уйдёшь.

— Я сам пойду, — заупрямился пацан, которому совсем не хотелось выглядеть слабым при Элине. — Мне не пять лет, дядь Сергей.

Не в моих правилах было кого-то уговаривать или повторять дважды, но в данном случае я лишь строго посмотрел на пацана, и тот сразу вцепился в мою руку.

— Идёшь рядом и держишься за моё предплечье.

Пацан поднялся ещё раз, вцепился в мою руку левой рукой и остался стоять, широко расставив ноги.

Элина закинула рюкзак на плечи, проверила пистолет и кивком показала, что готова выдвигаться. Антенна ловко надел ремень радиостанции через плечо, малый аккумулятор закрепил на другом боку.

Я поднял сумку с модулем и показал ему на коридор.

— Куда идти?

— За кладовой узкая лестница, потом люк.

— Хорошо. Элин, идёшь первой — проверяешь проход и ждёшь нас у люка. Одна дальше не уходишь.

Девчонка кивнула и первой вышла в коридор. Антенна забрал ружьё, но чуть замялся и положил оружие обратно.

— На чердаке с ним неудобно, — объяснил он. — Возьму лучше пистолет.

Старик достал из ящика старый пистолет, проверил магазин и убрал оружие за пояс. С оружием Антенна обращался уверенно и прекрасно понимал, что случайный выстрел сейчас обойдётся слишком дорого.

Мы прошли через общий квартирный коридор в маленькую кладовую. Половину помещения занимали банки, пустые канистры и коробки с инструментами. За стеллажом обнаружилась узкая дверь, обитая войлоком.

Элина уже открыла её и светила фонарём вверх. За дверью начиналась крутая техническая лестница, уходившая между стенами к чердаку.

— Тут тесно, — сказала она. — Ступени целые, только третья сверху выглядит не особо надёжно, так что надо там аккуратнее становиться.

— Я знаю, — ответил Антенна, как показалось, чуть раздражённо. — Не успел починить, всё оттягивал… Люк закрыт задвижкой изнутри, никакого замка там нет.

Снизу прогремел сильный удар. Потом послышалась приглушённая ругань.

— Наружную открыли, — сказал Григорий Семёнович. — До тамбурной им минуты две.

— Элина, пошла, — распорядился я. — Григорий, ты за ней. Я замыкаю с Никитой.

Элина начала подниматься, придерживая рюкзак одной рукой. Лестница была настолько узкой, что плечи почти касались стен. Следом пошёл Гриша Антенна, прижимая радиостанцию к боку.

На четвёртой ступени старик задержался и переставил правую ногу руками чуть выше. Колено у него сгибалось плохо, поэтому каждый шаг приходилось вымерять.

С Никитой пришлось повозиться, хотя, надо отдать пацану должное, он делал всё возможное, чтобы моя помощь ему не понадобилась. Красавчик, настоящий мужчина растёт.

Так или иначе, мы несколько раз притормаживали, я давал Никите время, чтобы перевести дыхание. Пацан упирался плечом в кирпич и замирал.

— Смотри на ступень перед собой, голову вверх не поднимай, иначе закружится, я, если что, подстрахую.

— Я нормально…

— Пошли дальше, Никит.

Элина добралась до люка и приподняла задвижку. Та вышла из пазов почти бесшумно. Сверху посыпалась пыль, и она сразу прикрыла лицо локтем.

— Здесь пусто, — прошептала Элина. — Вижу проход направо и ещё одну дверь впереди.

— Направо сворачивай, — подсказал Антенна.

Она выбралась наверх и легла возле люка, держа под контролем пространство. Гриша начал подниматься следом. Снизу в этот момент ударили уже по тамбурной двери, и по коридору прошёл глухой металлический звон.

— Первый замок уже старый. Второй держится лучше. Минуты две я вам обещал, примерно столько у нас и осталось, — прокомментировал Антенна.

Старик подтянулся к люку. Элина схватила его за предплечье и помогла выбраться на чердак.

Никита оказался на последней трети лестницы, потом снова остановился и на этот раз начал медленно оседать назад.

Я подхватил его под рёбра и прижал к стене.

— Глаза открой.

— Открыты, — пробормотал он. — Просто темно.

— Фонарик перед тобой. Сколько пальцев показываю?

— Два, — ответил Никита после паузы. — Только расплываются че то.

Соображал пацан пока нормально, однако равновесие держал всё хуже. Одного я его уже не отпустил бы. Пришлось проявлять чудеса изворотливости и тащить его. Пацан изо всех сил пытался помогать, однако большую часть веса пришлось взять мне.

Сверху Антенна лёг возле люка и протянул обе руки.

— Давай его сюда. Никит, хватай меня за предплечья.

— Я сам… почти, — сбивчиво выдохнул пацан.

— Давай руки, — отрезал Антенна.

Мы вытащили Никиту на чердак. Антенна усадил его возле балки и сразу проверил взгляд.