Read the book: «Сезоны. Кануны. Книга сорок шестая»

Font::

Посвящаю Эле

На обложке:

С.В. Чехонин

Виньетка к журналу «Аполлон» (1913)

«Мне постепенно жизнь не в радость стала…»

Мне постепенно жизнь не в радость стала,
Казалось, что во всём вина моя,
Но появилась ты, и вдруг настало
Спокойствие и ясность бытия.

И, несмотря на время, перемены,
Вопрос извечный: быть или не быть,
Не улеглось, но сникло постепенно,
Сумев меня заботой окружить.

Пусть прошлого не вспомнятся утраты,
Я знаю, что ко мне вернулось вновь
Всё то, в чём разуверился когда-то:
И вера, и надежда, и любовь.

Сокольнический вальс

Обернуться на прошлое годы настали,
Будто спутники давние ходят со мной,
И дороже мне стало, что в памятной дали
И что стёрлось обычной дневной суетой.

Чем я старше, тем чаще опять вспоминаю
Дом в Сокольниках, парк и оркестр духовой,
По прошедшему детству, наверно, скучаю,
Что расстаться не хочет навечно со мной.

В снах тревожных проснётся и память поранит,
Вдруг заглянет в стихи, чепухой удивит,
То назойливо, то незаметно отстанет,
В каждом взрослом ушедшее детство не спит.

Жили годы Сокольники старым законом
И не мыслили вовсе нисколько о том,
Как Черкизово станет опасным притоном,
Где сквозь леты взрастём сорняком Черкизон.

Были раньше Сокольники – райское место,
И недаром молва по окрестностям шла,
Там зверьё без забот обживало окрестность,
И на яблоках райских настойка была.

Пусть житейских соблазнов там было немало,
Но и суть размышлений моих не о том,
Благородство села Богородское стало
Мне знаменьем, что в верном я месте рождён.

И Сокольники долго мне близкими были,
Пусть порой и терялись в них жизни следы,
И названия эти наследье хранили:
Лось, Ширяево поле, Оленьи пруды.

Может, были когда лоси здесь и олени,
Услаждая себя свежим вкусом воды,
Но возник пансион, где от скуки и лени
Прохлаждались те, власть чьи ценила труды.

Жили там осторожно остатки из «бывших»,
Не смыкались с пришедшими издалека,
Очень тихо, их было не видно, не слышно,
Словно знали вину и боялись слегка.

Ну а в нижнем бараке казалось всё дружным.
Тот, кто жил в это время, я их и пойму,
И в ответ на вопрос, что соседу так нужно,
Тем делились, война приучила к всему.

И такие неважные мелочи помню,
Что вниманья не стоят и мнений чужих,
Как по Яузе плыли деревья затонов,
И мы часто с опаской катались на них.

Всё сливалось в неё, все труды человечьи,
И войти в её воды без страха нельзя,
Но казалось, ведь нет лучше Яузы-речки,
Что все сточные воды вбирала в себя.

И пылали на отмелях яркие свечи,
Где теченье её разлилось во всю ширь,
И калошами красными путь был отмечен
Там, где Яуза красит завод «Богатырь».

Я уже с давних лет вспоминать это склонен,
И тогда по былому приходит печаль,
Где на севере Яуза водным заслоном,
А на юге метро и, как страж, каланча.

Видно, годы мои к размышлениям клонят,
Наяву, что являются, будто во сне,
И всё реже могу я недавнее вспомнить,
И всё чаще далёкое близко ко мне.

Как усталый охотник, брожу я по следу
Этих лет, что уже не вернутся назад,
И останется в памяти мне напоследок
Зелень майских прудов, лилий душных наряд.

И приходят ко мне эти строки недаром,
Так и тянет порой обернуться назад,
И гуляют, обнявшись, влюблённые пары,
И столетние марши над парком звучат.

Мы снова вместе

Мы снова вместе, может, это чудо,
Так долго разводила нас судьба,
Казалось, это никогда не будет,
Но мы забыть сумели «никогда».

Бывали в жизни многие напасти,
Вдруг встав стеной на жизненном пути,
Но если что и было в нашей власти,
То сохранить, что может нас спасти.

Но всё же размыкались наши руки,
На пальцах то придётся подсчитать,
В который раз случалась жизнь в разлуке,
Чтоб многое, нам нужное, понять.

Не возраст нам мешал, скорей гордыня,
Что 53, что 77 – лишь счёт,
А годы проносились быстро мимо,
Не знали мы, что впереди нас ждёт.

Друг к другу приближались осторожно,
С обидами вновь расходились вдруг,
Жить без любви непросто, но возможно,
Да только словно вымер мир вокруг.

Мы знали: виноваты в этом сами,
Пора разлуки наши позабыть,
И стал Гостиный двор в тот вечер храмом,
Чтоб нас с тобою вновь соединить.

Мы будем вместе, пусть это непросто,
Возможно, годы сложные нас ждут,
Но в трудный час в ночи нам светят звёзды,
Что в темноте надежду всем дают.

А за надеждой пусть приходит вера,
Любовь – а там сближенья юбилей,
Да будут пусть и Элла, и Валера
Джульеттой и Ромео для друзей.

Палитра
(на 16 октября – из давнего)

Была среда, а мнилось – воскресенье,
Проходят годы, что ни говори,
Но этот день, что был твой День рожденья,
Мечтою голубою озарил.

Прошёл Покров, и снега покрывало
Накрыло лёгкой тканью всю страну,
А утром поглядишь – как не бывало,
Октябрь слезами принимал зиму.

Под ветром листья клёнов облетали,
Наряд меняла осень всё равно,
И в этот день, хотя совсем не ждали,
Принёс букет посланник из МГИМО.

Он синевой сиял, волненья полный,
Матиссом так излюбленный мотив,
И синие, тревожные, как волны,
Цветы пылали, светом озарив.

И переливом цвета упивались,
Как Пикассо так много лет назад,
И каждым лепестком цветы дышали,
Где огоньками бусинки горят.

И было то посланием для Эли,
Далёких стран причалы, корабли,
Так волнами вздымались орхидеи
И о любви послание несли.

Вот скоро отцветут, и жалко стало,
Что их принёс не я, а тот, другой,
И вспоминался мне букет Шагала
Из ландышей, блестящих наготой.

На крещенье Эли-Екатерины
(1 марта)

Я ведь так давно тебе сказать
То хотел, но всё слова срывались,
Ты моя судьба и благодать,
Эту встречу мы так долго ждали.

А теперь уже покрещена,
Эла стала вдруг Екатериной,
Пью за это, но и без вина
Остаёшься девочкой любимой.

И на чистых снеговых прудах
Мы отметим это тихой встречей,
К аналою головой припав
И у алтаря поставив свечи,

Ты стояла, голову склонив,
И крестильная рубашка с свечкой,
Ты теперь Екатерина близь
Моей дочки, вас люблю сердечно.

Именины ваши днями в день
Моего декабрьского рожденья,
И звучит над нами «Песнью песнь»,
Умаляя наши прегрешенья.

Ты жена, а рядом будет дочь,
Православной веры стали обе,
Помогите вместе нам помочь
На нелёгкой жизненной дороге.