Read the book: «На грани равновесия»

Часть первая.

Тем, кто боится мечтать, но всё еще верит в чудеса.

Пусть однажды тебе хватит смелости сделать шаг навстречу своей мечте, даже если пусть к ней кажется невозможным.

Ведь самые прекрасные истории начинаются там, где заканчивается страх и рождается вера в себя.

Глава 1

Последние дни августа.

Софи Новарро никогда не думала, что свобода может так сильно напоминать одиночество.

Она сидела на краю узкой кровати в университетском общежитии, окружённая раскрытыми чемоданами, аккуратно сложенными вещами и стопками книг, которые Кристофер настоял на том, чтобы привезти лично.

Комната оказалась светлой и уютной. На стенах не было ничего лишнего, а мягкий солнечный свет проникал сквозь большое окно, ложась тёплыми пятнами на светлый пол. Из окна открывался вид на внутренний двор кампуса: аккуратные дорожки, зелёные деревья и студентов, которые спешили по своим делам, смеялись и знакомились друг с другом.

В комнате стояли две односпальные кровати, расположенные у противоположных стен. Между ними оставалось достаточно места, чтобы свободно передвигаться. Возле каждой кровати находилась небольшая тумбочка, а у окна стояли два письменных стола с настольными лампами и удобными стульями. Пока один стол был занят вещами и книгами Софи, второй оставался почти пустым — её будущая соседка ещё не приехала.

Вдоль стены располагались вместительные шкафы, в которых хватило бы места даже для гораздо большего количества одежды, чем привезла Софи. А за отдельной дверью находилась собственная ванная комната с душем, туалетом, раковиной и зеркалом. На полках уже лежали аккуратно сложенные полотенца и несколько необходимых мелочей.

Софи понравилось здесь с первого взгляда.

Комната не была роскошной, но в ней было что-то удивительно домашнее. Возможно, дело было в солнечном свете, возможно, в тишине, нарушаемой лишь приглушёнными голосами за окном. А может быть, ей просто очень хотелось найти место, в котором она могла бы чувствовать себя спокойно.

Она надеялась, что со временем оно станет именно таким.

На письменном столе стояли семейные фотографии.

На одном из снимков были мама и дедушка. Каталина была красивой женщиной с длинными светлыми волосами и выразительными серыми глазами. Когда-то её волосы были тёмно-русыми, но теперь она блондинка. Она улыбалась сдержанно, сохраняя привычную элегантность, а Альберто, как всегда, выглядел так, словно даже фотографу не собирался уступать ни секунды своего драгоценного времени.

На другой Кристофер держал на руках маленького Николоса — своего двухлетнего сына и племянника Софи. Рядом стояла Бриэль, жена Кристофера, с нежной улыбкой наблюдая за мужем и малышом. Софи обнимала брата за плечи, прижавшись к нему боком. Они оба улыбались одинаково широко, и даже сейчас, глядя на снимок, Софи невольно улыбнулась в ответ.

Нико был очаровательным малышом с тёмно-русыми волосами, большими выразительными глазами и улыбкой, в которой Софи без труда узнавала знакомые черты. Он удивительно походил на Кристофера, а значит, и на неё саму. Казалось, в его маленьком личике соединились черты, которые она так хорошо знала по лицу брата и собственному отражению. Стоило Нику увидеть любимую тётю, как он тут же тянул к ней ручки, требуя, чтобы его взяли на руки. А Софи никогда не могла ему отказать. Для неё он был маленьким чудом, способным одним объятием сделать даже самый тяжёлый день чуточку светлее.

Она подошла ближе к столу и взяла фотографию в руки.

На снимке ей было семнадцать. Длинные тёмно-русые волосы, спускавшиеся чуть ниже лопаток, мягко обрамляли лицо и слегка завивались на концах. Большие серо-зелёные глаза смотрели на камеру открыто и доверчиво, а на губах играла та самая улыбка, которую Кристофер всегда называл её главным оружием.

У Софи были нежные, тонкие черты лица, светлая кожа с лёгким оливковым оттенком и мягкие, чуть полные губы. В её внешности не было ничего нарочито яркого или вызывающего, но присутствовала особенная, естественная красота, которую трудно было не заметить. Стройная фигура, изящная осанка и плавность движений придавали ей почти балетную грацию.

Впрочем, сама Софи едва ли замечала всё это.

Она никогда не считала себя особенно красивой. Скорее, просто знала, что иногда люди задерживают на ней взгляд чуть дольше, чем нужно, и каждый раз немного терялась, не понимая, как на это реагировать.

Зато сходство с Кристофером она видела прекрасно.

Одинаковая форма улыбки, похожие скулы, выразительные глаза и даже привычка слегка щуриться, когда кто-то говорил что-то забавное. Они были похожи настолько, что порой Софи казалось, будто она смотрит на мужскую версию самой себя. Только глаза у Кристофера были чисто-серыми — мамино наследство, тогда как её собственные сочетали в себе серые и зелёные оттенки, создавая особенный цвет. И волосы достались им от разных родителей.

— Мы с тобой всё-таки очень похожи, — тихо пробормотала Софи, проведя пальцем по краю рамки.

На фотографии Кристофер улыбался ей так, как улыбался всегда: тепло, немного насмешливо и с той особенной нежностью, которую никогда не пытался скрывать от младшей сестры.

Софи прижала снимок к груди на несколько секунд, а затем бережно вернула его на место.

Она скучала по брату уже сейчас, хотя прошло всего несколько часов с тех пор, как они расстались.

И всё же, глядя на их общую улыбку, она почувствовала себя немного спокойнее.

Будто часть дома всё-таки приехала с ней в Гарвард.

Но фотография, стоявшая посередине стола, была для неё самой дорогой.

На ней был её отец — Николай Державин.

Он обнимал шестилетнюю Софи, прижимая дочь к себе одной рукой. Девочка смеялась, запрокинув голову, а Николай смотрел на неё с такой нежностью, будто в тот момент во всём мире не существовало ничего важнее этого маленького человека.

Софи помнила тот день.

Помнила его руки, его голос, его привычку целовать её в макушку, когда она забиралась к нему на колени. Помнила, как он слушал, когда она рассказывала что-то совершенно незначительное, и никогда не заставлял её чувствовать, будто её слова не имеют значения.

Папа первым заметил, что она любит музыку.

Он мог часами слушать, как маленькая Софи играет на пианино, даже если она раз за разом ошибалась в одной и той же мелодии. Он не сердился, не торопил её. Только улыбался и говорил, что самое главное — не бояться начинать сначала.

Иногда он брал её на руки и кружил по комнате, пока она смеялась. Иногда рассказывал о своей бабушке Софии, русской балерине, в честь которой назвал дочь. Он говорил, что однажды Софи обязательно найдёт то, ради чего ей захочется просыпаться каждое утро.

Он не успел увидеть, как она выросла.

И не узнал, что музыка стала для неё чем-то гораздо большим, чем просто увлечением.

Софи осторожно поправила рамку, чтобы фотография стояла ровно.

— Я поступила, пап, — прошептала она.

Голос предательски дрогнул.

— В Гарвард. Ты бы мной гордился, правда?

Она улыбнулась фотографии, но глаза защипало.

Софи быстро отвернулась и занялась оставшимися вещами. Она не любила плакать из-за того, что уже невозможно изменить. За последние три года ей пришлось научиться жить с потерей, о которой она по-прежнему не могла говорить спокойно.

Иногда ей казалось, что стоит только закрыть глаза — и она снова услышит голос отца из соседней комнаты.

Но когда она открывала их, вокруг была тишина.

Она поставила фотографию чуть ближе к кровати, чтобы видеть её каждый вечер перед сном.

А затем достала из чемодана тонкую тетрадь в тёмно-синей обложке.

Внутри лежали десятки незаконченных песен, обрывки стихов и строчки. Иногда там были всего два слова. Иногда — целые куплеты. Между страницами прятались мелодии, которые она боялась забыть.

Софи провела ладонью по обложке.

Отец всегда говорил, что ей нужно заниматься тем, что делает её счастливой.

Но теперь она не была уверена, что имеет право выбирать.

Дедушка хотел, чтобы она стала юристом. Мама не спорила с ним. Кристофер поддерживал Софию, но она не хотела, чтобы брат из-за неё оказался между ней и Альберто.

Она могла выдержать нелюбимые предметы, бесконечные учебники и чужие ожидания.

Но иногда ей было страшно представить, что однажды она привыкнет к этой жизни настолько, что перестанет мечтать о другой.

Софи спрятала тетрадь под подушку и снова посмотрела на фотографию отца.

— Я постараюсь, — тихо сказала она.

Она не знала, кому именно давала обещание.

Ему.

Себе.

Или той маленькой девочке на фотографии, которая ещё верила, что взрослые всегда знают, как правильно.

За окном студенты смеялись, знакомились и таскали коробки в соседние комнаты. В коридоре кто-то громко обсуждал расписание, а дверь напротив то и дело открывалась и закрывалась.

Никто из них не знал, кто она.

Никто не знал о её семье, о потерянном отце, о дедушкиных планах или о песнях, спрятанных под подушкой.

Здесь она могла быть просто Софи.

И почему-то именно это пугало её больше всего.

Потому что впервые в жизни рядом не было папы, которому она могла бы рассказать обо всём.

Но его фотография стояла на столе.

И каждый раз, когда Софи поднимала на неё глаза, ей казалось, что она не совсем одна.

Глава 2

Софи как раз закончила раскладывать последние книги на столе, когда за дверью послышались быстрые шаги.

Она не успела даже обернуться, как дверь распахнулась с такой энергией, словно за ней стоял не человек, а целая делегация, опаздывающая на важнейшую встречу.

— Джеймс, осторожнее! Если ты сейчас уронишь мой чемодан, клянусь, я заставлю тебя слушать мои жалобы до конца жизни!

— Мисс Прескотт, я всего лишь пытаюсь занести ваши вещи, — раздался мужской голос из коридора.

— Вот и заноси. С чувством, с толком, с расстановкой!

В комнату влетела высокая девушка с длинными чёрными волосами, спадавшими почти до талии крупными волнами. За ней показался мужчина в строгом костюме, который с заметным усилием вкатил внутрь сразу два огромных чемодана. Следом он занёс ещё один, а затем вернулся за оставшимися вещами.

Софи замерла возле стола, держа в руках книгу.

Девушка наконец заметила её.

На мгновение в комнате повисла тишина.

Незнакомка окинула Софи быстрым взглядом, затем широко улыбнулась, словно они были знакомы уже несколько лет.

— О! Привет! Ты, должно быть, моя соседка!

Она бросила маленькую сумочку на свободную кровать и протянула руку.

— Дженна Прескотт. Будущая жертва Гарварда, хронической нехватки сна и отвратительного кофе в университетских кафе.

Софи рассмеялась, прежде чем успела себя остановить, и пожала протянутую руку.

— София Новарро. Но все зовут меня Софи.

— Софи, — повторила Дженна, словно пробуя имя на вкус. — Мне нравится. Звучит мило. Тебе подходит.

Она отпустила её руку, развернулась и внимательно оглядела комнату.

Сначала посмотрела на кровати. Затем на столы. Потом на шкафы. Наконец её взгляд остановился на двери ванной.

Дженна медленно прошлась по комнате, заглянула в один из шкафов, проверила, как открывается окно, и заглянула в ванную.

Софи с интересом наблюдала за ней.

Дженна появилась в дверях ванной с таким выражением лица, словно только что изучила результаты медицинского обследования.

— Жить можно.

Софи прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Всего лишь жить можно?

— Милая, я не собираюсь врать тебе в первый же день нашего знакомства. — Дженна театрально вздохнула. — Я ожидала чего-то… не знаю… более впечатляющего. Может быть, отдельную гардеробную. Или хотя бы ванную, в которой можно развернуться, не задев локтем собственную жизнь.

Она снова огляделась.

— Но две кровати, два стола, шкафы и собственная ванная — это уже неплохо. А окно даже симпатичное.

В этот момент в комнату вернулся водитель с последним чемоданом. Он поставил его возле остальных и выпрямился.

— Всё, мисс Прескотт. Это последний.

— Спасибо, Джеймс.

Он едва заметно улыбнулся и направился к выходу.

— И передай отцу, что я добралась, — добавила Дженна ему вслед.

— Разумеется, мисс Прескотт.

Дверь закрылась.

Дженна посмотрела на гору багажа, затем на Софи.

— Ну что ж. Теперь здесь официально живёт катастрофа.

— Ты всегда берёшь с собой столько вещей?

— Нет. Иногда я беру больше.

Софи рассмеялась.

Дженна выглядела так, будто совершенно не умела находиться в комнате молча. Она двигалась, говорила, жестикулировала и успевала обращать внимание сразу на всё. В ней чувствовалась уверенность человека, привыкшего получать желаемое, но за этой уверенностью скрывалось что-то ещё — живое, тёплое и неожиданно располагающее.

На ней была короткая юбка, дорогой топ и туфли на высоких каблуках. Золотые украшения поблёскивали на её запястьях и шее, подчёркивая тёплый шоколадный оттенок кожи. Длинные ноги, выразительные тёмно-карие глаза и роскошные чёрные волосы делали её по-настоящему эффектной.

Дженна была ростом около 172 сантиметров, чуть выше Софи, и даже посреди комнаты, заставленной чемоданами, выглядела так, словно собиралась не в поездку, а на красную дорожку.

— Ладно, — объявила Дженна, хлопнув в ладоши. — Прежде чем я начну разбирать вещи и окончательно потеряю рассудок, покажи мне, где ты успела устроить свою маленькую жизнь.

Софи оглянулась на собственную половину комнаты.

— Да тут особо нечего показывать. Я только разобрала книги и поставила фотографии.

Дженна проследила за её взглядом и подошла к письменному столу.

Она заметила фотографии, но не стала задавать вопросов. Лишь задержала взгляд на снимке, где Софи стояла рядом с братом, а затем перевела глаза на остальные вещи.

— Ты очень аккуратная, — заметила она.

Софи посмотрела на свои аккуратно сложенные вещи.

— Просто мне нравится, когда всё на своих местах.

— О, мы с тобой определённо разные люди. У меня всё тоже на своих местах. Просто иногда эти места находятся под кучей других вещей.

— Думаю, мы справимся.

— Вот это правильный настрой!

Через некоторое время комната стала постепенно заполняться вещами Дженны. На кровати лежали одежда и косметички, на столе появились несколько книг, флакон духов и небольшая шкатулка с украшениями.

Дженна подошла к окну и выглянула наружу. Её лицо тут же оживилось

— Подойди сюда. Я хочу кое-что показать.

Софи подошла к окну.

— Видишь красную машину за окном?

Она указала на припаркованный во дворе Porsche 911 Carrera GTS.

— Шикарная.

— Папа подарил на выпускной, — с довольной улыбкой сообщила Дженна. — Хотя, подозреваю, он просто пытался меня задобрить.

— За что?

Дженна закатила глаза.

— За то, что засунул меня в Гарвард. Причём не потому, что я мечтала учиться именно здесь. Меня сюда сослали поближе к Миллеру.

Софи чуть удивлённо приподняла брови.

— К Миллеру?

— К Адаму Миллеру, — пояснила Дженна, будто речь шла о совершенно очевидной вещи. — Мой отец ему доверяет. Адам ответственный, благоразумный, воспитанный и всё такое прочее. По мнению папы, он прекрасный молодой человек, который умеет принимать правильные решения и, цитирую, «присмотрит за тобой, Дженна».

Последние слова она произнесла особенно выразительно, передразнивая отцовский тон.

Софи не удержалась от улыбки.

— И Адам согласился присматривать за тобой?

— Адам вообще не знает, что ему поручили такую почётную миссию! — возмутилась Дженна. — По крайней мере, я надеюсь, что не знает. А то мне придётся срочно искать нового лучшего друга.

Она рассмеялась, но тут же продолжила:

— А ещё папа даже слышать не хотел, чтобы я уехала учиться на другой конец страны. Например, в Калифорнию. Поэтому Гарвард оказался идеальным вариантом: престижный университет и Адам поблизости.

Софи улыбнулась.

— И машина должна была помочь тебе смириться?

— Именно! — Дженна указала на Porsche. — Что-то вроде: «Я всё решил, а ты ещё спасибо скажешь». Ну, за машину я ему действительно благодарна. А вот насчёт университета пока подумаю.

— По-моему, вполне справедливый компромисс.

— Вот и я так считаю!

Дженна вернулась к чемоданам, а Софи снова занялась своими вещами.

— А ты сама откуда? — спросила Дженна спустя несколько минут.

— Я родилась в России. Когда мне было шесть, мы переехали в Испанию. Там я прожила до пятнадцати, а потом наша семья перебралась в Америку.

Дженна на секунду отвлеклась от одежды.

— Ничего себе. Три страны. Значит, ты наверняка знаешь несколько языков?

— Русский, английский и немного испанский.

— А где ты живёшь сейчас?

— В Вестпорте. А ты?

— Получается, мы почти соседки! Я из Гринвича. Адам тоже оттуда, мы дружим с детства.

— Значит, вы давно друг друга знаете, — улыбнулась Софи.

— Ещё бы! Иногда мне кажется, что я знаю Адама всю жизнь. Что, в общем-то, недалеко от истины.

— И вы до сих пор не устали друг от друга?

— Не напоминай. Я иногда сама удивляюсь, как он меня терпит, — рассмеялась Дженна. — Но, если серьёзно, он мне очень дорог. Просто не говори ему об этом, а то ещё возгордится.

Софи тихо рассмеялась.

— Не буду.

— Вот и отлично. Первый секрет нашей дружбы уже есть.

К вечеру они наконец разобрали вещи. Между делом Дженна успела рассказать Софи столько историй, сколько иной человек не рассказал бы и за неделю. Она говорила быстро, перескакивала с одной темы на другую, смеялась над собственными шутками и то и дело задавала вопросы, не давая разговору затихнуть.

Софи постепенно расслабилась. Она уже не чувствовала себя неловко рядом с незнакомой девушкой и всё чаще ловила себя на том, что смеётся совершенно свободно.

Они говорили об учёбе, школьных годах, семьях и о том, чего каждая из них ждёт от предстоящего года.

Оказалось, Дженна обожает хоккей. Её лучшие друзья, Адам и Маркус, играли в хоккей, поэтому она привыкла следить за матчами, переживать за них и спорить о результатах.

— Адам и Маркус — мои самые близкие люди, — сказала Дженна с улыбкой. — Мы столько всего пережили вместе, что они мне уже скорее семья, чем друзья. Правда, иногда оба совершенно невыносимы.

Софи улыбнулась.

— Ты так любишь хоккей?

— Очень. Особенно когда мои друзья на льду. Хотя смотреть на них со стороны бывает мучительно. Стоит кому-нибудь упасть, и я уже готова перепрыгнуть через ограждение и лично разобраться с судьёй.

Софи рассмеялась.

— Признаюсь, я совершенно ничего не понимаю в хоккее.

Дженна уставилась на неё с неподдельным изумлением.

— Совсем ничего?

— Боюсь, даже правил не знаю.

— Так. Это срочно нужно исправить. Не могу же я познакомить тебя с двумя хоккеистами, не научив хотя бы отличать шайбу от клюшки!

— А это сложно?

Дженна несколько секунд молча смотрела на неё, а потом расхохоталась.

Софи подумала, что Дженна совсем не похожа на человека, который привык прятать свои чувства. Она могла быть шумной, дерзкой и совершенно невыносимой, но при этом совершенно искренне говорила о том, чего ей не хватает.

И это почему-то вызывало у Софи восхищение.

Ей самой было сложнее даже признаться себе в собственных желаниях.

Она вспомнила дедушку. Альберто уже давно решил, каким должно быть её будущее. Гарвард, юридическое образование, работа в семейной компании. Всё было расписано так тщательно, будто её жизнь уже существовала на бумаге, а от неё требовалось лишь следовать написанному.

О музыке дедушка не желал даже слышать. Для него это было всего лишь хобби, приятное занятие, которому можно уделять время в свободные часы, но никак не дело всей жизни.

Софи опустила взгляд на свои руки.

Она и сама не была уверена, хватило бы ей смелости превратить музыку во что-то большее. Но ей хотелось, чтобы выбор хотя бы принадлежал ей.

Не дедушке. Не семье. Ей самой.

— О чём задумалась? — спросила Дженна.

Софи подняла глаза и улыбнулась.

— Да так. О будущем.

Дженна не стала расспрашивать. Вместо этого потянулась за телефоном.

— Так, подожди. Нам нужно кое-что сделать.

— Что?

— Зафиксировать начало нашей дружбы. Это историческое событие.

Она открыла заметки и принялась печатать, время от времени хихикая.

— Что ты пишешь? — спросила Софи.

— Официальный документ.

Дженна развернула к ней экран.

Правила нашей комнаты:

1. Не трогать чужие вещи без разрешения.

2. Делиться вкусной едой.

3. Не давать друг другу грустить в одиночестве.

4. Если одна из нас влюбится, вторая обязана знать всё. Без исключений.

5. Если однажды мы станем знаменитыми, мы обязаны помнить, с чего всё начиналось.

Софи прочитала список и улыбнулась.

— Почему именно если станем знаменитыми?

— Потому что деньги у нас уже есть. Пора обзавестись чем-то, чего родители не могут купить за нас, — заявила Дженна.

— Например?

— Собственным именем. Хотя, Софи, я почему-то уверена, что твоё однажды будут кричать на стадионах.

— А твоё?

— Моё будут печатать рядом с твоим в светской хронике. Кто-то же должен следить, чтобы ты не зазналась.

Софи рассмеялась, а Дженна внесла последнее правило:

5. Когда Софи покорит мир, а Дженна станет легендой, не забывать: всё началось с одной комнаты в Гарварде.

— Мне нравится. — Софи улыбнулась.

— Я знала! — Дженна торжественно сохранила заметку. — Всё. Теперь это наш договор.

Затем она открыла переписку с Софи и отправила ей сообщение.

Софи посмотрела на свой телефон.

Дженна: «Первый день в Гарварде. Познакомилась с Софией Новарро. Кажется, она нормальная. Пока что.»

Софи подняла на неё взгляд.

— «Пока что»?

— Я оставляю себе пространство для манёвра.

Софи покачала головой и набрала ответ.

Софи: «Познакомилась с Дженной Прескотт. Она украла половину комнаты своими чемоданами, но, кажется, с ней будет весело. ️»

Дженна прочитала сообщение и возмущённо ахнула.

— Половину? Да я ещё даже не все вещи распаковала!

Обе рассмеялись.

Они ещё немного посидели, обсуждая завтрашний день. На следующий день первокурсников ждал общий сбор и знакомство с университетом.

— Я познакомлю тебя с Адамом и Маркусом, — сказала Дженна.

— Спасибо, Дженна.

— За что?

— За сегодняшний день. Я немного переживала из-за переезда и всего остального. А с тобой оказалось легко.

На лице Дженны появилось непривычно мягкое выражение.

— Мне тоже, Софи. Думаю, мы подружимся.

Она выключила верхний свет, оставив включённой маленькую лампу у кровати.

— Спокойной ночи, Софи.

— Спокойной ночи, Дженна.

Дженна отвернулась к стене, а Софи ещё некоторое время лежала с открытыми глазами, слушая тихий шум за окном.

Ещё утром Гарвард казался ей огромным и чужим. Местом, в котором ей предстояло соответствовать ожиданиям семьи, учиться тому, что от неё требовали, и постепенно превращаться в человека, которого для неё уже придумали.

Теперь всё выглядело немного иначе.

У неё была комната. Была соседка, которая за один вечер успела рассмешить её десятки раз, поделиться своими мечтами и заставить почувствовать себя не такой одинокой.

Впереди ждал новый день, новые знакомства и целый мир, о котором Софи пока почти ничего не знала.

Ей всё ещё было страшно. Она не понимала, как сможет отстоять собственные желания и не разочаровать людей, которых любила. Не знала, хватит ли ей смелости однажды сказать вслух, чего она хочет на самом деле.

Но теперь, впервые за долгое время, к страху примешивалось любопытство.

Может быть, Гарвард станет для неё не просто местом, где она должна оправдать чужие ожидания.

Может быть, здесь у неё появится возможность узнать саму себя.

И, возможно, это будет только начало.

Глава 3

Утро началось с того, что Дженна объявила войну будильнику.

— Ещё пять минут, — пробормотала она, накрыв голову подушкой.

Софи, уже одетая и причёсанная, посмотрела на часы.

— Ты говорила то же самое десять минут назад.

— Потому что пять минут назад я была уверена, что смогу договориться с реальностью.

— И как успехи?

— Реальность оказалась ужасно упрямой.

Софи рассмеялась.

В конце концов Дженна всё-таки поднялась с кровати и принялась искать одежду, попутно комментируя погоду, университетскую администрацию и тот факт, что первокурсников вообще посмели собрать так рано.

Софи выбрала простое платье спокойного оттенка, аккуратные туфли и несколько неброских украшений. Она оставила длинные волосы свободно лежать на спине, лишь слегка поправив волны пальцами. Ей хотелось выглядеть красиво, но не привлекать к себе слишком много внимания.

Дженна, напротив, выглядела так, словно собралась не на университетское собрание, а на встречу, где собирались решать судьбу всего мира. Короткая юбка, стильный топ, золотые украшения и безупречные волосы — она явно не собиралась позволять раннему утру победить себя.

— Ну что, готова? — спросила она, подхватывая сумочку.

— К чему?

— К новым знакомствам, вечеринкам до утра и горячим парням.

— Думаю, пока остановлюсь на знакомстве.

— Осторожный подход. Мне нравится.

Дженна открыла дверь и жестом пригласила Софи выйти первой.

— Тогда вперёд, соседка. Сегодня начнётся наша легендарная история.

— Главное, чтобы она началась с завтрака.

— Ладно, уговорила. Сначала завтрак, потом покоряем университет.

На территории Гарварда было многолюдно.

Первокурсники собирались небольшими группами, знакомились, сравнивали расписания и пытались разобраться, куда им идти дальше. Кто-то выглядел невероятно воодушевлённым, кто-то старательно скрывал нервозность, а некоторые уже вели себя так, будто университет принадлежал им с рождения.

Софи держалась рядом с Дженной, с любопытством осматривая кампус. Ей нравились старинные здания, широкие дорожки и особая атмосфера места, о котором она столько слышала.

— Через неделю все будут делать вид, что прекрасно ориентируются на кампусе, — заметила Дженна, проследив за её взглядом. — А через месяц выяснится, что половина из них до сих пор путает корпуса.

— А ты уже всё знаешь?

— Разумеется.

Софи повернулась к ней с улыбкой.

— Тогда я полностью полагаюсь на тебя.

Дженна уверенно шагнула вперёд, свернула за угол, прошла несколько метров и остановилась перед развилкой.

— Так. Сейчас выясним, в какой именно стороне оно находится.

Софи тихо рассмеялась.

— Хорошо, что у нас есть такой надёжный проводник.

— Я предпочитаю называть это изучением местности.

— Конечно.

— Не смейся! Через несколько дней я буду знать здесь каждый угол.

— Я в тебе не сомневаюсь.

Дженна взяла её под руку, и вскоре они нашли нужное место. Первокурсники собирались перед площадкой, где должно было пройти приветственное выступление. Представители университета рассказывали о предстоящем учебном годе, студенческих организациях и возможностях, которые открывались перед новичками.

Софи слушала внимательно. Гарвард был университетом, куда она поступила благодаря собственным усилиям, и она гордилась этим. Ей хотелось хорошо учиться, познакомиться с новыми людьми и хотя бы немного разобраться в том, чего она сама ждёт от будущего.

— Если я ещё раз услышу фразу «лучшие годы вашей жизни», то начну подозревать, что нас заманили сюда обманом, — тихо прошептала Дженна.

Софи прикрыла улыбку ладонью.

— Постарайся хотя бы дослушать до конца.

— Я стараюсь. Просто у меня очень активный внутренний критик.

— Надеюсь, он хотя бы получает хорошие оценки.

Дженна беззвучно рассмеялась.

Когда выступление наконец закончилось, толпа пришла в движение. Студенты разбились на группы, кто-то направился к информационным стойкам, кто-то принялся искать знакомых.

Дженна огляделась.

— Так. Теперь самое интересное. Нужно найти одного человека, который обязательно будет стоять с таким видом, будто его сюда привезли против воли.

— Ты описала примерно половину собравшихся.

— Но я ищу самого выразительного представителя этой породы.

Однако прежде чем Дженна успела кого-нибудь отыскать, рядом с ними раздался незнакомый мужской голос:

— Девушки, вы обе такие красивые или мне сегодня просто чертовски повезло?

Софи обернулась.

Перед ними стоял высокий молодой человек с короткими платиновыми волосами и голубыми глазами. Он был одет непринуждённо, но со вкусом, а на лице играла уверенная улыбка человека, который прекрасно знал, какое впечатление производит на окружающих.

Он выглядел безупречно. И, судя по всему, совершенно не собирался это скрывать.

— Думаю, для этого существует отдельная стойка, — невозмутимо ответила Дженна. — Рядом с той, где выдают расписания и чувство собственного достоинства.

Парень рассмеялся.

— Дженна Прескотт. Я должен был догадаться.

— А я должна была догадаться, что ты не сможешь пройти мимо, не услышав собственный голос.

— И всё же ты рада меня видеть.

— Не делай поспешных выводов, Блэквуд.

Он изобразил оскорблённое выражение лица, а затем повернулся к Софи.

— А с тобой мы, кажется, ещё не знакомы.

— Софи Новарро, — представилась она.

— Дин Уильям Блэквуд, — ответил он, протягивая руку. — Но можешь звать меня просто Дин.

Софи пожала его руку.

— Очень приятно.

— Взаимно. Хотя теперь у меня возникла серьёзная проблема.

Она с лёгким любопытством посмотрела на него.

— Надеюсь, ничего такого, с чем не справится университетская администрация.

Дженна тихо фыркнула.

Дин рассмеялся.

— Нет, боюсь, это гораздо сложнее. Я собирался провести день, знакомясь с новыми людьми, но теперь подозреваю, что планка поднялась слишком высоко.

— Дин, ты всегда знакомишься так, будто проходишь кастинг на самого обаятельного человека в комнате? — спросила Дженна.

— Только в тех комнатах, где есть достойная конкуренция.

— Поразительно. И как ты умудрился сохранить такую скромность?

— Тяжёлый труд и природный талант.

Софи улыбнулась.

— Значит, скромность в этот список не вошла?

Дин повернулся к ней, явно позабавленный.

— Боюсь, она оказалась слишком требовательной для меня.

— Ничего страшного. У тебя ещё есть время над ней поработать.

Он на секунду задержал на ней взгляд, а затем рассмеялся.

— Хорошо. Принимается.

В его глазах мелькнуло любопытство. Софи заметила его, но не смутилась и не стала отводить взгляд. Она просто улыбнулась в ответ. Ей было приятно знакомиться с новыми людьми, но она не привыкла теряться от красивых слов и уж точно не собиралась делать вид, будто обычный комплимент произвёл на неё неизгладимое впечатление.

Дин, похоже, привык к другой реакции. Обычно люди охотно поддерживали его игру, смеялись чуть громче, чем следовало, или старались привлечь его внимание. Софи же отвечала ему дружелюбно, но не пыталась понравиться любой ценой.

И это, кажется, его заинтересовало.

— Так что ты изучаешь, Софи? — спросил он.

— Право.

— Серьёзно? А я выбрал экономику. Видимо, нам придётся спорить о том, что важнее для спасения мира.

— Думаю, мир как-нибудь справится без нашего спора.

— Ты разбиваешь мои надежды на захватывающую университетскую жизнь.

Софи рассмеялась.

— Не переживай. Уверена, тебе удастся найти себе достойного соперника.

Дженна посмотрела на них с выражением человека, который уже понял, куда движется разговор.

— Дин, неужели ты решил потратить весь свой шарм на мою соседку?

— У меня достаточно шарма на всех.

— Вот это и есть твоя главная проблема.

— Я предпочитаю называть это преимуществом.

Софи покачала головой с улыбкой.

— Что ж, удачи с поисками людей… ну или, скажем так, людей женского пола, которые оценят твои преимущества.

Дин прижал руку к груди.

— И ты так легко меня бросаешь?

— Мы знакомы всего несколько минут. Думаю, ты переживёшь.

— Несколько минут, которые навсегда изменили мою жизнь.

— Тогда надеюсь, следующие принесут тебе не меньше впечатлений.

Дженна рассмеялась, а Дин покачал головой, явно наслаждаясь разговором.

— Ладно, Новарро. Сдаюсь. Пока что.

— Договорились.

Он отступил на шаг и указал на Дженну:

— Прескотт, увидимся.

— Если судьба будет ко мне благосклонна, то нет.

— Ты всегда была такой доброй.

— А ты всегда был слишком самоуверенным.

Дин рассмеялся и растворился в толпе, по пути остановившись поздороваться с ещё несколькими студентами.

Софи проводила его взглядом, после чего повернулась к Дженне.

— Вы давно знакомы?

— Мы учились в одной школе, но особо не общались. Наши семьи пересекаются на разных мероприятиях. — Дженна скрестила руки на груди. — Дин Уильям Блэквуд. Деньги, красивая улыбка и уверенность, что любой разговор становится лучше, если в нём участвует он сам.

— Должна признать, скучно с ним не было. — ответила весело Софи.

— Он действительно весёлый. Иногда даже слишком. Но я бы не советовала принимать его красивые слова за обещание вечной любви.

Софи удивлённо посмотрела на неё.

— Не волнуйся. Я не собираюсь влюбляться в человека только потому, что он умеет красиво говорить.

— Вот теперь я спокойна, — со смехом ответила Дженна. — А то мне ещё придётся следить, чтобы ты не попала в неприятности в первый же день.

— Думаю, я справлюсь.

— Верю. Но всё равно предпочитаю держать ситуацию под контролем.

Софи улыбнулась и взяла её под руку.

— Тогда, капитан Прескотт, веди нас дальше.

— С удовольствием!

Дженна огляделась и указала на другую сторону площадки.

— А вот и те, кого я искала.

У края дорожки стояли двое молодых людей.

Первый был рыжеволосым, с россыпью веснушек на лице и открытой, обаятельной улыбкой. Высокий, широкоплечий и спортивный, он выглядел так, словно привык проводить много времени на тренировках. В его внешности сочетались привлекательные черты и какая-то естественная теплота, благодаря которой ему хотелось улыбнуться в ответ.

Рядом с ним стоял другой парень — тоже высокий, спортивный и настолько красивый, что взгляд невольно задерживался на нём чуть дольше. Тёмные волосы слегка падали на лоб, чёткие черты лица подчёркивали линию скул и подбородка, а ярко-голубые глаза выделялись особенно резко. Он был широкоплечим, крепким и двигался с непринуждённой уверенностью человека, прекрасно знающего собственные возможности.

В отличие от рыжеволосого друга, он не улыбался. Его лицо оставалось спокойным, почти непроницаемым, а взгляд внимательно скользил по толпе.

Софи невольно отметила, что оба парня очень красивы, пусть и каждый по-своему. Один располагал к себе открытой улыбкой, другой притягивал внимание даже тогда, когда просто стоял молча.

Дженна заметила их и просияла.

— Адам! Маркус!

Рыжеволосый парень первым обернулся. Его лицо тут же озарилось ещё более широкой улыбкой.

— Дженна!

Она направилась к ним и без лишних церемоний обняла сначала Адама, а потом второго парня.

— Вы не представляете, как я рада видеть знакомые лица!

— Мы виделись совсем недавно, — заметил Адам.

— Неважно. За это время я успела пережить заселение, сотню чемоданов и необходимость самостоятельно принимать решения.

Маркус приподнял бровь.

— Ты самостоятельно выбрала, в какую сторону поставить кровать?

— Не начинай, Деверо.

— Я просто пытаюсь понять масштаб трагедии.

Адам негромко рассмеялся.

— Я же говорил, что она будет жаловаться.

— Я всё слышу, Миллер!

— На это я и рассчитывал.

Дженна театрально закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла.

Затем она повернулась к Софи.

— Так, теперь официальная часть. Ребята, знакомьтесь. Это София Новарро, моя соседка. Но она разрешила звать её Софи, так что не усложняйте ей жизнь в первый же день.

Софи улыбнулась.

— Приятно познакомиться.

Адам улыбнулся и пожал ей руку. У него были удивительно добрые зелёные глаза — тёплые, словно залитая солнцем весенняя листва, в которых не было ни капли притворства. В них читались искренний интерес и какое-то спокойное, почти обезоруживающее тепло. Казалось, он умел располагать к себе одним взглядом, даже не прилагая к этому усилий.

От него приятно пахло одеколоном — лёгким, с нотками кедра, цитруса и едва уловимой свежести, будто после летнего дождя. Этот аромат ненавязчиво смешивался с запахом чистой одежды и почему-то сразу вызывал ощущение уюта.

Рядом с Адамом было легко. Он не пытался произвести впечатление и не заставлял Софи чувствовать, будто ей необходимо подбирать правильные слова. Напротив, его улыбка словно безмолвно говорила, что она может быть собой — и этого вполне достаточно.

— Рад познакомиться, Софи, — добавил он. — Надеюсь, Дженна не слишком сильно тебя замучила за один вечер.

— Мы прекрасно поладили, — заверила его Софи. — Мне кажется, нам повезло друг с другом.

На лице Дженны появилась довольная улыбка.

— Вот! Наконец-то человек, который меня понимает.

— Не торопись с выводами, — со смехом сказал Адам.

Софи улыбнулась, слушая их. Она уже успела заметить, насколько легко Дженна общалась с этими двумя и как естественно они поддразнивали друг друга. Это была дружба, в которой никому не приходилось подбирать слова из страха кого-то обидеть.

Затем Софи повернулась ко второму молодому человеку.

— Маркус Деверо, — представился он коротко.

Голос у него был низким, спокойным. Он пожал Софи руку, его ладонь оказалась шершавой, а пальцы — грубыми, с мозолями, будто он привык постоянно работать руками.

Наверное, работает где-нибудь в автомастерской, возится с машинами, — подумала Софи, пожимая его руку.

Она подняла глаза и встретила его яркий голубой взгляд без малейшей неловкости. В Маркусе чувствовалась сдержанность, отличавшая его от открытого Адама. Его взгляд был острым, почти опасным, словно за спокойным выражением лица скрывалось что-то, к чему посторонним лучше не приближаться. От него веяло чем-то незнакомым, непривычным и необъяснимо тревожным — тем, с чем Софи прежде никогда не сталкивалась.

— Приятно познакомиться, Маркус.

— Взаимно.

Он отпустил её руку и чуть отступил, возвращаясь к привычной сдержанности.

Дженна оглядела их всех с довольным видом.

— Ну вот. Теперь вы знакомы. Осталось только сделать так, чтобы вы все поладили.

— А если мы не поладим? — поинтересовался Маркус.

— Тогда я буду очень разочарована.

— Это угроза? — спросил Адам.

— Это предупреждение.

Софи рассмеялась.

— Думаю, мы справимся.

Дженна просияла, явно довольная её поддержкой.

— Вот именно! Я знала, что ты меня не подведёшь.

— А ты уже придумала, как нас всех организовать? — поинтересовался Адам.

— Разумеется. Но пока не буду раскрывать свои планы.

— Звучит тревожно, — заметил Маркус.

— Прекрасно. Значит, интрига работает.

Софи улыбнулась. Ей нравилось видеть Дженну такой — рядом с людьми, которых она любила и которым доверяла. В её шутках и поддразниваниях чувствовалась настоящая привязанность.

— Кстати, — сказала Дженна, — раз уж мы все здесь, давайте обсудим самое важное.

— Еду? — предположил Адам.

— Хоккей, — ответила она.

Адам улыбнулся и посмотрел на Софи.

— А Дженна тебе сказала, что мы играем в хоккей?

— Да, сказала, — ответила Софи. — Но, если честно, я ничего в нём не понимаю.

Адам слегка удивился.

— Совсем ничего?

— Боюсь, что так.

Маркус усмехнулся.

— Ничего страшного, — сказал Адам. — Посмотришь пару матчей, и всё станет понятно.

— Вот! А я тебе всё объясню! — тут же заявила Дженна.

— Если вы оба будете меня учить, боюсь, я запутаюсь ещё сильнее, — рассмеялась Софи.

— Ничего, я объясню правила, — пообещал Адам. — А Дженна будет подбадривать тебя.

— В смысле подбадривать?! — возмутилась Дженна. — Я вообще-то в хоккее разбираюсь не хуже тебя!

— Конечно. Особенно когда кричишь на судью через телевизор, — невозмутимо заметил Маркус.

— Потому что он слепой!

— Дженна, он тебя не слышит.

— А я всё равно надеюсь, что ему икается!

Софи прыснула со смеху, а Адам только покачал головой.

— Вот видишь? — сказал он Софи. — Правила объяснить проще, чем её поведение.

— Вы двое просто невыносимы! — Дженна демонстративно отвернулась к Софи. — Не обращай на них внимания. Я научу тебя всему, что нужно знать о хоккее.

— Теперь мне точно интересно, — улыбнулась Софи. — Хотя бы ради того, чтобы понять, из-за чего вы так спорите.

— Отлично! На ближайшем матче проверим, чему ты научилась.

— Только без экзаменов, — предупредил Адам.

— Ладно. Всего пять вопросов после первого периода.

— Дженна!

— Что? Я ещё даже не начала!

— А ты, Софи, чем любишь заниматься в свободное время? — спросил Адам.

Вопрос был простым, но ответить на него оказалось сложнее, чем хотелось бы.

Музыка. Песни. Мелодии, которые она придумывала, когда оставалась одна. Стихи, записанные в тёмно-синюю тетрадь.

Софи не стыдилась своих увлечений и не считала их чем-то постыдным. Просто она привыкла хранить эту часть своей жизни при себе. Не каждому нужно сразу рассказывать о мечтах, которыми ты дорожишь больше всего.

— Мне нравятся книги и танцы. Раньше я занималась балетом и немного гимнастикой, — ответила она.

— Правда? — Адам заинтересованно посмотрел на неё. — Это здорово.

— Я бы хотела увидеть, как ты танцуешь, — сказала Дженна. — Надеюсь, однажды ты мне покажешь.

— С удовольствием, — улыбнулась Софи.

— А ты могла бы и меня научить паре движений. Я давно хотела попробовать что-нибудь новое.

— Конечно. Будем заниматься вместе.

Дженна просияла.

— Договорились!

Адам улыбнулся, наблюдая за ними.

— Кажется, у вас уже появились планы на ближайшие выходные.

— И это только начало, — ответила Дженна.

Маркус стоял рядом с ними со скучающим видом, засунув руки в карманы спортивных штанов. Он рассеянно оглядывал территорию университета, изредка бросая на Адама, Дженну и Софи короткие взгляды, всем своим видом показывая, что предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Так, — объявила Дженна, взглянув на часы. — Что у нас дальше по расписанию?

Адам достал сложенную карту кампуса.

— Нам нужно подойти к информационной стойке, а потом нас распределят по группам для знакомства с университетом.

— Прекрасно. Надеюсь, на этот раз мы не заблудимся, — весело проговорила Софи, поправляя лямку сумки на плече.

— Я постараюсь, — заверила Дженна.

Они двинулись вместе с остальными студентами, постепенно вливаясь в шумную толпу первокурсников.

Софи оглянулась на кампус, на людей, которые ещё вчера были для неё незнакомцами и теперь понемногу становились частью её новой жизни.

День только начался, а она уже познакомилась с тремя совершенно разными людьми.

Дин заставил её улыбнуться своей самоуверенностью. Адам расположил к себе своей открытостью и доброжелательностью. Маркус показался человеком, которого стоило узнать получше, хотя Софи пока не торопилась делать о нём выводы.

А рядом была Дженна — шумная, уверенная, живая, готовая спорить с целым миром, если тот попытается встать у неё на пути.

Софи шла рядом с ней с прямой спиной и лёгкой улыбкой. Она не знала, что принесут следующие дни, и не собиралась загадывать слишком далеко. Её семья могла строить планы на её будущее, но этот день принадлежал ей.

Глава 4

К тому моменту, когда небольшая экскурсия по кампусу закончилась, Софи успела запомнить несколько корпусов, два названия студенческих организаций и множество подробностей о жизни Гарварда.

Дженна, казалось, запомнила гораздо меньше, зато успела составить собственное мнение почти обо всём, что они увидели.

— Знаешь, чего здесь действительно не хватает? — спросила она, когда они отошли от последней информационной стойки.

— Чего?

— Хорошего кафе. Желательно такого, где кофе не напоминает воду, которой промывали кофемашину.

Софи рассмеялась.

— Ты ведь ещё не успела попробовать кофе в университетских кафе.

— Именно. Я предпочитаю заранее готовиться к разочарованию.

Адам, шедший рядом, покачал головой с улыбкой.

— Есть хорошое место неподалёку.

— Вот за это я тебя и терплю, Миллер, — довольно заявила Дженна, хлопнув Адама по плечу. — Знаешь, иногда от тебя всё-таки бывает польза.

— Как трогательно, — усмехнулся Адам. — Дружба длиною в жизнь, а ты до сих пор не научилась выражать благодарность.

— Не преувеличивай. Мы дружим с тобой только потому, что кто-то должен следить, чтобы ты не зазнавался.

— Тогда у тебя работа на всю жизнь.

— Боюсь, мне за это даже не платят.

Адам рассмеялся, а Дженна закатила глаза, хотя на губах у неё играла улыбка.

Софи с улыбкой посмотрела на ребят. Адам и Дженна постоянно поддразнивали друг друга, а Маркус чаще наблюдал со стороны, изредка вставляя короткие замечания, после которых Дженна начинала возмущаться ещё громче.

Софи нравилось быть рядом с ними. Она пока мало знала об их дружбе, но в ней чувствовалось что-то настоящее — то, что появляется не за один день, а складывается из общих воспоминаний, привычек и множества пережитых вместе событий.

— Ты голодная? — спросил Адам, повернувшись к Софи.

— Уже довольно сильно, если честно, — ответила Дженна быстрее Софи.

— Прескотт, ты вообще когда-нибудь бываешь не голодной? — лениво поинтересовался Маркус.

— А ты вообще когда-нибудь бываешь не недовольным? — тут же парировала Дженна.

— Бывает. Когда вокруг тихо.

— Тогда тебе точно не повезло с компанией.

Адам покачал головой, сдерживая улыбку.

— Иногда мне кажется, что вы двое специально соревнуетесь, кто быстрее испортит мне день.

— Не льсти себе, — отозвался Маркус. — Твой день прекрасно справляется с этим самостоятельно.

Дженна звонко рассмеялась, а Адам посмотрел на друга с притворным возмущением.

— Знаешь, Деверо, иногда я искренне не понимаю, почему мы до сих пор дружим.

— Потому что без меня тебе было бы скучно, Миллер.

— Вот именно. Скучно и спокойно. Представляешь, какое ужасное сочетание?

Софи рассмеялась, переводя взгляд с одного на другого. Их перепалка была такой непринуждённой, будто они повторяли один и тот же разговор уже сотни раз.

— Пойдёмте. — сказал Адам

Они направились к кафе неподалёку от кампуса.

По дороге Дженна рассказывала Софи о местах, которые хотела посетить в течение учебного года, и о том, что непременно нужно найти хороший ресторан для их первой совместной вылазки за пределы университета.

Адам слушал её вполуха, время от времени вставляя замечания. Маркус шёл рядом, иногда перебрасываясь с ними короткими репликами.

Софи чувствовала себя всё свободнее. Ещё вчера она не знала, понравится ли ей соседка. Сегодня они уже успели подружиться, познакомиться с её друзьями и найти множество тем для разговоров.

Когда они подошли к кафе, у входа послышался знакомый голос:

— Ну надо же. А я уже решил, что вы сбежали с университетского собрания.

Дин стоял возле двери, держа в одной руке стакан кофе. Увидев компанию, он широко улыбнулся.

— Блэквуд, — сухо произнёс Адам.

— Миллер, — отозвался Дин, сохраняя улыбку.

Маркус ограничился коротким кивком.

— Деверо.

— Блэквуд.

Их приветствия были вежливыми, но лишёнными даже намёка на дружелюбие. Софи заметила это и на мгновение перевела взгляд с одного парня на другого. Между ними явно существовало какое-то напряжение, но она пока не понимала, откуда оно взялось.

Дин, впрочем, быстро переключил внимание на неё.

— Софи Новарро. Как приятно встретить тебя снова так скоро.

— Здравствуй, Дин, — улыбнулась она.

— Надеюсь, ты ещё не успела забыть наше знакомство.

— Пока нет. Хотя день ещё не закончился.

Дин рассмеялся.

— Значит, у меня есть время закрепить впечатление.

Софи улыбнулась, приняв его слова за очередную шутку. Дин производил впечатление человека, который привык флиртовать легко и непринуждённо, не задумываясь, насколько серьёзно его воспринимают.

Адам, стоявший рядом, едва заметно нахмурился.

Ему не понравилось, с какой уверенностью Дин флиртовал с девушкой, с которой они познакомились всего несколько часов назад. Особенно раздражало то, что Блэквуд словно намеренно продолжал этот спектакль, не обращая внимания на окружающих.

— Вы собираетесь внутрь? — спросил Дин, снова обращаясь к Софи. — Могу порекомендовать столик у окна. Оттуда открывается прекрасный вид. И, если повезёт, я даже составлю тебе компанию.

— Спасибо, но я пришла не одна, — мягко ответила Софи, кивнув на Дженну и остальных.

— Я заметил. Но это ведь не мешает нам познакомиться поближе.

Адам посмотрел на Дина, и его голос прозвучал заметно холоднее:

— Мы как раз собирались пообедать. Софи, пойдём? Пока здесь не заняли все столики.

Он не стал дожидаться ответа Дина, но повернулся к Софи с той же спокойной вежливостью, с которой говорил с ней прежде.

— Конечно, — согласилась она.

— Жаль, — произнёс Дин, улыбнувшись ей. — Надеюсь, ещё увидимся, Софи.

— Уверена, ещё увидимся. Хорошего дня, Дин.

Компания направилась внутрь.

Адам шёл рядом с Софи, стараясь не показывать раздражения. Он понимал, что Дин просто ведёт себя как обычно, но его привычный флирт почему-то задевал сильнее, чем следовало.

Маркус, заметив выражение лица друга, негромко произнёс:

— Ты слишком явно демонстрируешь своё недовольство.

— Я не обязан радоваться всему, что делает Блэквуд, — спокойно ответил Адам.

— Разумеется.

Маркус не стал продолжать, но в его взгляде мелькнуло понимание.

Внутри оказалось уютно, хотя свободных столиков было немного. После утренней ориентации сюда стекалось множество студентов, и почти за каждым столом кто-то оживлённо разговаривал.

Адам нашёл свободное место у окна, рассчитанное на шесть человек. Дженна сразу заняла стул рядом с Софи, а Дин, который всё-таки последовал за ними внутрь, устроился напротив. Маркус сел рядом с Адамом.

— Ну что, — сказал Дин, оглядывая компанию, — предлагаю тост.

— У нас даже нет еды, — заметил Адам.

— Неважно. За новый учебный год, горячие знакомства и такую движуху, чтобы к октябрю у нас болели головы, к ноябрю — задницы, а к декабрю мы уже не помнили, с кем именно провели ночь.

— У тебя, я смотрю, планы на семестр уже расписаны по месяцам, — заметила Софи.

— А ты думала, я сюда учиться приехал? — ухмыльнулся Дин. — Диплом — это приятный бонус. Главное — получить жизненный опыт, который в резюме не укажешь.

Маркус покосился на него с усмешкой.

— Ты только что пожаловался на университет, в котором провёл меньше одного дня.

— И уже столько пережил! — Дин приложил руку к груди. — Боюсь представить, что со мной сделает сессия. Придётся искать утешение в объятиях прекрасных девушек.

— Или в учебниках, — подсказал Маркус.

— Не порть мне вечер. Я стараюсь быть оптимистом.

Когда они сделали заказ, разговор постепенно перешёл к учёбе.

— Ты уже выбрала, на какие студенческие мероприятия собираешься ходить? — спросил Адам у Софи.

— Пока нет. Хочу сначала разобраться с расписанием, а потом решить, сколько свободного времени у меня останется.

— Разумно, — согласился он. — В первые недели всё кажется интересным, а потом понимаешь, что невозможно успеть абсолютно везде.

— Ты говоришь так, будто уже прошёл через это, — улыбнулась Софи.

— У меня есть опыт выслушивания Дженны, когда она решает одновременно записаться в десять разных мест.

— Я не записываюсь в десять мест, — возмутилась Дженна. — Я просто рассматриваю возможности.

— В прошлом году ты хотела заниматься сразу четырьмя вещами, — напомнил Адам.

— И могла бы, если бы люди вокруг перестали сомневаться в моих способностях.

Софи улыбнулась.

— А чем ты сама хочешь заниматься в этом году?

Дженна задумалась, впервые за весь разговор отложив телефон.

— Я бы хотела попробовать себя в чём-то настоящем. Например, поработать над бизнес-проектом, придумать стратегию продвижения какого-нибудь бренда или разобраться, почему одни компании становятся успешными, а другие прогорают. Мне ещё интересны инвестиции — хочется научиться понимать, куда стоит вкладывать деньги, а не просто зубрить теорию на парах. Может, найду стажировку или попаду в студенческую команду, которая занимается реальными проектами. Не хочу ждать выпуска, чтобы начать делать что-то полезное.

— Думаю, у тебя получится, — сказала Софи.

Дженна посмотрела на неё с благодарной улыбкой.

— А ты, Маркус? — спросила Дженна. — Уже составил план покорения мира?

— У меня более скромная цель. Пережить первый семестр.

— Скучно, — заключила Дженна.

— Зато реалистично.

— А если серьёзно? — спросила Софи.

Маркус поднял на неё взгляд.

— Хочу хорошо учиться и играть в хоккей. Остальное неважно.

— Значит, никаких грандиозных планов?

— Они есть. Но я не собираюсь каждому встречному о них рассказывать, — сухо ответил Маркус.

Софи на мгновение замолчала, не ожидая такой резкости.

— Ясно, — спокойно произнесла она и больше не стала развивать тему.

Маркус вернулся к разговору с Адамом, словно этот разговор никогда и не касался его лично.

Еда и напитки появились на столе, и разговор стал ещё оживлённее.

Дженна рассказывала о школьных приключениях, Адам время от времени поправлял детали, а Дин с явным удовольствием вставлял комментарии, даже если его никто не просил.

Постепенно разговор коснулся хоккея. Адам и Маркус обсуждали предстоящие тренировки, сравнивали расписания и вспоминали какие-то моменты прошлых матчей. Дженна с удовольствием включалась в разговор, иногда перебивая их, чтобы вставить собственное мнение.

Софи слушала с любопытством, стараясь не потерять нить разговора.

— Кстати, — сказал Дин, отставляя стакан, — раз уж заговорили о хоккее, скоро вам придётся терпеть меня ещё и на тренировках.

Адам и Маркус одновременно закатили глаза.

— Только этого нам не хватало, — пробормотал Маркус.

— Не переживай, Деверо. Постараюсь не затмевать тебя на тренировках, — усмехнулся Дин.

— Для начала тебе нужно пройти отбор, — спокойно заметил Адам.

— Как и тебе, Миллер, — тут же отозвался Дин.

— Мальчики, не начинайте, — вмешалась Дженна. — Мы ещё даже кофе не допили.

Софи улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого.

— Значит, вы все играете в хоккей?

— Да, — ответил Дин. — И я собираюсь попасть в университетскую команду.

— Как и Адам, — добавила Дженна. — А вот Маркусу повезло: его место уже практически гарантировано.

— Дженна, — предупредил Маркус, заметив, что подруга собирается продолжить.

Но она лишь отмахнулась.

— Что «Дженна»? Я вообще-то говорю правду! Софи, ты даже не представляешь, насколько он талантливый игрок. Маркус невероятно одарённый, причём не только в хоккее. Он ещё и умный, сообразительный, может разобраться практически в чём угодно. Иногда это ужасно бесит.

— Особенно когда ты пытаешься со мной спорить? — невозмутимо уточнил Маркус.

— Именно! Потому что ты всегда находишь, что ответить.

Адам усмехнулся.

— Тут она права.

— Спасибо за поддержку, Миллер, — сухо отозвался Маркус.

— Всегда пожалуйста.

Дженна снова повернулась к Софи:

— И самое главное, он получил финансовую поддержку для учёбы в Гарварде. Он действительно многого добился сам, и я им горжусь. Просто он никогда не станет рассказывать об этом первым. Маркус вообще не из тех, кто любит хвастаться.

— Дженна, ты закончила? — грубо бросил Маркус, отпивая кофе.

— Почти.

— Какое облегчение.

Софи улыбнулась, посмотрев на него. Маркус лишь слегка покачал головой, будто давно смирился с тем, что Дженна при желании может рассказать о нём всему миру.

— А вы двое пока ещё должны пройти отбор? — спросила Софи, обращаясь к Адаму и Дину.

— Да, — ответил Адам. — Нам ещё предстоит показать себя тренерам.

— Но я не сомневаюсь, что справлюсь, — уверенно добавил Дин.

— Он ещё даже не вышел на лёд, а уже празднует победу, — усмехнулся Маркус.

— Можешь присоединиться, Деверо.

— Обойдусь, Блэквуд.

Дженна рассмеялась, а Адам покачал головой.

— Что ж, желаю вам удачи на отборе, — сказала Софи Адаму и Дину. — Теперь мне ещё интереснее увидеть вас на льду.

— Тогда обязательно приходи на матч, — тут же подхватил Дин. — Обещаю, будет на что посмотреть.

—— Он такое обещает каждой, у кого юбка короче колена, — заметила Дженна. — Хотя нет, вру. До обещаний дело обычно не доходит, Дин предпочитает сразу переходить к горизонтальному положению.

— Прескотт, не завидуй только потому, что тебе приходится добиваться мужского внимания разговорами, — самодовольно протянул Дин.

— Дин, милый, если бы я хотела провести с тобой ночь, мне хватило бы одного сообщения. Но, к счастью для меня, у меня есть стандарты.

— И всё-таки ты так много обо мне думаешь. Тронут.

— Не льсти себе. Я просто пытаюсь понять, как при таком количестве секса ты умудрился остаться настолько невыносимым.

— Природный талант, — невозмутимо ответил Дин. — Не всем дано.

— Да, некоторым хотя бы чувство собственного достоинства досталось.

Маркус закатил глаза, а Софи рассмеялась. Даже Адам не смог сдержать улыбку, глядя, как Дженна и Дин продолжают обмениваться колкостями

Когда они закончили обедать, Дин посмотрел на часы и изобразил неподдельный ужас.

— Неужели уже столько времени? Я ведь собирался сегодня успеть ещё несколько важных дел.

— Например? — спросила Дженна.

— Подумать о будущем.

— И как успехи?

— Пока решил, что оно слишком неопределённое. Поэтому займусь чем-нибудь более приятным.

— Уже присмотрел себе кого-нибудь на вечер? — лениво поинтересовался Маркус.

Дин усмехнулся.

— А ты будто сам собираешься провести вечер за учебниками.

— Я хотя бы не рассказываю о своих планах каждому встречному.

— Нет, ты просто предпочитаешь, чтобы девушки сами рассказывали о них своим подругам.

Адам поперхнулся кофе, а Дженна рассмеялась.

— Господи, вы оба неисправимы.

Маркус лишь усмехнулся, ничуть не смутившись.

— Завидуй молча, Блэквуд.

— Чему именно? Твоей скромности?

— Тому, что мне не приходится так стараться, чтобы произвести впечатление.

Дин покачал головой с улыбкой.

— Самоуверенность тебе когда-нибудь выйдет боком, Деверо.

— Возможно. Но сегодня вечером это вряд ли случится, — усмехнулся Дин, поднимаясь со своего места и поправляя куртку.

Софи улыбнулась.

— Надеюсь, хоть в учёбе ты проявишь такую же настойчивость.

— Ради такого совета я готов задержаться ещё на пять минут.

— Не стоит. Вдруг кто-нибудь решит, что ты действительно собираешься учиться.

Адам рассмеялся, а Дин указал на Софи пальцем.

— Вот теперь я точно запомню тебя, Новарро.

— Буду польщена.

Он попрощался с компанией и ушёл, оставив после себя привычное ощущение, будто даже обычное прощание он умудрился превратить в небольшое представление.

Дженна покачала головой.

— Он никогда не меняется.

— Вы действительно мало общались в школе? — спросила Софи.

— Да. Мы знали друг друга, но у каждого была своя компания. В Гарварде, возможно, всё будет иначе.

— Он кажется забавным.

— Он и правда забавный. Просто иногда я не понимаю, когда он шутит, а когда говорит всерьёз.

— Может, в этом и заключается его секрет, — улыбнулась Софи.

— Возможно.

Они вышли из кафе и остановились на дорожке перед зданием.

День постепенно клонился к вечеру. Студенты расходились по общежитиям, направлялись на встречи студенческих клубов или продолжали исследовать кампус.

— Что ж, — сказала Дженна, поправляя сумочку на плече. — Думаю, для первого дня мы неплохо справились.

— Мне тоже так кажется, — ответила Софи.

Адам улыбнулся.

— Тогда увидимся завтра?

— Конечно, — сказала Дженна. — И не забывай, что теперь мы официально обязаны проводить время вместе.

— Я не помню, чтобы подписывал такой договор.

— Ты был свидетелем его создания. Этого достаточно.

Софи рассмеялась.

— До завтра, Адам. До завтра, Маркус.

— До завтра, Софи, — отозвался Адам.

Маркус кивнул.

Дженна обняла обоих на прощание, после чего они с Софи направились к общежитию.

— Ну как тебе? — спросила Дженна, когда они немного отошли.

Софи задумалась.

— Мне понравилось. С Адамом легко разговаривать. А Маркус… Я пока не поняла его. Он какой-то закрытый, и мне сложно представить, какой он на самом деле.

— Это на него похоже, — ответила Дженна. — Он не сразу подпускает людей к себе. Но если уж начинает кому-то доверять, то это всерьёз.

— Значит, мне придётся познакомиться с ним получше.

— Вот именно. Только не пытайся разгадать его за один день. С Маркусом так не получится.

Софи улыбнулась.

— Хорошо, учту.

Дженна взяла её под руку, и девушки продолжили путь к общежитию, обсуждая планы на следующий день.

Глава 5

Первая неделя в Гарварде пролетела быстрее, чем Софи ожидала. Постепенно она привыкала к расписанию, запоминала дорогу между корпусами и уже не чувствовала себя потерянной среди бесконечных коридоров и незнакомых лиц.

Дженна помогала ей освоиться, знакомила с людьми и постоянно шутила, что выжить в Гарварде можно только с хорошим чувством юмора и крепкими нервами. Девушки всё больше сближались, и Софи уже чувствовала себя в их комнате как дома.

Адам часто присоединялся к ним после занятий. С ним было легко разговаривать, и Софи постепенно привыкала к его присутствию. Маркус появлялся гораздо реже. Учёба, хоккей и какие-то собственные дела занимали почти всё его время.

Впрочем, иногда они всё же пересекались на лекциях. Некоторые предметы у Софи, Адама и Маркуса совпадали, поэтому они нередко оказывались в одной аудитории.

В один из таких дней Софи заметила Адама и Маркуса в аудитории. Маркус сидел с ноутбуком, просматривая записи, а Адам устроился рядом с ним. Софи села по другую сторону от Адама.

Пара закончилась, и студенты начали собирать вещи. Маркус закрыл ноутбук и поднялся со своего места.

— Он всегда такой занятой? — тихо спросила Софи, взглянув на него.

Адам повернулся к ней.

— В последнее время — да. Хоккей, учёба, вечная беготня. Иногда кажется, что он вообще не умеет отдыхать.

— И не устаёт?

— Устаёт, конечно. Просто привык всё успевать.

Маркус закинул рюкзак на плечо и посмотрел на Адама.

— Ты сразу на тренировку?

— Чуть позже. Мне ещё кое-что нужно сделать.

— Ладно, тогда увидимся там. Я сначала заеду в дом братства, переоденусь.

— Давай, — ответил Адам.

Маркус кивнул Софи на прощание и направился к выходу. Она улыбнулась, но ничего не сказала. Маркус не казался ей грубым. Скорее, он просто жил в собственном ритме и не собирался менять его ради окружающих.

В пятницу после занятий Софи заметила объявление о наборе в университетскую группу поддержки чирлидеров. Она остановилась перед стендом и внимательно прочитала условия.

Ей давно хотелось попробовать что-то новое. Учёбы было много, но ей не хватало занятия, которое помогало бы отвлечься от привычных забот.

— Только не говори, что ты уже нашла себе ещё одно занятие, — раздался за спиной голос Дженны.

Софи обернулась.

— А если нашла?

Дженна прочитала объявление и удивлённо подняла брови.

— Чирлидинг? Вот это поворот.

— Я никогда раньше таким не занималась, — призналась Софи, немного помедлив. — Но мне очень хочется попробовать.

— С такой фигурой и грацией тебе самое место в группе поддержки, — воодушевлённо сказала Дженна. — А уж с твоим голосом ты точно не останешься незамеченной. Я буду рядом и поддержу тебя, обещаю!

Софи мило улыбнулась и предложила:

— А почему бы тебе тоже не попробовать пройти отбор? Было бы здорово заниматься этим вместе.

Дженна тут же покачала головой.

— Нет уж, спасибо. Я предпочитаю любоваться этим со стороны.

— Даже не хочешь попробовать? — с улыбкой уточнила Софи.

— Софи, дорогая, я прекрасно знаю свои таланты. Моя сильная сторона — громче всех кричать на хоккейных матчах, поддерживать подруг и помогать им выбирать туфли. Вот где я действительно незаменима!

Софи рассмеялась.

— Знаешь, звучит вполне убедительно.

— Ещё бы! У каждой великой команды должен быть человек, который следит за тем, чтобы её участницы не выходили в свет в ужасной обуви. Я готова принять эту ответственность.

Софи записала время отборочного занятия и решила, что обязательно придёт.

На следующий день спортивный зал был заполнен студентами. Кто-то разогревался у зеркал, кто-то повторял движения, а несколько человек нервно переговаривались у входа.

Софи переоделась, убрала волосы и присоединилась к остальным.

Сначала участникам предложили выполнить разминку, упражнения на растяжку и несколько прыжков. Затем началась танцевальная комбинация, за которой последовали упражнения на координацию и синхронность.

Софи чувствовала себя увереннее, чем ожидала. Годы балета помогали ей сохранять равновесие, контролировать движения и быстро запоминать связки. Она старалась не сравнивать себя с другими и просто делала всё, на что была способна.

Во время короткого перерыва рядом с ней остановился парень с тёмными волосами и дружелюбной улыбкой.

— Ты хорошо двигаешься, — заметил он. — Раньше занималась?

— Я несколько лет занималась балетом, — улыбнулась Софи. — А чирлидинг для меня совсем непривычен. Гимнастикой я тоже пробовала заниматься, но недолго.

— Тогда понятно, откуда у тебя такая грация, — заметил он. — А я, наоборот, перепробовал почти всё: хип-хоп, джаз-фанк, контемпорари, хаус, немного брейкинга и джаз-модерн. Ещё участвовал в постановках, где смешивали разные стили.

— Ничего себе! — удивлённо улыбнулась Софи. — Ты, похоже, действительно много времени посвящаешь танцам.

— Просто люблю их. Это моя жизнь, — легко ответил он. — Кстати, я Дэвид.

— Софи, — представилась она.

Они обменялись контактами, договорившись написать друг другу, когда появятся результаты отбора.

Вскоре занятие продолжилось. Софи сосредоточилась на упражнениях, стараясь не отвлекаться, хотя усталость постепенно давала о себе знать.

Когда всё закончилось, она вышла из зала с приятным чувством выполненного дела. Как бы ни сложился отбор, она была рада, что решилась прийти.

В общежитии Дженна уже ждала её с любопытством, которое даже не пыталась скрывать.

— Ну? Как прошло? И главное — там были симпатичные парни?

Софи рассмеялась, снимая куртку.

— Занятие прошло хорошо. А насчёт парней… Я познакомилась с Дэвидом.

— Дэвид, значит, — протянула Дженна. — И какой он?

— Обычный приятный парень. Он много лет занимается танцами.

— А симпатичный?

— Дженна!

— Что? Я просто собираю информацию.

Софи покачала головой, улыбаясь.

— Мы обменялись контактами, чтобы узнать результаты отбора. Вот и всё.

— Ладно, пока поверю тебе.

Дженна устроилась на кровати и взяла телефон.

— Но если тебя возьмут, мы это отметим. А если не возьмут, тоже отметим. В любом случае повод найдётся.

— У тебя удивительный талант находить повод для праздника.

— Это один из моих главных талантов! — энергично заявила Дженна.

Глава 6

В следующие несколько дней Софи продолжала привыкать к университетской жизни.

Однажды вечером, пока соседка принимала душ, Софи устроилась на кровати с телефоном. На экране появилось сообщение от Кристофера— её родного брата.

Крис: Ну что, как ты там? Уже покорила Гарвард?

Софи: Пока просто привыкаю к новой жизни. Но мне нравится.

Крис: Звучит подозрительно. Чем ещё занимаешься?

Софи: Попробовала пройти отбор в группу поддержки чирлидеров.

Ответ пришёл почти сразу.

Крис: Чирлидинг? Вот этого я от тебя не ожидал.

Софи: Почему?

Крис: Просто пытаюсь представить тебя в форме чирлидерши. Не уверен, что готов к такому зрелищу, но фото жду!

Софи рассмеялась и быстро напечатала ответ.

Софи: Очень смешно. Я ещё могу передумать и не присылать тебе фотографии.

Крис: Не посмеешь. Я твой брат, мне положено знать, чем ты занимаешься.

Софи: Ага, конечно. Просто признавайся, что тебе скучно без меня.

Крис: Просто проверяю, не забыла ли ты о существовании семьи после поступления в Гарвард.

Софи: Как будто я могу о вас забыть.

Крис: Вот и хорошо, малыш. Люблю тебя, даже если ты теперь слишком занята, чтобы вспоминать о своём любимом брате.

Софи невольно улыбнулась, глядя на экран. Крис всегда называл её малышом — ещё с детства, когда она едва поспевала за старшим братом и постоянно просила взять её с собой.

Софи: И я тебя люблю. Обязательно позвоню тебе на выходных.

Крис: Договорились.

Она отложила телефон, чувствуя себя немного спокойнее. Иногда ей не хватало возможности просто поговорить с родным человеком, который знал её задолго до Гарварда и всех новых знакомств.

Когда Дженна вернулась, Софи уже убирала телефон на тумбочку.

— Переписывалась с кем-то? — спросила соседка.

— С братом. Он интересовался, как у меня дела.

— И как? Одобрил твой выбор стать чирлидершей?

— Пока не решил, смеяться ему или гордиться мной.

Дженна рассмеялась.

— Братья созданы для того, чтобы издеваться над нами. Но, если понадобится, они же первыми будут нас защищать.

— В этом ты, пожалуй, права.

Софи улыбнулась и переключилась на домашнее задание.

На следующий день Софи решила зайти в университетское кафе. Там было шумно: студенты занимали столики, обсуждали задания и торопливо допивали кофе перед следующими занятиями.

Она взяла свой напиток и села у окна. За соседним столиком разговаривали три девушки. Софи не обращала на них внимания, пока не услышала знакомое имя.

— Я тебе говорю, Клара Уитмор сегодня плакала в туалете.

— Серьёзно? А что случилось?

— Кажется, дело в Маркусе.

Софи невольно замерла с чашкой в руках. Она не собиралась подслушивать, но девушки говорили достаточно громко.

— В каком ещё Маркусе?

— В том, который играет в хоккей. Высокий такой, тёмноволосый.

— А, знаю. Я видела, как они разговаривали пару дней назад.

— Вот именно. А сегодня Клара вышла из туалета с красными глазами.

— Подожди, они что, встречаются?

— Не знаю. Они ведь всего неделю в кампусе. Может, только недавно познакомились.

— Но почему тогда она из-за него плакала?

— Может, он ей нравится, а он не ответил взаимностью. Или они просто поссорились. Мы же не знаем, что между ними произошло.

— Или она вообще плакала не из-за него, а кто-то всё придумал, — заметила третья девушка.

На несколько секунд за столиком воцарилась тишина, после чего разговор переключился на другую тему.

Софи опустила взгляд на кофе. Она не знала ни Клару, ни подробностей её отношений с Маркусом. Да и отношения ли это вообще? Несколько случайно услышанных фраз не могли ничего объяснить.

Она допила напиток и вышла из кафе, не придавая разговору особого значения. Любопытство осталось, но вмешиваться в чужую жизнь она не собиралась.

На следующей лекции Маркус сидел рядом с Адамом, как обычно сосредоточенный на ноутбуке. Они перекинулись парой фраз, Маркус что-то записал в тетрадь, а после занятия быстро ушёл.

Позже в тот же день Софи встретилась с Адамом возле библиотеки. Он предложил взять кофе и немного прогуляться по кампусу, пока у них оставалось свободное время.

— Как прошла неделя? — спросил он, когда они вышли на дорожку, ведущую к центральному двору.

— Лучше, чем я ожидала. Кажется, я наконец перестала чувствовать себя туристкой.

— Это хороший знак. Слышал, ты нашла себе занятие помимо учёбы.

— Ты про чирлидинг?

— Дженна рассказала, что ты пошла на отбор. Как всё прошло?

— Мне понравилось. Я давно хотела попробовать что-то новое. Теперь осталось дождаться результатов.

— Уверен, у тебя всё получится.

— Ты говоришь так, будто результат уже известен.

— Я просто верю в тебя.

Софи улыбнулась. В словах Адама не было ничего нарочитого, и именно поэтому они казались ей приятными.

Они продолжили прогулку, обсуждая занятия и предстоящие задания. В какой-то момент разговор снова перешёл на хоккей.

— Кстати, у нас есть новости, — сказал Адам. — Мы с Маркусом прошли отбор и попали в команду. Дина тоже взяли.

Софи удивлённо посмотрела на него.

— Правда? Поздравляю! Вы, наверное, очень рады.

— Ещё бы. Теперь тренировок станет больше.

— А на празднование время найдётся? — с улыбкой спросила Софи.

Адам усмехнулся и покачал головой.

— Нет, у нас сейчас совсем нет времени на праздники. Нужно сосредоточиться на тренировках.

— Даже после такой новости?

— Ты же знаешь Маркуса. Он считает, что радоваться можно будет только после победы.

— Похоже на него, — улыбнулась Софи.

— Именно.

Они улыбнулись друг другу и на некоторое время замолчали. Ветер шевелил листья деревьев, а по дорожкам спешили студенты с рюкзаками и книгами.

— Софи, — наконец произнёс Адам, остановившись.

Она повернулась к нему.

— Да?

Он словно собирался с мыслями, хотя обычно говорил уверенно и без долгих пауз.

— Я хотел спросить тебя кое о чём. Может, сходим куда-нибудь вместе? Не просто выпить кофе между занятиями, а нормально провести вечер. Вдвоём.

Софи на секунду растерялась. Она не ожидала такого предложения, хотя после их последних встреч уже замечала, что Адам старается проводить с ней больше времени.

— Ты приглашаешь меня на свидание? — уточнила она с лёгкой улыбкой.

— Да, — ответил он. — Именно на свидание.

Софи посмотрела на него. Ей нравилось общаться с Адамом. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно, могла смеяться и не подбирать каждое слово. Но назвать свои чувства чем-то большим она пока не могла.

И всё же ей хотелось узнать его лучше.

— Хорошо, — ответила она. — Давай сходим.

Улыбка Адама стала заметнее.

— Отлично. Тогда я напишу тебе и мы решим, куда пойдём.

— Договорились.

Они продолжили прогулку, разговаривая о других вещах, будто ничего особенного не произошло. Но для Софи этот разговор всё же что-то изменил. Теперь она знала, что Адам видит в ней не просто подругу.

А вот что она сама чувствует к нему, ей ещё предстояло понять.

Вечером Софи рассказала Дженне о приглашении, едва та вернулась в комнату.

— Подожди. Адам пригласил тебя на свидание? — Дженна уселась на кровати, широко раскрыв глаза. — И ты согласилась?

— Да.

— И когда ты собиралась сообщить мне эту потрясающую новость?

— Я узнала об этом всего несколько часов назад!

— Ладно, принимается. — Дженна прищурилась и внимательно посмотрела на подругу. — И что ты чувствуешь?

Софи задумалась.

— Не знаю. Мне нравится с ним общаться. Он добрый, внимательный, с ним легко. Но я пока не понимаю, есть ли у меня к нему что-то ещё.

Дженна на мгновение перестала улыбаться и посмотрела на неё серьёзнее.

— Адам действительно хороший парень. Я знаю его почти всю жизнь и могу сказать, что он не стал бы приглашать тебя на свидание просто так, от скуки. Если он решил сделать этот шаг, значит, ты ему правда нравишься.

Софи смущённо отвела взгляд.

— Думаешь?

— Софи, я его лучшая подруга с детства. Я замечаю такие вещи. — Дженна усмехнулась. — И, честно говоря, давно догадывалась, что ты ему нравишься. Он смотрит на тебя совсем не так, как на остальных девушек.

— Я ничего такого не замечала.

— Конечно. Ты вообще иногда удивительно невнимательна к подобным вещам, — поддразнила её Дженна. — Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной ответить ему взаимностью только потому, что он хороший парень.

— Я и не собираюсь, — тихо ответила Софи. — Просто хочу понять, что чувствую сама.

— И правильно. Не торопись с выводами. Свидание — это не обещание провести вместе всю жизнь. Просто сходи с ним, поговори, посмотри, как ты себя почувствуешь.

Софи улыбнулась.

— Ты удивительно разумна для человека, который пять минут назад требовал отчёт о моей личной жизни.

— Я многогранная личность, — гордо заявила Дженна. — И вообще, я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Даже если для этого мне придётся терпеть ваши романтические прогулки и слушать подробности.

Софи рассмеялась и обняла её за плечи.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Но подробностей всё-таки жду.

— Я так и знала.

Глава 7

Утро понедельника началось с сообщения, которого Софи ждала все выходные.

Она открыла письмо, пробежала глазами список и замерла, увидев своё имя.

— Дженна! — позвала она. — Меня взяли!

Дженна, всё ещё лежавшая под одеялом, тут же приподнялась на локтях.

— Куда?!

— В группу поддержки!

Дженна уставилась на неё, а потом расплылась в улыбке.

— Софи! Ты теперь официально чирлидерша! Если кто-то спросит, чем занимается моя соседка, я смогу ответить: «Поднимает настроение команде. Иногда — буквально».

— А ты, я смотрю, уже готова выступать за меня с группой поддержки.

— Милая, я и без помпонов умею привлекать внимание. Но если понадобится, могу и тебя подбросить. Правда, ловить не обещаю.

Дженна вскочила с кровати и крепко обняла Софи.

В тот же день Софи отправилась на первую встречу команды. В спортивном зале собрались девушки и несколько парней. Кто-то уже знакомился с новыми участниками, другие обсуждали предстоящие тренировки.

— Софи!

Она обернулась и увидела Дэвида. Он шёл к ней, улыбаясь.

— Тебя тоже взяли? — обрадовалась Софи.

— Ага. Теперь тебе придётся видеть меня на каждой тренировке.

— Как-нибудь переживу.

— Вот так и рушатся дружеские отношения, даже не успев начаться.

— Дэвид, мы знакомы всего несколько дней.

— Тем более! А я уже надеялся, что произвёл хорошее впечатление.

— Не спеши, у тебя ещё будет время всё испортить.

— Отлично. Значит, на тренировке постараюсь тебя впечатлить.

— Посмотрим, что у тебя получится.

— Мне нравится твой оптимизм, — усмехнулся он.

Софи рассмеялась. С Дэвидом было легко общаться: он умел шутить и не старался любой ценой перетянуть на себя внимание.

В этот момент к ним подошла высокая брюнетка с уверенной осанкой и внимательным взглядом.

— Вижу, вы уже познакомились. Я Белла, капитан команды.

— Софи, — представилась девушка.

— Дэвид, — добавил он.

— Рада видеть вас обоих в команде. — Белла улыбнулась и окинула взглядом собравшихся. — Здесь у нас и девушки, и парни. Каждый отвечает за свою часть работы, но выступаем мы как единая команда. Поэтому учитесь доверять друг другу и не забывайте: на тренировках я гораздо строже, чем сейчас.

— Звучит обнадёживающе, — пробормотал Дэвид.

Белла услышала его и усмехнулась.

— Можешь проверить на себе.

— Я уже передумал задавать вопросы, — тихо сказал он Софи.

— Трус.

— Осторожный человек. Это разные вещи.

Софи едва сдержала смех.

Белла объяснила новичкам расписание тренировок, рассказала о предстоящих выступлениях и познакомила их с несколькими участниками команды. Софи старалась запомнить имена, но их оказалось так много, что вскоре она перестала быть уверенной, кто есть кто.

Особенно ей запомнилась девушка по имени Мэдисон, которая сразу предложила показать ей, где участники обычно оставляют вещи перед тренировками.

— Не переживай, в первые дни все путаются, — успокоила её Мэдисон. — Через неделю будешь здесь ориентироваться лучше, чем в собственной комнате.

Когда Белла объявила о начале разминки, разговоры постепенно стихли. Софи встала в общий ряд рядом с Дэвидом.

Тренировка оказалась интенсивнее, чем Софи предполагала. Участники повторяли движения, отрабатывали синхронность и учились работать в небольших группах. Ей помогали годы балета, хотя некоторые элементы всё равно требовали усилий.

Дэвид тоже чувствовал себя уверенно. Он быстро запоминал комбинации и иногда помогал другим участникам разобраться с движениями.

Во время короткого перерыва он подошёл к Софи с бутылкой воды.

— Ну как первое впечатление?

— Мне нравится. Хотя, кажется, завтра у меня будут болеть все мышцы.

— Это нормально. Если после первой тренировки ты можешь без труда подняться по лестнице, значит, Белла тебя пожалела.

— Не думаю, что она способна на такое.

— Вот и я о том же.

Они рассмеялись.

Когда встреча закончилась, Белла напомнила всем о следующей тренировке и пожелала новичкам хорошо провести вечер.

— И не забывайте растягиваться дома! — добавила она.

— Она точно хочет нас уничтожить, — тихо произнёс Дэвид.

Софи рассмеялась. Ей нравилось, что в новой команде уже были знакомые лица.

По дороге в общежитие Софи достала телефон и увидела пропущенный звонок от мамы. Она перезвонила почти сразу.

— Доченька! Как дела? — раздался знакомый голос.

— Всё хорошо, мам. У меня даже новость есть.

— Надеюсь, хорошая?

— Меня взяли в университетскую группу поддержки чирлидеров!

На другом конце провода повисла короткая пауза.

— В группу поддержки? — переспросила мама.

— Да. Мы сегодня познакомились с командой.

— Софи, я рада, что ты нашла себе занятие. Правда. Но ты ведь приехала в Гарвард изучать право, помнишь?

Улыбка Софи немного померкла.

— Конечно, помню.

— Вот и хорошо. Не позволяй дополнительным занятиям отвлекать тебя от учёбы. И, пожалуйста, не расстраивай деда. Ты знаешь, как серьёзно он относится к твоему образованию.

Софи тяжело вздохнула.

— Мам, я не собираюсь бросать учёбу. Я просто хочу, чтобы в моей жизни было что-то ещё.

— Я понимаю, милая. Но дед очень многого от тебя ждёт. Он помог тебе получить возможность учиться в Гарварде, и ему важно знать, что ты относишься к этому серьёзно.

— Я отношусь серьёзно.

— Тогда просто не забывай о главном. Ты приехала сюда ради своего будущего.

Софи замолчала на несколько секунд.

Она любила дедушку и ценила всё, что он для неё сделал. Но иногда ей казалось, что её будущее уже расписали за неё, оставив слишком мало места для собственных желаний.

— Я знаю, мам, — наконец ответила она.

Они ещё немного поговорили, прежде чем попрощаться.

Софи убрала телефон в карман и продолжила путь к общежитию. Ей не хотелось ссориться с мамой. Она понимала её тревогу, но не считала, что занятия чирлидингом мешают ей изучать право.

На следующий день после занятий Софи направилась в кафе неподалёку от библиотеки. У входа она неожиданно столкнулась с Дином.

— Новарро! — приветствовал он её с привычной улыбкой. — Куда так спешишь?

— За кофе. А ты?

— Пытаюсь пережить очередной день учёбы. Пока безуспешно.

Софи рассмеялась.

— Бедный Дини.

Улыбка Дина на мгновение застыла.

— Кто?

— Дини, — невинно повторила она. — Тебе не нравится?

— Совершенно не нравится.

— Зато теперь у тебя есть прозвище.

— У меня уже есть имя. Дин.

— Знаю, Дини.

Он посмотрел на неё так, будто всерьёз задумался, не стоит ли немедленно уйти.

— Ты специально меня раздражаешь?

— Немножко.

— А с виду такая милая.

— Не стоит судить по внешности.

Дин рассмеялся, покачав головой.

— Ладно, Новарро. Это было неплохо.

Они зашли в кафе и взяли кофе. Разговор неожиданно оказался лёгким. Дин рассказал пару забавных историй об учёбе и тренировках, а Софи поделилась первыми впечатлениями от команды поддержки.

— Значит, теперь ты чирлидерша? — спросил он.

— Именно.

— Надеюсь, на тренировках ты не такая вредная, как сейчас.

— А я надеюсь, что на льду ты лучше, чем в разговорах.

— Вот это уже личное оскорбление.

— Переживёшь, Дини.

— Ещё раз так назовёшь — выставлю тебе счёт за моральный ущерб.

Софи рассмеялась, едва не расплескав кофе.

— И как ты собираешься его оплачивать?

— Для начала заставлю тебя обращаться ко мне по имени.

— То есть никак.

Дин покачал головой, но улыбку скрыть не смог.

Они проговорили дольше, чем планировали. Дин оказался не только самоуверенным парнем, который любил флиртовать, но и вполне приятным собеседником. Софи было легко с ним шутить, не опасаясь, что каждое слово примут слишком серьёзно.

Когда они вышли из кафе, Дин посмотрел на неё с притворной строгостью.

— Только никому не рассказывай, что мы мило поболтали.

— Почему? Боишься испортить репутацию?

— Именно.

— Не переживай, Дини. Твоя тайна в безопасности.

— Ты невыносима, Новарро.

— А ты слишком легко раздражаешься.

Софи помахала ему на прощание и направилась к общежитию, всё ещё улыбаясь.

Кажется, в Гарварде у неё появился ещё один знакомый, с которым скучно точно не будет.

И, судя по реакции Дина, прозвище «Дини» она собиралась использовать при каждом удобном случае.

Глава 8

Вечер пятницы наступила быстрее, чем Софи ожидала.

Это было её первое свидание с Адамом — и первое свидание в жизни.

Нельзя было сказать, что Софи не интересовалась парнями или что сама не привлекала их внимания. Она была красивой, приветливой девушкой, и некоторые молодые люди пытались за ней ухаживать. Но до серьёзных отношений дело так и не доходило.

Причина была в её дедушке, Альберто Наварро. Он всегда тщательно следил за тем, кто приближался к внучке, и не спешил одобрять её поклонников. Альберто хотел, чтобы рядом с Софи оказался достойный кандидат — человек из подходящей семьи, с хорошим образованием и перспективным будущим. Ему казалось, что таким образом он защищает её и заботится о её судьбе.

Однако Софи никогда не мечтала о том, чтобы её будущего спутника выбирали за неё. Ей хотелось самой влюбиться, самой разобраться в своих чувствах и однажды выбрать человека не по фамилии, состоянию или положению в обществе, а по тому, как она чувствует себя рядом с ним.

Дженна уехала к родителям ещё днём. Перед отъездом она несколько раз напомнила Софи, что после выходных ждёт подробный отчёт, и пригрозила, что, если подруга попробует отделаться парой фраз, она лично расспросит их обоих.

Теперь комната казалась непривычно тихой.

Софи стояла перед зеркалом и поправляла платье. За окном была осень: деревья постепенно теряли листья, а прохладный ветер заставлял прохожих плотнее укутываться в пальто.

Для первого свидания с Адамом она выбрала короткое платье благородного кремового оттенка с длинными рукавами и аккуратным вырезом. Оно подчёркивало её тонкую талию и стройные ноги, оставаясь при этом элегантным и сдержанным. Образ дополняли кожаные ботинки, небольшая сумочка и тонкие золотые украшения. Сверху Софи накинула классическое пальто, идеально подходившее к прохладной осенней погоде.

Она любила стиль old money — неброскую роскошь, качественные ткани и вещи, которые не выходили из моды. В отличие от Дженны, предпочитавшей более смелые образы и мини-юбки, Софи выбирала одежду, в которой чувствовала себя женственной и уверенной. Ей не требовалось открывать слишком много, чтобы привлечь внимание.

В её облике было что-то аристократичное: статная осанка, плавные движения и естественное достоинство. Она выглядела как настоящая представительница семьи Новарро, и даже самые простые наряды на ней казались изысканными. Девушки на кампусе нередко украдкой разглядывали её образы, а некоторые откровенно восхищались её умением сочетать вещи.

Софи распустила волосы, позволив им свободно лечь на плечи, и нанесла лёгкий макияж, лишь подчёркивающий её естественную красоту. Закончив, она ещё раз посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

Ей хотелось выглядеть красиво. И, если честно, немного волновало, понравится ли она Адаму.

Адам уже ждал у входа в общежитие.

Увидев её, Адам на мгновение замолчал. Его зелёные глаза — мягкого оттенка молодой листвы, согретой весенним солнцем, — с нежностью остановились на её лице. В них мелькнуло искреннее восхищение, а на губах появилась тёплая улыбка, от которой у глаз обозначились едва заметные морщинки.

— Ты прекрасна, Софи, — тихо произнёс он.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь.

Адам усмехнулся, не сводя с неё взгляда.

— Значит, мы оба постарались.

— Похоже на то, — улыбнулась Софи.

Ресторан оказался небольшим и уютным. За окнами мерцали огни улицы, а внутри играла негромкая музыка. Адам заранее забронировал столик, поэтому им не пришлось ждать.

Софи спокойно устроилась на своём месте и посмотрела меню. Когда принесли блюда, она уверенно воспользовалась столовыми приборами, продолжая разговор так естественно, словно они ужинали вместе уже не первый раз.

Адам рассказывал о последней тренировке и о том, как команда готовится к предстоящему сезону.

— Кажется, хоккей занимает большую часть твоей жизни, — заметила Софи.

— Сейчас — довольно большую. Но я не собираюсь становиться профессиональным хоккеистом.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Правда? Я думала, раз ты играешь за университетскую команду, то, возможно, хочешь продолжить карьеру после выпуска.

Адам покачал головой.

— Нет. Мне нравится хоккей, я люблю играть, но для меня это скорее увлечение. Я не вижу себя в профессиональном спорте. У меня другие планы.

— Какие?

— Я буду адвокатом. После университета собираюсь работать в юридической фирме моих родителей.

Софи внимательно посмотрела на него.

— Значит, ты уже знаешь, чем хочешь заниматься?

— В общих чертах — да. Я с детства видел, чем занимаются родители, и постепенно сам заинтересовался юриспруденцией. Мне нравится разбираться в сложных вопросах, искать аргументы и находить решения. Думаю, эта работа мне подойдёт.

— А родители не настаивали на том, чтобы ты выбрал именно эту профессию?

Адам на мгновение задумался.

— Они, конечно, надеются, что я присоединюсь к фирме. Но я не хочу идти туда только потому, что она принадлежит им. Если я собираюсь заниматься этим всю жизнь, то должен сам понимать, почему делаю такой выбор.

Софи задумчиво опустила взгляд на чашку.

— Звучит разумно.

— А ты? — спросил он. — Ты действительно хочешь стать юристом?

Вопрос застал её врасплох.

— Я хочу хорошо учиться и получить образование. Но иногда мне кажется, что моя семья уже решила за меня, какой должна быть моя жизнь.

— А ты сама чего хочешь, Софи?

Она помолчала, не сразу находя ответ.

— Я пока пытаюсь разобраться.

Адам кивнул, не требуя объяснений.

— Это нормально. Необязательно знать ответы на все вопросы уже сейчас.

Софи посмотрела на него с благодарной улыбкой. Ей нравилось, что он мог говорить о будущем уверенно, но при этом не пытался убедить её, будто у каждого человека должен быть готовый план на всю жизнь.

— А что ты собираешься делать с хоккеем после выпуска? — спросила она.

— Если получится, буду играть для себя. Необязательно превращать любимое занятие в работу, чтобы оно имело значение.

— Никогда не думала об этом с такой стороны.

— Иногда полезно оставить себе что-то просто потому, что тебе это нравится.

Почему-то эти слова запомнились ей сильнее, чем она ожидала.

После ужина они решили немного прогуляться.

Осенний воздух оказался прохладнее, чем Софи ожидала. Она плотнее запахнула пальто, а Адам шёл рядом. Кампус постепенно затихал. Под ногами шуршали опавшие листья, а фонари освещали дорожки мягким золотистым светом.

Некоторое время они шли молча, и Софи было удивительно комфортно в этой тишине.

— Можно спросить тебя кое о чём? — наконец произнёс Адам.

— Конечно.

— Что ты любишь делать, когда никто не ждёт от тебя хороших оценок, не напоминает о тренировках и не говорит, какой тебе следует быть?

Софи повернула к нему голову. Вопрос застал её врасплох.

Она привыкла рассказывать об учёбе, повседневных делах и планах на будущее. Но о том, что действительно занимало её мысли, говорила редко.

— Я люблю музыку, — призналась она.

— Слушать?

— Не только. Иногда записываю мелодии, которые приходят мне в голову. Бывает, что просыпаюсь среди ночи и пытаюсь сохранить какую-нибудь идею, пока не забыла её. А ещё я пишу тексты песен. Иногда слова приходят первыми, иногда сначала появляется мелодия.

Адам посмотрел на неё с искренним интересом.

— Ты раньше ничего об этом не рассказывала. — Он немного помолчал, а затем мягко улыбнулся. — Я с удовольствием послушаю. Или почитаю твои тексты. Конечно, только если ты сама этого захочешь.

Софи удивлённо взглянула на него.

— Правда?

— Конечно. Мне было бы интересно узнать, что ты создаёшь. — Он слегка пожал плечами. — Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной показывать мне то, к чему пока не готова.

Софи опустила взгляд на свои руки, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Я почти никому об этом не рассказываю.

— Почему?

Она не собиралась говорить об этом сегодня, но рядом с Адамом ей почему-то хотелось быть честной.

— Моя семья не одобряет это увлечение. Они считают, что мне нужно сосредоточиться на юриспруденции. Для них это серьёзный путь, а музыка… скорее что-то, на что не стоит тратить слишком много времени.

— А ты сама так считаешь?

Она покачала головой.

— Нет. Музыка для меня гораздо больше, чем просто способ провести свободный вечер. Иногда я слышу мелодию и не могу успокоиться, пока не запишу её. Когда сочиняю, мне кажется, что я наконец могу выразить то, о чём не умею говорить вслух.

Адам слушал, не перебивая.

— Тогда почему ты не расскажешь им, насколько это важно для тебя?

Софи слабо улыбнулась, но в её глазах не было веселья.

— Потому что не хочу их расстраивать. Они многое для меня сделали. У них есть представление о том, какой должна быть моя жизнь, и я знаю, что они хотят для меня хорошего.

Она помолчала, подбирая слова.

— Иногда мне кажется, что если я буду достаточно хорошей дочерью, буду учиться, оправдывать их ожидания и не создавать проблем, то всё остальное как-нибудь уладится. А музыка останется при мне. Только моей.

Адам некоторое время молчал, обдумывая её слова.

— Софи, ты можешь любить свою семью и быть благодарной ей за всё, что она для тебя сделала. Но это не значит, что ты обязана отказаться от того, что делает тебя счастливой.

Она посмотрела на него.

— Звучит просто, когда говоришь ты.

— Я не думаю, что это просто. И не собираюсь говорить тебе, что нужно завтра же всё изменить. Просто не хочу, чтобы ты однажды обнаружила, что всю жизнь старалась не разочаровать других и забыла спросить себя, чего хочешь сама.

Софи почувствовала, как что-то внутри неё болезненно отозвалось на эти слова. Наверное, потому, что она и сама иногда думала об этом, но никогда не позволяла себе задерживаться на такой мысли надолго.

— Я боюсь их подвести, — тихо призналась она.

— Понимаю.

Адам не стал убеждать её в обратном и не предложил готового решения. Он просто взял её за руку и слегка сжал пальцы.

И почему-то именно это помогло Софи почувствовать себя немного спокойнее.

— Спасибо, что выслушал меня.

— Тебе не нужно благодарить меня за то, что я тебя слушаю.

Она улыбнулась.

— Всё равно спасибо.

— А когда-нибудь ты позволишь мне услышать одну из своих мелодий?

Софи задумалась.

— Может быть. Когда буду готова.

— Хорошо. Я подожду.

Он сказал это без настойчивости, и Софи была рада, что он не стал расспрашивать дальше.

Они продолжили прогулку, держась за руки.

Через некоторое время они остановились в небольшом тихом сквере неподалёку от общежития.

Ветер шевелил ветви деревьев, и несколько листьев медленно опустились на дорожку рядом с ними. Софи подняла голову, посмотрела на Адама и улыбнулась.

Адам смотрел на неё внимательно, не торопя и не пытаясь угадать, что она сделает дальше.

— Я рад, что ты согласилась пойти со мной, — сказал он.

— Я тоже рада.

Он немного помедлил.

— Софи, можно я тебя поцелую?

Она улыбнулась и чуть приблизилась к нему.

— Можно.

Адам осторожно коснулся её губ своими.

Сначала поцелуй был лёгким, почти робким. Софи почувствовала мягкость его губ и едва уловимый сладковатый вкус десерта, который они разделили после ужина. От него пахло прохладным осенним воздухом и знакомым парфюмом.

Она невольно улыбнулась прямо во время поцелуя.

Адам на мгновение отстранился.

— Что такое?

— Ничего.

Он улыбнулся в ответ и снова поцеловал её.

На этот раз София не чувствовала прежнего волнения. Она обняла его за плечи, а Адам бережно положил руку ей на талию, притягивая немного ближе.

Поцелуй стал продолжительнее. Ей нравилось, как бережно он целовал её, как ненадолго отстранялся, чтобы встретиться с ней взглядом, и как улыбался, замечая её смущение.

Она провела пальцами по его плечу и сама потянулась к нему. Адам ответил на поцелуй, чуть наклонив голову, и Софи почувствовала приятное волнение, от которого сердце забилось быстрее.

Вокруг было прохладно, но она почти не замечала этого. Всё её внимание было сосредоточено на нём: на тепле его ладони у её талии, на мягком прикосновении губ и на той удивительной близости, которая возникла между ними.

Когда они наконец отстранились, Адам не убрал руку с её талии, но оставил ей достаточно пространства, чтобы она сама решила, хочет ли остаться рядом.

Софи посмотрела на него и улыбнулась.

— Всё хорошо? — тихо спросил он.

— Да, — ответила она. — Очень хорошо.

Адам провёл большим пальцем по её щеке.

— Хорошо. Я просто хотел убедиться.

Софи почувствовала, как её сердце наполнилось нежностью. Ей нравилось, что он думал не только о собственных желаниях, но и о том, как она себя чувствует.

Она снова поцеловала его — на этот раз легко и быстро, словно хотела оставить себе маленькое воспоминание об этом вечере.

Они постояли ещё немного, держась за руки, а затем направились обратно.

У общежития Адам остановился.

— Спасибо за вечер, Софи.

— Тебе спасибо. Мне действительно понравилось.

— Тогда, может быть, повторим?

София сделала вид, что задумалась.

— Посмотрим.

— Это звучит не слишком обнадёживающе.

— Зато оставляет тебе надежду.

Адам рассмеялся.

— Спокойной ночи, Софи.

— Спокойной ночи, Адам.

Она уже собиралась войти внутрь, но обернулась и поцеловала его в щёку. Адам явно не ожидал такого прощания, и его улыбка стала ещё шире.

Софи скрылась за дверью, стараясь не улыбаться слишком заметно.

Получалось плохо.

Вернувшись в комнату, она сняла ботинки, повесила пальто и переоделась в удобную домашнюю одежду. Затем устроилась на кровати и достала блокнот и раскрыла его на чистой странице.

Обычно ей хватало нескольких минут, чтобы поймать случайную мысль и превратить её в строчку песни. Но сегодня вдохновение словно куда-то исчезло. Софи крутила ручку в пальцах, смотрела на пустую страницу и пыталась подобрать слова, однако ни одна строчка не казалась подходящей. Стихи не складывались, мелодии не приходили в голову. Она вздохнула и откинулась на подушки.

Глава 9

В субботу вечером общежитие напоминало место подготовки к важнейшему событию года.

По крайней мере, если верить Дженне.

Она уже полчаса занимала единственное зеркало в комнате, раскладывая на кровати косметику, украшения и несколько вариантов одежды. Софи тем временем сидела на своей кровати и наблюдала за происходящим с лёгким недоумением.

В Гарварде устраивали вечеринку по случаю посвящения первокурсников. Её организовывали в доме студенческого братства, где жили Адам, Дин и Маркус. О вечеринке говорили всю неделю, и Дженна с самого утра заявила, что пропустить такое мероприятие они не имеют права.

— Всё, я придумала, — торжественно объявила она и подняла с кровати короткую чёрную юбку. — Вот это ты наденешь.

Софи посмотрела на юбку, затем на подругу.

— Нет.

— Ты даже не примерила!

— Мне не нужно её примерять, чтобы понять, что я не хочу её надевать.

— Софи, это вечеринка, а не заседание юридического клуба.

— Я в курсе.

— Тогда почему ты собираешься одеться так, будто идёшь сдавать экзамен?

Софи рассмеялась.

— Потому что я хочу надеть брюки.

— Брюки? — Дженна прижала руку к груди, изображая потрясение. — Ты разбиваешь мне сердце.

— Переживёшь.

— А если я скажу, что эта юбка сделает твои ноги ещё красивее?

— Я всё равно надену брюки.

Дженна несколько секунд смотрела на неё, а потом сдалась.

В итоге Софи выбрала белые брюки, которые элегантно подчёркивали её фигуру, и чёрный топ, красиво облегавший грудь и открывавший линию ключиц. Наряд выгодно подчёркивал её женственность, но при этом оставался сдержанным и изысканным. Софи умела выглядеть эффектно, не прибегая к слишком откровенным вещам.

Высокие каблуки добавляли образу изящества, а распущенные волосы мягко обрамляли лицо. Она подчеркнула глаза макияжем и дополнила наряд серьгами из белого золота с бриллиантами — подарком отца, который был ей особенно дорог. Софи ещё раз взглянула на себя в зеркало и осталась довольна результатом: просто, элегантно и именно в её стиле.

Дженна остановилась перед ней и внимательно осмотрела с ног до головы.

Сама она выбрала короткое облегающее платье тёмно-вишнёвого цвета с открытыми плечами и высокие сапоги. Длинные волосы она уложила свободными волнами, а губы подчеркнула помадой в тон платью.

При этом Дженна совсем не выглядела вульгарно. Напротив, в ней было что-то от модели, только что сошедшей с обложки Vogue. Платье подчёркивало её фигуру, открытые плечи придавали образу женственности, а сапоги добавляли немного дерзости. Всё выглядело продуманно и гармонично, словно она без усилий умела превращать даже смелый наряд в настоящий модный образ.

Дженна держалась уверенно, с привычной улыбкой и блеском в глазах. Она явно знала, как выглядит, и, судя по её настроению, заранее решила, что этот вечер будет принадлежать ей.

— Ладно, — наконец признала она. — Ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо. Ты тоже.

— Я знаю.

Софи закатила глаза, и подруги рассмеялись.

— Пойдём, пока я не передумала и не заставила тебя надеть юбку.

— Только попробуй.

Музыку было слышно ещё с улицы. Из открытых окон лился свет, а у входа толпились студенты.

Внутри было жарко и шумно. В гостиной несколько девушек в коротких топах и мини-юбках танцевали прямо на столе, размахивая руками в такт музыке, пока вокруг них собиралась толпа.

На кухне теснились компании с пластиковыми стаканчиками, повсюду стояли бутылки с алкоголем, а в коридоре то и дело раздавался чей-нибудь громкий смех.

Воздух был тяжёлым от смешавшихся запахов алкоголя, сигаретного дыма и чужих духов. От духоты хотелось немедленно открыть окно, но, казалось, никто, кроме Софи, этого даже не замечал.

Она невольно нахмурилась и огляделась. Люди вокруг веселились, танцевали, кричали и поднимали стаканы, словно другого места для отдыха в мире не существовало. Кто-то уже едва держался на ногах, чуть дальше, в полутёмном углу гостиной, двое прижались друг к другу и, казалось, собирались перейти к чему-то большему, не заботясь о том, что вокруг полно людей.

— Ну что, готова веселиться? — спросила Дженна, наклоняясь к ней, чтобы перекричать музыку.

— Я пытаюсь понять, как здесь вообще можно разговаривать.

— Никак. Поэтому нужно танцевать!

Дженна схватила её за руку, но прежде, чем они успели добраться до гостиной, рядом появился Маркус.

На нём были тёмные джинсы и чёрная футболка. Он выглядел так, словно шумная вечеринка совершенно его не утомляла, хотя по выражению лица нельзя было понять, действительно ли ему здесь нравилось.

— Не ожидал увидеть вас здесь так рано, — произнёс он.

— А мы не ожидали, что ты будешь встречать гостей, — ответила Дженна.

— Я не встречаю гостей. Просто стою здесь.

— Какая важная работа.

Маркус покачал головой и кивнул в сторону парня, стоявшего неподалёку.

— Кстати, познакомьтесь. Это Лиам.

Парень обернулся на своё имя. Он был высоким, темнокожим, с короткими тёмными волосами и открытой улыбкой.

— Дженна, — представилась она, протягивая руку и одаривая его кокетливой улыбкой.

— Лиам. Рад познакомиться, — ответил он, с интересом взглянув на неё.

Он пожал ей руку, но отпускать её сразу не спешил.

— А это Софи, — добавила Дженна. — Моя соседка по комнате и человек, который сегодня отказался надеть мини-юбку, потому что у неё есть принципы.

— Дженна! — возмутилась Софи.

Лиам рассмеялся.

— И какие же это принципы?

— Не слушай её, — сказала Софи. — Она просто пыталась командовать моим гардеробом.

— И потерпела поражение, — добавила Дженна, игриво надув губки.

— Похоже, с тобой непросто спорить, — заметил Лиам.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда мне придётся выяснить это самому.

Дженна улыбнулась ему чуть медленнее, чем обычно.

Софи заметила это сразу.

Маркус тоже, судя по едва заметной ухмылке.

— Ну что, — произнёс он, — оставляю вас знакомиться. Только не потеряйтесь.

— Мы не дети, — отозвалась Дженна.

— Именно поэтому я и не собираюсь вас искать.

Маркус ушёл, а Лиам предложил девушкам принести напитки.

Дженна согласилась с такой скоростью, что Софи едва удержалась от улыбки.

Вскоре стало ясно, что Лиам заинтересовался именно Дженной. Он постоянно обращался к ней, задавал вопросы, смеялся над её шутками и явно находил повод задержаться рядом.

Дженна, которая обычно могла разговорить кого угодно, на этот раз тоже не собиралась уступать инициативу.

Вскоре Лиам предложил Дженне потанцевать, протянув ей руку с улыбкой.

— Потанцуешь со мной?

— А ты уверен, что выдержишь? — кокетливо спросила она.

— Придётся рискнуть.

Дженна рассмеялась, но всё же вложила свою ладонь в его руку. Перед тем как уйти, она обернулась к Софи.

— Ты справишься без меня?

— Конечно. Иди.

— Если что, звони. Хотя нет, просто найди кого-нибудь красивого.

— Дженна!

— Всё, молчу! — рассмеялась она и позволила Лиаму увести себя на танцпол.

Вскоре они растворились среди танцующих, и следующие несколько часов почти не расставались. Лиам то кружил Дженну в танце, то наклонялся к её уху, чтобы что-то сказать сквозь громкую музыку, а она каждый раз заливалась смехом и смотрела на него с нескрываемым интересом.

Софи некоторое время танцевала вместе с ними, но вскоре решила передохнуть. Пройдя через гостиную, она вышла в небольшую открытую зону за домом, где было заметно прохладнее и тише.

Несколько человек стояли у стены, разговаривая. Среди них она заметила Маркуса.

Он держал в руке сигарету и беседовал с какой-то девушкой. Та стояла слишком близко, периодически касаясь его руки, но Маркус выглядел совершенно невозмутимым.

Софи остановилась рядом.

— Разве спортсмены курят? — спросила она, когда Маркус повернул голову и заметил её.

Он посмотрел на сигарету, потом на Софи.

— София, ты собираешься проверять каждого человека на этой вечеринке на соответствие правилам здорового образа жизни?

В его голосе звучала привычная язвительность.

— Я просто спросила.

— А я просто ответил. Хотя, если ты решила составить список вредных привычек всех студентов Гарварда, боюсь, одной ночи тебе не хватит.

Софи скрестила руки на груди.

— Не переживай, тебя я уже записала первым.

— Какая честь.

Он затянулся, не отводя от неё своих голубых глаз. Взгляд у него был настолько пронзительным, что Софи на мгновение забыла, что собиралась ответить.

Затем Маркус чуть склонил голову и ухмыльнулся.

— Что-то ещё, София?

— Нет.

— Вот и прекрасно.

В этот момент к нему подошла девушка в коротком платье. Она что-то шепнула ему на ухо, положив ладонь ему на грудь.

Маркус повернулся к ней, и выражение его лица изменилось. Он улыбнулся девушке — уже совсем иначе, без насмешки и холодной отстранённости, которые Софи привыкла видеть.

— Ты куда пропал? — спросила девушка.

— Был занят.

— Теперь свободен?

— Для тебя — возможно.

Она рассмеялась и потянула его за ворот футболки, целуя.

Софи невольно отвернулась, но всё равно успела заметить, как Маркус обнял девушку за талию и ответил на поцелуй. В этом не было ни робости, ни нерешительности. Он целовал её уверенно, увлечённо, одной рукой придерживая за поясницу, словно вокруг не существовало никого другого.

Софи вдруг почувствовала себя лишней.

Она ведь просто задала вопрос. Не ожидала, что разговор закончится настолько демонстративно.

Маркус отстранился от девушки, улыбнулся ей и что-то тихо сказал. Та снова поцеловала его, на этот раз сама притягивая ближе.

Через минуту появилась ещё одна девушка. Она обменялась с первой несколькими словами, посмотрела на Маркуса и улыбнулась.

— Идём наверх? — спросила она.

Маркус бросил сигарету в пепельницу.

— Почему бы и нет?

Он даже не посмотрел на Софи, проходя мимо неё вместе с девушками. Вскоре все трое скрылись за дверью, ведущей на верхний этаж.

Софи осталась стоять на месте.

Она не понимала, почему это её задело. Маркус не был её другом, не говоря уже о ком-то большем. Он мог целоваться с кем угодно и уходить с кем угодно.

И всё же его ухмылка и обращение «София», произнесённое с таким очевидным подтекстом, неприятно засели в памяти.

— Прекрасно, — пробормотала она себе под нос. — Просто прекрасно.

— Ты разговариваешь сама с собой или мне тоже можно присоединиться?

Софи обернулась.

Перед ней стоял Дин с двумя стаканами в руках и привычной самодовольной улыбкой.

— Зависит от того, насколько интересным будет разговор.

— Тогда мне придётся постараться.

Он протянул ей стакан и прислонился к стене рядом.

— Как тебе вечеринка?

— Шумно. Людно. И, кажется, я уже увидела больше, чем планировала.

Дин проследил за её взглядом в сторону двери, за которой исчез Маркус, и понимающе усмехнулся.

— А, ясно.

— Что тебе ясно?

— Ничего. Я просто умею читать выражения лиц.

— Тогда прочитай что-нибудь полезное.

— Например?

— Где здесь можно спокойно посидеть.

— Могу предложить лестницу. Там обычно никто не задерживается.

— Очень гостеприимно.

— Я стараюсь.

— Слушай, Софи, у тебя случайно нет презервативов?

Она уставилась на него.

— Что?!

Дин рассмеялся.

— Не смотри на меня так. Я просто проверяю, насколько ты готова к университетской жизни.

— Дини, ты совершенно невозможен.

— Знаю. Но ты всё равно со мной разговариваешь.

Он подмигнул ей, поставил пустой стакан на ближайший столик и направился обратно в дом.

— Увидимся, Софи!

— Иди уже!

Дин рассмеялся и скрылся в толпе.

Софи покачала головой, улыбаясь. После разговора с Маркусом эта короткая встреча оказалась именно тем, что ей было нужно.

— Вот ты где!

Софи обернулась и увидела Адама.

Он подошёл к ней, улыбаясь, и остановился рядом.

— Я искал тебя.

— Зачем?

— Хотел потанцевать с самой красивой девушкой на этой вечеринке.

Софи приподняла бровь.

— И ты всех остальных уже проверил?

— Мне хватило одного взгляда.

Она рассмеялась, а Адам протянул ей руку.

— Потанцуешь со мной, Софи?

— С удовольствием.

Он увёл её в гостиную, где музыка играла громче, а танцпол был заполнен студентами.

Сначала они просто танцевали, смеясь и подстраиваясь под ритм. Адам оказался гораздо более раскрепощённым, чем Софи ожидала. Он легко двигался в такт музыке, время от времени наклонялся к ней, чтобы что-то сказать на ухо, и каждый раз заставлял её улыбаться.

Постепенно Софи перестала думать о Маркусе, о его насмешливом взгляде и о том, что происходило на верхнем этаже.

Рядом был Адам, который смотрел на неё так, словно именно ради неё стоило прийти на эту вечеринку.

Когда заиграла медленная песня, он положил руки ей на талию, а она обняла его за шею.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала Софи.

— Это комплимент?

— Пока наблюдение.

— Тогда я постараюсь превратить его в комплимент.

Она рассмеялась и положила голову ему на плечо.

Они двигались медленно, почти не замечая людей вокруг. Адам что-то тихо сказал ей на ухо, и Софи подняла голову, чтобы расслышать. Их лица оказались совсем близко.

Он посмотрел на её губы, потом снова в глаза.

— Можно?

Софи улыбнулась и сама потянулась к нему.

Поцелуй получился нежным, но на этот раз уже без прежней робости. Адам притянул её ближе, а она провела пальцами по его волосам, чувствуя, как музыка и шум вечеринки постепенно растворяются где-то на заднем плане.

Когда они отстранились, Софи всё ещё улыбалась.

— Кажется, ты действительно хотел потанцевать, — прошептала она.

— Я могу делать несколько вещей одновременно.

— Самоуверенно.

— Зато честно.

Она снова поцеловала его.

Весь оставшийся вечер они почти не расставались. Танцевали под быстрые песни, смеялись над случайными замечаниями друг друга, иногда выходили подышать прохладным воздухом и возвращались обратно.

Адам несколько раз целовал её — то быстро, словно не мог удержаться от улыбки, то дольше, когда они находили минуту побыть вдвоём. Софи отвечала ему с удовольствием и постепенно перестала стесняться проявлять инициативу сама.

Они не обсуждали, кем приходятся друг другу и что будет дальше. Сегодня это казалось необязательным.

Ближе к концу вечера Софи наконец заметила Дженну.

Подруга сидела на диване рядом с Лиамом. Они о чём-то оживлённо разговаривали, и Дженна смеялась так искренне, что Софи невольно улыбнулась.

Лиам что-то прошептал ей, и Дженна легонько толкнула его плечом.

Адам проследил за ними взглядом. Улыбка на его лице стала чуть менее беззаботной.

— Надеюсь, этот парень знает, с кем связался, — пробормотал он.

Софи удивлённо посмотрела на него.

— Адам, они просто проводят время вместе. Посмотри на Дженну — кажется, ей действительно нравится Лиам.

— Я вижу. — Он снова взглянул на Дженну и Лиама. — Мне не очень нравится мысль, что какой-то парень может разбить ей сердце.

Софи мягко коснулась его руки.

— Лиам кажется хорошим.

Адам ещё несколько секунд наблюдал за парой, а затем наконец расслабился.

— Ладно. Возможно, ты права.

— Я уверена, что она сама прекрасно справится, — улыбнулась Софи.

Он поцеловал её в висок, а она прижалась к нему плечом.

Вечеринка постепенно подходила к концу, но Софи не хотелось уходить. Она провела ночь, танцуя и смеясь с Адамом, и рядом с ним ей было легко.

Где-то на заднем плане всё ещё мелькала мысль о Маркусе и его вызывающей ухмылке. Но Софи не собиралась позволять этому испортить ей ночь.

Она пришла сюда веселиться — и именно это собиралась запомнить.

А когда Адам переплёл свои пальцы с её, Софи с удовольствием сжала его руку в ответ.

Впереди была ещё целая ночь, а понедельник мог подождать.

Глава 10

В воскресенье утром Софи проснулась от глухого стона с соседней кровати.

— Никогда больше не буду пить, — пробормотала Дженна, накрывая голову подушкой.

Софи повернулась к ней и улыбнулась.

— Ты говорила то же самое вчера вечером.

— Не разговаривай со мной. Я умираю.

— Может, принести воды?

— И таблетку. И что-нибудь съедобное. И новую голову, если найдёшь.

Софи рассмеялась, поднялась с кровати и принесла подруге воду. Дженна с благодарностью выпила несколько глотков, а затем осторожно приподнялась на локтях.

— Так, — сказала она, прищурившись. — Теперь рассказывай.

— Что именно?

— Не притворяйся невинной. Ты провела почти всю вечеринку с Адамом. Я видела, как вы танцевали. И видела, как он тебя целовал.

Софи почувствовала, как улыбка сама появляется на её лице.

— Мы просто хорошо провели время.

— Просто хорошо провели время? — Дженна медленно села. — Софи, он смотрел на тебя так, будто в комнате больше никого не существовало!

— Дженна…

— Нет, подожди. Мне нужны подробности. Вы уже встречаетесь? Он говорил, что ты ему нравишься? Ты ему призналась в своих чувствах? И самое главное — вы целовались только на танцполе или ещё где-нибудь?

— Ты невозможна.

— А ты влюблённая.

Софи закрыла лицо ладонями, но спрятать улыбку не получилось.

Дженна тут же ткнула в неё пальцем.

— Вот! Вот это выражение лица! Я знала!

— Ничего ты не знала.

— Софи, ты улыбаешься так, будто выиграла лотерею.

Софи опустила руки и посмотрела на подругу.

— Мне с ним хорошо. Очень хорошо. Он внимательный, он умеет слушать, и мне не приходится постоянно думать о том, как я выгляжу в его глазах.

Дженна неожиданно перестала улыбаться так широко. Она внимательно посмотрела на Софи, а потом мягко взяла её за руку.

— Я правда рада за тебя.

— Правда?

— Конечно. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы. А вчера вы выглядели именно такими.

Софи улыбнулась и обняла её крепко.

— Спасибо.

— Но если он когда-нибудь тебя обидит, я лично испорчу ему жизнь, — рассмеялась Дженна. — А если ты обидишь его, то испорчу жизнь и тебе.

— Вот теперь я узнаю свою Дженну.

Они рассмеялись, и на несколько минут комната наполнилась привычным теплом.

Затем Дженна снова откинулась на подушки и застонала.

— Всё. Больше никаких вечеринок.

— До следующей пятницы?

— До следующей пятницы, — согласилась она после короткой паузы.

Через некоторое время Софи принесла им завтрак. Дженна уже выглядела немного лучше и даже смогла сесть за стол, хотя периодически морщилась от слишком яркого света.

Они ели, обсуждали вечеринку и вспоминали самые смешные моменты. Дженна рассказала, что Лиам проводил её до общежития и всю дорогу пытался обнимать.

При упоминании его имени она вдруг стала заметно оживлённее.

— Он мне понравился, — призналась она.

Софи многозначительно посмотрела на неё.

— Правда?

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но уже собираешься!

— Он действительно милый. И, кажется, ты ему тоже понравилась, — спокойно ответила Софи.

Дженна попыталась сделать безразличное лицо, но вышло неубедительно.

— Возможно. Мы обменялись номерами.

— Дженна!

— Что? Это совершенно нормально. Люди обмениваются номерами.

— Разумеется. Особенно когда всю ночь не отходят друг от друга.

— Софи, я всё ещё страдаю от похмелья. Прояви немного милосердия.

Софи подняла руки, сдаваясь.

— Хорошо, хорошо. Больше ни слова о Лиаме.

Дженна довольно кивнула и сделала глоток воды.

— Слушай, — вдруг произнесла серьёзно Дженна. Она покрутила в руках телефон, словно не решаясь продолжить. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я не знаю, с кем ещё могу этим поделиться, а тебе я доверяю. Только обещай, что это останется между нами.

Софи повернулась к ней.

— Что именно?

Дженна открыла переписку, улыбнулась очередному сообщению от Лиама и начала что-то печатать.

— Просто…

Она осеклась.

Улыбка исчезла с её лица, а взгляд задержался на экране телефона. Софи заметила перемену, но не стала торопить подругу.

— Просто я немного переживаю за одного человека, — наконец сказала Дженна.

— За Лиама?

— Нет.

Дженна убрала телефон и провела ладонью по лицу.

— За Маркуса.

Софи удивлённо посмотрела на неё. Имя прозвучало совершенно неожиданно.

Она вспомнила вчерашнюю вечеринку: сигарету между пальцами Маркуса, его пронзительный взгляд, самоуверенную усмешку и то, как легко он целовал незнакомую девушку, словно весь мир вокруг переставал существовать.

— Что с ним? — осторожно спросила она.

— Ничего, — слишком быстро ответила Дженна. — Забудь. Я не должна была это говорить.

Она отвернулась, словно собиралась закончить разговор, но Софи заметила, как сильно напряглись её плечи.

— Дженна, если ты не хочешь рассказывать, я не буду спрашивать. Но ты выглядишь так, будто тебя что-то действительно беспокоит.

Дженна молчала.

— Я просто хочу понять, всё ли в порядке, — мягко добавила Софи.

— Вот именно в этом и проблема, — выдохнула Дженна. — Я не знаю, всё ли в порядке. И меня это сводит с ума.

Она закрыла глаза, а когда снова заговорила, её голос стал тише.

— Маркус участвует в подпольных боях.

Софи замерла.

— Что?

Дженна тут же посмотрела на неё, словно только сейчас осознала, что произнесла вслух.

— Чёрт. Я не хотела тебе говорить. — Дженна нервно провела пальцами по волосам.— И, пожалуйста, не говори никому. Особенно Адаму. И самому Маркусу ни слова о том, что ты знаешь.

Софи не стала обещать, пока не поняла, о чём именно идёт речь.

— Почему он вообще туда пошёл?

Дженна невесело усмехнулась.

— Из-за денег. Из-за своей гордости. Из-за всего сразу, наверное. Маркус никогда не умел принимать помощь. Даже когда она ему действительно нужна.

Она замолчала, словно случайно открытая дверь в чужую жизнь теперь не позволяла ей просто захлопнуть её.

— Ты же знаешь, что он вырос рядом с семьёй Миллеров?

Софи кивнула.

— Адам рассказывал, что они с Маркусом как братья.

— Они действительно братья. Только не по крови.

Дженна посмотрела на Софи, и на этот раз в её глазах не было ни привычной насмешки, ни лёгкости.

— Сэм и Лейн Миллеры знали Маркуса ещё с детства. Он часто бывал у них дома. Они поддерживали его, помогали, заботились о нём задолго до того, как он стал частью их семьи официально. Для них он никогда не был просто другом их сына.

Софи слушала молча.

— Когда Маркусу было шестнадцать, его мама умерла.

Последние слова Дженна произнесла едва слышно.

Софи почувствовала, как внутри всё сжалось. Она никогда не представляла Маркуса в таком контексте. Он всегда казался ей человеком, которому никто не нужен. Человеком, который держит окружающих на расстоянии и предпочитает справляться со всем самостоятельно.

Но за этой закрытостью, возможно, скрывалась история, о которой он не позволял себе говорить.

— После её смерти Сэм и Лейн усыновили его, — продолжила Дженна. — Они не хотели, чтобы он остался один. Но знаешь, что самое важное? Они не начали любить его в тот день, когда подписали документы. Они любили его задолго до этого.

Дженна сглотнула, пытаясь подобрать слова.

— Для них он всегда был своим. Они не воспринимают его как чужого мальчика, которого нужно пожалеть. Они просто хотят, чтобы он был рядом. Чтобы у него был дом, куда он мог бы вернуться, семья, которая ждёт его, люди, которым небезразлично, как прошёл его день.

Она на мгновение улыбнулась, вспоминая что-то своё.

— Лейн всегда старается накормить Маркуса чем-нибудь вкусным и первой замечает его новые синяки и ссадины, даже когда он пытается их скрыть. Сэм может часами слушать его рассказы о хоккее и планах на будущее. Они любят его так же, как Адама, никогда не делят сыновей на родного и приёмного. Они просто считают его частью своей семьи и любят всем сердцем.

Голос Дженны дрогнул.

— Они стали его родителями. И продолжают ими быть.

Софи почувствовала, как защипало глаза.

Она представила шестнадцатилетнего Маркуса, потерявшего мать. Парня, которому пришлось пережить то, к чему невозможно подготовиться, и который, возможно, даже тогда не позволял себе показать, насколько ему больно.

И рядом — двух людей, которые знали его с детства и не позволили ему остаться одному.

— Они ведь очень хорошие люди, — тихо сказала Софи.

— Да. Правда хорошие.

Дженна опустила голову.

— Именно поэтому мне так тяжело. Они дали ему всё, что могли. Дом, семью, возможность учиться в Гарварде, поддержку. Они верили в него, даже когда он сам, наверное, не знал, что будет дальше.

Она сцепила пальцы.

— А Маркус всё равно живёт так, словно должен доказать всему миру, что способен справиться без чужой помощи.

Софи вспомнила слова Адама о том, что Маркус редко говорит о своих планах. О том, как однажды резко оборвал её вопросы, словно сама попытка узнать его поближе была чем-то лишним.

Тогда Софи решила, что он просто не любит откровенничать.

Теперь она начинала понимать, что дело могло быть гораздо сложнее.

— Он не хочет зависеть от них, — продолжила Дженна. — Не хочет просить денег, не хочет чувствовать, будто ему что-то досталось просто так. Он хочет сам всего добиться. Хочет пробиться в НХЛ и доказать, что способен сделать это своими силами.

— Но ведь они не считают, что он им что-то должен…

— Конечно, не считают! — Дженна подняла на неё глаза. — Вот в этом и проблема. Маркус сам придумал для себя это правило. Он словно не может позволить себе принять то, что ему дают просто потому, что его любят.

В комнате стало тихо.

Софи посмотрела на свои руки, пытаясь представить, сколько всего Маркус мог носить в себе, не позволяя никому даже приблизиться к этому.

И вдруг Дженна добавила:

— Он ведь уже обещал Сэму и Лейн, что больше не будет участвовать в этих боях.

Софи медленно подняла голову.

— Уже обещал?

Дженна кивнула.

— Да. Они узнали, чем он занимается, и были в ужасе. Они испугались, что однажды он не вернётся домой. Что его травмируют настолько сильно, что он больше не сможет играть в хоккей. Или что случится что-то ещё хуже.

Она вытерла ладонью щёку.

— Маркус пообещал, что закончит с этим. И какое-то время я действительно верила, что всё позади.

Софи почувствовала холодок вдоль спины.

Перед глазами неожиданно возникли знакомые детали, на которые она прежде почти не обращала внимания.

Синяки под глазами Маркуса, слишком тёмные и заметные даже в те дни, когда он старался выглядеть бодрым. Его ободранные руки. Пальцы, которые то и дело оказывались забинтованными. Следы повреждений, появлявшиеся снова и снова.

Раньше она объясняла это хоккеем, тяжёлыми тренировками и нехваткой сна. В конце концов, он был спортсменом. Травмы казались вполне естественной частью его жизни.

Но теперь все эти воспоминания складывались в совсем другую картину. Софи почувствовала, как неприятно сжалось сердце, а глаза наполнились слезами.

Неужели всё это время она смотрела на последствия чего-то гораздо более опасного и даже не догадывалась об этом?

— Он может серьёзно пострадать, — тихо произнесла Софи.

— Может, — ответила Дженна. — И это не единственное, чего я боюсь. Если он действительно хочет попасть в НХЛ, ему нельзя так рисковать здоровьем. Одна серьёзная травма может перечеркнуть всё, ради чего он столько работает. А если университетские тренеры узнают о его подпольных боях, у него могут возникнуть серьёзные проблемы. Это ведь незаконно, и подобная история может поставить крест на его хоккейной карьере ещё до того, как он получит шанс попасть в НХЛ.

Она поспешно отвернулась, но Софи всё равно заметила блеснувшие в её глазах слёзы.

— Ты говорила с ним об этом?

— Конечно. Но ты же знаешь Маркуса. Он уверен, что должен со всем справляться сам. Сколько ни предлагай ему помощь, он всё равно будет твердить, что сам разберётся и ему не нужны чужие советы. Он упрямый до невозможности, Софи. Иногда мне кажется, что он скорее позволит себе всё испортить, чем признает, что ему нужна поддержка. И я не знаю, как до него достучаться, не заставляя его чувствовать, будто я пытаюсь контролировать его жизнь.

— А Адам?

Дженна испуганно замотала головой.

— Нет, Софи. Адам ни в коем случае не должен узнать.

Софи удивлённо посмотрела на неё.

— Но они же как братья. Адам мог бы помочь ему.

— Именно поэтому я и боюсь ему рассказывать. Адам не сможет просто сидеть сложа руки. Он обязательно попытается вмешаться, выяснить всё до конца и заставить Маркуса остановиться. Он ведь любит его и никогда не позволит ему так рисковать собой. Но Маркус должен сам обо всём ему рассказать. Он должен быть честен с Адамом, а не узнавать от других. Я не хочу лишать его возможности самому сделать этот шаг. И я не собираюсь вставать между ними и выбирать чью-то сторону. Я люблю их обоих одинаково, Софи. Они оба мне дороги, и я не хочу потерять ни одного из них из-за чужих секретов.

Дженна вздохнула.

— А если Маркус решит, что все снова пытаются распоряжаться им, он просто оттолкнёт их. Даже тех, кто хочет ему помочь.

Софи задумалась.

Софи не могла представить, как можно справляться со всеми трудностями в одиночку, когда рядом есть люди, готовые протянуть руку помощи. В её жизни всегда была семья, пусть и не позволявшая ей самостоятельно выбирать свой путь. Она знала, что её любят, и потому ей было трудно понять, почему Маркус предпочитает справляться со всем сам. Но она не знала, через что ему пришлось пройти и что заставило его привыкнуть полагаться только на себя.

Она не могла судить его, основываясь лишь на нескольких разговорах и случайных встречах.

Дженна взяла Софи за руку.

— Пожалуйста, никому не рассказывай. Ни Адаму, ни Маркусу. И никогда не давай Маркусу понять, что знаешь об усыновлении, его обещании Миллерам или этих боях. Он не должен узнать, что я рассказала тебе.

Софи посмотрела на подругу.

В её глазах было столько беспокойства, что ответить иначе она просто не могла.

— Я обещаю, Дженна. Я никому ничего не скажу.

Дженна с облегчением выдохнула и крепко обняла её.

— Спасибо.

Софи обняла подругу в ответ, чувствуя, как та постепенно успокаивается.

Она не собиралась вмешиваться в жизнь Маркуса. Не собиралась задавать вопросы или пытаться вывести его на откровенность. Если он не хотел рассказывать о себе, она не имела права заставлять его.

Но теперь всё изменилось.

Теперь за его холодными взглядами, резкими ответами и привычкой держаться особняком, Софи видела не просто самоуверенного хоккеиста, который предпочитает никого к себе не подпускать.

Она видела человека, который слишком рано потерял мать. Которого любили и поддерживали, но который всё равно отчаянно пытался доказать, что способен справиться со всем самостоятельно. Человека, который мечтал о будущем и одновременно рисковал им ради денег, о которых не хотел просить.

Софи задумалась о том, где сейчас отец Маркуса. Любил ли он сына так же сильно, как её собственный отец любил её? Или Маркусу никогда не довелось узнать такой любви? Может быть, Сэм стал для него отцом ещё с детства, подарив ему то тепло и заботу, которых ему так не хватало.

Эти вопросы не давали ей покоя, но она понимала, что вряд ли когда-нибудь узнает на них ответы. По крайней мере, пока сам Маркус не решит поделиться с ней своей историей.

Позже, когда Дженна отправилась в душ, Софи осталась одна у окна.

В кампусе было тихо. Студенты постепенно возвращались к привычному ритму воскресного дня, кто-то спешил в библиотеку, кто-то сидел на ступенях с кофе, а ветер срывал с деревьев последние листья.

Софи взяла телефон, открыла переписку с Адамом и несколько секунд смотрела на экран.

Ей хотелось написать ему что-нибудь простое. Спросить, как проходит его день, пошутить о вчерашней вечеринке, узнать, увидятся ли они на неделе.

Она улыбнулась, вспомнив его поцелуи и то, как легко ей было рядом с ним. Между ними ещё ничего не было определено. Они только начинали узнавать друг друга, осторожно делая шаги навстречу. И Софи нравилось, что ей не приходилось торопить события.

Но теперь между ней и Адамом существовала тайна, о которой он не знал.

Софи не нравилось скрывать от него что-то важное. И всё же она понимала, почему Дженна попросила её молчать. Это была не её история, не её секрет и не её право решать, когда Маркус должен открыться.

Она отложила телефон, не отправив сообщения.

В памяти снова всплыли его руки — ободранные, иногда забинтованные. Синяки под глазами, которые она замечала и прежде. Его усталый взгляд на занятиях.

Всё это теперь имело для неё другой смысл.

И всё же Софи не собиралась смотреть на Маркуса с жалостью. Ему она была бы не нужна. Возможно, он бы даже разозлился, почувствовав её.

Она просто хотела понять его немного лучше.

Не спасти. Не изменить. Не заставить поступать так, как она считала правильным.

Просто однажды увидеть за его привычной холодностью настоящего человека — если он сам позволит ей это сделать.

Софи посмотрела на отражение в стекле и тихо вздохнула.

Она по-прежнему почти ничего не знала о Маркусе Деверо. Но теперь понимала, что за его молчанием скрывается гораздо больше, чем она могла предположить.

И некоторые тайны, однажды случайно доверенные тебе, уже невозможно забыть.

Глава 11

Недели сменяли друг друга, кампус постепенно окрашивался в золотые и багряные оттенки осени, а вместе с холодным ветром пришло событие, которого хоккейная команда ждала с особенным нетерпением, — начало сезона.

Софи и Дженна быстро превратились в постоянных гостей на матчах. Сначала Дженна утверждала, что ходит исключительно ради поддержки друзей, но после нескольких игр Софи заметила, что подруга гораздо внимательнее следит за Лиамом, чем за шайбой.

Впрочем, сама Софи тоже не всегда понимала, что происходит на льду. Зато теперь она хотя бы знала, когда нужно радоваться голу, и уже не спрашивала, почему игроки так часто толкаются.

На тренировки девушки тоже заглядывали несколько раз. Дженна уверяла, что им необходимо лично убедиться в профессионализме команды. Особенно одного конкретного игрока.

Лиам, казалось, был совершенно не против такого внимания.

Он ухаживал за Дженной настойчиво, но без навязчивости: провожал её после занятий и находил поводы увидеться даже в самые загруженные дни. А Дженна, обычно не испытывавшая недостатка в словах, рядом с ним порой становилась удивительно тихой.

Хотя ненадолго.

Однажды утром дверь их комнаты распахнулась так резко, что Софи едва не выронила книгу.

— СОФИ!

Дженна влетела внутрь с сияющими глазами и растрёпанными волосами.

— Мы переспали!

Софи медленно опустила книгу.

— Доброе утро и тебе.

— Это был лучший секс в моей жизни!

— Дженна!

— Что? Я должна была с кем-то поделиться!

Софи закрыла лицо ладонью, одновременно смеясь и пытаясь осознать услышанное.

— Ты можешь хотя бы не кричать об этом на весь этаж?

— Не могу. Я слишком счастлива!

Дженна плюхнулась рядом с ней на кровать и начала взахлёб рассказывать о вечере, периодически замолкая, чтобы в очередной раз признаться, какой Лиам замечательный.

Софи слушала, улыбаясь. Ей нравилось видеть подругу такой счастливой. Дженна действительно влюблялась — пусть пока и не решалась произнести это слово вслух.

У Софи тоже всё складывалось хорошо.

После нескольких встреч Адам однажды предложил ей прогуляться вечером. Они долго ходили по кампусу, разговаривали обо всём подряд, пока он вдруг не остановился и не взял её за руки.

— София, я хочу спросить тебя кое о чём.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Мне нравится проводить с тобой время. Нравится узнавать тебя, слушать, как ты рассказываешь о том, что любишь, и даже просто сидеть рядом, когда нам обоим нечего сказать.

Адам чуть улыбнулся.

— Я не хочу, чтобы мы бесконечно гадали, что между нами происходит. Я хочу встречаться с тобой. По-настоящему. Если ты тоже этого хочешь.

Софи почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Она уже успела привыкнуть к его вниманию, к спокойствию, которое ощущала рядом с ним, и к тому, как бережно он относился к её чувствам. Адам не торопил её, не требовал немедленных ответов и не пытался изменить под себя.

— Я тоже этого хочу, — тихо ответила она.

Он улыбнулся и притянул её к себе.

Поцелуй получился нежным, но на этот раз Софи чувствовала не только волнение. В нём было что-то новое — понимание, что теперь они оба сделали осознанный шаг навстречу друг другу.

Они всё чаще проводили время вместе: встречались после занятий, ужинали и смотрели фильмы по вечерам. Адам любил отвлекать Софи разговорами именно в те моменты, когда она увлекалась сюжетом.

Адам и Лиам подарили Софи и Дженне хоккейные джерси малинового цвета с белыми полосами на рукавах и по низу. На груди красовалась эмблема команды, а на спине — фамилии игроков крупными белыми буквами и номера: MILLER 19 и CARTER 11. Джерси были немного свободными, с плотной тканью и высоким воротом, как у настоящей хоккейной формы. Софи сразу понравился подарок, а Дженна, кажется, особенно обрадовалась возможности носить фамилию Лиама. С тех пор девушки надевали их на матчи и с гордостью поддерживали команду с трибун.

Дин окинул взглядом джерси Софи и иронично закатил глаза.

— Новарро, тебе, конечно, подходит Миллер, но носить ты будешь мою фамилию, — заявил он с самодовольной ухмылкой.

Софи рассмеялась, а Адам покачал головой.

— Продолжай мечтать, Блэквуд.

— Я просто даю девушке возможность сделать правильный выбор.— отмахнулся Дин.

К этому времени у их компании появилась привычка обедать за одним столом в университетской столовой.

Лиам, Дженна, Софи, Маркус, Адам и Дин.

Они спорили о хоккее, обменивались новостями, обсуждали преподавателей и постоянно подшучивали друг над другом. Иногда к ним присоединялись другие ребята из хоккейной команды, но чаще всего они собирались именно этим составом.

Маркус по-прежнему оставался немногословным, однако рядом с друзьями заметно расслаблялся. Софи продолжала хранить слова Дженны о Маркусе. Каждый раз, когда Адам рассказывал о тренировках или жаловался, что его друг снова куда-то исчез, ей хотелось спросить, всё ли у него в порядке.

Она не спрашивала.

И постепенно научилась жить с этим молчанием, хотя оно по-прежнему давалось ей нелегко.

С Дином Софи в последнее время стала общаться гораздо больше.

За шутками и самоуверенными улыбками постепенно обнаруживался человек, с которым можно было поговорить серьёзно. Он не пытался постоянно флиртовать с ней и давно перестал воспринимать каждую их встречу как повод для очередной провокации.

Однажды после занятий они остались вдвоём в почти пустом кафе.

Разговор незаметно перешёл на музыку.

Софи долго крутила в пальцах бумажный стаканчик, прежде чем решилась рассказать то, что до этого доверяла лишь Адаму.

Она рассказала Дину, как сильно любит петь, сочинять мелодии и играть. Как иногда ей хочется перестать прятаться и наконец позволить другим услышать то, что она создаёт.

Но тут же заговорила о дедушке, о семейных ожиданиях и о страхе разочаровать людей, которые столько в неё вложили.

— Я знаю, чего от меня ждут, — тихо сказала она. — И я не хочу их подводить. Но иногда мне кажется, что, если я продолжу всё скрывать, однажды просто потеряю эту часть себя.

Дин больше не улыбался привычной самодовольной улыбкой. Он слушал внимательно, не перебивая.

— Софи, а ты когда-нибудь думала записать что-нибудь по-настоящему? Не для себя, а в студии. Сделать трек.

Она удивлённо подняла на него глаза.

— Думала. Но это совсем другое.

— Разумеется, другое. Поэтому я и предлагаю попробовать. Я знаю людей, которые могут помочь с записью. Мы можем начать с чего-то небольшого. Без обязательств, без публикаций. Просто посмотреть, что получится.

— Дин…

— Я серьёзно. Ты моя подруга. Если музыка действительно так много для тебя значит, я хочу помочь тебе хотя бы попробовать.

Софи немного помедлила, а затем достала из сумки блокнот и протянула его Дину.

— Только не смейся, ладно?

Дин открыл блокнот и принялся читать. Сначала на его лице играла привычная улыбка, но постепенно она исчезла. Он перечитал несколько строк, перевернул страницу, а затем поднял на Софи удивлённый взгляд.

— Софи, ты серьёзно? Это написала ты?

Она смущённо кивнула.

— Это просто стихи. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Дин возмущённо посмотрел на неё. — Новарро, ты вообще слышишь себя? Это чертовски хорошо! Здесь столько чувств, столько смысла между строк… Ты умеешь словами передать то, о чём другие даже не могут рассказать.

— Я обещала дедушке, что перестану зацикливаться на музыке и наконец всерьёз займусь юриспруденцией. Он считает, что я должна сосредоточиться на будущем, а не тратить время на песни и стихи.

Дин медленно закрыл блокнот, но возвращать его пока не спешил.

— Подожди-ка. То есть ты решила спрятать свой талант в ящик стола и вместо этого трясти помпонами в группе поддержки?

— Дин…

— Нет, дай мне договорить! — Он всплеснул руками. — Конечно, Новарро, ты огонь. Ты выходишь, улыбаешься, и половина трибун забывает, зачем вообще пришла. Но ты должна блистать впереди всех с микрофоном в руках, а не стоять в стороне и поддерживать тех, кто уже оказался в центре внимания!

Софи невольно рассмеялась, хотя щёки её порозовели.

— Ты преувеличиваешь.

— Я? Преувеличиваю? — Дин приложил ладонь к груди с таким видом, будто она смертельно его оскорбила. — Софи, я сейчас прочитал твои стихи и пытаюсь понять, как ты вообще умудрилась убедить себя, что должна отказаться от всего этого. Ты можешь изучать право, если действительно этого хочешь. Но почему юриспруденция должна означать, что ты больше не имеешь права писать музыку?

Он наконец протянул ей блокнот.

— Я не говорю, что ты обязана прямо завтра выходить на сцену. Но, пожалуйста, не закапывай себя раньше времени. Ты заслуживаешь хотя бы попробовать.

Софи прижала блокнот к груди. Ей было приятно слышать его слова, но обещание, данное дедушке, всё ещё тяготило её.

— Я пока не готова, Дин.

Он вздохнул, покачал головой, но спорить не стал.

— Ладно. Пока не готова — значит, не готова. Но знай: я совершенно не согласен с тем, что ты прячешь эту часть себя. И когда-нибудь я всё-таки услышу, как ты поёшь. Желательно со сцены, а не у себя в комнате, пока никто не слышит.

Софи впервые за долгое время почувствовала, что её мечта не обязательно должна оставаться чем-то постыдным или запретным.

Возможно, ей не нужно было решать всё прямо сейчас. Возможно, достаточно было хотя бы перестать считать собственное желание ошибкой.

Перед тем как они разошлись, Софи вспомнила разговор с Дженной.

— Дин, можно спросить тебя кое о чём?

— Конечно, Дини слушает.

Софи улыбнулась, но затем стала серьёзной.

Она рассказала ему о том, что случайно узнала от Дженны о Маркусе. Об усыновлении, о подпольных боях, о его обещании Сэму и Лейн больше не участвовать в них. И о том, как теперь не могла забыть его забинтованные руки и синяки под глазами.

Дин выслушал её, не перебивая.

— Ты знаешь об этом? — удивилась Софи, заметив выражение его лица.

— Я кое-что слышал, — ответил он осторожно. — Но не знаю, насколько всё это актуально сейчас.

Софи опустила взгляд.

— Я не знаю, что мне делать. Адам ничего не знает. И я не понимаю, правильно ли поступаю, скрывая от него это.

Дин некоторое время молчал, обдумывая ответ.

— Если ты спросишь меня, я бы не стал торопиться рассказывать Адаму то, о чём Маркус сам ему не сказал. Особенно если ты обещала Дженне молчать.

— Но если с Маркусом что-то случится? И мне неприятно от мысли, что я вру Адаму, — тихо призналась Софи. — Он мне доверяет, а я знаю то, о чём молчу. Каждый раз, когда мы разговариваем, я чувствую себя так, будто его обманываю.

Дин на секунду задумался, перестав улыбаться.

— Ладно. Тогда я сам ему расскажу.

Софи удивлённо посмотрела на него.

— Что? Дини, нет. Дженна просила меня никому не говорить.

— Я помню, — ответил он. — И я не собираюсь подставлять тебя. Просто мне кажется, что Адам должен знать правду. Маркус ему не рассказал не потому, что не доверяет, а потому, что знает: Адам полезет помогать, даже если его об этом не просили. Но рано или поздно всё может зайти слишком далеко.

— А если они сильно поссорятся? — спросила Софи. — Я не хочу быть причиной их ссоры.

— Ты не будешь, — уверенно сказал Дин. — А если Маркус решит кому-нибудь набить морду за то, что его секрет раскрылся, то, скорее всего, выберет меня. Что ж, за дружбу с тобой, Новарро, иногда приходится расплачиваться моим безупречным лицом.

Софи рассмеялась.

— Какая жертва! Не знаю, как мне теперь жить с таким чувством вины.

— Вот и я о том же. Надеюсь, ты хотя бы помолишься за мою красоту, если Маркус всё-таки до неё доберётся.

— Спасибо, Дини. Ты правда хороший друг. Для меня это очень много значит, — серьёзно сказала Софи, и в её голосе звучала искренняя теплота.

Дин в ответ лишь широко улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

Глава 12

К концу ноября Гарвард заметно опустел. Приближался День благодарения, и многие студенты собирались провести праздничные выходные дома.

Адам предложил Софи поехать к его родителям ещё за несколько дней до праздника.

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с ними, — сказал он, переплетая свои пальцы с её. — Мама уже несколько раз спрашивала, когда я наконец привезу тебя в гости.

— И что ты ей ответил?

— Что сначала должен убедиться, что ты согласишься.

Софи улыбнулась.

— А если я тебе откажу?

— Тогда мне придётся придумать другую причину, почему ты не приехала. Но мама всё равно доберётся до тебя. Поверь, у неё талант задавать вопросы.

— Теперь мне стало ещё страшнее.

Адам рассмеялся и поцеловал её в висок.

— Всё будет хорошо, Софи. Они тебе понравятся. Мои родители замечательные.

Он говорил так уверенно, что Софи понемногу успокоилась. И всё же знакомство с родителями человека, с которым она встречалась, казалось ей чем-то гораздо более серьёзным, чем обычный праздничный ужин.

Дом Миллеров находился всего в трёх часах езды от кампуса. Он встретил их мягким светом, льющимся из больших окон. Вдоль подъездной дорожки тянулись аккуратно подстриженные кусты и старые деревья, а у широкого крыльца стояли кашпо с осенними цветами. Светлый каменный фасад и тёмная крыша выглядели элегантно, но в доме не было ничего холодного или слишком официального.

Внутри пахло запечённой индейкой, пряностями и свежей выпечкой. В гостиной потрескивал камин, на диване лежали мягкие пледы, а на столике стояли семейные фотографии. Светлые стены, деревянные полы и тёплое освещение создавали ощущение, будто здесь всегда ждут кого-то домой.

Софи огляделась, улыбаясь.

— У вас так уютно, — сказала она Адаму.

Он улыбнулся в ответ и взял её за руку.

— Мама очень старалась. Она всегда говорит, что дом должен быть местом, куда хочется возвращаться.

Не успела Софи снять пальто, как из гостиной появилась рыжеволосая женщина.

— Адам!

Лейн Миллер обняла сына, а затем посмотрела на Софи с такой искренней радостью, будто ждала её несколько недель.

— А вот и ты! Наконец-то мы познакомились.

— Здравствуйте, — улыбнулась Софи. — Спасибо, что пригласили меня.

— Дорогая, какое ещё «спасибо»? Мы очень рады, что ты приехала.

Лейн была худощавой, с длинными рыжими волосами, собранными в свободный пучок, и выразительными зелёными глазами. В её улыбке было что-то удивительно тёплое. Софи сразу заметила сходство с Адамом: те же зелёные глаза, мягкие черты лица и привычка чуть склонять голову, когда слушаешь собеседника.

— Теперь я понимаю, в кого Адам такой красивый, — вырвалось у Софи.

Лейн рассмеялась.

— Вот это мне уже нравится! Адам, почему ты не привозил её раньше?

— Мам, мы знакомы не так давно.

— Прекрасное оправдание. Я запомню.

В этот момент из кабинета вышел Сэм Миллер.

Ему было около сорока пяти. Каштановые волосы слегка тронула седина у висков. На нём были тёмные брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Очки в тонкой оправе, лёгкая щетина и спокойный взгляд придавали ему вид человека, который привык внимательно слушать, прежде чем что-то сказать.

— Значит, это София, — произнёс он, улыбаясь. — Рад наконец познакомиться.

— Взаимно, мистер Миллер.

— Сэм, пожалуйста. А то я почувствую себя намного старше, чем есть на самом деле.

— Не слушай его, — вмешалась Лейн. — Он обожает, когда к нему обращаются официально. Просто делает вид, что нет.

Сэм покачал головой, но спорить не стал.

Софи почувствовала себя гораздо свободнее. Родители Адама не пытались её оценивать или задавать неудобные вопросы. Они интересовались её учёбой, впечатлениями от Гарварда и тем, успела ли она привыкнуть к жизни вдали от дома.

А потом из коридора раздался громкий стук лап.

Две шоколадные морды появились из-за угла, а следом за ними — две счастливые лабрадорши, явно решившие, что гостья прибыла исключительно ради них.

— Девочки, спокойно! — рассмеялась Лейн.

Разумеется, девочки её не послушали.

Одна, с тёмно-шоколадной шерстью и светлым пятнышком на груди, немедленно уткнулась носом в ладонь Софи. Второй лабрадор, чуть крупнее и с янтарными глазами, попытался просунуть голову ей под руку, требуя внимания.

Софи присела рядом с собаками и обняла обеих. Белла тут же принялась лизать ей руки, а Рори радостно завиляла хвостом и прижалась к её боку.

— Какие же вы красивые!

— Это Белла, — с улыбкой сказала Лейн. — А вторая — Аврора. Но мы чаще зовём её Рори.

— Они чудесные!

— И ужасно избалованные, — с теплотой заметил Сэм. — Хотя мы с Лейн сами в этом виноваты.

— Особенно Маркус, — добавила Лейн. — Он их обожает. Мы подарили их ему, когда он переехал к нам, и с тех пор они практически не отходят от него. Правда, воспитанием он занимается сам. Иногда мне кажется, что они слушаются его лучше, чем нас обоих вместе взятых.

Сэм усмехнулся.

— Стоит Маркусу появиться, как для Беллы и Рори больше никого не существует.

Лейн улыбнулась, но, оглядевшись, нахмурилась.

— Кстати, а где сам Маркус?

— Наверное, задержался, — ответил Адам. — Я ему напишу.

Софи невольно подняла голову.

«Маркус тоже будет здесь?» — вопрос чуть не сорвался с её губ, но Софи вовремя прикусила язык. Конечно, будет. Это ведь его дом. Как она могла об этом забыть?

— Ну что ж, давайте садиться за стол, пока всё не остыло, — позвала Лейн, направляясь в столовую.

Софи последовала за остальными и устроилась на свободном стуле. Едва она села, Белла тут же положила голову ей на колени, словно они были знакомы целую вечность, а Рори уселась рядом, прижавшись к её ноге.

Софи невольно улыбнулась и ласково погладила Беллу по голове. Похоже, обе решили, что теперь она тоже часть их маленькой стаи.

— Кажется, я им понравилась, — засмеялась Софи.

— Это плохой знак, — сообщил Адам. — Теперь они не дадут тебе уйти.

Ужин прошёл в удивительно тёплой атмосфере.

За столом собралась вся семья, включая Маркуса, который приехал чуть позже. Он появился в тёмном свитере и джинсах, поздоровался с Сэмом и Лейн, потрепал Беллу за ушами и сел рядом с Адамом.

— Ты опоздал, — заметил Адам.

— А ты слишком много говоришь.

— Я скучал по твоему обаянию.

— Тогда тебе стоит найти себе другое хобби.

Софи едва заметно улыбнулась.

Привычный Маркус. Колкий, самоуверенный и совершенно не склонный скрывать своё мнение.

Но стоило ужину начаться, как она заметила кое-что неожиданное.

Маркус много разговаривал с Сэмом и Лейн.

Он рассказывал о хоккейном сезоне, обсуждал результаты последних матчей, спорил с Сэмом о тактике и смеялся над историями, которые вспоминала Лейн.

Он не выглядел человеком, который хочет поскорее закончить разговор. Наоборот, он сам задавал вопросы, интересовался делами Сэма и внимательно слушал Лейн.

Когда Белла устроилась у его ног, Маркус незаметно опустил руку и погладил её по голове. Рори тут же воспользовалась моментом и положила морду ему на колено.

— Ты обещал не давать им лакомства перед ужином, — заметила Лейн.

— Я ничего не давал.

— Маркус.

— Это клевета.

Сэм поправил очки.

— Я лично видел, как ты достал пакет из кухонного шкафа.

— У вас в этом доме отвратительная система наблюдения.

Лейн рассмеялась, а Маркус улыбнулся ей в ответ.

Софи смотрела на него с неподдельным удивлением.

Она никогда не видела его таким.

В университете он казался холодным, порой даже отстранённым. С друзьями мог быть весёлым, но всё равно держался так, будто не позволял себе расслабиться до конца. А здесь он разговаривал свободно, не огрызался на каждое замечание и позволял себе быть совершенно другим.

Не нужно было угадывать, что он думает. Не нужно было заслуживать его внимание.

Рядом с Сэмом и Лейн Маркус выглядел именно так, каким и должен быть сын рядом с родителями. В его привычной холодности не оставалось и следа. В мелочах, во взглядах и едва заметной улыбке чувствовалось, как сильно он их любит, пусть и не привык говорить об этом вслух.

И это почему-то тронуло Софи сильнее, чем она ожидала. Ей захотелось увидеть его таким ещё раз.

Не для того, чтобы раскрыть его секреты или понять все причины его поведения. Просто потому, что этот Маркус нравился ей гораздо больше, чем тот, которого она привыкла видеть в кампусе.

Когда разговор зашёл о хоккее, Сэм посмотрел на обоих сыновей.

— Ну что, парни, как вам начало сезона?

— Неплохо, — ответил Адам. — Пока всё идёт по плану.

— Пока, — усмехнулся Маркус. — Не сглазь.

— Вот поэтому я и не играю в хоккей, — рассмеялся Сэм. — Слишком много суеверий.

— Ты просто боишься, что мы будем лучше тебя, — поддразнил его Адам.

— Конечно. Именно поэтому я и переживаю за каждый ваш матч.

Лейн улыбнулась, покачав головой, а затем повернулась к Софи.

— Мы обычно стараемся не пропускать ни одной игры, — объяснила Лейн. — Но в последнее время работы столько, что никак не получается выбраться на арену. Зато мы смотрим все матчи онлайн. Каждый до последнего.

— Правда все? — с улыбкой уточнила Софи.

— Каждый, — подтвердила Лейн. — Иногда даже ужинаем перед экраном, потому что не успеваем закончить дела к началу игры.

— А ещё Лейн каждый раз готова сама выйти на лёд и растолкать всю команду соперников, если кто-то начинает играть слишком грубо, — с усмешкой добавил Маркус.

— Потому что некоторые игроки просто не умеют держать себя в руках! — тут же возмутилась Лейн. — Стоит им выйти на лёд, как они забывают, что это хоккей, а не уличная драка. И когда кто-то начинает нападать на моих мальчиков, мне так и хочется самой оказаться там и объяснить им, как нужно играть!

— Вот видишь, Софи? — Адам улыбнулся. — Если кто-нибудь решит нас обидеть, нам даже не придётся звать на помощь. Мама сама со всем разберётся.

— И правильно! — заявила Лейн и, проходя мимо Адама, ласково потрепала его за щёку.

— Мам, ну я же не маленький, — рассмеялся он.

— Для меня ты всегда будешь моим мальчиком, — невозмутимо ответила она.

— И Маркус тоже, — добавила Лейн, с теплом взглянув на второго сына. — Вы оба мои любимые мальчики. Надеюсь, скоро мы наконец сможем болеть за вас не перед экраном, а прямо с трибун.

— Мы тоже будем рады видеть вас на матчах, — сказал Адам. — Только постарайтесь не выбегать на лёд.

— Ничего не обещаю, — с серьёзным видом ответила Лейн.

Сэм рассмеялся и покачал головой.

— Мы постараемся освободить вечера. Хватит уже смотреть ваши игры через экран. Хотим наконец поболеть за вас лично.

Маркус усмехнулся:

— Тогда готовься кричать громче мамочки.

Софи невольно посмотрела на него. «Мамочки»? Это прозвучало так легко и ласково, будто он называл Лейн так всю жизнь.

— Только попробуй мне помешать, — тут же отозвалась Лейн.

Было видно, как сильно Сэм и Лейн любят обоих сыновей. Они следили за каждым матчем, переживали за них и даже на расстоянии умудрялись быть самыми преданными болельщиками.

Когда пришло время возвращаться в кампус, Лейн настояла, чтобы Софи взяла с собой контейнер с десертом, а Сэм пообещал прислать Адаму и Маркусу фотографии с одного из их семейных праздников.

— В следующий раз приезжай на целые выходные, — сказала Лейн, обнимая Софи на прощание. — Я хочу показать тебе ещё столько всего и столько всего с тобой обсудить.

— Обязательно, — улыбнулась Софи.

Адам задержался у входа, чтобы ещё раз попрощаться с родителями. Софи вышла на улицу первой, наслаждаясь прохладным воздухом.

У дорожки возле гаража стоял Маркус.

Белла и Рори носились вокруг него, то прыгая за брошенной игрушкой, то возвращаясь, чтобы он почесал им уши. Он смеялся, когда Рори пыталась выхватить игрушку раньше Беллы, и выглядел почти беззаботным.

Пока Софи не заметила сигарету между его пальцами.

Она подошла к нему и остановилась.

Ну конечно.

— Разве спортсмены курят? — ехидно спросила она.

Маркус поднял голову.

Его небесно-голубые глаза встретились с её взглядом. Он неспешно затянулся, словно специально демонстрируя, насколько мало его волнует её замечание.

— София, ты снова проверяешь меня на здоровый образ жизни? — усмехнулся он. — Может, ещё выдашь мне список запрещённых продуктов, чтобы ты могла спать спокойно?

— Не переживай. Для начала достаточно было бы отказаться от сигарет.

— Какое облегчение. А то я уже боялся, что ты составила для меня целый план исправления личности.

— Для этого одного плана будет мало.

Маркус тихо рассмеялся.

Софи скрестила руки на груди.

— Почему ты всё время называешь меня Софией? Ты так упорно произносишь моё имя, будто пытаешься что-то доказать.

Он приподнял бровь.

— Тебя так зовут.

— Какая наблюдательность.

— Спасибо. Я долго тренировался.

— А я уж подумала, что ты путаешь меня со столицей Болгарии.

Маркус на секунду замолчал, а потом усмехнулся шире.

— София, ты сейчас серьёзно сравнила себя со столицей Болгарии?

— По крайней мере, у столицы Болгарии есть достоинство. Она не курит возле собственных собак.

— И не читает лекции незнакомым людям.

— Мы проводим много времени в одной компании. Незнакомыми я бы нас уже не назвала.

Его улыбка стала чуть менее заметной.

— И к чему ты ведёшь?

Софи посмотрела на него внимательнее.

— Маркус Деверо, ты абсолютно наглый и невоспитанный.

— А ты слишком любопытная.

— Возможно. Скольким девушкам ты уже разбил сердце в кампусе?

Он повернул голову и посмотрел на неё с притворной усталостью.

— София, слишком много вопросов для одного вечера.

— Я ещё даже не начала.

— Тогда мне лучше уехать, пока ты не добралась до вопросов о моём детстве.

Софи улыбнулась, но на этот раз не стала подхватывать шутку.

Она посмотрела на собак, которые крутились возле его ног, затем снова на Маркуса.

— Я переживаю за тебя.

Он замер.

Всего на мгновение, но она заметила.

— С чего бы это? — спросил он уже без прежней лёгкости.

Софи немного растерялась, однако отступать не стала.

— Мы проводим много времени в одной компании, но я почти ничего о тебе не знаю. Иногда мне кажется, что ты специально держишь меня на расстоянии. Будто тебе проще отшутиться или нагрубить, чем позволить узнать тебя настоящего.

Маркус молчал.

— И ещё, — продолжила она осторожнее, — иногда ты выглядишь так, словно тебе больно. Не физически. Просто… будто ты всё время с чем-то борешься, но никому не позволяешь даже спросить, что случилось.

Он смотрел на неё теперь совсем иначе.

Не насмешливо. Не рассеянно.

Внимательно.

Софи сглотнула.

— Адам любит тебя как брата. Дженна тоже переживает за тебя, даже когда злится на твоё поведение. И мне кажется, что…

Она запнулась, поняв, что подходит слишком близко к тому, о чём обещала молчать.

Маркус слегка наклонил голову.

— Что тебе кажется?

— Что ты не обязан всё делать один.

Несколько секунд он ничего не отвечал.

Ветер шевелил его тёмные волосы, а сигарета медленно тлела между пальцами. Белла ткнулась носом ему в ладонь, словно требуя внимания, но Маркус даже не посмотрел на неё.

Он продолжал изучать лицо Софи.

— София, ты решила стать психологом? — наконец произнёс он. — Займись собственной жизнью и не лезь в чужую.

Слова прозвучали жёстко.

Софи почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, но не отвела взгляда.

— Я не пытаюсь лезть в твою жизнь. Я просто хочу помочь.

— С чего ты взяла, что мне нужна помощь?

— Я знаю…

Слова сорвались прежде, чем она успела остановиться.

Маркус мгновенно выпрямился.

— Ты знаешь? — переспросил он.

В его голосе больше не было ни капли веселья.

Софи замерла.

Она поняла, что только что едва не нарушила обещание Дженне. И теперь не знала, как объяснить свои слова, не выдав подругу.

— Я… — начала она, но не смогла закончить.

В этот момент входная дверь открылась.

— Софи, ты готова? — позвал Адам.

Он вышел на крыльцо, заметил их и подошёл ближе. Обняв Софи за талию, он легко поцеловал её в губы.

— Всё в порядке? Вы о чём-то спорите?

— О том, что твоя девушка слишком любит задавать вопросы, — ответил Маркус, вновь возвращая на лицо привычную маску.

Адам посмотрел на Софи.

— Это правда?

— Я бы сказала, что вопросы были вполне разумными, — ответила она, стараясь говорить непринуждённо.

— Вот видишь, — заметил Маркус. — Уже защищает свою честь.

Адам рассмеялся и хлопнул друга по плечу.

— Ты едешь с нами?

— Нет. Поеду на своей машине.

Софи посмотрела на старую BMW, припаркованную у гаража. Тёмный кузов был местами поцарапан, краска потускнела, а на переднем бампере виднелись следы давних столкновений с бордюрами. Машина явно повидала многое, но Софи знала, что Маркус сам на неё заработал и при необходимости чинил её своими руками.

Маркус проследил за её взглядом.

— Даже не начинай, София.

Она удивлённо повернулась к нему.

— Я ничего не сказала.

— У тебя всё написано на лице.

— Ладно, увидимся завтра, — вмешался Адам, доставая ключи от машины.

— Давай. Не опаздывай на тренировку, — ответил Маркус и пожал ему руку.

— За собой следи.

Маркус коротко усмехнулся, затем посмотрел на Софи.

— До встречи, София, — произнёс он, чуть растягивая её имя, словно пробуя его на вкус.

— Пока, Маркус.

Он затушил сигарету и направился к своей машине.

Софи проводила его взглядом.

— Он всегда такой? — тихо спросила она.

— К сожалению, да, — ответил Адам. — Но ты ему понравилась.

Софи удивлённо повернулась к нему.

— С чего ты взял?

— Маркус обычно не тратит столько времени на разговоры с людьми, которых считает неинтересными.

— То есть его оскорбления — это комплименты?

— В его случае почти.

Адам открыл пассажирскую дверь своей графитовой Porsche Panamera и помог Софи сесть.

Салон встретил её мягким светом приборной панели и запахом кожи. Когда Адам устроился за рулём, он взял её руку и переплёл их пальцы.

— Ты понравилась моим родителям, — сказал он.

— Правда?

— Мама уже пригласила тебя на следующий семейный ужин. Это практически официальное одобрение.

Софи рассмеялась.

— А что насчёт твоего одобрения?

Адам повернулся к ней и улыбнулся.

— Моё ты уже получила.

Он поцеловал её, прежде чем завести двигатель.

Машина плавно тронулась с места, и дом Миллеров постепенно остался позади.

Софи смотрела в окно, но мысли её были совсем не о дороге.

Она вспоминала Маркуса за ужином — его улыбку, лёгкость, с которой он разговаривал с Сэмом и Лейн, то, как заботливо гладил собак. И совсем другого Маркуса, стоявшего у гаража с сигаретой между пальцами и мгновенно выставившего перед ней стену, едва разговор приблизился к чему-то настоящему.

Она не знала, что именно успела выдать своим последним признанием.

Но в тот вечер произошло кое-что ещё.

Впервые Маркус посмотрел на Софию не как на очередную девушку, которая оказалась рядом с его другом. Не как на милую, немного наивную студентку, которую можно поддеть ради развлечения.

Он увидел, что она наблюдает за людьми внимательнее, чем кажется. Что за её мягкостью скрывается собственное мнение. Что она способна заметить чужую боль даже тогда, когда человек изо всех сил старается её спрятать.

И что, несмотря на его резкость, она не попыталась унизить его или заставить оправдываться.

Она просто хотела помочь.

Это раздражало его.

Пугало.

И почему-то заставляло вспоминать её слова даже после того, как машина Адама скрылась за поворотом.

Маркус постоял возле гаража, глядя вслед удаляющимся огням.

Рори ткнулась носом ему в руку. Он машинально погладил её по голове и выдохнул остатки холодного воздуха.

— Любопытная девчонка, — пробормотал он.

Белла тихо гавкнула, словно соглашаясь.

Маркус усмехнулся, открыл дверь своей старой BMW и сел за руль.

Он всё ещё не доверял Софии.

Но впервые ему стало интересно, что ещё она успела заметить.

Глава 13

В начале декабря карьера Софии Новарро в группе поддержки закончилась.

Без громких скандалов, выяснения отношений и слёз на публике.

Причина оказалась до смешного банальной — ревность.

Белла, которая поначалу казалась Софи милой и дружелюбной, на деле оказалась настоящей стервой. Она несколько раз переспала с Дином и, похоже, решила, что Софи представляет для неё угрозу. Даже несмотря на то, что у Софии был Адам.

Когда Белла нашла повод избавиться от неё, Софи просто выслушала решение капитана, собрала вещи и ушла.

Доказательств у неё не было. Да и желания что-то доказывать тоже.

В конце концов, чирлидинг никогда не был мечтой.

Дэвид ушёл следом за ней.

— Ты понимаешь, что я только из-за тебя терпел эти тренировки? — возмутился он, догоняя Софи в коридоре.

— Конечно. Я же невероятно вдохновляющая личность.

— Наконец-то ты начала это осознавать.

Софи рассмеялась, но Дэвид вдруг остановился и серьёзно посмотрел на неё.

— Вообще-то, мне нравится чирлидинг, — признался Дэвид. — Танцы — это моя жизнь, сама знаешь. Я ведь сам хотел попасть в группу поддержки.

— Тогда почему ушёл?

Дэвид пожал плечами.

— Гарри, парень с моего курса, собирает музыкальную группу. Позвал меня, потому что я чувствую ритм, немного пою и играю на гитаре. Я пока только думаю, соглашаться или нет.

Гарри был избалованным, самовлюблённым блондином с отвратительным характером. Софи слышала о нём, чтобы не испытывать особого желания знакомиться поближе. И всё же у него был один неоспоримый талант: парень пел так, что хотелось забыть о его существовании и просто слушать.

— То есть ты собираешься присоединиться к музыкальной группе? — уточнила Софи.

— Скорее всего. Давно хотел попробовать себя в чём-то подобном, но всё никак не решался. А тут ещё и повод нашёлся уйти от наших очаровательных стерв из группы поддержки.

— Дэвид! — Софи притворно возмутилась. — Неужели ты использовал меня в своих корыстных целях?

— Именно, — невозмутимо ответил он.

За три месяца тренировок они успели подружиться. Он заметил, как Софи иногда напевает себе под нос, когда думает, что никто не слышит. Как она чувствует мелодию. Как меняется её лицо, когда разговор заходит о музыке.

И теперь Дэвид загорелся идеей, от которой никак не хотел отступать.

— Ты нам нужна, — заявил он уже в очередной раз. — Ты талантливая. Тебе не обязательно всю жизнь заниматься юриспруденцией только потому, что этого хочет твоя семья.

Софи отвела взгляд.

— Дэвид, я не могу.

— Не можешь или боишься?

Она ничего не ответила.

Потому что он попал в самую точку.

— Хотя бы познакомься с Гарри, — продолжил Дэвид. — Просто поговори с ним. Я уверен, ты ему понравишься. А когда он услышит, как ты поёшь, сам поймёт, что ты нам нужна.

— Ты так говоришь, будто уже всё за меня решил, — тихо заметила Софи.

— Я просто не хочу, чтобы ты отказывалась от того, что у тебя действительно хорошо получается, даже не попробовав.

Софи прикусила губу. Она не хотела снова обсуждать музыку, но Дэвид смотрел на неё с такой искренней надеждой, что отмахнуться было непросто.

— Я подумаю, — наконец сказала она.

— Ладно, — улыбнулся он. — Пока мне хватит и этого.

Софи направлялась к общежитию и у входа заметила три дорогие машины. Она узнала их почти сразу и невольно замедлила шаг.

Дедушка.

Альберто Новарро редко появлялся без предупреждения, и его неожиданный визит мог означать что угодно. Софи поспешила внутрь, поднялась к своей комнате и, открыв дверь, замерла на пороге.

Альберто сидел за столом, сложив руки перед собой, словно находился не в студенческом общежитии, а в собственном кабинете. Даже здесь он умудрялся выглядеть так, будто всё вокруг подчинялось установленному им порядку.

Высокий, статный мужчина с гордой осанкой, он носил безупречно сшитый тёмно-синий костюм, белую рубашку и строгий галстук. Ни одной лишней складки, ни малейшей небрежности. Ухоженные усы с заметной проседью придавали его лицу ещё большую солидность. На пальце поблёскивал массивный фамильный перстень Новарро — символ имени и наследия, которое однажды должно было перейти к Кристоферу.

Услышав шаги, дедушка поднял голову.

— Вот и моя внучка.

В его голосе прозвучало тепло. Альберто поднялся, подошёл к Софи и крепко обнял её, а затем поцеловал в щёку.

— Хорошо ты здесь устроилась, — произнёс он, оглядывая комнату. — Я проезжал неподалёку и решил навестить тебя.

Софи улыбнулась и обняла его в ответ.

Он снова сел за стол, жестом приглашая её устроиться напротив. Софи сняла сумочку с плеча и села на край стула.

— Как учёба? — спросил Альберто.

— Всё хорошо. Я справляюсь.

— Не сомневаюсь. Ты ведь знаешь, чего от тебя ждут.

Софи чуть заметно напряглась. Она знала этот тон: спокойный, почти ласковый, но не оставляющий пространства для возражений.

— Дедушка, я больше не занимаюсь чирлидингом.

Альберто приподнял брови, а затем его лицо озарилось искренним удовлетворением.

— Вот как? Наконец-то ты приняла разумное решение.

Софи невольно улыбнулась, хотя радость дедушки была вполне предсказуемой.

— Я не ушла из-за тебя, если ты об этом.

— Неважно, что стало причиной. Мне никогда не нравилось, что ты выступаешь перед трибунами в этих коротких юбках и шортах, прыгаешь и танцуешь на глазах у всех. Ты из семьи Новарро, София. Тебе не нужно привлекать к себе внимание подобным образом.

Она опустила глаза. Спорить с ним о чирлидинге уже не имело смысла, но именно поэтому Софи решила перейти к тому, ради чего ей действительно хотелось поговорить с дедушкой.

— Вообще-то, я хотела обсудить с тобой ещё кое-что.

— Слушаю.

Она сцепила пальцы на коленях, подбирая слова.

— Один мой знакомый собирается создать музыкальную группу. Он предложил мне присоединиться. Я подумала, что могла бы попробовать. Мне нравится музыка, дедушка. Ты ведь знаешь.

Улыбка Альберто медленно исчезла.

— Музыкальную группу?

— Да. Но это не значит, что я собираюсь бросать учёбу. Я продолжу изучать право, буду заниматься как прежде. Просто хотела бы дать себе возможность попробовать что-то ещё. Хотя бы на время.

Альберто откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на неё.

— София, мы уже говорили о твоём будущем.

— Я помню.

— Тогда ты должна понимать, что я не собираюсь менять своего решения.

Софи почувствовала, как внутри всё сжалось, но всё же заставила себя продолжить:

— Я не прошу тебя разрешить мне отказаться от юриспруденции. Я хочу заниматься музыкой параллельно с учёбой. Разве это так плохо?

— Если ты хочешь заниматься музыкой, ради бога, — ответил он после короткой паузы. — В университете наверняка есть хор. Можешь вступить в него или найти какой-нибудь музыкальный ансамбль. Играй на скрипке, на фортепиано, посещай концерты. Я не возражаю против культурных интересов.

Софи осторожно подняла на него глаза.

— Но?

— Но никакой музыкальной группы. И никаких серьёзных увлечений, которые будут отвлекать тебя от главного. Я не хочу, чтобы ты тратила время на сомнительные затеи, вместо того чтобы строить своё будущее.

— Но почему ты считаешь, что музыка обязательно помешает мне учиться?

— Потому что я знаю, как легко увлечение может превратиться в одержимость. Ты талантливая девушка, София, и у тебя есть возможности, о которых многие могут только мечтать. Я не позволю тебе растратить их впустую.

Софи замолчала. Она ожидала отказа, но всё равно надеялась, что дедушка хотя бы выслушает её до конца.

Альберто смягчил голос и протянул руку, накрыв её ладонь своей.

— Я хочу для тебя достойного будущего. Ты получишь хорошее образование, станешь прекрасным юристом и займёшь своё место в мире. Однажды ты поймёшь, что я был прав.

Софи кивнула, хотя внутри всё протестовало.

Она снова не смогла сказать ему правду. Не смогла объяснить, что музыка для неё — не мимолётное увлечение и не прихоть, которую можно заменить занятиями в университетском хоре. Это была часть её самой, та часть, которую она так долго пыталась спрятать.

И сейчас дедушка снова просил её отказаться от неё.

— Я поняла, — тихо произнесла Софи.

Альберто удовлетворённо кивнул, словно вопрос был решён.

— Вот и хорошо, моя девочка.

Альберто уже собирался сменить тему, когда Софи решила рассказать ему об Адаме. После неудачного разговора о музыке ей хотелось хотя бы поделиться чем-то хорошим.

— На День благодарения я была в гостях у Адама Миллера. Познакомилась с его родителями. Они добрые люди.

— Миллеры? — Альберто слегка приподнял брови. — Я знаком с ними. Мы пересекались пару раз на деловых встречах. Сэм и Лейн — достойные юристы, уважаемые люди. Хотя, насколько я помню, они ещё усыновили того оборванца, Маркуса.

Софи неприятно задело, как пренебрежительно дедушка отозвался о Маркусе. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Спорить с Альберто сейчас не хотелось.

— В любом случае, — продолжил он, — семья у них хорошая. С положением, связями и достойной репутацией. И я уверен, что их сын — достойный молодой человек.

Софи закатила глаза.

— Дедушка, мы просто встречаемся. Не нужно сразу оценивать его как потенциального мужа.

— А почему бы и нет? — невозмутимо спросил Альберто. — В твоём возрасте самое время обращать внимание на то, с кем ты связываешь своё будущее.

— Я знала, что ты к этому сведёшь.

Он пропустил её замечание мимо ушей.

— Думаю, стоит пригласить Миллеров к нам на Рождество. Будет хорошая возможность пообщаться с ними в более непринуждённой обстановке и поближе познакомиться с твоим молодым человеком.

Софи удивлённо посмотрела на него.

— Ты хочешь пригласить Адама и его родителей к нам?

— Именно. Уверен, Каталина тоже будет рада познакомиться с твоим парнем и его семьёй.

Софи невольно вздохнула. Она уже представляла, как дедушка превратит рождественский ужин в неофициальное собеседование для Адама.

— Ты ведь понимаешь, что это просто ужин, а не встреча двух семей для обсуждения нашего будущего?

— Посмотрим, София, — ответил Альберто с едва заметной улыбкой.

И по его тону она поняла, что дедушка уже всё решил.

Глава 14

Софи и Дженна собирали вещи, раскладывая одежду по чемоданам. В комнате царил беспорядок: открытые сумки, разбросанные свитера и косметика, которую Дженна упорно пыталась запихнуть в отдельную косметичку.

— Боже, наконец-то каникулы! — радостно выдохнула Дженна, застёгивая чемодан. — Почти пять недель без лекций, бесконечных заданий и преподавателей, которые считают, что у нас нет личной жизни. Пять недель свободы, Софи! Я намерена провести их с максимальной пользой.

— И что же ты подразумеваешь под пользой? — улыбнулась Софи.

— Сон, еду, Лиама и ещё немного сна. В произвольном порядке.

Софи рассмеялась, складывая в сумку свёрнутый свитер, но улыбка быстро сошла с её лица.

— Я всё думаю о Рождестве. Дедушка уже пригласил Адама и его семью к нам. И мне почему-то кажется, что для него это больше похоже на деловую встречу, чем на обычный семейный ужин. Будто он уже всё решил за меня.

Дженна перестала возиться с молнией и посмотрела на подругу.

— Соф, ты любишь Адама, и он любит тебя. Какая разница, считает дедушка это сделкой или нет? Пусть хоть контракт на двадцать страниц составляет, если ему так спокойнее. Главное, что ваши отношения — не его бизнес-проект.

— Ты умеешь утешать.

— Я знаю. У меня редкий талант.

Софи покачала головой, улыбаясь.

— А ты собираешься познакомить Лиама со своей семьёй?

— Конечно. Он, правда, уже начал сопротивляться, но я его потащу. Пусть привыкает к мысли, что встречаться со мной — значит иногда переживать семейные допросы.

— Бедный Лиам.

— Не жалей его. С его мамой я уже познакомилась — она крутая, сама знаешь.

Софи, помедлив, спросила:

— А где Маркус будет отмечать Рождество? Он ведь отказался приезжать к нам вместе с Миллерами.

Дженна на мгновение замолчала, а затем закатила глаза.

— Соф, не переживай. Он собирался к отцу. Хотел проверить, не спился ли тот окончательно, — грустно произнесла она.

Софи нахмурилась, но решила не расспрашивать дальше.

— Я просто не хочу, чтобы он оставался один.

— Он не маленький мальчик. И, кстати, они с Адамом немного повздорили из-за этих дурацких боёв без правил. Дин всё разболтал Адаму. Откуда этот придурок вообще узнал?

Дженна подозрительно прищурилась, посмотрела на Софи, а потом рассмеялась.

— Хотя могла бы и догадаться. Этот чёрт за тобой в огонь пойдёт! Как ты вообще этого парня к своей ноге привязала?

— Дженна!

— Ладно-ладно, молчу.

Софи закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла.

— Прости, что не рассказала тебе сразу, — уже серьёзнее произнесла она. — Я очень переживала из-за того, что скрываю всё от Адама. И боялась, что с Маркусом что-нибудь случится. Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

Дженна смягчилась и подошла ближе, легко толкнув её плечом.

— Эй, перестань извиняться. Может, оно и к лучшему, что Адам теперь знает. По крайней мере, больше не придётся разрываться между секретами и чувством вины. Они с Маркусом сами разберутся.

— Надеюсь.

— И не вздумай винить себя за их ссору. Маркус всё равно будет делать то, что считает нужным для себя. Адам может сколько угодно ругаться, но со временем примет его решение. Они же братья, даже если иногда ведут себя как два упрямых барана.

Софи невольно улыбнулась.

— Очень точное описание.

— Я знаю этих двоих достаточно давно, чтобы иметь право на подобные выводы.

Дженна вдруг выпрямилась, словно вспомнила нечто чрезвычайно важное, и полезла в свой чемодан.

— Ладно, хватит о грустном. Нам нужно решить, в чём ты будешь встречать Рождество. У меня есть для тебя кое-что интересное!

Она вытащила блестящую мини-юбку и подняла её перед Софи, словно демонстрировала произведение искусства.

— Вот! Надеваешь это, добавляешь красивый топ, каблуки — и готово. Адам забудет собственное имя.

Софи посмотрела на юбку с сомнением.

— Дженна, она же едва прикрывает всё необходимое.

— Именно! Ты быстро схватываешь суть.

— Это совсем не мой фасон.

— София Новарро, ты скучная! — возмутилась Дженна. — И как ты вообще соблазнила Адама с таким отношением к красивой одежде?

— Кажется, он полюбил меня не за юбки.

— Да, но зачем лишать мужчину возможности лишиться дара речи?

Софи рассмеялась и вернула юбку подруге.

— Оставь её себе, искусительница.

— Ладно, но если передумаешь, она твоя. И каблуки тоже можешь взять. У тебя ноги просто огонь, не прячь их под скучными нарядами.

— Я подумаю, — пообещала Софи, чтобы прекратить спор.

В этот момент в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл Адам. Увидев Софи, он сразу улыбнулся, подошёл к ней и нежно поцеловал в губы.

— Привет, — тихо произнесла она, улыбаясь ему в ответ.

— Привет, Софи.

Следом за ним в комнату вошёл Маркус. Он бросил на них мимолётный взгляд, будто уже привык к подобным проявлениям нежности, и перевёл внимание на горы вещей.

Дженна довольно улыбнулась.

— Какие вы сладкие. Прямо невозможно смотреть без риска получить кариес.

— Рад, что ты довольна, — невозмутимо ответил Адам.

— А ты уже всё собрала? — обратился Маркус к Дженне, оглядывая комнату. — Или мне стоит заказать грузовик?

— Очень смешно, Деверо, — бросила Дженна, запихивая в сумку очередную вещь.

Адам тем временем присел рядом с чемоданом Софи.

— Давай помогу.

— Я почти закончила.

— Я вижу. Осталось всего-то собрать половину твоего гардероба.

— Не преувеличивай, — улыбнулась Софи, передавая ему стопку одежды.

Он аккуратно уложил вещи, помог застегнуть чемодан и поднял его с пола.

Маркус тем временем взялся за чемоданы Дженны. Их оказалось так много, что он несколько секунд молча смотрел на них, словно пытался понять, не собирается ли она переехать в другую страну навсегда.

— Ты серьёзно? — наконец спросил он. — Дженна, мы едем домой на Рождество, а не открываем филиал магазина одежды.

— Не начинай. Мне всё это нужно.

— Конечно. Надеюсь, твоя машина умеет ездить с перегрузом. А то придётся выбирать: ты, я или твой гардероб. И что-то подсказывает мне, что шансов у меня меньше всех.

Дженна прыснула со смеху.

— Ой, бедный Маркус. Может, тебе массаж заказать?

— Лучше оплати мне физиотерапевта на январь.

— Нытик.

— Катастрофа в обуви, — парировал он.

Отец Дженны запретил ей ехать одной на такое большое расстояние, поэтому Маркус согласился отвезти её домой на её красном «Порше». Судя по количеству вещей, поездка обещала стать для него испытанием.

Когда чемоданы наконец оказались у двери, Адам взял сумки Софи.

— Ну что, готова?

— Теперь да.

Дженна поспешила к Софи и Адаму. По очереди поцеловав обоих в щёки и широко улыбнулась.

Софи обернулась к Маркусу, который всё ещё возился с чемоданами Дженны.

— Счастливого Рождества, Маркус.

Он на секунду отвлёкся и посмотрел на неё.

— И тебе счастливого Рождества, София. Не скучай.

Софи улыбнулась, не обратив внимания на его сдержанность. А Маркус задержал на ней взгляд всего на мгновение, прежде чем отвернуться.

Он постепенно привыкал к Софии. К её мягкости, спокойной манере говорить и тому, как рядом с ней Адам становился по-настоящему счастливым. И, к собственному удивлению, Маркусу это нравилось. Он видел, как брат смотрит на неё, как невольно улыбается в её присутствии.

Адам узнал о боях без правил и был в ярости не столько из-за самих драк, сколько из-за того, что Маркус подвергал себя опасности и ничего ему не рассказывал. Маркус же не собирался оправдываться. Он знал, что брат пытается помочь.

Особенно он не хотел, чтобы обо всём узнали Лейн и Сэм. Они никогда ни в чём ему не отказывали, приняли его в семью, когда он потерял мать, и ни разу не дали почувствовать себя чужим. Если бы он попросил денег, они бы помогли без лишних вопросов. Но Маркус не хотел брать их деньги.

Он хотел иметь собственные средства — заработанные им самим, без необходимости объяснять, куда они уходят и зачем ему понадобились. Он не был родным сыном Миллеров, как бы сильно они ни старались показать обратное. И хотя разумом он давно понимал, что для них это ничего не меняло, принять их заботу до конца всё ещё было непросто.

У него когда-то была своя семья. Мать, которая любила его, и отец, которого Маркус давно ненавидел. После смерти матери от прежней жизни почти ничего не осталось. И всё же он продолжал помогать отцу деньгами, даже если каждый раз убеждал себя, что делает это в последний раз.

Поэтому он и ввязался в бои. Не ради острых ощущений и не ради чужого одобрения. Ему нужны были собственные деньги, а это казалось самым быстрым способом их получить.

Маркус подхватил очередную сумку Дженны и тяжело вздохнул.

— Если там ещё хоть одна вещь, я оставлю её здесь.

— Даже не думай, Деверо! — тут же отозвалась Дженна.

Он усмехнулся, покачав головой, и понёс сумки к выходу, стараясь не думать ни о предстоящей поездке, ни о ссоре с Адамом, ни о том, как сложно иногда было позволить другим людям заботиться о нём.

Впереди было Рождество — время семейных встреч, долгожданных объятий, подарков под нарядной ёлкой, горячего чая, уютных посиделок у камина и разговоров, которые хотелось вести до самого утра. Но для каждого из них этот праздник обещал принести нечто своё.

Глава 15

Рождество прошло замечательно. Семья Софи тепло приняла Миллеров, а Лейн и Каталина с первых минут нашли общий язык. Они разговаривали так непринуждённо, словно знали друг друга много лет.

Софи была особенно рада провести время с племянником Ником. Она почти не выпускала малыша из рук, играла с ним и смеялась каждый раз, когда он тянулся к её волосам.

За праздничным ужином Каталина попросила дочь сыграть на фортепиано для гостей. Софи немного замялась, но всё же согласилась. Когда в комнате зазвучала музыка, Лейн и Сэм удивлённо переглянулись. Они не подозревали, что Софи так хорошо играет.

Альберто тем временем расспрашивал Адама о планах на будущее.

— После выпуска я собираюсь работать в юридической фирме родителей, — спокойно ответил Адам. — Хоккей для меня важен, но это скорее увлечение. Я всегда хотел заниматься юриспруденцией.

Дедушка остался доволен. Адам был воспитанным, серьёзным молодым человеком из уважаемой семьи, с хорошими перспективами. Альберто и представить не мог более подходящего избранника для внучки. Тем более что Софи сама выбрала человека, который соответствовал его ожиданиям.

Позже, когда они с Адамом остались наедине, Софи развернула свой подарок. На ладони лежала тонкая цепочка из белого золота с подвеской в виде музыкальной ноты, украшенной маленькими бриллиантами.

— Адам… Она прекрасна.

— Я хотел подарить тебе что-то особенное, — сказал он, застёгивая цепочку у неё на шее. — И хочу, чтобы однажды ты всё-таки исполнила свою мечту. Чтобы ты пела, София. Не потому, что кто-то разрешит, а потому, что сама этого захочешь.

Софи коснулась подвески и посмотрела на него влажными от волнения глазами.

— Я тебя люблю, Софи.

— Я тебя люблю, Адам.

Она прижалась к нему, чувствуя, как понемногу отпускает страх перед собственными мечтами.

Однажды вечером Софи спросила Адама, помирился ли он с Маркусом после ссоры из-за боёв без правил.

— Мы поговорили, — ответил Адам. — Я всё ещё не одобряю то, чем он занимается, но не собираюсь его отговаривать. Маркус всё равно поступит по-своему.

— Ты не боишься, что с ним что-нибудь случится?

— Боюсь. Он мой брат. Но я не могу прожить его жизнь за него.

Адам помолчал, а потом добавил:

— Может, как-нибудь сходим посмотреть на один из боёв? Я хочу быть рядом с ним.

Софи нахмурилась.

— Мне не по душе эта идея, — честно призналась она. — Но если для тебя это важно, я пойду с тобой.

— Спасибо, Софи.

Каникулы пролетели незаметно. За неделю до начала занятий Софи приехала в дом Миллеров.

Лейн и Сэм встретили её как родную. Белла и Аврора радостно носились вокруг, требуя внимания, а Маркус, заметив, как Софи присела на пол, чтобы почесать одну из собак за ушами, только усмехнулся.

— Осторожнее. Они быстро понимают, кого можно использовать в своих интересах.

— В отличие от некоторых людей, они хотя бы не скрывают своих намерений, — ответила Софи.

Маркус не ответил.

С Адамом он снова был почти таким же, как прежде. Они вместе тренировались, говорили о хоккее и могли часами обсуждать что угодно. Софи радовало видеть, что между братьями постепенно возвращается привычная близость, хотя тема боёв по-прежнему оставалась болезненной.

В один из дней к Миллерам приехала Дженна. С порога она сообщила, что поссорилась с Лиамом.

— Мой отец решил, что наши отношения — не самая удачная идея, — объяснила она, усаживаясь на диван. — По его мнению, у Лиама нет ничего, кроме хоккея. Его семья не такая обеспеченная, как наша, и папа почему-то решил, что это повод для беспокойства.

— И что ты ему сказала? — спросила Софи.

— Что я люблю Лиама не за деньги и не за фамилию. А ещё напомнила, что отец зря судит о человеке по тому, сколько у него на счету. Маркус тоже не родился в богатой семье, но это никак не мешает ему быть хорошим человеком. Разве деньги определяют, чего человек стоит?

Софи понимающе улыбнулась, но Дженна тут же нахмурилась.

— И знаешь, что меня разозлило больше всего? Лиам согласился с моим отцом. Вместо того чтобы поговорить со мной и вместе решить, как быть дальше, он заявил, что, возможно, папа прав и мне не стоит усложнять себе жизнь.

— Наверное, он просто не хочет, чтобы из-за него у тебя были проблемы с семьёй, — осторожно предположила Софи.

— Я понимаю, но это не значит, что он может решать за меня. Я люблю его и не собираюсь отказываться от наших отношений только потому, что мой отец считает его недостаточно хорошей партией.

Дженна всё же добилась своего: отец согласился дать Лиаму шанс, хотя и предупредил, что будет внимательно следить за тем, как развиваются их отношения.

— «Посмотрим, что из этого выйдет», — передразнила она отца. — Ненавижу эту фразу. А Лиаму ещё предстоит объяснить, что я не собираюсь сдаваться при первой же трудности.

— По крайней мере, твой отец согласился, — заметил Маркус.

— Не начинай. Ты сегодня на моей стороне или нет?

— Я на стороне здравого смысла. А он, как ни странно, иногда совпадает с твоей.

Дженна закатила глаза, но улыбнулась. Она всё ещё злилась на Лиама, однако слишком сильно его любила, чтобы позволить одному спору разрушить то, что было между ними.

В следующие дни они много времени проводили вместе. Лейн готовила для всех, Сэм рассказывал истории из детства Адама и Маркуса, а Белла и Аврора неизменно устраивались рядом с Софи, стоило ей сесть на диван.

Когда приехал Лиам, дом стал ещё шумнее. Сэм и Лейн были рады принять его на несколько ночей.

Маркус и Лиам очень сблизились: играли в PlayStation, вместе бегали по утрам и тренировались, а иногда уходили куда-то вдвоём и о чём-то перешёптывались,. Стоило Дженне поинтересоваться, что они задумали, как оба лишь переглядывались с одинаковыми ухмылками, явно не собираясь посвящать её в свои секреты. Она их иногда поддразнивала, напоминая, что они не на хоккейных сборах

Тем временем Дженна помирилась с Лиамом. Ей нравилось видеть, как Лиам становится частью жизни Миллеров, и оставалось надеяться, что он наконец перестанет сомневаться в их отношениях.

Адам тем временем показывал Софи места, связанные с его детством. Они гуляли по заснеженным дорожкам, останавливались у старого дерева, на которое он когда-то пытался забраться вместе с Маркусом, и проходили мимо площадки, где они с Дженной устраивали свои детские шалости.

— А здесь мы однажды спрятали папины ключи, — рассказывал Адам.

— И что было дальше?

— Мы забыли, куда их положили. Папа искал ключи три часа.

Софи смеялась, а Адам смотрел на неё с такой нежностью, что ей хотелось, чтобы эти дни никогда не заканчивались.

Вечером, когда остальные уже разошлись по комнатам, Софи и Адам остались вдвоём в его комнате. Они сидели на кровати, разговаривая вполголоса. Адам осторожно убрал прядь волос с её лица и поцеловал её.

Софи ответила на поцелуй, чувствуя, как исчезает привычное волнение. Она доверяла ему и знала, что может остановить его в любой момент.

Его руки медленно опустились на её бёдра, а затем плавно скользнули выше, под край кофты, нежно проведя по животу. Софи едва заметно вздрогнула от прикосновения, и Адам тут же остановился. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

— София, ты уверена? — спросил он тихо. — Нам некуда спешить.

Она нежно коснулась его щеки.

— Я уверена. Я хочу этого с тобой.

Он поцеловал её снова — медленно, бережно, словно у них впереди было всё время мира. Между ними не осталось ни неловкости, ни необходимости что-то доказывать. Только близость, доверие и тихая уверенность в том, что они оба этого хотят.

Когда Софи впервые открылась ему полностью, Адам был внимателен к каждому её движению и не торопил её. Он обнимал её, целовал и время от времени спрашивал, всё ли в порядке. Для Софи это был новый, немного пугающий, но одновременно прекрасный опыт. Она чувствовала себя любимой и защищённой, и именно это помогало ей не бояться неизвестности.

Позже она лежала у него на груди, слушая ровный стук его сердца. Адам осторожно поглаживал её по волосам и целовал в макушку.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да, — прошептала Софи. — Даже лучше, чем я представляла.

Он улыбнулся и крепче обнял её.

— Я люблю тебя, моя Софи.

— И я тебя люблю.

За окном падал снег, дом постепенно затихал, а Софи впервые за долгое время чувствовала себя совершенно спокойной. Ей не нужно было думать о дедушкиных ожиданиях, о будущем или о том, кем она должна стать.

В эту ночь ей было достаточно просто быть собой — рядом с человеком, которого она любила.

Глава 16

Полгода пролетели незаметно.

К концу учебного года София уже не чувствовала себя чужой в Гарварде. Она знала короткие пути между корпусами, любимые столики в библиотеке и места, где можно было спрятаться от шума кампуса. У неё появились привычки, близкие люди и воспоминания, которые она хотела сохранить.

И всё же кое-что оставалось неизменным.

Она по-прежнему училась на юриста, потому что этого ждала семья. По-прежнему прятала свои мелодии в заметках телефона и запертых тетрадях. И по-прежнему каждый раз, когда кто-нибудь спрашивал, чего она хочет сама, не знала, как ответить честно.

— Ты опять написала песню? — спросил Дэвид, заглянув через плечо Софии.

Она тут же захлопнула тетрадь.

— Ты когда-нибудь слышал о личном пространстве?

— Слышал. Софи, ты талантливая. Это преступление — прятать такое от мира.

Он устроился напротив неё в университетском кафе, поставил на стол два стакана кофе и посмотрел на неё с привычной решимостью.

За последние полгода он не оставил попыток уговорить её присоединиться к группе, которую собрал Гарри Уайлд. Ребята репетировали в доме барабанщика, оборудовав там небольшую музыкальную студию. По выходным они иногда выступали в местном кафе неподалёку от кампуса, постепенно собирая свою аудиторию.

Софи знала об их успехах, но сама не стремилась стать частью группы. Она не собиралась петь вместе с Гарри или писать для них песни. Обещание, данное дедушке, по-прежнему удерживало её от мечты, которой она когда-то хотела посвятить себя.

— У нас есть вокалист, я играю на гитаре, у нас есть басист, клавишник и барабанщик. С музыкальной частью всё неплохо, но нам не хватает чего-то особенного, — Дэвид подался вперёд. — Ты играешь на скрипке и фортепиано, пишешь стихи, придумываешь тексты и мелодии. А ещё ты двигаешься так, будто музыка живёт в каждом твоём жесте. Ты могла бы добавить нашим песням то, чего нам сейчас не хватает.

— Вам не хватает человека, который будет терпеть Гарри.

— Это тоже важная должность.

София рассмеялась, но Дэвид не улыбнулся в ответ.

— Я серьёзно. Ты можешь писать музыку, петь, выступать. Ты каждый раз оживаешь, когда говоришь об этом. А потом закрываешь тетрадь и возвращаешься к своим юридическим конспектам. Ты могла бы стать частью группы.

Она опустила взгляд на чашку.

София ничего не ответила.

Дэвид вздохнул и смягчился.

— Ладно. Я не буду заставлять тебя. Но если однажды ты решишь попробовать, ты знаешь, где меня найти.

София улыбнулась, но, когда Дэвид ушёл, снова открыла тетрадь.

На странице были несколько нотных строк и короткая мелодия, которую она сочинила прошлой ночью.

Она тихо напела её себе под нос.

А потом закрыла тетрадь.

Как всегда.

С Дженной за эти месяцы они стали почти сёстрами.

Они делились одеждой, секретами, косметикой, обсуждали преподавателей, жаловались на учёбу и могли часами разговаривать перед сном. Дженна знала, когда София нуждается в совете, а когда ей достаточно просто посидеть рядом.

Дженна почти всё свободное время проводила с Лиамом.

— Я люблю его, — объявила Дженна однажды, сидя на кровати Софии.

София подняла голову от подушки.

— Доброе утро и тебе.

— Я серьёзно.

— Я заметила. Ты говоришь об этом примерно каждые три часа.

— Потому что это правда!

Дженна бросила в неё подушку.

София рассмеялась и вернула её обратно.

Отношения Дженны и Лиама развивались спокойно и уверенно. Он был внимательным, тёплым и терпеливым, а рядом с ним Дженна, обычно громкая и дерзкая, иногда становилась удивительно нежной.

Тем временем у Маркуса была бурная личная жизнь. Девушки рядом с ним появлялись часто, и Софи порой замечала, как он уходил с вечеринки в компании очередной красавицы. Иногда девушка могла провести с ним несколько вечеров подряд, а потом исчезнуть из его жизни так же внезапно, как появилась.

Встречался ли он с ними по-настоящему или всё ограничивалось короткими увлечениями, Софи не знала. Маркус не делился подробностями, а она не хотела лезть в его личную жизнь. По нему было сложно понять, что он чувствует.

Тем временем его успехи в хоккее шли в гору. Он тренировался почти без передышки, всё больше выделяясь среди игроков команды. Но примерно раз в месяц Маркус по-прежнему участвовал в подпольных боях.

Это особенно тревожило Адама и Дженну. Они пытались убедить его отказаться от опасного увлечения, но Маркус оставался непреклонен. Софи тоже побывала на нескольких боях вместе с ними — и больше не хотела возвращаться.

Там было жутко громко, повсюду пахло алкоголем и сигаретами. Толпа кричала, подталкивая бойцов, а на ринге всё быстро превращалось в жестокую схватку. Софи тяжело было смотреть, как после очередного удара на лице Маркуса выступает кровь.

Маркус держался уверенно. Крупный, спортивный, с хорошо развитой мускулатурой, он двигался быстро и точно, словно заранее угадывал действия соперника. Но даже его уверенность не могла успокоить Софи. Каждый раз она боялась, что однажды он не поднимется после очередного удара. Но, как бы сильно её ни тревожили его подпольные бои, жизнь продолжалась, наполняясь другими событиями, встречами и моментами, которые постепенно сближали их компанию.

За эти полгода Дин стал для Софи по-настоящему родным человеком. С ним она могла говорить обо всём, не боясь, что её неправильно поймут или осудят. София показывала ему свои стихи, делилась мыслями, которые прежде держала при себе, и постепенно открывала ту часть себя, которую так долго прятала от окружающих.

Дин относился к её творчеству серьёзнее, чем она ожидала. Он мог сколько угодно шутить над окружающими, но, читая стихи, становился неожиданно внимательным. Иногда он возвращался к строчкам, которые Софи сама считала незначительными, и убеждал её, что в них есть что-то особенное.

Вместе с Адамом он продолжал уговаривать Софию попробовать свои силы в группе Гарри Уайлда. А она всё ещё не была готова сделать этот шаг, но теперь хотя бы могла говорить о своей мечте вслух.

Ребята много раз ездили к Миллерам на выходные. Их дом постепенно стал для Софи местом, где можно было забыть об учёбе, семейных ожиданиях и бесконечных планах на будущее. Там всегда находилось место для всех, а Лейн умела накормить целую компанию так, словно ждала их с самого утра.

Один из таких вечеров Софи будет помнить особенно хорошо.

Они собрались в гостиной после ужина. Лиам подключил музыку, Дженна принесла напитки, а Дин, как обычно, решил, что обычного вечера недостаточно.

— Господа, — торжественно объявил он, забирая у Лиама пульт, — сегодня мы докажем, что талант не всегда требует профессиональной подготовки.

— Судя по твоим танцам, иногда он вообще не требуется, — заметил Маркус.

Дин прижал руку к груди, изображая оскорблённое достоинство.

— Деверо, я прощаю тебе эту зависть.

Адам рассмеялся, а Софи едва успела поставить стакан на стол, как Дин протянул ей руку.

— Софи, окажи мне честь.

— Я уже начинаю жалеть, что приехала.

— Поздно. Контракт подписан.

Он вытащил её в середину гостиной, где в тот момент заиграла Cheri, Cheri Lady группы Modern Talking.

Сначала они просто смеялись и пытались попадать в ритм, но Дин быстро превратил танец в настоящее представление. Он кружил Софи, нелепо двигал плечами и с таким серьёзным лицом изображал профессионального танцора, что она не могла перестать смеяться.

— Дин, ты вообще понимаешь, что делаешь? — крикнула Дженна, уже согнувшись от смеха.

— Разумеется! Я создаю историю!

— Тогда история явно нуждается в реабилитации! — отозвался Лиам.

В следующую секунду Дин схватил его за руку и втянул в их импровизированный танец. Теперь они втроём двигались посреди гостиной, совершенно не попадая в такт, зато искренне наслаждаясь происходящим.

Дженна смеялась так громко, что даже Адам не мог удержаться от улыбки. Маркус стоял у дивана, покачивая головой, но на его лице появилась редкая, почти незаметная улыбка. Белла и Аврора носились вокруг друзей, путались под ногами и радостно лаяли, будто тоже решили присоединиться к празднику.

— Смотрите, даже собаки танцуют лучше тебя! — крикнула Дженна Дину.

— Они мои ученицы! Я лично поставил им хореографию!

— Тогда я понимаю, почему они всё время бегают кругами, — заметил Маркус.

Они смеялись до слёз. Когда песня закончилась, Дин поклонился Софи с таким размахом, будто они только что выступили перед тысячной аудиторией. София присела в ответ, и он тут же объявил, что отныне Cheri, Cheri Lady — официальная песня их компании.

И почему-то она действительно ею стала.

Стоило кому-нибудь включить первые ноты, как Дженна начинала подпевать, Лиам принимался отбивать ритм, а Дин немедленно искал Софи глазами, готовый снова вытащить на середину комнаты. Адам обычно протягивал Софи руку и с улыбкой присоединялся к танцам, притягивая её к себе и кружась под музыку. Иногда он пел Софи прямо на ухо, нарочно фальшивя, чтобы рассмешить, и тогда они оба забывали о танцах, едва сдерживая смех. Даже Маркус больше не пытался делать вид, что вся эта затея его раздражает.

За это время они провели в доме Миллеров немало таких выходных. Иногда смотрели фильмы до глубокой ночи, иногда устраивали соревнования в видеоиграх, иногда просто сидели на кухне и разговаривали обо всём на свете. Адам показывал Софи старые семейные фотографии, Лейн готовила что-нибудь вкусное, Сэм обсуждал с Маркусом хоккей, а Белла и Аврора неизменно старались устроиться поближе к кому-нибудь из них.

Постепенно этот дом стал для Софи чем-то большим, чем просто местом, где жила семья её парня. Здесь она чувствовала себя своей.

И, пожалуй, именно тогда она поняла, насколько сильно привязалась ко всем им. К Адаму, рядом с которым ей было спокойно и легко. К Дженне, без которой она уже не представляла своей жизни. К Маркусу, чья редкая улыбка всегда казалась маленькой победой. К Лиаму, чья доброта и открытость делали любую встречу веселее. И к Дину, который помог Софи поверить, что её стихи и музыка заслуживают того, чтобы их услышали.

В доме Миллеров Софи не нужно было притворяться кем-то другим. Здесь её принимали такой, какая она есть, — и это значило для неё гораздо больше, чем она могла представить.

Глава 17

К середине мая кампус постепенно менялся. После последних лекций и итоговых экзаменов студенты начинали собирать вещи, строить планы на лето и обсуждать, кто куда уедет на каникулы. Первый учебный год в Гарварде подходил к концу, и Софи с удивлением понимала, как быстро пролетели эти месяцы.

После года, проведённого с друзьями, мысль о расставании казалась особенно неприятной. Поэтому в последний вечер перед отъездом они решили собраться всей компанией в баре неподалёку от кампуса и отметить окончание учебного года.

Вечер начался вполне спокойно. Они заняли большой стол, заказали напитки и еду, вспоминали самые смешные моменты прошедшего учебного года и шутили о том, как сильно будем скучать друг по другу летом.

Дженна довольно быстро решила, что одного коктейля недостаточно для полноценного празднования, а Дин с готовностью поддержал её идею. Вскоре они уже спорили о том, кто из них лучше танцует, хотя оба с трудом попадали в ритм музыки.

Когда кто-то предложил петь в караоке, Дженна поддержала идею с таким энтузиазмом, будто только этого и ждала весь вечер.

— Всё, теперь вы узнаете, на что я способна! — заявила она, хватая микрофон.

— Мы уже боимся, — заметил Маркус.

Но Дженна лишь показала ему язык и выбрала песню. Лиам присоединился к ней, а вскоре Дин выхватил второй микрофон и принялся подпевать так громко и самозабвенно, что София с Адамом не выдержали и тоже вышли к ним.

Софи не сразу решилась петь перед всеми, но Адам протянул ей руку.

— Ну же, Софи. Сегодня никаких отговорок.

— Ты ведь знаешь, что я не собиралась выступать.

— Это не выступление. Просто мы с тобой поём вместе.

И она согласилась.

Они выбрали песню, которую знали почти наизусть, и вскоре уже пели вместе с остальными. Дин нарочно брал не те ноты, Дженна смеялась прямо в микрофон, а Лиам пытался удержать её от очередной безумной выходки. Даже Маркус в какой-то момент присоединился к ним, хотя потом долго уверял, что его заставили.

Адам всё это время держал Софи за руку. Когда их взгляды встречались, он улыбался, и она чувствовала себя настолько счастливой, что ей хотелось остановить время.

В тот вечер они пели, танцевали и смеялись до боли в животе. Дженна с Дином успели поспорить о том, кто из них лучше исполняет баллады, а закончилось всё тем, что они вдвоём фальшиво пели очередную песню, обнявшись за плечи.

— Если нас когда-нибудь попросят выступить вместе, — заявил Дин, когда мы наконец вернулись к столу, — я соглашусь только при условии, что Дженна будет отвечать за хореографию.

— А ты — за молчание между песнями, — парировала она.

Они снова рассмеялись.

Ребята провели вместе весь учебный год, и за это время стали гораздо ближе, чем могли представить в самом начале. И, наверное, именно поэтому мысль о предстоящем расставании казалась такой неприятной.

На следующий день кампус казался непривычно тихим. Чемоданы стояли у дверей, машины ждали у общежитий, и каждый пытался растянуть последние минуты вместе.

Дженна обняла Софию так крепко, что она едва могла дышать.

— Звони мне. И не вздумай исчезнуть в Испании, поняла?

— Обещаю. Но ты тоже не забывай обо мне, когда будешь с Лиамом.

— Не могу ничего обещать, — пробормотала она, и они обе рассмеялись.

Лиам поцеловал её в висок и пообещал написать Софи, если Дженна начнёт слишком скучать по друзьям. Дин попрощался со всеми так театрально, словно они отправлялись на другой конец света, а не просто на летние каникулы.

— Софи, — сказал он, заключая её в объятия, — не забывай о своих стихах. И подумай о группе. Я всё ещё жду, когда ты признаешь, что рождена для сцены. Люблю тебя.

— А я всё ещё жду, когда ты научишься танцевать. Люблю тебя.

— Жестоко. Я запомню это предательство.

Софи рассмеялась и обняла его крепче. Дин стал ей очень близким человеком, и ей уже не хотелось представлять жизнь в университете без его шуток и поддержки.

Маркус стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы. Когда Софи подошла к нему, он посмотрел на неё своим привычно спокойным взглядом

— Постарайся не стать образцовой наследницей за лето.

— Постарайся не сломать себе все кости за лето, — ответила она.

Уголок его рта дрогнул.

— Ничего не обещаю, София.

Она хотела сказать ему что-то ещё. Напомнить, что он не обязан справляться со всем один.

Но она не знала, услышит ли он её.

Поэтому просто улыбнулась.

— Береги себя, Маркус.

Он задержал на ней взгляд на секунду дольше обычного.

— Хорошего лета, София.

Напоследок она подошла к Адаму. Они стояли рядом с его автомобилем, и Софи совершенно не хотелось отпускать его руку.

— Я буду скучать, — призналась она.

— Я тоже, Софи.

— Пообещай, что мы будем созваниваться каждый день.

— Каждый день, — ответил он и поцеловал её. — И не успеешь оглянуться, как снова меня увидишь.

София обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Ей предстояло провести лето в Испании с семьёй, а он оставался дома. Она знала, что несколько недель пролетят быстро, но от этого расставаться было не легче.

Когда она наконец села в машину, Адам всё ещё стоял у дороги. Софи смотрела на него через стекло, пока машина не свернула за угол.

Только тогда позволила себе вздохнуть.

Она уже скучала.

Она любила ту жизнь, которую постепенно построила сама.

Когда машина остановилась у дома, дедушка вышел встречать её. Он улыбался, говорил о предстоящей поездке в Испанию и уверял, что лето пойдёт ей на пользу.

София улыбнулась в ответ.

Она не стала спорить.

Впереди было целое лето, и она надеялась, что сможет найти в себе смелость хотя бы однажды сказать вслух, чего хочет на самом деле.

Потому что золотая клетка всё ещё оставалась красивой.

Но София всё чаще задумывалась о том, что однажды ей придётся открыть дверцу — даже если за ней окажется неизвестность.

Испания встретила Софи солнцем, тёплым морским воздухом и длинными днями, которые будто никогда не заканчивались. Семья старалась занять её делами, прогулками и встречами, но мысли всё равно возвращались к Адаму. Они переписывались, созванивались и рассказывали друг другу о каждом дне, однако ей не хватало простого — возможности коснуться его руки, услышать его смех рядом, обнять без прощания в конце разговора.

Поэтому девятое августа стало для неё настоящим сюрпризом.

В свой день рождения Софи вышла на террасу и увидела Адама. Он стоял у входа с дорожной сумкой в руке и улыбался так, словно совершенно не понимал, что только что сделал с ней.

София застыла на месте.

— Адам?

— С днём рождения, любовь моя.

Она бросилась к нему и обняла так крепко, как только могла. Он рассмеялся, подхватил её и закружил на месте.

— Ты приехал! — выдохнула она, всё ещё не веря своим глазам.

— Разве я мог пропустить твой день рождения?

Софи поцеловала его, не заботясь о том, кто может их увидеть. В тот момент ей казалось, что лучшего подарка просто не существует.

Следующие дни они провели вместе в Испании. Гуляли по узким улочкам, купались в море, ужинали на открытых террасах и встречали закаты, держась за руки. Иногда они почти не разговаривали — просто сидели рядом, наслаждаясь тем, что больше не нужно считать минуты до следующего звонка.

Когда пришло время возвращаться в кампус, София уже не боялась нового учебного года. Впереди их ждали занятия, друзья и новые события. Но главное — теперь она знала, что Адам будет рядом.

И этого ей было достаточно.