Read the book: «Назад в СССР: Фарцовщик. Том 2»

Пролог. Олимпийский дедлайн

Москва в октябре 1978 года утопала в холодном, сером мареве. Пронизывающий ветер гнал палую листву по брусчатке проспекта Маркса, швыряя тяжелые капли дождя в монументальные окна здания Главного управления материально-технического снабжения Госснаба СССР.

В просторном кабинете на четвертом этаже, несмотря на поздний час, горели все три хрустальные люстры. Воздух здесь был настолько плотным от табачного дыма, что, казалось, его можно было резать ножом. За огромным Т-образным дубовым столом сидели пятеро солидных мужчин в строгих номенклатурных костюмах. Напротив них, у огромной настенной карты строящихся олимпийских объектов, стоял бледный, взмыленный начальник Четвертого союзного главка снабжения.

— Товарищи, я повторяю: ситуация критическая, — мужчина судорожно сглотнул, указывая указкой на жирную красную точку в районе Ленинграда. — Международный олимпийский комитет выставил жесткое требование. Все закрытые зоны для проживания иностранных делегаций и судейских коллегий на Балтике должны быть оснащены по первому разряду звуковой и видеоаппаратуры. Скандинавские стандарты! Срок сдачи объектов Госкомиссии — через восемь месяцев. А у нас по линии внешнеторговых объединений… голый ноль!

Сидевший во главе стола заместитель министра, грузный мужчина с седыми зачесанными назад волосами, медленно затушил окурок сигареты «Герцеговина Флор» в массивной яшмовой пепельнице. Его тяжелый, номенклатурный взгляд заставил докладчика мгновенно замолчать.

— Что значит — ноль, товарищ Баранов? — тихо, но со свинцовой угрозой в голосе спросил замминистра. — Вам на закупку японских аудиосистем Sharp и видеомагнитофонов Sony были выделены целевые валютные фонды. Особый лимит Совета Министров! Куда ушла валюта?

— Валюта переведена, — Баранов вытер платком шею под тугим воротничком рубашки. — Но японская сторона задерживает отгрузку из-за санкционных ограничений на высокотехнологичное оборудование. Первая партия застряла на складах в Финляндии. Если мы не найдем способ протащить технику через Выборгскую таможню в обход официальных каналов Госторга, Ленинградский олимпийский хаб сорвет международные графики. А это, товарищи… это политический провал на мировом уровне.

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Срыв Олимпиады-80 из-за отсутствия импортного оборудования пах уже не просто увольнением с волчьим билетом, а реальной скамьей подсудимых.

Замминистра медленно поднял трубку закрытого телефона спецсвязи «Вертушка» с гербом СССР на диске.

— Соедините меня с Ленинградом. С Большим домом на Литейном, — глухо приказал он оператору. Выдержав паузу, он продолжил уже в трубку: — Здравствуй, Седов. Скажи мне, майор, твои люди во Втором управлении по экономической безопасности по-прежнему контролируют выборгский транзит?.. Мне нужен человек в Ленинграде. Не чиновник, не мент из ОБХСС, а гений логистики, который сможет перегрузить и спрятать олимпийские фонды прямо под носом у московских ревизоров. Срочно.

В это же самое время в Ленинграде, на четвертом этаже Большого дома на Литейном проспекте, майор КГБ Седов медленно опустил трубку «Вертушки» на рычаги. Он не спеша подошел к окну, за которым шумел ночной балтийский дождь, и прикурил сигарету.

На его рабочем столе, прямо под лампой, лежала свежая, еще пахнущая типографской краской оперативная папка-скоросшиватель. На её обложке четким каллиграфическим почерком было выведено кодовое имя нового секретного агента Второго управления.

Папка была подписана лаконично и емко: «Дело 78-О. Агент "Аудитор"».

Московский олимпийский дедлайн уже начал свой обратный отсчет.

Глава 1. Комсомольский стартап

Субботнее утро в Зеленогорске выдалось пронзительно-свежим. Воздух, пропитанный йодистой солью Маркизовой лужи и хвоей вековых сосен, буквально звенел. Туман над Финским заливом медленно таял, открывая вид на пустынный песчаный пляж.

Павел стоял на крыльце павильона бывшей водолечебницы санатория «Солнечный берег», лениво потягивая обжигающий чай из эмалированной кружки. На нем были простые спортивные штаны с лампасами и старая куртка, но взгляд оставался ледяным и собранным. Прошлые сутки, проведенные в Большом доме на Литейном и в кабине грузовика, давали о себе знать легкой ломотой в теле, однако мозг Ивлева работал на максимальных оборотах розничного директора XXI века.

— Паш, ну ты посмотри на это! — из полумрака холла выскочил Колька Смирнов. Лицо у друга было серое от недосыпа, руки по локоть в пыли, но глаза горели фанатичным блеском. — Это же космический корабль, а не техника! Я заднюю панель вскрыл, а там… там платы, распайка — чистый шелк! Не то что наш воронежский «Электрон-714», где от одного запаха канифоли предохранители горят!

Колька бережно, словно святыню, вынес на свет массивный, сияющий хромом и черным пластиком двухкассетный видеомагнитофон Sony Betamax SL-8000E. В комплекте к нему шел огромный, тяжелый импортный телевизор той же марки.

— Не суетись, Смирнов, — Павел отпил чаю. — Инструменты проверил? Трансформаторы понижающие для советской сети нашел? Японская техника на сто десять вольт рассчитана, если спалишь аппарат за две тысячи рублей, майор Седов нам новые транзисторы в Магадане выдавать будет.

— Да всё я сделал! — Колька обиженно шмыгнул носом. — Толик с судоремонтного притащил два армейских стабилизатора и медную жилу. Всё распаяли, экранировали. Экран выдает картинку — как в кинотеатре «Космос», только цвета еще сочнее!

Павел зашел внутрь просторного зала водолечебницы. Раньше здесь стояли ванны для гидромассажа, но сейчас помещение было полностью зачищено. Высокие дубовые двери, запертые на массивные задвижки, надежно отсекали павильон от внешнего мира. Окна Павел приказал наглухо заколотить изнутри плотной фанерой и задрапировать тяжелым советским бордовым бархатом, который Галина умудрилась «списать» со склада клуба института под предлогом подготовки к олимпийскому политинформационному лекторию.

На полу аккуратно, ровными рядами стояли деревянные скамейки, притащенные из закрытого летнего кинотеатра санатория. Всего получилось около сорока посадочных мест. Настоящий, первый в СССР подпольный видеосалон.

— Паша, я привезла документы! — в дверях появилась Галина Свиридова.

Несмотря на ранний час, она выглядела безупречно: строгая шерстяная юбка, кремовая блузка, а на лацкане пиджака гордо поблескивал комсомольский значок. Но стоило ей запереть за собой дверь, как строгая маска отличницы растаяла. Галя торопливо подбежала к Павлу и протянула ему синюю папку-скоросшиватель.

— Вот, смотри, — её голос слегка дрожал от волнения и близости к Павлу. — Официальное распоряжение Выборгского райкома ВЛКСМ. Наш институтский комитет комсомола утвердил программу «Экспериментального лектория по изучению буржуазной массовой культуры как инструмента идеологического давления». Мы имеем полное право проводить здесь закрытые просмотры зарубежных киноматериалов для студентов-отличников и молодых специалистов Ленсовета. Подписи, печати — комар носа не подточит! Папа лично через свои каналы согласовал.

Павел взял документы, бегло просмотрев текст. Внутренний закупщик из 2026 года довольно усмехнулся. Использовать советскую комсомольскую бюрократию, чтобы легализовать показ запрещенного западного кино — это был высший пилотаж корпоративного управления.

— Отличная работа, Галочка, — Павел приобнял её за талию, улавливая тонкий, ставший уже родным аромат крема «Пани Валевска». Галя на секунду прижалась к его плечу, прикрыв глаза. — Теперь по экономике. Сколько билетов распределили?

— Первые сорок штук ушли за два часа, — Галя открыла сумочку и достала увесистую пачку советских купюр — зеленые трешки, синие пятерки, красные десятки. — Я продавала строго через доверенных старост групп. Для простых студентов — по два рубля под видом взноса на олимпийский фонд. Для золотой молодежи из Ленсовета и детей профессуры — по три рубля. На вечерний сеанс. Деньги здесь — ровно сто десять рублей чистой предоплаты за один показ. И это только начало! Люди в очереди стоят, Паш!

— Сто десять рублей за час работы одного магнитофона, — Павел пересчитал купюры и убрал их в карман. — В условиях плановой экономики, где инженер получает сто тридцать рублей в месяц, наша маржинальность стремится к тысяче процентов. Колян! Заряжай первую кассету. Что там финны привезли с Выборга?

Колька с замиранием сердца достал из коробки тяжелую пластиковую кассету формата Betamax. На ней кривым почерком на английском было написано: «Enter the Dragon. Bruce Lee. 1973». «Выход дракона» с Брюсом Ли. Культовое кино, за просмотр которого в СССР можно было получить реальный срок, если бы не комсомольский билет Галины и негласное прикрытие майора Седова.

Колька нажал массивную клавишу «PLAY». Видеомагнитофон глухо заурчал, затягивая магнитную ленту. Огромный экран японского телевизора вспыхнул сочными, невероятно яркими цветами, выдавая ровную картинку без всяких помех. На экране под динамичную западную музыку появились первые титры кинокомпании Warner Bros.