Read the book: «Кофе по-венски»

Повод для смерти

Вместо предисловия

–… Добрый день, Ален, вы не представляете, как я рад нашей встрече! Скажите, могу я попросить вас об одном одолжении?

Более галантно произнести банальнейшую просьбу трудно, и в этом – весь Стефан Лукер, душа и организатор кофейного фестиваля в Вене. Мягкий приятный голос, светлые брюки и белоснежная рубаха с бледно-голубым галстуком, шелковые кудри с проседью, аккуратные усики – в то утро он весь был в своем репертуаре, хотя с просьбой ко мне обратился первый раз, неожиданно поймав за руку в холле гостиницы «Лотос».

Разумеется, я немедленно выразил готовность оказать этому милейшему человеку любую услугу. Выслушав мой бодрый ответ, Стефан улыбнулся неожиданно несчастной улыбкой, огляделся вокруг, словно набираясь сил для некой тяжкой миссии, и молча сделал жест «Прошу следовать за мной!».

Дальше все происходило, как в некой детской игре. Больше мы не произнесли ни слова; молча поднялись в лифте на третий этаж (где, кстати, располагался и мой номер), молча прошествовали в самый конец коридора – прямиком к номеру Моники Левоно. Здесь я едва не поперхнулся от удивления, но вовремя прикусил язык, потому что Стефан без стука толкнул дверь и без малейшей паузы прошел внутрь, так что и мне пришлось без комментариев проследовать за ним.

Первое слово за этот не слишком длинный отрезок времени прозвучало, когда мы неожиданно оказались в залитом солнцем номере – прямо перед обнаженной Моникой, уснувшей, вальяжно развалившись в кресле перед распахнутым окном.

– Видите?

Стефан произнес это слегка дрожащим от волнения голосом.

Естественно, я видел. Согласитесь, трудно не заметить обнаженное женское тело с пышными формами, что называется, перед собственным носом. Но, впрочем, тут же стало ясно, что конкретно имел в виду Стефан, не без патетики задавая свой вопрос: увы, красотка Моника была стопроцентно мертва – слишком неподвижно замерло ее тело в кресле под ослепительными лучами солнца.

– Клянусь, я ее не убивал!

Произнося это взволнованное продолжение, бедняга Стефан отчаянно прижал обе руки к груди, а его лицо так сморщилось, точно он вот-вот расплачется.

– Сегодня утром Моника неожиданно позвонила мне и приказала немедленно явиться к ней в номер. И хотя я всегда старался держаться подальше от этой скандальной особы, в данном случае был вынужден согласиться и прийти. Потому что она клятвенно пообещала вернуть одну старую, очень дорогую для меня вещь. И я, старый дурак, поверил и поспешил явиться…

Вновь повисла пауза. Мы стояли и молча пялились на спящую вечным сном искусительницу, которая, казалось, и с того света пыталась навлечь неприятности на наши головы. Сами подумайте: раз имеется труп, значит, нужно вызвать полицию, которой, в свою очередь, придется дать более-менее связное объяснение того, каким образом двое вполне зрелых мужчин с утра пораньше вдруг оказались в номере с женским обнаженным телом. Мертвым телом…

В свою очередь глубоко вздохнув, я обернулся к Стефану, чтобы задать пару вопросов; одновременно раздался легкий шлепок и передо мной нарисовался труп №2 – Стефан Лукер, не перенеся всех эмоций и волнений, благополучно упал в обморок. Впору было кричать «Караул!».

Шел третий день Венского фестиваля «Кофемания» с участием представителей всевозможных кофейных фирм, корпораций, магазинов, плантаций, кафетериев и целой армии знатоков и просто поклонников кофе со всего мира. И вот с утра пораньше у нас объявился труп Моники Левоно – на редкость скандальной особы, с первого же дня обеспечившей себе море недоброжелателей, готовых придушить ее при первой же возможности. По всему выходило, в конце концов, кто-то поддался на искус. Оставалось только ответить на простой вопрос: кто?

Я, стараясь сохранить бодрость духа, бросил взгляд на часы: время подходило в девяти. Необходимо было срочно приводить в себя Стефана и вызывать полицию.

Глава 1. История приглашения

Между тем все начиналось на редкость славно и прекрасно. Примерно месяц назад мне позвонил добрый знакомый по интернет-общению Стефан Лукер, сообщив о том, что в его родной Вене в первый день августа его стараниями и хлопотами откроется кофейный фестиваль под названием «Кофемания», на который в числе других «кофейных» личностей со всего света он приглашает меня (как знатока и великого любителя чудесного напитка), а также мою маму Маргариту Петрухину с ее гражданским мужем Томасом Шнайлером – владельцами кофейной плантации в Танзании и главными поставщиками кофе для его кафетерия «Магия кофе» в центре старой Вены.

Попытайтесь представить себе всю волну нахлынувших и едва не утопивших меня восторженных чувств! Если с моим отцом, Жюлем Муаром, парижанином по прописке, я вижусь довольно часто, потому как тружусь в его косметической фирме «Сады Семирамиды» и частенько летаю из Москвы в Париж и обратно, то вот с мамой мы видимся очень редко.

Дело в том, что без малого сто лет тому назад мама, оставив на меня отстроенный ей отцом при расставании домик в зеленой зоне Москвы, улетела в далекую Африку – трудиться в национальном парке Серенгети, где и повстречала своего ненаглядного Томаса, навеки поселившись неподалеку от города Аруша на тихой-мирной кофейной ферме под тем же названием – «Аруша». Само собой, у дружной пары не получается регулярно посещать старушку-Европу, да и мне до Африки – не рукой подать, а потому видимся мы, как правило, все больше по скайпу, а не в реальности.

И вот славный Стефан объявил мне чудесную новость: меня ожидали не просто чудесные пять дней отпуска в славной Вене под кофейный аккомпанемент, жирным плюсом ко всему будет встреча с самым родным и дорогим человеком – мамой! В предвкушении фестиваля я заранее ощущал великий подъем, все оставшиеся до встречи дни засыпая и просыпаясь с улыбкой абсолютно счастливого человека.

Разумеется, до встречи в Вене мы с мамой бурно обсуждали подготовку к «Кофемании» в сети интернет. Как и многие участники, для оформления своего лотка на фестивале мама с Томасом заранее отправили в Вену солидный груз своей продукции – кофе различных видов и сортов, обжаренный и нет, в том числе упаковки молотого, потрясающе ароматного сорта арабики «Кент» по 150 и 250 граммов.

Со всей серьезностью и ответственностью мама занялась чисто внешним оформлением представительства их кофейной плантации «Аруша» на фестивале, регулярно давая подробнейшие инструкции венской дизайнерской фирме, которая должна была все оформить, как надо, к их прибытию.

Само собой, и я ехал на фестиваль не только как рядовой любитель. Стефан специально оговорил со мной вопрос моего представительства – быть может, не совсем обычного, но зато, на взгляд Стефана, очень любопытного. Дело в том, что, познакомившись с ним благодаря маме и Томасу, я как главный спец по рекламе косметической фирмы отца «Сады Семирамиды» через наш венский магазин-салон организовал для него симпатичный подарок: набор мужской косметики под названием «Кофейный соблазн». Во всех составляющих этого набора ощущается четкая кофейная «нотка», потому как состав всех кремов, лосьонов и одеколонов был разработан специалистом «Садов» при моем скромном участии.

Стефан пришел в восторг от данной серии, немедленно закупил себе солидный запас кофейной косметики «Садов», и пригласил меня на кофейный фестиваль при одном симпатичном условии: я должен был организовать домик-представительство своей фирмы с кофейной серией косметики и соответствующим дизайном.

Разумеется, я согласился – кроме всего прочего это позволяло мне не только отдохнуть, но и славно поработать на отцовский бизнес. Разумеется, и отца данная новость очень даже порадовала, так что он обеспечил прибытие на фестиваль целого вагона продукции «Садов» и лично дал мне все инструкции и указания по поводу презентации кофейной серии.

Итак, фестиваль «Кофемания» открывался вечером первого августа на Цветочной площади Вены: к 20.00 вся она должна была заполниться множеством симпатичных деревянных домиков, представляющих различные мировые кофейные фирмы и бренды; открытие планировалось провести под аккомпанемент Венского симфонического оркестра, в котором и сам Стефан намеревался сыграть соло на скрипке.

Отдельно стоит отметить, что помимо собственно кофейной темы фестиваль предлагал чудесную культурную программу: в течение всех пяти дней на гигантском помосте Цветочной площади планировалось выступление певцов, оркестров и музыкальных групп со всего мира, непринужденно чередующихся с презентациями фирм и корпораций. Кроме того, заранее было оговорено, что все пять дней фестиваля все его участники будут угощать посетителей площади своим чудесным ароматным кофе – само собой, абсолютно бесплатно.

Не знаю, кто как, а я – человек основательный, ко всему предпочитаю готовиться заранее и приезжать на место как минимум за пятнадцать минут до назначенного времени, чтобы успеть более-менее освоиться. Вот почему вечером тридцать первого июля я уже находился в Вене; заселился в свой номер (надо отметить, Стефан забронировал для всех участников целых три этажа комфортабельного отеля «Лотос») и первым делом направился на крошечную улицу, название которой с помощью словаря перевел как Шелковичная. Именно на этой улочке, в самом ее начале, находился магазин-кафетерий Стефана под названием «Магия кофе» с собственным кондитерским цехом на втором этаже.

Есть люди, которых легко узнать, один раз увидев на снимке, а есть другие – те, чей облик на фотографии разительно отличается от реального. Стефан Лукер относился к последним. Общаясь с ним на Фейсбуке, я представлял себе самого обычного мужчину, что называется, среднестатистической европейской внешности: светлолицый и светловолосый, с самыми обычными чертами лица, ничего примечательного или необычного – разве что аккуратные усики и волнистые, с сединой, волосы до плеч. Вот почему, когда я вошел в кафетерий «Магия кофе», и мне навстречу кинулся невысокий полноватый мужчина, румяный и голубоглазый, я не сразу понял, кто это и откуда меня знает.

– Ален, это вы, я вас узнал! – звонким голосом проговорил мужчина, радостно улыбаясь, горячо пожимая мою руку. – А вот вы, вижу, меня не признали? Я – Стефан Лукер, прошу любить и жаловать!

Горячо пожимая его руку, я пришел к выводу, что, в общем и целом, у этого жизнерадостного человека действительно черты лица знакомого мне только лишь по Интернет-общению господина Лукера, я просто не ожидал, что в реальности он – столь невысокий и полный мужчина.

Разумеется, я не меньше Стефана был рад нашей встрече. Он тут же усадил меня за столик и лично принес поднос с угощением, ловко расставив на столике кофейник, из-под крышечки которого шел потрясающий аромат кофе, крошечные чашечки и блюдца с квадратиками шоколадных пирожных, посыпанных сверху грецкими орешками и кокосовой стружкой.

– Спешу похвалить пирожное Мокко, испеченное по моему собственному рецепту, – усаживаясь в кресло напротив меня, радостно хлопнул в ладоши Стефан. – Тесто замешано на кокосовом молочке с добавкой свежесмолотых зерен сорта Мокко, сверху – шоколадное покрытие. Уверяю вас, вкус – изумительный!

Он с милой улыбкой разлил из кофейника ароматный горячий кофе в наши миниатюрные чашечки.

– Что касается кофе, здесь его готовят по желанию клиента, в нашем меню – более сорока самых необычных рецептов от классического кофе по-венски до кофейных коктейлей из нескольких составляющих. Ну а сейчас я попросил приготовить для нас кофейник обычного крепкого кофе из свежеобжаренных и свежесмолотых зерен, которые, как вам известно, поставляют мне с фермы моего давнего друга Томаса и вашей мамы – фрау Петрухиной, красавицы Марго. Предлагаю его немедленно распить – за нашу с вами прекрасную встречу!

Под дивный кофе мы совершенно не заметили, как пролетел час; все это время Стефан увлекательно рассказывал мне обо всех своих планах и задумках по фестивалю, о венской кулинарии и истории первых венских кафе, а я слушал, что называется, разинув рот. При том при всем к концу нашего общения я был уверен, что знаю Стефана едва ли не всю свою сознательную жизнь.

Именно он преподнес мне карту Вены и лично отметил на ней красным фломастером самые интересные маршруты, а Цветочную площадь, расположенную в северной части Старого города, обвел в круг.

– Цветочная площадь на пять дней станет для нас вторым домом, – откидываясь на спинку кресла, произнес Стефан со своей фирменной, на редкость приятной улыбкой. – В настоящий момент там уже расставлены симпатичные деревянные домики, в которых будет располагаться продукция участников нашего фестиваля.

Тут он лукаво улыбнулся.

– Между прочим, домик под названием «Сады Семирамиды» я расположил по соседству с домиком вашей мамы и Томми – «Кофейная ферма «Аруша». Я ведь понимаю, как редко вам приходится видеться и какой радостью будет эта встреча! Поэтому, думаю, вам нелишне будет не расставаться все дни фестиваля.

Я от души поблагодарил милого человека за внимание, а Стефан в ответ только замахал руками, принявшись петь мадригалы танзанийским сортам арабики, что поставляла ему ферма «Аруша».

– И, между прочим, партия арабики чудесного сорта Французская миссия, которую мы с вами только что распили, пришла от Томаса в начале лета – после необходимой выдержки в течение полугода на ферме, под жарким африканским солнышком, – Стефан улыбнулся почти блаженной улыбкой и потер руки. – Ну а здесь, прямо в моем кафе мы сами обжариваем небольшие партии кофе на день. Как правило, это происходит утром и перед обедом, и все желающие могут наблюдать за процессом обжарки, удобно расположившись здесь же, за столиками кафе. Разумеется, у нас есть свои завсегдатаи, которые приходят каждый день, а среди них и те, кто непременно появляется как раз ко времени обжарки. К примеру, один старичок с мопсом приходит, наблюдает, наслаждается ароматом и… И уходит! Потому что бедняге нельзя пить кофе из-за болезни сердца, но ему достаточно и волшебного запаха…

Еще договаривая последнюю фразу, Стефан внезапно изменился – добродушное улыбчивое лицо вдруг вспыхнуло румянцем, и он поспешил опустить глаза, а я с удивлением отметил: Стефан кого-то увидел через окно кафе, и этот кто-то заставил его разволноваться. Естественно, когда я в свою очередь обернулся, за окном ничего такого не было – только уютная улочка старой Вены со спешащими мимо прохожими и домами из потемневшего от времени камня.

К этому моменту наш кофе был благополучно допит, все темы обсуждены, так что Стефан, широко мне улыбнувшись, поспешил распрощаться.

– До встречи, мой дорогой Ален! – с чувством пожал он мою руку. – Возможно, не смотря на занятость в последние часы перед открытием фестиваля, завтра я все-таки найду время встретить моих дорогих друзей если не в аэропорту, то в отеле. Хочу лично показать вам и Томасу с дорогой Марго ваши домики, которые уже сегодня начали оформлять представители дизайнерской фирмы – под моим личным контролем! Итак, мой дорогой друг, до завтра! Желаю вам чудесной прогулки по Вене!

Так мы расстались. Покинув симпатичное кафе, я отправился в неторопливую прогулку по старому городу.

Глава 2. Прогулки по Вене

В Вене я очутился первый раз, а потому прогулка стала волнующим и романтическим знакомством с городом. Я неторопливо бродил по улочкам, сверкающим витринами магазинчиков и кафе, и пусть за всю мою молодую жизнь мне так и не удалось освоить немецкий язык, длинные сложно произносимые названия улиц вносили в прогулку свою нотку немецкой чинности и неторопливости. Безуспешно попытавшись прочесть и перевести несколько названий, я наконец-то вернулся к своим мыслям, первым делом принявшись размышлять о скорой встрече с мамой.

Полагаю, я – счастливейший из смертных, потому что мама для меня, в первую очередь, лучший друг. Когда-то в детстве именно она была для нас с сестрой Ольгой главным арбитром, каждый раз с улыбкой разнимая наши бесконечные детские драчки и глупейшие ссоры, неторопливо и с юмором разъясняя простые истины: мы – родные люди, а стало быть, должны не ссориться и драться, но всегда и во всем помогать друг другу, поддерживая взаимное чудесное настроение.

«Любите друг друга, мои дорогие, – говорила она, одной рукой гладя меня, прижавшегося к ней с правой стороны, другой – надувшуюся по левому боку Ольгу. – Вы оба должны твердо знать: вы – семья, а семья – это маленькая армия, которая мирно воюет за радость и улыбки, за чудесные прогулки, взявшись за руки, и за милые подарки друг другу без особого повода. Если вы будете твердо знать, что есть на свете родной вам человек, который всегда поможет и утешит в трудную минуту, ваша жизнь станет просто замечательной!»

Разумеется, мы далеко не сразу поняли мамину правоту – до подросткового возраста упорно дрались из-за каждого пустяка и мелочи. Но мама не сдавалась, не уставая, повторяла нам свои постулаты, и однажды я сам вдруг ощутил это самое светло чувство радости оттого, что у меня есть сестра, которая, конечно, несносная особа, но зато она уж точно никогда меня не предаст и как минимум всегда напоит чашечкой ароматного кофе…

От светлых воспоминаний детства я перешел ко дню сегодняшнему. Итак, завтра в 11.10 я встречу в аэропорту и первым делом крепко обниму мою дорогую маму. Помнится, это также она учила нас с Ольгой обниматься каждый день столько раз, сколько нам лет, а когда мы стали постарше, и у каждого из нас началась своя собственная жизнь со своими собственными друзьями и сокурсниками, по маминым ЦУ обниматься нам следовало столько раз, сколько дней мы не виделись. И вот теперь, вышагивая по венским мостовым, я с улыбкой подумал: потому как мы с мамой на сегодняшний день не виделись ровно сто лет, то и обниматься будем сто раз – то есть до полуобморочного состояния. Затем я крепко пожму руку Томасу и отвезу моих дорогих родных в отель «Лотос».

Следующий этап: после того, как пара заселится в номер, обоснуется и приведет себя в порядок, я поведу их в какой-нибудь симпатичный ресторанчик на совместный обед с обсуждением новостей последних ста лет нашей разлуки. Стало быть, оставшееся часы моей первой венской прогулки лучше всего посвятить поиску подходящего «чисто венского» ресторанчика. Чем я и занялся, крутя головой направо и налево.

Когда, в конце концов, незаметно для самого себя сделав круг, я вдруг вновь оказался перед отелем «Лотос», одновременно по левую руку от него нарисовался дивно подходящий для нас ресторанчик: сверкающая стеклянная витрина, широкая деревянная терраса с множеством столиков; ну а самое главное – фасад ресторанчика украшала золотистая вывеска «Маргарита». Ресторан с именем моей мамы – лучшее место для совместного обеда. Выбор был сделан.

До отправки на боковую оставалась пара-тройка часов; я ощущал приятную усталость и умиротворение, а потому решил немного посидеть в баре отеля. Заказав себе пол-литровый кругель светлого венского пива, я устроился у окна и, достав из кармана рекламный проспект фестиваля с длиннющим списком участников, начал неторопливо его изучать, время от времени бросая взгляд в окно на вечернюю улицу, сверкающую зажигающимися фонарями и фарами проносившихся мимо автомобилей.

Удачный день завершился на редкость эффектно: как только я прочитал имя первого участника – «Курт Кеннел, кофейная ферма «Арабика», Кения» – и передо мною, словно по заказу, развернулось красочное шоу прибытия в отель всей экзотической делегации фермы этого самого Курта Кеннела.

Первым делом к отелю подрулил белоснежный автобус, из которого немедленно выскочил черный, как уголь, парень в пестрой рубашке, тут же направившись к дверям отеля. За ним, как горох, посыпались другие черные ребята с огромным чемоданами и ослепительными улыбками, в один миг заполнив холл, который я также мог отлично видеть со своего места.

Когда вопрос с расселением был решен, парень в пестрой рубашке дал отмашку, и его собратья повалили к лифтам. Между тем на сцене объявились главные герои кенийской делегации, и вот тут все вокруг языки проглотили от восторга.

Первыми на площадке перед отелем появились черные барабанщики – одетые в банальные джинсы и майки ребята, едва выпрыгнув из автобуса, принялись выстукивать на высоченных барабанах завораживающий ритм, под который в центр их круга выплыли черные красавицы с хитро заплетенными жгутами косиц и белоснежными улыбками. Вся эта компания в мгновение ока перекрыла движение на тротуаре, устроив потрясающее мини-шоу, посмотреть которое поспешил выскочивший из отеля и всех ближайших магазинчиков и кафе народ. Само собой, и я, махом допив свой бокал пива, присоединился к оживленной публике.

Ритмичное движение черных красавиц поистине завораживало: случайные зрители мгновенно позабыли обо всех своих делах-проблемах и, разинув рот, пялились на волнующее действо, в такт которому стучали их сердца. Но самым эффектным моментом всех этих барабанных плясок стало неожиданное появление в центре главного героя – владельца кофейной фермы Курта Кеннела.

То, что это и есть Курт, догадаться было несложно: он был единственным белым во всей черной компании. Дочерна загорелый детинушка с ярко-голубыми глазами и рыжеватой шевелюрой, держа под руку чернокожую красавицу со всеми признаками беременности, он неторопливо спустился по ступенькам из нутра автобуса и, очутившись в самом центре круга, лихо станцевал свою партию, улыбаясь при этом поистине царской снисходительной улыбкой.

Раскланявшись на дружные аплодисменты публики, он покрепче прихватил свою подругу и направился в холл отеля. За ним потянулись и все остальные, продолжая приплясывать под барабанный ритм. И тут, в холле отеля, шоу дополнилось вольной импровизацией – «в кадре» неожиданно появилась явно никем до тех пор не запланированная белая танцовщица.

Судя по всему, эта длинноногая грудастая дива как раз вышла из лифта, молниеносно сориентировавшись и пустившись в пляс. В идеально обтягивавших ее длинные ножки джинсах, в мини-топе, из которого едва не вываливался монументальный бюст, она без труда вошла в единый ритм с черными барабанщиками, сногсшибательно выписывая танец бедрами, без труда оттеснив в сторону чернокожих танцовщиц. Сами понимаете, какой это имело эффект: все мужское население холла дружно выдохнуло с привкусом стона.

Между тем красавица явно работала на единственного на тот момент мужчину: роскошно скалившего зубки Курта Кеннела, чья беззвучная подруга столь мрачно уставилась на дерзкую танцовщицу белками своих глаз чернее черной ночи, что впору было поперхнуться.

Но танцовщица ничуть не обращала внимания на подобную мелочь; напротив, приблизившись к Курту, она дерзко цапнула его под руку, пытаясь увлечь за собой в танец. И вот тут черная подруга прекратила безобразие, решительным жестом руки остановив бой барабанов.

В одно мгновение в холле наступила потрясающая тишина, тут же сменившаяся веселым смехом, аплодисментами в разброд и репликами на разных языках. Африканская делегация мирно потянулась к лифтам, а красавица, небрежным жестом оправив свои длинные блестящие волосы, взглянула на часы и поцокла на выход.

То было мое первое, пока что чисто визуальное «знакомство» с главной склочницей и интриганкой кофейного фестиваля по имени Моника Левоно – красоткой, которую с первого взгляда мечтал отправить на небеса едва ли не каждый второй участник «Аромотерапии», начиная с черной подруги Курта Кеннела.

Глава 3. Обнять маму

Я приехал в аэропорт за час до прибытия самолета и, не в силах усидеть на одном месте, в волнении бродил, нарезая круги, то вспоминая отдельные моменты своей единственной поездки в Танзанию, то улыбаясь сентиментальным эпизодам своего детства.

Надо сказать, единой полной семьей, с мамой и отцом, мы пожили совсем недолго: моей младшей сестре Ольге исполнилось три года, когда мама решительно собрала все наши пожитки и покинула Париж, а вместе с ним и отца, вернувшись в родную Московию. При том у меня есть сильные подозрения, что причиной скорого развода стало то, что моя мама – настоящая командирша, а отец – чрезвычайно независимая личность, и он терпеть не может, когда кто-то пытается им руководить. Вот почему мирная семейная жизнь у Марго и Жюля не заладилась с самого начала.

За пять лет битв и споров мама начала понемногу подминать под себя уверенного в собственной гениальности и непогрешимости Жюля Муара, а потому когда они все-таки расстались, на радостях от вновь обретенной свободы он даже отстроил маме дом в зеленой зоне Москвы – с оранжереей и садом, чтобы мама там проявляла свои таланты и командовала исключительно травами-цветочками.

А вот мы с сестрой просто обожали маму с самых первых шагов жизни. В детстве мы оба легко слушались и беспрекословно исполняли все ее просьбы, потому как всегда всеми фибрами душами ощущали: мама нас любит! Она всегда и все знала, к ней можно было обратиться с любым вопросом, моментально получив на него ответ. Единственным человеком, перед которым мама отступала в тень, была ее мама – наша дорогая бабуля Варвара, у которой мы проводили наши летние каникулы. «Перед мамой я пасую!» – со смехом говорила мама. И вот…

… – Кого я вижу! Никак Ален?..

Эти слова, произнесенные самым родным голосом, и веселый смех вместе с крепкими объятьями чуть не сделали из меня заику. Погрузившись в свои размышления, я совершенно не заметил, как пролетело время, пропустив мимо ушей объявление о посадке самолета, а потому мама с Томасом, выкатив свой багаж в зал прилета, сами наткнулись на меня. Как позже рассказывала мама, я стоял, глубокомысленно рассматривая гигантское табло прилетов и отлетов прямо передо мной.

Сами понимаете, тут же начались взаимные объятия, поцелуи и смех; мы обменивались бессвязными репликами и хлопали друг друга по плечам, пока мама решительно не подняла обе руки вверх.

– Стоп-стоп-стоп! Мы все друг друга любим и обожаем, но хватит обжиманий! Предлагаю немедленно отправиться в гостиницу и первым делом принять душ – наше путешествие кажется мне просто бесконечным, Алешка, а потому я страстно мечтаю побыстрее смыть с себя весь пот дороги! Ну а уж потом мы прогуляемся по чудесной Вене и дружно обговорим все наши новости. Кто «за» – поднимите руки.

Все было решено в считанные минуты, и вскоре мы уже мчались в такси по направлению к нашему отелю в черте старого города, а я делился с дорогими гостями последними новостями.

– Я приехал заранее, а потому успел душевно познакомиться со Стефаном, – это было мое первое сообщение. – Очень рад, что и в реальной жизни Стефан оказался милейшим человеком – интеллигент старой закалки, как говорила бабуля Варвавра, «сейчас таких не делают».

Томас весело расхохотался, а мама строго погрозила мне пальцем:

– Не отвлекайся! Итак, вы посидели со Стефаном – надеюсь, это было в его знаменитом кафе?

Я кивнул.

– Конечно! Очень симпатичное кафе, тут же и магазинчик, а мне было особенно приятно слышать, что кофе, который там продается, регулярно прибывает с африканской фермы, где я однажды побывал…

Томас с широченной улыбкой на круглом лице растроганно закивал, а мама лирически вздохнула.

– Уж да, что ни говори, а то был визит века: мой сын Ален – в Африке! Нечто невероятное. Ты улетел, а я еще целый месяц не могла поверить, что ты реально побывал у нас в гостях. Помнишь, Томас, как я тебя постоянно переспрашивала: мне это не приснилось, Ален действительно был у нас?

– Все именно так и было, – с улыбкой кивнул Томас, мягко положив руку маме на плечо. – А я отвечал твоей маме: «Да, моя дорогая, тебе ничего не приснилось: Ален действительно гостил у нас!»

В этот момент мы въехали в город, и Томас вздохнул, бросив взгляд за окно, на пролетающие картинки домов и улиц Вены.

– Ах, до чего все-таки приятно, когда в жизни случаются неожиданные вещи, – проговорил он с немного сентиментальной улыбкой. – Наша жизнь на ферме – отлаженная, мирная, в ней множество приятного и милого, так что ничего не хочется менять. Но когда Стефан вдруг неожиданно пригласил нас на этот фестиваль, и я только представил себе, что спустя столько лет вдруг вновь окажусь в доброй старой Европе, в родной Вене…

Он усмехнулся, покачав головой.

– Представляешь, Ален, последний раз я был в Вене почти тридцать три года назад! В другой жизни…

Мама тут же постаралась перевести сентиментальность в жизнеутверждающий оптимизм. Она бодро улыбнулась, крепко сжала слегка дрожащую руку Томаса своей и проговорила энергичным голосом:

– Ребята, держим нос по ветру! Предлагаю по поводу встречи с доброй старой Европой сразу после душа отправиться в кабак и напиться там по полной программе – в лучших традициях России и Германии. Как ты на это смотришь, Томми?

Томми смотрел на это положительно, и даже попытался улыбнуться с ноткой бодрости, хотя сентиментальное настроение еще окончательно его не покинуло.

– Все будет, как ты скажешь, милая, – он мягко кивнул. – Я бы с удовольствием напился пивом, но, боюсь, завтра у меня будет болеть голова…

В этот момент наше такси притормозило перед отелем. Пора было выгружать багаж и вести маму с Томасом в их номер, который располагался прямо напротив моего.

Глава 3. Обед в «Маргарите»

Все выходило так, как я запланировал. Чуть больше получаса у мамы и Томаса ушло на заселение в номер, принятие душа и приведения себя в полный порядок, после чего они спустились в холл отеля, где я их ждал, чтобы всем вместе направиться в ресторан «Маргарита» для совместного обеда. Здесь было лишь одно отступление от моего плана: с нами в компании неожиданно оказался Стефан.

Я встретил его в холле, ожидая своих африканцев: Стефан деловито прошел к стойке и, побеседовав пару минут с дежурным администратором, уже собирался было направиться к лифтам, но увидел меня и поспешил подойти.

Разумеется, он был в курсе времени прибытия своего старого приятеля Томаса, и сумел выкроить время, чтобы лично пожать ему руку. Ну, а когда я сообщил ему, что жду маму и Томаса для совместной отправки на обед в «Маргариту», Стефан немного смущенно спросил, не будет ли бестактностью с его стороны попросить разрешения пообедать вместе с нами.

Само собой, никакой неловкости тут не было, о чем я и сообщил, выразив свою собственную радость провести время в компании столь милого человека, от которого можно услышать много интересного.

И вот все хлопоты, охи – ахи и горячие объятия встречи Стефана-Томаса-мамы оказались позади, и наша теплая компания благополучно сидела за столиком на террасе ресторана, великолепно отобедав и отдыхая душой и телом под кофе по-венски с легким венским десертом.

– Признаться, я – верный поклонник классического капучино, очень редко пью кофе со сливками, – заметил Томас, в два глотка допив свой кофе и отставляя в сторону чашку, блаженно откидываясь на спинку кресла. – Но я также поклонник добрых традиций. А раз мы прибыли в Вену, значит, по доброй традиции должны выпить хотя бы один бокал кофе по-венски.

Стефан кивнул. К этому времени он давно покончил со своим кофейным десертом и с улыбкой смотрел на своих друзей, скрестив руки на груди.

– Ты абсолютно прав, мой дорогой Стефан! Традиции – пожалуй, самое гениальное открытие человечества. Традиции дают нам главное – ощущение надежной стабильности, великого равновесия. Сам собой в минимальной порции стабильности нуждается каждый человек, независимо от социального статуса; при этом следует отметить, что для каждого стабильность – это что-то свое. К примеру, для меня минимум стабильности – это начинать каждое утро с чашечки доброго кофе. Кофейный аромат способен волшебно изменить самый ненастный день!

Стефан почти блаженно вздохнул, чуть прикрыв глаза, точно наяву переживая каждое свое слово.

– Ты готовишь божественный напиток, и унылое дождливое утро осени превращается в чудесную рапсодию с мелодичным постукиванием капель по подоконнику, а утро раскаленного лета – в бравурное пробуждение ярких красок дня… Приготовление кофе – древнейший и священнейший из всех ритуалов! Сколько позитива и радости ты вложишь каждой ложечкой в будущий напиток, столько добра непременно вернется к тебе в течение дня.

Он еще договаривал свою оду кофе, а за столом неожиданно появился новый персонаж – та самая длинноногая девица, что выписывала кренделя в холле отеля вчера вечером. Теперь ее длинные волосы были собраны в хвост на макушке, а сама она была в мини-шортиках, оголяющих гладкие ножки, и в блузке, выставлявшей напоказ все ее женские прелести фантастического размера.

– Ах, Стефан, как красиво ты завернул по поводу позитива, закладываемого в порцию утреннего кофе!

Красотка непринужденно придвинула к нашему столику свободный стул и уселась без приглашения, обведя всех нас по очереди взглядом шоколадных глаз, улыбаясь ярко-малиновыми губами.

Да, что ни говори, эта девица была ходячим олицетворением великого искушения: каждая деталь ее макияжа и одежды (если можно назвать одеждой крошечные лоскутки ткани, что лишь слегка прикрывали тело) словно бы кричала о томлениях плоти, активно призывая к великому грехопадению. При всем при том ее появление вызвало неоднозначную реакцию всех присутствующих.

Моя дорогая мама Марго Петрухина встретила явление товарки по полу со сдержанной приветливостью – она живо и заинтересованно наблюдала за неожиданным появлением чего-то нового и неизведанного, на первых порах намеренно не проявляя никаких конкретных чувств.

Супруг мамы, Томас, был на момент появления соблазна полной копией своей второй половинки: с искренним любопытством и удивлением ребенка он наблюдал за необычным явлением – и все тут! Красавица нисколечко его не соблазнила.

Воздержусь оценивать свою собственную реакцию. Надеюсь, и я смотрелся в рамках приличия, а моя реакция мало чем отличалась от реакции мамы и Томаса. После замечательного ужина мне было любопытно в очередной раз попялиться на необычное создание, всерьез ни грамма ею не заинтересовавшись.

А вот реакция бедняги Стефана разительно отличалась от нашей. При первых же словах красавицы, только услышав сам ее голос, он, кажется, немедленно окаменел. Пока все мы, ожидая продолжения, переводили взгляд с гостьи на него, Стефан сидел, уставившись на собственные, чуть подрагивавшие руки, словно боясь поднять глаза и взглянуть на девицу. Из всего этого можно было сделать логический вывод: он, безусловно, ее знал. И не с лучшей стороны.

Словно услышав мои размышления, наша гостья немедленно подтвердила их, проговорив высоким голосом очередную тираду.

– Стефан, почему ты не представишь меня своим знакомым? Признаться, мне даже немного неудобно: я встретила старого приятеля, а он вместо того, чтобы радостно меня обнять и представить своим друзьям, упорно смотрит куда-то в сторону. Что с тобой, милый мой?

Она говорила тоном ласковой укоризны, едва не грозя пальчиком, и, поскольку ситуация действительно становилась двусмысленной, бедняге Стефану пришлось натянуто улыбнуться и кивнуть.

– Извиняюсь, я просто немного отвлекся, – он кашлянул, все так же упорно не поднимая глаз на гостью, лишь протянув ладонь в ее направлении. – Друзья мои, позвольте вам представить Монику Левоно. Итальянская журналистка, полагаю, будет освещать наш фестиваль…

Обретя имя и статус, красотка театрально расхохоталась.

– Разумеется, я буду освещать твой фестиваль, Стефан, не сомневайся! Я ведь обожаю кофе, так что писать о кофейном фестивале и его участниках будет для меня сплошным удовольствием.

Она ослепительно улыбнулась лично мне, затем – Томасу, в упор не заметив маму, быстро перевела взгляд на порозовевшего Стефана, тоскливо уставившегося куда-то в сторону от нашего столика, и вновь укоризненно покачала головой, капризно надув малиновые губки.

– Стефан, ну почему тебя постоянно надо подталкивать? Меня ты представил. Я жду, когда ты представишь мне своих друзей. Что если я горю желанием немедленно взять у них интервью?

Стефан без особого энтузиазма представил нас: называл имя, статус, страну. Едва услышав, что я – гражданин России и сын Марго Петрухиной с африканской кофейной фермы, Моника, все так же намеренно проигнорировав маму, немедленно развернулась всем своим роскошным телом ко мне.

– Вот как – русский? А, между прочим, я тоже наполовину русская и неплохо говорю по-русски.

Последние слова она сказала по-русски – с легким очаровательным акцентом. (Кстати замечу, мы все разговаривали по-английски, и только Стефан с Томасом тет-а-тет общались на родном немецком).

– Да что вы говорите! – со светской улыбкой ответил я по-английски. – Чрезвычайно приятно.

Она смотрела на меня с таинственной улыбкой, перекинув ножку через ножку, руками в звенящих браслетах обхватив коленку, изо всех сил выставляя вперед воинственную торпеду своего бюста.

– Полагаю, вам действительно приятно со мной общаться, – она тоже перешла на свой безупречный английский, выразительно понизив голос. – Признаюсь, я бы с удовольствием взяла у вас интервью в числе первых. Насколько я поняла из сдержанного представления Стефана, – насмешливая улыбка в его сторону, – вы, как и я, просто большой любитель кофе. Не торгуете, не держите собственный кофейный магазинчик или кафе, ведь так?

Я сдержанно кивнул, и она продолжила свою речь, уставившись на меня горячим шоколадом своих глаз, словно кроме нас двоих больше никого во всей Вселенной и близко не было.

– А вы немногословны! Но это не страшно. Нам с вами просто нужно встретиться где-нибудь в старой Вене вдвоем, без мам и бабушек, и тогда я разговорю вас, Ален! Кстати, у вас чудесное имя.

Она смотрела на меня с обольстительной улыбкой, а я готов был отшлепать ее по пятой точке за то что она мимолетно уколола маму, упомянув в числе «мам и бабушек». Я посмотрел на маму, весело подмигнув ей, а она ответила мне веселым, намеренно громким смехом. Едва услышав этот смех, Моника немедленно переключилась с меня на Томаса.

Добродушный Томас с немного отстраненной улыбкой наблюдал за происходящим, по всей видимости, мимо ушей пропуская все реплики и монологи вокруг себя, просто наслаждаясь теплым летним днем, ощущением сытости и приятной компанией. Наверное, потому неожиданная секс-атака Моники слегка напугала парня.

– Томми, какие у тебя чудесные глаза! – вдруг произнесла она, восторженно уставившись на мирного фермера широко распахнутыми глазищами.

Томас удивленно моргнул, но предприимчивая журналистка не делала пауз – она развернулась к нему всем своим полуобнаженным телом, чуть подавшись вперед, протянув руку и положив свою ладонь на ладонь Томаса.

– Потрясающий цвет – ярко-голубой! Неужели никто тебе не говорил, что у тебя потрясающе красивые глаза? – она произнесла это требовательно, слегка нахмурившись. – Тогда я скажу: ты очень красивый мужчина. Глаза, как голубое небо, благородный тевтонский профиль, чувственный рот…

Бедняга Томми едва не поперхнулся. Мама натянуто улыбалась, по всей вероятности, уже вполне готовая придушить нахальную журналистку, а Стефан бросил нервный взгляд на часы на своем запястье.

– Моника, извиняюсь, но мы вынуждены тебя покинуть, – произнес он, все так же избегая смотреть на нее. – Нам пора отправляться на Цветочную площадь, чтобы осмотреть домики и…

Его прервал вызывающий смех Моники – она даже пару раз хлопнула ладонью по столу, словно находя его реплику на редкость забавной.

– Стефан, перестань прощаться со мной! – отсмеявшись, произнесла она небрежным тоном. – Ты прекрасно знаешь, милый, что я тоже запросто могу отправиться на Цветочную площадь…

– Но не в нашей компании, – с ледяной улыбкой прервала ее мама.

Итальянка даже не взглянула в сторону потенциальной соперницы, после минимальной паузы продолжив свою реплику так, словно никто и не думал ее прерывать.

– Я запросто могу отправиться на Цветочную площадь и, кстати, непременно отправлюсь туда, но немного позже. На ваше счастье у меня есть свои планы, а потому пока что я с вами прощаюсь.

Она красиво поднялась, игриво встряхнув бюстом, рукой проведя по крутой линии своего бедра и улыбнувшись улыбкой победительницы.

– Так что пока отпускаю вас, мальчики, на все четыре стороны. Но с тобой, малыш, – выразительный взгляд в мою сторону, – и с тобой, голубоглазый Томми, – выразительный взгляд на испуганно моргнувшего Томаса, – мы еще обязательно встретимся и организуем чудненькое интервью – без лишних персон. А пока – чао-чао!

И, адресовав нам с Томми воздушный поцелуй, Моника Левоно походкой от бедра направилась прочь.

Стефан взглянул на нас немного виноватым взглядом.

– Друзья мои, прошу извинения за это…знакомство.

Бедняга перевел дух, натянуто улыбнувшись.

– Моника Левоно на редкость неприятная личность, и, если честно, я и не думал приглашать ее на фестиваль, но что поделать – такие особы всегда появляются без приглашений.

Он взглянул на часы и улыбнулся нарочито бодро.

– Между тем, нам с вами действительно пора отправляться на Цветочную площадь. Признаться, мне очень интересно, как вам понравится оформление ваших двух точек – домика Танзанийской кофейной фермы «Аруша» и косметической фирмы «Сады Семирамиды» с ее кофейной серией товаров. Отправляемся! Цветочная площадь находится совсем рядом; предлагаю прогуляться до нее.

Само собой, мы все тут же постарались переключиться с нахальной журналистки на более приятную тему – кофейный фестиваль, наши домики на Цветочной площади и их оформление. Что касается домика «Садов», то его оформлением по моим эскизам должны были заниматься представители нашего венского салона, потому я особенно не переживал, хоть и горел желанием взглянуть на итог.

Пару минут поболтав о том – о сем, все мы, расплатившись за обед, бодрым шагом отправились на площадь. Впереди шли, дружески болтая по-немецки, Томас и Стефан, за ними под руку – мы с мамой.

– Мой дорогой Ален, знаешь, что бы я сейчас сделала с величайшим удовольствием? – наклонившись к самому моему уху, сдержанно проговорила мама. – Придушила бы ту нахальную итальянку обеими руками.

Она перевела дух и тут же ласково похлопала меня по руке, а я весело рассмеялся в ответ.

– Моя дорогая мама, – в свой черед наклонясь к ее уху, произнес я загадочным шепотом, – буквально вчера вечером в холле нашего отеля я наблюдал беззвучное повторение твоей угрозы взглядом выразительных глаз чернокожей фемины в ответ на танец бедрами в исполнении этой самой Моники. Скажу тебе, у сей дамы поистине талант наживать неприятности себе на голову.

Глава 4. Домики Цветочной площади

С первых же шагов по Цветочной площади нас охватило ощущение, что мы попали в сказочный мир: деревянные чудо-домики с фасадами-витринами, преобладание шоколадно-кофейного цвета, упаковки кофе и кофейные агрегаты, обжарочные автоматы и всевозможная кофейная посуда с аксессуарами; а жирный плюс ко всему этому раю – щедрый кофейный аромат, которым, казалось, вся площадь была заполнена до отказа, – волшебный, потрясающий аромат, заставляющий улыбаться, ощущая себя беспричинно счастливым.

– Кофейная площадь! – с удовольствием вдохнув кофейный дух, проговорил Томас. – Нужно срочно поменять ее название – не Цветочная, а Кофейная!

Стефан мягко улыбнулся. Подбоченясь, он с видом хозяина посматривал по сторонам, явно гордясь делом рук своих.

– Только представьте, друзья мои, сейчас на этой площади расположены домики крупнейших мировых кофейных фирм и компаний, поставляющих кофейное оборудование, посуду и аксессуары; здесь также представители самых популярных на сегодня сетей кофеен – Starbucks, Costa Coffee, McCafe, Caffe Nero… Словом, можно сказать, на этой площади представлен весь кофейный мир. А вот собрать всех истинных почитателей кофе просто невозможно – они не поместились бы во всей Вене, во всей Австрии – нас миллионы!

– Волшебный мир кофе, – мама, как и все мы, улыбалась улыбкой абсолютно счастливого человека. – Стефан, веди нас к нашему чудному домику! Надеюсь, там все оформлено не хуже других? Мне просто не терпится поскорее увидеть все собственными глазами!

– Вперед!

Широким шагом Стефан шел впереди нас мимо домиков, улыбающихся и пьющих кофе людей, едва ли не с каждым горячо здороваясь за руку и интересуясь, всем ли его гости довольны. Через пять минут мы оказались на месте – наши домики действительно стояли бок-о-бок в самом первом ряду – прямо напротив гигантского помоста, на котором планировались ежедневные выступления звезд.

– Бог мой! – только и выдохнула мама, остановившись перед чудо-домиком под вывеской «Кофейная ферма «Аруша».

Два бравых парня, которые на момент нашего появления сидели в креслах, потягивая кофе из высоких прозрачных бокалов, отлично поработали – домик фермы выглядел маленьким кофейным чудом.

Центральную часть экспозиции занимали деревянные стеллажи густого кофейного цвета, на которых замечательно смотрелись ярко-оранжевые «фирменные» 250-граммовые упаковки кофе «Арабика Танзании» всех видов – от различных видов сорта «Бурбон» до «Кента» и «Типика». Под стеллажами очень эффектно смотрелись совершенно неподъемные на вид мешки – именно в таких поступает вся продукция «Аруши» в кофейни Стефана.

Слева от стеллажей располагалось своеобразное мини-кафе из трех столиков, а справа красовалась замечательная фотокомпозиция на всю стену: карта Африки с ярко выделенной на ней Танзанией, красочные снимки трудящихся на плантации африканцев, белозубо хохочущих детей, черных матрон на порогах своих домиков, вид на плантации с высоты птичьего полета…

– Надеюсь, вам нравится? – почувствовав смущение оттого, что мы все разом замолчали, осторожно поинтересовался Стефан.

– О, боже мой, все просто замечательно! – мама восторженно улыбнулась. – Стефан, огромное спасибо, что ты нашел хорошую дизайнерскую фирму!

Вместо ответа Стефан выразительно развернулся к улыбающимся парням и те, отставив свои кофейные бокалы, поднялись, с широкими улыбками протягивая нам руки для пожатия.

– Позвольте представить вам главных «виновников» замечательно оформленного домика, – сказал Стефан. – Питер Лиден и Стивен Кнехт, дизайнерская фирма «Венский вальс». Признаться, я лишь с удовольствием наблюдал за работой ребят – а работать они умеют!

Один из парней – смуглый метис с копной кудрявых волос по имени Питер Лиден – улыбнулся ослепительной улыбкой.

– Работать было легко и приятно – у вас прекрасный кофе и ферма, и вы сбросили нам прекрасные снимки.

– А как вы замечательно их оформили! – мама горячо пожала руки обоим. – Я любила просматривать наши снимки на компьютере, но, признаюсь, в вашей подаче они смотрятся просто потрясающе: гигантский размер, качественная бумага, насыщенный цвет… Спасибо, ребята, вы молодцы.

Тут мама вдруг вспомнила и обо мне.

– А что у тебя, Ален?

Мы все дружно развернулись к «моему», соседнему домику. Разумеется, по сравнению с их кофейным чудом, мой смотрелся скромно – мини-выставка всей косметико-парфюмерной серии «Кофейный соблазн», несколько рекламных плакатов – вот, собственно, и все. Что более-менее выделяло мой домик, так это эффектное оформление товара в упаковке с фирменной символикой «Садов Семирамиды» и кофейный агрегат с солидным набором крошечных чашек – все также с фирменной символикой «Садов». Надо отдать должное двум очаровательным труженицам нашего венского салона Милли и Гретхен, которые так же поспешили поприветствовать всех нас, пригласив за столик импровизированного кафе.

– Итак, мы в Вене, у нас чудесный представительский домик, мы отдыхаем после суток с лишним перелета, пьем дивный кофе на дивной площади, а жизнь прекрасна и удивительна!

Мама проговорила этот монолог, когда, спустя полчаса мы мирно сидели за столиками домика «Аруши», потягивали кофе и любовались улыбками замечательных и жизнерадостных людей вокруг нас. К этому часу площадь начала заполняться посетителями – горожанами и туристами – и все они, как и участники фестиваля, бесконечно знакомились, болтали и пили кофе, наслаждаясь ароматом, теплом венского вечера и мирным гулом древней площади.

– Эй, соседи, привет из Парагвая! – первыми к нам поспешили смуглые ребята из домика по соседству. – А вы из Танзании? Видим, у вас те же сорта арабики, что и у нас! Не желаете ли попробовать наш кофе?..

…– Дина, зовите меня просто Дина! У нас все свое: своя кофейная ферма, своя сеть кафе в Акапулько. Что касается меня, я просто обожаю печь сдобу – без нее наша семья ни за что не сядет за утренний кофе…

… – Добрый вечер!

К нам подошел седовласый мужчина восточной внешности с удивительно молодым лицом, одетый в безупречный европейский костюм.

– Разрешите представиться: меня зовут Мохаммед Альмасли, я владелец лондонской сети кафе «Терраса».

Пожав каждому по очереди руку, он горячо обнялся с нашим дизайнером Питером Лиденом.

– А это – мой дорогой племянник Питер, с которым я, к сожалению, так редко вижусь. Спасибо кофейному фестивалю!

– Это прекрасно, – с готовностью кивнула мама, горячо сжимая мою руку. – Представьте себе, а я встретилась на этом фестивале со своим сыном – Аленом. Мы с ним тоже редко видимся: он живет в Москве, а я – в Танзании…

– Я говорю: спасибо фестивалю, – улыбнулся Мохаммед. – Кстати, зовите меня просто: Мох. Так зовут меня все друзья…

Приближался час открытия; Стефан, горячо расцеловавшись с мамой и Томасом, поспешил нас покинуть. Ну а я как главный знаток программы всех шести дней фестиваля, решил ввести маму и Томаса в курс относительно запланированного на сегодняшний вечер.

– Ровно через час начнется открытие. Стефан с представителями крупнейших кофейных марок поднимется на этот помост и поприветствует всех, кто собрался сегодня на Цветочной площади. Затем он даст слово боссам крупнейших кофейных фирм, после чего все они дружно покинут помост, уступив место Венскому симфоническому оркестру – именно он в течение первого вечера будет радовать нас чудесными мелодиями Штрауса и Моцарта.

Я поднялся и организовал для всей нашей троицы новую порцию кофе, одновременно продолжая неторопливый рассказ.

– Видите гигантский экран? – я указал рукой в направлении старинного здания в готическом стиле по правую руку от помоста, поверх которого красовался белоснежный экран. – На нем к услугам всей площади будут транслироваться фильмы-презентации различных кофейных фирм и марок. Насколько я знаю, в программе – свыше пятидесяти таких презентаций.

– Нас среди них нет, – усмехнулась мама, а Томас положил ей руку на плечо:

– Нам это совершенно ни к чему, дорогая Марго! Наша ферма все равно не сможет снабжать кофе весь мир, для нас вполне достаточно наших клиентов и в первую очередь – Стефана!

– Согласна с тобой.

С улыбкой дождавшись завершения этого мини-диалога мирным поцелуем супругов, я продолжил свой рассказ.

– Завтра домики на площади откроются с девяти утра – пойдет бодрая торговля. Полагаю, у вас достаточно кофе для продажи?

Томас с улыбкой кивнул.

– Надеюсь, и наш товар пойдет бойко. Между прочим, в моем номере в отеле есть специальный подарок для вас: парфюм «Нарцисс» для мамы и для Томаса – мужской набор, представленный здесь: «Кофейный соблазн».

– Передай от нас благодарность Жюлю.

Мама с самым важным видом кивнула, а простодушный Томас просто еще шире улыбнулся.

– Итак, все пять дней фестиваля будут проходить по единому сценарию: с девяти утра – бойкая торговля. Потом – обед, отдых, а в шесть вечера – культурная программа с презентациями очередных кофейных фирм. Кстати, завтра на помосте будут выступать самодеятельные артисты кофейной фермы из Кении, а также известные исполнительницы джаза, в том числе черная, как смоль, Джулия Джейсон.

– Никогда не понимал джаз, – все с той же мирной улыбкой пожал плечами славный Томас, а мама похлопала его по плечу:

– Ничего страшного – будешь просто пить кофе.

Я бодро улыбнулся.

– А вот в третий день фестиваля главными героями станут звезды диско, рэпа и рок-н-ролла – только представьте себе этот омлет! Между прочим…

Я не успел договорить фразу до конца – меня прервал на сегодня уже неплохо знакомый голос, от которого все мы невольно поморщились.

– Вот вы где, мальчики!

В очередной раз перед нами нарисовалась полуобнаженная Моника Левоно, и, признаюсь честно и откровенно, ощущения безграничного счастья ее явление ни у кого не вызвало.

Глава 5. Повторное явление Моники Левоно

Не делая и минимальной паузы, как всегда, без приглашения она процокала каблучками к свободному стулу и плюхнулась рядышком со мной, без разрешения цапнув мою чашку кофе и махом ее допив.

Вообще-то я не жадный и вполне мог подняться и сделать себе новую порцию, но очень уж не люблю таких простых парней и девиц, что без зазрения совести берут чужое, не напрягаясь и для банального извинения.

– Хорошо, но мало.

Она поставила на стол пустую чашку и уставилась на меня с таинственной улыбкой. Ясное дело, девушка намекала на то, чтобы я предложил ей свежую порцию, но я лишь улыбнулся в ответ точно с такой же таинственной улыбкой.

– Вечером кофе вредно – не уснешь, – проговорил я, холодно улыбаясь и скрещивая руки на груди.

Моника нарочито громко рассмеялась, демонстративно окидывая меня взглядом с макушки до штиблет.

– Между прочим, сегодня на вечер у меня запланировано потрясающее интервью, – она выразительно вздохнула, изо всех сил стараясь утопить меня в своих бездонных очах. – Интервью с роскошным парижанином по имени Макс Лебуа. Полагаю, его представлять нет нужды?

Разумеется, мы все были в курсе кто такой Макс Лебуа, и я с улыбкой озвучил всю имеющуюся на него информацию: глава крупнейшей во Франции сети кофеен «Астера», эстет и умница, никогда не сомневающийся в своей собственной правоте и ни с кем не советующийся; мсье, которого мой отец, лично с ним знакомый, называет умником Максом. Плюс ко всему Макс Лебуа – самодеятельный талантливый художник в стиле Шагала, лично создающий макеты всех своих фирменных упаковок кофе и кофейной посуды для родной сети кафе и магазинов «Астера».

Моника выслушала меня, высокомерно вздернув бровь – полагаю, до сих пор она знала лишь официальный статус Макса Лебуа, о чем, само собой, благоразумно промолчала. Томно откинувшись на спинку стула, она усмехнулась.

– Добавьте к своим сведениям, что Макс – настоящий душка, знает, как очаровать роскошную девушку.

На ее лице появилась многозначительное выражение. Полагаю, Моника ждала от меня уточняющих вопросов по части, собственно, «роскошной» девушки, но я лишь молча улыбался. Коню понятно, что она, безусловно, роскошная девушка, которая первым делом поспешит охмурить богатого француза, договорившись то ли об интервью, то ли попросту о свидании с ним – детали данного мероприятия меня абсолютно не интересовали.

И тут неожиданно слово взял Томас – полагаю, бедняга ощутил неловкость из-за ледяной тишины в ответ на реплику Моники.

– Значит, мсье Лебуа тоже участвует в фестивале?

Его вопрос прозвучал по-детски наивно – разумеется, раз глава свыше трех тысяч кафе и магазинов по всему свету находится сейчас в Вене, значит, он приехал не для того, чтобы угоститься тортом «Захер» в местной кофейне.

Мама гневно фыркнула, одарив супруга выразительным взглядом, зато Моника мгновенно развернулась к порозовевшему фермеру.

– Ты абсолютно прав, милый Томми! Более того: Макс Лебуа не просто участвует в фестивале, он – один из главных его героев, и именно его презентация откроет сегодняшний, первый день «Кофемании».

Она очаровательно улыбнулась окончательно стушевавшемуся Томасу, выставив вперед свой бюст.

– Между прочим, на этом фестивале масса любопытнейших личностей, – она томно вздохнула. – Я ознакомилась с полным списком приглашенных и со многими уже успела познакомиться…

Она потянулась, как сытая кошка.

– Кстати, а вы знаете, что среди гостей есть симпатичный парень из Польши – Тадеуш Калачинский, который претендует на родство со знаменитым Георгом Кульчицким – тем самым, кто по легенде открыл в Вене самое первое кафе! Лично я планирую познакомиться с ним в самые ближайшие часы – домик под вывеской «Краков» находится в этом же ряду, но ближе к левому краю. Могу показать – никто не желает прогуляться со мной за компанию?

И эта непревзойденная нахалка обольстительно улыбнулась Томасу, который от этой улыбки и взгляда мгновенно поперхнулся, шумно закашлявшись.

– Девушка, прогуляйся в одиночестве, – с очаровательной улыбкой проговорила мама, всю свою ярость вкладывая в рьяное похлопыванье поперхнувшегося Томаса по спине. – Гуляй, дорогая, вали отсюда!

Последнюю фразу она произнесла на родном русском, и Моника, само собой, поняла ее без услуги переводчика, нарочито громко расхохотавшись в ответ. Впрочем, ей хватило сообразительности почти тут же подняться и отчалить от нас – очевидно, в направлении домика поляка.

Я подмигнул маме – в наших с Томасом интересах было побыстрее затушить ее праведный гнев.

– Слава тебе, Господи! А я уже готовился к крутым изменениям в программе фестиваля: выступление венского оркестра вполне мог заменить поединок двух кофеманок – ручные бои, дамский бокс, поединок века.

Мама лишь строго погрозила мне пальцем, а Томас нервно рассмеялся. И почти тут же по всей Цветочной площади прокатилась волна музыкальных аккордов, помост перед нами окрасился в сверкающий ярко-синий цвет и в самом его центре, перед микрофоном, появился наш Стефан – теперь на нем уже красовался чинный фрак с белоснежной манишкой.

– Дорогие друзья, любители и почитатели кофе со всего света! – разнесся над площадью его теплый баритон. – Приветствую вас на Цветочной площади Вены! Сегодня мы собрались здесь, чтобы в очередной раз признаться в любви к кофе – волшебному напитку, чей аромат дарит нам ощущение счастья и желание улыбаться, учит искусству видеть прекрасное в обыденном и великое – в простом.

Удивительное дело: мы со всеми нашими беседами-разговорами совершенно не заметили хода подготовки к открытию. Между тем на помосте рядом со Стефаном в ряд стояли великие магнаты мира кофе, за их спинами располагался во всеоружии венский оркестр, а на площади и вокруг нее медленно зажигались чугунные фонари. Каждое слово Стефана, казалось, наполняло парной воздух площади теплом и сердечностью, невольно заставляя каждого из присутствующих мирно кивать, словно соглашаясь со всем сказанным с умиротворенной улыбкой.

– Волшебник Кофе! Великий царь великой страны, которой нет на карте, в которой создают потрясающие картины и музыкальные произведения, книги и модели, где всем сердцем любят и проводят бессонные ночи волшебного сумасбродства. Его Величество Кофе!

Почти тут же за спиной Стефана негромко заиграл оркестр; словно продолжение его слов, поначалу еле слышно прозвучали первые нотки, постепенно вплетаясь в полнозвучный рисунок чудесной мелодии Сказок венского леса, в то время как взволнованная ода кофе продолжалась.

– Великим поклонником кофе был Иоганн Себастьян Бах, сочинивший даже Кофейную кантату; а Людвиг ван Бетховен, по отзывам его современников, без кофе становился совершенно невыносим. Бенджамин Франклин просил пересылать в кофейню всю свою почту – там он был чаще, чем дома. Великий Вольтер выпивал не меньше сорок чашек кофе в день. «В мире, безусловно, есть вещи, которые стоят того, чтобы им хранили верность. Например, кофе» – это сказал мой любимый писатель Джон Голсуорси. Замечательные слова посвятил кофе великий Талейран: «Горячий, как огонь, чистый, как ангел, сладкий, как поцелуй».

Стефан негромко рассмеялся, скрестив на груди руки.

– Признаюсь вам: о кофе я могу говорить практически бесконечно, но мне пора уступить место гостям «Кофемании». Завершу свое выступление словами шейха Абд аль Кадира: «Кофе – золото простого человека; и так же, как золото, кофе приобщает его к роскоши и благородству».

Все пространство площади заполнил шелест аплодисментов; Стефан развернулся к стоявшему рядом с ним Курту Кеннелу, облаченному, как и все его собратья на сцене, в безупречный смокинг, и с легким полупоклоном передал микрофон.

– Кофе – реально настоящее золото, – произнес американец громким жизнерадостным голосом. – Представить не могу свою жизнь без его божественного аромата! И я счастлив дарить кофе из жаркой Кении всему миру. Приветствую вас, поклонники кофе со всего света! Позвольте мне представить мою марку: кофейная ферма «Арабика», Кения, Африка…

Фестиваль медленно, но верно входил в свою колею: вслед за Куртом слово взял магнат из Бразилии, потом – небезызвестный мне Макс Лебуа, кто-то еще, кого мы уже совершенно не слушали, только успевая с жизнерадостными улыбками пожимать руки новым и новым знакомцам.

– Добрый вечер, мои дорогие! – загорелый мужчина в ослепительно белой панаме, щедро угощал нас миндальным печением собственного приготовления. – Позвольте представиться: Мишель Були, владелец кофейни с кондитерским цехом из Ниццы. О вас мне рассказал мой сосед – Мох Альмасли из Лондона, вы ведь уже знакомы?.. Насколько я в курсе, ваша ферма находится в Танзании. Так вот, спешу сделать вам признание: я просто без ума от фантастической Африки! Трижды был в Кении и Эфиопии и отдохнул просто чудесно…

… – Вы позволите? Я – Николя Валуччи из Италии…

– Ганс Диприх, Лейпциг…

У меня голова кружилась, словно я пил не кофе, а шампанское – хотелось улыбаться, и петь, и смеяться, радуясь все новым и новым знакомствам.