Read the book: «Как умирал Сталин. Далекая драма «Ближней» дачи»

© Мзареулов В., авт.-сост., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

* * *

Предисловие

4 марта 1953 года. Раннее утро. Знакомый всей стране голос Юрия Левитана зачитал в эфире московского радио тяжелые строки правительственного сообщения:

Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Совет Министров Союза ССР сообщают о постигшем нашу партию и наш народ несчастье – тяжелой болезни товарища И. В. Сталина.

В ночь на 2-ое марта у товарища Сталина, когда он находился в Москве в своей квартире, произошло кровоизлияние в мозг, захватившее важные для жизни области мозга. Товарищ Сталин потерял сознание. Развился паралич правой руки и ноги. Наступила потеря речи. Появились тяжелые нарушения деятельности сердца и дыхания.

Для лечения товарища Сталина привлечены лучшие медицинские силы: профессор-терапевт П. Е. Лукомский: действительные члены Академии медицинских наук СССР: профессор-невропатолог Н. В. Коновалов, профессор-терапевт А. Л. Мясников, профессор-терапевт Е. М. Тареев; профессор-невропатолог И. Н. Филимонов: профессор-невропатолог Р. А. Ткачев: профессор-невропатолог И. С. Глазунов: доцент-терапевт В. И. Иванов-Незнамов. Лечение товарища Сталина ведется под руководством Министра здравоохранения СССР т. А. Ф. Третьякова и Начальника Лечебно-Санитарного Управления Кремля т. И. И. Куперина.

Лечение товарища Сталина проводится под постоянным наблюдением Центрального Комитета КПСС и Советского Правительства.

Ввиду тяжелого состояния здоровья товарища Сталина Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР признали необходимым установить с сего дня публикование медицинских бюллетеней о состоянии здоровья Иосифа Виссарионовича Сталина.

* * *

Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Совет Министров Союза ССР, как и вся наша партия, весь наш советский народ сознают все значение того факта, что тяжелая болезнь товарища Сталина повлечет за собой более или менее длительное неучастие его в руководящей деятельности.

Центральный Комитет и Совет Министров в руководстве партией и страной со всей серьезностью учитывают все обстоятельства, связанные с временным уходом товарища Сталина от руководящей государственной и партийной деятельности.

Центральный Комитет и Совет Министров выражают уверенность в том, что наша партия и весь советский народ в эти трудные дни проявят величайшее единство и сплоченность, твердость духа и бдительность, удвоят свою энергию по строительству коммунизма в нашей стране, еще теснее сплотятся вокруг Центрального Комитета Коммунистической партии и Правительства Советского Союза.

Кое-что в этом сообщении было правдой. К 4 марта ЦК КПСС и Совет Министров действительно успели осознать, распробовать на вкус значение того факта, что впереди – длительное (длиной в вечность) неучастие товарища Сталина в руководящей деятельности и даже начали раздел руководящих должностей. Впрочем, формулировки были достаточно прозрачны, чтобы понял это и советский народ, в совершенстве владевший искусством чтения между строк…

Покривили душой, называя место, где товарища И. В. Сталина настигла болезнь – это была не кремлевская квартира, а дача в тогда еще подмосковном Кунцево, прозванная «Ближней». Там Отец народов регулярно отдыхал с 1934 года, там же провел и последние дни своей жизни.

В принципе, мы в общих чертах знаем, как это случилось. Устоялась точка зрения о том, что главную ответственность за смерть Сталина несет Л. П. Берия, который помешал своевременно оказать больному медицинскую помощь, а до того на протяжении нескольких лет всячески разваливал охрану и вносил сумятицу в ближайшее окружение Вождя. Эта картина в целом достаточно логична и правдоподобна. Конечно, документальных подтверждений ей нет и быть не может, поэтому тут мы всецело зависим от показаний непосредственных свидетелей, присутствовавших на Ближней даче в те роковые дни.

Таковых достаточно много – это члены высшего руководства страны, дети Сталина Светлана и Василий, врачи, боровшиеся за его жизнь и «люди-невидимки» – персонал дачи, состоявший в штате Управления охраны МГБ СССР.

Мог ли кто-нибудь из них рассказать правду? В принципе, мотивы врать есть у всех. Берию и Василия Сталина (подлинность его мемуаров не вызывает особого доверия) об этом так и не спросили. Рассказ Светланы Аллилуевой, полный очень понятной пронзительной боли осиротевшей дочери, не содержит существенной информации. Политики же сами формировали официальную версию и уже поэтому не могут отступать от нее ни на йоту, вне зависимости от того, насколько она правдива.

Сотрудники охраны выглядят наиболее беспристрастными свидетелями. Кажется, они были в очень хороших отношениях с «охраняемым» (впрочем – по их же словам!), по идее, не могли иметь собственных амбиций (конечно, если не скрывают какую-то собственную вину!), но с другой стороны, уровень этих людей – лейтенантов, майоров, да даже и генералов госбезопасности – был несоизмерим с небожителями из Политбюро, они были скованы подписками о неразглашении и въевшейся в кровь дисциплиной и просто поэтому не могут быть полностью свободны в своих словах.

Тем не менее, перефразируя человека, отдавшего Богу душу на Ближней дачи, «других свидетелей у меня для вас нет». И начать придется несколько издалека – с рассказа о том, что собой представлял коллектив охраны и как складывался быт Сталина и его непосредственного окружения.

Часть I. Вождь и его «тени»

Начальник охраны Николай Власик

Начальник личной охраны Сталина, Николай Сидорович Власик, родился 22 мая 1896 года в белорусской деревне Бобыничи. С тринадцати лет работал на стройке, затем на бумажной фабрике. В Первую мировую призван на военную службу. За проявленную храбрость был награжден Георгиевским крестом I степени. После ранения в 1916 году Власик направляется в Москву в 25-й запасной полк – в чине унтер-офицера, командиром взвода. В дни Февральской революции молодой офицер присоединяет свой полк к восставшим – без единого выстрела. С октября 1917 года Власик работает в органах только что созданной советской милиции. В 1918 году в составе 393-го Рогожско-Симоновского полка его направляют на Южный фронт, в 10-ю армию, обороняющую Царицын. После ранения и последующего лечения в московском госпитале Власик получает назначение в 1-й Советский пехотный полк. В том же году вступает в ряды РКП(б). Следующий, 1919 год обозначил новый поворот в биографии Николая Сидоровича: по мобилизации партии его направляют на работу в Особый отдел ВЧК, в распоряжение Ф. Э. Дзержинского, где молодой чекист принимает активное участие в операциях по ликвидации контрреволюционного подполья в СССР (в частности, кадетского), выполняет ответственные поручения руководителей советской контрразведки.

В 1927 году происходит событие, на долгие годы определившее судьбу Н. С. Власика: после знаменитого взрыва в здании комендатуры на Лубянке, ему поручают организацию охраны Особого отдела ОГПУ, Кремля, членов советского правительства и личной охраны И. В. Сталина. С этого времени жизнь и работа Власика теснейшим образом связана с личностью Сталина, его деятельностью, бытом, особенностями характера. За почти четвертьвековое пребывание на различных должностях, связанных с обеспечением охраны советского правительства и лично Сталина, Николай Сидорович прошел все ступени служебной лестницы одного из важных секторов системы отечественной госбезопасности. С 1938 году Власик становится начальником I отдела Общей охраны правительства. С 1947 по 1952 год руководит работой Главного управления охраны МГБ.

«Человек за спиной» сопровождал Сталина в его поездках по городу, на аэродромах, в театрах, на парадах и официальных мероприятиях, в поездках на отдых, на конференциях и встречах с главами зарубежных стран – такова, как известно, «специфика» этой ответственной и нелегкой профессии, тем более если речь идет об охране великого государственного деятеля, лидера мировой сверхдержавы. Кроме того, если учесть, что в подчинении Главного управления охраны МГБ находился большой штат сотрудников, а также это ведомство располагало целым комплексом зданий, государственных дач, хозяйственных построек в разных концах необъятной державы, имело разветвленную структуру (фактически автономное «министерство» в системе советской госбезопасности), то нетрудно представить, какой объем обязанностей был возложен на руководителя этой организации и какой вес имел «человек при Сталине» в высших кремлевских кругах.

Н. С. Власик в рабочем кабинете. Начало 1940-х годов

Советское правительство высоко оценило заслуги Н. С. Власика перед страной. Он был награжден тремя орденами Ленина (2 из них – за обеспечение охраны участников Тегеранской и Потсдамской конференций), четырьмя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Кутузова I степени (за охрану участников Ялтинской конференции), орденом Красной Звезды, пятью медалями.

Власик всегда был предан Сталину. Но предан был не по-лакейски – что было чуждо этому мужественному человеку – а предан искренне, зная, какая ответственность лежит на нем. Это искреннее и трепетное отношение к своим обязанностям выражалось порой в чрезмерном беспокойстве, острых переживаниях по поводу даже самой ничтожной оплошности, допущенной кем-либо из его подчиненных (подобные «происшествия» Власик весьма эмоционально и самокритично фиксировал в своем дневнике). Такое беспокойство за жизнь и здоровье Сталина едва ли можно объяснить обычным чиновничьим желанием выслужиться или страхом перед возможным наказанием за допущенную ошибку. Здесь скорее можно говорить об особо трепетном отношении к порученному делу: ведь речь шла о главе великого государства, Вожде советского народа. Необходимо отметить, что и Сталин доверял начальнику своего охранного ведомства, до известной степени, конечно.

В конце 40-х годов Н. С. Власик совершил, однако, два существенных промаха: во-первых, он не дал хода письму Л. Ф. Тимашук о неправильном, приведшем к смерти, лечении А. А. Жданова. Это упущение Власика выяснилась позже, в начале 50-х, когда началось разбирательство знаменитого «дела врачей», в ходе которого было выявлено множество фактов антигосударственной деятельности его фигурантов. Вторая ошибка Н. С. Власика заключалась в том, что он втянулся в политические интриги, целью которых было устранение Л. П. Берии из окружения Сталина.

Развязка наступила скоро. 29 апреля 1952 года Власик был отстранен от должности по обвинению в злоупотреблении служебным положением, 16 декабря 1952 года арестован.

Он провел в заключении три года. Суд над ним состоялся в 1955 году, уже при Хрущеве. Сталина не было в живых, но Власик не отрекся от вождя, подобно многим «хрущевцам», так что участь его была предрешена. По приговору суда Н. С. Власика направили в ссылку в Сибирь. В мае 1956 г. он был освобожден по амнистии. Власик возвратился в Москву, где и умер 18 июня 1967 года. В последние годы жизни опальный генерал работал над мемуарами. 28 июня 2000 г. постановлением Президиума Верховного Суда России приговор был отменен, уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления.

Я не ставлю перед собой задачу показать т. Сталина как политического деятеля.

Я хочу рассказать о нем как о человеке. Поделиться с читателями тем, что знаю о нем, что я лично наблюдал. Попытаться снять несправедливо возведенные на него обвинения в грубости, жестокости и бесчеловечности.

Постараться опровергнуть то ложное, что было приписано ему после его смерти, оправдать в том, в чем он был незаслуженно обвинен. По мере моих сил осветить факты, свидетелем которых я был, установить истину там, где это возможно.

1919 год. Год залечивания ран, нанесенных войной, год начала восстановления народного хозяйства и продолжающейся борьбы против контрреволюционных элементов, пытающихся наносить удары молодой и неокрепшей республике Советов.

В это трудное для страны время я по призыву партии был направлен в Особый отдел ВЧК в распоряжение товарища Дзержинского. До 1927 года я работал в Особом отделе, а в 1927 году я перешел на работу в Оперативный отдел. С 1919 по 1952 год я прошел путь от рядового сотрудника до генерала.

В 1927 году в здание комендатуры на Лубянке была брошена бомба. Я в это время находился в Сочи в отпуске. Начальство срочно вызвало меня и поручило мне организовать охрану Особого отдела ВЧК, Кремля, а также охрану членов правительства на дачах, прогулках, поездках и особое внимание уделить личной охране т. Сталина. До этого времени при т. Сталине находился только один сотрудник, который сопровождал его, когда он ездил в командировки. Это был литовец Юсис. Вызвал Юсиса и на машине отправился с ним на подмосковную дачу, где обычно отдыхал т. Сталин. Приехав на дачу и осмотрев ее, я увидел, что там царил полный беспорядок. Не было ни белья, ни посуды, ни обслуживающего персонала. Жил на даче один комендант.

Как я узнал от Юсиса, т. Сталин приезжал на дачу с семьей только по воскресеньям и питался бутербродами, которые они привозили с собой из Москвы.

Семья т. Сталина состояла из жены, Надежды Сергеевны, необыкновенно скромной молодой женщины, дочери старого большевика Аллилуева С. Я., с которым т. Сталин познакомился, когда скрывался в его семье на квартире в Петрограде, и двух детей – сына Васи, очень живого и порывистого мальчика пяти лет, и дочери Светланы двух лет. Кроме этих детей у т. Сталина был взрослый сын от первого брака с Екатериной Сванидзе Яков, очень милый и скромный человек, разговорами и манерами необыкновенно похожий на отца. Забегая вперед, скажу, что он окончил Институт железнодорожного транспорта и жил на стипендию, временами нуждаясь, но никогда не обращался к отцу ни с какими просьбами. Окончив институт, на замечание отца, что он хотел бы видеть сына военным, Яков поступил в Артиллерийскую академию, которую окончил перед войной. В первые же дни войны он ушел на фронт. Под Вязьмой наши части попали в окружение, и он был взят в плен.

И. В. Сталин с сыном Василием и Н. С. Власик

Немцы продержали его в плену в лагере до конца войны, в лагере и убили его, якобы при попытке к бегству¹. По словам бывшего французского премьер-министра Эррио, который находился с ним в этом лагере, Яков вел себя исключительно достойно и мужественно. После окончания войны Эррио писал об этом Сталину.

На квартире в Кремле, где жил Сталин с семьей, была экономка Каролина Васильевна и уборщица.

Питание они получали из кремлевской столовой, откуда К. В. приносила в судках обед. По распоряжению начальства я должен был, кроме охраны, наладить снабжение и бытовые условия охраняемого.

Я начал с того, что послал на дачу белье и посуду, договорился о снабжении продуктами из совхоза, находившегося в ведении ГПУ и расположенного рядом с дачей. Послал на дачу повариху и уборщицу. Наладил прямую телефонную связь с Москвой.

Юсис, боясь недовольства т. Сталина этими нововведениями, предложил мне самому доложить обо всем т. Сталину. Так состоялась моя первая встреча и первый разговор с т. Сталиным. До этого я видел его только издали, когда сопровождал его на прогулках и в поездках в театр.

Жил т. Сталин с семьей очень скромно. Ходил он в старом, сильно потертом пальто. Я предложил Надежде Сергеевне сшить ему новое пальто, но для этого надо было снять мерку или взять старое и с него сделать в мастерской точно такое новое. Мерку снять не удалось, так как он наотрез отказался, сказав, что новое пальто ему не нужно. Но нам все-таки удалось сшить ему новое пальто.

Жена его, Надежда Сергеевна, очень скромная женщина, редко обращалась с какими-нибудь просьбами, скромно одевалась, не в пример женам многих ответственных работников. Она училась в Промакадемии и много внимания уделяла детям.

Я хотел знать (и мне это было необходимо) вкусы и привычки т. Сталина, особенности его характера, и я с любопытством и интересом ко всему присматривался.

Вставал т. Сталин обычно часов в 9, завтракал и в 11 часов был на работе в ЦК на Старой площади. Обедал на работе, ему приносили в кабинет из столовой ЦК. Иногда, когда в Москву приезжал т. Киров, они вместе ездили обедать домой. Работал т. Сталин часто до глубокой ночи, особенно в те годы, когда после смерти Ленина пришлось активизировать борьбу с троцкистами.

Над своей книгой «Вопросы ленинизма» он также работал в своем кабинете в ЦК, задерживаясь иногда до поздней ночи. Возвращался с работы часто пешком вместе с т. Молотовым. Шли в Кремль через Спасские ворота. Воскресенье проводил дома с семьей, обычно выезжал на дачу. В театр т. Сталин ездил чаще по субботам и воскресеньям вместе с Надеждой Сергеевной. Посещали Большой театр, Малый, театр им. Вахтангова, ездили к Мейерхольду смотреть пьесу «Клоп» Маяковского. С нами на этом спектакле, помню, были товарищи Киров и Молотов, т. Сталин очень любил Горького и обязательно смотрел все его пьесы, которые шли в московских театрах. Часто после работы т. Сталин вместе с Молотовым ездили на просмотр кинофильмов в Гнездниковский переулок. Позднее в Кремле был устроен просмотровый зал. Кино т. Сталин любил, придавал ему большое агитационное значение.

Осенью, обычно в августе – сентябре, т. Сталин с семьей уезжал на юг. Свой отпуск он проводил на Черноморском побережье, в Сочи или Гаграх. Жил он на юге месяца два. Отдыхая в Сочи, он иногда принимал мацестинские ванны.

В продолжение всего отпуска он очень много работал, получал много почты. На юг он всегда брал кого-нибудь из сотрудников. В 20-х годах с ним ездил шифровальщик, начиная с 30-х годов – секретарь. Во время отпуска происходили и деловые встречи. Так, в конце 40-х годов к нему приезжали К. Готвальд и Э. Ходжа. Перед назначением в Польшу к нему на дачу в Гаграх приезжал К. К. Рокоссовский.

Товарищ Сталин много читал, следил за политической и художественной литературой.

Развлечением на юге были поездки по морю на катере, кино, кегельбан, городки, в которые он любил играть, а также бильярд. Партнерами были сотрудники, жившие вместе с ним на даче.

Много времени т. Сталин уделял саду. Живя в Сочи, он посадил в своем саду много лимонных и мандариновых деревьев и сам всегда следил за их ростом, радуясь, когда они хорошо принимались и начинали давать плоды.

Его очень беспокоила заболеваемость местного населения малярией. И по инициативе т. Сталина в Сочи были проведены большие посадки эвкалиптов. Это дерево, как известно, обладает ценными свойствами: оно необычайно быстро растет и высушивает почву, уничтожая рассадники малярийных заболеваний.

Часто к т. Сталину на дачу приезжали Молотов, Калинин, Орджоникидзе, которые в это время также отдыхали на Черноморском побережье. Приезжал погостить т. Киров.

О Кирове мне хочется рассказать особо.

Больше всех Сталин любил и уважал Кирова. Любил его какой-то трогательной, нежной любовью. Приезды т. Кирова в Москву и на юг были для Сталина настоящим праздником. Приезжал Сергей Миронович на неделю, две. В Москве он останавливался на квартире у т. Сталина, и И. В. буквально не расставался с ним.

В 1933 году у т. Сталина трагически погибла жена. И. В. глубоко переживал потерю жены и друга. Дети были еще маленькие, уделять им много внимания т. Сталин ввиду своей занятости не мог. Пришлось передать воспитание и заботу о детях Каролине Васильевне. Она была культурной женщиной, искренне привязанной к детям.

Светлана была спокойной и послушной, чего нельзя было сказать о Васе, очень подвижном и шаловливом мальчике. Он доставлял немало хлопот своим воспитателям. Когда дети подросли и оба уже учились, часть ответственности за их поведение легла и на меня.

Дочь, любимица отца, хорошо училась и была скромной и дисциплинированной. Сын, по натуре одаренный, занимался в школе неохотно. Слишком он был нервным, порывистым, не мог долго усидчиво заниматься, часто в ущерб занятиям и не без успеха увлекаясь чем-то посторонним, вроде верховой езды. О его поведении скрепя сердце приходилось докладывать отцу и расстраивать его. Детей он любил, особенно дочь, которую в шутку называл «хозяйкой», чем она очень гордилась. К сыну относился строго, наказывал за шалости и проступки. Девочка, внешне похожая на бабушку, мать т. Сталина, характером была несколько замкнутой, молчаливой.

Мальчик, наоборот, живой и темпераментный, был очень душевный и отзывчивый. Воспитывались дети вообще очень строго, не допускалось никакого баловства, излишеств. Дочь выросла, окончила институт, защитила диссертацию, имеет семью, работает, воспитывает детей. Фамилию отца она сменила на фамилию матери. Впоследствии уехала за границу проводить в последний путь мужа и так там и осталась. Судьба сына сложилась более трагично. Окончив авиационное училище, он стал участником войны, командовал, и неплохо, авиационным полком. После смерти отца был арестован (за гибель эскадрильи?) и осужден на 8 лет. Отбыв наказание, он вышел на свободу совершенно больным. Военное звание ему сохранили и назначили пенсию, но предложили отказаться от фамилии отца, на что он не согласился.

После этого он был выслан в Казань, где вскоре умер, в марте 1962 года, в возрасте 40 лет.

Летом 1935 года было произведено покушение на товарища Сталина. Это произошло на юге. Товарищ Сталин отдыхал на даче недалеко от Гагр.

На маленьком катере, который был переправлен на Черное море с Невы из Ленинграда Ягодой, т. Сталин совершал прогулки по морю. С ним была только охрана. Направление было взято на мыс Пицунда. Зайдя в бухту, мы вышли на берег, отдохнули, закусили, погуляли, пробыв на берегу несколько часов. Затем сели в катер и отправились домой. На мысе Пицунда есть маяк, и недалеко от маяка на берегу бухты находился пост погранохраны. Когда мы вышли из бухты и повернули в направлении Гагр, с берега раздались выстрелы. Нас обстреливали.

Быстро посадив т. Сталина на скамейку и прикрыв его собой, я скомандовал мотористу выйти в открытое море.

Немедленно мы дали очередь из пулемета по берегу. Выстрелы по нашему катеру прекратились.

Наш катер был маленький, речной и совершенно непригодный для прогулок по морю, и нас здорово поболтало, прежде чем мы пристали к берегу. Присылка такого катера в Сочи была сделана Ягодой тоже, видимо, не без злого умысла – на большой волне он неминуемо должен был опрокинуться, но мы, как люди, не сведущие в морском деле, об этом не знали.

Это дело было передано для расследования Берия, который был в то время секретарем ЦК Грузии. При допросе стрелявший заявил, что катер был с незнакомым номером, это показалось ему подозрительным и он открыл стрельбу, хотя у него было достаточно времени все выяснить, пока мы находились на берегу бухты, и он не мог нас не видеть.

Все это был один клубок. Убийство Кирова, Менжинского, Куйбышева, а также упомянутые покушения были организованы правотроцкистским блоком.

Это показали процессы Каменева и Зиновьева в 1936 году, процесс Пятакова, Радека и Сокольникова в 1937-м и процесс Ягоды, Бухарина и Рыкова в 1938-м. Этот клубок удалось распутать и таким образом обезвредить врагов Советской власти перед войной. Они могли быть «пятой колонной».

Во время Великой Отечественной войны мною также была проделана огромная работа по подготовке к эвакуации правительства, дипломатического корпуса, Министерства обороны в г. Куйбышев.

Для этого были сделаны два убежища, подготовлены соответствующие помещения для размещения ЦК партии, Совета Министров, Верховного Совета СССР, Министерства обороны, дипкорпуса, а также для членов правительства и их семей.

Мне также были поручены Ставкой встреча и обеспечение всем необходимым, как-то: личная охрана, помещение, убежище, питание и транспорт – Черчилля, де Голля, доверенных Рузвельта Гопкинса и Гаррисона, т. Берута и подпольного комитета будущего правительства Польши (около 15 чел.). Для этого была выделена дача под Москвой, полное питание и охрана.

В послевоенное время в Советский Союз приезжали для проведения курса лечения Берут, Готвальд, Тольятти, М. Торез со всей семьей.

Мне было поручено обеспечить им охрану, полное снабжение, дачу, лечение авторитетными врачами, сообщать их заключение на Политбюро о ходе лечения, обеспечить после лечения отдых на юге. В 1946 году решением Совета Министров мне был передан ОРУД, который до этого был подчинен Серову.

Организация всех демонстраций на Красной площади также была возложена на меня.

Все вышеизложенное является лишь небольшой частью той огромной работы, которая была возложена на Главное управление охраны во время Великой Отечественной войны, и Управление охраны превратилось в огромное предприятие со 170-миллионным бюджетом. Все это вызывало зависть и недоброжелательство моих врагов.

Рядом со Сталиным Юрий Соловьев

1922 г., Рязань – 2005 г. Русский. Член ВКП(б) с 1945 г.

В органах и войсках НКВД – МГБ: с октября 1940 г. Заместитель политрука 1-го мотострелкового полка ОМСДОН НКВД СССР. С декабря 1943 г. курсант школы 6-го Управления НКГБ СССР. С июня 1944 г. сотрудник, офицер охраны, 1-го отдела 6-го Управления НКГБ СССР, Управления охраны № 1 ГУО, подразделения № 1 Управления охраны МГБ СССР. С июня 1953 г. – старший оперуполномоченный УМВД СССР по Тульской области. С октября 1954 г. – офицер охраны, офицер выездной охраны 1-го отдела 9-го Управления КГБ СССР. В апреле 1960 г. уволен по сокращению штатов.

Звания: младший лейтенант (1946 г.), лейтенант (1948 г.), старший лейтенант (1951 г.), капитан (1955 г.), майор.

Награды: орден Красной Звезды (1945 г.), благодарность за выполнение специального задания (1948 г.), 7 медалей

Мой рассказ сегодня – это история давно минувших лет.

В 1940 г. 18-летним пареньком из подмосковного Наро-Фоминска я был призван в Советскую Армию в дивизию им. Ф. Э. Дзержинского. Будучи заместителем политрука пулеметной роты, я участвовал в обороне Москвы в боях под Ржевом. Курсантом спецшколы НКГБ освобождал Крым от немецких оккупантов.

Соловьев Юрий Сергеевич

В 1943 г. я был принят на работу в 6 Управление НКГБ СССР – охрану правительства. Первым объектом, на котором началась моя служба охраны, была загородная подмосковная дача «Липки», затем комендатура «Ближней дачи». В 1945 г., будучи в Германии, я нес службу охраны Потсдамской конференции. В то же время меня начали привлекать на службу в выездной охране И. В. Сталина. После вручения правительственной награды был направлен в кремлевскую группу Мельникова по несению охраны кабинета и квартиры И. В. Сталина в Кремле.

За время прохождения службы в Управлении охраны правительства меня как бы вели по ступеням служебной лестницы, от простого к сложному. Будучи направленным в группу полковника Мельникова, несшую охрану в сердце Московского Кремля, особом секторе – кабинет и квартира, и в Большом Кремлевском дворце – кинозал и сектор президиума, там, где в любое время мог пребывать И. В. Сталин, мне посчастливилось узнать все тонкости и особенности охраны и людей из обслуживающего персонала Кремля. Особый сектор, или, как его еще называли, «уголок» по месту положения в здании Сената, построенного знаменитым русским архитектором Казаковым во времена правления Екатерины Второй. Этот «уголок» имел подъезд, располагавшийся в основании угла треугольника в плане здания у Никольских ворот, которые всегда были заперты и члены правительства выходили в калитку ворот при траурных церемониях на Красную площадь.

Кабинет, служебные помещения особого сектора были расположены на втором этаже, под ними на первом этаже находилась кремлевская квартира И. В. Сталина. На третьем этаже над кабинетом И. В. Сталина располагался аппарат Николая Михайловича Шверника.

Посетитель, пройдя пропускной пункт охраны, мог по широкой каменной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, или на лифте подняться на второй этаж. С лестничной площадки, минуя большую, абсолютно пустую залу, направляешься направо, преодолевая длинный коридор, который упирается в дверь кабинета И. В. Сталина (дверь всегда закрыта). Через эту дверь, для неожиданности, в момент ареста Берии вошла группа для его захвата. Справа две двери. Первая дверь ведет в небольшую продолговатую комнату, где размещался секретариат из трех человек. Прямо перед входом в простенке между окнами, выходящими на Арсенал Кремля, письменный стол генерала Н. С. Власика – начальника охраны. Справа и слева столы помощников И. В. Сталина генерала А. Н. Поскребышева и полковника Л. А. Логвинова. Последний всегда ходил в штатском.

Из секретариата посетитель проходил в комнату офицера охраны, постоянно находившегося там во время его дежурства: это были полковники Горбачев, Харитонов, Пономарев. Всем впервые входившим в кабинет посетителям, не знакомым со здешними порядками, они предлагали сдать оружие, если таковое у посетителя имелось. Входить в кабинет к И. В. Сталину с оружием не полагалось.

Вход в кабинет – это двухстворчатая дубовая дверь. Описывать кабинет нет необходимости, так как его неоднократно снимали для кино и телевидения. Скажу только, что три окна кабинета выходили на двор Кремля с видом на Арсенал. И. В. Сталин любил, чтобы в кабинете было всегда светло. Сам включал люстры на полный свет, сам опускал или поднимал шторы на окнах кабинета, в зависимости от погоды и времени дня.

Чтобы пройти в кремлевскую квартиру, надо из кабинета И. В. Сталина вернуться в подъезд, в который входили с улицы, а затем на несколько ступенек спуститься к двери квартиры.

Затем мой служебный путь проходил на основной территории охраны госдачи «Ближняя» и в выездной личной охране И. В. Сталина, где я проработал вплоть до его кончины.

На «Ближнюю» в Кунцево-Давыдково, тогда окраину Москвы, надо было ехать с Кутузовского проспекта через Поклонную гору по Старому Можайскому тракту. С 1937 г. параллельно ему пролегло новое прямое Можайское шоссе. Дорога на «Ближнюю» с шоссе отделяется влево и бежит вдоль громадного противотанкового рва времен обороны Москвы, выкопанного вручную защитниками столицы. Войдя в окружающий смешанный лесок, дорога заканчивается у зеленого деревянного забора с широкими, тоже деревянными воротами.

Сразу за ними опять лес. Справа могучие сосны. Слева хоровод тонких белоствольных березок, за ними снова сосны, кое-где хмуроватыми пятнами маячат ели. По всему лесному массиву очаги вкраплений вечнозеленых стволов туи.

Территория дачи небольшая, обрамлена внутрикольцевой грунтовой дорогой, проходящей почти рядом с внешним деревянным забором. Всюду ощущаешь очарование спокойной красоты подмосковной природы. Путь от ворот до дома дачи очень короткий.

Невысокая двухэтажная зеленого цвета дача с двухскатной крышей за лесом почти не приметна и возникает сразу круто влево от дороги как бы из царства деревьев. У главного входа на дачу круглая площадка, в центре которой находится небольшой каменный бассейн с фонтанчиком. Вокруг бассейна росли плотным кольцом в человеческий рост молодые туи. Летом фонтан издавал ласковый журчащий звук бегущего с гор потока воды.

Основной дом или, как принято было называть, главный дом соединен длинным переходом со служебным зданием, где размещалась кухня и жилые помещения – для коменданта дачи, дежурного офицера на пульте связи, двух прикрепленных (как ныне режет ухо слово «телохранители»), повара, подавальщиц, работников кухни, врача по диетическому питанию, подсобного рабочего, парикмахера, а также комната генерала Власика. Все здесь, в дружном коллективе, дышало жизнью и заботой о главном: чтобы было тепло, уютно и спокойно охраняемому.

Микрорайон, где расположена «Ближняя» дача, не отличался спокойствием. Это место едва ли можно назвать райским. С севера за сосновым лесом пролегало Можайское шоссе, откуда слышался постоянный гул автотранспорта, доносились частые автомобильные сигналы и выхлопные газы. Западнее, в деревне Давыдково, вечерами под гармошку вовсю горланили пьяные мужики, которых неистово бранили их голосистые жены.

В период с 1935 по 1937 г. я жил в Давыдкове и учился в школе, расположенной на улице, примыкающей к объекту «Ближняя», и поэтому местную среду я знал не понаслышке.

С юга от дачи на расстоянии менее километра находилась Киевская товарная станция, где не умолкал грохот буферов при сцепке вагонов, а маневровый паровоз непрерывно издавал пронзительные гудки. По этой железной дороге, по окончании Великой Отечественной войны, возвращались с запада через Москву эшелоны с войсками со всем своим вооружением и при приближении к столице, как раз в нашем микрорайоне по ходу поезда, поднимали шквал оружейной стрельбы – ритуал победителей. К тому же железная дорога была долгое время не электрифицирована, паровозы ходили на каменном угле, засоряя воздух отходами неполного сгорания. В результате – при вскрытии у И. В. Сталина были обнаружены в легких частицы угольной пыли. Врачи удивлялись: «Откуда такое?» И от этого шума, гомона и пыли не спасали ни оазис соснового бора, ни деревянный забор ограждения.

На юге между «Ближней» дачей и холмом Волынский, где сейчас расположен пансионат работников кино, протекает речка Сетунь. В водах ее с ранней весны до поздней осени с криками и смехом купалась давыдковская детвора. И зимой шум у речки не уменьшался; с высоких горок каталась неугомонная молодежь.

В августе 1944 г. на Волынском холме был схвачен немецко-фашистский диверсант, которого по пятам, от самой линии фронта, преследовала фронтовая контрразведка «СМЕРШ». В районе электроподстанции, расположенной на обочине Можайского шоссе, со стороны деревни Давыдково началась оружейная перестрелка диверсанта с преследователями. Отстреливаясь, фашист не поддавался. Он отступал по окраине Давыдкова и направлялся в сторону охраняемого объекта «Ближняя». На звуки стрельбы из подразделения Алексея Ивановича Королькова была выслана группа перехвата во главе с Иваном Афанасьевичем Торчининым. Фашист был схвачен у Волынского холма. Группа имела потерю – погибла от пули злодея служебная собака. Дача для И. В. Сталина была и квартирой, и дачей, и рабочим помещением ЦК партии – маленьким зеленым Кремлем в обрамлении деревянного забора, не видимого за кустами и деревьями окружающего леса. На внутренней территории «Ближней» невдалеке от главного дома стояли два небольших одноэтажных здания: малый домик – кабинет и при нем библиотека (ныне новые хозяева «проявили» фантазию – нарастили площадь домика сооружением немыслимой террасы, проложили от главного дома к домику асфальтовую дорожку, порубили заросли кустов туи и сирени, окружавших малый домик). Нарушена первоначальная, естественная обстановка, созданная старым хозяином.

И. В. Сталин любил природу естественную, нетронутую рукой человека. Вокруг дома буйно рос хвойный и лиственный лес, густой, не знавший топора. На даче не было ни парка, ни сада, ни «культурных» подстриженных кустов или деревьев.

Вблизи главного дома стояло несколько пустоствольных деревьев без ветвей, в которых были устроены гнезда для птиц и белок. Это было настоящее птичье царство. Перед дупляным городком были устроены столики для подкормки. И. В. Сталин почти ежедневно приходил сюда и кормил пернатых питомцев. Более крупные стаи птиц под покровом ночи, не беспокоя хозяина дачи, прилетали только на ночлег под кроны мощных деревьев. Они как бы стояли на довольствии по питанию на колхозных полях, окружавших «Ближнюю».

С западной стороны главного дома кроме маленького домика было также деревянное небольшое по размерам здание биллиардной, совмещенное с помещением русской бани. За биллиардной располагалась городошная площадка и тут же, в нескольких метрах северней, находился высокий холм, успевший обрасти кустами и деревьями. Под этим холмом в годы войны было построено под руководством инженера – метростроевца Зои Федоровой открытым способом помещение бомбоубежища.

С южной стороны главного дома под обрывом располагался значительный по объему естественный пруд. На берегу пруда стояла застекленная беседка. Также на даче было два огорода – «ближний» и «дальний». Вот и все достопримечательности, расположенные на внутренней территории «Ближней». На хозяйственной территории располагались помещение группы А. И. Королькова, холодильник-ледник, скотный двор с немногочисленной живностью – коровой и лошадью и маленький домик для врача.

Теперь пора войти с главного входа в само помещение главного дома. Обращает на себя внимание фасад парадного подъезда, украшенный двумя архитектурными колоннами в стиле дорического ордера. Над парадной дверью нет козырька-навеса – гладкая стена с двумя электроплафонами для освещения – вот таков фасад.

Деревянная парадная дверь с большими стеклянными вставками, медными ручками и внутренним замком без цепочки – все, на что запирался главный дом. Миновав парадную дверь, попадаешь через небольшой тамбур в прихожую, где имеются все удобства для гостей. Справа вдоль стены незатейливая деревянная вешалка персон на двадцать с надежными никелированными крючками. Высокое зеркало и набор щеток для одежды и обуви. На полу во всю прихожую лежит шерстяной ковер с замысловатым цветным рисунком.

Во внутренние помещения дома из прихожей можно войти через три двери. Прямо в столовую и через нее налево в спальню И. В. Сталина. Направо – неширокий длинный коридор, где по правую руку располагались две жилые комнаты. Одна из них служила в прошлом детской и потом была приспособлена под кабинет. Другая, тех же размеров и формы, но потеснее, предназначалась для гостей, а далее – туалетная комната. По другую сторону коридора находилась длинная открытая веранда; впоследствии она была застеклена. Никакой мебели на веранде не было, кроме передвижной вешалки для посетителей, которую переносили в прихожую, если не хватало той, что была там. Да еще стоял на террасе широкий и низкий диван.

Слева от прихожей находится большая светлая комната – малая столовая. Здесь был, он и сейчас стоит, большой широкий стол; стоял, так же как и в других помещениях, диван. Комната завершалась овальной стеклянной верандой, под окнами которой рос куст белой душистой сирени.

Из этой комнаты был выход на открытую веранду. В углу веранды слева от входа стояла железная лопата с отполированной руками садовода деревянной ручкой.

Большая зала, которая была местом торжеств и приемов, часто становилась столовой. Сюда можно было пройти прямо из прихожей. Зала с очень высоким потолком, много воздуха и света, стены обшиты панелями из дорогих пород деревьев. Окна в комнатах открывались вовнутрь помещения, с внешней стороны они были затянуты мелкой прозрачной медной сеткой от комаров. На окнах в комнатах нигде не было занавесок кроме как на террасах. Но были плотные шторы, так как отопительные батареи были закрыты декоративными деревянными решетками, и тепла поступало в большое помещение недостаточно. Поэтому шторы драпировки на окнах были по длине только до подоконников. Из большого зала можно пройти во внутренние покои так называемой спальни с туалетом. Никаких бассейнов или массажных кабинетов на даче не имелось. Мебель по помещениям дачи расставлял комендант, сообразуясь исключительно с удобствами для работы членов Политбюро. Так, посреди зала почти в три четверти длины стоял широкий полированный стол со стульями, а у входа в зал стоял небольшой салонный рояль. С 1945 г. рядом с роялем стоял подарок американцев – автоматический проигрыватель грампластинок. Кроме указанного подарка имелся патефон отечественного производства с ручным заводом и И. В. Сталин переносил его, когда было необходимо.

И. В. Сталин был среднего роста, сложен очень пропорционально, держался прямо, не сутулился. Цвет лица – сероземлистый, лицо в мелких оспинках. Волосы гладко зачесаны назад, черные с сильной сединой. Глаза серо-коричневые, добрые даже без улыбки, а с улыбкой – подкупающе ласковые. Иногда в гневе – пронзительные. Когда он раздражался, на лице появлялись мелкие красные пятна.

И. В. Сталин во всем, что касалось лично его, выглядел исключительно простым. Одет был обычно в серый шерстяной полувоенный китель. Брюки штатского образца из той же ткани были заправлены с напуском в очень мягкие шевровые сапоги с тонкой подошвой, почти без каблуков. В годы войны он часто был одет в маршальский мундир.

Говорил И. В. Сталин на правильном русском языке, но с довольно заметным кавказским акцентом. Голос глуховатый, горловой. Жестикуляция, а также движения и походка уверенные, не порывистые, но выразительные и с достоинством. Подниматься вверх по лестницам предпочитал трусцой.

С людьми И. В. Сталин был вежлив, обращался всегда на «вы». Никогда и никого не называл по имени-отчеству, а только «товарищ такой-то». Исключение делал только для пожилого маршала Шапошникова, которого И. В. Сталин, может быть из уважения к возрасту, величал по имени и отчеству – Борис Михайлович.

И. В. Сталин никого особенно не отличал, всех называл по фамилии и только к В. М. Молотову обращался на «ты». К нему же самому существовала только одна форма обращения – «товарищ Сталин». Единственному человеку из охраны – генералу В. И. Румянцеву – давняя дружба с И. В. Сталиным позволяла обращаться просто – Иосиф Виссарионович. И. В. Сталин, обращаясь к любому коменданту государственной дачи (а дач было три), называл коменданта «хозяин». Так он называл в бытность их комендантами «Ближней» Ефимова, Орлова, «Липки» – Мозжухина, «Дальней» – Соловова. Служебная форма доклада о И. В. Сталине произносилась словом «охраняемый».

На «Ближней» жил и работал И. В. Сталин, почти не оставляя для себя свободного времени и не изменяя привычки заниматься обычно до трех часов утра, а то и позднее. А с десяти часов утра опять принимался за работу. Следуя такому распорядку, он заставлял придерживаться его и всех людей, имевших к нему отношение – все руководство страны. Он вел как бы «совиный» распорядок дня – ночью работал, а днем отдыхал. Он знал, что такой режим работы разрушителен для его здоровья, но продолжал его придерживаться. Несмотря на напряженную ночную работу, утром И. В. Сталин был всегда бодр и совершал прогулку, читая газеты. Любил ходить по обрыву над прудом, по аллее, усаженной туями, наслаждаясь ее ароматным запахом. В день он читал по несколько сот страниц печатного текста. Об этом, когда-то в тридцатые годы, он рассказал французскому писателю Анри Барбюсу. Днем в свободное время он трудился в цветнике перед главным домом, ухаживая за посадками роз у террасы.

Обедал И. В. Сталин в 21–22 часа вечера, а иногда позже, когда возвращался с работы на дачу с гостями. Пока они ехали, в главном доме шла подготовка – сервировка предстоящего застолья. Комендант дачи обычно был извещен о количестве ожидаемых гостей. В то далекое время не было, как сейчас, современного сервиса доставки еды к столу. Обслуживающему персоналу приходилось все переносить на руках, на подносах, преодолевая значительное расстояние от кухонной плиты по длинному переходу коридора из служебного дома в зал столовой. У многих из обслуживающего персонала появлялась профессиональная болезнь суставов рук от тяжести переносимого.

На стол заблаговременно выставлялись приборы, хлеб, коньяк, водка, сухие вина, пряности, соль, кое-какие травы, овощи и грибы. Колбас, ветчинных закусок, как правило, не было, а консервов И. В. Сталин не терпел. Хлебные изделия повара готовили сами. Обеденные первые блюда в больших фаянсовых судках располагались на отдельном столике, и здесь же, горкой, размещалась чистая посуда. Обслуживающего персонала в зале во время обеда не было. Независимо от своего положения каждый из присутствующих на трапезе обслуживал себя сам. Как обычно И. В. Сталин первым наливал из судка в тарелку понравившиеся щи или суп, или уху, а затем с тарелкой шел к своему традиционному месту за столом, в глубине зала. По давно заведенному порядку перед этим местом за столом для И. В. Сталина ставили удлиненной формы красивый хрустальный графин с бесцветной жидкостью и запотевшими боками. Проще говоря, охлажденную питьевую воду. Гости следовали примеру хозяина и наливали для себя любое первое блюдо, которое им приглянулось. Второе приносилось позднее в нескольких разновидностях, и каждый сидящий за столом самостоятельно выбирал блюдо. Вместо третьего чаще всего подавался чай. Наливали его из большого кипящего самовара, стоящего на том же отдельном столике. Чайник с заваркой подогревался на конфорке.

И. В. Сталин перед обедом мог иногда выпить одну-две рюмки коньяка, а потом пил только сухое грузинское вино, наливая его из бутылок, этикетки на которых были напечатаны на пишущей машинке.

Любимым местом отдыха Иосифа Виссарионовича был Большой театр и кинозал в Кремле. «Домашним театром» были музыкальные радиопередачи и прослушивание грамзаписей. Большую часть новых грампластинок ему доставляли с Апрелевского завода грампластинок. Он предварительно проигрывал сам и тут же давал им оценку. На каждой пластинке появлялись собственноручные надписи «хор.», «снос», «плохо», «дрянь». В тумбочке и на столике оставались только пластинки с первыми двумя надписями, остальные убирались комендантом.

В выходные дни обязательно приходил на городошную площадку, огороженную металлической сеткой. На площадке была врыта скамейка и стояла пустая урна для мусора. Вот она-то иногда и выступала в роли приза за проигрыш-выигрыш. И. В. Сталин играл в городки с сотрудниками личной охраны. Охрана в большинстве случаев проигрывала потому, что силы были неравные, так как партнером И. В. Сталина был отлично игравший в городки руководитель физической подготовки подразделения охраны Владимир Померанский. Со стороны охраны обычно играли офицеры Шитоха, Альтшулер или генерал Власик. Но это была как бы тренировка – разминка. А вот когда приезжали гости, для игры в городки разбивались на команды по 4–5 человек в каждой, конечно, из числа желающих. Остальные гости шумно «болели». Играли, как правило, 10 фигур и начинали обычно с «пушки». Над неудачниками порой подтрунивали, иной раз в «азартных» выражениях, чего сам И. В. Сталин не допускал. Сам он играл не ахти как важно, но с азартом. После каждого попадания был очень доволен и непременно говорил: «Вот так мы им». Его жесткий, колючий взгляд маленьких глаз из-под полуопущенных век становился мягче, его губы, прикрытые усами, растягивались в улыбку, обнажая пожелтевшие от табака зубы. А когда промахивался, то начинал искать по карманам спички и разжигать трубку или усиленно посасывал ее. Времени для отдыха у И. В. Сталина во время войны было очень мало. Не прибавилось его и после войны.

На прогулки по территории, если сам не пригласит коменданта, ходил один.

В служебном доме располагалась большая светлая кухня. Во время пребывания И. В. Сталина на отдыхе эта пристройка сгорела от короткого замыкания. На месте старой была построена новая кирпичная пристройка. При пожаре никто не пострадал, и никого не наказали. На кухне поварами работали мужчины. Они готовили простые вкусные блюда русской кухни. Имелась и специальная шашлычная печь для кавказских привычек Иосифа Виссарионовича.

За остекленной перегородкой на кухне располагалась большая русская печь, в которой пекли хлебобулочные изделия для всего коллектива главного дома. О кухне и ее печке, может быть, и не следовало так много говорить, если бы она также не отражала быта и привычек И. В. Сталина. Как и всякая русская печь, она долго сохраняет высокую температуру и имеет в верхней части широкую площадку, служащую теплой лежанкой. Так вот, И. В. Сталин, когда его особенно беспокоил радикулит, приходил на кухню, клал на горячую лежанку широкую доску и раздетый залезал «лечиться» на печку.

В служебном доме в небольшой комнате с одним окном размещался телефонный пульт – центр всей информации о жизни дачи «Ближняя». Пульт управления был в руках дежурного офицера по главному дому. Дежурных было три офицера – Климов, Солнцев и Подземельный, последнего в 1950 г. сменил П. Данилов. Все они ранее несли постовую службу на «Ближней», то есть были своими выдвиженцами. Круг обязанностей дежурного был большой и ответственный. К нему по домофону обращался охраняемый с просьбами и указаниями всегда в вежливой форме. Все обращения И. В. Сталина выполнялись четко и своевременно с большим вниманием – от просьб приготовить покушать, соединить с кем-либо по телефону, подать автомашину, заказать баню, до просьб пригласить кого-либо на «Ближнюю», вызвать коменданта дачи или прикрепленного в главный дом. В обязанность дежурного входил прием телефонных звонков из города, из Кремля, сообщения с постов офицеров охраны, принятие решения о допуске на территорию дачи и многое другое, что подсказывает повседневная жизнь коллектива служебного дома. И все это находилось в руках одного человека – дежурного по главному дому. Эти офицеры прошли большую практику работы в охране. Одним из них был Михаил Никитич Климов. С неподдельной любовью и теплотой говорила о нем много лет спустя Светлана Иосифовна, как о своем несчастном «дядьке». Михаил Солнцев, офицер выездной охраны, по ротации был переведен в служебный дом дежурным, а меня закрепили в составе офицеров выездной охраны на его место.

И. В. Сталин имел небольшой гардероб – кителей было у него четыре, пальто три штуки. Все костюмы И. В. Сталина были изготовлены руками коллектива пошивочной мастерской.

Летом, отправляясь на пост, приятно было проходить у служебного дома мимо развешенных на веревках для просушки личных вещей И. В. Сталина, отмечая, с какой заботой к ним относится обслуживающий персонал дома. Костюмы женщины чистили кусочками сухого белого хлеба, такова была технология тогдашней химчистки на дому. Тут же на солнце грелось и габардиновое плащ-пальто стального цвета, в котором привыкли видеть И. В. Сталина на трибуне мавзолея Ленина. Пальто было очень легкое, но теплое, на шелковой подкладке, под которой размещался гагачий пух. Сушились здесь же после зимы и знаменитые подшитые валенки и шапка-ушанка пестрого телячьего меха, которую Иосиф Виссарионович носил на даче во время прогулок в зимнее время и которую предпочитал носить завязанной под подбородком. В ней он был и на параде 7 ноября 1941 года.

Ботинки он носил до последней возможности. Новую, не разношенную обувь надевать отказывался из-за больных ног – мешали сросшиеся пальцы. У англичан было принято, что новую обувь для хозяина разнашивали слуги – у нас такого не было. За носильными вещами из гардероба И. В. Сталина отвечала Матрена Бутусова.

У И. В. Сталина были домашние тапочки, с которыми он не расставался и всегда брал с собой, когда ехал отдыхать на юг. В декабре 1945 г., во время отъезда с отдыха, железная дорога из Сочи на перевале Кавказского горного хребта оказалась непроезжей. Спецвагоны, проделав окольный путь через Грузию, были поданы для посадки за перевалом, куда И. В. Сталин подъехал на машине. В спешке коменданты не успели упомянутые домашние тапочки отправить в поезд. Но выход был найден. Мне было поручено отправиться в Москву самолетом, получив конверт с тапочками от коменданта государственной дачи № 1 города Сочи. Так тапочки-путешественницы прилетели в Москву раньше их хозяина и оказались на традиционном месте у постели.

И. В. Сталин – сын грузинского сапожника Виссариона Ивановича Джугашвили, окончив в 1894 г. Горийское духовное училище, поступил в Тифлисскую православную духовную семинарию; он как бы прошел курс обучения в духовном «техникуме» и поступил в церковный «институт». Полагаю, что до конца своей жизни он не был атеистом – он верил в природу, созданную Всевышним. В общении с людьми допускал выражение «Дай Бог!» А при начинании какого-либо даже государственного дела он как бы благословлял людей, и штатских и военных, произнося слова: «Ну, с Богом!». Памятны его знаменитые слова при обращении к советскому народу 3 июля 1941 г. – «братья и сестры». А ведь так обращаются священники к пастве.

При И. В. Сталине оставалась нетронутой в ее первозданном состоянии домашняя церковь русских царей. Церковь располагалась в здании Большого Кремлевского дворца, на втором этаже по пути из Екатерининской собственной половины в кинозал Кремля (что над аркой перехода в Грановитую палату). Так было 50 лет назад. Две двери миниатюрной церкви всегда были открыты. Миновать встречу с домовой церковью при проходе в кинозал было невозможно – иного пути не было. Взору проходящих открывалось внутреннее убранство церкви – там всегда горела лампадка у киота, на престоле лежали церковные книги, а по стенам размещались иконы в серебряных и золотых окладах.

Помощник коменданта дачи «Ближняя» П. Лозгачев вспоминал:

«Однажды я принес Сталину меню на ужин и начал читать по порядку. Сталин послушал, послушал и сказал: “Что вы мне здесь молебен читаете? Я слышал его в семинарии сотни раз и сам напевал. Если бы нас с Микояном не выгнали из семинарии, мы бы до сегодняшнего дня его распевали. Читайте мне не по бумажке, а на память”».

За все время нашей службы никто из нас не слышал от И. В. Сталина сквернословия.

Трудолюбие у И. В. Сталина было фантастическое, на полный износ.

Для работы в Москве И. В. Сталин просил дежурного по даче подать автомашину. Сигнал о выезде поступал на все посты охраны в форме: «Машину охраняемому». Три офицера с постов охраны, а это половина выездной группы, немедленно занимали позицию на выезд. Остальные офицеры оставались на своих местах, неся охрану дачи. Обычно всегда вечером наши водители выгоняли три машины из гаража и прогревали моторы. В вечернее время существовала вероятность выезда. Основная автомашина ставилась у подъезда главного дома, у фонтана прямо по ходу на выезд с территории дачи. У машины находились два прикрепленных; один, помоложе, в звании, садится с водителем, другой на заднее сиденье. Сам И. В. Сталин садился на откидное сиденье лицом по ходу машины за впереди сидящим прикрепленным, а не за водителем, по существу между двумя прикрепленными. В Крыму в мою бытность был случай, когда при поездке из Ливадии в Севастополь охраняемый сел на переднее сиденье рядом с водителем для удобства осмотра военно-морской базы подводных лодок и самого города Севастополь. В автомашине находился также А. И. Микоян, который располагался сзади в салоне автомобиля. Традиционно И. В. Сталин всегда садился на откидном сиденьи лицом по ходу автомашины, и это не зависело от того, кто с ним едет, будь то члены Политбюро или простые граждане. Так было и тогда, когда после авиационного парада ехали на «Дальнюю» дачу в Семеновском, и в районе пионерского лагеря на Каширском шоссе И. В. Сталин изъявил желание пообщаться с простыми людьми, стоящими на обочине дороги. Люди с радостью и неподдельным восторгом общались с И. В. Сталиным. Им предложили прокатиться в его автомашине. В машину село несколько взрослых женщин и много детей. Особо запомнилось, что, видимо, после посещения леса у них в руках было много лопухов, на которых была разложена душистая лесная малина. Поскольку катание в тот день происходило неоднократно, водители каждый раз синхронно и параллельно осуществляли разворот автомашин на шоссе, подобно тому, как это было показано в кинокартине «Мертвый сезон», хотя до ее съемок оставалось еще 18 лет.

В поездках следовали две оперативные автомашины сопровождения: первая оперативная следовала во всех случаях за основной машиной охраняемого. В первой ехал начальник смены и три сотрудника выездной охраны, во второй, замыкающей резервной – остальные три сотрудника охраны отдыхающей смены. Откидное сиденье с правой стороны – место И. В. Сталина – никто никогда не занимал.

В туманную погоду при плохой видимости водитель основной машины подавал сигнал на перестроение. Вперед основной выезжала вторая (резервная) автомашина, сзади прикрывала как обычно первая оперативная машина, да иногда за нами пристраивалась автомашина генерала Власика. После преодоления трудного и опасного участка пути автомашины занимали прежнее построение на дороге.

Радиотелефонная связь появилась в 1952 г. и была очень громоздкой. Размещалась она в багажнике первой оперативной автомашины. При выезде на «Дальнюю» и отсутствии рации высаживали сотрудника охраны на трассе следования на окраине Москвы, и через пост милиции он звонил дежурному главного дома о пути следования. С «Ближней» отправлялась машина с комендантом, поваром и продуктами. На «Дальнюю» поступал сигнал о приезде гостей, и обслуживающий персонал затапливал кухонную плиту.

При езде по городу или по шоссе за городом водители основной автомашины охраняемого Кривченко и Цветков придерживались спокойной, плавной езды без рывков.

Водителями основной автомашины охраняемого с 1922 г. были Николай Иванович Соловьев, Г. Удалов, затем П. Митрюхин, В. Карпов, А. Кривченко и последним шофером И. В. Сталина был Николай Цветков. Все они были хорошими специалистами своего дела. Г. Удалов по предложению И. В. Сталина был назначен начальником правительственного гаража в Кремле, так называемого ГОНа – гаража особого назначения. Николай Иванович Соловьев стал начальником гаража автомашин И. В. Сталина. Не повезло Василию Карпову, которому по медицинским показаниям контакт с охраняемым был противопоказан. Алексей Кривченко для нас – молодых офицеров выездной охраны был просто «дядя Алеша». За несколько месяцев до трагического события 5 марта 1953 г., он серьезно заболел, и вся нагрузка по работе легла на плечи Николая Цветкова, молодого, молчаливого, безотказного для нас товарища. Николаю пришлось несколько месяцев работать без подмены. Домой выезжал только тогда, когда охраняемый ложился ночью спать. Через несколько лет после смерти И. В. Сталина Н. Цветков пришел в жилищное управление Мосгорисполкома на прием к начальнику с просьбой об улучшении своих жилищных условий. Он проживал в маленькой комнате в коммунальной квартире барачного типа. На беседе начальник задал Николаю вопрос: «А какие у Вас заслуги, чтобы улучшать жилье?» Цветков ответил, что заслуг не имеет, вот если только, что возил И. В. Сталина. Начальник вызвал инспектора, работавшего при нем, бывшего сотрудника кремлевской группы охраны Иванова. Вошедший А. Иванов подтвердил, что Николай возил И. В. Сталина не только живого, но и мертвого. Резолюцию начальник жилищного управления наложил тут же, положительно решив вопрос.

В. Карпов и особенно А. Кривченко проявляли и печатали фотопленки снимков, которые делал генерал Власик, фотографируя И. В. Сталина на ответственных встречах и мероприятиях в Кремле, как бы выполняя работу фотокорреспондента. Водители, приезжая на «Ближнюю», обрабатывали пленки, печатали фотографические карточки и немедленно отправляли ночью эти снимки в редакции газет, где они выходили с утренним тиражом, обычно на первых полосах.

Во всех командировках наши автомашины сопровождал представитель гаража особого назначения. Без его присутствия водители не могли «копаться» в машине. Все узлы автомашины были опломбированы пломбами ГОНа. Представитель ГОНа, как и наши офицеры-водители, отвечал за исправность и готовность в любую минуту подать исправную машину охраняемому.

Возвращаясь из города на «Ближнюю», у деревянных ворот основная автомашина замедляла ход, прикрепленный приоткрывал дверь машины и в половине своего роста показывался охране, стоящей у ворот, громко называя свою фамилию. В ночное время такая сцена у ворот происходила под светом прожекторов, освещавших площадку перед въездом на дачу. Ворота открывались и автомашины, не останавливаясь, следовали к главному дому.

«Гости» – члены Политбюро ЦК ВКП(б) приезжали к И. В. Сталину на «Ближнюю» через первые ворота, расположенные с восточной стороны усадьбы. Обычно их приезд был обусловлен приглашением хозяина дачи. Дежурный по главному дому извещал пост № 1 (двух сотрудников загородной группы полковника Королькова, несших службу на первых воротах). Деревянные тесовые двухстворчатые ворота с боковой калиткой, два мощных прожектора – вот таков был подъезд к зеленому забору. Через калитку к подъехавшей к воротам автомашине для проверки ее пассажиров выходил старший офицер наряда. Офицер всегда подходил к автомашине со стороны пассажира, сидящего с водителем. Обычно это место занимал прикрепленный офицер охраны «гостя», но бывали и исключения, когда сам «гость» размещался рядом с шофером. Убедившись в личности приглашенного, узнав его в лицо, старший наряда давал своему напарнику команду на открытие ворот. Напарник, открывая ворота, отходил с одной створкой ворот в сторону. Тем временем старший наряда, придерживая своей спиной вторую створку ворот, входил вместе с проезжающей автомашиной «гостя» на территорию дачи и занимал свой пост изнутри. Затем ворота закрывались.

Следом за «гостевой» автомашиной на территорию дачи пост № 1 впускал и оперативную автомашину с офицерами охраны «гостя». И если «гостевая» автомашина члена Президиума ЦК, следуя по серпантину лесной дороги, подъезжала к подъезду главного дома, то «простые гости» на своих автомашинах следовали к подъезду служебного дома. Таков был порядок охраны.

Сотрудники «гостевой» охраны на автомашине въезжали через первые ворота и поворачивали направо к зданию гаража охраны объекта «Ближняя».

Здание гаража, вновь выстроенное в 1948 г., представляло собой кирпичное одноэтажное помещение, рассчитанное на размещение в боксах десяти автомашин – трех охраны И. В. Сталина и для гостевых оперативных автомашин. В крыльях п-образного здания для сотрудников выездной охраны И. В. Сталина и гостевой охраны имелись жилые и служебные комнаты, столовая, а также большая комната для библиотеки.

Офицеры гостевого сопровождения занимали несколько комнат для отдыха на территории дачи «Ближняя», постовую службу не несли и постоянно находились в здании гаража.

Основные гостевые автомашины с прикрепленными офицерами охраны после высадки пассажира следовали мимо служебного дома через вторые ворота, расположенные в западной половине территории дачи, в гостевой гараж, построенный в 1949 году и расположенный на хозяйственной территории – в группе полковника Королькова Алексея Ивановича – загородной группе.

До постройки новых капитально оборудованных двух гаражей гостевые автомашины и их оперативные машины находились и в холод, и в жару прямо на улице. Офицеры сопровождения «гостей» размещались в помещении с офицерами выездной охраны И. В. Сталина, а прикрепленные «гостей» – в Ленинской комнате группы Королькова на хозяйственной территории «Ближней».

В 1949 г. выездная группа охраны И. В. Сталина переместилась из небольшого одноэтажного деревянного гаража, расположенного на территории дачи в пяти метрах от первых ворот «Ближней». Под одной крышей умещался теплый гараж для трех легковых автомашин, большое помещение, меблированное кожаными диванами, шкафами с богатой библиотекой, несколько комнат для отдыха офицеров охраны и шоферов, маленькой столовой, фотокомнатой, помещения для оружия и сушилкой одежды. Под домом-гаражом располагалась котельная с автоматическим режимом топки. Когда гараж располагался в старом здании, во время выезда охраняемого две наши оперативные автомашины сопровождения всегда были видны начинающей движение основной машине, поскольку они стояли на оголенном пятачке у гаража. С переездом в новый гараж машины до выезда находились там. Но действия по сигналу – телефонному звонку от дежурного по главному дому на посты и в гараж о вызове и подаче автомашины охраняемому – остались прежними. Три сотрудника выездной охраны снимались со своих постов на территории дачи и с оружием бегом направлялись к стоянке оперативных автомашин, полностью готовых к поездке. Один офицер выездной охраны, находившейся в свободной смене, по получению сигнала к отъезду охраняемого следовал за территорию дачи, проходя через первые ворота, и подстраховывал сотрудника загородной группы, одетого в милицейскую форму и стоящего на посту при выезде с дачи на перекрестке с шоссейной дорогой. На объекте около главного дома в отсутствие охраняемого оставалось три поста охраны. Для несения службы на посты выходили уже не на два через два часа, а через час отдыха на два часа постовой службы, и так строилась служба офицеров вплоть до возвращения охраняемого на объект. За все время пребывания охраняемого в Москве, кроме выездов в командировку, вокруг главного дома на «Ближней» службу охраны на постах осуществляли исключительно только офицеры выездной группы охраны И. В. Сталина.

Повседневная форма одежды на службе у офицеров охраны И. В. Сталина была военного образца – шерстяные гимнастерка и брюки галифе, заправленные в хромовые сапоги. В зимнее время суконная бекеша (шуба на меху с каракулевым воротником) цвета хаки. В командировках на Кавказе, учитывая горные климатические условия, офицеры охраны носили кирзовые сапоги. Головной убор – только фуражка, а в зимнее время – каракулевая шапка-ушанка. До появления бекеш зимой носили шинель, а на посту при смене с плеча на плечо офицеры в зимние холода передавали один другому тулуп. Непременным атрибутом зимней обуви были валенки.

Подъехав к объекту, будь-то подъезд Большого Кремлевского дворца, где располагался кинозал, или другие места, И. В. Сталин всегда выходил из автомашины, открывая дверцу сам, и сам же ее закрывал за собой без помощи прикрепленного. Если подъезд здания оставался слева, он проходил к нему только между двумя автомашинами: сзади основной и перед первой оперативной. При этом днем или ночью, при полном отсутствии людей или при них, ритуал этот не менялся. Мы, сотрудники выездной охраны, из нашей первой оперативной автомашины не выходили, и И. В. Сталин всегда поднятием правой руки приветствовал нас, сидящих в машине.

О выездах охраняемого никого не предупреждали, по какой трассе поедем. Впереди основной автомашины никто как сигнальщик не сопровождал. Все выезды проходили на внезапность.

Так, осенью 1952 г. по инициативе Первого секретаря МК КПСС Н. С. Хрущева, пожелавшего показать И. В. Сталину стройки города Москвы, оказалось, что сам Хрущев не знал, где находятся городские стройки и как к ним добраться. Начались мытарства. Миновав улицу Горького у моста Белорусского вокзала, автомашины свернули по указанию «проводника» путешествия Хрущева, ехавшего в основной машине с И. В. Сталиным, Маленковым и Берия, на Ленинградский проспект. Вместо правого ряда поехали навстречу идущему транспорту по левой полосе. И так доехали до развилки двух шоссе Ленинградского и Волоколамского. Кавалькада из трех автомашин остановилась около милиционера-орудовца. Дверь автомашины открыл Хрущев и обратился к милиционеру с вопросом, как проехать к Хорошевскому шоссе. Милиционер, увидав в машине Сталина, Маленкова, Берию, растерялся и произнес трясущимся голосом, что надо ехать по Волоколамскому шоссе и затем повернуть в первый переулок. Поехали, но вместо переулка оказался тупик – поперек улицы стояла школа. Пассажиры основной автомашины возмутились и хотели высадить Хрущева из машины у этой школы, но передумали. Автомашины развернулись и поехали в обратном направлении в сторону центра города. Таким образом, заехали на центральный аэродром, расположенный на Ходынском поле. Но и здесь не обошлось без казуса. Все вышли из автомашин в конце поля и взошли на возвышенное место, под которым было бензохранилище.

А вся затея незапланированного путешествия была, как выяснилось, проста. Хрущев как хозяин города хотел показать руководству новостройки – отдельные двухэтажные домики на Хорошевском шоссе, которые строили немецкие военнопленные. Осмотр в тот день на этом не закончился. Поехали обозревать стройку Московского университета на Воробьевых горах. И опять Хрущев не нашел правильной дороги. Въехали в рощу и издалека полюбовались воздвигаемым храмом науки. Снова все вышли из автомашин. В роще мирно «отдыхало» стадо коров. Пастух при виде скопления автомашин поднял стадо, и непослушные коровы двинулись к непрошеным гостям. Да, Хрущев, конечно же, не знал Москвы.

Посещая кинозал Кремля, мы подъезжали к двери входа в президиум зала заседаний (сейчас этого входа с угла здания Большого Кремлевского дворца не существует). А тогда, как только И. В. Сталин войдет в подъезд и направится в лифт для подъема на второй этаж, офицер выездной охраны должен был по лестнице, вьющейся вокруг лифтовой шахты, подняться быстрее прибывающего лифта на этаж и успеть уйти через президиум в Екатерининскую половину. Ныне трибуны президиума и знаменитой скульптуры Ленина нет. На этом месте теперь подиум в виде шатра – место присяги Президента Российской Федерации.

В своих мемуарах Н. С. Хрущев упомянул случай, когда И. В. Сталин был вынужден сделать замечание прикрепленному офицеру охраны за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Такой случай действительно имел место, только Н. С. Хрущев перепутал место. Это было не на квартире, как написал Хрущев, а у туалета кинозала Кремля. В квартире, во время нахождения у И. В. Сталина членов Политбюро, прикрепленному сотруднику охраны находиться не положено. А в кинозале, во время просмотра, другое дело. Здесь прикрепленный смотрит кинофильм вместе со всеми присутствующими. Из кинозала Кремля был выход в туалет через дверь, ведущую в тамбур размером не более двух квадратных метров. В этом тесном помещении – четыре двери: одна из кинозала, другая на прямой проход из зала на галерею. Две другие по бокам тамбура: левая выходит в туалет, правая – в заготовочную комнату буфета. В тамбуре при просмотре охраняемым кинофильма офицер выездной охраны занимал свой пост. При появлении в тамбуре кого-либо из зрителей, выходящего из кинозала, офицер охраны должен был аккуратно прикрыть дверь в буфет – это было сигналом для обслуживающего персонала – занято. Что сделал офицер, который был там на посту, сейчас сказать трудно, но майор Василий Елисеев был вскоре переведен из выездной охраны в другое подразделение без каких-либо дисциплинарных взысканий. Заявление прикрепленного, что там находился его офицер охраны, вполне оправдано, ибо прикрепленные надеялись на нас, офицеров охраны, как сами на себя, поскольку мы с честью выполняли одну и ту же порученную нам обязанность.

После окончания просмотра кинокартины уходили вниз через лабиринт ступенек времен Ивана Грозного и попадали в коридор второго этажа. Хотя могли идти к автомашине прямо на улицу Коммунистическую к Потешному двору. Но почему-то И. В. Сталин обязательно шел через длинный коридор второго этажа, где слева и справа были двери в жилые квартиры семей В. М. Молотова, А. И. Микояна, А. Н. Андреева. Этот коммунальный коридор, по-видимому, был для И. В. Сталина приятен воспоминаниями. Раньше он со своей семьей жил в одной из квартир этого кремлевского общежития, где можно было в то время по-человечески, по-семейному пообщаться с соседями. Здесь была его первая квартира в Московском Кремле.

Когда И. В. Сталину требовалось поговорить с кем-нибудь по телефону, он почти никогда сам не звонил. В таких случаях он говорил Поскребышеву: «Пусть позвонит такой-то». «В годы войны, – вспоминает моя жена Зоя Ивановна – сотрудник отдела правительственной связи НКВД, – до И. В. Сталина было непросто дозвониться даже по специальной связи ВЧ. Бывало, докладываешь Поскребышеву, что с Верховным главнокомандующим хочет разговаривать Г. К. Жуков или кто-то из командующих фронтов, а в ответ: «Звоните прямо к нему». Соединяю абонента с И. В. Сталиным, а номер не отвечает. Снова набираю номер Поскребышева, а тот сердится: «Я же вам сказал – звоните напрямую, товарищ Сталин стоит у карты». Бывало, он так увлекался этой картой, что по пять, а то и десять минут не слышал телефонного звонка. Был случай в мою смену на спецкоммутаторе, когда Сталин позвонил сам и попросил соединить с названным им абонентом. При этом он спросил, знаю ли я, что вызываемый товарищ находится в городе Сочи. Получив утвердительный ответ, он остался доволен моим ответом и поблагодарил меня.

Мне лично посчастливилось находиться на дежурстве и присутствовать в Кремлевском дворце во время проведения XIX съезда, когда Всесоюзную Коммунистическую Партию большевиков переименовывали в КПСС, воочию наблюдать выступающего с трибуны И. В. Сталина. Спокойной, уверенной походкой он прошел к микрофону. Над президиумом мощные софиты освещения постепенно сменили свой накал, наполняя зал теплым рассеянным светом. С характерным кавказским акцентом, немного глухо И. В. Сталин начал свою речь. В его словах чувствовался мощный душевный подъем. Его взор был обращен к присутствующим, зал оцепенел, повисла полная тишина. Оратор произносил свою речь экспромтом, без написанного заранее текста. Все сказанное было доходчиво, кратко, логично, понятно.

Мое гостевое место в зале оказалось вблизи трибуны, в ряду кресел ленинградской партийной делегации, и моим соседом оказался Николай Константинович Черкасов – народный артист СССР. Мы были приятно удивлены, когда нашему взору предстало световое сияние над головой И. В. Сталина во время его выступления. Одновременно не сговариваясь, обратившись друг к другу, мы произнесли: «Нимб». Николай Константинович – знаток киноискусства и его спецэффектов – был, как и я, приятно удивлен увиденным. Ведь в зале не было другого яркого источника света, кроме ореола над головой И. В. Сталина. Такое явление возникает, по всей видимости, при большой силе эмоционального напряжения. Все это произошло в какое-то мгновение и продолжалось несколько секунд в момент, когда И. В. Сталин произносил с подъемом слова призыва – поднять знамя национально-освободительного движения народов. При этом он эмоционально поднял правую руку и энергично ее опустил. Уверенный в правоте своих мыслей и слов, он спокойно, твердым и размеренным шагом покинул трибуну съезда. Это было его последнее прижизненное выступление в Большом Кремлевском дворце перед большой аудиторией в 1952 году.

Возвращаясь с приема по случаю Парада Победы в 1945 г. из Георгиевского зала Кремля, И. В. Сталин в апартаментах так называемой собственной половины царицы Екатерины – анфилады комнат в преддверье кинозала остановился у поста сотрудника мельниковской группы Кремля офицера охраны Семена Фроловича Байкина. Чем обратил на себя внимание офицер, сейчас трудно сказать, но И. В. Сталин пожелал поднять с ним по случаю праздника бокал шампанского. Офицер предупредил, что он на посту, на что И. В. Сталин ответил ему, что он тоже на посту. В группе сопровождавших И. В. Сталина находился генерал-лейтенант Власик, который за спиной у И. В. Сталина начал проделывать жестикуляции руками, похожие на запрет Байкину принимать спиртное. Однако быстро принесли бокалы. Семену Фроловичу ничего не оставалось, как согласиться на поднятие бокала с тостом: «За Ваше здоровье, товарищ Сталин!» С тостом офицера генералиссимус не согласился, поправив, сказал: «За победу советского народа!»

В Арсенале Кремля стоит отдельное одноэтажное здание, сейчас оно занято под спортивный зал. А до 1953 г. оно использовалось под гараж автомашин охраны И. В. Сталина. Начальником гаража был Николай Иванович Соловьев, мой однофамилец. В свои молодые годы он был шофером двора Николая Второго, возил генерала Брусилова, а после Октябрьской революции – членов советского правительства и персонально И. В. Сталина. Душевно сблизились эти два человека – шофер и руководитель государства и до 1953 г. были неразлучны. Каждый год, отправляясь на отдых к Черному морю, И. В. Сталин непременно приглашал Николая Ивановича с собой. Жил Соловьев в помещении охраны с нами, но кушать ходил в главный дом к И. В. Сталину, и там же оставался на просмотр кинокартин. Николай Иванович, когда был за рулем спецмашины, мог себе позволить остановить автомашину с пассажиром, чтобы что-то для себя сделать, а затем продолжить путь. При этом никогда не получал замечаний от пассажира.

И. В. Сталин любил париться в бане на «Ближней». При жизни С. М. Кирова они вместе парились в бане. Больше никто и никогда из членов Политбюро не удостаивался такой чести. Как-то прибывая в Москву с отдыха на Кавказе, И. В. Сталин заказал приготовить русскую баню на «Ближней» даче. Рабочий по даче Иван Дубинин, не зная времени прибытия хозяина дачи, решил помыться в бане. Поддав пару, залез на полок. Вскоре услышал стук в дверь. Дубинин, удивившись стуку, спросил: «Кто там?» В ответ: «А, Дубинин… Мойтесь, мойтесь. Я подожду», – стушевался И. В. Сталин. Иван быстро управился и вышел. А И. В. Сталин ему по-дружески и говорит: «С легким паром, товарищ Дубинин!». Таков в обычной обстановке был хозяин дачи. Баню и ванну И. В. Сталин принимал один, без помощников и обслуги.

Как-то у нас в выездной группе охраны молниеносно распространился слух: Мишу Старостина, прикрепленного И. В. Сталина, снимают с работы. У всех возник единственный вопрос: что наделал? Но слух как быстро появился, так скоро и закончился. А было по рассказу самого подполковника Старостина так:

«В 1948 г. после похорон Андрея Александровича Жданова И. В. Сталин пригласил к себе на “Ближнюю” членов Политбюро помянуть усопшего. Вспомнили добрыми словами своего коллегу члена Политбюро с 1939 г. хорошим застольем. И. В. Сталин тоже позволил себе выпить на поминках. Ночью приглашенные стали разъезжаться с дачи. Когда уходил В. М. Молотов, он предупредил меня: “Если товарищ Сталин ночью пойдет на территорию дачи цветы поливать, то не выпускайте его”. Все уехали. Я загнал ключ в двери так, чтобы Сталин его не вытащил. Смотрю, Сталин собирается цветы поливать и говорит мне: “Принесите лейку с водой”. Я ответил, что садовник Кузин цветы уже полил. Сталин: “Тогда откройте мне дверь!” Я: “Не могу, товарищ Сталин, замок заклинило”. Сталин: “Повторяю, откройте мне дверь!” Я: “Товарищ Молотов просил меня не пускать Вас на улицу”. Сталин: “Почему не выпускать?” Я: “Я за Вас отвечаю. Вы распарились, можете простыть. На улице сильный холодный ветер и дождь моросит. Я Вам дверь не открою”. Сталин: “Ах, не откроете? Тогда скажите вашему министру, чтобы он вас от меня откомандировал. Вы мне больше не нужны”. Я ответил: “Есть, товарищ Сталин, сказать министру, чтобы он откомандировал меня от Вас”. Пошумел, пошумел генералиссимус около двери, а затем пошел, лег на диван и заснул. Наутро я стал собирать свои вещи в чемоданчик и собирался ехать в Москву и доложить министру распоряжение Сталина. Думаю, а может быть, мне и не надо было связываться с этой дверью? Черт меня угораздил со Сталиным поспорить. Вдруг слышу, как кричит Матрена Бутусова: “Старостин, товарищ Сталин Вас вызывает”. Захожу в кабинет. Сталин прохаживается по ковровой дорожке. Вдруг поворачивается ко мне и говорит: “Старостин, о чем у нас с Вами сегодня ночью был разговор – забудьте. Я не говорил, а Вы не слышали. Поезжайте домой, отдохните и приходите на работу”. На этом конфликт был погашен. Конечно, Сталин на поминках был не в лучшей форме, но, как видите, все ночные наши споры помнил хорошо. В общем, я Сталина никогда пьяным не видел, как это было с Берией или с Хрущевым».