Read the book: «Ось Ариона»

Холод и тишина

Ренат проснулся от непривычной тишины.

Не от той, что бывает ранним утром, когда весь дом ещё спит и можно спокойно выпить кофе. Эта тишина была другой — глухой, тяжёлой, словно снег за окном укутал не только улицы, но и весь мир вокруг.

За стеклом лежал ноябрьский снег. Плотный, мокрый, местами уже слежавшийся. Небо затянуло низкими серыми облаками, и даже утро казалось поздним вечером.

Ренат полежал ещё немного, глядя в потолок, затем потянулся за телефоном.

Сообщения от диспетчера. Напоминание о завтрашнем отчёте. Сводка по запасам угля.

Ничего нового.

Он поднялся, накинул домашнюю кофту и отправился на кухню. Там было теплее всего. Старые батареи грели как придётся, поэтому в одной комнате приходилось открывать окно, а в другой ходить в носках потолще. Ренат давно привык к этим мелочам.

Поставив чайник, он включил кофемашину и невольно улыбнулся. На работе он привык следить за десятками параметров, чтобы всё работало как положено. А дома позволял себе не обращать внимания на небольшие неудобства.

Кофе, душ, одежда. Всё по привычному порядку.

Перед выходом он проверил карманы, взял пропуск и небольшой блокнот. В нём не было сложных расчётов или формул. Только рабочие заметки: проверить задвижку на третьей линии, уточнить у слесаря состояние ленты, посмотреть датчики натяжения.

Обычные вещи, о которых легко забыть, если не записать.

Машина встретила его теплом салона и знакомым запахом пластика. Ренат поставил термокружку в подстаканник, завёл двигатель и выехал со двора.

По дороге он думал о работе. Ничего особенного — предстояло разобраться с подачей топлива, проверить нагрузку на конвейер и ещё раз поговорить с молодым стажёром. Тот никак не мог усвоить простую вещь: в инженерном деле слово «немного» иногда заканчивается довольно дорого.

На электростанции день прошёл привычно.Бумаги, отчёты, обходы. Короткие разговоры с коллегами:

— Как лента?

— Пока нормально.

— Давление смотрел?

— Утром. Всё в пределах.

— Снег опять обещают.

Ренат кивнул и пошёл дальше.

Работа ему нравилась. Не каждый день происходило что-то интересное, чаще приходилось заниматься мелочами, которые никто не замечал, пока они исправно работали. Но именно из таких мелочей складывалась надёжность всей системы.

Он знал свой участок, знал людей и понимал, за что отвечает. Здесь всё было знакомо и понятно.

К концу смены за окнами уже стемнело. Снег продолжал идти, а на дороге местами появился тонкий слой льда. Ренат не торопился, держал дистанцию и старался не делать резких движений.

Усталость постепенно давала о себе знать. Хотелось поскорее добраться домой, снять куртку, налить кофе и наконец никуда не спешить.

Впереди показались фары.

Сначала обычный свет встречной машины, но через мгновение он стал слишком ярким. Ренат прищурился, стараясь не терять дорогу из виду.

Дальше всё произошло быстро.

Колёса потеряли сцепление с дорогой. Машину повело в сторону. Он попытался выровнять руль, но автомобиль уже не слушался.

На мгновение перед глазами мелькнул встречный ряд.

А потом — огромные фары грузовика.

Тишина.

Ренат очнулся от неприятного запаха.

Сырость, старая зола и какие-то травы. Запах был настолько чужим, что он не сразу понял, что именно его разбудило.

Голова раскалывалась. Казалось, её стянули железным обручем, а затем несколько раз ударили чем-то тяжёлым.

Он попытался сесть.

— Тише, тише!

Чья-то рука легла ему на плечо и осторожно, но настойчиво заставила опуститься обратно.

Перед глазами всё поплыло. В ушах зашумело. Ренат зажмурился, пережидая приступ головокружения.

— Не торопись.

Тебе ещё рано вставать.

Голос был женский, немного хрипловатый, но спокойный.

Когда он снова открыл глаза, рядом сидела пожилая женщина. В одной руке она держала небольшую кружку, в другой — сложенную ткань. Она была одета в простое платье, поверх которого лежала тёплая шерстяная накидка.

Ренат попытался рассмотреть комнату.

Деревянные стены, низкий потолок, небольшое окно. Рядом стояла печь, от которой исходило приятное тепло. В углу висели пучки сушёных трав, а на столе лежали какие-то тряпки и глиняная посуда.

Не больница.

Эта мысль почему-то оказалась первой.

— Где я? — спросил он.

Собственный голос заставил его нахмуриться.

Он был слишком высоким. Молодым. Совсем не таким, каким должен был быть.

Женщина поправила ткань у него на лбу.

— У меня дома. В моей избе. Ты долго не приходил в себя.

— Что произошло?— Этого я и сама не знаю.

Тебя нашли после пожара. Ты был без сознания, весь в грязи. Хорошо ещё, что жив остался.

Пожар.

Ренат попытался вспомнить хоть что-нибудь. Перед глазами мелькнули какие-то обрывки: яркий свет, крики, дым. Но стоило ухватиться за них, как всё расплывалось.

Он медленно поднял руку.Пальцы были тонкими. Кожа чистая, без привычных мозолей и небольших шрамов. Запястье казалось слишком узким.

Ренат посмотрел на свою ладонь, потом на женщину.

— Какой сейчас год?

Та слегка нахмурилась.

— Год? — переспросила она. — Ты, должно быть, сильно головой ударился.

— Просто ответьте.

Женщина некоторое время смотрела на него, затем вздохнула.

— Сейчас год после смены власти у барона. А если тебе нужны числа, то я их не помню. Тут больше по урожаям да зимам считают.

Ренат ничего не ответил.

Слова были понятны. Смысл — нет.

— А где мы находимся?

— В Вестрионе. На землях барона Каэрбрука. Деревня отсюда недалеко, но ты пока лучше лежи.

Вестрион.

Он повторил название про себя, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь знакомое.

— А планета? Как она называется?

Теперь женщина посмотрела на него с явным недоумением.

— Арион. А что?

Ренат отвернулся к потолку.

Арион. Вестрион. Незнакомые названия, незнакомое место. И тело, которое ему совершенно не принадлежало.

Он снова посмотрел на руки.

Слишком маленькие.

— Я ничего не помню, — произнёс он после паузы. — Только пожар. Крики. И… имя.

— Имя хоть помнишь?

Ренат замолчал.

Ренат. Это имя было частью его прежней жизни. Работы, дома, привычек, людей, которых он знал. Но сейчас оно казалось каким-то далёким.

Женщина, заметив его замешательство, заговорила снова:

— Если не помнишь, ничего страшного. У нас имена попроще. Можешь выбрать себе другое. Главное, чтобы самому нравилось.

Он задумался.

Старое имя здесь звучало бы чуждо. Да и объяснить, откуда он, всё равно не смог бы.

— Тогда Рэн, — тихо произнёс он. — Просто Рэн.

Женщина повторила имя, словно проверяя, удобно ли оно звучит.

— Рэн… Ладно. Пусть будет Рэн. А меня зовут Мара. Если что-нибудь понадобится — зови.

Он кивнул.

Мара. Ещё одно имя, которое следовало запомнить.

Рэн снова осмотрел комнату. Печь была сложена из камня и глины, дымоход уходил куда-то вверх, за потолок. В стыках виднелись небольшие трещины, но ничего критичного. Тепло она держала хорошо.

— Если раствор в стыках начнёт осыпаться, тяга может измениться, — негромко произнёс он.

Мара проследила за его взглядом.

— Что?

— Печь. Если между камнями появятся щели, дым может пойти в комнату.

Женщина посмотрела на печь, затем снова на него.

— Ты разбираешься в печах?

Рэн пожал плечами.

— Немного. Просто видел, как их делают.

Он вовремя остановился. Ещё немного — и мог бы сказать что-нибудь о работе на электростанции, о дымоходах и тяге. Но пока лучше было помолчать.

Мара подала ему кружку.

— Выпей. Травы с мёдом. Голове станет легче.

Рэн осторожно сделал глоток. Напиток оказался горьковатым, но приятным. Тепло медленно разошлось по горлу и груди.

— Спасибо.

— Не за что. А теперь отдыхай. Тебе нужно набраться сил. Когда станет лучше, поговорим.

Он хотел задать ещё десяток вопросов. Узнать, где находится, что это за место, кто такой барон Каэрбрук и почему здесь никто не считает годы привычным способом.

Но голова снова начала болеть, а веки налились тяжестью.

Рэн поставил кружку на столик и лёг удобнее.

Мир вокруг оставался чужим. Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Но хотя бы теперь у него было имя, место и человек, к которому можно обратиться.

Пока этого должно было хватить.

.