Высшим Смыслом любого действия Контактора является Конечный Контакт
Первая заповедь санкора Контактора
Момент слияния с планетой Лисс не ощутил. По привычке сосредоточив все внимание на пульте, он лишь по линиям последней возникшей на экране схемы понял, что это уже произошло.
Тормозной выброс был в пределах допустимого, но предполагаемый частичный отрыв был на пределе нейтронного равновесия. Увидев это, Урх тут же ввел в расчеты резервный модуль. Исходя из полученного результата, Лисс прошелся щупнами по пульту, стабилизируя субстанцию корабля. Не обращая внимания на нетерпение штурмана, он еще долго не включал экраны визуального обзора, проводя курс ускоренной адаптации, учитывая зональные факторы, просчитанные Урхом.
Поначалу у него не все ладилось, и он заставил Урха еще раз пересчитать коэффициент мимикрии в условиях слоистого взаимопроникновения и потенциальной разности структур. Урх скрупулезно проверил каждую производную и уточнил коэффициент до восьмой цифры, но и этот результат не удовлетворил Лисса.
И лишь после третьего уточнения им удалось достичь стабильной совместимости. Затем дотошный Лисс осторожно приоткрыл контактный простенок и, убедившись в его дискретной устойчивости, приступил к окончательной фазовой фиксации.
Наконец вспыхнули экраны визуального обзора, и новый мир хлынул внутрь корабля, на мгновение нарушив контроль. Необычные звуки и запахи вибрировали в каждой клеточке, вызывая необычные реакции, сметая психологические барьеры.
Урх первым делом врубил накопитель и приступил к заправке. На сей раз дело пошло необычайно быстро, атмосфера была полна такой дивной, ароматной энергией, что не прошло и пяти минут, как Урх зажурчал от удовольствия. Чувство насыщенности каким-то неуловимым образом вдруг начало перерастать в бесконтрольную эйфорию, которая просачивалась в рецепторы и бродила там, обостряя восприятие, покалывая тело тысячами крохотных газированных иголочек, множилась, приобретая новые формы и, пронесясь по кругу, набирала все новую силу.
Даже Лисс, собрав всю свою волю, не мог бороться с бескрайним восторгом, достигшим небывалых размеров, приемлемая масса которых стала перехлестывать через край первоначального объема, и космонавты почувствовали как медленно начинают терять заданную форму.
Они с трудом навели блок на подсознательный клапан и провели субъективный отбор, установив устойчивый сброс информации. После чего Лисс, переведя дух, накинулся на Урха.
– А все из-за тебя. Летишь, как голый в джаспер.
– Я что, нарочно? – оправдывался Урх.
– В чужой кастараль со своим санкором не лезь…
– Санкором, санкором… – недовольно зажурчал Лисс.
– Санкор предписывает спектральный контакт только в исключительных случаях, а мы в него лезем постоянно. Если бы об этом узнали в Галактическом центре, тебе бы такой джаспер устроили, что не видать тебе нулькоридора, как своих актанов.
– Подумаешь, – фыркнул Урх, – какой барторас из кастораля нашелся! Сам же всегда настаиваешь на активном поиске.
– Да… – Лисс смутился. – Но при условии тщательного векторного анализа! – тут же нашелся он.
– Ладно! – согласился Урх.
– На этом Галактическом Чуде, где заправка так сладостна и упоительна, я готов даже на три анализа в любой разомкнутой структурной системе.
На этот раз, прежде чем покинуть корабль, Лисс настоял на скрупулезных выполнениях всех пунктов, предписанных комиссией по контактам. Горя от нетерпения, Урх безропотно подчинился и только глухо журчал при каждой новой формальности.
И вот они ступили, наконец, на твердый грунт. Перед ними расстилалось обилие жидкого вещества, которое находилось в легком, прозрачном движении и журчанием напоминало Урха.
Было тихо и хорошо. Первые потоки энергии уже начали поступать в запасники корабля. Все вокруг осветилось и засверкало. Это было так неожиданно и красиво, что Урх, а вслед за ним и Лисс, забыв обо всех инструкциях, двинулись к жидкому веществу, которое в первых лучах света стало переливаться всеми цветами спектра и даже зажурчало в другом, ласковом ритме.
В этот момент они почувствовали неподалеку живое существо. Повинуясь автоматической привычке, выработанной годами работы в открытом Космосе, Лисс и Урх машинально выполнили все предписания Галактической комиссии по контактам и застыли в позе Первого Привета.
До их актанов донесся тяжелый грохот и перед ними возникли два вертикальных столба, заканчивающиеся горизонтальными площадками, скругленными спереди и сзади. Один из столбов качнулся назад и вдруг со всей силы ударил по кораблю. Корабль взмыл в воздух.
Урх и Лисс в первый момент окостенели от неожиданности, а когда опомнились – корабль был уже далеко.
Солнце, казалось, решило компенсировать недоданное за три недели и, несмотря на ранний час, палило на совесть. От воды поднимался светлый душистый пар.
Ребята, футболя банку, быстро оббежали вокруг пруда и припустили к дому.
Еще издали они увидели, как двери шестого парадного со стуком распахнулись, и утро приняло в свои объятия еще двоих аборигенов.
Двор дрогнул.
Несмотря на свою малочисленность, эти двое производили такое количество шума, как будто во двор ворвалась татарская Орда в полном составе.
Дом зашевелился. Из многих окон донеслись хриплые звуки. Это особенно нервные кричали во сне. Более уравновешанные молча вздрагивали под одеялами. Но что странно – никто не возмущался, во всяком случае, вслух. Не было сил. Зло было неизбежно. Бороться с ним – все равно, что пытаться заткнуть пальцем вулкан, который уже начал извергаться…
Местный Везувий клокотал на разные голоса. Тон, как всегда, задавал тринадцатилетний сын начальницы ДЭЗа Тамары Павловны Оксиной
– Генка, по прозвищу
«Саксофон». Он высоко подпрыгивал, выбрасывая вперед правую ногу и обе руки, и при этом голосом разъяренного японского монаха орал:
– Я-а! – и – Кан-фу!
Его спутник выл и лаял, несмотря на то, что был зайцем. Им добросовестно, на полную громкость японского стереомагнитофона, подпевала рок-группа
«Европа».
В общем, получалось, как говорил сам Генка, «не слабо».
Валерка и Юрка с опаской приблизились к эпицентру извержения.
«Саксофон», не обращая на них никакого внимания, продолжал бодать воздух, издавая победные крики. Зато заяц свирепо зарычал.
Вообще в его повадках было столько собачьего, что посторонние, увидев его впервые, долго гадали: то ли это заяц, то ли все же собака редкой породы. Тем не менее это был чистокровный русак, правда, уверенный в том, что он собака. И за свою веру он готов был сражаться до последней капли заячьей крови.
А уверенность эту ему внушил
«Саксофон». И было это так. Генка с детства мечтал о собаке. Спал и видел. Но Тамара Павловна, женщина трезвомыслящая и энергичная, снам не верила.
– Ежели я его папашу-подлеца во сне чуть не каждую ночь вижу, чтоб ему пусто было, это еще не значит, что я от него хоть десятку видела! – говорила она.
«Саксофон», ни разу не видевший отца даже во сне, снам верил и не уставал канючить.
– Хочу собаку, купи собаку, хочу собаку, купи собаку… – и так до бесконечности.
– Чистый саксофон! – возмущалась Тамара Павловна.
Оттуда и пошло.
Заяц появился гораздо позже. Это было затравленное, искалеченное существо. Каким образом он оказался посреди людного двора, остается загадкой, но впервые Генка увидел своего зайца именно на том самом месте, где сейчас демонстрировал знаменитый прием «урамаваши в голову».
Заяц дрожал мелкой дрожью, но тем не менее, когда Генка протянул к нему руку, отважно цапнул его за палец.
«Саксофон» углядел в этом симптом высшего героизма и тут же взял беднягу под свою грозную защиту. Отныне никто безнаказанно не мог обидеть Генкиного подопечного. Но, как оказалось впоследствии, отчаянный заяц не очень-то нуждался в чьей-то опеке…
Под влиянием «Саксофона» он свел близкое знакомство с окрестными псами и, переняв у них все их бойцовские повадки, с полным правом стал считать себя одним из них. Настырный Генка с восторгом разделял его заблуждение. Более того, раздобыв где-то потрепаный учебник, он принялся воспитывать нового друга по всем правилам служебного собаководства. Отважный заяц делал головокружительные успехи.
Такова была эта пара.
Ежедневно чуть свет
«Саксофон» занимался своими возмутительными прыжками под бдительной охраной собако-зайца. Трехнедельный грозовой перерыв, принесший отдохновение жильцам дома, сказался и на Генке. Сегодня он умаялся раньше обычного. И поэтому решил для разнообразия погонять зайца. По-прежнему, не обращая внимания на Валерку и Юрку,
«Саксофон» подобрал банку, которую они прифутболили. Банка была горячей. Генка удивился, но вида не подал. Он размахнулся и метнул банку изо всех сил. Банка описала замысловатую кривую и, как при замедленной съемке, плавно опустилась в углу двора.
– Апорт, Чингизхан! – скомандовал Генка.
Заяц сорвался с места, и, прихрамывая, бросился за добычей. При своем природном косоглазии русак был хром и крив. За что поначалу и схлопотал свое печально известное прозвище. В дальнейшем он оправдал его полностью.
Не добежав до банки нескольких метров, заяц остановился и жалобно завыл. Во всех его движениях скользила неуверенность и тоска. Какое-то время он топтался на месте, не решаясь двинуться ни вперед, ни назад. И только суровый Генкин окрик:
«Апорт, Чингизхан, апорт!» – в котором звучал упрек, кинул его вперед.
Схватив зубами странную банку, длинноухий тезка основоположника татаро-монгольского ига длинными скачками вознесся к себе на третий этаж.
Аборигены – (лат. aborigine – от начала) – кореные обитатели. Слово «оригинальный» от того же корня.
Толковый словарь
«Первый контакт всегда непредсказуем» – гласит первая мудрость Звездного устава. Далее перечисляются меры по быстрейшей ликвидации возникшей опасности.
В данном случае опасность ликвидировалась сама собой. А вместе с ней исчез и корабль. Урх и Лисс стояли посреди огромной чужой планеты, одним ударом лишенные всего. Вдруг, чего с ними за долгие годы блуждания в Космосе не случалось ни разу, они почувствовали себя крохотными и беспомощными. Со всех сторон этого минуту назад такого ласкового и восхитительно-безопасного мира на них надвинулась безысходность.
Ничего не изменилось вокруг: растительность, примятая аборигенами, распрямилась и тихо покачивалась над ними. Тишина нарушалась лишь журчанием серебристой жидкости. В их рецепторы не поступило ни одного сигнала о какой-либо опасности извне… И только корабль исчез. Не осталось даже следа на почве. Как-будто его и не было. И только тут Урх и Лисс поняли, что он для них значил.
Они по-прежнему стояли в позе Первого Привета и пытались осознать всю глубину постигшей их катастрофы. Заметив это, Урх истерически зажурчал и забулькал.
– Не вижу ничего веселого! – осадил его Лисс.
– Такого и в Звездном уставе нет, хотя в нем есть все.
– Ты же вводил размерный коэффициент! – вдруг спохватился Урх. – Я же сам его просчитывал!
– Вводил! – согласился Лисс.
– Как же это произошло?
Оба задумались.
– Точка отсчета! – вдруг понял Урх.
– Правильно! – согласился Лисс.
– Мы подставляли общепринятые параметры и перемудрили с графиком подобности.
– Стало быть, – горько усмехнулся Урх, – наша ситуация полностью подпадает под первую мудрость Звездного устава…
– «Первый контакт всегда непредсказуем!» – процитировал Лисс.
И это доказательство непогрешимости великого документа тут же успокоило обоих. В уставе, который они, как и положено каждому Контактору, знали назубок, были предусмотрены всевозможные варианты, значит, осталось только правильно отобрать необходимую мудрость и использовать ее на практике.
Они, каждый со своей стороны, проанализировали ситуацию. Исходные выводы были неутешительны, конечный результат от них отличался ненамного. Как не крути, а возможность была единственная.
– С миру по клокчу, голому на харташ… – вздохнул Урх.
– С паршивого перша хоть траста клок… – подтвердил Лисс.
– Но я не ручаюсь за точность фиксации… – предупредил Урх. – Непродолжительность контакта…
– Ладно, знаю… – Лисс задумался. – Меня другое волнует: энергия…
Вопрос об энергии сразу поставил Урха в тупик. Универсальный преобразователь остался на корабле. Дозаправка без него от естественного источника невозможна. Хватит ли энергии на трансформативный переход? В любом случае следовало заранее предвидеть все случайности, а для этого, в первую очередь, требовался источник переработанной энергии. Существует ли такой? И в пределах ли достижимого расстояния? Все эти вопросы возникали один за другим, выводя из равновесия рецепторные узлы, потребляя в повышенном режиме такую дорогую сейчас энергию.
– Стоп! – скомандовал Лисс. – Другого выхода нет. Весь потенциал передаю тебе. Свободный поиск в максимально достижимом радиусе. И без энергии не возвращаться!
– Есть, командир! – Урх вытянулся.
И тут же почувствовал укол. Лисс одним толчком передал энергию и, отключив себя от системы, застыл неподвижно. Урха тряхнуло и он тут же ощутил двойное зрение. Обонятельный рецептор, увеличенный вдвое, сразу уловил знакомый запах. Он исходил от толстых полос, которые чернели далеко в голубом небе. Заправка была грубая, не то что непередаваемый букет восходящего светила. Но сейчас было не до гурманства.
Мгновенно, используя последние запасы, Урх очутился на вершине огромной мачты, от которой тянулись черные полосы и, протянув щупны, припал…
Прошло несколько минут, и на тропинке, ведущей к пруду, возникли прямо из ничего две мальчишеские фигуры. Если бы где-нибудь поблизости был кто-то из жильцов дома N 17/25 по Новостроительному переулку, то любой из них безусловно мог бы поклясться, что, возникшие невесть откуда пацаны, это Юрка Соколов и Валерка Ерохин из четвертого подъезда.
Урх же и Лисс, обретя новую форму, чутко прислушивались к себе. Настойчивая мысль сверлила мозг обоих. Тщательно исследовав эту непонятную пока еще мысль, которая, очевидно, переполняла их аналоги настолько, что единственная и сохранилась, а теперь досталась Урху и Лиссу в нагрузку к новой форме. Мысль была странной и короткой. Лисс и Урх в недоумении посмотрели друг на друга и хором произнесли по-русски:
– Бабка Мотря!
Граждане! Экономьте электричество!
Плакат
Дверь лифта бесшумно открылась.
– Поехали ко мне, – предложил Юрка.
– А в школу? – нерешительно отозвался Валерка.
– Так еще навалом времени!
– Ладно.
Юрка надавил на клавишу шестнадцатого этажа. Лифт скакнул вверх, потом застыл, потом снова скакнул.
Юрка с Валеркой переглянулись. Лифт задрожал и дальше пополз медленно и со скрипом.
– Чего это с ним? – Юрка еще раз нажал на клавишу с цифрой шестнадцать.
– Электричества не хватает! – сказал Валерка и сам испугался.
Скрипя и подскакивая, лифт наконец, дотянул до шестнадцатого и с трудом раскрылся. Ребята замерли. Дверь Юркиной квартиры была распахнута настежь, по лестничной площадке, как часовой на посту, разгуливал Бульон, а где-то внизу громыхали шаги бабки Мотри.
– Вниз пошла! – почему-то шепотом сказал Юрка.
– Да! – также шепотом согласился Валерка.
– А лифт вверх не поднимает…
– Ну и что?! – Юрка в отчаянии уставился на друга.
– А то! – веско сказал тот.
– Аккумулирует?
– Со страшной силой!
– Что же делать? – Юрка совсем растерялся.
– За что же это мне наказание такое?! И откуда она свалилась на наши головы? – Юрка, очевидно, имел ввиду всю семью Карташевых.
– Тс-с!
– Валерка закосил на петуха.
Бульон презрительно глянул на друзей и неторопливо проследовал в лифт. Двери плавно сошлись, и, судя по звуку, кабина тронулась вниз.
– Видал? – завопил Юрка, толкая Валерку в бок.
– Я так и думал! – невозмутимо заявил Валерка.
– Что думал? – спросил Юрка и тут же понял что. – Не может быть!
– Точно!
– И он тоже?
– А как же!
– Но почему именно петух? – недоумевал Юрка.
– А какая разница? – авторитетно заявил Валерка. – Мог бы быть и попугаем, мог и собакой! Но для бабки Мотри петух достовернее!
– Вообще-то, да! – согласился Юрка.
– Слушай, вновь зашептал Валерка, – ты раньше что-нибудь об этом петухе слышал? Может мама что-то рассказывала?
Юрка отрицательно помотал головой.
– Нет!
– Ну вот, значит, петух прибыл недавно! – сделал вывод Валерка. – С проверкой… – значительно добавил он.
– С чем? С чем?!– Юрка обалдел.
– С проверкой! Неужели не ясно? – Валерка сделал паузу.
– Бабка Мотря – агент инопланетян, а петух…
– Что петух? – взвыл Юрка.
– А петух – резидент-инспектор! – выпалил Валерка.
В это время за их спинами что-то заурчало. Запуганные ребята вздрогнули. Но это бесшумно вернулся лифт и гостеприимно распахнул двери. Юрка осторожно заглянул в кабину – там никого не оказалось.
– Знаешь, Юрка, – нерешительно сказал Валерка, – я лучше домой поеду. А то еще в школу опоздаю.
– А я как же?! – чуть не плача, спросил Юрка.
– Делай вид, что ничего не произошло… – посоветовал Валерка. – А лучше всего, пока их нет, – хватай портфель и бегом в школу. Там с ребятами посоветуемся, знаешь, две головы хорошо…
Юрка ощупал свою.
Теперь он был уже не так уверен, что на него никто не влияет. Какие-то странные мысли копошились и вспыхивали в мозгу. Он почему-то вспомнил, что Генкин хулиганский заяц объявился в тот же день, что и бабка Мотря с петухом-резидентом.
– Окружили! – безнадежно подумал он.
– Ну, я поехал… – сказал Валерка. – Я тебя внизу подожду.
– А может лучше пешком? – предложил Юрка.
Но встреча с бабкой Мотрей Валерке мало улыбалась, поэтому он, покачав головой, осторожно попятился в лифт и быстро нажал клавишу четырнадцатого.
Двери заерзали и как бы нехотя закрылись, лифт зарычал, удаляясь.
Юрка остался один. Он с опаской посмотрел на распахнутую дверь собственной квартиры и почувствовал себя как наш контрразведчик на пороге их шпионского центра. Юрка выпятил подбородок, прищурил глаза и, стараясь ступать бесшумно, прокрался в прихожую, затем чуть ли не ползком к себе в комнату. Если бы его в этот момент спросили, к чему все эти манипуляции, он вряд ли сумел бы ответить. Но в ту минуту они казались ему вполне естественными.
Лихорадочно побросав учебники в ранец, Юрка тем же манером выскользнул из квартиры. Когда он крался через прихожую, внезапно в ванной оборвалось жужжание электробритвы, и голос отца спросил:
– Ирина, что случилось с электричеством?
– Не знаю! – откликнулась мать. – Сейчас посмотрю пробки.
Юрка не стал ждать дальнейшего и в тот же момент оказался этажом ниже. Тут он нажал кнопку вызова лифта. Кнопка не загорелась.
– Все! – подумал Юрка и бросился вниз.
В подъезде он задержался и осторожно выглянул во двор. Ни бабки Мотри, ни Бульона нигде видно не было. Но и Валерка отсутствовал.
– Сам дорогу найдет! – решил Юрка. – Чего мне тут маячить, того и гляди эти вернутся. Нааккумулированые… – он нырнул в арку и припустил к подземному переходу.
…В переходе было людно и чувствовалось какое-то нездоровое оживление.
– С ума сойти! – громко возмущался толстяк с длинными волосами, аккуратно зачесанными вокруг загорелой лысины. – То тебе грозы месяц подряд, то метро не работает…
– Электричество кончилось! – объявил молодой милиционер. – Говорят, утечка большая на линии.
– Вот у нас тоже в доме один, – вмешалась бойкая старушка, продававшая в переходе раннюю редиску, – жучок в пробку навинтил, чтобы денег за энергию не платить, так его целая комиссия разоблачать пришла, а как разоблачила ворюгу, так свет ему и отключили, он теперь со свечкой живет, как при царском режиме…
– При чем тут ваш сосед, – заволновался толстяк, – кто ж у метро энергию воровать станет?
– Плохо ты этих голубчиков знаешь, – пропела бойкая старуха, – они на все способные, у дитяти малого скрадут, не подавятся!
У Юрки ноги стали ватными. С трудом двигаясь в галдящей толпе, он ничего уже больше не слышал: в висках стучали молоточки, а в мозгу, как на заигранной пластинке, без конца повторялось: «у дитяти малого» и «они на все способные».
Он и не помнил, как добрался до школы и присел на крыльце перед закрытой дверью.
Идентификация – установление тождества объекта или личности по совокупности общих или частных признаков
Толковый словарь
Наличие в остаточной памяти аборигенов, причем у обоих сразу и с одинаковой интенсивностью, такого прочно зафиксированного фактора сразу заинтересовало Урха и Лисса. Им тут же стало ясно, что для успешного разрешения проблемы контакта, ставшего теперь уже необходимым в силу того, что без корабля ни дальнейшее пребывание на планете, ни отлет с нее немыслимы, следует немедленно идентифицировать этот фактор с объектом.
В случае удачи это значительно облегчит взаимопонимание двух Разумов и послужит точкой отсчета в последующих взаимоотношениях.
Пользуясь биотоками, зафиксированными в момент столкновения, Урх попытался воссоздать зрительный образ. Изображение замелькало с такой быстротой, что у разведчиков закружились головы. Кто бы мог предположить, что эти несколько звуков чужого языка «бабка Мотря» означают столько понятий, а так же связанных с ними событий и вызванных чувств? Кроме всего прочего, из этого многообразия просто невозможно было выкристаллизовать главное.
Сумбур не поддавался фиксации.
Не получив желаемых результатов путем переработки имеющихся данных, Лисс решил подойти к проблеме с другого конца. Он лихорадочно занялся визуальным накоплением информации: по сравнительной шкале уровня интеллектов внес предполагаемые параметры и попробовал осознать окружающее с точки зрения аборигена.
Он тут же почувствовал радость от того, что вот наконец-то за столько времени выглянуло дневное светило, что можно смело нижними конечностями бежать по просыхающему верхнему слою планеты, дышать полной грудью во всю силу дыхательной системы… Все же во всех ощущениях присутствовала некоторая деформация, преодаление языкового барьера шло скачкообразно – сказывалась краткосрочность доконтактного периода.
Через некоторое время Лисс подключился к Урху. У того дела шли из рук вон плохо. Образы теснились, как льдины в ледоход, налазили один на другой, приобретая чудовищные формы.
– Такое, пожалуй, не снилось ни одному человеку! – подумал Лисс.
– Одному снилось! – возразил Урх. – И даже двум…
И с этим приходилось считаться. Урх был прав. Пока им не удастся овладеть тайной этого словосочетания, каждый компонент которого сам по себе не нес никакой загадки: первый обозначал возрастной период женской особи, второй – краткую форму имени собственного «Матрена», присущего той же особи…
Но вместе!
Этому ни Урх, ни Лисс никак не могли подобрать аналогов ни в одном из Разумов, с которыми им довелось столкнуться за долгие годы службы в Галактическом центре.
Эх, если бы они были на корабле!..
И вдруг они одновременно увидели свой корабль. Урх и Лисс переглянулись. Это, конечно, могло бы быть наложением их биотоков, заблокировать которые полностью при данных условиях не представлялось возможным, однако, несмотря на стрессовую ситуацию, их представление о корабле не могло претерпеть столь существенных изменений.
Пожалуй, от корабля осталась лишь форма. Внутри же царил хаос: какие-то неизвестные приборы загромождали все пространство, обзорные экраны были в три раза больше, чем требовалось, анализатор отсутствовал – словом, такое никак не могло прийти в голову ни одному из них, а значит…
Значило это только одно: похищение корабля не было случайным!
Урх и Лисс напрягли все силы, увеличив потребление энергии до предела возможного, стараясь добиться максимальной четкости образа, и вдруг увидели внутри корабля странное существо о двух конечностях, покрытое рыжей мягкой оболочкой, заканчивающейся сзади взъерошенной разноцветной дугой. Существо острым отростком, загнутым на конце, помещавшемся у него в передней части головы, долбило по клавишам и кнопкам неизвестных приборов…
Урх и Лисс не знали что и подумать, ситуация требовала кардинальных решений, а их не было…
В это время они услышали шаги. В момент, как и положено бывалым Контакторам, Урх и Лисс привели себя в боевую готовность. Корабль тут же исчез. Существо осталось. Оно важно шествовало по серебрящейся под солнцем траве и время от времени долбило своим отростком непросохшую землю.
И тут разведчики поняли, что это не внутреннее видение…
Вслед за Бульоном топала бабка Мотря, сосредоточенно вывязывая на ходу пятку будущего шерстяного носка.
В одно мгновение все стало на свои места: понятие совместилось с объектом и хотя тот выглядел крайне мирно, но страх не исчез.
Стоило бабке Мотре на мгновение оторваться от своего вязания и оглядеть из-под очков окрестности, так Урха с Лиссом, как ветром сдуло.
Опомнились они лишь возле подъезда, из которого, затравленно оглядываясь по сторонам, выскочил Юрка. Не сговариваясь, разведчики разделились. Урх устремился вслед за Юркой, Лисс неспеша зашел в подъезд.
The free excerpt has ended.