Read the book: «История московской полиции»

Name: История московской полиции
Author: В. И. Гурьев
ISBN: 978-5-227-11038-1

Font::

Серия «Новейшие исследования по истории России» основана в 2016 г.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

Введение

Одной из главных задач любого государства является поддержание порядка и борьба с нарушителями закона. Для этого государство создает соответствующие ведомства, которые называются правоохранительными органами или органами правопорядка. Первоначально существовавшая только в виде судебной системы, она по мере развития государства дополняется ведомствами, предназначенными для поддержания порядка и расследования преступлений.

Органы правопорядка выступают как важная часть государственного аппарата, чья деятельность напрямую влияет на отношение населения к государству в целом. Для многих граждан именно сотрудник полиции, будь то российский городовой или английский констебль, становится тем представителем власти, с которым они чаще всего сталкиваются в реальной жизни, то есть он является символом государства.

В организации и деятельности органов правопорядка любой страны мы видим отражение государства и общества в целом. Следовательно, изучая их, мы лучше понимаем и то государство, и общество, частью которого они являются.

Изучение истории российских правоохранительных органов имеет весьма обширную историографию. Хронологически ее можно разделить на три периода, каждый из которых характеризуется особенностями мировоззрения исследователей, – дореволюционный, советский и современный.

Первыми деятельность правоохранительных органов начали исследовать ученые XIX – начала XX в. Для них характерно изучение современных им органов правопорядка и их предыстории. Это упрощало сбор материала, но и накладывало ограничения в плане критики правоохранительных органов.

Работы данного периода достаточно четко делятся на две группы, которые можно условно обозначить как ведомственную и теоретическую.

К первой относятся исследования ученых, работавших по заказу различных ведомств, в первую очередь Министерства внутренних дел. Нередко они сами были сотрудниками данного министерства. Весьма характерным и наиболее удачным исследованием данной группы является очерк истории российской полиции, написанный С. П. Белецким и П. Руткевичем¹. В книге дается общий обзор истории российских правоохранительных органов начиная с XV в., описаны основные этапы развития и наиболее серьезные преобразования, приводится оценка деятельности органов правопорядка.

Также следует отметить весьма информативную работу И. П. Высоцкого, посвященную истории петербургской полиции². В ней собрано большое количество материалов, связанных как с деятельностью петербургских органов правопорядка, так и российских правоохранительных органов в целом.

Кроме работ, издававшихся под эгидой МВД, следует учитывать и исследования, посвященные деятельности московских городских властей. В них затрагивались вопросы взаимодействия московской полиции и выборных властей города³. Примером такой работы является книга И. А. Вернера⁴, описывающая хозяйственную деятельность Московской городской думы, в том числе и ее роль в финансировании местных органов правопорядка.

Для всех исследований данной группы характерно широкое использование архивов и нормативных актов, историко-хронологический подход в построении материала.

Великие реформы 1860-х гг., проявившиеся также в ослаблении цензуры и росте общественной активности, привели, кроме всего прочего, и к появлению второй группы исследователей, изучавших правоохранительные органы. Это были преподаватели университетов, читавшие лекции по юриспруденции или полицейскому праву и нередко создававшие свои работы в лекционной форме. Так, профессор И. Т. Тарасов уделял внимание практической деятельности полиции, ее задачам, впервые начал изучать историю правоохранительных органов⁵. Исследование А. А. Лопухина, написанное с либеральных позиций в годы русской революции 1905–1907 гг., отличается критическим подходом к предмету исследования⁶. Были показаны многие проблемы в организации и деятельности правоохранительных органов, не афишируемые другими исследователями.

После Октябрьской революции 1917 г. сформировалась новая, советская историческая школа. Она строилась на единой марксистско-ленинской идеологической платформе и в условиях жесткого контроля со стороны государства. Изучение правоохранительных органов Российской империи, особенно в первой половине XX в., во многом базировалось на враждебном отношении новой власти к органам правопорядка предыдущего режима. Основным объектом исследования стала политическая полиция. Только иногда, при исследовании вопросов, в которых так или иначе участвовала обычная полиция, советские историки освещали отдельные эпизоды ее истории⁷.

Интерес к изучению обычной полиции полностью исчез вплоть до 60-х гг. XX в., когда появились работы Н. П. Ерошкина⁸ и П. А. Зайончковского⁹, посвященные администрации императорской России, в том числе и вопросы деятельности правоохранительных институтов Российской империи.

Первым советским историком, который сосредоточился на исследовании дореволюционных правоохранительных органов, стал Р. С. Мулукаев¹⁰. Его перу принадлежит целый ряд исследований, среди которых есть и обзорные работы по истории российской полиции, и книги, посвященные пенитенциарной системе царской России. Особо следует отметить его брошюру по истории сыскной полиции¹¹.

Вскоре появились работы других советских ученых, посвященные тем или иным аспектам данной проблемы. Так, В. М. Сизиков изучал историю полиции XVIII в., сделав основным предметом исследования преобразования органов правопорядка, предпринятые при Петре I и Екатерине II¹². А. Б. Борисов изучил руководство правоохранительных органов, в первую очередь Министерства внутренних дел¹³. Е. А. Скрипилев сосредоточил свою деятельность на исследовании органов правопорядка после Февральской революции. Итоговой работой, обобщившей исследования советских историков по рассматриваемому вопросу, можно считать книгу «История полиции России. 1718–1917 гг.»¹⁴.

Следует отметить, что почти во всех исследованиях данного периода большое внимание уделялось изучению институтов политического сыска, в результате чего другие подразделения правоохранительных органов часто оставались в тени.

После перехода к идеологическому плюрализму и крушения идеологических догматов в науке произошло значительное расширение тематики исторических работ. Это сказалось и на изучении государственных институтов Российской империи, в том числе правоохранительных органов.

Современные историки сосредоточились на изучении отдельных вопросов существования и деятельности институтов правопорядка¹⁵. Так, Е. И. Елинский в своих работах уделяет основное внимание исследованию уголовного сыска, при этом трактуя это понятие очень широко. А. В. Горожанин изучает вопросы взаимодействия общества и правоохранительных органов.

Появляется целый ряд работ обзорного характера, описывающих правоохранительные органы в целом¹⁶. Так, была выпущена коллективная монография в честь двухсотлетия Министерства внутренних дел, продолжившая традицию создания подобных сборников в честь столетнего юбилея МВД.

Особо следует отметить работы Ю. А. Реента. Ученый начал с изучения правоохранительных органов Рязани. Позднее он перешел к изучению отдельных аспектов истории правоохранительных органов, а затем и институтов правопорядка в масштабе всей страны¹⁷. Подобный подход позволил ему более подробно рассмотреть практическую деятельность правоохранительных структур.

Теоретические основы деятельности российских правоохранительных органов и принципы их взаимодействия с обществом успешно разрабатывает И. И. Мушкет¹⁸.

Многие авторы, как и в советское время, сосредоточили усилия на исследовании деятельности политической полиции, а также органов правопорядка в целом. Среди них следует отметить работы З. И. Перегудовой¹⁹ и А. И. Колпакиди²⁰. В них также освещается деятельность Департамента полиции и его руководителей.

Особо следует выделить две работы, вышедшие относительно недавно. Это исследование А. Ю. Шаламова²¹, посвященное деятельности сыскной полиции, в том числе и московской, и весьма солидная коллективная работа о российской дореволюционной полиции, подытоживающая современные исследования по этой проблеме²².

Важной группой исследований, затрагивающих изучаемый вопрос, являются работы московских краеведов, которые описывают жизнь москвичей того времени и затрагивают вопросы деятельности московской полиции²³. Наиболее интересными с точки зрения освещения деятельности полиции являются работы В. Руга и А. Кокорева²⁴, в которых весьма подробно говорится о деятельности московской полиции в начале XX в., ее составе, вопросах коррупции и взаимоотношениях правоохранительных органов с жителями Москвы.

Значительный интерес представляет и исследование В. Боковой²⁵, построенное на широком и грамотном использовании мемуаров и материалов периодической печати того времени. Особенно ценно то, что в указанных исследованиях деятельность полиции показывается с точки зрения обывателей.

Изучению правоохранительных органов императорской России посвящен целый ряд кандидатских и докторских диссертаций. Например, работы Е. И. Иванова²⁶ и Б. Д. Исаева²⁷, посвященные законодательным основам деятельности полиции. В своих исследованиях они дали общий обзор законодательных актов, регулирующих деятельность полиции, и весьма продуманный анализ различных аспектов законодательства. Примеры из практической деятельности полиции играли в указанных исследованиях скорее второстепенную роль, иллюстрируя те или иные законодательные положения.

Говоря о состоянии историографии в целом, следует отметить, что вопросы законодательной базы полиции, ее организации по законодательным источникам изучены на весьма высоком уровне. Кроме того, в литературе представлены обстоятельные исследования центрального аппарата полиции. Что касается организации и деятельности полиции на местах, то за исключением истории полиции Санкт-Петербурга эта тема только частично разрабатывалась в историографии. Вопросы деятельности московской обычной (неполитической) полиции затрагивались во многих исследованиях, но до сих пор не становились предметом специального изучения.

Поэтому, широко используя указанные выше исследования для понимания общих тенденций развития органов правопорядка, автор использовал для изучения собственно московской полиции различные источники.

Были изучены нормативные акты, регулирующие деятельность полиции. Это – законы, относящиеся к деятельности полиции в целом, и акты, определяющие организацию московской полиции²⁸, а также служебные инструкции для сотрудников полиции.

Следующую группу источников составили воспоминания современников, в которых говорилось о полиции того времени. К сожалению, сами сотрудники полиции почти не оставили воспоминаний. Единственным, но очень ценным исключением являются воспоминания А. Ф. Кошко, бывшего начальника Московской сыскной полиции²⁹. Написанные в стиле детективных рассказов, кстати очень занимательных, они описывают наиболее интересные расследования автора и громкие преступления того времени.

Мемуары В. Ф. Джунковского, московского губернатора в 1905–1913 гг.³⁰, видного представителя придворной аристократии, представляют интерес как характеристиками некоторых руководителей московской полиции, так и отраженным в них мнением представителя элиты об участии органов правопорядка в целом ряде исторических событий.

Воспоминания А. П. Мартынова³¹, служившего вначале в Московском жандармском дивизионе, а затем начальником московской охранки, дают интересные подробности жизнедеятельности этих структур и описания ряда высших чинов правоохранительных структур.

Еще одной группой источников служат воспоминания москвичей того времени. Для настоящего исследования особо ценными являются воспоминания М. М. Богословского³², в которых приводятся любопытные описания правоохранительных органов с точки зрения рядовых москвичей.

Особый интерес представляют воспоминания сотрудников периодических изданий, по роду своей деятельности хорошо осведомленных о жизни города и его обитателей. Среди них можно отметить воспоминания судебного репортера Е. И. Козлининой³³, одной из первых женщин-журналистов, описывающей как дореформенную полицию, так и деятельность органов правопорядка в изучаемый период. Такие известные журналисты тех лет, как В. М. Дорошевич и В. А. Гиляровский, в своих воспоминаниях часто упоминают те или иные действия полиции³⁴.

Своеобразную группу источников представляют работы, связанные с коррупционным скандалом, известным как дело Рейнбота, который разразился в Москве в 1907–1908 гг. В первую очередь это книга самого А. А. Рейнбота, написанная в виде заявлений на имя члена судебной палаты³⁵. Бывший градоначальник описывает положение московской полиции во время его пребывания в должности. Написанная крайне пристрастно, эта работа описывает те стороны деятельности органов правопорядка, которые обычно оставались в тени (личные взаимоотношения, коррупция и т. д.). Заметим, что сам факт появления подобной книги свидетельствует о возросшей силе общественного мнения, к которому апеллирует автор.

С этим же делом связано большое количество различных газетных статей, на их основе даже была выпущена книга³⁶. Для них характерны ставка на сенсацию, иногда использование явно недостоверной информации. Тем не менее они по-своему интересны и отражают представление о полиции в массовом сознании, а также иногда дают весьма интересные данные.

Вообще в средствах массовой информации того времени периодически появлялись статьи о полиции. Особо следует отметить два периодических издания, напрямую связанные с деятельностью правоохранительных органов. Первое – официальная газета московских властей «Ведомости московской городской полиции», с 1 января 1905 г. переименованная в «Ведомости московского градоначальства и столичной полиции». В ней печатались выдержки из ежедневных приказов по полиции начальника полиции, объявления об аукционах, официальные объявления, сообщения о тех или иных назначениях, о прибытии в город наиболее важных персон, новости из-за рубежа и т. д. Основной интерес здесь представляют публикации распоряжений начальника полиции, впрочем, большей частью сохранившихся и в ЦИАМ (Центральном историческом архиве г. Москвы).

Вторым изданием был журнал «Вестник полиции». Издававшийся с 1908 г., он весьма активно обсуждал на своих страницах проблемы полиции. Здесь активно печатались статьи о полиции и письма читателей. Важно отметить, что подавляющее большинство авторов статей и писем служили в полиции и не понаслышке знали детали полицейской службы. При всей мозаичности данного источника, он иногда дает очень интересные сведения об особенностях службы в правоохранительных органах.

Наиболее ценными и часто используемыми источниками для данного исследования послужили неопубликованные архивные материалы, касающиеся московской полиции.

При работе над книгой был использован целый ряд дел, хранящихся в фонде 102 (Департамент полиции) Государственного архива Российской Федерации (далее – ГАРФ). Среди них следует отметить материалы комиссий, разрабатывавших проекты преобразования органов правопорядка империи и собиравших для обоснования предлагаемых реформ различные данные о состоянии полиции, а также источники, связанные с судебным процессом над А. А. Рейнботом. Значительный интерес представляют также некоторые отчеты и прошения о выделении пенсии, где нередко приводятся данные о службе просителей.

Основная часть архивных документов, использованных в данной работе, сосредоточена в ЦИАМ. В первую очередь это документы из фонда канцелярии московского обер-полицмейстера, а затем градоначальника (фонд 46). Он очень обширен и включает большое количество материалов, которые отражают различные аспекты деятельности московских правоохранительных органов. Среди них следует отметить большое количество личных дел и формулярных списков сотрудников, начиная с городовых и заканчивая руководителями органов правопорядка. Большой интерес представляют ежедневные приказы, издаваемые начальником полиции, поскольку в них фиксировалась повседневная жизнь московских правоохранительных органов. Особую важность для данного исследования представляют разнообразные списки чинов полиции.

При проведении данного исследования также использовались материалы различных проверок и ревизий, сосредоточенные в указанном фонде. Особенно интересны, благодаря большому объему собранной в них информации, отчеты комиссий, связанные с расследованием коррупции в московской полиции в период руководства ею А. А. Рейнбота.

Часть материалов, связанных с деятельностью московской полиции, сосредоточена в архиве канцелярии генерал-губернатора Московской губернии (фонд 16). Для данной работы основной интерес представляют хранящиеся в этом фонде личные дела офицеров органов правопорядка, материалы о различных преобразованиях полиции и материалы дел о выдаче пенсий сотрудникам правоохранительных органов, а также дела о проверке жалоб на деятельность агентов полиции.

К сожалению, немногочисленны материалы из фонда Московской сыскной полиции (№ 1293). Они позволяют увидеть многие стороны деятельности данного подразделения московской полиции. В работе использовались и материалы из архива Московского жандармского дивизиона (фонд 1102), позволяющие осветить его роль в поддержании порядка.

В совокупности указанные выше источники и исследования позволяют увидеть достаточно полную картину жизни органов правопорядка того времени.

Глава I
История московских правоохранительных органов

1. Основные этапы развития правоохранительных органов в XV–XIX вв.

Хронология и определение основных этапов развития российских правоохранительных органов до сих пор являются спорными вопросами в историографии. Автор позволил себе предложить еще одну схему развития российских правоохранительных органов. Основными критериями каждого этапа являются различия в принципах организации и источниках комплектования личного состава правоохранительных органов.

Таблица 1

Основные этапы развития органов правопорядка

Традиционно одной из главных обязанностей власти на Руси, как и в других государствах, считался суд. Понятия «судить» и «управлять» являлись синонимами. Однако целенаправленно следить за поддержанием порядка и предупреждением правонарушений не считалось необходимым. Тем более речь не шла о создании для этого специализированного ведомства. Только в процессе создания централизованного государства, связанного не только с расширением территории, но и с усилением вмешательства государства в жизнь подданных, государство взяло на себя эти задачи.

Первые указания на это появляются в Судебнике Ивана III³⁷. В нем государство возлагало задачи по поддержанию правопорядка на органы управления. В этот же период складываются основы системы управления Москвой.

К 1564 г. относится первое упоминание о Земском дворе в Москве³⁸, который отвечал за управление столицей, в том числе и за поддержание порядка в городе. В 1584 г. зафиксировано существующее разделение города на участки³⁹.

К сожалению, состояние источников позволяет нам детально проанализировать систему поддержания порядка в столице только по материалам XVII столетия. Согласно им, управление Москвой, точнее, ее слободами и сотнями (территориальные подразделения) было сосредоточено в Земском приказе. В его обязанности входило составление описей имущества, по которому собирались различные налоги, регистрация населения, благоустройство Москвы. Также Земский приказ отвечал за соблюдение норм пожарной безопасности и поимку преступников.

Здесь же чаще всего происходили судебные разбирательства между жителями Москвы.

Впрочем, в различные периоды судебную власть над москвичами осуществляли также Разбойный и/или Сыскной приказы. Следует учитывать, что компетенции приказов периодически менялись, периодически сами приказы появлялись и исчезали. Это было связано с тем, что система управления только формировалась и воспринималась как единый механизм.

Кроме судьи (главы приказа) и дьяков (высших чиновников), в состав Земского приказа входила большая группа служащих среднего звена, имевших звание ярыжных (в просторечии «ярыжки»). Именно они, кроме выполнения задач обычных чиновников, также занимались ловлей преступников, то есть выполняли обязанности сотрудников полиции.

На местах за порядком следили местные десятские – стражники из числа местных жителей, служившие по принципу 1 человек от 10 дворов или 1 человек от большого, то есть богатого, двора. Десятские охраняли покой москвичей по ночам, обходя свои улицы и стуча колотушками. Они же доносили властям о различных беспорядках и нарушениях. Эта служба государством не оплачивалась, поскольку рассматривалась как одна из натуральных повинностей. В качестве десятских выступали сами жители или нанятые ими люди.

По той же системе набирались и решеточные приказчики, которые отвечали за то, чтобы каждую улицу на ночь перегораживали решеткой и не допускали по ночам никаких хождений. Отметим, что широкое использование обывателей в обеспечении правопорядка значительно упрощало сбор информации среди местных жителей.

Важную роль в охране порядка играли стрельцы, которых выставляли в караулы на главных улицах и около ворот. Они же выполняли обязанности пожарных. В результате в Стрелецком приказе сосредотачивались дела о выдаче разрешений на строительство зданий (их анализировали с точки зрения соблюдения норм противопожарной безопасности)⁴⁰. Специальных стрелецких частей для поддержания порядка не существовало, то есть для стрельцов караулы были одной из обязанностей воинской службы.

Роль организаторов на местах, объединявших десятских, стрельцов и ярыжек, выполняли объезжие головы, каждый из которых отвечал за порядок на своем участке. Количество участков колебалось в разное время от 11 до 17. Центром участка выступала съезжая изба, где располагалась канцелярия объезжего головы и место для задержания подследственных.

Голова должен был периодически объезжать свой участок, следить за порядком, соблюдением норм противопожарной безопасности, правил винной монополии казны, службы десятских и решеточных приказчиков, при необходимости проводить конфискацию незаконно произведенных спиртных напитков. Вместе с выборным старостой он разбирал местные споры, направляя наиболее сложные дела в приказы.

Объезжих голов из числа дворян, служащих различной службы или московских дьяков назначал на год еще один приказ – Разряд⁴¹.

Значительную часть Москвы того времени занимали белые (привилегированные) слободы, население которых подчинялось различным приказам, при этом не подчиняясь Земскому приказу. Больше всего белых слобод в своем подчинении имел приказ Большого дворца, аналог позднейшего Министерства двора. Свои слободы имели и другие приказы: к примеру, Посольский приказ контролировал слободы, где жили выходцы из других стран. В белых слободах роль объезжего головы выполнял дворянин (в данном случае это должность). Объезжие головы, как и Земский приказ, не имели права контролировать эти территории.

Апелляции на действия объезжих голов подавались в Земский приказ, а на действия дворян в слободах – в соответствующие приказы.

В других городах существовала аналогичная, но более простая система поддержания порядка – также населением выделялись десятские и решеточные приказчики; в крупных городах существовали караулы стрельцов, но разделение на участки отсутствовало, а роль руководителей выполняли местные воеводы.

Таким образом, государство взяло на себя задачу по поддержанию порядка, но не выделяло ее из числа других задач управления, следовательно, не создавало для решения этого вопроса специального ведомства.

Обязанности сотрудников полиции выполняли не профессионалы, а временно привлеченные для этой цели люди. Ведомственная разобщенность и непрофессионализм сотрудников, безусловно, снижали эффективность работы правоохранительных органов.

Городская полиция (1722–1781)

Установление абсолютизма при Петре I и ускоренная модернизация страны, во многом основанная на европейских образцах, потребовали значительного усиления контроля государства над подданными. Одним из органов, призванных выполнять эту задачу, стала полиция. Впервые она была создана в 1718 г. в Санкт-Петербурге⁴². Возможно, на ее создание повлиял пример Франции, где незадолго до этого побывал первый русский император: здесь, в Париже, впервые в Европе была создана единая полиция. Спустя четыре года, 19 января 1722 г., Петр подписал указ «О бытии в Москве обер-полицмейстеру»⁴³.

Указы Петра означали, что впервые создаются специальные учреждения, отвечающие за поддержание порядка в городе. Важно отметить, что в данных законодательных актах впервые были четко сформулированы задачи и основные принципы деятельности полиции.

Надо сказать, что, кроме поддержания правопорядка, полиция должна была выполнять и другие функции: бороться с пожарами, следить за соблюдением санитарных норм, контролировать посещение церквей и т. д.⁴⁴ Это подтверждают и документы о деятельности полиции. Кроме вопросов поддержания правопорядка – задержания воров, убийц, не имеющих документов, беглых крепостных, здесь решались вопросы о записи в ученики, о сборах на рынке и т. д.⁴⁵

По своему составу полиция еще больше, чем раньше, оказалась связана с армией. На должность обер-полицмейстера назначался армейский офицер, который должен был контролировать порядок в городе, опираясь на сотрудников своей канцелярии.

За период 1722–1782 гг. должность московского обер-полицмейстера занимали 14 человек, из них десять служили в армии, остальные на статской службе. Опыт работы в полиции до назначения имели четверо, из них двое занимали должность полицмейстера Санкт-Петербурга. Трое прославились как взяточники, хотя ни один не был осужден.

В канцелярии служили: четыре секретаря (аналог начальника отдела или дьяков), один расходчик (завхоз), девять канцеляристов (писцов), четыре подканцеляриста и двадцать два копииста (переписчика). Они осуществляли текущий документооборот в канцелярии, готовили материалы для судей, вели исполнительное производство⁴⁶.

Кроме того, в состав канцелярии входила служба архитекторов, следивших за состоянием дорог, то есть своевременной починкой мостов, чисткой труб, ремонтом мостовых, очисткой улиц.

Москва была разделена на двенадцать участков, где стояли полицейские (съезжие) дворы. В них служили двенадцать копиистов, составлявшие различные документы, аналог современных протоколов, и три сторожа. Здесь же находились сотрудники, шел прием жалоб населения, и здесь находились помещения для содержания задержанных.

Основные задачи по поддержанию порядка на улицах, как раньше, выполняли военные, но теперь уже не стрельцы и объезжие головы, а солдаты и офицеры Московского гарнизона.

Они несли постовую службу, составляя полицейские команды в каждом участке. Как установил М. И. Сизиков, «в 1722–1723 гг. в Московской полицмейстерской канцелярии на службе состояло, кроме обер-полицмейстера, 20 штаб- и обер-офицеров и равных им гражданских чинов», и приводит архивные данные по должностям: 1 майор, 5 капитанов, 1 капитан-поручик, 4 поручика, 2 подпоручика, 4 прапорщика, 1 квартирмейстер, 2 «из царедворцев»⁴⁷.

Роль рядовых сотрудников, лучше сказать, помощников полиции, как и раньше, выполняли десятские. В соответствии с указом от 26 февраля 1725 г. у каждой из рогаток, то есть на каждой улице, должны были дежурить ночью четверо, а днем – двое десятских.

Десятские должны были при необходимости убирать рогатки (утром и вечером). Они имели право сами задержать нарушителей порядка, которых отводили в съезжую избу своего участка. При необходимости десятские использовали трещотки, чтобы привлечь внимание окружающих и вызвать военных с ближайшего поста⁴⁸. То, как десятские несли службу, теперь проверяли не объездные головы, а офицеры участков.

Постепенно численность полиции росла. Штаты полиции были определены в указе от 18 марта 1731 г.: «Для лучшего порядка в строении полицейской должности, съезжим дворам быть двенадцати, на каждый двор определить из прежних и ныне вновь определенных офицеров по два, к ним урядников по два, солдат по шести, барабанщиков по одному, да при полиции двум капральствам с обер- и унтер-офицерам, барабанщикам четырем»⁴⁹. В соответствии с указом в полицмейстерской канцелярии с генерал-полицмейстером проходили службу один подполковник на правах его заместителя, два майора, каждый из которых контролировал по шесть съезжих дворов, один квартирмейстер, заведовавший хозяйственной частью, и адъютант. В указе отмечались недостатки в организации комплектования московской полиции: там часто служили военные, неподходящие для строевой службы – престарелые, больные, неграмотные, что препятствовало эффективному решению возложенных задач. Указ потребовал их отставки и замены более способными. Однако на практике сотрудников для заполнения должностей хватало далеко не всегда, да и вопросы к их качеству оставались.

В 1763 г. впервые (вероятно, зафиксировав уже существовавшие нормы) были установлены штаты московской полиции. Согласно им, во главе московской полиции, как и раньше, стоял обер-полицмейстер, которому помогали двое чиновников, имевшие чин коллежского советника и асессора. Обер-полицмейстер подчинялся генерал-губернатору. Впервые в составе полиции выделили специальное подразделение для борьбы с пожарами под руководством брандмайора. По закону общее количество служащих в московской полиции определялось как 432 человека, расходы на них определены 25 108 руб. 14 коп.⁵⁰

В 1730-х гг. полиция, организованная по тем же принципам, что в Москве и Санкт-Петербурге, появилась и в других крупных городах империи. К 1740 г. полицмейстерские конторы существовали в 25 крупнейших городах (считая Москву и Петербург)⁵¹.

Говоря о задачах полиции того времени, следует отметить, что она не только занималась поддержанием порядка, но и проверяла соблюдение различных норм и правил. Так, в списке дел, сохранившихся за ноябрь 1736 г., мы видим дела о недостатках в работе, о взятии в ученики, о задержании человека без паспорта, о пойманном беглом, об отсылке мастера для казенных работ, о задержании беглого матроса, о выделении денег приставу на квартиру, об отсылке жены к солдату Преображенского полка, об учинении наказаний для жителей Москвы, о неуплате налоговых сборов, о выплате штрафа, о воровстве и бегстве крепостных, о наказании взятых с дворов служителей за невыполнение ими обязанностей ночных сторожей, о поимке вора⁵².

Часть этих дел решалась на месте, так сказать, в административном порядке.

Для расследования сложных дел требовалось проводить следственные мероприятия. При Петре этим занимался суд, а позднее, при его преемниках, – Московская губернская канцелярия.

Однако довольно быстро стало ясно, что этого недостаточно, поэтому было решено вернуться к традициям прошлого века.

Было решено создать (точнее, воссоздать) Судный приказ, который будет «всякого чина людям, которые обретаться будут на Москве, суд давать и разрешение чинить», то есть судить жителей Москвы, и «Сыскной приказ, в котором быть татьиным, разбойным и убийственным делам, и которые воры и разбойники пойманы будут в Москве и приведены в Полицмейстерскую канцелярию, тех записав, того же времени отсылать в Сыскной же приказ, а в той канцелярии никаким розыскам не быть»⁵³.

Таким образом, Сыскной приказ совмещал в себе функции судебной и административной власти, занимаясь расследованием дел, выполняя в том числе и часть задач современной полиции. В его распоряжение передавались задержанные полицией, подозреваемые в совершении каких-либо серьезных преступлений. Также приказ проводил аресты подозреваемых, которые осуществлялись с помощью военных, выделенных для этой цели из состава гарнизона, которыми руководил сотрудник приказа⁵⁴.

В 1764 г. вместо Сыскного приказа была создана Розыскная экспедиция, которая была ликвидирована в 1782 г., хотя фактически продолжала работать вплоть до 1785 г., разбирая уже начатые дела.

По сути, Розыскная экспедиция стала продолжением Сыскного приказа, унаследовав как его служащих, так и его задачи и методы работы. Это позволяет рассматривать их как единое ведомство.

Служащие приказа делились на три категории⁵⁵:

Это – руководители приказа, которых вначале было трое, а с 1742 г. пятеро (главный судья, двое советников и двое асессоров), а также прокурор. При этом существовало правило, что на каждом процессе должно было действовать не менее трех присутствующих. В Розыскной экспедиции осталось только двое присутствующих – судья и асессор. Эти должности занимали полковники, генералы, статские и статские действительные советники и т. д. По правилам присутствующие должны были служить вначале два, затем три года, после чего получали новое назначение или уходили в отставку. На практике их служба в приказе могла продолжаться от года до восьми лет.

Подготовку дел, то есть собственно следствие, осуществляли чиновники, служившие в приказе, которые назывались приказные служители.

Роль руководителей отделов играли секретари, которых по традиции иногда называли дьяками. Интересно, что, характеризуя кандидатов на эти должности, в документах особо отмечается, что последние подходят или не подходят для «розыскных дел», подчеркивая, что секретари возглавляли следствие.

Рядовые сотрудники носили звание канцеляристов, среди которых иногда выделяли протоколистов (ведущих протоколы), архивариуса, регистратора, актуатора и т. д.

Младшие сотрудники носили звание подканцеляристов, а самые низшие – копиистов.

Внутри приказа чиновники вначале делились на повытья; позднее стал использоваться термин экспедиция, иногда включавшая несколько повытий. В конце деятельности Сыскного приказа (1761 г.) существовало разделение на четыре экспедиции, которые включали тринадцать повытий. Все эти подразделения назывались по фамилиям своих начальников, то есть специализация по расследуемым преступлениям отсутствовала. Обычно два повытья возглавляли секретари, остальные – канцеляристы, иногда носившие особые звания (например, протоколист или правящий секретарскую должность).

По своему происхождению и статусу чиновников сыскного ведомства можно смело отнести к группе разночинцев – здесь были и дворяне, и дети священников, офицеров (не имевшие личного дворянства), горожан и т. д. Иногда канцеляристов наказывали плетьми, после чего они продолжали свою службу.

Заметим, что соотношение различных категорий сотрудников серьезно колебалось, да и должности то появлялись, то исчезали. Это позволяет говорить о том, что внутреннее разделение сотрудников регулировалось только волей начальства.

С появлением Розыскной экспедиции численность сотрудников упала почти вдвое. С учетом расширения ее задач относительно Сыскного приказа и сохранения его методов вряд ли это способствовало сокращению сроков расследования, стремление к которому послужило официальной причиной замены Сыскного приказа на Розыскную экспедицию.

Также в составе приказа числились нижние чины. Во главе последних стоял сержант, у которого был свой заместитель (вахмистр), которому подчинялись сторожа (обычно шестеро), один-два тюремных старосты, следившие за порядком в тюрьме Сыскного приказа, отвечавшие за поддержание порядка, содержание ключей и т. д. Кроме того, к нижним чинам относились рассыльные (курьеры), обычно 6–10 человек.

В распоряжении приказа в качестве временного караула находилась группа солдат с офицерами. Обычно их было около сотни и более (до полутора сотен) человек. Их использовали для караульной службы, а также для задержания. То есть, как и полиция, приказ получал в свое распоряжение военных, которые подчинялись ему на время дежурства.

Дела, которые расследовал Сыскной приказ, официально делились на интересные (то есть связанные с интересами казны) и неинтересные (связанные с делами поданных).

Важным основанием для возбуждения дела выступали царские указы, а также премории и доношения (то есть документы) других ведомств. Но чаще всего дела заводили на основании явочных челобитных (то есть письменных заявлений), реже по устным заявлениям (которые также оформлялись письменно) и в случае задержания преступника на месте преступления. Существовал институт доносителей, то есть лиц, заявлявших о преступлениях, не будучи в них замешанными. Истцы сами могли задержать подозреваемого (например, крестьяне вора или дворня по указанию помещика) и доставить его в приказ.

Челобитные подавали либо в Сыскной приказ, либо в другие органы власти – съезжие избы, контору полицмейстера, Судный приказ, откуда пересылались в Сыскной приказ. Челобитчиков расспрашивали о сути дела, причем во время таких расспросов их могли и пытать. Если челобитных не было, то задержанного отпускали, даже если его задержали на месте преступления. В челобитной следовало описать не только обстоятельства преступления, но и украденные вещи с указанием их стоимости. Если их обнаруживали у преступников, то их возвращали хозяину или выплачивали ему их стоимость за счет преступника, конечно, если у последнего были деньги. Если речь шла об убийстве крепостных, то убийца или владелец убийц (если последние были крепостными) должен был вернуть владельцу их стоимость или предоставить других, то есть собственных крепостных на замену.

Задержанных содержали в остроге (при Сыскном приказе) за счет челобитчиков, которые должны были оплачивать их содержание, то есть питание и гербовую бумагу для ведения дел.

Характерно для того времени, что если истец прекращал платить деньги, то задержанного по его делу могли и отпустить, то есть дело прекращалось, даже если имелись серьезные доказательства по делу.

Понятно, что далеко не все челобитчики имели возможность и желание регулярно взаимодействовать с приказом, осуществляя оплату, отвечая на вопросы и т. д. Поэтому группы людей (например, деревенская община) обычно нанимали (или выбирали) депутата, а обычные люди использовали поверенных. Такой специалист получал «верящее письмо», то есть доверенность. По своим функциям эти поверенные были аналогом современных адвокатов, но, в отличие от последних, не имели официального статуса и связанных с этим прав.

У богатых дворян в число дворни часто входили стряпчие. Они отвечали за оформление документов и взаимодействие с властями, в том числе выступали и в качестве поверенных. Чаще всего такие стряпчие тоже были крепостными, хотя и занимали в составе дворни высокое положение.

Начав дело, приказ начинал собирать информацию. Для этого рассылались повестные и сыскные письма.

Повестные направлялись обычным путем, например, через почту или курьеров, чаще всего челобитчикам или их представителям (для вызова в приказ) и понятым (так тогда называли свидетелей).

Сыскные письма доставлялись служащими приказа, на основании которых могли совершаться обыски и даже аресты. В данном случае ожидалось, что служащие проведут оперативную работу по сбору информации. Для этой службы использовались солдаты, иногда во главе с младшими чиновниками приказа.

При необходимости осуществлялся доезд, то есть высылалась целая группа сотрудников приказа, обычно во главе с секретарем (дьяком), в сопровождении солдат, которая производила следственные действия на месте. Основанием для доезда служил специальный документ, известный как наказ.

Такие доезды иногда проводили официальные допросы всех, кто был с ним связан – родственников, дворни, соседей, конкурентов, местных чиновников и т. д. Также проходился и обыск дома. На основании таких действий глава доезда выносил свое постановление, которое могло включать как задержание подозреваемых, так и решение о признании их невиновными, которое позднее оформлялось как решение Сыскного приказа. Важной частью сбора информации были допросы свидетелей и очные ставки, которые проводились служащими приказа.

Важнейшим элементом любого расследования оставались допросы подозреваемых. Первый допрос по закону должен быть произведен присутствующим в приказе (одним из судей) в присутствии прокурора, но на практике чаще всего его проводил один из секретарей.

На первом допросе подозреваемый должен был подробно сообщить свою биографию, указать статус (крепостной, ремесленник и т. д.), дать объяснения относительно предъявленных ему обвинений.

Также на первом допросе составлялось подробное описание внешности подозреваемого, для чего его тщательно осматривали. Позднее, при необходимости, на основе данного осмотра могли создавать розыскные листы для поиска задержанного, которые посылались в соответствующие инстанции.

При осмотре особое внимание уделялось состоянию спины подозреваемого на предмет обнаружения следов использования кнута (в виде широких рубцов-шрамов), а также следы применения других пыток. Их наличие обычно означало, что подозреваемый является рецидивистом, то есть уже был под судом, или являлся крепостным, наказанным помещиком (в последнем случае он должен был назвать владельца). Последнее сверялось с описанием биографии задержанного.

По закону подозреваемый должен был находиться в остроге семь дней, за которые следовало провести все следственные мероприятия. В реальности дела нередко шли намного дольше, и зафиксированы случаи, когда следствие занимало порядка десяти лет.

Важной частью следствия оставались пытки, которым подвергали задержанных, а иногда, по решению сотрудников приказа, также свидетелей и истцов.

Заметим, что по нормам того времени простые избиения палками пытками не считались; к таковым относился только допрос с пристрастием, хотя такой допрос обычно не применялся более трех раз. Под пытками понималось использование дыбы и кнута. Как и в Тайной канцелярии, подозреваемым сначала показывали инструменты для пыток, например подводили к дыбе, чтобы побудить дать показания⁵⁶. Затем, если считали необходимым, что случалось весьма часто, переходили к собственно пыткам.

Первый раз наносили двадцать ударов кнутом. Следует отметить, что каждый удар кнута, особенно в руках опытного палача, наносил жертве сильную боль, так что человек мог умереть и после двадцати ударов.

Затем, при необходимости, следовала вторая пытка, когда подозреваемый получал до сорока ударов.

Третий раз человек получал также до сорока ударов кнутом, к чему добавлялась еще и пытка огнем, когда поджигали прутья (веник) и водили ими по телу подозреваемого, добиваясь нужных ответов. Формально четких ограничений количества пыток не существовало, но на практике случаев применения более трех пыток в документах не зафиксировано⁵⁷.

Даже если подозреваемый сознавался, это не означало окончания пыток. Он должен был рассказать об обстоятельствах дела, а также назвать своих соучастников. Это не только способствовало раскрытию дела, но служило определенной гарантией против самооговора.

Следует отметить, что поскольку Россия того времени представляла собой сословное государство, то отношение к представителям различных сословий было разным. Пытки и другие меры физического воздействия относились в первую очередь к представителям низших сословий.

По отношению к дворянам государство проявляло намного больше гуманности и предупредительности, во всяком случае в уголовных делах.

Так, присланные к дворянам представители приказа не имели права войти во двор и должны были ждать, пока к ним выйдет кто-нибудь со двора.

Если требовалось передать какие-либо бумаги, то обращались к поверенному дворянина, и если его не было, то ждали или, в крайнем случае, передавали документы кому-то из его дворни, но отнюдь не вызывали дворянина в приказ в случае отсутствия его поверенного.

Это означало, что за исключением прямого обвинения дворянина в чем-либо он почти не появлялся в Сыскной приказ, следовательно, применение к нему пыток было маловероятным.

На практике известны случаи, когда дворяне отказывались повиноваться представителям приказа, зафиксирован даже случай избиения служащих дворней по приказу барона Черкасского (родственника одного из министров Анны Иоанновны), которое сошло последнему с рук.

После окончания следствия проходил собственно суд. В качестве судей выступали руководители приказа. В Сыскном приказе действовало правило, что судить должны были минимум трое, но в Розыскной экспедиции решение чаще принимали двое имевшихся судей, а иногда и один. Если один из судей был родственником обвиняемого, то он должен был взять самоотвод.

По результатам слушания дела подозреваемого могли признать невиновным и отпустить под расписку о том, что при необходимости он обязан явиться в приказ. Или признать виновным и наказать, присудив определенное количество ударов кнутом, ссылку навечно или отработку определенного срока в совете при инвалидном доме. Мужчинам (но не женщинам), получившим наказание в виде ссылки навечно, полагалось также клеймение, которое представляло собой вырывание ноздрей до кости и выжигание на лбу буквы В, а на щеках О и Р, то есть слова «вор». Дворян могли приговорить к лишению чинов и дворянства⁵⁸.

Если суд принимал решение о смертной казни, то его должен был утвердить Сенат. С 1754 г., на основании указа от 30 сентября 1754 г., смертная казнь была отменена⁵⁹. Наказания и казни совершались публично сотрудниками самого приказа, о них заранее оповещали публику, которая собиралась на них, как на представление.

Слабость правоохранительной системы ярко продемонстрировало дело Ваньки Каина. Этот уголовник, сдавший своих коллег, начал сотрудничать со следствием. Фактически он взял на себя функции уголовного сыска в Москве, при этом продолжая совершать преступления, в том числе с использованием служебного положения (например, подбрасывал краденое на богатый двор, а потом вымогал у хозяев деньги). Кроме того, он создал целую систему покровительства преступникам, причем непокорных (то есть не желающих ему платить) он, опять-таки пользуясь служебным положением, сдавал властям. В конце концов Ванька Каин был разоблачен и казнен, но указанные недостатки правоохранительной системы были ликвидированы далеко не сразу.

Наряду с полицией и Сыскным приказом борьбой с преступниками занимались так называемые сыщики. Это были армейские офицеры, которые вместе со своими подчиненными занимались борьбой с крупными бандами, которые не только грабили на дорогах, но и совершали настоящие набеги на различные поселения – усадьбы помещиков, различные конторы и представительства, просто крестьянские деревни. Нападениям подвергались даже небольшие города. Большое развитие получило и речное пиратство, когда корабли и баржи, плывущие по Оке и Волге, а также и другим рекам, подвергались нападениям пиратов, имевших собственные суда, иногда даже вооруженные пушками.

Ядро указанных банд составляли беглые крепостные и солдаты (а также рекруты), что позволяло советским историкам видеть в этом в первую очередь антифеодальную борьбу. Не отрицая этого момента, заметим, что на практике данные бандиты занимались в первую очередь грабежами, убийствами и насилием.

Первым сыщиком, назначенным Петром I, являлся полковник Ф. В. Козин, который получил приказание действовать в районах подмосковных городов Клина, Волоколамска, Можайска и т. д.⁶⁰ В этих условиях Москва становилась естественным центром и базой деятельности команды сыщика. Основные положения деятельности сыщиков базировались на нормах Соборного уложения 1649 г. и новоуказанных статей, что позволяет говорить об устойчивой традиции существования института сыщиков⁶¹.

Так, в инструкции Ф. В. Козину упомянуто, что розыск следует начинать с пыток уже захваченных местными властями грабителей. Основываясь на полученной от них и от местных властей и обывателей информации, следовало обнаружить лагеря бандитов и вступать с ними в открытое столкновение, поскольку местные власти часто сообщали, что не рискуют атаковать эти базы с учетом «многолюдства разбойников». При этом сыщики должны были опираться на местные власти, включая и местных десятских, пятидесятских и сотских, что позволяет сделать вывод о существовании системы поддержания порядка в сельской местности уже в то время. Допрашивая захваченных в плен грабителей, следовало выявлять их биографию, совершенные преступления, сообщников и укрывателей. В случае если в качестве последних выступали дворяне, то следовало сообщать об этом в Земский приказ. Сыщик получал право не только проводить допросы, очные ставки и т. д., но и судить задержанных, накладывая различные наказания, вплоть до казни.

Судя по всему, успешная деятельность Козина, а главное, широкие размеры бандитизма в стране привели к тому, что издаются новые указы о посылке команд сыщиков, для которых создается общая «Инструкция полевых и гарнизонных команд офицерам, отправленным для сыску беглых драгун, солдат, матросов и рекрут и для искоренения воров и разбойников и пристанодержателей их»⁶².

К приведенным выше указаниям добавляется требование, что при появлении в определенной области публиковать специальные объявления о целях экспедиции, чтобы желающие сообщить какую-либо информацию имели возможность это сделать. Специально оговаривается награждение доносчиков за счет части захваченных средств, а также необходимость захвата лидеров банд живыми, для дальнейшего допроса.

Обращается внимание на взаимодействие с местными властями и помещиками, причем последние были обязаны выделять своих людей для помощи команде, не только как проводников, но и вооруженных, то есть для участия в боевых действиях или как минимум в охране задержанных. Особо оговаривается, что местные власти должны выделить специального чиновника (комиссара) для взаимодействия с командой, который будет сопровождать сыщика.

Расширяется право наказания – теперь, по решению сыщика, они имели право не просто казнить, а даже колесовать задержанных.

Особо указываются наказания для укрывателей преступников, причем дворян из числа укрывателей следовало вешать, а простолюдинов – вплоть до колесования.

Это позволяет сделать вывод, что серьезной проблемой при борьбе с бандитизмом был тот факт, что бандитов укрывали и поддерживали влиятельные на местах люди – помещики, управляющие различных, нередко весьма влиятельных, ведомств (церковных, дворцовых), старосты владений влиятельных аристократов и т. д.

Также отметим, что теперь, получив информацию об укрывательстве преступников в других областях, за пределами назначенных им районов, сыщики имели право лично задерживать подозреваемых, а не только передавать, как раньше, информацию местным властям.

В дальнейшем деятельность команд сыщиков продолжилась, превратившись в постоянную организацию по борьбе с бандитизмом. Изменилась только позиция законодательства в отношении дворян, укрывающих бандитов. Начиная с 1740-х гг. их судьбу решает Сенат.

При всех положительных сторонах деятельности сыщиков следует отметить, что все чаще в законодательстве поднимается вопрос о том, как следует реагировать на жалобы относительно их деятельности. Действительно, как мы видим, сыщики имели очень широкие полномочия и не подчинялись местным властям. Жалобы на них следовало подавать в Военную коллегию, в Санкт-Петербург. Это было непросто даже обычному дворянину, не говоря уже о простолюдинах.

Тот факт, что в инструкциях и указах раз за разом повторяется требование не превращать задержанных в своих холопов, говорит о распространении такой практики. Вероятно, некоторые сыщики таким образом задерживали какое-то количество крепостных и затем присваивали их себе или продавали их.

Законодательство предусматривало содержание команд и вознаграждение доносчиков за счет возвращения награбленного бандитами⁶³. Однако для получения этих средств следовало найти и наказать бандитов, то есть, собственно, организовать экспедицию. Получалось, что сыщики должны были вкладывать в финансирование экспедиции и оплату доносчиков собственные средства, которые потом возвращали за счет добычи.

Кроме того, всегда существовал риск, что награбленного могло оказаться недостаточно для оплаты работы команд следователей, – ведь розыск мог оказаться неудачным, банда могла разбежаться или просто потратить все полученные средства.

Все это создавало широкое поле для нарушения закона в той или иной степени.

Добавим, что долгосрочное отвлечение армейских частей от воинской подготовки и службы снижало боеспособность армии в целом.

Стремясь навести порядок в деятельности сыщиков, правительство пошло в 1753 г. по пути выделения четырех главных сыщиков, каждому из которых подчинялась часть территории страны, с подчинением им местных команд⁶⁴. Однако решить накопившиеся проблемы это решение не могло.

В итоге 28 мая 1762 г. новым самодержцем Петром III был подписан указ об «отобрании воинских команд у сыщиков» с передачей задач по борьбе с разбойниками губернаторам и воеводам⁶⁵. Сами сыщики при этом сохранялись, но возникал вопрос о том, смогут ли они продолжать свою деятельность без поддержки приданных им воинских команд. Вскоре, 14 июня 1762 г., был издан указ о возвращении сыщиков к своим командам, то есть обратно в свои подразделения⁶⁶.

Позднее, 2 октября 1762 г., уже новая императрица, Екатерина II, издала указ о том, что бороться с бандитами должны местные власти, но при «многолюдстве бандитов» они могут обратиться за помощью к армейским частям. Тем самым она подтвердила указание своего предшественника и окончательно поставила точку в вопросе деятельности сыщиков.

В целом, оценивая правоохранительные органы Москвы этого периода, можно отметить, что они во многом опирались на существовавшие до Петра традиции организации защиты правопорядка. Заметим, что большую роль в охране правопорядка, как и раньше, играли военные, без поддержки которых, как минимум кадровой, правоохранительные органы просто не могли осуществлять свою деятельность.

Профессиональная полиция (1782–1862)

В 1770-х гг. правительство Екатерины Великой приступило к серьезным преобразованиям системы управления на местах. Одной из таких реформ стало создание полиции на всей территории страны.

В сельской местности была создана уездная полиция, представлявшая собой традиционную систему десятских и сотских, набиравшихся от каждой сотни дворов и выполнявших роль младших офицеров, которые подчинялись местным властям.

Во всех городах империи была создана полиция согласно новому закону, известному как «Устав Благочиния или Полицейский»⁶⁷. Согласно ему, была создана новая система городского управления и разделения полномочий. Вместо традиционных сотен и слобод появились кварталы (50–100 дворов). В каждом квартале был свой квартальный надзиратель и квартальный поручик (его помощник). Они выполняли обязанности судей первой инстанции, то есть разбирали мелкие споры и происшествия. Кварталы, в свою очередь, объединялись в части, которыми руководили приставы. Части, в свою очередь, подчинялись управе благочиния во главе с обер-полицмейстером. Роль судебных заседателей в управе благочиния выполняли ратманы, набиравшиеся (в порядке отбывания повинности) из числа богатых горожан. В квартале разбор дел происходил в присутствии «добросовестного», то есть избираемого жителями квартала представителя общественности. Конечно, их самостоятельность не стоит преувеличивать, но все-таки нужно отметить появление элементов представительства.

Также была введена новая система формирования состава полиции. Отныне обязанности сотрудников полиции выполняли лица, служащие в ней на постоянной основе. Рядовые сотрудники полиции отныне набирались из числа солдат, переведенных на службу в полицию, обычно из местного гарнизона (городских батальонов) или других воинских частей.

Рядовые сотрудники полиции теперь делились на будочников и хожалых. На улицах Москвы появились будки, небольшие строения, около которых дежурили постоянные сторожа, то есть будочники. Покидать свои будки они не имели права и проживали в такой будке чаще всего вместе с женой.

Таблица 2

Состав московской полиции в 1836 г.⁶⁸

Также в будке ночевал и хожалый, то есть солдат, который выполнял различные поручения начальства – конвоирование, передачу сообщений и т. д.

Офицеры – квартальные надзиратели и поручики (их заместители), а также частные приставы (то есть начальники частей) теперь служили в полиции на постоянной основе.

Таким образом, была создана профессиональная полиция.

Известно, что в 1806 г. в составе московской полиции числилось 40 унтер-офицеров (по двое в каждой части), 460 человек в пешей полицейской команде и 309 – в конной полицейской команде. Рядовые сотрудники полиции официально назывались мушкетерами, как солдаты в армии. Плюс 24 инвалида при казармах. Кроме того, в штате полиции числилось 320 фурлейторов при пожарных орудиях, то есть пожарных⁶⁹.

В 1817 г. в Москве впервые появился жандармский дивизион, состоявший из двух эскадронов⁷⁰. А после 1825 г. в Москве появились подразделения жандармского корпуса, которые считались высшей полицией, то есть они должны были надзирать за порядком в целом и отслеживать нарушения, в первую очередь со стороны чиновников.

Таким образом, структура московской полиции окончательно сформировалась в 20-х гг. XIX в. и оставалась таковой вплоть до 1881 г.

Слабым звеном в организации органов правопорядка была система комплектования. В гарнизонные батальоны часто переводили солдат, которые не могли служить в полевой армии по здоровью или поведению. Худших из них нередко переводили в полицию. В результате многие полицейские, причем речь идет не о сотрудниках инвалидной команды, имели такие характеристики, как: «имеет тяжелые ранения», «глухой», «дряхлый», «к строю негодный» и т. п. Возраст сотрудников полиции доходил до семидесяти лет. Также среди сотрудников полиции часто встречались солдаты, бывшие под судом, то есть отбывшие наказание и дослуживающие свой срок в правоохранительных органах. Вдобавок солдат из полиции нередко переводили обратно в гарнизонные батальоны, что также снижало процент опытных сотрудников полиции.

С 1853 г. в качестве стражников полиции было разрешено набирать рекрутов 2-го разряда, то есть неподходящих для армейской службы по причине физических недостатков или аморального поведения⁷¹. Тогда же стали вербовать вольнонаемных из числа отслуживших полный срок службы солдат. Впрочем, они составляли относительно небольшой процент служащих полиции.

Полицейскими офицерами обычно становились бывшие армейские офицеры, перешедшие на службу в полицию после получения ранений или завершения военной службы. Нередко они смотрели на полицейскую службу как на синекуру, где можно было дослужить до пенсии.

Замена нерадивого служащего выливалась в серьезную проблему, так как требовала долгой и упорной переписки с Военным министерством в Петербурге, которое должно было дать согласие на выделение нового сотрудника взамен провинившегося. Это еще более ослабляло дисциплину в полиции и вело к тому, что те, кто должен был защищать закон и права граждан, сами нередко выступали нарушителями закона⁷².

Между тем, в отличие от армии, где солдаты большую часть времени находились под контролем офицеров и в расположении части, сотрудники полиции имели намного больше свободы, которую нередко использовали в своих интересах. Неудивительно, что в этот период начала складываться система регулярных (так называемых праздничных) поборов со стороны полиции⁷³.

Расследование преступлений было сосредоточено в руках офицеров полиции, имеющих права суда низшей инстанции. Все мелкие преступления разбирали сами офицеры полиции. Наиболее распространенным наказанием были удары или порка. Карманников часто заставляли мести улицы, причем на спине у них писали мелом слово «вор»⁷⁴. Для того чтобы найти подозреваемых, полицейские широко использовали своих осведомителей среди местных маргиналов, взамен нередко закрывая глаза на их собственные правонарушения.

Более сложные и важные дела вели следственные приставы или частные приставы. Известный сыщик частный пристав Муравьев (позднее он станет начальником сыскной полиции) позволял ворам делать мелкие кражи в обмен на то, чтобы они помогали раскрывать ему крупные преступления⁷⁵. Некоторые сыщики, такие как следственный пристав Яковлев, создавали целые структуры из криминальных элементов, средства для содержания которых добывались абсолютно уголовными методами (вымогательством и мошенничеством).

В любом случае, получив данные о подозреваемом, сотрудники полиции арестовывали его и затем прибегали к избиениям, чтобы буквально выбить из человека признание⁷⁶. Это было настолько привычно, что отсутствие физических пыток вызывало удивление и ожидание особого коварства со стороны властей⁷⁷.

В этот период меняется и система финансирования правоохранительных органов Москвы. С 1823 г. содержание полиции ложится на плечи Московской городской управы⁷⁸. Для нее это была серьезная статья расходов. Так, в 1867 г. город потратил на эти цели 400 168 руб. 38 коп., то есть 15,4 % расходов городского бюджета⁷⁹.

Вопрос об улучшении московской полиции был поднят еще в 1859 г. Но, судя по документам, единственное, что считало нужным провести руководство МВД, – это сокращение расходов. Предложения московских властей о каких-либо преобразованиях, их ссылки на рост численности горожан и низкий уровень окладов по сравнению с полицией Санкт-Петербурга привели к полному отказу центральных властей от преобразований⁸⁰. Как писал современник, «полное преобразование московской полиции оставлено до общего нового устройства полиции империи»⁸¹.

В целом третий период развития московских правоохранительных органов характеризуется тем, что московская полиция стала представлять собой окончательно сформировавшуюся структуру государственного аппарата. Ее организация была территориальной, с небольшим центральным управлением, роль которого играла управа благочиния. Сотрудники полиции служили на постоянной основе. Но система комплектования полиции сотрудниками из числа военнослужащих, которые по тем или иным причинам не подходили армии, безусловно, серьезно снижала ее эффективность. Только тот факт, что в условиях крепостного права государство строго контролировало своих подданных, позволял полиции успешно выполнять свои задачи.

2. Московская полиция в 1881–1905 гг.

Великие реформы 1860–1870-х гг. кардинально изменили общественно-политическую ситуацию в Российской империи. Рост городов, развитие железных дорог, отмена крепостного права – все это способствовало развитию страны. Но вместе с тем росло и количество людей, которые использовали новые возможности для совершения преступлений.

Судебная реформа 1864 г. сократила полномочия органов правопорядка и наложила серьезные ограничения на их деятельность, поскольку отныне действия чинов полиции можно было обжаловать в суде.

Городская реформа 1870 г. создавала новый центр власти, который мог в определенной степени влиять на полицию при помощи ограничения ее финансирования. Как уже говорилось, полиция финансировалась за счет средств местного самоуправления. И хотя ключевые решения о деятельности полиции и назначении ее сотрудников по-прежнему принимало центральное правительство, в деталях (строительство и ремонт помещений, оплата амуниции) городское самоуправление теперь могло частично влиять на функционирование полиции. Само существование выборных органов власти и относительно свободных газет ограничивало возможности произвола со стороны полиции и ее руководства.

Военная реформа 1874 г. отменила набор рекрутов, в том числе и для службы в полиции, хотя это и не означало автоматической отставки служащих, набранных по этой системе. Разумеется, правительство осознавало, что в новых условиях система правоохранительных органов империи нуждается в серьезных изменениях. Вначале произошло преобразование полиции столичного Санкт-Петербурга под руководством Ф. Ф. Трепова⁸². Была изменена территориальная организация полиции: вместо системы кварталов и частей, созданы околотки и участки; полицмейстеры были лишены права руководства и канцелярий, получив статус инспекторов (проверяющих); ликвидирована управа благочиния. В составе санкт-петербургской полиции были созданы такие подразделения, как сыскная, речная и конная полиция. Рядовые сотрудники переведены на систему вольного найма, то есть служили не в качестве отбывания рекрутской повинности, а за деньги. Трепов сумел перевести сотрудников полиции на систему вольного найма, не требуя для этого дополнительных средств из казны, хотя содержание сотрудников, нанятых по новой системе, было значительно выше, чем раньше. Он добился этого путем резкого сокращения их численности, а также сокращения документооборота путем уничтожения лишних инстанций, в данном случае – контор полицмейстеров.

Реформы столичной полиции быстро доказали свою эффективность. Но при этом стремление одновременно улучшить качество сотрудников и сократить расходы на полицию становится важнейшим требованием ко всем проектам полицейских реформ.

Серьезные преобразования различных элементов правоохранительных органов империи происходят в конце 1870 – начале 1880-х гг. Как и треповская реформа, проводились не единым решением, а отдельными законодательными актами. В составе МВД в эти годы был создан Департамент полиции, взявший на себя руководство всеми правоохранительными органами. Также в состав МВД вошел, сохранив серьезную автономию, Отдельный жандармский корпус.

В эти же годы по образцу треповской реформы в Санкт-Петербурге происходят преобразования правоохранительных органов практически всех городов России⁸³. В Москве преобразования возглавил обер-полицмейстер А. А. Козлов. Будучи представителем придворной аристократии (отец – командир Измайловского полка, брат – друг детства Александра III), он выбрал службу в мало популярной тогда полиции. Служил старшим полицмейстером в Риге, затем товарищем начальника полиции Санкт-Петербурга Д. Ф. Трепова. К моменту назначения на пост московского обер-полицмейстера в 1878 г. Козлов был уже опытным полицейским.

Основные принципы новой структуры были прописаны в «Положении о московской полиции» от 5 мая 1881 г.⁸⁴ В законе были определены полномочия и функции различных категорий сотрудников. Очень важным было положение о том, что все сотрудники служат по системе вольного найма. Это означало переход на новые принципы комплектования и новую систему оплаты труда, включая и оплату работы тех сотрудников, которые до издания Положения были призваны по рекрутской повинности. К закону прилагались новые штаты полиции, учреждались новые звания сотрудников (участковые приставы, околоточные) и устанавливались новые ставки их содержания.

Преемник Козлова, Е. О. Янковский, прослуживший менее года, практически не оставил о себе памяти в городе. Следующий обер-полицмейстер, Е. К. Юрковский, был весьма пожилым человеком, прослужившим четыре года. Отставка Юрковского была связана со сменой власти в Москве. Место В. А. Долгорукова, с 1865 г. являвшегося генерал-губернатором Москвы, с 1891 г. занял великий князь Сергей Александрович, назначивший нового обер-полицмейстера. Им стал А. А. Власовский – пожалуй, наиболее спорная фигура среди всех начальников полиции данного периода.

Опытный сотрудник полиции, до этого руководивший полицейскими управлениями Варшавы и Риги, Власовский решительно взялся за наведение порядка в городе. Сам он работал по шестнадцать часов в сутки. Активно поддерживал порядок среди сотрудников полиции, извозчиков и домовладельцев⁸⁵. Провел массовую замену бывших будочников, нередко манкировавших службой, нередко бывших гвардейцев⁸⁶.

Следует отметить, что новый полицмейстер активно боролся со взятками, в том числе и с устоявшейся традицией «праздничных» подношений сотрудникам правоохранительных органов. Для этого он, с одной стороны, жестко контролировал своих подчиненных, с другой – резко увеличил выплаты (за счет премий) офицерам полиции, нередко проводя их по документам как выплаты на другие цели⁸⁷.

Впрочем, некоторые современники считали, что это только внешняя сторона вопроса. Помощник московского прокурора А. А. Лопухин писал о нем так: «Полицейский, умевший создавать впечатление внешнего порядка»⁸⁸. Но управляющий домом «Россия», расположенным на Тверской улице, отмечает, что в то время приставам праздничные не платили⁸⁹. В общем, если Власовский и не искоренил полностью систему регулярных поборов, то как минимум серьезно сократил ее масштабы.

Александр Александрович не ограничился полицией. Сразу после назначения он сосредоточился на проверке соблюдения санитарных норм в городе, усердно боролся с нарушениями правил дорожного движения среди извозчиков. Стремился увеличить количество заасфальтированных дорог в Москве.

При этом, как отмечали практически все наблюдатели, Власовский был крайне груб и жесток с подчиненными и тем более обывателями. По отношению же к высшему руководству, в первую очередь к придворным великого князя и к нему самому, обер-полицмейстер был крайне предупредителен и даже раболепен⁹⁰. Современники нередко сравнивали его с Аракчеевым⁹¹.

В период Власовского в московской полиции появился еще один участок, Петровско-Разумовский. Поскольку занимаемый им район и раньше находился в зоне контроля московской полиции, то ее штат вырос только на одну должность – товарища обер-полицмейстера⁹². Ее занял бывший начальник канцелярии обер-полицмейстера Руднев.

В карьере Власовского был как минимум один большой провал. В 1896 г. состоялась коронация Николая II. По традиции планировалась и массовая раздача подарков – пряников, колбас, хлеба, сластей, пива, эмалированных кружек и полотенец. Все эти вещи были украшены символами царя и коронации. Как и раньше, подарки предполагалось раздавать на Ходынском поле, единственной крупной открытой площадке около города.

Еще до раздачи подарков на поле начали собираться и здесь же оставались ночевать различные бедняки и маргиналы. Значительную часть присутствующих на Ходынке людей составили те, кто приехал на праздник. По различным оценкам, на поле скопилось от нескольких сот тысяч до полутора миллионов человек.

Появление в одном месте такого большого количества людей, вызванное как ростом населения города, так и значительным развитием железных дорог, делавших поездку в Москву вполне возможным для огромного количества жителей других городов и губерний, оказалась полной неожиданностью для московских властей.

Московская полиция даже не попыталась заранее позаботиться о поддержании порядка. Сам Власовский на заданный накануне вопрос о подготовке полиции к предстоящему столпотворению в районе раздачи подарков цинично заявил: «А мне какое до этого дело? Мне в этот день придется думать только о том, как проезд государя обеспечить»⁹³.

Современники писали, что первоначально люди в основном сидели, многие выпивали. К вечеру 17 мая количество людей стало нарастать. В результате находившиеся в центре толпы люди вынуждены были вставать. Постепенно встали все. В центре началась дикая давка. Как позднее установило следствие, выдыхаемый людьми углекислый газ стал создавать некую подушку в виде слоя примерно полметра толщиной. Ночь была достаточно теплая (25 градусов), и людям стало не хватать кислорода. Многие получали солнечный удар. Людям становилось плохо, но выйти из толпы они не могли. Позднее, при осмотре, выяснилось, что затоптаны были в основном уже умершие. Всего погибло 1389 человек⁹⁴.

Поскольку за порядок отвечала в первую очередь полиция, то и в народе, и при дворе стали говорить об ответственности Власовского за произошедшее. Впрочем, московский обер-полицмейстер немедленно заявил, что раз за раздачу подарков отвечало Министерство двора, то оно же отвечало за поддержание порядка на поле. При этом Власовский предпочел не вспоминать, что во всех инструкциях для сотрудников полиции, наряду с прочими, была указана и обязанность поддерживать порядок во время праздников, церковных обрядов и других ситуаций, вызывающих появление большого количества людей.

Великий князь Сергей Александрович взял своего протеже под защиту и поддержал версию о виновности Министерства двора. Но, разумеется, гибель огромного количества людей не могла остаться без расследования. Его возглавил московский судебный следователь Кайзер. Он собрал необходимую информацию и затем предоставил ее своему руководству, то есть министру юстиции Н. В. Муравьеву, близкому к великому князю Сергею Александровичу.

Муравьев предложил изъять дело из рассмотрения суда и рассмотреть его на Совете министров, не доводя дело до открытого судебного слушания. При этом он тоже полагал, что ответственность за трагедию лежит на Министерстве двора, отвечавшем за организацию коронации. Но за министра двора, графа И. Л. Воронцова-Дашкова, вступилась императрица-мать. Таким образом, расследование дела стало частью придворных интриг.

В качестве независимого эксперта император привлек графа К. И. Палена, бывшего министра юстиции. В своем докладе граф справедливо констатировал, что Власовский виновен «в бездействии власти, имевшем важные последствия»⁹⁵, и потребовал передачи московского обер-полицмейстера под суд. Согласно неписаным законам того времени, это должно было привести к отставке великого князя. Но против последнего выступили все родные дяди императора, которые пригрозили, что в этом случае тоже уйдут в отставку.

В результате суда не было, и Власовский был уволен по приказу царя. Единственное, что можно сказать в его оправдание: в составе московской полиции просто не было подразделений, предназначенных для поддержания порядка во время столь многолюдных собраний. Все сотрудники полиции были приписаны к различным участкам. В распоряжении начальников участка были только 5–10 городовых, только что отстоявших смену на посту. Этого было достаточно, чтобы справиться с отдельными нарушителями, даже с небольшой группой людей, но не более того. Формально существовал еще резерв полиции, но это была учебная часть, состоявшая из новобранцев.

В то же время существовала весьма распространенная практика вызова войск для поддержания порядка. Достаточно сказать, что во время предыдущей коронации Александра III А. А. Козловым было налажено весьма эффективное сотрудничество органов правопорядка и армии. Но во время коронации Николая II этого сделано не было.

Сам А. А. Власовский считал, что полиция должна была в первую очередь защищать власть и ее представителей, даже не думая об интересах граждан. До самой смерти он так и не понял, а возможно, не захотел понять причины своей отставки.

Отказ властей от открытого расследования этой трагедии был воспринят обществом как преступное безразличие к пострадавшим. Оно нанесло серьезнейший удар по авторитету молодого монарха и его дяди, получившего прозвище «князь Ходынский».

Ходынская трагедия ярко продемонстрировала, что традиционная организация полиции не эффективна при «столкновении» со значительными массами людей. В условиях отказа от открытого обсуждения и расследования трагедии эта проблема так и остались нерешенной.

Новым обер-полицмейстером стал Д. Ф. Трепов, сын бывшего петербургского обер-полицмейстера Ф. Ф. Трепова. До этого назначения Дмитрий Федорович служил в гвардейской кавалерии в должности заместителя командира полка по строевой подготовке, то есть не имел никакого отношения к делу поддержания порядка. Трепов продолжал, хотя и менее активно, политику своего предшественника. При необходимости мог действовать грубо и жестко по отношению к обывателям, боролся со взятками. Правда, действовал не столь активно и не стремился к нововведениям, как его предшественник. Интересно отметить, что, будучи креатурой великого князя Сергея Александровича, Трепов четыре года не был утвержден в должности и оставался в чине полковника, исполняющего должность обер-полицмейстера. Только в 1900 г. он стал генерал-майором и обер-полицмейстером.

В целом это был обычный служака, честно выполняющий свои обязанности. При этом надо отметить, что Трепов, не будучи лично инициатором каких-то изменений, не боялся нового и активно поддерживал своих сотрудников, которые предлагали и проводили в жизнь различные нововведения.

Под руководством Д. Ф. Трепова в эти годы плодотворно работали двое крупнейших реформаторов органов правопорядка, сыгравших большую роль в преобразовании политической и сыскной полиции империи, – С. В. Зубатов и В. И. Лебедев.

В 1902 г. был принят новый закон о московской полиции «Об усилении штата московской городской полиции»⁹⁶. Ее штатная численность выросла на 26 %, с 2350 до 2962 человек, серьезно были подняты оклады сотрудников, появились разряды для содержания городовых и околоточных надзирателей. Наличие разрядов позволяло как поощрять, так и наказывать сотрудников, что вело к улучшению дисциплины в полиции. Появились и новые вакансии офицеров полиции, чьи оклады также выросли. Были созданы еще два участка (Бутырского района и 3-й участок Пресненской части).

3. Московское градоначальство

В начале XX в. в российском обществе нарастало недовольство существующим режимом. Участились волнения, демонстрации, стачки, покушения на представителей власти. Так, один за другим были убиты министры внутренних дел Д. С. Сипягин и В. К. Плеве.

В этой ситуации великий князь Сергей Александрович обратился к Николаю II с просьбой освободить его от занимаемой должности московского генерал-губернатора. Уход с поста в столь тяжелое для империи время во многом напоминал дезертирство, но великого князя волновала собственная безопасность.

В результате было решено отменить саму должность московского генерал-губернатора. Его полномочия были переданы губернатору Московской губернии, а в городе было создано московское градоначальство. По сути, это означало расширение полномочий обер-полицмейстера, который отныне напрямую подчинялся центру. Кроме выполнения обязанностей обер-полицмейстера, градоначальник осуществлял также наблюдение за Московской городской думой и исполнительными органами сословных учреждений столицы (купеческого, мещанского и ремесленного).

На практике различия были не велики, поэтому в данной работе термин «начальник московской полиции» используется для обозначения как обер-полицмейстера, так и градоначальника.

Уход великого князя вызвал и отставку его креатуры, Д. Ф. Трепова, который просился на фронт идущей в это время Русско-японской войны. Руководство городом перешло в руки исполняющего обязанности градоначальника И. Н. Руднева. Последний, на протяжении всей своей карьеры выполнявший функции помощника (адъютант, начальник канцелярии, помощник обер-полицмейстера), оказался совершенно не готов к самостоятельной работе, тем более в сложных условиях.

Между тем в стране началась революция. После Кровавого воскресенья, одним из инициаторов которого был как раз великий князь Сергей Александрович, во многих городах, в том числе и в Москве, начались серьезные волнения. Сам великий князь был убит 4 февраля 1905 г. Руднев абсолютно растерялся и полностью утратил контроль над ситуацией.

Вскоре в охваченный волнениями город приехал новый градоначальник, Е. Н. Волков, пользовавшийся покровительством императора. Когда-то Волков служил вместе с Николаем Александровичем, тогда еще наследником престола, и затем сопровождал его во время путешествия по Азии. С тех пор император сохранил к нему неплохое отношение.

Новый градоначальник запомнился окружающим только тем, что на людях обычно появлялся в сюртуке, а не в мундире, ездил в обычной карете, ничем не демонстрируя своего положения, почти не посещал полицейские участки. В условиях многочисленных нападений террористов на высших сановников подобное поведение позволяло привлекать меньше внимания, но совершенно не способствовало авторитету власти и поддержанию порядка в городе. Вскоре Волков был переведен на должность таврического губернатора.

В городе тем временем продолжала расти напряженность. То и дело вспыхивали волнения, стачки, демонстрации. Полиция по долгу службы боролась с этими беспорядками.

Оживились и криминальные элементы, участились грабежи. Революционеры также нередко прибегали к так называемым «экспроприациям», то есть к грабежам с целью получения денег на политические цели.

Пытаясь перехватить инициативу, правительство решило возродить должность генерал-губернатора, объединив властные структуры под единым руководством, и назначило на этот пост А. А. Козлова, хорошо знавшего город. Новый генерал-губернатор активно занимался полицией и ее проблемами. Вскоре в городе появился и новый градоначальник, генерал-майор П. П. Шувалов. Боевой офицер, бывший адъютант великого князя Сергея Александровича, он уже имел опыт работы градоначальником в Одессе. Оба аристократа успешно сотрудничали между собой, тем более что П. П. Шувалов активно интересовался порученным делом.

Новое руководство стремилось избежать крайностей. Например, узнав о собрании земских деятелей, уже разрешенного правительством, Козлов отказался его разгонять, заявив царю, что роспуск собрания, собранного с согласия властей, подорвет авторитет последних. Вообще в его деятельности очень заметно было стремление найти некий компромисс, золотую середину, взаимодействие с оппозицией власти.

Однако ни руководство страны, ни революционеры о компромиссе не помышляли. 28 июня был убит П. П. Шувалов. Опытный сотрудник охранки Евстратий Медников так прокомментировал это убийство: «Бьют и бьют чем попало и кого попало; за что-то и Шувалова, ну кому он что сделал дурного, никто не скажет»⁹⁷.

С другой стороны, император был недоволен либеральными действиями А. А. Козлова. Он был отправлен в отставку. На его место был назначен П. П. Дурново, который назначил и нового обер-полицмейстера. Им стал генерал-майор барон Г. П. фон Медем, долгое время служивший в корпусе жандармов на должностях, далеких от борьбы с политическими противниками режима.

Барон оказался совершенно не готов к работе в условиях волнений и стачек. Вдобавок, хотя он и был назначен по протекции нового генерал-губернатора Москвы, он не ощущал поддержки или хотя бы минимального уважения со стороны последнего. Новый генерал-губернатор, богач и аристократ, держал себя по отношению к барону весьма высокомерно. Он допекал его мелкими придирками и оскорбительными приказами, например лично встретить его метрессу на вокзале⁹⁸. Отношения между ними вскоре стали настолько натянутыми, что они практически не разговаривали.

Между тем напряжение в городе усиливалось – стачки, выступления, митинги происходили все время. Полиция во взаимодействии с войсками всячески стремилась поддержать порядок. При этом ярко проявился недостаток в ее организации, который продемонстрировала Ходынка. В составе полиции не было подразделений, предназначенных для противодействия массовым беспорядкам. Приходилось создавать сборные отряды из нескольких городовых и одного-двух офицеров от каждого из городских участков. Понятно, что такие группы, участники которых плохо знали друг друга и своих командиров, были малоэффективны.

Власти вынуждены были активно привлекать к разгону демонстраций армейские части. Однако эти подразделения не имели опыта в борьбе с массовыми выступлениями, который к тому времени уже более или менее накопила полиция. Кроме того, солдаты часто не желали участвовать в подавлении беспорядков. В свою очередь, многие офицеры рассматривали подобную деятельность как выходящую за пределы задач армии и позорящую ее знамена. Да и уверенности в том, что они сохранят контроль за своими подчиненными, существовала далеко не у всех офицеров. Свою роль играло и то, что лучшие части и офицеры находились на фронте.

В итоге, по донесениям командования, многие части Московского военного гарнизона оказались ненадежными, хотя случаев открытых выступлений солдат было мало. Полиция, напротив, оставалась надежной опорой властей.

В условиях слабости власти, чувствуя поддержку населения, революционеры стремились полностью поставить город под свой контроль. Так, они начали запугивать дворников, требуя, чтобы те не выполняли приказы полиции. Группы революционеров нередко нападали на постовых, забирая у них оружие и даже убивая их. Было совершено неудачное покушение на самого Г. П. фон Медема. Многие сотрудники полиции, особенно вне службы, боялись показаться на людях в полицейской форме.

Следует учитывать, что, в отличие от революционеров, дружины которых были вооружены револьверами и пистолетами, большая часть сотрудников полиции огнестрельного оружия не имела. По традиции, полицейские были вооружены шашками, а огнестрельное оружие было далеко не у всех.

Частично эту проблему разрешил новый генерал-губернатор Ф. В. Дубасов, приказавший выдать полицейским с армейских складов ружья системы Бердана (берданки), пусть и устаревшие к тому времени. Конечно, они были не очень эффективны в городских условиях, но все же это решение позволило полностью вооружить полицию огнестрельным оружием в период революционных событий.

Пиком революции в Москве стало декабрьское восстание 1905 г. Полицейские вместе с военными активно участвовали в борьбе с революционерами, выступая как проводники для армейских частей. В свою очередь, революционеры усилили охоту на полицейских. На Пресне восставшие захватывали полицейские участки. Самым высокопоставленным из погибших руководителей полиции был начальник сыскной полиции А. И. Войлошников. Он был захвачен революционерами на своей квартире. В присутствии семьи ему был прочитан смертный приговор, после чего его вывели на улицу и расстреляли. По некоторым данным, восставшие считали его начальником охранного отделения. «Доказательством» сочли найденные у него фотокарточки разыскиваемых уголовных преступников.

Московский же градоначальник в это время прятался в своей квартире (расположенной в здании полиции) и старался не подходить к окнам. Но главное, он не отдавал никаких распоряжений. Даже приставам, которые по ночам, в штатском, приходили к нему с докладами, Медем не давал никаких указаний, полностью устранившись от дел⁹⁹. Вскоре после подавления восстания Медем был с почетом (видимо, власть не хотела скандала) уволен на пенсию.

29 декабря 1905 г. численность сотрудников московской полиции, служащих в участках, была увеличена сразу на 60 %¹⁰⁰. Тогда же территория города была расширена, и в составе полиции было образовано еще четыре участка. Вскоре был принят следующий закон, увеличивший численность сотрудников центрального управления и московской сыскной полиции¹⁰¹.

В июле 1906 г. правительство удовлетворило многочисленные прошения руководства московской полиции, приняв закон от 29 июля 1906 г.¹⁰², создававший конную полицию. Она была аналогом санкт-петербургской конной полиции, существовавшей с 1891 г.¹⁰³ Это дало возможность создать в рядах полиции мобильное подразделение, способное бороться с беспорядками.

Однако принятие законов еще не означало автоматического наведения порядка, даже в рядах полиции. Для этого требовалось и умелое воплощение в жизнь старых и новых правил. Это ярко продемонстрировала деятельность нового градоначальника.

Рейнботовщина

После отставки Г. П. фон Медема градоначальником стал А. А. Рейнбот. В отличие от своих предшественников он действовал очень решительно, несмотря на то что вскоре после назначения стал целью атаки террориста¹⁰⁴. Рейнбот лично объехал почти все участки, часто появлялся в общественных местах. Анатолий Анатольевич старался поднять дисциплину, расшатавшуюся за время восстания, заботился о вооружении своих подчиненных огнестрельным оружием. Подобная деятельность была, безусловно, очень важна в то время, когда московская полиция понесла серьезные потери, и не только людей и имущества, но и авторитета у обывателей. Кроме того, Рейнбот активно участвовал в кампании по выборам в Государственную думу, продвигая правительственных кандидатов.

1.Белецкий С., Руткевич П. Исторический очерк образования и развития полицейских учреждений в России. СПб., 1913.

2.Высоцкий И. П. Краткий исторический очерк о Санкт-Петербургской столичной полиции 1703–1903. СПб., 1903.

3.Московская городская дума, 1913–1916. М., 1916. Докладная записка Московской городской управы о состоянии финансов города Москвы.

4.Вернер И. А. Деятельность Московской городской думы, 1909–1912 гг. М., 1912.

5.Тарасов И.Т. Полиция в эпоху реформ. М., 1885.

6.Лопухин А.А. Настоящее и будущее российской полиции. М., 1907.

7.Соколинский А. Красная Пресня перед царским судом. М.,1925; Остроумов С. С. Преступность и ее причины в дореволюционной России. М., 1960.

8.Ерошкин Н.П. Очерки государственных учреждений дореволюционной России. М., 1960.

9.Зайончковский П. А. Кризис самодержавия на рубеже 1870–1880 гг. М., 1961.

10.Мулукаев Р. С. Полиция и тюремные учреждения. М., 1964.

11.Мулукаев Р. С. Общеуголовная полиция дореволюционной России. М., 1979.

12.Сизиков В. М. Становление регулярной полиции в России. 1718–1741. М., 1972; Его же. Полицейская реформа Екатерины II. Тюмень, 1997; Его же. История государства и права России с конца XVII до начала XIX века. М., 1998.

13.Борисов А.Б. Руководители карательных органов дореволюционной России. М., 1979.

14.Сизиков М. И., Борисов А. В., Скрипилев А.Е. История полиции России (1718–1917 гг.). М., 1992.

15.Нижек Н. С. Врачебно-полицейские институты Министерства внутренних дел в борьбе с сексуальной коммерцией во второй половине XIX – начале XX века // Министерство внутренних дел. Страницы истории. 1802–2002. СПб., 2001; Полубинский В.И. Два века на страже правопорядка // Журнал российского права. 2002. № 9; Константинова Т. О. А. А. Кирпичников: от начальника сыскной полиции до первого начальника Петроградского уголовного розыска // Политическая история России. СПб., 2005.

16.Органы и войска МВД России. М., 1996; Очкур Р. В. Полиция России. М., 2010.

17.Реент Ю. А. Общая и политическая полиция России (1900–1917). М., 2001; Его же. Сельские охранно-полицейские структуры самодержавной России. Рязань, 2001; Его же. Особенности формирования штатов городской полиции в начале XX в. // История органов внутренних дел. Вып. 4. М., 2001; Его же. Охранно-милицейские структуры Российской империи, не входившие в состав Министерства внутренних дел // Новая и новейшая история России в оценках современников. Рязань, 2004; Его же. Общая и политическая полиция России (1900–1917). М., 2001; Его же. Сельские охранно-полицейские структуры самодержавной России. Рязань, 2001.

18.Мушкет И. И., Хохлов Е.Б. Полицейское право России. Проблемы теории. СПб., 1998.

19.Перегудова З. И. Политический сыск России (1880–1917 гг.). М., 2000.

20.Колпакиди А. И., Север А. Спецслужбы Российской империи.

21.Шаламов А. Ю. Российский фараон. Сыскная полиция Российской империи во второй половине XIX–XX в. М., 2013.

22.Борисов А. Б., Малыгин А. Я., Мулукаев Р. С. Полиция Российской империи. М., 2013.

23.Балязин В. И. Императорские наместники первопрестольной 1709–1917. М., 2000; Москва сто лет назад. М., 1997; Москва на рубеже XIX и XX веков. Взгляд в прошлое. М., 2004; Розенталь И. С. Москва на перепутье. Власть и общество в 1905–1914 гг. М., 2002; Рябиченко С. Три дня из жизни неизвестной Москвы. М., 2007.

24.Руга В., Кокорев А. Москва повседневная. Очерки городской жизни начала века. М., 2005; Их же. Повседневная жизнь Москвы. Очерки городского быта в период Первой мировой войны. М., 2010.

25.Бокова В. Повседневная жизнь Москвы в XIX в. М., 2009.

26.Иванова И.Е. Правовые основы организации и деятельности общей полиции России (XVIII – начала XX в.): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д, 2001.

27.Исаев Б. Д. Деятельность полиции в XVIII–XIX веках по профилактике преступлений. Историко-правовой анализ: Дис. … канд. ист. наук. СПб., 2001.

28.Положение о Московской полиции от 5 мая 1881 г. // Полное собрание законов Российской империи (далее ПСЗРИ). Собр. 3. Т. 1. № 131. СПб., 1883; Об усилении штата московской городской полиции // ПСЗРИ. Собр. 3. Т. 22. № 21041. СПб., 1904; Об усилении Московской городской полиции и об увеличении состава городовых от 12 декабря 1905 г. // ПСЗРИ. Собр. 3. Т. 25. № 27165. СПб., 1907; Об устройстве и штате Управления Московского градоначальства и Московской сыскной полиции от 26 апреля 1906 г. // ПСЗРИ. Собр. 3. Т. 26. Отд. 1. № 27829.

29.Кошко А. Ф. Шантаж. Воспоминания начальника Московской сыскной полиции. М., 2008; Его же. Жестокие убийцы. Воспоминания начальника Московской сыскной полиции. М., 2008; Его же. Розовый Бриллиант. Воспоминания начальника Московской сыскной полиции. М., 2008.

30.Джунковский В.Ф. Воспоминания. М., 1997.

31.Мартынов А.П. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов // Охранка. Воспоминания руководителей политического сыска. М., 2001.

32.Богословский М.М. Москва в 1870–1890 гг. // Московская старина. М., 1989.

33.Козлинина Е. И. Записки старейшей русской журналистки. За полвека 1862–1912. М., 1913.

34.Дорошевич В.М. Воспоминания. М., 2008; Гиляровский В. А. Москва и москвичи. М., 1994.

35.Рейнбот А.А. Ответ А. А. Рейнбота на обвинения его в преступлениях должности. М., 1910.

36.Рейнботовщина. К ревизии сенатора Гарина. М., 1909.

37.Судебник 1497 // Судебники XV–XVI вв. М., 1952. С. 78.

38.Богоявленский С. К. Московский приказной аппарат и делопроизводство XVI–XVII вв. М., 2006. С. 193.

39.Московская власть, управление Москвой в XIII–XVII вв. М., 2010. С. 184.

40.Анисимов Е.В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого. СПб., 1997. С. 60.

41.Богоявленский С. К. Московский приказной аппарат и делопроизводство XVI–XVII вв. М., 2006. С. 195.

42.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 5. № 3203.

43.Там же. Т. 6. № 3883.

44.Там же. № 4130.

45.ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 8. Д. 4565. Опись решенных дел за 1736 г.

46.Байкеева С. Е. Кадровое обеспечение полицейских органов в Российской империи (историко-правовой аспект): Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2001. С. 15.

47.Сизиков М. И. Становление центрального и столичного аппарата регулярной полиции России в первой четверти XVIII в. // Сборник научных трудов. Государственный аппарат. Историко-правовые исследования. Свердловск, 1975. С. 23.

48.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 8. № 5333.

49.Там же. № 5721.

50.Там же. Т. 9. № 6378.

51.Там же. № 6378.

52.ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 8. Д. 4565. Л. 1.

53.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 8. № 5521.

54.Акель Е. В. Повседневная жизнь воровского мира Москвы во времена Ваньки Каина. М., 2012. С. 132.

55.Северный Е. Н. Описание документов Сыскного приказа 1730–1763 // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 2. СПб., 1872. С. 23.

56.Анисимов Е.А. Русская пытка. Политический сыск в России. СПб., 2004. С. 136.

57.Голубев А.А. Описание документов Сыскного приказа // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 4. М., 1884. С. 131.

58.Лазовский В.С. Розыскная экспедиция // Описание документов и бумаг… Кн. 4. С. 177.

59.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 14. № 10306.

60.Там же. Т. 4. № 2310.

61.Матиенко Т.Л. Российский сыск в первой половине XIX века. М., 2010. С. 127.

62.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 5. № 3477.

63.Там же. Т. 9. № 7045.

64.Там же. Т. 14. № 10650.

65.Там же… № 11552.

66.Там же. № 11573.

67.Там же. Т. 21. № 15379.

68.Отчет Московского обер-полицмейстера о состоянии полиции за 1836 г. М., 1837. С. 72–74.

69.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 44. Ч. 2. Табл. III. Штат по Московской полиции мундирным, амуничным и оружейным вещам.

70.ПСЗРИ. Собр. 2. Т. 34. № 26650.

71.Андреевский И. Е. Лекции по истории полицейского права и земских учреждений в России. СПб., 1883. С. 121.

72.Тарасов И.Т. Полиция в эпоху реформ. М., 1885. С. 23.

73.Вистенгоф П. Ф. Очерки московской жизни. М., 2007. С. 121.

74.Козлинина Е.И. Дореформенный полицейский суд // Московская старина. М., 1989. С. 182.

75.Гиляровский В. А. Москва и москвичи. М., 1994. С. 121.

76.Халютин Л. Московский сыщик Яковлев // Полиция России. М., 2010. С. 41.

77.Козлинина Е. И. Указ. соч. С. 186.

78.ПСЗРИ. Собр. 1. Т. 38. № 29423.

79.Московская городская общая дума. Доклад финансовой комиссии. М., 1867. С. 34.

80.ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 228. Д. 54. Л. 3.

81.Андреевский И. Е. Полицейское право. Т. 1. СПб., 1874. С. 202.

82.Высоцкий И. П. Краткий исторический очерк о Санкт-Петербургской столичной полиции 1703–1903. СПб., 1903. С. 323–325.

83.Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802–1902. СПб., 1903. С. 202.

84.ПСЗРИ. Собр. 3. Т. 1. № 131.

85.Рейнботовщина… С. 121.

86.Богословский М.М. Москва в 1870–1890 гг. // Московская старина. М., 1989. С. 403.

87.ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 25. Д. 42. Л. 261.

88.Лопухин А. Отрывки из воспоминаний. М., 1923. С. 21.

89.ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 25. Д. 7. Л. 23.

90.Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 1. Ростов н/Д, 1994. С. 21.

91.Дорошевич В.М. Воспоминания. М., 2008. С. 132.

92.ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 16. Д. 67. Л. 4.

93.Лопухин А. А. Отрывки из воспоминаний. С. 22.

94.Лопухин А.А. Дон Кихот политического сыска. СПб. 2009. С. 600.

95.Там же. С. 602.

96.ПСЗРИ. Собр. 3. Т. 22. № 21041.

97.Козьмин Б. П. С. В. Зубатов и его корреспонденты. М., 1928. С. 111.

98.Джунковский В.Ф. Воспоминания. М., 1997. С. 72.

99.ЦИАМ. Ф. 46. Оп. 25. Д. 42. Л. 261.

100.ПСЗРИ. Собр. 3. Т. 25. № 27165.

101.Там же. Т. 26. № 27829.

102.Там же. № 27851.

103.Высоцкий И. П. Краткий исторический очерк о Санкт-Петербургской столичной полиции. 1703–1903. СПб., 1903. С. 452.

104.ГАРФ. Ф. 102. Оп. 1906 г. Д. 3. Ч. 20. Л. 4.

The free sample has ended.

История московской полиции

В. И. Гурьев

5,0

1 rating

Leave a review

Read excerpt

$4.80

Genres and tags

Historical literature

Law enforcement agencies

Military, intelligence

Popular history

Russian police

Sociology

The history of Moscow

The Russian Empire

The secret police

Age restriction:

16+

Release date on Litres:

07 July 2025

Writing date:

2025

Volume:

254 p. 24 illustrations

ISBN:

978-5-227-11038-1

Центрполиграф

Download format:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Read the book: «История московской полиции»

* * *

Введение

Глава I
История московских правоохранительных органов

1. Основные этапы развития правоохранительных органов в XV–XIX вв.

Городская полиция (1722–1781)

Профессиональная полиция (1782–1862)

2. Московская полиция в 1881–1905 гг.

3. Московское градоначальство

Рейнботовщина

Genres and tags

People read this with this book

Similar books

Other books by the author

Read the book: «История московской полиции»

* * *

Введение

Глава IИстория московских правоохранительных органов

1. Основные этапы развития правоохранительных органов в XV–XIX вв.

Городская полиция (1722–1781)

Профессиональная полиция (1782–1862)

2. Московская полиция в 1881–1905 гг.

3. Московское градоначальство

Рейнботовщина

Genres and tags

People read this with this book

Similar books

Other books by the author

Глава I
История московских правоохранительных органов