Read the book: «Я не верю в магию»

Глава 1

Сижу во второй воронке и пытаюсь остановить кровь бегущую из раны на руке. Одной рукой совсем неудобно бинтоваться. Посмотрел на свой повреждённый лук и на последние две стрелы. Интересно, а ведь кто-то не пожалел истратить на меня дорогие пули к снайперской винтовке. Патроны — дефицит страшнейший, а тут ещё и к снайперской винтовке. Двоих я уже завалил. Остался один… или сколько их там? Знают ли они, где я нахожусь? Или уже подбираются? А может, вообще сбежали? А я всё пытаюсь остановить кровь. С ногой вроде получилось. И хорошо, что кость не задета. Ни там, ни здесь. Всё-таки он хоть и со снайперской винтовкой, но мазила. На секунду выглянул и потерял клочек волос на голове. Уронил лук. Мазила, но он уже ближе. Теперь они, оказывается, знают, где я нахожусь. И стреляет он быстро, хоть и криво. С такого расстояния я бы точно не промахнулся даже из лука.

Сзади раздался крик:

— Тварь! Ты думаешь, мы не знаем, где ты спрятался? Думаешь, не знаем, что это ты разрушил наш мир? Думаешь, не знаем, что из-за тебя всё это рухнуло?

Мда… Испытания в моём полигоне прошли неудачно. Кто же знал, что это вызовет кучу временных искажений и начнётся настоящая вакханалия? Это должно было улечься через несколько минут.

Но вот уже пять лет — и ничего не прекращается. И где они только раскопали информацию о моём маленьком эксперименте? Это ведь я возглавлял группу темпоральщиков, которые хотели открыть кротовую нору в прошлое и изменить всё то, что творилось в нашем мире. Отравленные реки, вышедшие из-под контроля генетические эксперименты, уродливые дети — всё это говорило о том, что где-то мы пошли не тем путём. Но выяснилось, что наш эксперимент испортил всё, что только можно было испортить. И вот теперь я сижу на дне старой воронки и, кажется, скоро умру. Их кажется осталось двое. У меня две стрелы и лук, который, похоже, скоро развалится. Перспектива так себе.

Ведь двоих я уже подстрелил. Одного — в сердце, другого — в живот. Думаю, не жильцы. Один только немножко подёргался.

У одного была двухстволка. Хорошая двухстволка-вертикала. А второй охотился на меня с отличным спортивным арбалетом. За пять лет, конечно, поизносился, но видно, что за ним хорошо следили. И вот теперь снайперская винтовка. И кто второй?

Сто метров до снайпера, а второй где-то близко. Но ничего. Хоть одного ещё заберу с собой. Да, темпоральные дыры… Кто же знал? А потом я почувствовал, что проваливаюсь, и рухнул.

— Стой, тварь! Ты куда?!

Я провалился в темпоральную дыру. Говорят, один снаряд дважды в одну воронку не падает. А тут, получается, падает. И ведь я сюда попал из недалёкого будущего. И на тебе. Теперь я лежу, всё ещё истекая кровью. Правда, уже не струйками, а капельками. На какой-то лесной полянке.

И в двух шагах от меня сидит волк и скалится. А за ним — только что растерзанная овца. Настоящая. Он что же, думает что я пришел за его добычей? А почему бы и нет.

А ведь я не зря натянул лук. Выстрел.

Он прыгает на меня — и получает стрелу в горло. Везёт мне сегодня.

Натягиваю лук чтобы отправить вторую стрелу — и тут лук ломается.

Всё-таки не выдержал. Но у меня есть нож.

Хищник не сдаётся. Ползёт в мою сторону.

— Иди сюда… Иди. Я истекаю кровью. Я слабый. Я еле держусь.

Он приближается.

— Иди сюда. Не бойся, мальчик мой.

Резкий удар. Всё. Сейчас немножко повисит, подёргается на моём ноже и… Вот. На одной ноге уже допрыгал до овцы.

— Ах ты моя дорогая!

Сейчас я доберусь до печени. Голодный. Пить хочется. Крови потерял много. Но хоть что-то. Я ведь не ел два дня, а до этого был старый солдатский паёк, от которого меня так пронесло, что вспоминать не хочется.

Сейчас, дорогая овечка, ты не умрёшь просто так. Ты спасёшь хорошего человека.

Человека, который дважды пытался, и который дважды провалил спасение мира.

И которого в третий раз, похоже, снова просят сделать то же самое. Я наелся — и вырубился. Услышал голоса. Вначале ничего не понял. Только потом начал различать слова. Третий диалект. Третий. Значит, я в прошлом. Не очень далёком, судя по всему.

Кто-то говорил властным голосом:

— Обыщите его. Посмотрите, что у него за вещи. И что он вообще за варвар такой — есть сырую печень? Мог бы хотя бы поджарить.

Кто-то зашевелил моё тело и начал обыскивать.

— У него ничего нет. Ни огнива, ни кремня, ни этих их демонических штук, которые они притаскивают с собой.

— Посмотри, сломанный лук.

— Да. Перебит чем-то и сломан. Похож на южные. У них такие луки.

— Но сам он точно не южанин.

— Скорее всего, дикарь с пустошей. Убил какого-нибудь южанина и забрал его лук.

— Убил лазутчика?

— Похоже на то.

— Хорошо. А что со стрелами?

— Явно самодельные. Одна сломана, пока он возился. Дерево самое простое, сделано грубо. Вторая такая же.

— Посмотри на теле. Татуировки, рисунки, что-нибудь ещё?

— Ничего.

Пауза.

— Голый как младенец.

— И посмотрите, господин. Он какое-то время ходил босиком и обгорал на солнце. Они все белотелые, как поросята.

— И грязный. От него воняет.

— Понятно.

Властный голос ненадолго замолчал.

— Ладно. Он убил хищника ножом и в таком состоянии. Может, станет хорошим солдатом.

Пауза.

— А нет так нет. Найду, куда пристроить раба.

— Эй! Слышишь меня?

Меня кто-то пнул. Но я слишком сильно пострадал и потерял слишком много сил. Я находился где-то на границе сознания и не смог даже открыть глаза или как-нибудь ответить. Меня на что-то погрузили.

Потом я снова вырубился. Последнее, что я почувствовал, — как меня куда-то несёт. Или везёт. Тело трясло на камнях. И снова темнота. Наконец я очнулся. Какая-то девушка обмывала меня. На ней была грубая накидка. Разбитая губа, заплывший глаз.

— Кто ты? — очень медленно спросил я.

— Несчастная, которую взяли в слуги, — тихо ответила она. — Уже несколько раз изнасиловали. А теперь я должна тебя привести в порядок.

— Еда и питьё. Вот что приведёт меня в порядок.

Она захихикала.

— Еда и питьё… Ты три дня назад съел целую баранью печень. Тебе мало?

— Мало.

— Ладно. Сейчас принесу каши.

Она немного помолчала, потом добавила:

— Нас, слуг, кстати, кормят как свиней. Мы берём первое, остальное отдают свиньям.

Она снова засмеялась своим странным, скрипучим смехом.

— Что у тебя с горлом? — спросил я.

— Думаешь, я просто так хриплю? Эта тварь меня ещё и душила.

Она осторожно провела рукой по шее.

— И знаешь, хорошо, что ты не из тех, кто вываливается из порталов. Тебя бы уже сожгли.

— Почему?

— А теперь поживёшь.

Она вдруг снова посмотрела на меня и усмехнулась.

— Но знаешь… эти идиоты не заглянули тебе в рот.

— Зачем?

— А там у тебя один железный зуб.

Она тихо захихикала.

— У нас такие не делают.

Она принесла еду.

Это действительно была почти безвкусная каша.

Девушка начала меня кормить. Сам я не мог поднять ни правую, ни левую руку — просто не было сил. Левую к тому же постоянно дёргало.

Этот снайпер…

Ведь целил в сердце, а попал в плечо. Хорошо, что угодил в мякоть, а не в кость.

И, кажется, никто даже не подумал почистить рану.

Теперь она загнивала.

Что будет дальше, я не знал. Но хотя бы попросить её обработать рану надо.

А организм тем временем медленно восстанавливался. Я чувствовал голод — и это уже был хороший признак.

Она накормила меня, и я сыто отвалился.

— Что ты хочешь? — спросил я.

Я прекрасно понимал: прощупала она меня не просто так.

— Вытащи меня отсюда, — сказала она.

Я промолчал.

— Я с юга. Я не шпионка. Мы беженцы.

Она тяжело вздохнула.

— Твари вроде тебя притащили своих железных великанов. Война уже три года идёт. И мы проигрываем.

Я слушал.

— Этих великанов они притащили немного. Мы уничтожили уже пять. Осталось три. Один сломался. Второй мы сильно повредили, и его утащили назад.

Она замолчала, словно собиралась с духом.

— Но последний… Он крушит войска нашего венценосного как хочет. Люди бегут. Семьями, десятками, сотнями. Никто не хочет погибнуть под их огнём или под их ногами.

Она посмотрела на меня.

— А здесь?

Голос её стал тише.

— А здесь таких, как ты, сжигают без разговоров. Только найдут что-нибудь странное — и на костёр.

Я ничего не ответил.

— А меня… Я была не одна. Нас была целая семья. Нас посчитали лазутчиками.

Она опустила глаза.

— Но я оказалась слишком красивой.

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Остальные работают на полях. Даже мой младший брат. Ему семь лет.

Она сглотнула.

— Я видела его недавно. Вся спина в шрамах. Его бьют. Он почти ничего не ел. Он слабый.

Голос её сорвался.

— Он уже не ходит.

Она закрыла лицо руками.

— Кажется… скоро он умрёт.

И вдруг зарыдала.

Я закрыл глаза.

Тяжело смотреть, как плачет девушка, когда-то красивая. А может, и сейчас красивая.

— У тебя был муж? — вдруг спросил я.

— Да. Он тоже там.

Я немного помолчал.

— Почисть мне рану. На руке и на ноге.

Попытался пошевелить ногой.

— Ногу я совсем не чувствую.

Она нервно хихикнула в своей привычной манере.

— Она распухла и синяя.

— Тогда руку и ногу почисть. Есть кипячёная вода?

— Откуда? — вздохнула она. — Есть родниковая.

— А прокипятить?

Она только посмотрела на меня.

— И как?

Я поморщился.

— Ладно. Возьми острую тонкую палочку. И вторую дай мне в зубы. Не хочу язык прикусить.

Она замерла.

— И давай начнём.

Я почувствовал страшную вонь.

Она тоже заткнула нос.

— Это что? — спросил я.

— Руку почистила. Там вышел белый гной — и всё.

Она поморщилась.

— А вот когда начала ковырять ногу…

Она не договорила.

Вонь стала такой, что я едва мог дышать. Из раны хлынул гной. Много гноя. Вместе с ним выскочили куски чего-то.

Я закашлялся.

И тут в комнату заглянул стражник.

Он вдохнул — и тут же выскочил обратно.

Следом вошёл другой, одетый побогаче.

— Выкиньте это дерьмо! Выкиньте! Я из-за этой твари дышать не могу!

Он отступил к двери.

— Он всё равно до утра сдохнет. Выкиньте его. Пусть в канаве его пираньи съедят. А если нет — завтра вода вынесет его в реку, и труп унесёт дальше.

Он махнул рукой.

— Давайте! Давайте! Шевелитесь!

Потом посмотрел на девушку.

— И ты помогай, сука. Шевелись!

— Когда её нам передадут? — вдруг спросил один из стражников.

— Наследничек уже натешился.

Он усмехнулся.

— Да и ей рожу подпортил. Думаю, завтра-послезавтра.

Он посмотрел на девушку.

— Так что шевелись, подружка. А то смотри — будем злые и порвём ещё что-нибудь.

Я почувствовал, как меня подняли и потащили.

Меня начали проталкивать в узкую бойницу. Один стражник толкал снаружи, девушка помогала изнутри.

— Дальше вытягивайте! Не хочу его потом с камней соскребать. Пусть в воду упадёт.

И тогда я ухватил девушку.

Оттолкнулся от стены здоровой ногой.

И мы упали вниз.

— Тварь! Он её зацепил!

— Да и леший с ним. В конце концов, она всё равно не долго бы жила. После сотни солдат от неё одно мясо останется.

Это я слышал пока не сомкнулись вода.

Воды оказалось не так много. Кажется, я ещё что-то себе отбил. Очнулся я, когда уже рассвело. Увидел девушку. Она лежала рядом с открытыми стеклянными глазами.

Я моргнул. Её глаза неожиданно закрылись. А потом снова открылись.

— Дурак! Тварь! Подонок! Что ты со мной сделал?!

— Ты жива? — удивился я.

Она поднялась. Нас обоих, похоже, вынесло на отмель.

— Жива, но…

Она посмотрела на меня и перевернула.

— Да нет. И ты жив.

Она даже усмехнулась.

— Представляешь? Летели с трёх человеческих ростов, упали почти на камни — и выжили.

Я немного помолчал.

— Я выполнил своё обещание? — тихо спросил я.

Она услышала.

— Да лучше бы ты меня там сразу убил.

Я поморщился.

— Ты знаешь, где мы?

— Нет.

— Что будем жрать?

— Тоже не знаю.

Она вдруг посмотрела на мои ноги.

— Покажи.

Я попытался пошевелить ими.

Одной мог.

Второй — нет.

— Посмотри на мою ногу.

Она осторожно коснулась её.

Я услышал шевеление, а потом почувствовал боль.

— Ты смотри… Она уже не синяя.

Она присмотрелась.

— Розовая.

С раны снова побежали гной и кровь.

— Ты молодец, — сказала она.

— Что с рукой?

— С ней всё нормально.

Она посмотрела мне на спину.

— Но у тебя половина спины в синяках.

И засмеялась своим хриплым смехом.

— Сто солдат… Да ты…

Она вдруг замолчала.

А потом неожиданно поцеловала меня. Я замер.

Она отстранилась.

— Ты знаешь, от чего меня спас?

Она поднялась и куда-то пошла.

— Стой. Там говорили про пираний. Что за пираньи?

Она махнула рукой.

— Не обращай внимания. Внутри рва, в воде есть специальные, подкормленные пираньи. Они привязаны к самому замку.

— Что за пираньи?

— Такие рыбки. С локоть длиной. Жрут всё, что видят.

Она усмехнулась.

— И что не видят, тоже.

— А почему нас не съели?

Она снова усмехнулась своим хриплым смехом.

— Да… Эта тварь всё-таки заделала мне ребёнка.

Она задумалась.

— И теперь меня возьмут везде. Что на юге, что на востоке. Представляешь? Старый барон умрёт, наследник может случайно проломить голову на охоте…

Она хрипло рассмеялась.

— А у меня уже готовый наследник.

И пошла дальше.

— Ты куда? — вдруг спросил я.

— Не волнуйся. Сейчас найду себе покровителя.

— А я?

Она остановилась и обернулась.

— А ты?

— Да.

— Ты меня уже вытащил. Наш договор расторгнут.

Она чуть подумала.

— Или выполнен. Выбирай сам.

— Ты бросишь меня так?

— Но ты жив.

Она улыбнулась.

— И спасибо.

Через пять минут след её простыл.

Я тяжело поднялся.

Одна рука работала с трудом, вторая — нормально. Всё-таки меня хоть немного накормили.

Я огляделся.

Песчаный берег. Река. Тишина.

Заросли, жуки, мухи. Я посмотрел на свои раны. Потом на реку. И снова вокруг.

— И что теперь делать?

Я с трудом сел и осмотрел руку и ногу.

Левая рука двигалась, но с трудом. Правую подвигал — нет, подвижность сохранилась.

Рана распухла. Где-то надо было найти обезболивающее и что-нибудь обеззараживающее.

Только где? С ногой было хуже. Да, она перестала быть синей. Я разрезал штанину до паха. Рана вроде бы безобидная… и одновременно страшная. Ногу как будто вывернуло изнутри. Оттуда текла какая-то сукровица, а вместе с ней выходил гной.

Надавил. Резкая боль. Из раны брызнуло ещё сильнее. Буквально фонтаном. Опять вонь. Но довольно быстро всё сошло на нет.

Кажется, вся грязь уже вышла. Теперь организм справится сам. Нужно только время. И всё-таки надо найти что-нибудь для обеззараживания. Я услышал топот копыт. Инстинктивно откатился ближе к дороге. Всё-таки дорога значительно выше, а заросли меня скрывали. Проехали двое конных.

— Не видишь ничего? — спросил один.

— Как и ты, — со смешком ответил второй.

— Ну и куда же они делись?

— Пираньи съели.

— Ну да, пираньи… Сержант бы не отправил нас, если бы действительно их сожрали. Он их как-то чувствует.

— Но тогда пусть бы сам и ехал, а не заставлял нас искать.

— Если бы унесло, то и на пристани заметили бы. Там всякую тварь и мертвечину улавливает сеть. А их туда не прибило. Значит, где-то по дороге.

— Ну а почему не пираньи?

— Я же говорю, сержант их чувствует.

Они проехали мимо.

Минут через пять я услышал крики. Сначала женский. Потом два мужских, подбадривающих друг друга. А потом снова крики женщины. Теперь уже от боли. Они продолжались минут десять. Может, пятнадцать. Она кричала всё отчаяннее. А потом крик резко захлебнулся. Я вздохнул.

Она искала покровителя. Нашла кое-что другое. Они возвращались не торопясь, перешучивались. Один смеялся и рассказывал, как она изгибалась и как орала.

— Видно, поняла, кто настоящий мужик.

— Но тебе же сержант велел её привезти. Зачем ты перерезал ей горло?

— Да ещё не хватало, чтобы сержант ей пользовался. Хватило того, что ей пользовался я и наследник. Ну ещё и ты немножко.

Снова смех.

Потом они, кажется, почувствовали моё дыхание. Или увидели борозду, которую я пропахал в земле, когда катился. Они начали спускаться. Один подошёл ближе.

— Ты глянь. И этот здесь.

— Добьёшь? — спросил второй.

— Не знаю. Надо посмотреть. Может, воняет так же, как и раньше. Просто удостоверимся, что сдох.

Он присел рядом.

— Пускай потом рабочих пошлют закопать.

Я открыл глаза. Быстро протянул руку и выхватил его кинжал. Два удара в левую часть груди. Какое-то сопротивление. Но нож был очень острым. Он попытался отшатнуться, но я действовал быстрее. Второй уже поднимал арбалет. Я метнул нож. Три метра. Промахнуться было бы стыдно. Клинок вошёл ему в глаз. Он рухнул. И тут я заметил, что у обоих на шее начали мигать какие-то устройства.

Маячки. Я подполз ближе, сорвал оба устройства и бросил их в реку.

Там электроника быстро сдохнет.

Любопытно. Никакой батарейки я не заметил. Никаких проводов тоже. Но то, что это маячки, — почти наверняка. Они поплыли по реке. А они говорили, что там пристань. Ну что же. Значит нужно, в сторону пристани.

Я быстро осмотрел сумки. Сложил оружие, травы, часть амуниции и деньги в обе сумки.

Компактный арбалет засунул в одну. Большой забросил за спину. Одна лошадь не хотела идти со мной, вторая стояла спокойно. Залез на неё. К седлу привязал оба меча и короткое копьё. Сам еле забрался. Лошадь оказалась флегматичной.

Поехал по дороге. Я проехал метров двести, наверное, не больше, когда увидел то, что от неё осталось. Бедная девчонка…

— Но не волнуйся. Пусть душа твоя уходит спокойно. Я за тебя отомстил.

Хотя, конечно, без этих припасов и лошади я бы прожил значительно меньше. А они оказались слишком самонадеянными.

— Но не волнуйся. Оба твоих насильника и убийцы уже вместе с тобой. Рядом. На небесах.

Не знаю только, какой суд ждёт тебя и их. В конце концов, ты бросила меня умирать, а их убил я. Наверное, разбираться с этим будут уже не здесь. Я заставил себя отвести взгляд. Надо ехать дальше, а не рассматривать тот кусок мяса, который от неё остался, и залитую кровью площадку. Но один вопрос всё-таки не давал мне покоя. Интересно, почему они так над ней измывались? Что плохого она им сделала?

Или, может быть, их просто давно никто не наказывал за такие вещи? Безнаказанность рождает чудовищ. Издали увидел плотину.

Развернулся и объехал её по широкой дуге.

В голове зашумело. Проверил сумки.

Нашёл какую-то спиртосодержащую жидкость. Сделал два глотка, смочил рану на ноге, потом руку. Фляжка закончилась.

Вторая оказалась наполнена обычной водой. И тут я увидел людей. Больше десятка. Они ехали прямо за мной. Ударил пятками. Раз, два.

Она значительно ускорилась. Мы ехали уже минут двадцать вдоль стены леса. Лошадь оставалась почти такой же свежей, но они всё равно догоняли. И вот они уже начали готовить луки. Кажется, конец. Лес. Почему бы не углубиться туда? Мне же не обязательно ехать вдоль самой кромки.

Я свернул. Лошадь дёрнулась, но пошла.

Какое-то чёрное пятно. Объехал. Ещё одно. Снова объехал. Ещё одно. Снова объехал. Остановился. Тяжело дышал и я, и лошадь. Интересно. Такое впечатление, что это я тащу лошадь, а не она меня. Почему я так устал? Я оглянулся. Почти полтора десятка преследователей. Трое поехали по моим следам. Один зачем-то залез прямо в чёрное пятно. Тут же молча рассыпался.

От него осталась кучка: его скелет, доспехи и кости лошади. Те двое, что ехали следом, рванули в другую сторону. И влетели в другое чёрное пятно. Идиоты! Они что, не видят, куда наступают? Рассыпался ещё один. Последний рванулся назад — и тоже угодил в чёрное пятно. Я покачал головой.

Идиоты. Потеряли трёх человек. И хорошо, что я инстинктивно объехал эти чёрные пятна. Интересно, что это? Радиация? Какое-то химическое заражение? Что вообще? Оставшиеся начали кричать и наугад метать стрелы. В конце концов им надоело. Они развернулись и поехали назад. Я привязал лошадь и спустился.

Нога всё ещё не держала. Приходилось прыгать на одной. Хотелось посмотреть поближе на останки преследователей.

Лошадь всхрапывала. Видно, ей тоже не нравилось это место. Я дошёл. Чернота вдруг двинулась ко мне. Пришлось отойти подальше. Она вернулась к прежним границам. Интересное решение. Подхожу на пару шагов. На шаг она продвигается вперёд и начинает расползаться. Отхожу на шаг. Возвращается к прежней границе.

Я посмотрел на останки. Потом на чёрную границу. Потом снова на оружие и доспехи.

— И как же мне это достать?

Я обходил по кругу весь лес. Наконец нашёл небольшую упавшую ёлочку. Или дерево, похожее на неё. Обломал ветки. Получился шест. С его помощью я достал всё, что попало в эти чёрные лужи. Вытащил, осмотрел. Чернота каплями скатывалась с вещей и возвращалась обратно. Но если я пытался ускорить процесс, хватался за предметы и пытался их стряхнуть, чернота, наоборот, начинала тянуться ко мне. Пришлось бросать вещи. И тут я заметил, что у всех троих были какие-то странные желтоватые камушки. От них исходило слабое жёлтое свечение. Я собрал их.

На ощупь тёплые. Потом увидел зелёные камушки. Они тоже светились, только по-разному. Тоже три штуки. И тоже на цепочках. А ещё были мигающие устройства. Два я до этого выбросил в реку.

Но вот эти два… А потом нашёл и третий.

Бросил их в чёрную лужу. Чернота обступила устройства. Мигать стало реже. Ещё реже. А потом совсем пропало.

Интересно. Оружие было разное. У двоих — короткие мечи и луки. Луки, к сожалению, развалились. Я слегка нажал на один — и он рассыпался на две части. Ни тетива, ни сама древесина не выдержали воздействия чёрной жижи. Ну а рога… Рога я отложил.

Со стрелами та же беда. Остались только наконечники. Подсумки рассыпались прямо в руках. Баночки, склянки, еда. Еду пришлось выбросить. Она тоже испортилась. А вот фляги и некоторые баночки остались целыми. Тряпицы, видимо предназначенные для переноски вещей, тоже развалились. Я сложил баночки и фляжки в сторону. Проверил содержимое фляг. Две первые оказались пустыми — одна из-под воды, другая из-под той спиртовой жидкости. Остальные были полными. В двух — какой-то фруктовый напиток. В третьей — тоже что-то спиртное, но значительно крепче. Баночки трогать не стал. Я не знал, что там. Надписи мне ничего не говорили, а цветовая маркировка на пробках тоже. Сложил всё в две сумки.

Оружие… Ну что же. Металл здесь ценится.

Тоже собрал в кучу и повесил на лошадь.

Та спокойно объедала траву. Сумки я повесил на себя. Так будет целее. Я не доверял лошади и к тому же не знал, куда на неё крепить эти сумки. Не видел, как они висели раньше. Ни крюков, ни кнопок, ни молний. Но ведь как-то же они держались.

Ладно. Подумаю потом. Я поехал в глубину леса. Ехал не торопясь. На ходу лошадь успевала ещё и поесть. Наконец мы услышали звук ручья. Подъехали. Лошадь жадно напилась. Я тоже сначала напился, потом наполнил две пустые фляги. Промыл раны. Щипало сильно. На руке, кажется, начала затягиваться рана — опухоль спадала. А вот на ноге всё ещё кровило и шёл гной. Хотя уже значительно меньше.

Попробовал выжать. Нет. Результата почти никакого. Ковырять не решился. Побоялся, что инструмент сломается. В конце концов, у меня только палочки, и они нестерильные.

Могу ещё какую-нибудь заразу занести — и вообще без ноги останусь. Поехали дальше.

После ручья настроение заметно прибавилось. А потом… Потом я увидел слева какое-то мелькание. И понял, что, кажется, это психоделические газы. Или псионическое воздействие. Такие установки я встречал. Потому что скелеты с глазами, светящимися зелёным, каким-то потусторонним светом, просто не могли существовать. Но лошадь они напугали по-настоящему. Она резко припустила. Потом я увидел вторую группу. Справа.

Пришлось изменить направление. А потом ещё одну. Они брали нас в клещи.

Впереди показались обломки крепостной стены. Я неловко спрыгнул с лошади бросился к ней. Лошадь пыталась прорваться. Я забрался на стену. И услышал её крик. Почти человеческий. Крик боли и отчаяния. Я обернулся. Её уронили и ели скелеты. Как такое вообще возможно?

Похоже, эти лужи выделяют какой-то газ. Или создают поле. Или… Да какая разница?

По стене я побежал как мог, добрался до башни. Там была лестница, но она давно обвалилась. Спускаться не стал. Аккуратно обошёл обвал. Я заметил, что скелеты идут и с одной, и с другой стороны стены. Даже если лошадь поддалась какой-то провокации, эта психоделическая штука действует очень сильно. Я слышал, что если человеку внушить, будто ему отрубили руку, и поддерживать это внушение современной аппаратурой, то рука останется на месте, но какое-то время человек не сможет ею пользоваться. Да. Кажется, здесь кто-то из лабораторий что-то установил. Только вот что именно? Я дошёл до небольшого каменного массива. Туман или дымка скрывали всё вокруг. Видно, было не больше десяти шагов. Увидел ступеньки. Поднялся. И увидел доску. Кто-то когда-то перекинул её от скального массива к какому-то окну. Я понял. Донжон. Проверил доску. Крепкая. Аккуратно прошёл по ней. И тут увидел оконный проём. Подоконник был сине-чёрным. А сам проём… Просто чёрным. Трогать его я не стал. Но аккуратно не получилось. Нога подвела. Я провалился внутрь буквально мешком. Услышал хруст.

Но не обратил внимания. Этот забег дался мне очень тяжело. Ногу дёргало, и я с трудом наступал на неё. Аккуратно поднялся. Похоже, сюда забирались воришки. И они наступили на чёрное. Точнее — на чёрный подоконник. Как и те солдаты, что преследовали меня.

Вот они. Три черепушки. А вот их кости я только что раздавил. Интересно. Куда же я попал? Осторожно поднялся. Везде пыль.

Ветки. Листья. И тишина. Тяжело сел, достал флягу. Промыл ногу сначала спиртом, потом, кажется, нашёл чистую тряпицу. Она лежала там же, в сумке, завёрнутая в какую-то грязную ткань.

Интересная маскировка. Или просто спрятали от пыли и грязи. Аккуратненько обернул ногу.

Через некоторое время почувствовал голод. Съел вяленого мяса и сухарей. Это было то, что лежало в сумке у одного из нападавших патрульных. Я съел весь его запас. У второго рацион был примерно тот же. Только плюс ещё какой-то жир и сушёные фрукты. Либо богаче, либо жена заботливая.

Поднялся. Надо посмотреть, куда я попал и как отсюда выбираться. Лошади нет, а с моей ногой обгонять этих скелетов, даже если они воображаемые, — так себе развлечение. Спустился вниз. Огромное количество лестниц, переходов. Везде лежат кости. Наконец в центре, этажом ниже, нашёл когда-то шикарную комнату. Окна выходили на улицу, на противоположную сторону замка. Посмотрел. Там, за донжоном и за стеной, маршировали скелеты: по двое, по трое, было и пятеро. Помотал головой. Потёр уши. Нет. Иллюзия не рассеялась. Потом увидел странное. Два скелета. Один, похоже, женский — с кинжалом в груди. Второй мужской — тоже с кинжалом в груди. Она лежала на полу, он — на постели. Но что интересно: она буквально превратилась в скелет, а вот на нём ещё была плоть. И ещё интереснее — у него, кажется, билось сердце. Только оно было чёрного цвета. Скинул этот полутруп, или труп, на землю и завалился в постель. Мне нужно поспать.

Уснул. И вдруг увидел прекрасную девушку.

Она подошла и села рядом. У меня потекли слюнки — настолько она была красива. Одета в лёгкий шёлковый халат, который ещё и просвечивал. Она заметила мой интерес и улыбнулась.

— Ты видел колдуна. Добей его. Возьми тот нож, который воткнут в него, и ударь в то чёрное сердце. Ты видел его. А потом вложи этот кинжал мне в руку. Она немного помолчала.

— Я из академии Трилесья приехала сюда. Этот чёрный колдун не должен был существовать. Я втерлась к нему в доверие, стала его любовницей. Должна была его убить, но промахнулась.

Она посмотрела на меня.

— Сделай это. И в академии главы тебя поблагодарят. А ещё забери оба черепа: мой и его. Иначе как ты докажешь, что это было по-настоящему?

Она улыбнулась и пропала. Я вздохнул. Такие странные сны мне ещё не снились. Обычно сны мне вообще не снятся, а тут ещё и такой подробный. Аккуратно поднялся. Мужик вместе с покрывалом, которое я с ним скинул, так и лежал на полу. Сердце всё так же билось. А у этой женщины тоже было сердце. И оно тоже билось, но значительно медленнее. Что со мной? Несвежая вода? Как у скелета может быть сердце? Я вздохнул. Что делать? У меня нет техник для решения психофизических аномалий или иллюзий. Нужно ещё поспать. Может быть, яды, которые попали в организм, наконец покинут его или нейтрализуются. Ну а если это что-то с моим мозгом? Может быть, я перегрузил его, и он придёт в себя. Так что одно лекарство — сон. Здоровый сон.

Я напился спиртного, запил фруктовым напитком и снова провалился в сон. Снова пришла та женщина. Села рядом.

— Я не иллюзия. Ты действительно видишь меня. Но поспи, ты устал. И не забудь всё сделать, как я сказала. Не забудь. Проснулся я значительно лучше. Рука начала заживать. Ногу всё ещё дёргало, но выглядела она уже почти нормально. Покраснение оставалось только в районе раны, а остальная нога выглядела вполне здоровой. Я даже начал более уверенно на неё наступать. Какой нож? Тот, который в ней, или который у него? — вдруг подумал я.

Тот, который в нём, ржавый и готов переломиться. Который в ней — новенький и красивый. Интересно, а какой лучше? Я взялся за тот, который был в нём, и почувствовал, что сейчас потяну его — и он оживёт. Странные люди, странные иллюзии. Потом потянулся за кинжалом, который был в женском скелете. Выдернул его. Ничего такого. И ударил в то чёрное сердце. Меня пробило молнией. Било током несколько минут, потом я потерял сознание. Появилась опять женщина. Она была в ярости и орала, что я поглотил ту силу, которую она хотела забрать себе.

— И что теперь делать? Скажи мне! — кричала она.

Она орала очень долго.

— Я столько подбиралась к этому лакомому кусочку! Я спала с этим чудовищем, и ты забрал всё, что предназначалось мне!

Наконец я проснулся. Чувствовал себя разбитым. Тот кинжал, который был в нём, совсем развалился. Осталась только ручка.

А второй всё так же выглядел как новый.

Вот только на руке у меня был ожог. Что за электричество меня било? Покрутил кинжал в руке. Аккуратно, никуда не нажимая. Да.

Отпечаток кинжала, рукоятки. Вот он. Ожог заживал, но был каким-то неправильным.

Вздохнул. Доел всё, что было. Сунулся посмотреть на кучку пыли, которая осталась от мужика. Потом посмотрел на скелет женщины. Кажется, на нём начала нарастать плоть. Или мне действительно кажется? Да нет, не может быть. Если бы скелеты могли восстанавливаться, то по улицам ходили бы мёртвые люди. Или вообще никто не боялся бы умирать.

Кажется, я всё ещё брежу. Снова напился спирта. Подошёл к окну. Марширующие скелеты. И что делать? Но опять потянуло в сон. Свернулся калачиком и укрылся грязной тряпкой. Опять женщина.

Опять орёт, кричит:

— Скоро восстановлюсь!

Надоело. Схватил кинжал — тот самый, которым ударил мужика. Подошёл и воткнул его в скелет, прямо в то самое мерцающее сердце. Снова ударило током. Отрубился прямо там. Очнулся. Женского скелета нет.

Спал без происшествий. И никто не орал во сне. Ожог. Снова ожог. Немного походил по кругу. Да, кажется, со мной не всё в порядке.

Выпил все остатки спиртного, а потом весело начал кидать камушки в скелетов.

Те злились, прыгали, но достать меня не могли. А камешков-то было много.

Наконец устал, завалился на кровать и снова уснул. Проснулся и не понял. Проверил руку. Она зажила полностью. Остался только небольшой шрам. Проверил ногу. Она тоже зажила полностью. Только небольшой шрамик да розовая кожа. Что со мной? Походил по комнате. Неожиданно подсветилась ниша. Стукнул по ней.

Внешняя поверхность обвалилась. Внутри оказался сундучок и несколько книжек.

Сундучок вытащил. Золотые монеты. Интересно. Книжки буквально разваливались в руках. Нет. Положу их обратно. Что же ещё? Увидел тумбочку. Подошёл к ней. Дверца была закрыта.

Рванул. Она вывалилась и развалилась от времени. Там были мерцающие камни, а снизу ещё книги. Я потянулся — и меня ударило током. Книжка била током.

Кажется, я ещё не проснулся. Камешки вынул и рассыпал на полу. Некоторые светились жёлтым, некоторые зелёным, некоторые синим. Покрутил их в руках.

Положил обратно. Да. Наверное, надо искать еду. То, что я всё съел, — плохо.

Вода ещё осталась. В таком состоянии активно я могу пробыть два дня. На третий начну слабеть. Нужно искать еду.

Я пил этот фруктовый напиток. Как-то интересно он восстанавливал силы.

Спустился вниз, огляделся. Дверь. Дверь на выход из донжона — двойная, шикарная, подпёртая и опёртая о стены массивными деревянными балками. Кто-то готовился к осаде? Или для чего это сделали? На ночь запирали? Но выходить я не буду. Там скелеты. И они сожрали мою лошадь. Будем считать так. Походил по нижнему этажу, увидел проход. Пошёл. Потом ещё один. Один вёл в левую часть, другой — в правую.

В правую прошёлся и увидел казармы. Скелеты в латах лежали кто как. А потом заметил, что у них в глазах начинает разгораться зелёное свечение. И я бросился бежать. Добежал до двухстворчатой двери и силой закрыл её. Потом положил поперечную балку, которая лежала тут же. Нет. Здесь я быть не хочу. Да и со скелетами-стражниками я уже встречался. Они ещё и загонной тактикой обладают.

Прошёл во второй проход. Здесь встречались кости — женские и мужские, одетые в мужскую и женскую одежду. Вернее, в то, что от неё осталось. Украшений или каких-то особых вещей на них не было. Слуги. И вот наконец дошёл до помещения, которое можно было назвать только одним словом: Кухня. Четверо в когда-то белых одеждах. Видимо, повара.

Любопытно. Кажется, тот большой перебил маленьких, а потом перерезал горло себе.

Везде старая запёкшаяся кровь, которая не разложилась до сих пор. Она просто высохла. Подошёл к котлу. Открыл. Да, когда-то здесь что-то было. Сейчас это высохло и сгнило. Либо сгнило, а потом высохло. Прошло столько времени. Обошёл помещение и пришёл в хранилище. А вот тут было интересно. В мешках была сухая крупа. Не знаю, чем её обработали, но ни червячки, ни жучки её не тронули. А ещё в странном ящике копчёные колбасы. А вон там сухари. Живём! Вытащил кусок колбасы и пошёл наверх, с удовольствием поедая.

Услышал, как у двери, которую я недавно закрыл, кто-то равномерно стучит. Не сильно. Видно, не нашли тарана. Да, жаль.

Какой интересный сон. А ведь древние доказали, что магия невозможна. Причём доказали очень радикально. Они испытывали какие-то приборы, и результаты получились настолько катастрофическими, что проект прикрыли вместе с учёными, со всеми базами, образцами, техникой и всеми данными. Раз — и всё. То есть если древние, в технике которых я немного разбираюсь, решили, что магия — это тупиковый и опасный путь то, что я встретил здесь, — что это? Я попробовал выпустить свет из руки. Либо фаербол. Либо молнию.

Рука сильно заболела, но ничего не получилось. И я засмеялся. Потом посмотрел на руку. А ведь у меня здесь была колбаса. Когда я успел её съесть?

Вернулся обратно. Набрал сухарей в мешок и копчёных колбас. Обошёл всё помещение, потом увидел, что тут в баке должна быть вода. Открыл. Сухо. Надо выбираться. И выбираться срочно. Надо каким-то образом приманить этих скелетов. Потом поднялся наверх. Как же быстро я устаю в последнее время. И тело… То там болит, то здесь болит. То здесь горит, то там горит. Что со мной происходит? Завалился снова спать.

А ведь всего пару часов и прогулял. Проснулся. Как раз садилось солнце, и чуть-чуть алел рассвет. Поднялся и прошёлся по спальне. Заметил ещё одну длинную закладку. Дёрнул. Внутри оказался меч и его ножны. Отличный меч. Он светился ярким белым светом. Поднял его, покрутил. От него сыпались белые искры.

Какое красивое оружие. Длинное, узкое как будто сделано в высокотехнологичном мире.

И как красиво светится. Положил обратно.

Меч мне ни к чему. А потом понял, к чему он может пригодиться. Услышал топот. Кажется, скелеты всё-таки выбили дверь. Меч — этот, а остальные — на лошади. У меня есть только одно оружие. Схватил его и побежал на выход. Там будет самый лучший вариант держать оборону.

По одному-два смогут пробираться.

Топор — да. Копьё — да. Мне приходилось ими пользоваться. А вот с мечом — нет.

Вспомнил про светящийся кинжал.

Подбежал, поднял его, схватил в левую руку.

Теперь у меня меч и кинжал. Либо одним, либо другим. Либо атака, либо защита.

А первые скелеты уже вваливались в помещение. Удар мечом. И скелет буквально разваливается. А меня бьёт током, и я отлетаю.

— Тварь!

Они ещё и заколдованы! Потом надо мной склоняется один из скелетов и пытается ударить топором. Бью его кинжалом, так как мечом не развернуться. Опять удар током.

Да это просто невозможно! Схватил меч и метнул в скелета. Того пришпилило, и он рассыпался. Сколько их? Ещё пятеро.

Действуют они довольно топорно. Могли бы зажать. Но нет, действуют вразнобой. Прыгнул на одного, увернулся от удара и ткнул кинжалом. Опять удар током. Снова отлетаю. Снова удар кинжалом. Теперь вроде стукнуло слабее. Выхватил меч.

Последние двое скооперировались. Атакуют поочерёдно, прикрываются щитами. Наконец махнул мечом. Тут рассёк и мечника, и щит. Опять ударило током. Да что такое?! Метнул меч. Подошёл. Добил кинжалом. Глянул вниз на лестницу. Больше никого нет. Ладони обожжены. Что со мной происходит? Это что за заколдованное оружие? Почему оно бьёт током меня, а не их? Я что-то не так нажал? Не так повернул?

Не то сделал? Положил аккуратно оружие. Нет. С этим оружием что-то не то. Потом увидел ножны. Там же, где лежал меч. Достал и положил на кровать. Засунул меч в ножны. Очень красивая рукоятка. На ней изображено солнышко, и оно как будто светится. Как красиво сделано. Ну что же...

Опять тянет спать. Снова доел колбасу, заел сухарями и фруктовой жидкостью и лёг спать. Проснулся и посмотрел на скелетов.

Вернее, на прах, что от них остался.

Что меч, что кинжал действовали примерно одинаково. Разрубленное оружие. Интересно. А ведь оно буквально как пластилиновое рубилось мечом. Щиты — на две части. Либо меч такой, либо оружие от времени деградировало, либо металл у меча значительно лучше. И кучки пыли вместо скелетов. Ну что же, интересно.

А вот тот скелет почему развалился сразу?

Ладно. Что меня ещё интересует, так это рукоятка. Почему один кинжал сохранился полностью, а второй почти развалился?

Я взял эту рукоятку и попытался разобрать.

Крышка отскочила от лёгкого нажатия.

Внутри был светящийся кристалл. Светился очень ярко. Я поддел его вторым кинжалом.

И заметил будто со стороны две вещи. Во-первых, как кристалл рассыпается в пыль. А во-вторых, как меня выгибает от удара током. Я чувствовал, как напрягаются мои кости и мышцы из-за огромного количества энергии, которая через меня проходит. И ещё я чувствовал: ещё немного — и сердце остановится. А потом упал и затих. Сознание благополучно покинуло меня. Проснулся. Огляделся. Опять сон?

Осмотрел всё вокруг. Нет. Рукоятка кинжала разобрана, и она пустая. Руки… Нет никаких ожогов. Чувствую себя превосходно. Подпрыгнул. И завис на какое-то время под потолком. Потом аккуратно упал на пол, на ноги, сориентировавшись и поймав нужное направление. Что со мной такое? Так. А где были эксперименты этих древних? Нет. Они не проводили их в галактике. Они проводили их где-то за пределами. Но я не видел здесь звёзд. Почему я не видел здесь звёзд? Да потому что постоянно спал. А звёзды? Если звёзд нет, значит, где мы? За пределами галактики или в туманности. Но нет. Кажется, с головой не всё нормально. Галактики будут светиться как обычные звёзды. Так. Хорошо. Тогда что делаем?

Меч и кинжал бьют током. Поднял меч, покрутил. Какая же хорошая работа.

Потом подумал: а как я его буду носить?

У меня нет пояса, не на веревке же. Осмотрелся. Ничего нет подходящего.

Что-то нужно взять, чтобы повесить меч.

Прошёлся по верхнему, нижнему и среднему этажам. Всё превратилось в пыль. Всё вышло из строя. Вспомнил про воришек. Вот тут я нашёл сразу три пояса. Два развалились у меня в руках, они лежали под окном и их поливали дождем, а вот третий, он, видимо, лежал чуть дальше, и поэтому пояс был нормальный. Надел его. Одежду тоже поменял. У одного одежда развалилась прямо в руках, у второго — частично, а у этого почти хорошая, правда, штаны коротковаты. На пояс пристегнул меч, с другой стороны — кинжал. Дёрнул.

Нет, пояс крепкий. Но за кожей не очень хорошо ухаживали, она слегка потрескалась. Осмотрел сумки, бутылочки, снадобья. А почему я назвал их снадобьями? Так. Буквы незнакомы. Сложил бутылочки туда же, в старую сумку. А ещё была карта. И на этой карте был указан этот замок. Вот сюда они и шли за добычей.

А ведь здесь, кроме того золота, должно быть ещё и хранилище, арсенал.

И где-то должны были храниться деньги для оперативного контроля и оплаты наёмным работникам. Ну и плюс где-то должно быть место, где хранилось всё то, что было добыто за многие годы, казна. Итак, надо поискать. Спустился вниз. Наконец нашёл выход в подвал. В конце — две двери. Два скелета прыгнули на меня. Меч оказался как будто сам по себе в руке. Удар. Оба скелета развалились. И снова меня бьёт током. Обратил внимание: через меч проходит энергия. Проходит через руку и уходит куда-то в грудь. Интересное решение.

Надо будет немножко поработать левой рукой. А то правая вся в ожогах. Две двери.

Одна явно для оружия — двустворчатая, железная. А вторая? Что хранится за ней?

Артефакты? Ага. А сзади ещё одна дверь, закрытая решёткой. А с той стороны топчется скелет. Тоже охранник. Ткнул его сквозь решетку, он осыпался. Разрубил ржавую решётку и прошёл вниз. А это значит тюрьма. Так. В камерах скелеты, скелеты, скелеты… А это не скелет. Это пристёгнутый человек. Смотрит на меня.

— А ты почему живой? — вдруг спросил я.

— Отпусти меня, и я награжу тебя, — как-то прошелестел он.

— Почему ты думаешь, что я такой наивный? — спросил вдруг я.

— Открой дверь, — приказал он мне.

Я покачал головой.

Потом увидел напротив женщину.

Она была пристёгнута, но не в камере.

Ни на мужчине, ни на женщине одежды не было. Она развалилась от времени. Подошёл ближе. Она улыбнулась.

— Отпусти меня, красавчик, и я сделаю всё, что ты попросишь.

Я посмотрел на одного и на другого. Интересно. Сквозь кожу они светились чем-то синим. Я не видел таких людей.

— Нет, ребятки, — покачал я головой. — Я не знаю, кто вы такие. Если расскажете, тогда, может быть.

Мужчина дёрнулся.

— Тварь. Я всё равно доберусь до тебя.

— Может быть, может быть.

Когда я начал уходить, женщина взмолилась:

— Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ты ведь уже забыл, что такое женское тело.

— Если бы ты была женщиной... — вздохнул я.

И снова пошёл наверх.

Надо думать, как открыть двери.

Дверь я так и не открыл.

Что я только ни делал.

И стучал по ней, и нашёл какой-то камень, потом взял меч и пытался отковырять.

Ну, в конце концов, тут два скелета было, два их меча. А теперь у меня нет ни одного.

Потому как я пытался расковырять щель, а они взяли и сломались. Сначала один. Потом второй. Нет, поначалу мне казалось, что щель немножко расширилась. Даже просвет появился. Но потом понял, что мне показалось. Достал тот меч, светящийся, покрутил в руках. Нет. Думаю, его я тоже сломаю. Потом решил у этих спросить, есть ли какой-то вариант открыть эти двери.

Зашёл.

Женщина сразу приосанилась.

— Ну посмотри, — говорит. — Какая фигура. Ну неужели ты не обратил внимания, как ты мне понравился? Неужели не знаешь основных признаков женщины, если она тебя хочет?

Я подошёл поближе.

— Если бы ты была женщиной, другое дело. А так от тебя насекомым пахнет.

Она фыркнула. Потом я услышал сзади шум. Развернулся и произвольно махнул мечом в сторону женщины. Меня выгнуло и бросило назад, прямо в сторону того мужика. Он обнял меня сквозь решетку и начал сжимать. Рука с мечом оказалась прижата. Единственное, что я смог сделать, — достать кинжал и ткнуть его в живот.

Меня кинуло вперёд. Когда я очнулся и огляделся, стало странно. Почему я вижу всё в сером цвете? И куда делся тот фонарик, который здесь был? Или что здесь вообще светилось? Посмотрел на женщину.

Вместо женщины была разрубленная на две части многоножка. А возле её многочисленных ног валялось большое количество съеденных крыс — вернее, теперь крысиных косточек. Оглянулся. Мужчина так и был там. И он скалился на меня. Я поднялся. Посмотрел на меч. Подобрал его, загнал в ножны. Подобрал кинжал, тоже загнал в ножны.

— Ну что, — спросил я его. — Чего вы добились?

— Ты сделал то, чего даже колдун не рискнул.

Он горько засмеялся.

— Я вёз её как преступницу. Но она перепрограммировала меня, и вот я предан ей. А теперь ты её убил.

Он снова горько захохотал.

Потом начал обзывать меня разными знакомыми и незнакомыми словами.

Но как-то спокойно и монотонно. Я подошёл и ткнул его голову мечом. Голова рассыпалась. Меня отбросило на середину комнаты. И опять появились ожоги. Подошёл и то же самое сделал с многоножкой. Ткнул её. Меня отбросило прямо в другую сторону. Оказывается, это очень больно, когда со всей дури бьёшься в стену. Поднялся. Подошёл ближе. Многоножка развалилась. Ну вот единственное, что мне понравилось, — небольшая золотая корона что осталось после нее. Или это был ошейник? Поднял, покрутил. Ткнул его кинжалом. Нет. Ничего.

Даже царапины не оставил. Обошёл.

А потом вдруг заглянул в эту золотую отполированную поверхность и ужаснулся. Посмотрел на руки. И ужаснулся ещё сильнее. Руки были зелёными. Не телесного цвета. Побежал наверх. Там я видел одно зеркало. Быстро протёр лицо. Это было нечеловеческое лицо. Это было лицо насекомого. Жвалы. Чувствительные усики.

И глаза. Фасеточные глаза. Я проверил жвалы. Острые. Поднял металлический прут. Кажется, здесь когда-то были свечи.

И легко его перекусил. И что мне теперь делать? Я попытался вернуть человеческий вид. На секунду даже получилось. А потом снова вернулся обратно в вид насекомого.

И что теперь делать? Я схватился за голову и сел, раздумывая. Нет. Надо идти и уничтожать скелетов. Может быть, я принимаю вид того, кого последним убил.

А убил я двоих чудовищ. Снял запор. Вышел. Скелет кинулся в мою сторону. Выхватил меч. Я тоже выхватил меч.

Скелет как будто посмотрел на меч и пошёл дальше патрулировать. Я прошёл дальше.

Двойки, пятёрки скелетов проходили мимо.

Они не обращали на меня внимания. Что же теперь делать? Бить в спину? Они ведь неживые. Но всё равно как-то неприятно бить в спину. Загнал меч в ножны. Скелеты так и обходили меня стороной. Добрался до лошади. Ободрали. Всё. Съели даже шкуру.

Кости и то разгрызли. Собрал рассыпанное оружие. Посмотрел на седло. Нет. Это уже не седло. Остался один каркас. Уздечка сохранилась. И те мечи, которые я собрал ранее, тоже остались там. Собрал оружие, отнёс в замок и положил в донжоне. Дверь закрыл. Забросил щеколду на место и укрепил. Прошёл обратно через подоконник.

Специально наступил на чёрную поверхность. Ничего не случилось. Спустился вниз. Скелеты так и не реагировали. Пошёл в другую сторону. Не в ту, из которой пришёл, а в противоположную. Увидел перед собой чёрную лужу. Лужа перед ногами растеклась в разные стороны. Да что такое? Поднял кинжал. Попробовал себя ткнуть. Он скользнул по коже. М-да. Со мной явно что-то не то. Вышел из леса. Немного прошел. Неожиданно вышел на троих людей. Я думал, они в ужасе разбегутся.

А они начали тыкать в меня пальцами и смеяться. Наконец подошёл старший.

— Убил какую-то магическую зверушку, не так ли? Пойдём. Сдадим тебя магическому патрулю. Сейчас ты сам себе опасен.

Он оглядел меня.

— Ну ты и образина. Какое-то насекомое, что ли?

— Многоножка, — спокойно сказал я.

— Да, многоножка. Вот теперь ты сам на многоножку похож.

Меня покормили. Обходились уважительно, но иногда смотрели и смеялись. Шли примерно половину дня. Наконец увидели двоих. Они были в странных колпаках.

У одного нос был расплющенный, похож на пятачок. А у второго были странные, полностью чёрные глаза. Они подошли ближе.

— Принимайте своего собрата, — снова засмеялись стражники. — Какую-то многоножку убил.

А потом повернулись и пошли обратно.

Глава 2

Я подошёл ближе.

— Ребята, вы чего такие? И я так понимаю, эта многоножка оказалась ядовитой? — спросил я. — Судя по всему, она и меня отравила. Поэтому внешность и поменялась.

Тот, что был с пятачком вместо носа, хрюкнул. Черноглазый весело сказал:

— Ты знаешь, мы все отравились.

— Я случайно свинью убил. И тоже отравился.

— Ну и как ты думаешь, почему?

— Да просто под рукой лук был со стрелами, а свинья в огород залезла. Удачно выстрелил, ну, а потом подошёл дорезать.

Он помолчал.

— Ну а у меня, думаешь, почему глаза такие чёрные?

— Не знаю. Откуда мне знать, у кого такие чёрные глаза?

— Вот и я не знаю, — вздохнул он. — Сам подумай. Ударило чем-то таким, что всё тело минут пять дрожало. А в кого попал — то ли в летучую мышь, то ли ещё в кого, не знаю. Но в кого-то точно попал. Потом кровь брызнула — и всё.

— Так это через кровь передаётся? — вдруг удивился я.

— А у тебя как?

— Не знаю. Махнул мечом — многоножка развалилась. Потом подошёл и добил её. Она рассыпалась пылью. А меня так долбанула, что я метров на пять отлетел.

— Воо, — протянул парень с пятачком. — И меня тоже так же.

Он посмотрел на меня.

— Ладно, пошли в лагерь. Против этих здоровых големов только мы и можем что-то делать. Ни арбалетные болты, ни стрелы их не берут. А вот мы что-то да можем.

— И что мне делать там, у вас, в лагере?

— Ну, во-первых, тебя переоденут.

Черноглазый осмотрел меня с ног до головы.

— В этих обносках тебя даже в деревню не пустят.

Я тоже осмотрел себя.

А ведь действительно обноски. По-другому не скажешь.

— Ну и что, хорошую одежду дадут?

Парни посмотрели друг на друга.

— Ну вот в этом и будешь ходить.

— В этом?

— Магов только в такое и одевают.

— А потом?

— Потом две недельки на обучение, а затем в самое пекло. После боя таких остаётся примерно один из пятерых.

— А вы сколько учитесь?

— Мы недельку уже отучились, — заметил парень с пятачком.

Он вдруг посмотрел на меня.

— Кстати, а как тебя зовут?

Черноглазый посмотрел на него с удивлением.

— Его?

— Да.

— Настоящих имён здесь никто не говорит.

— А тебя, скорее всего, Многоножкой будут звать.

И заржал.

Его смех подхватил второй.

Мы шли недолго, и вскоре я увидел лагерь. Шалаши, сделанные буквально из всего, что оказалось под рукой.

— Вот сюда, — сказал черноглазый. — Здесь карантин. Посмотрят, не заразился ли ты и не заразишь ли кого-нибудь.

— А кого тут заразить можно? — удивился я.

— Тебе еду будут приносить крестьяне. Вот и посмотрят. Если кто-нибудь из них заболеет — значит, всё.

— И сколько в этом карантине сидеть?

— Три дня, — ответил парень с пятачком.

Они развернулись и потопали обратно.

Я подошёл к шлагбауму. По одну сторону стоял обычный солдат, по другую — второй.

Оба синхронно зевнули.

— Чё стоишь? Проходи, будущий маг.

Они засмеялись.

— Чего смешного? — удивился я.

— Да вы все уроды. Как ещё то?

— А что с одеждой? — спросил я.

— Пожрать и одежду принесут позже. Давай, проходи.

— А шлагбаум поднять?

— Пролезешь. Не сахарный.

— А я тебя какой-нибудь молнией угощу.

Солдаты заржали.

— Ну да, угостишь. Ты чё, сказок начитался?

Пришлось лезть.

Зашёл внутрь и увидел мужика. У него были странные острые уши и рожки.

— Тебя не Козой зовут?

— Козёл.

Он ткнул пальцем в сторону.

— Вон видишь тот шалаш? Он свободный. Иди, устраивайся.

Потом посмотрел на меня.

— Хотя вещей я у тебя не вижу.

— Козёл, козёл, козёл, — пробормотал я про себя, направляясь к шалашу.

Вдруг сзади послышался топот.

Я резко отпрыгнул в сторону.

Этот Козёл, оказывается, был ещё и вспыльчивый.

Он пролетел мимо меня и залетел прямо в тот шалаш, в который я собирался зайти.

Потом выскочил обратно и снова бросился на меня. Причём прямо рогами вперёд.

Я развернулся и двинул ему в челюсть.

Он поднялся и снова кинулся в атаку.

Удар слева. Потом справа.

Козёл успокоился и некоторое время просто лежал, глядя в небо.

Затем поднялся и заметил, что разбитый нос уже перестал кровоточить. А два фингала, которые я поставил ему — справа и слева, — буквально на глазах начали исчезать.

Он покачал головой.

— Крепкий удар.

Потом посмотрел на меня.

— Но в следующий раз думай, о чём говоришь.

Сказал он это таким тоном, будто это он только что меня отделал, а не я его.

Я залез в шалаш.

И тут же на меня напрыгнула блоха.

Потом ещё одна.

— Мда-а-а... Кажется, жизнь здесь простой не будет.

Я вспомнил, что от блох вроде бы должна помогать какая-нибудь пахучая трава.

Вышел наружу и прошёлся по лагерю.

Наконец за оградкой увидел несколько стеблей, похожих на полынь.

Протянул руку и сорвал.

Потом ещё.

Натащил всё это в шалаш.

Проходил мимо одной из палаток, и кто-то внутри усиленно начал чихать.

Наружу выскочила девка. Вместо волос у неё на голове росли перья.

— Ты чё, полынь притащил?

— Ага. Блохи замучили.

— Убери немедленно!

— Сейчас уберу.

Я забрал полынь, затащил её в свой шалаш и аккуратно разложил.

Потом вышел на улицу. Девка тем временем уже ругалась с кем-то другим. Похоже, я её больше не интересовал. Я посмотрел на свой шалаш. И заметил странную вещь.

Две здоровенные блохи, сидевшие возле входа, потихоньку перебирались от моего шалаша к двум соседним.

— Мда-а... А блохи-то тут, кажется, разумные.

Я вернулся внутрь и уснул. Проснулся от того, что кто-то пнул меня в бок. Надо мной стоял какой-то мужик.

— Я тут тебе притащил одежду и еду.

Еда была простая: обычная каша, накрытая тарелкой. О хлебе никто даже не заикался.

Кроме того, был кувшин с водой.

— И это всё? — спросил я.

— А ты что хотел? Думаешь, в барских покоях находишься?

Он показал мне ложку.

— Ешь.

Я посмотрел на ложку.

— Чего?

— А, ну да. Пей через верх, если своей нету.

Пришлось есть так.

Захватить из замка ложку я почему-то не додумался. К концу еды я облизал остатки языком. И тут обнаружил, что язык у меня оказался довольно длинным.

Передал пустую посуду крестьянину.

Тот быстренько отскочил, посмотрел на меня, чихнул и побежал дальше.

— Что, уже заразился? — спросил его один из солдат.

— Да нет. Воняет от него чем-то.

Я задумался. А ведь действительно воняет.

Когда я последний раз мылся, даже не помню. На следующее утро тот же крестьянин снова притащил еду. Я снова съел кашу.

— Долго мне ещё здесь торчать? И долго меня будут этим кормить?

— Ты в карантине, поэтому кормить будут только этим. Когда перейдёшь в лагерь первой недели, там кормёжка будет лучше. Даже мясо и рыба будут. Он вздохнул.

— А вас чем кормят?

— А нас? Этой же кашей. Думаешь, мы чем-то особым питаемся? Для себя и для вас готовим.

С этими словами он медленно потопал обратно к шлагбауму. А я целый день лежал и пытался превратиться в человека.

Получалось так себе. Я наблюдал за кожей. Каждый раз она немного менялась. И, кажется, с каждым разом получалось всё лучше. Потом я вспомнил.

Она ведь превращалась в девушку, когда ей было нужно. Вот тут меня ждал успех. С первого же раза. Я чувствовал под кожей всё ту же чешуйчатую структуру, но снаружи выглядел уже как человек. И тут Козёл это увидел. Он уставился на меня.

— Ты что сделал?

— Да вот, пытался. Тренировался. И, кажется, получилось.

Козёл подошёл ближе.

— Научи меня.

— Да я сам не знаю, как у меня получилось.

— Научи, прошу. Я тебе даже свою пайку отдам.

Он задумался.

— Я всё равно могу траву есть.

— Не знаю, смогу ли.

Я посмотрел на свои руки.

— Надо подумать, как я это сделал. Вспомнить последовательность. Это ведь не так просто.

Козёл кивнул.

— Хорошо. Я тебе полпайки принесу. Только вспоминай быстрее.

Вечером Козёл действительно притащил полпайки.

Но самое интересное было не это.

Рядом со мной будто бы случайно были ещё около десятка разных существ. Причём у каждого имелись какие-то свои отклонения.

Так, значит, я правильно понял. Все хотят послушать мой рецепт, но платить за него почему-то никто не хочет.

Я посмотрел на Козла.

— Слушай, а эти зрители-слушатели тоже будут проверять мой рецепт? Или просто послушают?

Козёл зыркнул на меня.

— Слушатели пропали.

— Правда? Куда?

Я оглянулся. В правый и левый шалаш действительно набилось человек по десять.

Ну да. Пропали. Просто стали слушать из соседних шалашей. Я поднялся и пошёл в сторону шлагбаума. Солдатам всё это было без надобности. Они всё равно не превращались.

На полпути я начал рассказывать:

— Ну, представляешь, нужно встать на карачки и три раза кувыркнуться: вправо, потом влево, потом вперёд, а потом назад.

— И ты это сделал? — жадно спросил Козёл.

— Ну да. Представляешь, получилось!

Он огляделся.

— Знаешь, если действительно получится, я тебе завтра с утра целую пайку принесу.

Козёл отошёл в сторону и начал выполнять мои указания.

Перекувыркнулся раз. Два. Три. Потом ещё раз.

— Эй, стой! — крикнул я. — Вначале справа, потом налево. Ты перепутал!

Он остановился. Снова перекувыркнулся вперёд, потом вправо, потом влево, а потом назад. И вдруг я обомлел. У него действительно пропали рога. А лицо стало человеческим. Козёл сам уставился на себя.

Потрогал лицо. Потом голову.

— А обратно как? — вдруг спросил он.

— А обратно я не знаю, — удивился я.

Козёл тяжело вздохнул.

— Вот это номер...

Я тоже задумался. Оказывается, нужно просто поверить. Но то же самое я повторял дважды, потом трижды. Кувыркался и вперёд, и назад, и направо, и налево. У меня так и не получалось. Иллюзия работала стабильно. Я видел человеческое лицо, человеческую кожу, руки, ноги — всё как положено. Но стоило протянуть руку я снова ощущал под иллюзией чешую.

Козёл тем временем ходил рядом.

— А превратиться обратно можешь?

— Нет.

— А из человека ещё в кого?

— Тоже пока нет.

Я начинал подозревать, что всё это вообще не про кувырки.

Из тех, кто подслушивал, некоторые вскоре начали подсматривать. Потом и вовсе стали повторять движения. Кувырок вправо. Кувырок влево. Вперёд. Назад.

У двоих получилось превратиться в людей.

А вот у остальных, к сожалению, нет. Козёл тут же начал ходить за превратившимися и тыкать в них пальцем.

— Полпайки.

— Чего?

— Вы же обещали.

Кажется, он решил компенсировать свои потери.

Я смотрел на всё это и всё больше убеждался: что-то здесь не так.

Похоже, я каким-то образом убедил Козла.

Или повоздействовал на него своей силой.

Он поверил — и превратился. А вот остальные… Или же я чего-то не понимаю.

Наконец наступила вторая ночь. Я услышал шуршание. Блохи пытались пробраться в мой шалаш, но, почуяв траву, развернулись и ушли обратно. А потом справа и слева то и дело раздавалось: почесывание, ругань, возмущение. Ночью пришла Сова — та самая девка с перьями вместо волос.

— Открой тайну, — попросила она.

— Какую ещё тайну?

— Как ты человеком становишься? У меня такие красивые волосы были...

Она с грустью потрогала перья на голове.

Я подумал.

— Ну, если хочешь, я разделю с тобой ночь. А у меня всё равно постоянно пайка пропадает.

— Пропадает?

— Да! Я моргну — а её уже нет.

— Съедаешь?

— Ну да. Представляешь, я постоянно голодная.

Я вздохнул.

— Нет, девочка. Я не знаю, почему у тебя не сработало. Но как только открою секрет, так сразу с тобой поделюсь.

Она улыбнулась. Потом посмотрела на свой шалаш, развернулась и пошла в сторону другого. Я услышал, как там ещё одна девчонка с зелёной кожей что-то возмущённо сказала. Но Сова, похоже, просто пропустила слова её мимо ушей. Кажется, блохи её уже окончательно достали. Я посмотрел на соседние шалаши.

И увидел, как блохи из шалаша Совы разделились. Половина потопала в мою сторону. Вторая половина — к зеленокожей.

Покрутились вокруг. Потом дружно вернулись обратно.

— Мда...

В моём шалаше блох не было. И это было главное. Я проспал хорошо. От душистой травы мне почему-то снилась пустыня. Но интересно было не то, что я в ней потерялся или мучился от жажды. Я бежал на многоножьих ногах и искал добычу. Увидел ящерицу. Мгновенно бросился на неё, схватил, разорвал и съел. Потом вдруг увидел город. И побежал ещё быстрее.

Мне нужно было попасть туда. Потому что там я мог сбросить кожу. А сделать это где-то ещё почему-то не мог. Я добежал до города. И увидел огромное количество многоножек. Но кроме них там были и другие существа. Ящерицы разных видов и размеров. Летающие насекомые, похожие на пчёл и бабочек. И все они были рабами.

Никто из них не был похож на человека.

Все они обслуживали многоножек. А потом я проснулся. Меня опять кто-то пнул. Надо мной стоял крестьянин.

— Завтра уже выходишь.

— А чем я мог тебя заразить? — вдруг спросил я.

Крестьянин удивлённо посмотрел на меня.

— Да мало ли какую заразу ты бы принёс. Некоторые ядом плюются. Некоторые иглами стреляют, когда вдруг засыпают.

Он оглядел меня.

— А ты вроде ничего. Вроде даже человеком стал.

Он улыбнулся.

— И красавчик такой!

Похоже, с его стороны это был комплимент.

Я съел кашу. Потом увидел, как Сова возвращается в свой шалаш. А я продолжил тренироваться до самого вечера. Снова подошёл Козёл.

— Чего тебе? — спросил я.

— Да каши мало.

Он вздохнул.

— Раньше-то я мог хоть траву жрать. А теперь...

— Не получается?

— Не знаю. Не получается.

Он посмотрел на меня.

— Наверное, не кувыркание нужно, а что-то другое. Ты уж постарайся.

— Зачем?

— Иногда аж желудок сводит.

И пошёл обратно.

Через некоторое время подошла Сова.

— Не придумываешь?

— Нет.

— И ни туда, и ни обратно?

— Ни туда, ни обратно.

— Ладно. Ты уж постарайся...

И вернулась в свой шалаш.

Увидел как происходит ротация. Сову, козла и ещё парочку человек повели куда-то в сторону второго лагеря. А вот в наш лагерь строем завели ещё четверых. Они были мало похожи на людей. Один на вепря, один на какую-то странную птицу, парочка других были похожи как братья-близнецы то ли на хомяков то ли на каких-то других грызунов.

До вечера продолжались мои тренировки.

Время превращения в человека увеличилось. С одной секунды до двух. За двое суток. Да, что-то я всё-таки делаю не так. Вечером снова пришёл крестьянин.

Присел рядом.

— Двоих отчисляют.

— И как отчисляют?

— А, не могут силу контролировать.

Он посмотрел на меня.

— Теперь тебя поселят уже в готовый шалаш. Не придётся свой строить.

— А это как?

— В лесу хвороста много. А если никого не отчислят, пришлось бы тебе самому свой строить.

— А вы где живёте?

— А вон там небольшой хуторок, видишь?

Я посмотрел.

Действительно, несколько шалашей стояли отдельно.

— Тоже из шалашей?

— Ага.

Он поднялся.

— И это самое... Утром я тебя разбужу, а ужин уже приносить не буду.

— Я понял.

— На кого-то другого перекинут.

— А если никого не найдут?

— Скорее всего, оставят в покое.

Он пожал плечами.

— Если всё нормально, неделю дают отдохнуть, а потом нового подкидывают.

Он улыбнулся.

— А потом ягоды...

— Слушай, а лес безопасный?

— Да, — удивился он. — Тут же маги обитают. Они для тренировок в лес ходят. Всё зверьё либо перебили, либо так перепугали, что оно сюда больше не суётся.

Наконец я уснул. Но ночью вернулись блохи.

Трава выветрилась и завяла. Пришлось снова идти к забору, рвать пахучие стебли и тащить их в шалаш. Разложил траву.

Блохи что-то обидное пропищали, но задерживаться не стали. Снова разбежались по соседним шалашам.

Я спокойно проспал до утра. На этот раз меня кто-то подёргал за ногу. Я открыл глаза. Крестьянин.

— Чего?

— Еду принёс.

— Раньше ты вроде не церемонился.

Он замер.

— Так ты теперь магом будешь.

И посмотрел на меня с опаской.

— Не бойся, не обижу, — вздохнул я.

Он немного расслабился.

Я принялся за еду. Потом мы вместе пошли к выходу. Патрульные посмотрели на меня и открыли шлагбаум. Я оглянулся.

— А эти что?

— Ты про кого?

— Про тех, кто остался.

— А, те? Либо ругались, либо обзывались, либо ещё чем-то обидели.

Я посмотрел назад. Со мной вместе прошли несколько незнакомых человек.

Мы направились в другой лагерь. Кажется, начинается новая жизнь. Посмотрим, чему здесь будут учить магов. Интересно. А ведь я не маг. И в магию не верю.

Это была ошибка — довериться крестьянину. Когда мы пришли, я увидел, как вперёд тут же метнулись одна из девчонок. У неё был серый хвост. Я никогда не видел таких у животных, а вот у неё он выглядывал прямо из-под юбки. Она и заняла пустующее помещение. А нам пришлось идти в лес, ломать хворост и сооружать себе жилища.

Сова объявилась и время от времени поглядывала на меня. Наконец подошла.

— Не получается?

— Нет. Но знаешь, нас здесь будут обучать. Может, чему-нибудь научат.

Она вздохнула.

— Посмотри на них.

Я посмотрел.

И действительно, человеческими лицами здесь выделялись только трое.

Козёл и ещё двое. Только эти двое стояли возле шлагбаума. Солдаты.

— Ты вот научился, — вздохнула Сова. — А нам что делать?

— Я не знаю, — честно признался я. — Но, может быть, действительно научат.

Я немного помолчал.

— Ты во второй лагерь не заходила? Туда, где двухнедельные?

— Нет. Не пускают.

— Но там есть похожие на нас?

— Есть.

Она снова вздохнула.

— Кажется, ты придумал способ, который подходит не всем.

И отошла в сторону. Я поставил свой шалаш в углу. Просто надеялся, что блох здесь будет поменьше. Потом подумал: а почему бы не воспользоваться проверенным способом? Нарвал за оградой пахучих растений — теперь нас уже выпускали — и обложил ими весь шалаш. Из соседних шалашей тут же послышалось несколько возмущённых писков. Кажется, блохи здесь если и не разумные, то полуразумные.

Я задумался. А если их убить? Что дальше?

Я что, сам буду кровь сосать и прыгать на задних лапах? Нет уж. Пусть лучше живут.

Кормили нас в недельном загоне как-то странно.

Три раза в день давали овощи и фрукты. Фрукты — поштучно.

А вот сама еда была странной. Причём одно и то же нам выдавали четыре раза в день.

Повар, который готовил на всех и потом распределял пищу, объяснял:

— Вы маги. Вам питаться нужно хорошо.

Для начала, правда, выяснилось, что завтрак мы уже пропустили.

А вот на обед нас позвали.

Выдали довольно крупные плошки. В них лежала какая-то очень странная смесь продуктов. Всё было термически обработано, так что определить, что именно туда попало, было довольно сложно.

Я уже собирался уходить, когда повар протянул мне руку.

В руке лежал плод, похожий на яблоко.

— А пить? — спросил я.

— А пить? — переспросил он и показал на здоровенную ёмкость с водой. — Пей сколько угодно. Крестьяне ещё натаскают.

И улыбнулся. Да, кажется, с водой здесь очень хорошо. Ну что ж.

Первые занятия начались ближе к обеду.

Нас собрали всех в одну кучу.

К новичкам приставили одного из старшекурсников, который где-то проштрафился. Видимо, это и было его наказанием.

Он подошёл и поднял ветку.

— Вот эта ветка. Видите?

Мы посмотрели.

— Ваше первое задание. Нужно, чтобы ветка согнулась. И согнулась не в полукольцо, а в кольцо. Вы должны замкнуть её.

Он показал руками.

— Если сломается — возьмёте новую.

И ушёл к своим. Мы посмотрели на ветку.

Потом друг на друга. Стало понятно, что это учебный тренажёр. Причём для каждого из нас должен быть свой. Пришлось идти в лес. Я нашёл гибкую ветку, вернулся.

Старшекурсник посмотрел и сразу забраковал.

— Сухую надо.

— А зачем?

— Затем, что я так сказал.

И ушёл. Пришлось снова идти в лес. На этот раз искать сухие, вернулись, сели. Начали соображать, как вообще это сделать.

Я пробовал давить силой мысли. Пытался согнуть ветку - ничего.

Тогда взял два пальца и начал изображать ими фигуру. Сначала от середины к краю.

Потом свести пальцы. Ветка неожиданно хрустнула и сломалась. Пришлось идти и брать ещё, потом ещё, и ещё. К вечеру я сломал около сотни. Жаль, было столько хвороста. Впрочем, вечером его всё равно использовали для костра. На следующий день мучения продолжились. Где-то на сто десятой ветке или на триста пятой, я уже перестал считать.

Наконец у меня получилось её согнуть.

Я даже успел обрадоваться.

А потом ветка распрямилась и снова сломалась. Где-то на пятисотой — не знаю, я уже давно сбился со счёта — у меня наконец получилось согнуть её и так оставить. Подошёл старшекурсник, посмотрел.

— Хорошо.

Я выпрямился.

— Получилось ещё у троих. Идите туда.

Мы пошли. Теперь нас перевели в следующую группу. Здесь нужно было уже зажечь ветку. Нам почему-то выдали мокрые. Я вздохнул.

Зажечь получилось только на третий день.

Правда, на второй она уже парила, на третий утром дымилась. К вечеру загорелась и тут же потухла. Но всё-таки получилось. Нас перевели дальше.

Теперь нужно было на расстоянии пяти метров зажечь ветку. Это был план-максимум. Мы перешли в группу уже не отстающих, а продвинутых. Сидели, пытались. У кого-то получалось — тех сразу отправляли во второй лагерь. У меня получилось только на третий день.

На этот раз я представлял, что огонь охватывает всю ветку, потом только кончик, потом маленькую искру, эта искра разгорается. А потом я почему-то представил, что плюнул. И ветка загорелась.

После этого зажигание ветки почему-то стало сопряжено с моим плевком, настоящим.

Плюнул — загорелась. Не плюнул — ничего. Я долго тренировался. И только ближе к вечеру наконец получилось просто зажечь ветку, без плевка. Правда, я всё равно мысленно плевался. Но главное — сработало. Утром нас перевели во второй лагерь.

Во втором учебном центре нас кормили чуть лучше, чем в первом.

Я не знаю, что они там думали, но теперь было первое и второе. Выдавали всё сразу на небольших подносах.

На подносе даже имелось место под третье.

Но вместо третьего там стоял бак с водой.

Как и в первом недельном загоне.

Зато теперь нам давали не просто кусок фрукта, а ещё небольшой кусок мяса или рыбы.

Нам объясняли:

— Раз вы выжили в первом недельном, пожалуй, вам уже положено питаться немного лучше.

Здесь тренировки были уже серьёзнее. Нужно было взять камешек и запулить его в мишень. Я сел в позу медитации, посмотрел на цель, и камень вдруг сорвался с места и пробил мишень. Я почти не напрягся. Подошёл инструктор.

— Сможешь повторить?

Я повторил.

Просто представил прямую линию:

отсюда — туда. Камень снова пробил мишень.

— Отлично! — кивнул инструктор.

Он дал мне камень побольше.

— Теперь нужно попасть точно в ямку.

Я посмотрел на ямку и прикинул расстояние. Камень сначала начал катиться. Потом немного подпрыгнул. Потом подлетел и рухнул прямо в ямку. Только в ямке оказалась вода. Хорошо, что никого не зацепило. Инструктор попросил повторить дважды. Получилось.

— Иди вон туда.

Он показал рукой.

— Видишь?

Я пришёл в следующую группу.

Тут требовалось всего-навсего зажечь воду.

Я посмотрел на ёмкость: никаких разводов,

никакого масла - обычная вода.

И вот тут мои тренировки зашли в тупик.

Я не мог заставить себя поверить, что вода горит. Она у меня парила, дымилась, но не горела. Первый день, второй, на третий она закипела. Но так и не загорелась. Подошёл инструктор.

— Ладно, не волнуйся. У всех по-разному.

Я приготовился к очередному упражнению.

— Ты переходишь в подчинение вон к тому мужику, а потом придут сопровождающие.

— Куда?

— Теперь ты боевой маг.

Он махнул рукой.

— Или там посиди.

Сидели несколько человек и разговаривали, сейчас говорили что дорога до части будет непростой.

И вот тут я начал прислушиваться.

Один из крестьян, который убирал внутри, почему-то разговорился с одним из магов.

Тот ему что-то заплатил — какую-то монету.

Крестьянин огляделся и начал рассказывать:

— На дороге почти не кормят. А с водой вообще проблемы.

Маг сразу забегал.

Начал искать флягу или какую-нибудь ёмкость для воды.

Я посмотрел на него и задумался.

А можно ли вообще накопить в себе воду?

Идея показалась интересной.

Правда, почти сразу я понял, что она дурацкая.

Сколько я в себя воды ни запихну, столько организм потом и постарается вывести.

Так что будь что будет.

В конце концов, нас ведь не собираются убивать.

Нас собираются доставить до театра боевых действий.

А вот там…

Там, скорее всего, будет совсем неинтересно.

Часа через два резкая команда строиться.

В строю нас выстроилось около полутора десятков человек. Спереди и сзади — по двое солдат с арбалетами и короткими мечами. Командовал нами десятник. Я заметил, что форма у него чуть лучше, чем у остальных. А ещё на рукавах справа и слева были круглые нашивки.

Раздали металлические шлемы. Шлемы нам приказали носить целый день. Потом пошли строем куда-то в поле. От леса удалялись все дальше. Кормить по дороге нас никто не собирался. Наконец, к обеду мы пришли к небольшой заставе. Там нам раздали котелки с кашей. Было немного мяса, и немного фруктов. Питьё ограничили одним стаканом на человека. После такого путешествия было понятно, что этого мало. Кроме того, был ещё этот запах. Спать разлеглись на досках в небольшом деревянном строении. Солдаты нас охраняли двое на двое. Наутро дали два стакана воды и ту же кашу. На этот раз мы шли до обеда. Там снова покормили. Причём солдаты посмеивались:

— Солдаты должны быть бодрыми, а не такими, как вы — запылёнными и мрачными.

Нам дали отдохнуть в тени очередного деревянного строения пару часов.

— Следующий отдых будет уже в части.

После этого нас снова подняли на ноги.

И мы пошли. Бесконечная степь. Шли, шли и ещё раз шли. Наконец увидели часть. Уже в темноте. Мы просто повалились кто куда.

Кормить нас никто не думал. Но рядом оказался ручеёк. Я проснулся среди ночи от холода. Спустился к воде, сполоснулся, напился. А потом подошёл к костру.

До самого утра сидел вместе с патрульными, перебрасываясь историями и шутками. Я тоже мог кое-что рассказать.

Например, как встретил ту многоножку. Правда, рассказывал немного по-другому.

Я рассказал, что секс не удался. Солдат это очень веселило. А меня почему-то совсем нет. На следующий день я оглядел тех, кто спал либо за лагерем, либо прямо в лагере, но без палаток. Я сильно продрог. На лице даже высыпала какая-то сыпь. Но как только вышло солнце, она почти сразу прошла. А вот некоторые чувствовали себя значительно хуже. Кто-то серьёзно кашлял. Кто-то чихал. Так что спать на сырой земле оказалось не очень полезно. Нас снова собрали.

— Думаю что сегодня — завтра будет атака, — объявил десятник.

Я насторожился.

— А кто на нас нападает?

— Враги.

— Это я уже понял.

Десятник пожал плечами.

— Странные они какие-то. Вроде люди, но как будто боли не чувствуют и смерти не боятся.

— Совсем?

— Совсем.

— А кричат что?

— Непонятно. Наши перевести пока не смогли.

Нас разобрали по пятёркам и начали проверять, чему мы вообще научились.

Я показал большой камень. Показал, что могу нагреть воду до кипения. И показал, что могу зажигать предметы. Инструкторы посмотрели.

— Как боевой маг ты слабоват.

Я вздохнул.

— Но это только начало.

Вот это я уже слышал не раз.

А у меня до сих пор в голове не укладывалось, что со мной вообще происходит. Что это такое? Что именно я делаю? Почему у меня получается? Почему получается у других? Почему изменилась моя внешность? Почему некоторые способности у одного работают, а у другого нет? И почему я вообще теперь выгляжу как человек только тогда, когда сосредоточусь?

Вопросов было больше, чем ответов. Но одно мне нравилось. Когда они поставили мишень почти в ста метрах, мой камень пробил её с точно такой же скоростью, как на десяти и тридцати метрах. У остальных камни просто не долетали. Долетели только у двоих. Но точность была хуже.

Десятник подошёл и хлопнул меня по плечу.

— Молодец.

Он усмехнулся.

— Из тех отбросов, которых присылали до этого, ты один из лучших.

— Отбросов?

— Не обижайся.

— Я и не обижаюсь.

— А с огнём, знаешь, не все ладят. Но в конце концов я научу... — он задумался, — покажу тебе пару приёмов. Научишься.

После этого мы просто сидели и ждали.

Мы слышали со стороны противника шум, атака должна была начаться с минуты на минуту. Я поднял глаза и увидел, что пехотинцы начали выстраиваться в какие-то странные порядки. И именно в этот момент нас решили покормить.

Мне только налили в чашку странную кашу, как я услышал резкие крики и звон оружия и крики боли. Я всё ещё смотрел на свою чашку. Кто-то ругался. Кто-то обжёгся. Кто-то даже продолжал хватать ртом кашу. Наконец начали реагировать и маги. Посыпались резкие команды. Нас стали расставлять — кого куда. Чашку я бросил там же. Некогда есть. Я ещё помнил, что такое армия и как нужно выполнять команды. Меня отправили туда, где шёл основной бой. В первых рядах стояли пикинёры, прикрытые щитами. Сзади — лучники и арбалетчики. Они били по наступающим. И тут я услышал крики противника. На этот раз я разобрал слова.

— Сдохните, язычники!

— Сдохните, людоеды!

— Сдохните, поедатели!

— Сдохните, аборигены!

И ещё что-то в том же духе. То есть они не просто кричали. Они оскорбляли нас. Но странное было другое.

Кричали они на языке второй планеты. Я нахмурился. Откуда они вообще знают этот язык? А когда их ранили или они умирали, всё менялось. Тогда они кричали уже на третьем, местном диалекте. Я смотрел на происходящее и никак не мог уложить это в голове. Что здесь творится? Я начал бросать мелкие камешки. Один, второй, третий, я уже перестал считать. Кажется, семнадцатый или двадцатый потом атака неожиданно закончилась. Я вернулся за своей миской. Каши уже не было. Кто-то съел и её. Я только покачал головой. Это заметил десятник.

— Возьми новую тарелку. Я распоряжусь.

Я действительно взял новую. Мне снова наложили кашу. И я с удовольствием поел.

Десятник подошёл.

— Молодец.

— За что?

— Хороший солдат.

Он усмехнулся.

— Не испугался, не полез за чужой кашей и даже свою бросил.

— Я её всё равно собирался съесть.

— Я отмечу.

— Что именно?

— Сообщение о твоём поведении.

Он посмотрел в сторону поля боя.

— Завтра примерно в это же время они скорее всего снова будут атаковать.

— Снова?

— У них всё почти по расписанию.

— И кашу поэтому нельзя раздавать раньше или позже?

— Можно.

Он пожал плечами.

— Но тогда как мы проверяем, кто на что горазд?

— Логично.

— И не волнуйся. Теперь ты будешь кашу получать раньше.

Десятник остановился и некоторое время смотрел то в воздух, то куда-то вдаль.

— Я обещал тебя научить паре вещей. Ну так вот, слушай. Мы слишком быстро и легко отбили атаку, поэтому, скорее всего, завтра они пустят своего голема.

Он наконец посмотрел на меня.

— Так вот: у голема три глаза. Ни в коем случае не бей его по глазам. Ты думаешь: раз он остановился, значит, всё — можно спокойно обойти его и добить. Нет. Это не так. Глаза у него восстанавливаются и зарастают слишком быстро. Это первое.

Он сделал небольшую паузу.

— И второе. Местные женщины.

Десятник пристально посмотрел на меня.

— Из женщин здесь только магессы. У солдат женщин нет. Есть походный бордель, но он безнадёжно отстал.

Я усмехнулся.

— Так вот, не подкатывай к местным магессам. Ни в коем случае.

— Почему? — усмехнулся он. — Вы будете ревновать? Или у них уже есть хорошие партнёры, которые за ревность могут прибить?

— Нет. Сами женщины могут. Из-за силы.

Я посмотрел на него уже серьёзно.

— Пырнут каким-нибудь хитрым ножиком — и останется от тебя прах и пепел. А они довольные вернутся в расположение. А ты по какой-то причине взял и пропал. Ну, вдруг ты дезертир. Десятник помолчал.

— Понял меня?

— Хорошо понял.

— Так вот, вдолби в свою голову эти два правила. Может, проживёшь чуть дольше.

До обеда мы бегали с копьями, учились стрелять из луков и арбалетов, брали мечи и пробовали ими драться.

Как выяснилось, я ничего не умел.

Ни мечом.

Ни копьём.

Ни чем-то ещё.

Правда, из лука я попадал десять из десяти.

Но инструктор всё равно ругался.

— Ты чего так долго целишься?

— Но я же попадаю.

— Только криворукий будет стрелять с такой скоростью.

— Но я попадаю.

— В бою ты так будешь выцеливать, пока противник не подбежит и не нашинкует тебя.

С арбалетом получилось ещё лучше.

Я просто не успевал натянуть тетиву до норматива. Болт вставлял быстро. Стрелял хорошо. Но скорость натяжки почему-то не радовала никого. С мечом я побеждал примерно троих из десяти. Остальные били меня. Я покрывался синяками и порезами.

И никак не мог понять, почему раньше считал себя хорошим мечником. С копьём я проигрывал десять из десяти. А вот со щитом получалось значительно лучше.

Я просто укрывался за ним и ждал, пока противник устанет. А потом уже было легче.

Так продолжалось и после обеда.

На обед сегодня было первое, второе и даже третье.

Правда, всё в одной тарелке.

Сначала наливали довольно вкусную похлёбку с какими-то приправами.

Потом в ту же тарелку клали второе.

А потом тарелку приходилось помыть, и туда же наливали третье.

Ещё давали небольшой кусок хлеба.

Я посмотрел на него.

— А почему так мало?

На меня посмотрели как на идиота.

— А где взять много?

— Купить.

— Хлеб закупается за границей.

Он помолчал.

— Самые плодородные земли как раз захвачены мятежниками.

Всё стало понятно.

После обеда продолжились всякие воинские забавы. Потом нас забрали маги. Кто-то должен был кидать камни. Кто-то — разжигать огонь.

Так и занимались до вечера. Потом ужин. Только второе. И мне показалось, что дали то, что мы не доели за обедом. На этот раз меня никто не обокрал. После ужина мне показали палатку. Там уже спали девять человек. Я оказался десятым. Всю ночь мне не давали уснуть запах немытых тел и храп.

Под утро я всё-таки провалился в сон. И тут меня разбудил горн. Тревога. Я вылез из палатки. И увидел его.

— Великан, — пробормотал кто-то рядом.

Некоторые называли его големом.

Я посмотрел внимательнее. Шагоход. Пятая серия. У меня внутри всё оборвалось. Трилистник на броне. Откуда они здесь взялись? Они ведь погибли полностью. Третья гвардейская. Как же они, даже остатков их не нашли после подавления мятежа на Мятище. Откуда здесь этот шагоход? Я заставил себя сосредоточиться.

Огневая мощь, бронирование, три оптических сенсора. Я быстро прикинул.

Если сейчас запущу три камня, у меня будет примерно десять секунд, пока сменятся оптические сенсоры и бронестекло.

За это время можно подбежать ближе. Потом снова три удара. А затем зайти сбоку и попробовать поразить энергетические щитки. Я так и сделал. Три камня сорвались с места. Но почти сразу шагоход рухнул. Я застыл. И только тогда понял, в чём ошибся.

Никакого бронестекла не было, оптические сенсоры не поменялись и я кажется выжег ему мозг. Из машины вылез оператор. Он взглянул на меня. В руке у него был игольник боевой модели. Он поднял оружие.

— Ах ты тварь! Сейчас я тебя...

Камень ударил его раньше. Оператор рухнул. А я так и стоял, остолбеневший.

Пытался понять, как это вообще возможно.

Потому что я его знал. Это был один из моих старых знакомых. Он когда-то работал охранником вместе со мной в научном центре. Я смотрел на его неподвижное тело.

И впервые за всё время мне стало по-настоящему страшно. Не из-за боя, не из-за многоножек, не из-за магии а из-за одного простого вопроса: что же творится в этом мире? Я пришёл в себя не сразу. Просто стоял и смотрел на тело. Я его знал. Причём очень хорошо. Мы с ним раньше здоровались, разговаривали. А теперь он лежал передо мной мёртвый. И самое странное — он меня не узнал. Потом я заметил игольник. Мне вдруг до ужаса захотелось его забрать. Но я сразу подумал: заметят ведь. Хотя… почему бы не попробовать? Я посмотрел на свой маленький карман. Он был на поясе, а игольник здоровенный. Туда он точно не влезет. И тут я вдруг захотел, чтобы он стал меньше. И он действительно уменьшился.

Сначала до размера ладони. Потом — примерно с указательный палец. А потом стал совсем крохотным. Я подхватил его и сунул в карман. На поясе у мёртвого лежали запасные батареи и заряды для игольника. Я проделал с ними то же самое. Потом заметил неплохую флягу. Потом — сумку. Сзади у него оказался плоский рюкзак. Его я тоже аккуратно снял. Сапоги тоже снял. Они были моего размера, а мои-то как раз стали мне велики. Я уже собирался осмотреться, как вдруг понял, что меня вообще никто не останавливает. Почему? Я оглянулся.

И только тогда понял: вокруг меня всё ещё кипел бой. Всех, кто находился на позициях, давно оттеснили. Люди дрались как сумасшедшие. А прямо возле меня двое нападающих пытались проткнуть меня копьями. Но почему-то промахивались.

Точнее, копья вроде попадали, но соскальзывали с моего тела, словно оно было покрыто чем-то скользким. Нападающих это, судя по всему, сильно огорчало. Я выхватил меч, махнул раз, два осыпались два человека превратившись в холмики праха. Раздались крики:

— Колдун.

Пока я разбирался с этими двумя, подскочили ещё трое. Они схватили тело моего знакомого и потащили его куда-то в глубь их территории. Я снова оглянулся.

Здесь уже были несколько наших солдат и несколько нападающих, которые продолжали нападать друг на друга. А я оказался почти в глубоком тылу. Я посмотрел на голема. Он был повреждён. Интересно, что там вообще внутри? Я забрался в кабину, из которой только что выпал мой знакомый. На стенке было наклеено несколько фотографий. Ну, это понятно. А вот дальше началось интересное. Большой бак с водой. Бутылка, в которую он, судя по всему, справлял нужду. Причём она почему-то перевернулась и всё содержимое оказалось внутри кабины. Небольшой шкафчик с разной медициной. Я тоже всё это аккуратно уменьшил и отправил в карман. Кроме бутылки с водой. Воду я решил оставить. Мало ли. Потом нашёл большой плазменный дробовик. Его, судя по всему, можно было использовать только с турели или хорошо уперев в плечо. Отдача и вес у него должна быть чудовищные. Интересно, зачем он вообще таскал такую штуку с собой? Батарея у него была отдельная. Её я тоже забрал. Сумка становилась всё тяжелее. И тут я почувствовал, как голем дёрнулся. Колес я у него не видел. Я выглянул наружу. Оказывается, голема тащили несколько лошадей. Ну нет. Я поднял камень. Ударил один раз. Потом второй. Камни попали по лошадям возле уздечек. Те шарахнулись в разные стороны. Повозки дёрнулись, солдаты посыпались кто куда. Один побежал прямо на меня. Я вскипятил ему лицо. Он заорал и бросился бежать. Смертельного ничего нет. Просто лицо красное, обожжённое. Жить будет. Но больно ему было, наверное, очень. Потом заорал второй, третий, пятый. На шестом я уже просто поджёг солдату одежду. И тут началось:

— Колдун!

— Колдун!

— Сильный колдун!

Кажется, какое-то время я даже упивался собственной силой.

Пока в меня не прилетел дротик. Я развернулся.

Нападающие отступали. Причём отступали как раз через то место, где находился я.

Пришлось снова использовать камни. А потом и меч. Потом меня буквально загнали под голема. Я забрался под него и обнаружил небольшую ямку, оставшуюся от его ступни. Забился туда и затих. Через некоторое время услышал знакомые голоса.

Наши. Я вылез.

— Ты смотри, живучий какой! — удивился один из десятников. — Мы уж тебя похоронили. Что там у тебя?

Я развёл руками.

— Думаешь, что нашёл?

— Да тут столько поживы было!

— Да?

— А где она?

— Либо ваши утащили, либо отступающие. Не знаю.

Он посмотрел на меня и усмехнулся:

— Ну, смотри, сколько положил. А толку?

Я тоже улыбнулся. Всё забрали. Тех, кого я побил камнями, утащили. Всё ценное тоже.

Вывод простой: в этом мире нельзя надолго отворачиваться от добычи. Иначе последнее с тебя снимут.

— Ну, пожри хоть, — сказал десятник и протянул мне кусок мяса. — Это тебе премия.

— За что?

— Голема завалил. Все видели.

Я тут же спросил:

— А этого куда утащили? Который внутри сидел.

— Да назад. Ещё оживлять будут или на запчасти пустят.

— Он точно труп?

— Точно. По всем законам труп.

— Понятно.

— Главное, не расслабляйся. Идём.

Я вышел к стоянке. Там всё было перевёрнуто вверх дном. Но кухня работала.

— Они что, не стали жрать нашего повара? — вдруг спросил я.

Десятник заржал.

— Нет. Они сюда мяса накидали. Представляешь, то руки, то ноги. Даже одна голова попалась.

— Мда…

— Да уж. Такой вот юмор.

Он налил мне одну порцию.

Я съел. Налил вторую.

— Сильно, смотрю, проголодался.

— Есть немного.

Я доел и вдруг понял, что мясо действительно неплохое.

— Ничего, человечина хорошо пошла.

Я посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

Он заржал ещё сильнее.

— Ты что, наблюдал, как я этого добавил и размешал?

Мне почему-то этот юмор понравился ещё меньше. Через некоторое время подошёл командир нашей части.

— Вот что, многострадальный солдат. Ты голема завалил. Отлично. На, держи.

Он протянул мне какую-то странную награду.

— А это что?

— Неплохая награда.

— И что с ней делать?

— Представь: заходишь в любую торговую лавку — тебя там кормят бесплатно, а покупаешь ты всё со скидкой.

— Сколько?

— По-разному. У солдата обычно семь-десять процентов. В одной лавке три, в другой пять. Может десять. А может и тридцать. Это зависит от того, насколько лавка близко к столице и кто её хозяин.

— Государственные?

— В государственных точно. В частных — как договоришься.

Он перевернул медаль.

— А теперь посмотри сюда.

— Что?

— Видишь цвет?

— Синий.

— Это для магов. У солдат красная.

— А эта?

— Бронзовая.

— И что это значит?

— Есть ещё серебряные. И золотые.

— А золотая что даёт?

Он посмотрел на меня как на полного идиота.

— Если золотую получишь, можешь домой любую женщину привести.

— Какую женщину?

— Да какую угодно. Считай, ты уже почти дворянин. К тебе такое же уважение. И даже на дворянке жениться можешь. Я задумался.

— А когда я получу серебряную? Или золотую?

— Вот в том-то и дело. Если ещё что-нибудь похожее сотворишь — получишь.

— И всё?

— И дальше уже легче будет.

— Другие награды бывают?

— Бывают. Но среди солдат это самая важная. Сам знаешь почему.

Я развернулся и пошёл обратно.

Кажется, командир думал, что сотворил доброе дело. А я думал совершенно о другом. Что теперь делать с оружием, которое я добыл? Если здесь обнаружат, что оно у меня, его ведь наверняка отберут и сожгут. А может, и меня вместе с ним. Но самое интересное — работает ли оно вообще? И ещё надо проверить, что в том большом баке. А вдруг там не вода, а что-нибудь спиртное? Я уже почти дошёл до палаток, когда увидел нашего десятника.

Он уже успел рассмотреть мою награду.

— Это он быстро сориентировался, — сказал он.

— Представляешь, сейчас он будет разговаривать с нашим венценосным королём и скажет, что голема завалили.

— Как думаешь, что ему за это отвалят?

— Не знаю.

— Не волнуйся. Тебя не обделили, и меня не обделят. И сотника нашего не обделят. И командующего тоже.

— То есть поэтому мы все рады?

— За меня, за тебя…

— За меня?

— За тебя, за тебя, — засмеялся десятник.

Я задумался.

— А как всё это вообще будет выглядеть?

— Например?

— Допустим, ты получишь такую же медаль. И что мне с этого?

— Да ничего тебе с этого не обломится! — засмеялся он. — Мы тебя нашли, воспитали, приодели. Что тебе ещё надо?

— Ну хотя бы пару кружек в баре.

Он засмеялся.

— Ну ты нигде не потеряешься. Ладно, пошли. Угощу.

И мы действительно пошли в походный бар.

А заодно заглянули и в бордель, который нас наконец догнал. Насчёт борделя я особо не надеялся. Я прекрасно знал, что у меня сейчас за тело, и совершенно не был уверен, что вообще смогу с женщиной что-нибудь сделать. А вот выпить и поесть чего-нибудь хорошего — это я всегда за.

Так оно и получилось. Как именно я оказался потом в своей палатке — не знаю.

Кто меня туда дотащил, тоже не знаю.

Но проснулся я утром в весьма хорошем настроении. И тут же увидел десятника.

У него на груди была точно такая же медаль.

Он с гордостью ткнул в неё пальцем.

— Видишь? И мне досталась.

— Поздравляю.

— А теперь пойдём. Я тебе кое-что интересное покажу.

— И что именно?

— Арсенал, конечно.

— Зачем?

— Ты ведь заслужил. Теперь можешь за счёт государства получить оружие. И доспехи тоже.

Он оглядел мою одежду.

— Не постоянно же тебе в этой тряпичной куртке ходить.

Мы пошли через небольшой военный лагерь.

Наконец десятник остановился.

Он указал куда-то вперёд.

— Видишь вон там?

Я посмотрел.

— Вижу девушку.