Read the book: «В черной краске становишься черным. Том 3»

Name: В черной краске становишься черным. Том 3
Author: Юй Сы
ISBN: 978-5-04-255140-6

Font::

* * *

От автора

Приветствую всех, кто добрался до третьего – финального – тома, и поздравляю! Два тома дорогие читатели наблюдали за тем, как некий достопочтенный пытается стать Владыкой демонов, нет, вернее, сожрать великого даочжана Сюаньи, нет, разумеется, цель этого достопочтенного – уничтожить праведный мир и проклятого даоса вместе с ним. Итак, раз с целью мы определились (к концу истории), то давайте заодно вспомним, что произошло в этой истории до этого:

Мо Хэ победил шуйгуя в Чанъане, цзянши в Сянъяне, шэяо в Шанло, побывал на призрачном рынке, ловко избавив столицу от демонов на ближайшие десять лет, и попутно раскрыл заговор четырех наместников Огненной пустоши. Кажется, эта новелла выглядит как список побед проклятого даоса…

А чего же добился некий достопочтенный? Стал учеником одной черепахи и… в целом на этом достижения некоего достопочтенного заканчиваются. О, еще он явил свою истинную сущность, и теперь все, включая Мо Хэ, знают, что он не просто яо, а великий цюнци, древний демонический зверь. Впрочем, это не помогло Се Юньци…

В финале второго тома этот маленький демон еще и обнаружил, что давнее пророчество, изменившее всю его судьбу, самым прямым образом связано с проклятым даосом. И потому Се Юньци поклялся отомстить. Поверят ли читатели в его искренность? И умеет ли этот достопочтенный вообще держать слово?..

Читайте третий том и узнайте финал этой истории!

Том III

Арка VI. Облака рассеялись, и показалось солнце¹

Моря пучина бездонна, говорится в народе,
Только намного глубже бездна тоски разлук.
Море не беспредельно – берег его обводит,
А в разлуке безмерна тяжесть душевных мук.

«Ропщу, тоскуя в разлуке», Ли Е²

Глава 55. Пропить жизнь, проспать смерть³

В Огненной пустоши редко бывало облачно. Но сейчас весь восток пустыни был погружен во мрак: свинцовые тучи низко нависали над острыми пиками, среди которых стоял дворец. Если присмотреться, становилось понятно, что это не облака, а клубы темной ци, которая никак не рассеивалась.

В огромном сумрачном дворце стояла мертвая тишина. Не было видно ни души – казалось, что хозяева и слуги давно покинули это место.

Вдруг где-то в глубине длинной крытой галереи с грохотом распахнулись тяжелые двери, а следом послышались звонкие шаги. На плитах из Огненного нефрита каждый шаг разносился гулким эхом, отражаясь от расписанных фресками стен и поднимаясь до высоких потолочных балок.

Мужчина бодро прошествовал по галерее, будто не замечая неестественной тишины. Он свернул в сад, прошел через несколько лунных дверей и оказался перед роскошным центральным павильоном. Понурые кусты хризантем задрожали, стоило ему приблизиться, и мужчина застыл, прищурился, а потом резко сунул в листья руку.

– Ай-ай-ай, Второй господин, за что же вы так! – взвизгнул кто-то.

Второй господин, Тао У, фыркнул и потянул за ухо мелкого демона, спрятавшегося в кустах хризантем. Это был бледнолицый маленький цветочный дух, выглядящий таким же понурым, как и его цветок.

– Где все? – хмуро спросил Тао У.

– Какие все? – сыграл дурачка дух, глядя на наместника запада большими светлыми глазами. – У нас тут нет никаких всех.

– Так я тебе и поверил. – Тао У безжалостно выкрутил демону ухо, и тот завизжал пуще прежнего. В тишине двора этот писк казался оглушительным.

– Все прячутся от гнева господина! Второй господин, помилуйте! У меня только одно ушко, второе плохо слышит…

– Сейчас и это перестанет. – Тао У хотел усилить хватку, но в этот момент перед ним появился высокий слуга. Он подошел так тихо и незаметно, что в нем с первого взгляда можно было распознать мастера боевых искусств – Сяо Шэ.

– Господин, прошу, пощадите нашего садовника, ему и так в последнее время несладко. – Сяо Шэ обнял ладонью кулак и поклонился.

Тао У, потеряв интерес к духу хризантемы, отпустил его и сложил руки на груди.

– Я стучал. Я звал. Никто не ответил, и мне пришлось войти без приглашения, но ни один слуга меня так и не встретил. И это так называемое гостеприимство Третьего дворца? – Он окинул взглядом увядшие цветы во дворе, мрачное небо над головой и посмотрел на Сяо Шэ: – Где этот идиот?

– Я приношу извинения за то, что мы не смогли должным образом поприветствовать дорогого гостя, – спокойно отозвался слуга вместо ответа. – Я провожу Второго господина в приемный зал…

– Где мой тупой Третий братец? – оборвал его Тао У.

– Хозяин сейчас не принимает гостей, но этот слуга может позвать музыкантш и…

Он не успел закончить предложение, потому что Тао У оказался быстрее. Большая рука устремилась к Сяо Шэ, но в последний момент тому удалось увернуться. Удлинившиеся когти мазнули по шее слуги, оставляя четыре кровавые полосы. Еще миг, и он бы лишился головы.

Тао У с сожалением цокнул языком.

– Я не люблю повторять.

– Хозяин сейчас не принимает гостей, – настоял Сяо Шэ, извлекая из своего духовного пространства меч и принимая боевую стойку. Тао У окинул его взглядом и хмыкнул.

– Сяо Шэ, ты и правда самый преданный пес моего брата. Даже жаль тебя убивать.

В его руках возникли парные клинки нювэйдао, а на губах появилась кровожадная ухмылка. Однако Сяо Шэ не дрогнул перед лицом одного из сильнейших демонов Огненной пустоши. Вместо этого он крепче сжал клинок, внимательно следя за каждым движением Тао У.

– Я пришел не для того, чтобы драться, – легкомысленно отозвался Тао У, хотя его глаза уже налились кровью от азарта, – а лишь разузнать, как поживает мой дорогой братец.

Всем в мире известно, что наместник запада обожает сражаться. Так что вопреки своим словам он сделал шаг вперед и тут же перешел на цингун, скрещивая клинки с Сяо Шэ. Тому удалось парировать первый удар, но преимущество Тао У было в том, что он сражался двумя саблями. За несколько вздохов они обменялись десятком ударов, и Тао У вдруг отступил.

– Достойно первого мечника клана Сяо, – одобрительно кивнул он. – А я думал, у вас в роду одни подлые отравители. Переходи ко мне на службу.

– Благодарю господина за комплимент, – Сяо Шэ с трудом выровнял дыхание, украдкой вытирая рукавом струящийся со лба пот. Несмотря на то, что он не пропустил ни одной атаки, он все же был значительно слабее Тао У по внутренней силе. – Но меня вполне устраивает нынешнее место службы.

– Это? – Тао У обвел саблей сад. – Минует луна, и здесь камня на камне не останется. Третий брат стремительно теряет позиции, и это место просто сровняют с землей во время передела власти. Пока ты со мной, у тебя есть шанс выжить.

Он сделал шаг вперед и неожиданно чуть не споткнулся. Тао У опустил взгляд и уставился на корень, который неизвестно когда незаметно оплел его левую ногу, а затем поднял брови.

– Храброе маленькое растение, – наместник запада занес нювэйдао, чтобы отрубить корень, и в то же мгновение Сяо Шэ метнулся вперед, останавливая удар своим мечом.

– Сяо Тао, назад! – крикнул он.

Корень задрожал, а Тао У легко отбросил меч Сяо Шэ и резко обернулся, взмахом нювэйдао посылая волну темной ци. В глубине молчаливого и спокойного сада под воздействием мощного вихря заскрипели стволы деревьев и во все стороны взметнулась листва. Тао У не остановился на этом и, одновременно парируя все удары Сяо Шэ, послал больше ци. Ветви затрещали, послышался скрежет, будто какое-то дерево с корнями вырывало из земли, и Сяо Шэ с отчаянием на лице воскликнул:

– Второй господин, пощадите! – он резко опустил меч, перестав сопротивляться.

– Нет! – Из-за кустов выскочил юноша в розовом.

Один из нювэйдао остановился в волоске от горла Сяо Шэ. Тао У разочарованно фыркнул, оглядывая Ин Тао с ног до головы. Волосы того представляли собой воронье гнездо, воротник сбился, а губа кровоточила. Взъерошенный как мокрый воробей, он сжимал кулаки и яростно смотрел на Тао У.

– Какой смелый росток! – Тао У перевел взгляд с Ин Тао на Сяо Шэ. – И кто тебе дороже: хозяин или этот демон? – Второй клинок вылетел из его руки, устремляясь к беззащитному Ин Тао, и Сяо Шэ выпучил глаза, а затем, не задумываясь о последствиях, молниеносно бросился наперерез, переходя на свой лучший цингун.

Ин Тао взвизгнул и поднял руки в бессмысленном защитном жесте. Сяо Шэ в отчаянии вытянулся, пытаясь опередить смертоносный клинок, а Тао У расплылся в широкой ухмылке…

– Довольно! – прогремел голос. Сабля потеряла силу и вонзилась в землю, а Сяо Шэ сграбастал в объятия Ин Тао, запрыгнул на крышу и, не теряя времени даром, скрылся из виду.

Тао У не стал их догонять. Вместо этого он поднял руку, призывая нювэйдао, и спрятал обе сабли в духовное пространство. Затем он неторопливо повернулся к дверям главного павильона, которые наконец распахнулись. Второй господин насмешливо присвистнул.

– Лучше тебе больше никогда не выходить, в самом деле.

Се Юньци промолчал.

Впрочем, Тао У был прав: увидь кто великолепного Третьего господина в таком виде, и его репутации щеголя пришел бы конец. Уж слишком потрепанным и измятым он выглядел: распущенные волосы неряшливо топорщились и свисали вниз нечесаными сосульками, красный халат был так небрежно завязан, что открывал грудь и плечи Се Юньци, а также нижние белые штаны. Кроме этого, на нем больше ничего не было. Он оказался бос и стоял на пороге своих личных покоев с тыквой-горлянкой в руке. Подбородок темнел от щетины, а глаза покрылись мутной поволокой. Он с трудом сфокусировал взгляд на Втором брате.

– Чего приперся? – грубо спросил Се Юньци. – Какого гуя ты угрожаешь моим слугам?

Темная ци закружилась за его спиной, привлеченная раздраженным хозяином Третьего дворца. Тао У прищурился, разглядывая названого брата, и фыркнул:

– Так вот чем ты занимался целый год? Топил тоску в вине?

Не ответив ему, Се Юньци вылил остатки спиртного в горло и пошел обратно вглубь покоев. Он щелкнул пальцами, и двери за его спиной с грохотом закрылись. Но Тао У не зря был одним из сильнейших демонов – он успел проскользнуть в щель.

Внутри павильона тоже царил хаос, точно здесь буйствовало дикое животное: доски, оставшиеся от сломанной мебели, осколки посуды на полу, изорванные занавеси. Тао У цокнул языком, обходя остатки какой-то драгоценной вазы, а Се Юньци, ничего не замечая, вернулся к широкой кушетке, заваленной глиняными бутылками и пустыми серебряными чайниками.

– У тебя совсем слуг не осталось, чтобы убрать это все? Хочешь, пришлю тебе парочку? Мне как раз недавно присягнули на верность демоницы-енотихи, – не прекращал издевки Тао У, вальяжно устраиваясь в единственном целом кресле.

Се Юньци махнул рукой, и тыква-горлянка устремилась в голову Тао У, но тот с легкостью уклонился. Се Юньци даже не посмотрел, достиг ли его удар цели: он взял с пола целый кувшин и уселся на кушетку с ногами. Халат сполз с его плеча, но он не обратил внимания, срывая печать.

– Зачем пришел? – глухо спросил он, когда сделал глоток. Мутные красные глаза уставились на Тао У.

– Из милосердия, дорогой братец: если не будешь сопротивляться, то я сохраню тебе жизнь, когда заберу твои территории, – легко произнес тот. – Будешь жить в моем дворце в качестве домашнего питомца, чем не вариант?

Се Юньци не отреагировал на провокацию, продолжая лакать вино. Тао У изумленно вскинул брови: еще год назад этот гордец разбил бы кувшин о его голову за такие слова, но сейчас он будто вовсе его не слышал.

– Сяо Шэ я, так и быть, тоже сохраню жизнь, а вот тому растению, боюсь, нечего делать во Втором дворце, – хотя оно неплохо подросло с тех пор, как я видел его в последний раз, – продолжил Тао У. – Цемо⁴ пал, знаешь? – резко добавил он.

Однако и эта новость не произвела на Се Юньци большого впечатления, несмотря на то что Цемо являлся пограничным городом его западных территорий.

– Первый брат с легкостью захватил город, потому что правитель Цемо отказался выходить из своих покоев и уже год упивается до смерти, – хмыкнул Тао У с мнимым одобрением. – Кажется, Первый брат серьезно настроен на победу и перешел в активное наступление. Он начал с тебя, потому что ты теряешь авторитет и власть даже в собственных владениях. Цемо – один из крупнейших демонических городов востока, а ты тут смотришь на свою тень и жалеешь себя, пока твои слуги меняют хозяина. Те-эр пока затаился, понятия не имею, о чем он думает. Возможно, он решил объединиться с Луань Дунем.

Се Юньци долго молчал, постукивая длинными пальцами по кувшину.

– Я знаю, – наконец произнес он.

Тао У озадачился и лишь спустя несколько мгновений понял, на какой вопрос ответил Се Юньци – про Цемо.

– Раз знаешь, как позволил ему наложить свои грязные лапы на твои владения? – яростно гаркнул Тао У.

– Плевать, – отозвался Третий господин, откидываясь на спинку кушетки. – Если это все, то проваливай. – Он вяло махнул рукой на дверь.

Тао У по-настоящему растерялся и надолго замолчал. Нападение Луань Дуня означало конец хрупкому перемирию между наместниками, а также намекало на уверенность Первого брата в своих силах. Они были равны – Тао У хорошо это знал, иначе они бы не заключили тот идиотский спор на золотое ядро даоса. Если Луань Дунь начал действовать, значит, ядро было почти у него в рукаве. И после этого Огненная пустошь однозначно ввергнется в хаос.

Не то чтобы Тао У был против хаоса, – как и всякий наместник, он мечтал править пустошью в одиночку и стать Владыкой демонов, однако… он не хотел сражаться сам. Зачем, если можно удить рыбу в мутной воде и выжидать на берегу подходящего момента? А яростная атака Луань Дуня на Цемо все испортила. Первый брат всегда действовал безумно и непредсказуемо и тем был опасен. В сравнении с ним… – Тао У метнул взгляд на пьяного Се Юньци – он был предпочел Третьего брата.

Надо сказать, что мысль эта была довольно прогрессивной для Второго брата, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. И поэтому он вытащил козырь, который собирался использовать в крайнем случае.

– Первый брат не стал бы действовать без абсолютной уверенности, что мы не надерем ему зад, – с нарочитым равнодушием протянул он.

– Наверняка, – с подлинным равнодушием ответил Се Юньци.

– Значит, он нашел способ получить золотое ядро, – заключил Тао У и внимательно посмотрел на брата. Пальцы того, постукивающие по кувшину, замерли, но затем он как ни в чем не бывало отпил из горлышка.

– Должно быть.

– Но это странно… – Тао У потер подбородок, но мысль не продолжил.

В покоях воцарилась тишина. Се Юньци отбивал какой-то ритм по кувшину, а Тао У терпеливо ждал. Несмотря на буйный и яростный характер, иногда наместник востока все-таки умел выжидать. Это врожденный навык любого хищника. Оседлав тигра, трудно слезть⁵, а Тао У прекрасно знал, куда бить, чтобы раздразнить Третьего брата, и тот бы сам прыгнул в ловушку.

Тихо вился дымок от благовоний, и когда палочка прогорела до середины, Се Юньци наконец не выдержал:

– Что странно?

Тао У спрятал довольную ухмылку и легким тоном сказал:

– Странно, почему Первый брат так уверен в себе, ведь даос уже год находится в ордене Чэньси, и никто его не видел. А охрана Великого ордена настолько хороша, что даже два демонических наместника, объединившись, не смогут пробить защиту. Так что, учитывая методы Первого брата, у него должен быть какой-то план…

– Никто не видел? – перебил его Се Юньци.

Улыбка Тао У стала еще шире. Этот идиот самостоятельно прыгнул в тигриное логово.

– После битвы в моем дворце, когда вы разнесли мне половину павильонов (кстати, я выставил тебе и Первому брату счет, твой до сих пор не оплачен), Вэнь Цзеши забрал даоса в орден Чэньси. Я своими глазами видел, как тот свалился без сознания со стены моего дворца. Такой удачный момент. – Тао У сделал паузу и цокнул языком. – Но, к сожалению, вокруг было слишком много этих праведных ублюдков, и я не смог вырвать золотое ядро. А то бы уже стал Владыкой демонов…

– Что с ним? – Се Юньци пропустил все слова названого брата мимо ушей, а глаза Тао У победоносно сверкнули.

– Неужто ты настолько отрешился от мира, что даже не узнавал, что с ним стало? Ц-ц, а еще назывался его учеником. Или ты думал, что он так счастливо и бродит по Поднебесной? Говорят, он истощил свои силы и не просыпается. Ради безопасности Вэнь Цзеши забрал его в родной орден, как и ту девчонку. Лу Уюэ чуть ли не поселился в Чэньси, но все без толку – за год даос так и не проснулся, говорят, он сейчас – что огарок свечи на ветру. Никому не удалось увидеть его тело с той битвы. Это вы с Первым братом так его истощили? Что же не добили, ц-ц. Полагаю, Первый брат нашел способ пробраться в орден и выкрасть золотое ядро…

Звон кувшинов заставил Тао У прервать свою речь. Се Юньци стоял перед кушеткой, его лицо было бледным, а пальцы с силой сжимали кувшин. Мутная пелена схлынула с глаз, и те сверкнули ярко-алым.

В следующее мгновение двери распахнулись, и Се Юньци, ничего не сказав брату, с порывом ветра выскочил наружу.

В покоях снова воцарилась тишина. Тао У громко хмыкнул, а затем неспешно поднялся, вальяжно вышел наружу и уставился в просветлевшее небо. Облако темной ци рассеялось вместе с исчезновением хозяина дворца. На губах Тао У заиграла довольная улыбка.

Три человека назовут тигром – так тому и быть. А пока два тигра дерутся, он, Тао У, будет сидеть на горе и наблюдать⁶.

Глава 56. Рыба в пруду, птица в клетке⁷

Гу Вэньвэнь сидела на краю скалы и смотрела вниз. Бездна под ее ногами оказалась затянута белыми облаками, скрывающими дно. Девушка была одета в темно-синий халат с золотой вышивкой по подолу и узким рукавам и золотым поясом, который смотрелся на всегда яркой Вэньвэнь довольно мрачно. Она казалась повзрослевшей и тихой, и лишь волосы были неизменно подвязаны красной лентой.

– Вот ты где!

Громкий оклик заставил девушку очнуться от мыслей, и от неожиданности она чуть не свалилась с камня.

– Ай-я! – вскрикнула Гу Вэньвэнь и вцепилась в воротник такого же темно-синего халата незадачливого шисюна, который только что ее напугал.

– Шимэй-шимэй, осторожно! – высокий молодой человек с ужасом выпучил глаза, услышав треск ткани. На вид ему было лет двадцать, а на лице уже лежала печать чопорности: идеальный пучок на затылке без единого выбивающегося волоска, чисто выбритое лицо, густые, вечно нахмуренные брови. Его портил только слишком квадратный массивный подбородок.

Гу Вэньвэнь наконец выровнялась и похлопала шисюна по груди, а затем вскочила на ноги.

– Шисюн Цзи, кто тебя научил подкрадываться к людям? Хорошо, что я успела за тебя зацепиться, а то бы так и прыгнула с горы. Как бы ты потом оправдывался перед моим Учителем?

Цзи Фэн потерял дар речи: очевидно, что это она чуть не порвала его халат, потому что сидела на краю скалы. Да и что еще за «как бы ты потом оправдывался»?! Всем известно, что шибо Мо до сих пор не очнулся. На этой мысли Цзи Фэн прикусил язык, потому что Гу Вэньвэнь смотрела на него с широкой улыбкой.

– Я тебя обыскался, старейшина Кунь же дал всем старшим ученикам задание – встречать новоприбывших и помогать с их размещением. А ты что же – исчезла на целый шичэнь, сказав, что отлучишься в туалет! Это, – он обвел рукой облака, – мало похоже на отхожее место!

– Кто сказал, что я пошла в отхожее место, – фыркнула Гу Вэньвэнь, не признавая вину. – В конце концов, может, мне нравится на природе…

Шисюн Цзи аж позеленел и выставил вперед руку.

– Не желаю это слушать, где твои манеры?! В ордене море новых людей, а уровень защиты подняли до беспрецедентного из-за демонов, мы с ног сбиваемся, а ты тут прохлаждаешься! – продолжал ругать ее юноша. – Глава Вэнь в эти тяжелые времена решил устроить состязания и принять новых учеников, дабы мы могли сплотиться перед лицом врага, а ты! – Он все распалялся и наконец ткнул пальцем в невозмутимую Гу Вэньвэнь. – Кем бы ни был твой Учитель, пока – если – он не придет в себя, ты была и остаешься простой ученицей Чэньси и должна подчиняться правилам ордена!

Гу Вэньвэнь нахмурилась и непроизвольно сжала кулаки.

– Что значит «если»? – ледяным тоном произнесла она. – Мой Учитель просто отдыхает после того, как сразился с двумя наместниками демонов и победил! Пока вы все, как трусливые крысы, прятались за его спиной! – В ее правой руке вдруг появился Нефритовый кнут.

Цзи Фэн опустил руку и невольно отступил на шаг. Он никогда не встречался с шибо Мо, но слышал, что тот умел смотреть вот так же – холодно и мрачно. Вообще, про шибо Мо, старшего соученика главы Вэня, ходило немало слухов, которые лишь умножились после того, как этот давно потерянный старейшина Мо вернулся в орден спустя почти триста лет странствий. Вернее, его вернули – глава Вэнь, Учитель Цзи Фэна, пронес его через высокие ворота ордена на руках, безжизненного и такого хрупкого, одетого в черное и со следами крови на подбородке.

Вместе с ним прилетели и другие легендарные личности мира заклинателей, о которых Цзи Фэн слышал лишь по рассказам. Божественный лекарь Лу, даочжан Янгуй, молодой господин Лу – и первая ученица шибо Мо, Гу Вэньвэнь, прославившаяся еще до того, как люди в цзянху познакомились с ней, лишь за тот факт, что Мо Хэ взял ее под свое крыло.

Глава Вэнь забрал шибо Мо на Лотосовый пик, и с тех пор никто в ордене его больше не видел. Лишь лекари нескончаемым потоком прилетали в Чэньси, да Лу Уюэ отлучался за лекарственными травами. Цзи Фэн, хоть и был старшим учеником Учителя Вэня, все же не был допущен во двор, выделенный шибо. Вокруг того двора поставили лучшее защитное поле, а его Учитель объявил миру, что Мо Хэ медленно выздоравливает от ран.

Но Цзи Фэн подозревал, что это не так. Да все это подозревали. Судьба даочжана Сюаньи стала самой обсуждаемой новостью не только в Чэньси, но и в цзянху, – и все как один верили, что тот при смерти. Поток лекарей в Чэньси быстро пересох, как ручей летом, и один лишь Лу Уюэ метался туда-сюда между Чанъанем и Чэньси в отчаянной попытке спасти лучшего друга. Вот как решила молва.

Теперь, год спустя, мир потихоньку снова забывал о даочжане Сюаньи, будто эта глава мифа наконец закончилась, и наступил закономерный конец. Пожалуй, одна лишь Гу Вэньвэнь, которая была официально принята главой Вэнем как шичжи и получила ранг старшей ученицы старейшины Мо, верила, что ее Учитель очнется.

Цзи Фэну было поначалу немного жаль девушку, особенно учитывая, что он считался ее шисюном, однако вскоре он уверился, что эта своенравная девица совершенно невыносима – насмешливая, легкомысленная и глупая! Единственным ее плюсом было миловидное лицо, а единственным козырем – статус ученицы шибо Мо, но после его смерти какая поддержка у нее останется?! Да и обучение, которое она прошла у шибо Мо, было… мягко говоря, странным. Шимэй Гу знала наизусть конфуцианские каноны, но плохо разбиралась в «Даодэцзине», вместо умерщвления демонов использовала талисманы для очистки темной ци, а еще лупила своим треклятым кнутом направо и налево, стоило ей сказать слово поперек!

В общем, Цзи Фэн чуть-чуть, самую малость побаивался этой шимэй, хотя ни за что бы в этом не признался.

– Шимэй, все же не стоит так говорить о заклинателях, которые намного старше, умнее и сильнее нас с тобой, – наконец выдавил он, пытаясь сгладить напряжение и совсем не поглядывая на искрящийся кнут.

– Что с того, что они старше? – фыркнула Гу Вэньвэнь. – К тому же эти старые ослы вряд ли умнее… – она осеклась, будто почувствовав в своих словах что-то неправильное – что-то помимо вопиющей непочтительности. – Ладно, к гую это все. – Неоспоримым достоинством шимэй было то, что она быстро закипала и столь же быстро остывала. Она свернула кнут и убрала в духовное пространство – навык, который освоила совсем недавно, – а затем гордо вскинула подбородок и прошла по тропинке мимо Цзи Фэна.

Если бы на месте шисюна был, скажем, хозяин Второго дворца царства демонов, он бы безошибочно узнал в этом поведении своего младшего братца. Сама Гу Вэньвэнь этого не осознавала.

После битвы в Огненной пустоши, которую летописцы уже окрестили легендарной, она не покидала пределов ордена, который должен был стать для нее родным, но не стал. Это был орден ее Учителя, который она когда-то мечтала посетить, но теперь… какой в этом смысл? За прошедший год у нее было немало времени поразмыслить о том, что произошло. Когда вскрылось, что ее шиди Се – на самом деле Третий господин царства демонов, она была потрясена. Этот глупый и заносчивый юноша, который критиковал всякую еду, что попадала ему в рот, сыпал серебром и очаровательно улыбался, был демоном! И не абы каким – абы какого Гу Вэньвэнь еще могла простить. Нет, надо же было ему оказаться смертельным врагом цзянху, да еще и поспорить на золотое ядро ее Учителя! Дрянь, черепашье яйцо!

Откуда же это ей было известно, если никто не присутствовал на битве? Дядюшка Лу узнал обо всем из духовного сознания Учителя, когда проводил первый этап лечения. Обрывочные воспоминания, которые не мог контролировать Учитель, стали известны главе Вэню и Гу Вэньвэнь. Ее новообретенный шишу решил скрыть новость о том, что Се Юньци оказался демоном, а вместо этого распространил вести, будто тот погиб во Втором дворце от лап наместника востока, который объединил усилия с наместником севера и напал на даочжана Сюаньи. Ради репутации старшего брата он выставил Се Юньци мучеником, павшим, защищая Учителя. Какая чушь!

Все это ужасно раздражало Гу Вэньвэнь. Сначала она полыхала от гнева, но время сглаживает любые эмоции, и теперь, по прошествии года, лишь была уверена, что, попадись ей Се Юньци, и она не побоится того, что он какой-то там наместник востока, – вытрясет из него всю дурь!

Однажды укушенный змеей десять лет боится колодезной веревки⁸. Гу Вэньвэнь так и не сблизилась ни с кем в ордене Чэньси и ощущала себя здесь если не чужой, то как будто лишней. Известность Учителя ложилась и на ее плечи, и поначалу ей даже нравилось, но затем… она поняла, почему тот никогда не говорил о своих подвигах и почему путешествовал по Поднебесной, бросив прославленный орден. Как хорошо быть вольным облаком и диким журавлем⁹, а теперь ей подрезали крылья.

Гу Вэньвэнь похлопала себя по щекам, прогоняя грустные мысли. Она резво спустилась со скалы по узкой тропе, выходя на Пик восхода, или Плоский, – здесь находились общежития всех учеников, кроме старших, – аккуратные ряды одноэтажных зданий без всяких изысков. Из всех четырнадцати пиков Чэньси этот был самый обширный и вмещал почти тысячу учеников ордена. Здесь же располагались тренировочные площадки, учебные залы и столовая.

К счастью, Гу Вэньвэнь не пришлось жить в этом бурлящем котле. Старшие ученики, то есть те, кого лично отобрали старейшины, проживали на пиках своих Учителей. Двенадцать старейшин Чэньси были все разных возрастов – кто-то похож на древнюю черепаху, к примеру, старейшина Рассветного пика, которому впору уже закатываться; кто-то был совсем юн и стал старейшиной намного позже ухода Мо Хэ, например, молодая старейшина с Хризантемового пика, занявшая пост после смерти своего Учителя за неимением других учеников.

К сожалению, с Учителем Гу Вэньвэнь возникла, как это обычно с ним бывает, некоторая ситуация. Мо Хэ покинул орден триста лет назад вскоре после битвы с Владыкой демонов и скоропостижной кончины своего наставника, а Вэнь Цзеши, новоназначенный глава ордена, хоть и успел дать ему титул первого старейшины, пик не выделил. До этого оба старших ученика прежнего главы проживали на Лотосовом пике и, разумеется, имели свои комнаты. По правилам, первому старейшине полагался целый пик, но ныне, триста лет спустя, все четырнадцать пиков Чэньси были давно распределены. Глава Вэнь объявил, что пока шисюн выздоравливает, он остановится на Лотосовом пике, но что будет дальше, не сообщил.

Однажды Гу Вэньвэнь даже подслушала разговор старейшин, которые волновались по поводу того, кого «выселит» этот внезапно появившийся тринадцатый старейшина, называемый первым. Она тогда лишь фыркнула и подумала, что Учителю к гую не нужны эти пики, иначе бы он не сбежал из ордена.

Как бы то ни было, вышло так, что Гу Вэньвэнь не могла поселиться на пике своего Учителя, потому что его попросту не было, а жить на Плоском старшей ученице не полагалось. Посему шишу Вэнь определил ее к своим личным ученикам, и ей выделили комнату в общем дворе. У шишу было всего пять личных учеников, и Цзи Фэн из всех них оказался самым противным и высокомерным. Он имел наиболее высокое происхождение – был старшим сыном главы клана Цзи, одного из Десяти великих, проживавшего в Сюньяне у гор Лушань¹⁰. Как раз в этом году клану пришлось покинуть город и вернуться в горы из-за войны смертных, а потому Цзи Фэн постоянно был на взводе. И Гу Вэньвэнь ему бы даже посочувствовала, не раздувай он постоянно ее «шерсть» в поисках болячек¹¹. Он вечно выискивал, как бы придраться к ней, а хуже всего было то, что жили они в соседних дворах!

Пыхтя от злости, девушка прошла через главную площадь, направляясь к узкому деревянному мостику между пиками. Сегодня и правда было многолюдно: орден впервые за десять лет открывал свои ворота, приглашая новых учеников, а потому многие пришли попытать свои силы в испытаниях. Впереди виднелись высокие каменные ворота, украшенные золотыми лентами, развевающимися на ветру. А за ними горы будто раскалывались на две половины, образуя узкое ущелье, затянутое облаками, – это и был единственный вход в горную обитель Чэньси.

И сейчас по каменным бесконечным ступеням сплошным потоком поднимались люди. Над Чэньси было запрещено летать на мечах, поэтому даже прославленные заклинатели были вынуждены спускаться у ворот и доходить последние ступени пешком. И потому же между пиками тянулись бесконечные вереницы деревянных мостиков. Гу Вэньвэнь тяжело вздохнула, ступая с одного из таких на твердую землю. Снова тяжело вздохнула, подходя к низенькому мужчине в темно-синем ханьфу, который держал в руках длинный свиток. Ему было на вид лет сорок, густые усы и бороду еще не тронула седина, волосы собраны в аккуратный пучок, халат сидел идеально, и даже лицо казалось приятным, – только вот он был почти на полголовы ниже Гу Вэньвэнь, и это при том, что, как поговаривали в ордене, носил сапоги со скрытой платформой для увеличения роста.

Это и был старейшина Кунь, глава Сумеречного пика, занимавшегося всеми хозяйственными нуждами ордена. Кажется, комплекс роста Кунь Вэйжань¹² (матушка его явно сильно просчиталась, называя так сына, – но немудрено, ведь отец его, по слухам, был под шесть чи¹³ ростом) компенсировал особым рвением к работе, и весь орден Чэньси боялся его как огня. Стоило его невысокой фигуре появиться на горизонте, как даже великий глава Вэнь вдруг находил срочные дела, которые точно не были связаны с «непомерным количеством масляных ламп, которые просаживает глава ордена, хотя мог бы воспользоваться ци и создать духовный свет, если уж не спится по ночам». А ученики, завидев его издалека, тут же тушили свечи и послушно ложились спать. За это старейшину даже прозвали Чжоу Вэйжанем¹⁴. Гу Вэньвэнь же думала, что этот старейшина смог бы найти общий язык с ее Учителем, жаль лишь, что они не знакомы – Кунь Вэйжаню было не больше ста пятидесяти лет, и он никогда не видел великого даочжана Сюаньи.

Стоило Гун Вэньвэнь подойти, как старейшина Кунь впился в нее взглядом.

– Ученица Гу, где ты была? – спросил он поверх свитка.

– У меня возникли… неотложные дела. – Как бы ни был страшен старейшина Кунь в глазах учеников ордена, после стольких лет бок о бок со своим Учителем Гу Вэньвэнь стала практически неуязвима к упрекам. – Но я вернулась и готова снова взяться за дело.

– Неужели, – язвительно фыркнул за ее спиной Цзи Фэн, который как раз подоспел к представлению.

Не обращая на него внимания, Гу Вэньвэнь протянула руку за свитком.

– И что же это за дела такие? – Кунь Вэйжань продолжал мрачно на нее смотреть, не отдавая бумаги. Другие ученики у ворот незаметно отошли подальше, предчувствуя грозу. – Я это вижу так: ты отлыниваешь от обязанностей, заставляя соучеников заниматься твоей работой. Перепишешь правила ордена десять раз в библиотеке, как только тебя сменят вечером.

Цзи Фэн за ее спиной снова фыркнул – на этот раз торжествующе. Гу Вэньвэнь сжала кулаки.

– Слушаюсь, старейшина… – сквозь зубы прошипела она, слыша злорадное хихиканье Цзи Фэна за спиной.

– Цзи Фэн, как старший ученик проследишь за выполнением наказания, – бросил Кунь Вэйжань, отдавая свиток Гу Вэньвэнь.

– Но, старейшина!.. – тут же взвыл тот, но Кунь Вэйжань лишь выставил вперед ладонь, заставляя его замолчать, и быстро пошел прочь. – Какое же ты бедствие! – обернулся Цзи Фэн к шимэй со злым выражением лица.

Настроение девушки тут же скакнуло вверх.

– Поднявший против кого-то камень сам себе его на ногу и уронит, – многозначительно произнесла Гу Вэньвэнь. – Ай-я, новые гости! – С самым заинтересованным видом она повернулась к трем молодым людям, которые были уже на верхней площадке лестницы.

Цзи Фэн весь кипел от злости, но не мог начать ссориться на глазах у гостей, чтобы не испортить репутацию Чэньси. Поэтому он лишь скрестил на груди руки и мрачно посмотрел на девушку, которая, держа свиток, деловито обращалась к молодым людям.

– Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил.

Глава 57. Раз увидел – и как старый друг¹⁵

В небольшом и обычно очень спокойном городке Синьань¹⁶ у подножья гор Ишань творился настоящий хаос: в тавернах посетители не могли докричаться до прислужников, а те сбивались с ног, носясь между столиками; улицы заполонили путники, а лавочники не успевали выставлять товары. Подобное в Синьане случалось раз в десять лет, и каждый раз все торговцы и лавочники начинали недовольно бурчать своим женам по вечерам, что орден Чэньси мог бы и заранее предупреждать, а то ведь они не справляются с наплывом гостей!

К сожалению, заботы простых людей, если они выходили за рамки злых духов и демонов, нисколько не беспокоили праведных заклинателей, а потому все три захудалых постоялых двора в Синьане просто ломились от постояльцев. Один предприимчивый хозяин уже начал стелить тюфяки в конюшне всего за связку медяков.

Если в обычное время зазывалы этих трех постоялых дворов «Высокие горы», «Верхние пики» и «Небесные скалы» боролись за клиентов, то в эту неделю всеми силами старались от них избавиться. Поэтому, когда молодой человек лет восемнадцати в простом черном халате остановился напротив ворот «Высоких гор», зазывала даже не поднялся, чтобы его поприветствовать. Он лишь окинул юношу скептическим взглядом, отмечая простой цзянь на поясе, простой халат и в меру симпатичное, но совершенно незапоминающееся юное лицо. Единственной яркой деталью этого юноши была красная киноварная родинка между бровями, придававшая ему очарования, да большие тигриные глаза. Явно слабый заклинатель, пришедший попытать счастья в великом ордене Чэньси, посчитал зазывала.

Юноша немного постоял, а затем сделал шаг вперед, и вот тут-то зазывала пошевелился.

– Молодой господин хочет снять комнату? – деловито спросил он, даже не встав с низкого табурета.

– А что? – спросил тот.

– У нас, увы, комнат совсем не осталось, господин, – с неискренним сочувствием отозвался зазывала. – Зато в «Верхних пиках» сейчас продают места в конюшне! Очень недорогие, хотя и со своими минусами, сами понимаете.

Зазывала «Верхних пиков», сидевший на табурете у ворот напротив, оторвался от игры в кости с зазывалой «Небесных скал» и тут же возразил:

– Препаршивые это места, господин! – громко крикнул он. – Блохи и вонь, еще лошади рядом топчутся. Вот в «Небесных скалах» хозяин уже свой двор отдал, там лучшие комнаты и еще свободны!

– Как бы не так, – недовольно отозвался зазывала «Небесных скал», – это все пустые слухи, хозяин наш наживается на бедных путниках, вот и сдает втридорога свои кладовые – там даже окон нет! А вот в «Высоких горах» хозяин такой добродетельный, что столовую под тюфяки выделил! Говорят, он снял и соседние дома и сдает их внаем постояльцам.

– Ничего он не снял, – немедленно вступил в перепалку первый зазывала. – Брехня, которую распускают всякие пустозвоны. Молодой господин, «Высоким горам» решительно негде вас разместить.

– «Высоким пикам» тоже! «Небесным скалам» тоже! – в унисон крикнули остальные и вернулись к костям.

Первый зазывала длинным желтым ногтем принялся ковырять в зубах, глядя на проплывающие облака. Все трое разом притворились, что юноши не существует. Тот, однако, молча достал из мешочка-цянькунь на поясе набитый шелковый кошелек и взвесил его в руке. Звякнули слитки, и зазывалы разом посмотрели на юношу. Опытные проныры оценили и тяжесть кошелька, и богатство, скрытое в его шелковых недрах.

– А вообще, знаете, господин, кажется, у нас осталась одна комната, хозяин приберег ее для самых важных гостей. А этот слуга совсем ослеп и не признал вас! – Первый зазывала подскочил с табурета и поклонился, махнув рукой на ворота постоялого двора.

– Вам зачем эта крысиная нора? У них ни еды нормальной, тюфяки все старые, что еще за лучшая комната? Кладовая! А вот у нас, в «Небесных скалах», есть отдельный дворик и даже небольшой пруд – только для самых важных гостей. Лучшее место в Синьане по версии лао Вана! – перебил его третий зазывала.

– Так ведь это ты лао Ван! – осадил его второй. – Не слушайте его, господин, какой еще пруд? Лужа с грязной водой! А вот у нас есть чайный домик – идеален для таких изысканных гостей, как вы, господин.

– Домик? Тьфу! Хижина с прогнившей соломой! А вот у нас…

Молодой человек бесстрастно слушал их перепалку, а когда эти трое уже начали трясти кулаками, спросил:

– Господа, как пройти в Чэньси?

Троица примолкла. Наконец первый зазывала позеленел и тихо спросил:

– Так вам не нужна комната?

– Нет, – молодой человек вскинул брови.

– Гуй тебя раздери, так зачем же ты тогда спрашивал про комнату? – пробормотал один из мужчин. Все трое гневно уставились на юношу, выглядя оскорбленными до глубины души.

– А я не спрашивал, – пожал плечами тот и вежливо улыбнулся. От этого его лицо преобразилось и будто оживилось, смывая печать равнодушия. А у всех троих создалось впечатление, что он намеренно над ними издевался. При виде его невинного лица у них снова зачесались кулаки.

Они угрожающе двинулись на юношу, но в этот момент с постоялого двора «Верхние пики» вышли два человека – девушка и парень, одетые в одинаковые белые ханьфу. Простоволосая девушка была красива как осенняя хризантема – бледная кожа, длинный разрез темных глаз, светло-розовые губы. На поясе у нее висела сяо¹⁷ из белой кости, и она казалась бессмертной, сошедшей с небес. Что до молодого человека рядом с ней… про такую парочку обычно говорят, что ворота не равны и дома не подходят¹⁸, настолько они не сочетались. Он не был уродлив, нет, но обладал самым простым на свете лицом, по которому стоит скользнуть взгляду, и оно тут же вылетает из головы: узкие черные глаза, плоский нос, смуглая кожа. Он без конца улыбался, глазея по сторонам и совсем не заботясь, куда ступает. В результате он споткнулся о камешек, ойкнул и чуть не полетел кубарем вперед, но девушка вовремя придержала его за локоть, а потом бросила взгляд на разыгрывающуюся драму.

Зазывалы при виде такой красавицы малость подрастеряли свой пыл, а юноша с красной точкой на лбу не преминул этим воспользоваться, складывая перед собой руки:

– Брат и сестра на тропе совершенствования, не знаете ли вы, как пройти в Чэньси?

Молодой человек остановился, и девушка замерла вместе с ним. Он вежливо сложил руки в ответ.

– Как выйдете из Синьаня, следуйте прямо до межевого камня и еще две ли до подножья гор Ишань, а там через ущелье Сихай еще пару ли вверх по каменным ступеням.

– Наконец-то мне кто-то ответил по-человечески! – весело отозвался юноша и улыбнулся, отчего его простое лицо будто осветилось.

Девушка задумчиво уставилась на него, а молодой человек спросил:

– Собрат-даос тоже хочет вступить в орден?

– Да, но я впервые в этой стороне и никак не мог найти дорогу, а местные не очень-то дружелюбны.

Трое зазывал почувствовали, как их кулаки снова зачесались, но на глазах у такой прекрасной девушки они не хотели затевать драку. Им оставалось только пыхтеть и сверлить юношу глазами. Девушка же потянула своего спутника за рукав, и тот сказал:

– Нам по пути, так почему бы не пойти вместе?

– О, собрат прочитал мои мысли – я как раз хотел предложить то же самое! – юноша улыбнулся еще сильнее, напрочь забыв о существовании зазывал, и направился к новым знакомцам.

Вскоре все трое скрылись за поворотом дороги, а зазывалы, хорошенько побранив заносчивого юнца, уселись снова играть в кости.

Троица же неспешно двигалась к воротам Синьаня.

– Мое имя Су Янлэй, а это моя сестра Су Юэлинь. «Су» как «трава», «Ян» как «солнце», «лэй» как «твердость». А у младшей сестры «Юэ» как «луна», а «линь» как «драгоценность»¹⁹, – сказал Су Янлэй. – А у собрата на тропе совершенствования?

– С… Сяо… – с запинкой отозвался юноша. – Сяо Шэ.

– А как пишется? – с интересом спросил Су Янлэй.

Юноша снова замялся.

– А я неграмотный, – наконец выдал он без капли смущения. – Понятия не имею, как пишется, родители тоже писать не умели, так что, наверное, ничего там красивого нету. Не то что у брата и сестрицы – такие благозвучные имена!

* * *

Некий телохранитель далеко-далеко в Третьем дворце вдруг чихнул. Ин Тао вытащил из рукава шелковый носовой платок, осмотрел его и, убедившись, что тот чистый, сунул Сяо Шэ.

– Не надо, все в порядке, – отмахнулся тот. Вид у него был усталый и озабоченный, но, когда он попытался подняться с кровати, Ин Тао уперся ладонью ему в грудь, не позволяя. Сяо Шэ еле заметно поморщился от движения.

– Лежи и не двигайся, иначе я отравлю тебя твоим же ядом, – пробурчал Ин Тао, накладывая кривую повязку на предплечье Сяо Шэ.

– Это я должен был перевязать твои раны, – еще сильнее нахмурился мужчина, глядя на слои тонкой ткани, которые обматывали его руку.

– Ты принял на себя весь удар этого паршивого кабана, а на мне всего пара царапин! – тоном, не терпящим возражений, отозвался Ин Тао.

Сяо Шэ откинулся на подушки, позволяя маленькому демону и дальше играть в лекаря, а сам уставился за окно.

– Не стоит отзываться так о Втором господине, сяо Тао. – Затем он вздохнул. – Хозяин сбежал в одиночку, даже не подождав нас. Что ему сказал Второй господин и куда он отправился?

– Иногда ты такой недогадливый, глупый дагэ, – сморщился Ин Тао и отстранился, осматривая плоды своих трудов. Сяо Шэ перевел на него вопросительный взгляд: – Ты даже не обезьяна, а в самом деле деревянный чурбан.

Сяо Шэ, которого неожиданно отругали, недоуменно промолчал.

– Ну конечно же, он отправился в Чэньси! Должно быть, с тем даосом что-то случилось.

– Или он умер, – осознал Сяо Шэ.

Ин Тао цокнул языком.

– Да лучше бы и умер, тогда все это наконец-то закончится.

Сяо Шэ покачал головой.

– Ну и кто из нас двоих недогадливый? – он потрепал юношу по голове. – Это будет не концом, а лишь началом Великой войны в царстве демонов.

* * *

Су Янлэй оказался довольно болтливым, и спустя всего пару ли, когда они подошли к подножью Ишань, «Сяо Шэ» уже знал подробности их жизни: они были братом и сестрой из побочной ветви великого клана Су, который лет пятнадцать назад был под корень вырезан одним днем какими-то демонами, – мрачная и загадочная история, о которой по Поднебесной до сих пор бродили слухи. Как мог целый огромный и процветающий клан исчезнуть всего за одну ночь и кто был виновником, так никто и не выяснил. Эта история что-то шевельнула в памяти «Сяо Шэ», но он быстро отвлекся.

Боковая ветвь Су проживала в уезде Шиань, что в Гуйчжоу²⁰ на юге, а потому избежала гибели и теперь пыталась возродить былое величие клана. И вот старейшины решили отправить молодое поколение на обучение в Великий орден Чэньси – выбор пал на брата и сестру Су, старших детей главы клана, как самых талантливых в семье.

– Отец возлагает на нас большие надежды, поэтому нам придется постараться на испытаниях, – вздохнул Су Янлэй. Су Юэлинь серьезно кивнула и сжала кулачок, выражая тем самым свою решимость. – Моя сестра немая от рождения, зато ее игра на сяо лучше всяких слов, – нежно добавил Су Янлэй, глядя на Су Юэлинь.

«Сяо Шэ» посмотрел на костяную флейту, а затем на очаровательную девушку.

– Почему вы совсем не похожи? – спросил он.

Су Юэлинь громко фыркнула и дернула брата, прижимаясь щекой к его щеке, а затем многозначительно ткнула в свой нос, как бы говоря, что они похожи как два зернышка риса. Су Янлэй кашлянул и покраснел, без труда вырываясь из ее хватки, а затем потер свой нос картошкой.

– Мы не родные брат и сестра, – сказал он. – Я сирота, меня усыновил глава Су еще в младенчестве, и я почитаю его за отца. Но я не родня…

Су Юэлинь гневно пнула его под колено, заставляя замолкнуть, а затем ускорила шаг, уходя вперед. Су Янлэй неловко почесал голову и повернулся к юноше:

– Прости, брат Сяо, А-Линь всегда резко реагирует, когда я заговариваю на эту тему. Но я не считаю, что должен чего-то стесняться, – мне повезло, что ифу²¹ проявил доброту и взял меня к себе. Клан Су всегда относился ко мне как к родному, поэтому, когда выбирали, кого отправить в Чэньси, я вызвался в надежде приумножить славу Су. А-Линь выросла со мной, так что для меня она настоящая младшая сестренка. Она даже напросилась со мной, хотя для ифу она жемчужина на ладони…

«Сяо Шэ» понимающе кивнул.

– Брат Су, правду говорят: страдающие одной болезнью сочувствуют друг другу²²! Мы с тобой, оказывается, так похожи – я тоже сирота и тоже вырос под кровом небольшой секты, и вот решил приумножить ее славу, отправившись на испытания в Чэньси. Неудивительно, что мы встретились!

– И вправду судьба, брат Сяо! – удивился простодушный Су Янлэй. – Надеюсь, мы все попадем в орден и будем совершенствоваться вместе!

– А я-то как надеюсь, – очаровательно улыбнулся «Сяо Шэ» и посмотрел вперед, где Су Юэлинь застыла на нижней ступени огромной, уходящей в самое небо каменной лестницы между скалами, которой, казалось, нет конца.

По ступеням медленно поднимались другие люди, стремящиеся попасть в орден, и все пешком. Су Юэлинь в белом задумчиво смотрела вверх.

– Жаль, что нельзя взлететь на мече, – посетовал Су Янлэй, ступив на лестницу. – Но это, видимо, тоже испытание выносливости и твердости духа.

– Или издевательство над гостями, – пробормотал себе под нос «Сяо Шэ», раздраженно глядя на высокие ступени.

Су Янлэй расхохотался, будто услышал хорошую шутку.

– Брат Сяо, а ты остроумный. Разве может Великий орден издеваться над гостями? Чэньси заботится о стольких простых людях, защищает от демонов и духов. Наверняка запрет на полеты на мече связан с безопасностью.

«Сяо Шэ» покосился на него и ничего не сказал, про себя подумав, что дуракам на свете легко живется. Этот прогнивший до основания орден надменных праведных выскочек заставлял всякого забираться пешком на его заоблачные пики по одной простой причине – по той же, почему у каждого дворца Огненной пустоши тоже были ступени, ведущие в тронные залы; по той же, почему императорский дворец всегда находился на вышине, – чтобы дать понять, где место гостя. В мире заклинателей, где каждый совершенствующийся, только сформировавший золотое ядро, способен поднять в воздух меч… разве подобное правило – не проявление высокомерия? Ненависть взметнулась в нем ядовитой змеей, но он подавил гнев, глядя на ступени.

Его глаза слегка покраснели, но он лишь опустил голову и вежливо улыбнулся в ответ на смех Су Янлэя. Этот дурачок и его взбалмошная сестричка станут отличным прикрытием для проникновения в великий орден Чэньси.

На самом деле, преодолеть лестницу для того, кто постигает Дао, не представляло большого труда. Заклинатели отличались большой выдержкой и физической силой. «Сяо Шэ» и Су Янлэй даже устроили небольшое состязание цингуна, взбираясь по ступеням. «Сяо Шэ» будто случайно споткнулся, пропуская юношу вперед. Тот победоносно взлетел на верхнюю ступень у ворот и обернулся.

– Ты позволил мне победить! – запыхаясь, выпалил Су Янлэй.

«Сяо Шэ» приземлился рядом и хмыкнул:

– Брат Су просто сильнее, вот и все.

Он обернулся, глядя на Су Юэлинь, которая плыла по ступеням будто небожительница – грациозная, прекрасная и равнодушная. Она медленно дошла до вершины и оправила юбки, а потом вздернула хорошенький носик, будто говоря: «Что за детские забавы». За ее спиной открывался великолепный вид на залитые полуденным солнцем горы, и вся ее фигура словно сияла. «Сяо Шэ» невольно остановил на ней взгляд – и не он один. Другие гости ордена, проходя мимо, оборачивались и разглядывали Юэлинь. Су Янлэй, ничего не замечая, приставил ладонь ко лбу и посмотрел на горы.

– Ну и красота же здесь, – восхищенно заметил он. – В Гуйчжоу горы намного ниже, я никогда не был так высоко.

Лицо Су Юэлинь, вставшей в эффектную позу, сморщилось. «Сяо Шэ» хмыкнул и второй раз за день подумал про себя, что дуракам легко живется на свете. Истинная красота прямо перед ним, а этот чурбан любуется пейзажем!

Девушка закатила глаза, подошла к брату и взяла его под локоть, потащив к воротам, украшенным золотыми ленточками. У них стояли два ученика в темно-синих ханьфу, которые что-то яростно обсуждали. Заметив их, девушка с красной лентой в волосах обернулась и широко улыбнулась.

– Ай-я, новые гости! Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил. – Она с интересом уставилась на гостей, держа в руках кисть и длинный свиток.

«Вот уж действительно – два врага обязательно встретятся на узкой дороге», – подумал «Сяо Шэ» и с такой же широкой улыбкой ответил Гу Вэньвэнь:

– Сяо Шэ, секта Тяньлин, восемнадцать лет, стадия создания ядра.

Глава 58. Два ляна побеждают тысячу цзиней²³

Се Юньци разглядывал Гу Вэньвэнь, которую не видел год. Будь он чуть более честен с собой, он бы признался, что даже чуточку рад видеть эту глупую девицу – и не менее рад тому, что выглядела она совсем не очень. Она казалась мрачнее, тише и старше – совсем не та солнечная девушка, с которой он расстался, и даже в ее широкой улыбке чудилось что-то неискреннее. Как и подобает ученице проклятой черепахи.

За ее спиной стоял недовольный молодой человек примерно того же возраста, но Се Юньци лишь мазнул по нему взглядом и вернулся к Гу Вэньвэнь. Он силился разглядеть в ее облике подсказки к вопросу, зачем он примчался сюда с другого конца света, бросив свой дворец, междоусобную борьбу с братьями и вообще все царство демонов. Но не находил их.

Гу Вэньвэнь изумленно округлила глаза.

– У меня что-то на лице? – спросила она.

– Нет, я просто никогда не видел такой прекрасной девушки, – без всякого стеснения отозвался Се Юньци. – Вы словно первый весенний цветок, распустившийся среди снегов, а улыбка ваша способна покорять царства.

Цзи Фэн молча перевел взгляд со своей растрепанной шимэй на прекрасную небожительницу с флейтой, затем снова на шимэй, и подумал, что этот гость явно слепой.

– К-хм, – кашлянул он, выступая вперед. – Меня зовут Цзи Фэн, я старший ученик ордена и первый ученик главы Вэня. Приветствую собратьев на тропе совершенствования в нашем ордене Чэньси.

– Что ты влезаешь? Не видишь, мне комплименты делают? – фыркнула Гу Вэньвэнь и еще шире улыбнулась Се Юньци. Тому даже стало как-то не по себе. – Брат Сяо, твоя секта кажется мне знакомой, мы могли где-то встречаться?

Цзи Фэн нахмурился: «Что еще за “брат Сяо”? Откуда такая фамильярность с каким-то невзрачным, жалким, слабым заклинателем из неизвестной секты?» Он с ног до головы оглядел этого Сяо Шэ, но не заметил в нем ничего выдающегося.

– Вряд ли, но осмелюсь спросить, как зовут прекрасную барышню? – продолжил Се Юньци, продолжая улыбаться.

– Гу Вэньвэнь, – хихикнула та, отмечая, что этот молодой человек хоть и не так ослепительно хорош собой, но имеет приятную внешность и достойный характер. Не то что один шисюн! – «Гу» как «долина», «Вэнь» как «письмо».

– Какое чудесное имя, – без зазрения совести польстил Се Юньци и широко улыбнулся.

Сердце Гу Вэньвэнь екнуло, и она слегка нахмурила брови, но затем молодой человек продолжил:

– Надеюсь, что войду в орден и смогу совершенствоваться подле шицзе.

Лицо Гу Вэньвэнь вдруг дрогнуло.

– Сначала придется пройти испытание, а потом уже сможете называть шимэй… шицзе, – снова влез Цзи Фэн. Гу Вэньвэнь тут же взяла себя в руки и с недовольным лицом повернулась к нему.

– Тебе заняться нечем? Вон еще два гостя ждут, пока ты их запишешь, – отбрила она его.

Тот задохнулся от возмущения, но все же повернулся к Су Янлэю и Юэлинь, думая про себя, что прекрасная девушка радует глаз намного больше, чем взбалмошная шимэй, да к тому же еще и молчит. Он наскоро записал обоих и снова повернулся к Гу Вэньвэнь, которая щебетала с Сяо Шэ. Цзи Фэн кашлянул и недовольно нахмурился.

– В горле, что ли, пересохло? – спросила его Гу Вэньвэнь.

– Нет… то есть да, такая жара, – невозмутимо сказал Цзи Фэн.

– Сочувствую, – без капли искренности отозвалась девушка и снова повернулась к юноше. – Я провожу вас троих до гостевых дворов.

– Шимэй Гу, нам нельзя покидать свой пост, – тут же напомнил ей шисюн.

«Какой же ты противный!» – подумала про себя Гу Вэньвэнь, но спорить не стала и лишь сказала:

– Тогда прошу простить, ступайте прямо до Лунного пика.

– Я же еще увижу прекрасную сестрицу на состязаниях? – улыбнулся Се Юньци, глядя, как медленно краснеют уши его названной шицзе.

– Конечно! Я обязательно приду посмотреть, – твердо ответила та, не обращая внимания на то, как сильно и далеко закатил глаза Цзи Фэн.

Когда трое гостей направились по деревянному мостику, она повернулась к пыхтящему от возмущения шисюну:

– Смотри, как бы глаза не вывалились от натуги, – посоветовала она ему и еще до того, как он успел что-то сказать, повернулась к следующему гостю. – Добро пожаловать в орден Чэньси!

* * *

Се Юньци медленно шагал по мостику позади брата и сестры Су, без конца оглядываясь на ворота. Су Янлэй не выдержал и рассмеялся:

– Брат Сяо, неужели тебе так понравилась эта девушка? Тогда тебе стоит постараться и попасть в ученики к ее Учителю, и вы сможете часто видеться!

Се Юньци промахнулся мимо доски, и его нога чуть не провалилась в пропасть, но, к счастью, Су Янлэй вовремя придержал его за локоть.

– Разумеется, я приложу все силы! – стеснительно выдавил юноша и даже покраснел, будто и правда страдал от внезапного приступа чувств.

– Ай-я, ты же не спросил, у кого она учится! – вдруг спохватился Су Янлэй и тоже обернулся, будто был готов броситься обратно к воротам. Теперь уже Су Юэлинь раздраженно дернула его за рукав, не позволяя останавливаться. – Ладно, ты права, еще успеется, в конце концов, все будут присутствовать на состязаниях. Быть может, даже удастся сойтись с ней в бою.

– Ученики Чэньси тоже принимают участие? – заинтересовался Се Юньци.

– По правилам можно вызвать внутреннего ученика ордена на поединок, если окажешься в первой пятерке победителей. Это лучший способ доказать, что ты достоин войти в ряды Чэньси, – объяснил Су Янлэй. – Но на самом деле… мало кто этим пользуется, ведь быть в первой пятерке уже достаточно, чтобы тебя заметили старейшины.

Се Юньци был полностью согласен: зачем напрягаться, если можно обойтись без этого? К тому же его цель состояла в другом… Острый взгляд некоего достопочтенного обвел утопающие в облаках пики, будто выискивая тот самый, но все они с этого расстояния казались одинаковыми – мирными и безмятежными, укрытыми пеленой.

Они достигли конца моста и ступили на пик, именуемый Лунным. Вскоре один из внешних учеников распределил их по комнатам и проводил в небольшой дворик, по пути рассказывая, что Лунный пик, отделенный от основной части ордена барьером, являлся местом жительства всех внешних учеников. Здесь же располагалась внешняя арена, гостевые дворы и прочие постройки. Лунный пик находился прямо около Сумеречного, вотчины Кунь Вэйжаня, а потому был во многом с ним связан. В частности потому, что внешние ученики, которым недостало таланта или связей попасть внутрь ордена, обычно охотно становились снабженцами на Сумеречном пике – вроде как оказываешься в Чэньси, выполняешь полезную работу и вроде как считаешься внутренним учеником. Потому у Сумеречного пика никогда не бывало недостатка в учениках, а Лунный между периодами, когда орден открывал набор людей, обычно стоял почти пустой.

Следуя за учеником к комнате, Се Юньци запоминал все, что проходил, в особенности охранные меры. Он быстро заключил, что Лунный пик, кажущийся гостевым и неважным, на деле служил заставой Чэньси – защитным рубежом между внутренними пиками и внешним миром. Это подтверждали мощные охранные заклинания и формации, расположенные практически везде.

– Не бродите в одиночку, а то здесь легко можно угодить в ловушку, – предупредил их ученик, оставляя у ворот дворика. – Один такой гость заблудился на заднем склоне горы и…

– И что? – тут же спросил наивный Су Янлэй.

– И его так и не нашли, – понизив голос, зловеще отозвался ученик. – Но иногда с северной части пика доносится страшный вой, – говорят, это его душа до сих пор мечется в формации!

Су Янлэй содрогнулся, а вот его сестра лишь презрительно фыркнула: «Глупая страшилка». Се Юньци был с ней солидарен: пугать демона озлобленным духом? Пф, этот достопочтенный таких на завтрак ест (и это действительно порой было так). Так что словам того сопляка он не придал никакого значения.

Ученик удалился, а они вошли в гостевой двор: тот был небольшим и, что неожиданно, уже занятым. Из западной комнаты им навстречу вышел юноша в бордовом ханьфу и скривился. Он был юн, не старше нового облика Се Юньци, но с печатью надменности на лице, которую некий достопочтенный до сих пор успешно скрывал. Се Юньци в ответ на презрение ослепительно улыбнулся. Юноша скривился еще больше, оглядывая его бедную одежду. Следом за ним из комнаты вышел еще один человек, и юноша повернулся к нему.

– Чэньси теперь и всяких безродных пускает? – спросил он достаточно громко, чтобы они услышали.

– Молодой господин, вам не стоит так выражаться, – отозвался, по-видимому, его телохранитель – широкоплечий мужчина в черном с мечом на поясе.

– Я полагал, что гостей распределят согласно их статусу, – закатил юноша глаза, – а они подселили в мой двор еще кого-то. Чэньси совсем не уважает Великий клан Цинь! Как я могу делить двор с какими-то… кто это вообще?

В памяти Се Юньци что-то шевельнулось – не тот ли это клан, под чьей защитой находился Сянъян, что чуть не пал из-за нашествия цзянши?

– Что еще за клан Цинь? – не понижая голоса, спросил он у Су Янлэя.

Молодой господин Цинь так опешил, что даже открыл рот.

Су Янлэй бросил на него взгляд и несколько смутился, а вот Су Юэлинь одобрительно похлопала Се Юньци по плечу.

– Должно быть, я имею счастье познакомиться с молодым господином Цинь, младшим сыном главы Циня? – спросил Су Янлэй у юноши в бордовом. – Это дочь главы Су из Гуйчжоу, Су Юэлинь, а меня зовут Су Янлэй, я приемный сын главы. А это Сяо Шэ, мы познакомились по дороге в Чэньси. – Он обнял кулак ладонью и слегка поклонился.

Цинь наконец заметил Су Юэлинь, и его возмущение чуть поутихло. Он высокомерно вздернул нос и медленно спустился по ступеням:

– Меня зовут Цинь Хань, «Хань» как «великий»²⁴, – обратился он к Су Юэлинь. – Я ничего не слышал о клане Су из Гуйчжоу.

Су Юэлинь не удостоила его и взглядом, потянув брата к комнате.

– Не вините мою сестру за непочтительность, она не может говорить, – извинился Су Янлэй. – Мы немного устали и…

Цинь Хань, отвергнутый красавицей, рассвирепел:

– Вас еще и манерам не учили? А, я только сейчас вспомнил: разве клан Су не был уничтожен демонами лет пятнадцать назад? Откуда взялся еще один клан Су? – Цинь Хань скрестил на груди руки и презрительно воззрился на брата и сестру.

Девушка нахмурила прекрасные брови, а вот Су Янлэй растерялся, не зная, что сказать. Телохранитель юноши тоже выглядел мрачно и уже собирался что-то ему шепнуть, когда Се Юньци вдруг хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– А-а-а! – громко протянул он. – Я вспомнил! – он ласково улыбнулся Цинь Ханю, будто был безмерно рад его видеть.

– Что? – непонимающе вздернул бровь тот.

– Вспомнил клан Цинь. Это же вы… защищаете Сянъян, верно? Где-то с год назад там как раз чуть не случилась катастрофа, и, если бы не даочжан Сюаньи, город был бы уничтожен ожившими мертвецами. Ох и страшная же история! – Он похлопал себя по груди, будто испугавшись. – Молодой господин Цинь, так вы пришли вернуть долг? Неудивительно, что вас не поместили в покои для знатных гостей, а определили сюда, все-таки должники – не гости. Все, поди, ушло на взыскание компенсации? – сочувственно улыбнулся Се Юньци. – Не переживайте, клан Цинь вроде богат…

– Ты! – тут же разъярился Цинь Хань, тыкая в него пальцем. – Ты вообще кто такой?!

– Брат Су же представил меня, – Се Юньци постучал пальцем по губам. – У молодого господина Циня проблемы со слухом? Ц-ц-ц, такой юный, а уже не слышит… Или это врожденное? Боюсь, это станет большим препятствием для вступления в орден, но я слышал, что божественный лекарь как раз гостит в Чэньси, может, вы приехали навестить его?

Цинь Хань покрылся красными пятнами, шумно открывая и закрывая рот, не в силах выдавить ни слова от возмущения. В итоге он взревел, обращаясь к своему телохранителю:

– Яо!

– Где? – тут же обернулся Се Юньци и в несколько прыжков оказался на крыльце восточной комнаты. – Айя, я боюсь демонов! Прошу простить!

С этими словами он захлопнул дверь с той стороны.

Цинь Хань:

– …

Су Янлэй:

– …

Су Юэлинь же беззвучно рассмеялась и покрутила пальцем у виска, а затем медленно прошествовала к северной комнате, грациозно поднялась по ступенькам и поманила пальцем брата. Тот как раз вернул себе дар речи и обратился к юноше:

– Приятно было познакомиться.

Затем он подбежал к восточной комнате, распахнул ее и запер с той стороны. Су Юэлинь на пару мгновений опешила, топнула каблуком и исчезла за дверью.

Подул летний ветерок, лаская разгоряченное лицо Цинь Ханя…

Глава 59. Голова демона, мозг демона²⁵

Се Юньци и Су Янлэй тупо смотрели друг на друга. В тусклом свете комнаты второй мог бы заметить, что лицо его нового знакомого уже не такое добродушное и игривое.

– Брат Су, я не привык с кем-то жить, – медленно проговорил Се Юньци и отвернулся, глядя на одну-единственную кровать. – Разве тебе не лучше остаться с сестрой?

– Мужчины и женщины должны соблюдать приличия, – чопорно ответил Су Янлэй, присаживаясь на кровать. Он похлопал по одеялу и сказал: – Я посплю на полу, а ты ложись тут.

Разумеется, Се Юньци не собирался отказываться, раз уж этот дурак ему сам уступал постель, но из вежливости кисло проговорил:

– Нет, что ты, ложись ты.

– Нет-нет, – тут же замахал руками Су Янлэй. – Не переживай, я крепкий, лягу на одеяло.

Ну раз ты крепкий, может, и одеяло оставишь, а то этот достопочтенный все же привык к мягкой постели… Вслух Се Юньци этого, конечно, не сказал и слабо улыбнулся.

Су Янлэй вскочил и подошел к столу, потрогал чайный набор и посоветовал:

– Ты все-таки лучше не связывайся с Цинь Ханем. Клан Цинь – один из самых сильных в цзянху, он может доставить немало хлопот.

Се Юньци не ответил. Он подошел к окну и выглянул наружу: молодой господин Цинь уже скрылся в комнате, и на двор опустилась тишина.

– Эти шелковые штаны ничего мне не сделают, – отозвался он наконец.

– Все-таки будь осторожнее, – переживал Су Янлэй. – Ай-я, эта долгая дорога так меня утомила, а уже завтра нам состязаться! Надеюсь, мы пройдем отбор, иначе ифу будет разочарован.

Се Юньци сложил на груди руки и задумчиво уставился в окно, ничего не отвечая. Су Янлэй еще некоторое время болтал, но, не встречая отклика, решил, что надоел собеседнику, и выпалил:

– Пойду проверю, как устроилась А-Линь.

Он выскочил наружу, и Се Юньци остался один, но даже не сдвинулся с места. Лишь его лицо мгновенно стало мрачнее, а тени по углам комнаты будто сгустились. Тут же раздался тревожный звон, и Се Юньци словно очнулся, полез в складки одежды и достал серебряный колокольчик. Раскаленный металл обжег его ладонь, но Се Юньци только крепче сжал его, пытаясь успокоиться.

Мало кто знал, но Двуликий колокольчик можно было считать поистине божественным артефактом, способным не только скрыть истинную ци, но и изменить внешность. Прежний Владыка демонов был действительно гением своего поколения, но немногое осталось от его наследия.

Для всех вокруг сейчас Се Юньци – простой юноша из бедной секты без особых способностей. Но даже Двуликий колокольчик не мог скрыть гнев могущественного яо. Се Юньци сделал глубокий вдох и отвернулся от окна, чтобы не видеть эти ненавистные горы. Он уселся на кровать в позу лотоса и решил помедитировать, но мысли продолжали лезть в голову.

Все, что он целый год глушил вином, теперь снова всплыло с отчетливой ясностью. Се Юньци сделал еще один вдох, и Двуликий колокольчик утих.

Названые братья Се Юньци немало удивились бы, увидев, каким сдержанным он стал. Но это было не так. Эмоции бурлили в его душе, однако он сосредоточился на одном чувстве: ненависти. Он пришел сюда отомстить.

Орден Чэньси был виновен в гибели его клана. Именно он повел остальные праведные ордены и кланы на семью Сюэ и вырезал ее под корень из-за проклятого пророчества. Много лет ненависть ко всем праведным заклинателям пожирала Се Юньци изнутри и будто стала неотъемлемой частью его самого. Но она была ненаправленной, бившей во все стороны, ведь он не ведал, кто указал на него, почему из четырех кланов яо выбрали именно Сюэ. Но год назад он узнал виновника. Человека, которого он однажды назвал Учителем.

Се Юньци уже дал ему год отсрочки. Все это время он обдумывал свою месть, топил в вине неясную тоску, без конца вспоминая лицо даоса, когда тот узнал его фамилию. В самом ли деле он не ведал? Или притворялся точно так же, как делал вид, что не замечает сущности Се Юньци? Было ли хоть одно правдивое слово в речах проклятого даоса?

И вот теперь Се Юньци узнал, что грандиозная месть – битва на равных, о которой он грезил, – может не свершиться. Потому что этот человек собирался умереть – тихо и спокойно, вдали от него. Умереть без наказания, не от его руки, в безопасности родного ордена. Лицемерно и жалко, недостойно даочжана Сюаньи.

Колокольчик снова раскалился, и Се Юньци сделал глубокий вдох, впитывая природную ци. Горы Ишань были богатым на энергию местом: здесь проходила земная жила, но раньше эта ци была ему почти бесполезна. Однако этот презренный человек научил его собирать светлую ци и не просто поглощать, а сливать со своей. Тонкая, почти незаметная разница, но еще год назад Се Юньци обнаружил частицу светлой ци в своем золотом ядре. Тогда он испугался жуткого голода и немедленно сожрал несколько злых духов, чтобы вытеснить ее. Но даос продолжал медитировать с ним, продолжал делиться ци, и частица света снова появилась, закрепилась в даньтяне, а голод ушел.

За этот год Се Юньци не медитировал ни разу. Сначала он был слишком зол, разбив почти все сосуды и вазы в Третьем дворце и избив до полусмерти половину слуг. Он вымещал гнев на всем, что попадалось под руку, и чуть не впал в искажение ци. Раны на Сяо Шэ не успевали заживать, а тот все продолжал допекать его, хотя Се Юньци и требовал, чтобы от него все отстали. Он хотел лишь уничтожить эту древнюю черепаху, но Сяо Шэ сказал, что его забрал орден Чэньси. Невозможность добраться до даоса сжигала Се Юньци изнутри, и он решил потушить жар вином. И вот так незаметно минул целый год, и наступило лето.

Новая волна гнева на виновника всего произошедшего накатила на Се Юньци, и он нахмурился. Его ци стала хаотичной, и он стиснул зубы, усилием воли подавляя злость.

Теперь ему представилась благоприятная возможность: Чэньси открыл ворота и набирал учеников. С Двуликим колокольчиком его никто не узнает и вскоре… он разрушит до основания этот проклятый орден, весь мир заклинателей и уничтожит даочжана Сюаньи. Он задушит его собственными руками, вырвет сердце и сожрет золотое ядро. И только тогда он будет отомщен.

Но мысль об этом не успокаивала – напротив, маленькое сердечко демона заболело пуще прежнего, и он с такой силой стиснул зубы, что клыки впились в губу. Солоноватая кровь отрезвила его. Он слизнул ее и открыл глаза.

– Брат Сяо, пойдем на ужин! Всех зовут. – В комнату бесцеремонно ворвался Су Янлэй. – Ой, ты медитируешь, извини. Какой ты старательный!

– Иду, – Се Юньци легко спрыгнул с кровати, оправил полы верхнего халата и улыбнулся. – Посмотрим, что дают на ужин в Великом ордене Чэньси.

Чэньси, оправдывая славу самого могущественного среди праведных орденов, не поскупился в последний день перед состязаниями. Хотя Лунный пик и находился, так сказать, на внешнем дворе ордена, сегодня здесь собрались все старейшины и их личные ученики, да и остальные члены Чэньси пришли поглазеть. В результате не самый большой по размерам пик попросту ломился от людей, которые прижимались локтями и задевали друг друга ногами под столами. Небольшая столовая не могла вместить столько гостей – больше тысячи человек, – поэтому столы и скамьи расставили на площади перед ней, а повара сбивались с ног, лавируя между огромными чанами с мясом, рисом и другой едой. Заклинатели начинали практиковать инедию на поздних стадиях Создания ядра, но так как в отборе прибыли поучаствовать не только выходцы из великих кланов, жаждущие сблизиться с Чэньси, но и простые дети, которые даже не пробовали собирать ци, однако мечтали летать на мечах и сражаться с демонами, еды наготовили вдоволь.

Разумеется, самые почетные гости и старейшины сидели чуть поодаль от остальных – на небольшом возвышении в северном конце столовой, двери которой были широко открыты. Только войдя на площадь, Се Юньци тут же посмотрел в ту сторону – и увидел, как Цинь Хань, надменно вздернув подбородок, идет туда. Только вот ему не удалось подняться по ступеням, потому что его остановили. Несколько учеников, выполнявших роль распорядителей, что-то сказали Цинь Ханю, и тот вспыхнул от гнева. Се Юньци с удовольствием наблюдал, как его цыплячья шея покрылась красными пятнами, а телохранитель за спиной мягко потянул юношу за локоть назад. Цинь Хань, видимо, решил не устраивать сцену на глазах всего ордена, поэтому неохотно повиновался. Но когда он развернулся, то случайно встретился взглядом с Се Юньци. Пятна на его лице стали еще ярче, и он аж задохнулся от унижения.

Се Юньци преувеличенно покачал головой и цокнул языком, почти услышав, как Цинь Хань послал в его адрес парочку проклятий. Это заставило Се Юньци немного повеселеть.

– Найдем места? – предложил Су Янлэй и, не дожидаясь ответа, энергично проложил себе путь до нескольких свободных местечек, куда и плюхнулся и похлопал по скамье рядом. – Сколько же тут людей! – удивился он, когда его спутники уселись.

– Чэньси ведь открывает двери лишь раз в десять лет? – рассеянно спросил Се Юньци, глядя на возвышение. Главное место пустовало, а остальные старейшины не вызвали у него никакого интереса: там были и женщины, и мужчины, и старые, и молодые, но ни одного знакомого лица. Позади главного столика была еще пара свободных мест, и Се Юньци прищурился.

– Да, лишь раз. Ты прав, брат Сяо, – закивал Су Янлэй, – это вполне нормально. Кстати, я разузнал о том, как проходит отбор: будет три этапа для разных уровней. Сначала всех проверят на стадию совершенствования. Тех, кто совсем ничего не умеет, просто оценят и скажут, смогут ли они стать заклинателями. А вот нас, скорее всего, сразу распределят по двум группам и организуют состязания…

Се Юньци совершенно его не слушал. Да и, по правде сказать, ему было абсолютно наплевать, ведь гораздо больше его занимали нефритовые подвески, которые качались на поясах проходящих мимо внутренних учеников: полусолнце в окружении облаков.

– …и если повезет, то тебя выберет старейшина, а если нет…

– А мы не можем посмотреть на другие пики Чэньси, пока мы здесь? – перебил его Се Юньци. Су Юэлинь перевела на него внимательный взгляд, и он очаровательно улыбнулся девушке.

– Нет, что ты, в Чэньси очень строгая дисциплина. – Су Янлэй выпучил глаза. – Гостям запрещается покидать Лунный пик. Да мы и не сможем – вокруг ордена стоит защитный барьер. А что?

– Хотел посмотреть на знаменитые красоты Ишань, – отмахнулся Се Юньци.

– Вот пройдешь отбор и еще насмотришься! – воодушевленно сказал Су Янлэй и хлопнул его по плечу.

– Схожу принесу нам еды. – Се Юньци вдруг вскочил и направился к большим котлам, возле которых уже выстроилась очередь. Ловко лавируя между людьми, он втиснулся прямо в начало и протянул миску ученику Чэньси, накладывающему еду.

– Эй! Ты тут не стоишь, – возмутился молодой человек за ним. – Иди в конец очереди.

– Как это не стою? – глупо моргнул Се Юньци. – Вот же я. Ты слепой?

– Я имею в виду, что тебя тут не было! Ты влез! – опешил от такой наглости юноша.

– Да как же это не было, братец? Мы же с тобой вместе в очередь встали, я лишь отошел ненадолго, попросил придержать, – с самым невинным видом отозвался Се Юньци.

– Что за чушь! Проваливай отсюда, черепаха! – взъярился молодой человек.

– Братец, что же ты стремишься вырвать перо даже у пролетающего гуся²⁶? – удивился Се Юньци. – Еды на всех хватит, правильно я говорю? – Он резко повернулся к ученику за котлом.

Внезапно втянутый в перепалку, тот потерял дар речи. Это был маленький внутренний ученик Сумеречного пика, который не имел влиятельных покровителей в ордене и потому занимался сегодня самой черной работой. Однако памятуя о том, что он сейчас – лицо Чэньси, ученик гордо выпятил тщедушную грудь и кивнул:

– Разумеется, Чэньси накормит всех гостей, вам не стоит тревожиться.

– Видишь? – Се Юньци повернулся к юноше. – Что я говорил? Так куда ты торопишься? – Он снова повернулся к ученику и ласково улыбнулся: – Братец, положи мне побольше мяса, я со вчерашнего дня не ел от волнения, а в Чэньси так красиво, что у меня дух захватило и аппетит тотчас появился. Братец, верно, важный человек в ордене, раз ему доверили такую ответственную работу?

Маленький ученик обычно проводил время на огороде, выращивая овощи для ордена и помогая на кухне, а с совершенствованием у него не очень выходило, и он даже не заложил основание. Но на фоне гостей, которые и вовсе не вошли в орден, он и правда как будто казался важнее.

– Что ты, что ты, я лишь низший ученик, – скромно отозвался он, щедро плеснув мясной похлебки в миску Се Юньци.

– Попасть на внутренние пики Чэньси – это уже показатель того, что братец – одаренный заклинатель. Я так завидую. – Се Юньци ловко подставил вторую миску.

– Да какого гуя!.. – наконец вышел из себя юноша за ними. – Ты же показываешь на оленя, называя его лошадью²⁷!

– Что ты имеешь в виду? – оскорбился маленький ученик и холодно воззрился на юношу.

– И правда, братец, к чему оскорблять людей? Этот собрат-даос – наверняка спрятавшийся дракон²⁸, к чему называть его лошадью? – Се Юньци шагнул к маленькому ученику и по-товарищески похлопал его по плечу, а затем с видом оскорбленного достоинства посмотрел на задиру.

– Да нет же, я не… – от такого наглого выворачивания слов тот совсем растерялся, но Се Юньци не дал ему шанса оправдаться.

– Некоторые люди кичатся своим происхождением и слишком задирают нос. Тьфу! Надо быть ближе к людям.

Он потрепал ученика по плечу, схватил три миски и был таков. Ученик с недовольным видом налил похлебку опешившему юноше и пробурчал под нос:

– Как же люди иногда отличаются своим отношением…

Юноша, получивший ни за что ни про что, осоловело хлопал глазами, совершенно не понимая, что сейчас произошло. Что за бедствие его настигло?

Ни один из них не заметил, что нефритовая подвеска с пояса ученика бесследно исчезла в рукаве демонического бедствия, который, весело насвистывая, ушел к своим спутникам с тремя мисками.

Довольный Се Юньци приземлился за стол, отдал миски брату и сестре Су и принялся за еду. Но не успел он съесть и половины, как вокруг поднялся шум и толпа зашевелилась. Он невольно тоже поднял голову и увидел, что к главному месту шествует Вэнь Цзеши. Аппетит у Се Юньци тут же пропал, и он отложил палочки.

– О, это же глава Вэнь! Даочжан Сянъяо! В жизни он намного красивее, чем я думала!

– Небеса, от него прямо исходит сила! Говорят, что он лишь немного уступал шисюну и потому по праву стал главой ордена.

– Да-да, именно при нем Чэньси поднялся до таких высот!

– Как же я хочу учиться у него… Говорят, иногда он берет новых учеников, вон сзади – кто это?

– Я слышал, что, когда он вернул даочжана Сюаньи, с ним была его ученица, возможно, это она?

– Гу Вэньвэнь? Я слышал о ней. Сирота, которую приютил даочжан Сюаньи. Как жаль…

– Да, поистине жаль такой талант… Проклятые демоны!

– Слышал, что глава Вэнь собирает новый поход на Огненную пустошь, чтобы отомстить за шисюна.

– Какой он добродетельный! Настоящий образец братской верности.

Се Юньци дернул носом, пытаясь подавить презрение, которое уже проступало на его лице. Вместо этого он опустил голову, не глядя на Вэнь Цзеши, который легко взошел по ступеням и сел за главный столик. Цзи Фэн и Гу Вэньвэнь разместились за его спиной. Девушка выглядела совершенно равнодушной к многочисленным взглядам и тут же схватила палочки, разглядывая блюда на столике. Цзи Фэн сделал ей страшные глаза и дернул за рукав, и только тогда она цокнула языком и выпрямилась.

Вэнь Цзеши обвел глазами площадь и улыбнулся. Тут же воцарилась тишина, и все шепотки утихли. Он поднял чашу с вином и заговорил:

– Дорогие гости и ученики Чэньси, я, Вэнь Цзеши, приветствую вас в обители Ишань! Надеюсь, что завтра вы продемонстрируете большие успехи и станете частью нашего Великого ордена. А сегодня я поднимаю эту чашу за вас – молодых талантов Поднебесной, которые, я уверен, еще покажут себя!

Он отсалютовал толпе и одним махом осушил чашу.

– Ешьте, пейте, знакомьтесь, развлекайтесь! – весело сказал он и махнул рукой. – Не смотрите на нас, старых чурбанов, мы себя сами развлечем.

По залу прокатился смех, и снова воцарились оживление и гомон. Се Юньци поднял глаза, глядя, как Вэнь Цзеши здоровается со старейшинами, каждому предлагая чашу. Родинка в уголке его правого глаза прыгала, когда он улыбался, – никто не смог бы сказать, что Вэнь Цзеши не располагает к себе. Дружелюбен, открыт, спокоен – настоящий глава ордена, каким он должен быть. Неудивительно, что он быстро поднялся в ряду Великих орденов и Десяти кланов, заняв главенствующий пост.

Ярость снова заклубилась в душе Се Юньци, когда он вспомнил, что взлетел к синим облакам Вэнь Цзеши как раз двадцать лет назад, – когда повел праведных заклинателей в Огненную пустошь и истребил клан Сюэ.

Раньше Се Юньци не интересовало, кто конкретно виноват. Тетушка говорила ему, что все праведные заклинатели – лжецы и убийцы, и ненависть должна быть направлена на них всех без исключения. Слишком много кланов и орденов ворвалось тогда в обитель Сюэ, а ныне туман рассеялся и тучи разошлись, так что одним Небесам ведомо, кто зарубил его матушку или его отца. Да и к чему выяснять? Прошлое осталось в прошлом, и возрождение величия яо и всего демонического рода должно стать миссией Юньци. Он не относился к этому всерьез, отмахивался, ставя своей целью просто возвыситься в царстве демонов и стать Владыкой. Разве этого недостаточно, чтобы бросить вызов Небесам, как говорилось в пророчестве? Да и хотел ли он его исполнять… Никогда не хотел. Раньше. Но теперь… Се Юньци внимательно разглядывал старейшин ордена, а его глаза мрачно блестели.

Теперь он все узнал. Может показаться, что он провел год в пьянстве, но шпионы Сяо Шэ разузнали все, что можно, о той давней истории. А Се Юньци, утопив всю поганую печаль, теперь был готов отомстить.

Мо Хэ.

Вэнь Цзеши.

Чэньси.

А за ними все праведные ордены и кланы. Каждый сидящий здесь был в его списке. Был его врагом. Умыть Поднебесную кровью – разве не этого требовало от него пророчество? Даос сам подарил ему эту цель. Они сами пропустили сквозь сети его, недобитую рыбу. «И подчинится правды свет… Разверзнутся Небеса». Каждый получит по заслугам.

Раненый зверь в его сердце взревел от боли, но он утихомирил его и ласково улыбнулся в ответ на какой-то вопрос Су Янлэя. Кого он оставит в живых? Только ему решать. Улыбка Се Юньци стала еще шире – и почти безумной.

Глава 60. Юй Гун сдвигает горы²⁹

Закатные пики Ишань были особенно прекрасны, но, когда Се Юньци и остальные вернулись в гостевой двор, ночь уже опустилась на орден, и только белые облака виднелись в темноте.

– Спокойной ночи, – попрощался с сестрой Су Янлэй и бодро направился вслед за Се Юньци. Су Юэлинь махнула рукой в ответ и скрылась в комнате.

– Я собираюсь помедитировать, – сразу же сказал Се Юньци, не успел Су Янлэй открыть рот.

– Конечно-конечно, брат Сяо такой добросовестный. Ты обязательно покажешь хороший результат завтра! – похвалил его юноша. – А я немного устал, так что лягу спать.

Се Юньци уселся за чайный столик в позу лотоса и закрыл глаза, будто и впрямь собирался всю ночь провести за медитацией. Видя его старательность, Су Янлэй даже пытался все делать тихо, но все равно чуть не сбил подставку для таза с водой, а потом очень шумно укладывался (хотя наверняка считал, что делает это тише мыши).

Се Юньци полагал, что тот заснет быстро, но Су Янлэй ворочался почти целый шичэнь, и когда некий достопочтенный был уже близок к убийству, юноша наконец засопел.

Се Юньци тут же открыл глаза и мягко поднялся на ноги. Он подошел к кровати и коснулся лба Су Янлэя, погружая его в еще более глубокий сон, но больше ничего не сделал. Он немного опасался использовать темную ци в Чэньси, – ведь здесь повсюду ловушки и формации. Двуликий колокольчик надежно скрывал его личину и даже маскировал ци, но все равно следовало соблюдать осторожность – Се Юньци еще не забыл слова даоса о том, что тот давно раскрыл его. Поэтому он сделал вывод, что на Бессмертную душу колокольчик не действует, ведь в своей актерской игре Се Юньци не находил изъянов. Другого объяснения быть не могло.

Однако, как известно, даос был единственной Бессмертной душой, ныне живущей в мире, а потому. кроме него, Се Юньци некого опасаться. И когда даос умрет, никто больше не сможет ему помешать напустить кровавые ветра на Поднебесную.

Убедившись, что Су Янлэй спит, Се Юньци приоткрыл заднее окно и тенью выскользнул наружу.

Орден спал. Высокомерные праведные заклинатели не использовали стражу и телохранителей, всецело полагаясь на формации и заклинания. А потому все вокруг дышало покоем лишь в некоторых гостевых двориках Лунного пика еще горели свечи.

Ловко прячась в тенях, Се Юньци прокрался мимо площади и закрытого павильона столовой, мимо главного здания и арены, направляясь к северному краю Лунного пика, где за небольшой бамбуковой рощей располагался деревянный мостик, ведущий во внутреннюю часть ордена. Полная луна превращала рощу в клетку из бамбуковых стеблей, и Се Юньци скользил между ними, неслышно ступая на подстилку из листьев. Вдруг он замер с поднятой ногой, чувствуя, как кричит интуиция. Он сделал шажок назад, мягко опустился на колени и аккуратно смахнул листья в сторону. И цокнул языком – чуть не попался: от места, куда он только что едва не наступил, расходились в разные стороны врезанные в скалы линии формации.

Се Юньци махнул рукой, и листья с тихим шуршанием подхватил ветер, открывая небольшую формацию-ловушку, которая заперла бы его здесь. Он никогда не был силен в формациях и не учился этому. Поэтому Се Юньци просто обогнул линию, следуя вдоль ее края к мосту. И разочарованно застыл на обрыве: линия шла точно до моста, перекрывая доступ к нему на целых несколько чжанов. Чтобы добраться до узкого деревянного перехода над бездной, Се Юньци должен был обладать крыльями.

Он присел, намереваясь разрушить формацию, как когда-то в Чанъяне, но линия оказалась до того глубоко врезана в скалу, что избавиться от нее можно было, лишь стесав верхний слой камня. А это, безусловно, привлечет внимание.

Се Юньци снова цокнул языком и посмотрел на окутанный туманом мост, исчезающий вдалеке. Он достал из-за пазухи нефритовую подвеску, но там значилось «Сумеречный пик». Тот ученик в столовой был лишь мелким помощником на кухне, имел ли он доступ на Лотосовый пик? Се Юньци мог бы прорваться силой – разве удержит его какая-то там формация Вэнь Цзеши? Но сейчас он один, в меньшинстве, а в ордене полно людей. Как бы ни снедала его ненависть, он не был настолько безрассуден. Нет, он будет действовать как скрытый убийца – сначала даос, потом глава Вэнь, потом… Что будет потом, Се Юньци еще не слишком продумывал.

Он выпрямился и посмотрел вниз: дна не видно, а в ордене установлено заклинание, запрещавшее полеты всем, кроме старейшин. Даже на мече он просто рухнет вниз и разобьется. Какая бесславная смерть для Третьего господина, великого и ужасного Сюэ Юньци, единственного великого цюнци из живущих яо.

Несколько мгновений великий цюнци обдумывал варианты, но решил не рисковать. Он схватился за острый край скалы, нашарил ногой внизу выступ и медленно спустился на несколько чи. Уступов было немного, а горный порывистый ветер тут же чуть не сорвал его с утеса, но Се Юньци лишь стиснул зубы и будто мартышка схватился за другой уступ, спустившись еще на чи. Теперь все его тело находилось ниже уровня пика, а линия формации не должна была его достигнуть. Он нашарил правой ногой уступ, затем перенес на нее вес и потянулся рукой, пытаясь найти, за что схватиться. Мощный порыв ветра налетел на Се Юньци как раз в этот момент. Правой ногой он слишком сильно надавил на уступ, и камень не выдержал – сорвался вниз. Се Юньци потерял опору и до боли вцепился правой рукой в крошечный уступ, практически повиснув над бездной. Предательский ветер принес запах крови, и Се Юньци стиснул зубы, подтягиваясь на руках и резко переворачиваясь спиной. Его левая рука вытянулась, хватаясь за опору моста. Он прижался всем телом к камню, чувствуя, как бешено колотится сердце, а лоб холодит от пота. Перед его глазами не было ничего – только туманные облака, гонимые злым ветром. Он висел над пропастью, не имея никакой опоры под ногами, и луна насмешливо серебрила капли крови, стекающие по запястью. Се Юньци злобно рыкнул, перевернулся и обеими руками вцепился в деревянную опору, затем в веревку и доски и, наконец, выбрался на мост.

Пару мгновений он тупо стоял на четвереньках, глядя сквозь доски на белую пелену. Барьер за спиной чуть зарябил, но сигнала тревоги не было. Ему удалось обойти формацию – и он только что рискнул своей проклятой жизнью ради этого!

Кровь капала с содранной правой ладони на доски, и Се Юньци тут же выпрямился, сжимая кулак. Он щелкнул пальцами, и капли исчезли, будто их и не было, а затем рукавом своего черного халата наскоро обтер рану – просто ссадина, ничего страшного, но один ее вид привел Се Юньци в бешенство. Проклятый Чэньси, заставивший его, будто горного козла, прыгать по скале! Проклятый даос, спрятавшийся в сердце Лотосового пика! Проклятая формация, заставившая его пролить свою драгоценную кровь!

Наконец Се Юньци поднялся и бодро зашагал в туман. Он был уверен, что больше никаких ловушек в таком узком пространстве не поставить, но не прошел и сотни шагов, как мост покачнулся, будто с той стороны кто-то ступил на него. Се Юньци чертыхнулся, а затем быстро щелкнул пальцами, и морок, скрывающий его, изменился. Он плохо помнил внешность того ученика, у которого украл подвеску, но за мгновение до того, как услышал шаги, прицепил ее к поясу и вдруг картинно взвизгнул.

Мост перестал качаться – человек на том конце замер.

– Кто идет?! – вскрикнул Се Юньци. – Кто бродит ночами по Великому ордену Чэньси? Предупреждаю – я вооружен!

– А ты кто такой? – раздался совершенно растерянный ответ. Из белой пелены навстречу ему шагнул человек – и сердце Се Юньци екнуло.

Темно-синий халат с богатой золотой вышивкой, волосы, собранные под гуань, открытое, дружелюбное лицо, но глаза смотрят пристально и настороженно. Глава Вэнь. Его смертельный враг.

Се Юньци обеими руками вцепился в веревочные перила. Он бросил лишь взгляд на Вэнь Цзеши и тут же подобострастно опустил голову.

– Глава Вэнь! Простите мои слепые глаза и глухие уши, я вас совсем не признал!

– Кто ты такой? – Взгляд Вэнь Цзеши окинул его с ног до головы, остановился на подвеске, и его глаза сузились. – Ученик старейшины Куня?

– Все верно, Ван Шэ, младший ученик Сумеречного пика, я отвечаю за кухню, – оттарабанил Се Юньци, разглядывая доски под сапогами главы Вэня. – Глава Вэнь, а вы идете проведать старейшину Куня? Или покидаете орден? Сегодня такой густой туман, будьте осторожнее… Ой, простите, я, когда нервничаю, много болтаю. Глава Вэнь – мой образец для подражания! – он резко вскинул голову и большими глазами уставился на Вэнь Цзеши, всем своим видом изображая обожание.

– Что ты здесь делаешь? – К сожалению, эту черепаху оказалось не так просто сбить с толку. Настороженность так и не пропала из глаз Вэнь Цзеши.

– Честно говоря, я и сам не знаю, – отозвался Се Юньци, и лицо Вэнь Цзеши вытянулось от удивления. – Старейшина Кунь зачем-то послал меня на Плоский пик на кухню – кажется, у них там что-то с печью, а я, знаете ли, большой специалист по печам. А Плоскому пику никак нельзя без печи – столько учеников, мы с ног сбиваемся!

Выражение лица Вэнь Цзеши чуть смягчилось.

– Не Плоский, а Пик восхода, – поправил он его.

– Верно-верно, простите мой длинный язык, глава Вэнь! – Се Юньци тут же опустил голову еще ниже и вздрогнул, будто был очень напуган неминуемым наказанием.

– Как тебя там – Ван Шэ? – повторил Вэнь Цзеши и махнул рукой. Подвеска под удивленный вскрик Се Юньци слетела с пояса и мягко упала в руку мужчине. Он осмотрел ее со всех сторон, а затем снова взглянул на Се Юньци. – Когда тебя принял в ученики старейшина Кунь?

Се Юньци крепче сжал перила, думая о том, что на таком узком мосту бой станет смертельным. Но Вэнь Цзеши уже насторожен, и если Се Юньци атакует, то не одолеет его одним махом. Вэнь Цзеши хоть и значительно уступал проклятому даосу, но все же не за красивые глаза стал главой Чэньси. Се Юньци понесет большие потери, если нападет в открытую.

– Что вы, глава Вэнь, разве вы не знаете, как у нас на пике дела делаются? – Се Юньци махнул рукой и еще ниже опустил голову, смущенно понизив голос. – Я перешел с Лунного пика, потому что таланта не имею и… вот… лишь формально поднес Учителю чай, но он не признавал меня личным учеником…

Вэнь Цзеши был внимательным зрителем. Он отметил поникшие плечи Се Юньци, его покрасневшее лицо и поджатые губы. Все говорило о том, что юноше неловко и неуютно. В итоге он махнул рукой, возвращая подвеску на место, и посмотрел за спину Се Юньци, где находилась граница формации.

– Поспеши на кухню, если дело такое серьезное. А я попрошу старейшину Куня больше не посылать учеников по ночам – важно и отдыхать вовремя. – На его лице появилась добрая улыбка.

– Глава Вэнь – поистине добродетельный человек! – воскликнул Се Юньци, стискивая подвеску. – Спасибо! Может, тогда старейшина… Нет, снова простите мой длинный язык, у этого ученика все хорошо… Такое нельзя говорить… – Он быстро поклонился. – Тогда я… – он нерешительно посмотрел на Вэнь Цзеши.

Тот понял намек и посторонился, вжимаясь в перила. Се Юньци неуклюже проскочил мимо него, отдавив ногу и чуть не скинув с моста, когда тот закачался.

– Ой, простите, извините, этот ученик такой неуклюжий… Мои длинные ноги… – приговаривал он, потоптавшись на прекрасных сапогах Вэнь Цзеши и наступив на подол его длинного верхнего халата. Скинуть главу Вэня в пропасть ему не удалось, так что, оказавшись на другой стороне, он отвесил еще один поклон и засеменил, без конца ойкая и ахая, когда мост качался.

Он чувствовал, как взгляд Вэнь Цзеши прожигает его спину, поэтому без конца оборачивался и смущенно вжимал голову в плечи, но не останавливался. Вскоре его фигура растворилась в тумане.

Вэнь Цзеши повел носом и нахмурился. Но когда он опустил глаза на доски, там ничего не было. Ветер унес мимолетный запах крови, и Вэнь Цзеши быстро сложил печать: голубоватый призрачный огонек соскользнул с его пальцев и полетел в сторону исчезнувшего ученика. Только после этого Вэнь Цзеши снова начал двигаться.

Се Юньци сразу заметил слежку, а потому, скрипя зубами, отправился к Плоскому пику. Сегодня он не зря столько слушал болтуна Су и собрал немало сведений про устройство Чэньси: Лунный пик являлся естественным барьером, а за ним открывались внутренние территории, начинавшиеся с главного пика ордена – Плоского, но лишь потому, что здесь проживало больше всего учеников. От него по четырем сторонам света располагались Лотосовый на юге, Хризантемовый на западе, Сливовый на севере и Пионовый на востоке. А за ними – еще множество гор, образующих огромный орден Чэньси и соединенных сетью подвесных мостов.

Голубой огонек неустанно следовал за ним, поэтому Се Юньци втянул носом воздух и быстро направился туда, где почуял еду. Павильон столовой Плоского пика был намного больше Лунного и, чтобы пропустить его, надо еще потрудиться. Когда Се Юньци шмыгнул за приоткрытые двери, где на его удачу еще горели свечи, голубой огонек не последовал за ним. Он покружился в воздухе и растворился.

Всего мгновение спустя из тени выскользнула фигура Се Юньци и, перейдя на цингун, помчалась на юг. На мосту он прислушался, а затем в несколько мгновений перелетел его, избегая людей. И вовремя: мимо прошли двое учеников, которые без конца переругивались. Притаившись за высоким камнем, Се Юньци различил знакомый голос.

– Цзи Фэн, что ты за мной увязался? Сегодня я не дежурю, у ворот свое отстояла, теперь я могу побыть одна?! – Гу Вэньвэнь, громко ругаясь, прошла мимо него, направляясь к Плоскому пику.

– В ордене комендантский час, запрещено бродить так поздно, – Цзи Фэн еле поспевал за быстроногой девушкой, на его лице было написано явное возмущение.

– Это запрещено, то запрещено – тебе-то какое дело? Поймает меня кто-то из старейшин, пусть и наказывают! – отмахнулась Гу Вэньвэнь.

– Да я о тебе беспокоюсь! – вспылил Цзи Фэн. – Как старший ученик ордена…

Не желая его слушать, Гу Вэньвэнь перешла на цингун, ловко ускользая в туман.

– Эй! – Цзи Фэн не зря был старшим учеником, потому что тут же погнался за ней. – От лица Учителя я имею право!..

На что именно он там имеет право, Се Юньци уже не услышал. Но сделал пометку, что его названной шицзе в ордене приходится несладко, если за ней постоянная слежка. Этот Цзи Фэн был старшим учеником главы Вэня, – неужели тот настолько не доверял ученице своего шисюна, что даже год спустя Цзи Фэн ходил за ней хвостом? Это натолкнуло Се Юньци на мысль, что не все правда в слухах, разлетевшихся по Поднебесной. Разве Вэнь Цзеши не вернул обожаемого шисюна в орден после долгих поисков? Разве не пригласил он для него лучших лекарей? Разве он не предоставил Лу Уюэ беспрепятственный доступ в Чэньси?

Когда голоса скрылись вдали, Се Юньци продолжил путь. Удача улыбалась ему сегодня – и глава ордена, и его старший ученик не были в своих покоях, а значит, меньше вероятность, что он столкнется с проблемами позже.

Лотосовый пик, как назло, был ярко освещен: каждый павильон украшали фонари, хотя его немногочисленные обитатели разбрелись кто куда. Перед главной резиденцией была большая пустая площадь, на которой не скрыться. Се Юньци пришлось идти в обход, прижимаясь к стене большого комплекса слева – кажется, библиотеки: в приоткрытое окно он увидел бесконечные стеллажи со свернутыми свитками, бамбуковыми книгами и нефритовыми табличками. Се Юньци случайно коснулся рамы плечом – и тут же зашипел от боли. Он пригнулся и заметил сложный символ, выжженный на подоконнике, – защитный талисман от темной ци, впечатанный в само дерево. Се Юньци на мгновение тупо застыл в этой неприглядной позе, глядя на эти изящные черты, – знакомый почерк, только будто не такой уверенный, детский. Неуловимый, незаметный след того, что этот человек здесь вырос.

Злость и раздражение из-за обожженного плеча, пульсирующего под одеждой, заставили его стиснуть кулаки. Он мог стереть этот символ в порошок, содрать слой дерева, уничтожить.

Но нельзя. Се Юньци отступил и выпрямился, следуя дальше, мимо главной резиденции, мимо внешнего двора – туда, где у самой вонзающейся в небо скалы виднелись внутренние помещения. Он остановился у высокой стены под сосной, а затем ловко взлетел по веткам и притих, глядя на молчаливый внутренний двор. Вэнь Цзеши не жил с большим размахом, и его резиденция состояла всего из нескольких дворов: внешний зал – для приема гостей, внутренний – для хозяина, а боковые дворики занимали его ученики. На дереве Се Юньци внимательно прислушался и скользнул взглядом по крышам.

Казалось, что бодрствует только луна, и во внутреннем дворе лишь поблескивали тренировочные мечи и луки на стойках. Кругом было тихо и темно. Но Се Юньци не спешил – он проделал такой путь из Огненной пустоши досюда и не мог ошибиться теперь.

В дальнем конце с грохотом разошлись створки дверей. В крытую галерею вышел человек в белом, и Се Юньци опасно прищурился. Этот человек был ему знаком.

Божественный лекарь Лу. Слухи не врали – тот, кажется, и правда поселился в Чэньси. Лу Уюэ ничуть не изменился за год, только выглядел уставшим и недовольным. Его прекрасное лицо, обычно добродушное, было искажено от гнева, и он стремительно пересек двор, засучивая на ходу рукава.

Взгляд Се Юньци метнулся к дверям. Створки остались приоткрытыми, а за ними царила угрюмая темнота, не нарушаемая пламенем ни единой свечи. Лу Уюэ, что-то бурча под нос, добрался до вторых ворот и скрылся во внешнем зале. Что же так разозлило его в пустой комнате?

Се Юньци подождал еще пару мгновений, а затем слетел с сосны, проскользнул по крыше и мягко приземлился во внутреннем дворе. Ничего не произошло. Он ожидал ловушек, формаций, сигнала тревоги – да чего угодно, но все продолжало дышать тишиной и покоем. Будто резиденция абсолютно пуста.

Приоткрытые створки вели в главные покои, где должен был жить глава Вэнь. Оставался только один вариант, что там мог забыть Лу Уюэ.

Больше не медля, Се Юньци добрался до дверей и неслышно скользнул внутрь. Тени сгустились, окутывая его фигуру и скрывая от глаз неискушенных смотрящих. Се Юньци прекрасно видел в темноте и обвел взглядом покои: две боковые комнатки были оборудованы под спальню и личный кабинет главы ордена, а центральная часть – для приема гостей. Посреди стоял чайный столик, жаровня для чайника, мягкие подушки, у окна – узкая кушетка и незаконченная партия в вэйци. Сдержанно и просто: по стенам развешаны картины на шелке с пейзажами, в углу стойка с мечами, у дальней стены стеллаж со свитками, на столе – невысохшая от туши кисть и письма. И ни души.

Глаза Се Юньци опасно блеснули. По планировке комната казалась точно такой же, что и с крыши, и не имела второго выхода. Он быстро подошел к большой картине за чайным столиком: она изображала горный пейзаж с уходящими ввысь и утопающими в облаках скалами, к которым от подножия вела узкая тропа. Девственная красота природы, выполненная рукой какого-то великого мастера, и в глубине горного леса – маленькая хижина отшельника, в окне которой виден медитирующий мудрец. Се Юньци подошел вплотную, глядя на этого крошечного человечка в черных одеяниях. Создавалось впечатление, будто он был вписан в картину позже – слишком уж ярким выглядел черный цвет на древнем полотне.

Се Юньци поднял руку, касаясь этого человечка, и картина вдруг словно зарябила. Он прищурился и резко шагнул вперед, проваливаясь в скрытое пространство.

После пары мгновений тьмы перед его глазами вспыхнул яркий свет. Се Юньци подслеповато заморгал, а когда зрение обрело четкость, он осознал, что стоит посреди еще одного двора, а на улице – ясный день. Двор был совсем небольшим: всего пара чжанов в длину, и посреди росло высокое древнее дерево, накрывавшее его будто куполом, сквозь шелестящую листву которого искрилось солнце. Деревянные постройки, окружавшие двор, потемнели от времени, а резьба и черепица были явно не из этого столетия.

Но Се Юньци совсем не обратил на это внимания. На крыльце северной комнаты стояло плетеное кресло, а в нем расслабленно полулежал человек. Черные волосы рассыпались по его плечам, почти касаясь кончиками деревянных половиц, свободно висел на плечах домашний халат, приоткрывая бледную кожу и угловатые ключицы. Опираясь головой на руку, человек слегка приподнял подбородок, подставляя лицо свету, и солнечные зайчики, играющие на его закрытых веках, будто смягчали резкие черты, стачивали даже острые скулы и линию подбородка. Он казался мягче, спокойнее, умиротвореннее, чем за все время, что его знал Се Юньци.

Глаза Третьего господина вспыхнули алым, и он оскалился.

Нашел.

Арка VII. Великий орден Чэньси

Дружбу забыл – на любое способен,
Друга былого сгубить будет рад.
Лучше мне тигр, хоть свиреп он и злобен,
Бывший мой друг стал страшней во сто крат!
Ветка душиста, шипы – острый нож.

«Цзин, Пин, Мэй», Ланьлинский насмешник³⁰

Глава 61. Белые облака и сизые собаки³¹

Мо Хэ дремал, наслаждаясь летним солнцем. Здесь, в этом укромном дворе, было так тихо, что казалось, будто нет ничего за его пределами, а люди, что приходили к нему, – Лу Уюэ, лекари, Вэнь Цзеши, все они возникали лишь на границе скрытого пространства, а затем снова исчезали.

Это продолжалось уже так давно, что он начал забывать, а существовал ли наружный мир. После падения со стены Второго дворца он долго не приходил в себя и, по словам Лу Уюэ, действительно находился на грани жизни и смерти. Его тело, не выдержав сурового хозяина, наконец сдалось, и он погрузился в долгий сон.

Этот сон не был спокойным: в нем он видел то Шаньцзю, то Учителя, то Гу Вэньвэнь, то… Се Юньци. И все они уходили от него, не задерживаясь надолго. Все они что-то говорили ему: шептали над ухом теплые и грубые слова, кричали в лицо оскорбления или же просто смотрели молча, разочарованно. Сначала там был лишь Шаньцзю – юноша, которого он спас, а потом убил своими руками. Улыбчивый, яркий, как луна, с которой солнце не должно было пересечься, – луна, сбитая под кровавым небом во имя жизней всех яо. За прошедшие триста с лишним лет боль притупилась, но не исчезла, и он считал, что давно научился с ней жить. Она превратилась в часть него, будто сердце кто-то непрестанно немного сжимал, не сдавливая до конца, но и не отпуская. Бесконечная пытка, для которой наверняка есть свой ад в Диюе. Но кто осудил его? Ни Янь-ван, ни другой судья, – лишь он сам.

Кровавая лента стала и последним подарком, и клятвой продолжить великое, пусть и не известное никому дело Дэ Цзэшаня. Какая глупая шутка: даочжан Сюаньи, защитник и хранитель мира, защищал и тех, от кого обязался спасать людей.

Во сне он снова и снова переживал сцены от знакомства до падения Владыки демонов, будто листал одну и ту же любимую книгу, а заканчивая, начинал опять. Его душа отстранилась от духовного пространства, от трескающегося золотого ядра, от меридианов, горящих от яда, что снова поднял свою голову, от скрипящих от хрупкости костей бренного тела. Его душа отдыхала, забыв обо всем этом, и с мазохистским удовольствием предавалась болезненным воспоминаниям.

Пока в них не вторгся кто-то другой. Тоже мальчишка – не старше самого Шаньцзю, когда они расстались навеки, а для нынешнего Мо Хэ и вовсе ребенок. И тоже, как оказалось, яо. Огромный и при этом такой глупый цюнци. Древний монстр, которых давно не видел этот мир. Прятался прямо у него под боком и думал, что может обмануть его.

Откуда глупому демону было знать, что серебряный Двуликий колокольчик, созданный Владыкой демонов, не действует на Мо Хэ, потому что именно он научил Шаньцзю формациям и печатям и всегда видел сквозь его чары. Ему потребовалась всего пара мгновений, чтобы распознать в Се Юньци демоническую ци.

Душа Мо Хэ, потревоженная этим воспоминанием, вернулась ко времени, когда он впервые встретил надменного молодого господина Се. Такой заносчивый маленький демон – и такой глупец. Сначала Мо Хэ отнесся к нему со спокойным подозрением – мало ли какую пакость замышлял этот волк в бараньей шкуре: нужна ли тому светлая ци для совершенствования или янская энергия даоса? Или демон вовсе просто… глуп?

А потом… Мо Хэ отчего-то заинтересовался. Это казалось забавной игрой: маленький демон столь глупо пытался его убить, но каждый раз попадал впросак, дерзил, злился и оскаливался. Как… разъяренный котенок. Удивительно, но Мо Хэ это развеселило. Он пережил столько покушений на свою жизнь, что без труда различал дурные намерения демона, но не понимал его мотивов: зачем вдруг появляться у него на пути и пытаться убить? Все эти годы Мо Хэ старался отправлять озлобленные души на перерождение, не трогал яо и даже наставил пару мелких демонов на путь истинный. Он изучил буддийские сутры и мантры, чтобы не причинять зла. Откуда у него и этого неизвестного демона вражда?

И так он оставил его при себе. Он даже принял его в ученики после того, как демон его спас, – да, глупо, да, в его обычном стиле, но это было даже… мило. Никто не заступался за Мо Хэ сотню лет – со смерти Шаньцзю. Никто и не хотел заступаться за него – зачем защищать Бессмертную душу, сильнейшего заклинателя эпохи?

А Се Юньци защищал: его опека была такой же странной и глупой, как и он сам – то огрызнется на кого-нибудь, то щедрой рукой купит подарок, то нальет вина. И Мо Хэ решил, что обучит его так, как умеет, как учил Гу Вэньвэнь. А потом разгадал тайну дневника Шаньцзю и решил, что пусть однажды он уже ошибся, но попробует еще раз. Впервые за триста лет даос почувствовал воодушевление – у него появилась цель. Он больше не был ветром, гонимым по Поднебесной и таскающим за собой Гу Вэньвэнь, у которой тоже никого не осталось. Он был тем, кто мог помочь демону вознестись. Впервые в истории.

Но оказалось… оказалось, что он снова ошибся. Этому демону не нужна была его помощь. В его ужимках и улыбках не таилось ни капли правды. Этот демон замыслил получить трон Владыки и забрать золотое ядро даоса. Мо Хэ мог простить причину, – но не привкус предательства, напомнивший ему о прошлом.

А еще он был тем, кому Мо Хэ причинил зло даже после того, как поклялся этого больше никогда не делать. То пророчество, тот уничтоженный клан… Прошлое ударило Мо Хэ по лицу, напоминая о былых грехах.

Однако даже после этого глупый демон снова бросился его защищать. И Мо Хэ… просто оттолкнул его. Не стал объясняться, не стал оправдываться, лишь прогнал куда подальше, потому что так было проще, чем снова встречаться с трудным выбором. А Мо Хэ так устал от них.

Поэтому, когда после долгого сна он наконец открыл глаза и понял, что находится взаперти, то… ничего не сделал. Весь мир думал, что он умирает, а вместо этого Мо Хэ наслаждался долгожданным покоем. Узнав, что с Гу Вэньвэнь все хорошо, что она общается со сверстниками и учится в ордене, он успокоился и отпустил последние тревоги. Ей здесь было безопасно, а вот ему… Он бы предпочел, чтобы его вообще никто не трогал – не приходил, не лечил, не пичкал пилюлями, позволил его телу разрушиться, чтобы в конце концов от даочжана Сюаньи ничего не осталось.

– Зачем снова пришел? – лениво проговорил он, не открывая глаз. – Уюэ, я же тебе уже сказал…

– Открой глаза, – неожиданно раздался мрачный голос.

Прошлое наложилось на настоящее, и маленький демон снова стоял перед ним, – сквозь чары Двуликого колокольчика даос видел это прекрасное лицо, искаженное от гнева, и глаза, сверкающие алым. Се Юньци больше не пытался скрывать свою демоническую суть перед ним.

– Думал, сможешь спрятаться от меня здесь? Я пришел посмотреть, как ты подыхаешь, а ты почему-то еще жив, – презрительно выплюнул Се Юньци и шагнул вперед.

Он долго думал, что скажет Мо Хэ первым, перебирал варианты, что будет, если найдет его тело или же умирающего и слабого даоса в постели. Он бы обрадовался, позлорадствовал бы и отправил к Янь-вану, завершив земной путь даочжана Сюаньи.

Но вместо этого перед ним сидел живой и невредимый Мо Хэ, который, гуй его раздери, грелся на солнышке как большая плешивая черепаха! И назвал его Уюэ! Весь сдерживаемый до этого гнев Се Юньци взметнулся с новой силой, черная ци окутала его руки, и он вдруг метнулся вперед, вытягивая удлинившиеся когти. Миг – и те должны были сомкнуться на горле Мо Хэ и вспороть его. Но в следующее мгновение его рука натолкнулась на барьер.

Мо Хэ даже не пошевелился, рассеянно глядя на юношу своими глубокими темными глазами. Се Юньци взревел и ударил по барьеру, окружавшему ступени крыльца, но тот не поддался, лишь зарядил воздух. Молодой человек аж позеленел от гнева и яростно уставился на виновника, который даже пальцем о палец не ударил.

– Трус! – процедил он. – Сразись со мной как мужчина с мужчиной, отдай кровавый долг!

Мо Хэ наконец моргнул – лениво, так медленно, будто время вдруг растянулось. Его расфокусированный взгляд сосредоточился на Се Юньци, и он проговорил:

– Не трать силы зря.

Но это лишь привело Се Юньци в еще большую ярость. Он заревел, а его рука обратилась в огромную тигриную лапу, которая со всей силы ударила по барьеру. Черная ци поднялась от земли, окутывая прозрачную стену, но ни одно щупальце не пересекало границу. С громкими криками Се Юньци бил по стене, направляя всю ци в эти удары, но барьер не поддался.

Спустя палочку благовоний он начал выдыхаться. Темная ци уже не так густо клубилась вокруг него, постепенно рассеиваясь, а Мо Хэ все так же молча смотрел на Се Юньци из-за барьера.

– Трус! Черепаха! Спрятался там, но я должен отомстить! Должен… Ты убил мою семью! Я заберу не только твое золотое ядро, ты должен мне жизнь, ты должен… – задыхался Се Юньци, пока совсем не выбился из сил и не опустился на колени по ту сторону. Лапа снова стала рукой, по костяшкам текла кровь, капая на белоснежные камни дворика. Молодой человек дрожал от выплеска чувств, но энергия в нем постепенно успокаивалась, хотя губы продолжали бормотать проклятья.

– Закончил? – спросил Мо Хэ, наконец опуская руку и выпрямляясь в кресле. Он сверху вниз посмотрел на юношу, сидящего у ног, а солнце нежно ласкало его щеки, смягчая облик.

– Презренный даос, как ты смеешь прятаться от меня за барьером? Только я могу убить тебя… только мне ты должен… ты не можешь умереть просто так… Почему ты еще жив?! – Се Юньци с ненавистью вскинул на него горящие алым глаза.

На губах Мо Хэ мелькнула и тут же исчезла легкая улыбка, будто вопрос его позабавил.

– Прости, Се Юньци.

Он протянул руку и коснулся головы юноши. Светлая ци разлилась от кончиков его пальцев, и дрожь пробежала по телу Се Юньци от этих простых слов. От звука его имени из ненавистных губ. И странное облегчение, столь же презренной и гадкой природы, которую он подавлял вином весь год, окутало его хаотичное золотое ядро, успокаивая и усмиряя. Будто ему недоставало только этого – глотка светлой знакомой ци и этого спокойного, надежного присутствия рядом.

Се Юньци взревел и сбросил руку со своей макушки, перехватывая ее ладонью. Его длинные когти тут же впились в белую кожу, но он замер, с удивлением обнаружив, какая она холодная – будто у мертвеца.

– Ты правда умираешь? – тупо спросил он, и на его лице появилось такое смятение, что Мо Хэ невольно скривил губы в усмешке.

– Как ты и мечтаешь. – Он равнодушно наблюдал, как из царапин потекла кровь, а кости, на сохранение которых Лу Уюэ потратил столько усилий, хрустнули от напора.

Се Юньци, услышав этот треск, тут же отпустил руку и будто в испуге отпрянул.

– Нет, я не хочу так, – пробормотал он. – Я хочу убить тебя в бою! Хочу отомстить по-настоящему! – Он зло посмотрел на Мо Хэ, словно тот был виноват в срыве планов некоего достопочтенного. – Я не хочу так!

Как ребенок, которому вместо танхулу всунули печеных овощей. «Как мило», – подумал Мо Хэ. Он поднял руку, покрутил ею, убеждаясь, что кости не сломаны, и снова лениво опустил на подлокотник кресла.

– Если это все, то проваливай, – вслух сказал он. – Я говорил тебе, что у нас больше нет ничего общего.

Он расслабленно откинулся на спинку кресла и поднял лицо, явно собираясь и дальше наслаждаться солнцем. Но теперь Се Юньци чувствовал себя униженным. Растерянным. Бешенство, злоба и гнев, что влекли его сюда, после всплеска эмоций ослабли, и осталось лишь опустошение.

– Между нами кровный долг, – хрипло проговорил он, поднимая голову. В солнечном свете этот безмятежный мужчина выглядел таким безобидным, таким… красивым. – У даочжана Сюаньи нет дара прорицания, – медленно продолжил Се Юньци, стоя перед ним на коленях. – Но именно даочжан Сюаньи указал на клан Сюэ в пророчестве.

Мо Хэ молчал, не отвечая ему. Ни один мускул не дрогнул на его лице, кровь капала с подлокотника на белые камни и по желобкам смешивалась с кровью Се Юньци.

– Великие ордены и кланы объединились двадцать лет назад, чтобы напасть на клан Сюэ и полностью истребить его. В этом не было никакой нужды: клан Сюэ, хоть и состоял из яо, но жил глубоко в горах и не совершил никаких прегрешений, – продолжал говорить Се Юньци, и голос его постепенно креп. – К тому времени даочжан Сюаньи уже покинул Чэньси и скитался по цзянху, но был и остается первым старейшиной ордена. Глава Вэнь возглавил карательный поход по его указанию, хотя детей было четверо. Прежде чем я убью тебя, я хочу знать: почему Сюэ? Почему не мои названые братья? Почему я?

Он неотрывно смотрел на Мо Хэ, но видел лишь спокойную маску. Как бы ему хотелось вскрыть эту грудную клетку, разорвать сухожилия и узнать, что скрыто в его сердце – о чем думает этот человек? Был ли он таким же хладнокровным, когда подписал смертный приговор всей его семье и обрек его на эту судьбу? Если бы не пророчество, его мать и отец были бы живы. Быть может, он бы никогда и не подумал вступить в борьбу за трон Владыки. Быть может… он бы до сих пор жил в клане, наслаждался беззаботными деньками и знать не знал о склоках демонов и заклинателей.

– Почему я? – тихо повторил он, глядя на эту великую гору Тай, что обрекла его на страдания.

Мо Хэ открыл глаза и прищурился, смотря прямо на солнце, пробивающееся сквозь листву. А затем он медленно вернул взгляд на стоящего перед ним на коленях Се Юньци – почти в позе для молитвы, со сгорбленными плечами и покрасневшими глазами, в которых стояли злые слезы. И он еле слышно вздохнул, принимая решение.

Глава 62. Освободить колок и поменять лад³²

– Почему ты… – спустя, казалось, вечность проговорил Мо Хэ. – Что ты хочешь услышать? Что я выбрал тебя, потому что ты подходишь больше всех? Или потому, что ты действительно будущий Владыка демонов? Или… – Он вздохнул. – Я не знаю.

Сердце Се Юньци екнуло и провалилось куда-то вниз.

– Что значит «я не знаю»? – хрипло просипел он, будто и голос решил покинуть его.

– Именно то, что я сказал. Я не прорицатель, у меня никогда не было этого дара, ты прав. – Мо Хэ снова отвел глаза и, прищурившись, уставился на солнце. – Пророчество произнес мой Учитель еще сто лет назад. А я лишь… обнаружил его в записях, когда последний раз был в ордене – то есть двадцать лет назад. Глава Вэнь умолял меня вернуться на Цинмин³³, чтобы поклониться духам предков, и, разбирая книги Учителя, я обнаружил это странное пророчество. Я отдал его главе Вэню, посчитав бесполезным, – ведь звезда Тяньчань появлялась лишь пять лет назад, и никаких признаков тьмы не было обнаружено. А что случилось дальше… ты и сам знаешь.

Он немного помолчал и тихо произнес:

– Звезда породит порок Небес,
Пред кем склонится тьма
И подчинится правды свет,
Разверзнутся Небеса…

Хотел бы я и сам понимать, что это значит.

– Почему я? – столь же тихо спросил Се Юньци.

– Возможно, потому, что остальные три ребенка жили в Огненной пустоши, и лишь клан Сюэ держался особняком. Добраться до вас было намного проще, чем идти войной на все царство демонов, – отозвался Мо Хэ. – Я ответил на твой вопрос? – устало спросил он.

У Се Юньци вдруг создалось ощущение, что Мо Хэ сейчас заснет – настолько расслабленным и утомленным он казался. Это снова разъярило его, и молодой человек протянул руку, чтобы схватить даоса, и… без труда впился ногтями в его раненую ладонь. Мо Хэ не пошевелился, не сделал попыток отстраниться, а когда Се Юньци поднял взгляд, то обнаружил, что даос закрыл глаза, а его голова почти упала на грудь.

Он заснул.

Он был таким беззащитным и слабым, не великим даочжаном Сюаньи, а болезненным молодым господином, уснувшим на солнце. Его бледная кожа казалась еще прозрачнее, а под ресницами залегла тень.

Се Юньци чувствовал, что вот сейчас может убить его одним ударом. Не осталось никакого барьера, никакой защиты. Мо Хэ, величайший заклинатель Поднебесной, спокойно задремал перед ним, поведав самую страшную тайну эпохи, которая привела к стольким жертвам и боли.

Когти Се Юньци снова удлинились, а глаза налились красным. Один удар, одно движение, и источник его боли будет навсегда устранен, а затем для него не останется преград – он сделается сильнейшим и без труда одолеет не только братьев, но и весь праведный мир.

Всего одно движение.

Се Юньци медленно встал и осторожно поднял на руки заснувшего Мо Хэ. Он занес его в комнату позади и уложил на кровать. Здесь везде были следы Мо Хэ: его записи, открытые книги, стопки талисманов. Здесь он провел свой год. Сквозь приоткрытое окно в комнату врывался летний ветерок, и полог на кровати мягко колыхался.

Юноша укрыл Мо Хэ одеялом, взглянул последний раз и быстро вышел. Посмотрел на кровь на камнях, цокнул языком и вернулся обратно. Се Юньци достал из-под одеяла руку Мо Хэ, оторвал от простыни кусочек ткани и перевязал рану. Заметив тонкую черную полоску, идущую вокруг запястья, он на мгновение замер, а потом продолжил бинтовать. Затем Се Юньци вернулся во двор и убрал все следы своего присутствия, – ведь они могли насторожить врага. Картина зарябила, выпуская его обратно в ночной молчаливый орден Чэньси.

По дороге назад он был так задумчив, что чуть не раскрыл себя, в последний момент спрятавшись в тени карнизов, когда навстречу ему прошли какие-то ученики. Он стоял, прижавшись к стене, и вдруг его сердце бешено заколотилось. Се Юньци резко оглянулся туда, откуда пришел.

Но теперь он не мог вернуться. Кто знает, когда придет Вэнь Цзеши или Лу Уюэ и как скоро они обнаружат проникновение в тайное пространство. Се Юньци стиснул зубы и направился дальше, стоило ученикам скрыться из виду. На проклятом мосту он уже не так осторожничал и, используя цингун, высоко подпрыгнул, обходя формацию. Он без проблем добрался до гостевых дворов на Лунном пике, но, когда забрался на крышу своего павильона и уже собирался соскочить вниз, его острое чутье вдруг уловило колебания ци. Се Юньци пригнулся и набросил на себя тени. Луна, благоволя ему, скрылась за облаками, и весь пик погрузился во мрак.

С крыши он видел, что вдалеке, во дворе для высокопоставленных гостей, в одном окне горит свет. Именно оттуда он только что почувствовал неустойчивую ци. Он немного подумал и, крадучись по крышам, медленно приблизился к источнику света, замерев на черепице над соседним павильоном. С этой позиции он мог видеть смутные тени на оконной бумаге, но не слышал голосов, – кто-то наложил завесу тишины на комнату. Однако не зря Се Юньци был яо: его чувствительность к темной ци тут же заставила его насторожиться. Се Юньци затаился, вспоминая бесполезную болтовню Су Янлэя на ужине: кто приехал в Чэньси на отбор? Быть может, в орден проник еще кто-то из демонов? Из всех тех заклинателей он не знал никого, – да никто и не заинтересовал бы его. Какое ему дело до мелких людишек, когда он пришел сюда с единственной целью?

Но теперь… цель слегка сместилась. Он еще сам не понял, что произошло, но после той истерики и слов даоса он отчего-то передумал его пока убивать. Нет, он, конечно, убьет его позже, но не сейчас. Он лучше начнет с Вэнь Цзеши. Се Юньци, лежа на нагретой за день крыше, даже пожалел, что не убил его тогда, на мосту, – такой отличный шанс, но он был слишком одержим поисками проклятого даоса. Теперь он нашел его и может с чистой совестью пока заняться устранением других мелких, незначительных целей. Какое удовольствие убивать немощного калеку?

С этими мыслями Се Юньци снова переключил внимание на окно: тени хаотично танцевали на бумаге, но, кажется, внутри были двое. Спустя время, достаточное, чтобы сжечь аж две палочки благовоний, халат Се Юньци потяжелел из-за росы. Он порядком устал лежать на крыше и уже собирался сдаться, когда свеча погасла, а вслед за этим дверь во двор тихонько открылась. Завеса тишины пала. На пороге появилась темная фигура. Человек обернулся, что-то тихо сказал провожающему, а затем мягко прикрыл двери.

Луна наконец вышла из-за облаков, будто помогая Се Юньци, и осветила лицо человека, покинувшего чужие покои глубокой ночью. Вэнь Цзеши.

На ходу поправляя халат, он пригладил волосы и быстрым шагом направился к мосту, соединяющему два пика. Се Юньци не смел двигаться, превратившись в безмолвную тень и скрыв дыхание, пока глава не исчез из вида. Но и после этого он выдержал целую палочку благовоний, лишь тогда убедившись, что его шишу покинул Лунный пик.

Лишь затем он тенью слетел с крыши и подкрался к окну. И тут же отпрянул, когда сквозь бумагу пролетел клинок, чуть не задевший юношу.

«Кто, гуй его раздери, осмелился напасть на этого достопочтенного?» – разъярился Се Юньци, отступая, потому что чей-то меч неустанно преследовал его, гоняя по двору, как кошка крысу. Молодой человек запрыгнул на крышу, а сверкающий в лунном свете клинок со свистом устремился за ним. Се Юньци не осмеливался демонстрировать свою силу и сражаться, поэтому мог только позорно спасаться бегством. Он проворно увернулся, и клинок впился в причудливый камень во дворе, войдя на целый цунь. Се Юньци похолодел: кто-то явно стремился его убить. Меч вибрировал и дрожал, пытаясь вырваться, но это мгновение позволило разглядеть его. Молодой человек вдруг прищурился: черная рукоять меча была… такой знакомой. Он резко вскинул голову и увидел на крыше павильона черную фигуру в развевающихся одеждах.

В следующее мгновение меч вырвался из камня и снова атаковал его, повинуясь воле хозяина. Учитывая, что сейчас Се Юньци носил личину простого ученика Сумеречного пика, подобная жестокость объяснялась лишь одним: ни одна живая душа не должна была узнать, что Вэнь Цзеши встречался…

… с его Первым братом, Луань Дунем.

Но Се Юньци не собирался, во-первых, легко умирать, во-вторых, рассекречивать себя. Поэтому он хитро ухмыльнулся и вдруг завопил что есть мочи, устремившись к общежитию для учеников:

– Убивают! У-би-ва-ют! Помогите! В Чэньси убийца! Убийца! Демоны! Помогите-е-е!

Его голос, усиленный ци, разнесся по Лунному пику, мгновенно перебудив всех и подняв на уши. Загорелись окна, зашумели люди, сонные, взъерошенные ученики высыпали наружу, высокопоставленные гости, запахиваясь в халаты, с мечами наперевес устремились на площадь, их телохранители тут же окружили господ.

Се Юньци с криком устремился в толпу и исчез среди людей, а черная тень мгновенно отозвала клинок и слетела с крыши. Расчет Третьего господина оказался верным: брат тоже тайно проник в орден – явно с подачи Вэнь Цзеши – и не собирался так глупо подставляться. Сбросив маску неизвестного ученика Сумеречного пика, Се Юньци растворился в галдящей толпе и незаметно подобрался к Су Янлэю и Су Юэлинь, которые тоже выбежали наружу. В поднятом неким достопочтенным хаосе никто и не заметил, как виновник его исчез.

– Что случилось? Кто кричал? Где убийца?

– Не знаю! Я никого не видел, только пришел!

– Демоны? Это правда демоны?! Они напали на Чэньси?!

– Система охраны Великого ордена никуда не годится, что за крики посреди ночи?

– Ложная тревога? Беспредел!

Наконец появился и сам Вэнь Цзеши, который быстро уверил всех, что ситуация под контролем. Он отправил старейшин и старших учеников проверить барьер, а сам успокоил гостей и попросил всех вернуться в свои комнаты и проверить, ничего ли не пропало и не исчез ли кто-нибудь. Он улыбался, кланялся и извинялся перед гостями. Се Юньци не отрывал от него взгляда, но не нашел ни одного изъяна в поведении главы Вэня: этот человек… оказался гораздо лучшим актером, чем он думал.

– Может, стоит сказать главе Вэню, что Сяо Шэ пропал? – тихо спросил Су Янлэй у сестры. Он хмурился и выглядел ужасно обеспокоенным. – Глава!..

– Чего орешь? – спросил его Се Юньци, хлопнув по плечу сзади.

Су Янлэй резко обернулся и увидел «пропавшего» молодого человека.

– Брат Сяо! Где ты был?! – отругал его Су Янлэй. – Я думал, тебя демоны утащили!

– А что случилось? – любознательно спросил Се Юньци, принимая невинный вид. – Меня так прихватило, чем они нас тут накормили? Мой железный живот раньше даже камни переваривал, а теперь? Так вот, сидел я себе в выгребной яме, а тут крики, хаос, я чуть туда не свалился! Вот был бы…

Су Юэлинь скривилась, и Се Юньци тут же замолк.

– Простите мой болтливый язык, просто перепугался из-за криков. Что за негодяй устроил беспорядок посреди ночи в такой важный день для Чэньси?

– Понятия не имею, но кажется, ничего страшного. Было бы ужасно, проникни демоны в орден во время отбора! – Су Янлэй аж передернулся.

– Истинно так, брат Су, – закивал тот самый демон-негодяй. – Ладно, раз разобрались, пойдем спать? Что-то я утомился с этим животом.

– И правда, глава Вэнь явно разберется и без нас, – кивнул Су Янлэй.

Втроем они направились к своему дворику, а Се Юньци напоследок обернулся и обвел взглядом гостей, стоявших вокруг Вэнь Цзеши. Какую личину нацепил на себя Первый брат? Второй брат рассказывал, что Луань Дунь вплотную взялся за дело, но Се Юньци полагал, что тот пока занят завоевыванием территорий этого достопочтенного. Что за отношения у него с Вэнь Цзеши и как глава Великого клана вообще связался с демоном? И если Первый брат находится здесь открыто, то что за артефакт он использует, чтобы скрыть демоническую сущность? И почему у этого достопочтенного только Двуликий колокольчик, который ни капли не помогает против проклятого даоса?!

* * *

Остаток ночи Се Юньци мирно проспал, отвернувшись к стене. С утра его разбудили копошения Су Янлэя, который явно считал, что делает это очень тихо.

– Ты куда? – хмуро спросил его Се Юньци, пригвоздив к месту.

– Я тебя разбудил? Ой, извини, – Су Янлэй бросил сапог, который натягивал, и виновато почесал голову. – Хотел размяться перед состязаниями, я немного нервничаю.

– Чего нервничать? Пришел, сразился, победил. – Се Юньци устало зевнул, перевернулся на другой бок и потянулся. Мало того, что этот достопочтенный был вынужден полночи носиться по ордену, так его еще и разбудили спозаранку! Этот мелкий заклинатель явно напрашивался на скорую гибель, и Третий господин, который ненавидел, когда его будили рано, уже был готов отправить его к Янь-вану, а сам вернуться к Чжоу-вану. Прикидывая, какая смерть была бы самой быстрой и незаметной, он, прищурившись, разглядывал Су Янлэя. Утопить его в тазу?

– Какой ты храбрый, брат Сяо, – продолжал как ни в чем не бывало щебетать излишне бодрый Су Янлэй. Настолько бодрый, что на него было противно смотреть.

«Нет, слишком много шума, – подумал Се Юньци и перевернулся на живот как большая ленивая кошка. – Расчленить и иссушить?»

– Я вот так разнервничался, что живот скрутило, наверное, за завтраком ничего съесть не смогу. Вот бы попасть в Чэньси – на какой угодно пик! Главное, не посрамить честь клана и ифу…

«Можно было бы вырвать ему язык, чтобы он захлебнулся в собственной крови», – прикинул Се Юньци, играя пальцами с кисточкой на одеяле.

– Интересно, встала ли А-Линь? Мы собирались вместе поупражняться с мечом, но она всегда просыпает утренние тренировки, надо бы ее разбудить, да вроде как неприлично, как думаешь, брат Сяо?

«Испепелить, и дело с концом», – заключил Се Юньци и лениво свесил ноги с кровати.

– Ты спи, спи, я зайду к тебе, когда пойдем на завтрак, – его жертва энергично махнула рукой и выскочила из комнаты.

Се Юньци немного подумал, а потом закинул ноги обратно на кровать и отвернулся к стене. Из щели между кроватью и стеной он выудил нефритовый жетон, который украл у ученика. Вчера он не заметил юношу на площади, но сегодня надо было бы вернуть жетон. Еще что-то надо было сделать с ободранными костяшками и царапиной на ладони. Ночью он забыл нанести заживляющую мазь, и даже если сделает это сейчас, кто-то может заметить раны и задаться вопросом.

Но важнее всего: сегодня ночью он обязан снова вернуться на Лотосовый пик. Се Юньци мрачно сжал жетон, и костяшки снова засаднило, но он невидящим взглядом уставился в стену.

Глава 63. Очнуться от долгого сна

Мо Хэ проснулся от того, что кто-то мягко трогал его запястье.

– Юньци… – прохрипел он, чувствуя сухость в горле, и пальцы тут же исчезли.

– Какой еще Юньци? Бабка твоя Юньци! – раздался недовольный знакомый голос. – Сколько времени я потратил на тебя, а ты даже не признаешь меня? Стоило перейти реку, как сжигаешь мосты? Я тебя больше не буду лечить, сегодня же улетаю в Чанъань!

От этой болтовни у Мо Хэ мигом разболелась голова. Он открыл глаза и, конечно, увидел мрачное лицо Лу Уюэ.

– Какого гуя с тобой случилось?! Почему меридианы опустели всего за одну ночь? – продолжал друг распекать его. – И что это такое? – он поднял его за раненую руку, неумело обвязанную полоской ткани, которая уже пропиталась кровью. Лу Уюэ потряс ею, точно даос был тряпичной куклой.

– Это… – Мо Хэ нахмурился, пытаясь сообразить ответ, но Лу Уюэ он не особо волновал.

– Кто так накладывает повязки?! Сколько лет мы друзья, а твоя техника все еще так плоха? Это настоящий позор для божественного лекаря! – возмущался он.

Мо Хэ промолчал.

Некий Третий господин далеко на Лунном пике вдруг чихнул. Мо Хэ благоразумно решил, что лучше не отвечать. Он высвободил руку и со вздохом приподнялся на локтях. У Лу Уюэ хватало благоразумия, чтобы тут же подложить ему второй мягкий валик-подушку под голову, хотя ворчать он не переставал:

– Столько снадобий, столько драгоценных пилюль, столько усилий, а за одну ночь меридианы опустели… Мы только-только добились прогресса, чем ты тут занимался?! Устраивал огненное представление в одиночку?

Мо Хэ подумал, что огненное представление ему устроил некий молодой господин, который ворвался и потребовал объяснений.

– Ты же знаешь, что тебе нельзя напрягаться и использовать сейчас ци, когда мы достигли критической точки в лечении, – распинался Лу Уюэ, которого никто не слушал. – Твое тело просто не выдерживает Бессмертную душу, а ты еще не взрастил ее до конца, ты хоть сам понимаешь, что может случиться? – бормотал он себе под нос, развязывая ткань на запястье друга. – Яд отравляет твои меридианы и не дает совершенствоваться, и любое потрясение ввергнет тебя в искажение ци, а ты!.. Что это? – ахнул он, открывая длинные царапины на руке Мо Хэ.

– Кот поцарапал, – отозвался тот, равнодушно глядя на рану.

– Кот? – недоуменно переспросил Лу Уюэ. – Глава Вэнь принес тебе кота?

– Он сам пришел, – на губах Мо Хэ вдруг появилась легкая улыбка, которая тут же пропала. – Но очень уж строптивый и непослушный. Я его прогнал.

Лу Уюэ обескураженно промолчал. Он осознал, что совершенно перестал понимать своего друга, и благоразумно решил не продолжать эту тему. Возможно, с возрастом у того просто развивалось слабоумие. Вместо этого Лу Уюэ достал мазь, обработал царапины и наложил превосходную по всем правилам повязку.

– Что происходит в ордене? – вдруг спросил Мо Хэ.

Движения Лу Уюэ замедлились. Он поднял голову и недоуменно посмотрел на друга. Все полгода, что тот бодрствовал, он не проявлял ни малейшего внимания к внешнему миру, будто полностью отрешившись от него и уединившись в этой секретной обители. Сначала Лу Уюэ был против плана главы Вэня держать Мо Хэ здесь взаперти даже ради безопасности и собирался забрать его в клан Лу, но когда тот наконец очнулся, то не выказал ни слова против, будто ему было все равно. Узнав, что с его ученицей, и попросив присмотреть за ней, он более не интересовался никакими новостями, что приносил ему Лу Уюэ, да и лечение его не волновало. Он как будто просто… ждал смерти.

Это напугало Лу Уюэ. Он даже провел серьезный разговор с главой Вэнем, настаивая, что Мо Хэ необходимо вытащить из скрытого пространства, дать развеяться, но тот лишь покачал головой. «Это небезопасно, особенно сейчас, когда в царстве демонов скоро начнется война, – сказал глава Вэнь. – Кто знает, когда эти мерзавцы снова придут за его золотым ядром. Как его шиди и глава Чэньси я обязан защитить шисюна от этого зла». Лу Уюэ остался недоволен исходом разговора, но в ордене он был не более чем гостем, приглашенным лекарем. Глава Вэнь и так пошел ему навстречу, поселив в своей резиденции и позволив в любое время приходить к Мо Хэ.

– Отбор новых учеников? – снова спросил Мо Хэ, и Лу Уюэ захлопнул рот, перестав глупо пялиться.

– Как ты догадался? – удивился он.

Мо Хэ снисходительно посмотрел на него, и Лу Уюэ хлопнул себя по лбу:

– Верно, почему я все время забываю, что это твой родной орден? Да, открылся отбор учеников. В Чэньси сейчас очень оживленно, сегодня пройдут первые состязания.

– Вот как. – Догадка Мо Хэ о том, как некий демон проник в орден, подтвердилась. Он больше ничего не сказал, погрузившись в задумчивость.

Лу Уюэ же, обрадованный интересом друга, принялся бесконечно болтать о том, как шумно теперь на Лунном пике, как старейшины уже выбирают хорошие саженцы, а он сам как будто стал частью Чэньси.

– Главе Вэню скоро придется выделить мне пик, – пошутил он. – Кстати, я почти закончил улучшенную Нефритовую пилюлю, она должна помочь.

Мо Хэ бросил на него взгляд и мягко улыбнулся.

– Нет, ты так не смотри! – с жаром выпалил лекарь. – Эта пилюля точно сработает. Она в два раза мощнее, в десять раз дороже! Я использовал тысячелетний лотос с гор Тайшань, который глава Вэнь обменял на какой-то артефакт из сокровищницы ордена у главы Гуйби. Я уверен, что эта пилюля поможет остановить распространение яда. Тебе очень повезло с таким шиди.

Улыбка Мо Хэ стала шире.

– Старик с границы потерял лошадь…³⁴ – рассеянно проговорил он.

Лу Уюэ не понял, к чему он это говорит, но был рад хоть какому-то отклику.

– Поэтому в эти дни не перенапрягайся, и как только мы запрем яд, ты сможешь погрузиться в медитацию и быстро восполнить ци. Но надо же такому случиться: столько трудов, чтобы запереть яд ци, а ты ее где-то растратил! Еще и поранился… – Лу Уюэ принялся за свое любимое дело – ворчать на Мо Хэ.

Тот привычно отрешился, наблюдая, как день клонится к вечеру; в скрытом пространстве время шло наоборот, и потому сейчас во внешнем мире должно быть раннее утро… Что натворит за это время маленький демон?..

– Уюэ, позови ко мне главу Вэня, – вдруг сказал Мо Хэ, прерывая бубнящего друга.

– Что? Да, конечно.

Закончив обрабатывать его раны и скормив порцию «бесполезных, но хоть каких-то» пилюль, Лу Уюэ ушел. Мо Хэ выбрался из кровати, умылся и оправил одежды. Он вышел из комнаты и уселся в кресло, где заснул вчера, размышляя о том, как глупо подставился одному котенку. Но раз он жив – значит, все еще можно изменить.

Стена перед ним зарябила, и в темнеющий на закате двор зашел Вэнь Цзеши. На нем было парадное темно-синее ханьфу главы ордена с богатой золотой вышивкой, на поясе позвякивали подвески из нефрита и серебра, волосы стягивал золотой гуань. Вэнь Цзеши казался степенным и возвышенным – наверное, так простые люди всегда представляют себе бессмертных заклинателей. Очевидно, он как раз собирался на состязания, когда его позвал Лу Уюэ.

Несмотря на умение держать лицо, в его глазах отразились нетерпение и радость, когда он увидел сидящего Мо Хэ.

– Шисюн, ты звал меня? Я так счастлив… – растеряв свой благородный вид, он быстрым шагом приблизился к Мо Хэ и уже потянулся, чтобы схватить его за руку, но тот уклонился.

– Я хочу выйти, – проговорил Мо Хэ без единой эмоции в голосе. Его лицо было холодным и бесстрастным, и улыбка Вэнь Цзеши потухла.

– Ты волен уйти в любое время – Он поджал губы и уязвленно выпрямился. – Чэньси – не темница тебе, я же говорил, что держал тебя здесь ради безо…

– Тогда верни мой мешочек-цянькунь и шкатулку, – ледяным тоном проговорил Мо Хэ. Хотя он и сидел, но его аура изменилась и стала подавляющей.

Лицо Вэнь Цзеши дрогнуло.

– Синьчжи, я охотно верну тебе мешочек, но не шкатулку, – терпеливо, будто уговаривая ребенка, сказал он. – Лекарь Лу сказал, что тебе нельзя сейчас совершенствоваться, а шкатулка требует непрестанного потока ци. Как ты собираешься поддерживать Призрачный лотос? Он слишком драгоценен и рассеется…

– Это не твоя забота, – отрезал Мо Хэ.

Вэнь Цзеши помрачнел.

– Моя главная забота – здоровье шисюна. Разве не сделал я все возможное, чтобы вылечить тебя? Я даже позволил лекарю Лу буквально поселиться на Лотосовом пике и истратить все наши запасы трав…

– Не стоило, – легко отозвался Мо Хэ. – Это все равно что чашкой воды тушить воз с дровами³⁵, ведь говорят же, что глупцы сами себе создают хлопоты.

Вэнь Цзеши начал закипать.

– Сколько раз ты уже это сказал?! Мы ходим по кругу снова и снова из-за твоего наплевательского отношения к собственному здоровью. А теперь ты и вовсе заговорил об уходе! Разве я не могу позаботиться о единственном шисюне? Триста лет ты пропадал неизвестно где, скитался по цзянху как какой-то нищий босяк, а потом подставился под удар собственному ученику, и какому – демону! Одному из наместников Огненной пустоши! Знаешь, сколько усилий мне потребовалось, чтобы скрыть этот позор от злых языков Поднебесной?! Ты повторяешь ту же ошибку – снова спутался с демоном, а мне убирай за тобой это дерьмо!

Мо Хэ прикрыл глаза, чтобы не видеть главу Вэня.

– Я тебя не просил, – тихо сказал он.

– Что ты сказал?

Конечно, Вэнь Цзеши все расслышал, но Мо Хэ все равно вскинул на него взгляд и отчеканил:

– Я. Тебя. Не просил.

Вэнь Цзеши аж рассмеялся от злости.

– Великий даочжан Сюаньи, да вся твоя репутация построена на лжи Чэньси, а ты, неблагодарный…

– Так дай мне уйти, – прервал его Мо Хэ. – Дай мне уйти, раз я такой неблагодарный пес, как ты говоришь.

– Я ни слова не сказал про пса – Вэнь Цзеши резко очнулся, выпрямился и выдохнул, успокаиваясь. – Орден Чэньси всегда будет твоим домом, что бы ты ни думал. Я защищу тебя от демонов Огненной пустоши, чего бы мне это ни стоило, поэтому я не могу дать тебе уйти. Сейчас Чэньси открыл ворота для новых учеников, выходить слишком опасно – кто знает, не проник ли внутрь кто-то из демонов? Они так умело скрываются, что один даже тебя обманул. – Вэнь Цзеши смягчил голос, намеренно выставляя это как невольную ошибку. – И Призрачный лотос… он обладает чрезвычайно иньской энергией, разве тебе не станет хуже?

Мо Хэ молчал, продолжая холодно смотреть на него. Вэнь Цзеши почувствовал себя неуютно под этим взглядом и натянуто улыбнулся.

– С другой стороны, это благоприятная возможность рассказать миру, что даочжан Сюаньи в добром – почти добром – здравии и совсем не умирает, – его голос дрогнул, и Вэнь Цзеши отвел глаза. – Давай сделаем так: я приставлю к тебе телохранителя, и ты сможешь свободно передвигаться по ордену, но не за его пределами.

Мо Хэ вздохнул. Кажется, Вэнь Цзеши не собирался идти на большее. Но и этой уступки было достаточно. Он сдержанно кивнул.

– Телохранитель мне не нужен, – добавил он.

Вэнь Цзеши просветлел. Он намеренно добавил это условие, чтобы проявить великодушие.

– Разумеется, ты прав. Если Бессмертную душу будет сопровождать заклинатель слабее, разве не будет это смешно?

– Кому как не главе Вэню знать о важности сохранения лица, – прохладно отозвался Мо Хэ.

Вэнь Цзеши уязвленно умолк. Некоторое время никто не говорил, а затем глава с ноткой жалобы спросил:

– Синьчжи… почему ты так жесток со мной?

Мо Хэ отвернулся, не собираясь отвечать на этот глупый вопрос. Вэнь Цзеши, увидев это пренебрежительное отношение, стиснул челюсти. Так и не дождавшись ответа, он сотворил сложную печать, и черная полоска на запястье Мо Хэ вспыхнула красным, а затем потухла. Вэнь Цзеши немного вспотел от напряжения, а потому достал из рукава шелковый платок и элегантно вытер лоб. Затем он отвязал от пояса мешочек-цянькунь и бросил его Мо Хэ. Тот ловко поймал.

– Теперь ты волен ходить по всему ордену Чэньси, – сказал Вэнь Цзеши. – Нужен ли тебе и Цинсин?

– Оставь себе, – отозвался Мо Хэ, лениво откинувшись на спинку кресла и даже не глядя на него.

– Я отправляюсь на отбор учеников.

– Я пойду с тобой, – бросил Мо Хэ. – А не то будет неловко, если даочжан Сюаньи заявится на состязания с опозданием, да еще и в одиночку, без своего добродетельного шиди, не правда ли?

Вэнь Цзеши так сильно сжал кулаки, что ему стало больно. Он развернулся на каблуках и быстро покинул скрытое пространство.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Наконец Мо Хэ поднялся, поправил черный халат и вытащил из мешочка-цянькунь алую ленту, которой ловко собрал волосы в высокий хвост. В мешочке шкатулки не было, но все остальное осталось на месте. Вэнь Цзеши сдержал слово.

В его комнате не было зеркал, поэтому Мо Хэ понятия не имел, как выглядит, да и не имел привычки в них смотреться. Но отчего-то усмехнулся, подумав, что некий маленький демон непременно принарядится для состязаний, – собирается ли тот принимать участие? Или планирует свой злодейский план по умерщвлению Мо Хэ? Он усмехнулся, провел рукой по волосам, приглаживая их, а затем подошел к выходу из скрытого пространства, но замер на границе.

Целый год он прятался от мира, но тот не забыл о нем, будто даже при смерти даочжану Сюаньи не положено покоя. Мир явился к нему на порог, нарушив степенное тихое увядание. Даос вспомнил боль в глазах Се Юньци, когда тот умолял рассказать правду, и почувствовал укол совести. Он всегда выступал за истину, так почему уклонился тогда во Втором дворце? Оскорбился, что его использовали как добычу, – но разве после всех его ошибок он имел право на какое-то уважение? Тяжесть его грехов слишком давила на сердце.

Говорить правду оказалось так освобождающе. А жестокий, алчный, свирепый и безнравственный демон в самом деле пощадил его жизнь после этого. Может, даже такой бесполезный Учитель, как он, смог повлиять на него? Мо Хэ не смел на это надеяться.

Вчерашний приход Се Юньци заставил его очнуться от долгого, долгого, почти бесконечного весеннего сна и осознать, что не все его дела завершены в этом мире. Он не хотел больше бороться со смертью, но мог попробовать… возместить? В последний раз.

Мо Хэ сжал кулаки и шагнул вперед.

1.拨云见日 – обр. разрешение сложной ситуации, наступление ясности после трудностей.

2.Танский поэт (709–784). В пер. Басманова М. И.

3.醉生梦死 – обр. бесцельное существование.

4.且末 – ныне г. Чэрчэн в Синьцзян-Уйгурском автономном районе на восточной границе пустыни Такла-Макан. В древние времена был частью государства Шаньшань и входил в цепь оазисов.

5.骑虎难下 – обр. попасть в безвыходное положение; не иметь возможности отказаться от начатого; нельзя останавливаться на полпути.

6.Оба предложения – отсылки к идиомам. 1. 三人成虎 – чэнъюй, означающий, что, если три человека скажут, будто в городе есть тигр, все поверят в это – обр. трех человек достаточно, чтобы поверить в любую нелепость; из-за людской молвы принимать ложь за истину. 2. 坐山观虎斗 – обр. занимать выжидательную позицию, наблюдать со стороны, смотреть, чья возьмет.

7.池鱼笼鸟 – обр. несвобода, человек, утративший свободу.

8.一朝被蛇咬，十年怕井绳 – обр. обжегшись на молоке, станешь дуть и на воду.

9.闲云野鹤 – обр. не связанный никакими обстоятельствами, вольный; полная свобода.

10.寻阳县 – уезд Сюньян, ныне Цзюцзян; в эпоху Северных и Южных династий, когда происходит действие новеллы, был на территории Южная Лян и входил в состав округа Цзянчжоу.

11.Отсылка к чэнъюю 吹毛求疵 «раздувать шерсть (животного), ища болячки» – обр. выискивать недостатки, придираться к каждому пустяку; придирчивый, мелочный, въедливый.

12.Старейшину зовут 昆蔚然 (Kūn Wèirán), и имя букв. означает «пышно растущий», символ будущего расцвета.

13.Один чи равен 0,33 метра, то есть шесть чи – примерно два метра.

14.Отсылка к 周公 Чжоу-гуну (господину Чжоу), который считается покровителем сновидений. Есть поговорка: «Чжоу-гун явился во сне» (周公托梦 Zhōu Gōng tuō mèng) – то есть получить вещий сон или откровение.

15.一见如故 – обр. сдружиться с первой встречи, быстро найти общий язык.

16.新安郡 – уезд Синьань; в династию Южная Лян являлся административным центром района у гор Ишань, в династию Тан переименован в Шэчжоу. Ныне является городским округом Хуаншань в провинции Аньхой.

17.箫 – китайский духовой инструмент, продольная флейта.

18.门不当户不对 – обр. не соответствовать друг другу по социальному положению, мезальянс.

19.Имя брата пишется как 苏阳磊, а имя сестры как 苏月琳.

20.始安郡 – уезд Шиань входил в область Гуйчжоу при империи Лян. Ныне это территория провинции Гуйлинь.

21.义父 – приемный отец.

22.同病相怜 – обр. товарищи по несчастью.

23.四两拨千斤 – обр. ловкостью победить силу, обвести вокруг пальца.

24.Имя юноши: 秦瀚.

25.鬼头鬼脑 – обр. дьявольский план; хитрый, коварный, изворотливый, действующий тихой сапой.

26.雁过拔毛 – обр. своего не упустит, жадный, хваткий.

27.指鹿为马 – обр. выдавать черное за белое, сознательно извращать истину, дурачить.

28.Отсылка к чэнъюю 藏龙卧虎 «спрятавшийся дракон и спящий тигр» – обр. невыявленный гений, скрытый талант.

29.愚公移山 – обр. быть необыкновенно упорным и последовательным в реализации своих планов.

30.Минский роман XVI века «Цветы сливы в золотой вазе, или Цзин, Пин, Мэй» авторства Ланьлинского насмешника. В пер. Городецкой О. М.

31.白云苍狗 – обр. все течет, все меняется, время быстротечно.

32.解弦更张 – обр. реформировать систему, поменять планы.

33.День поминовения усопших, выпадающий на даты с 4 по 6 апреля. В это время китайцы убирают могилы и приносят подношения предкам.

34.Отсылка к поговорке 塞翁失马，焉知非福 – «старик с границы потерял лошадь, не к счастью ли это» – согласно истории, лошадь вернулась, приведя за собой еще одну, но сын старика сломал ногу, упав с нее. Однако в итоге всех молодых призвали на войну, а он не пошел из-за ноги. Обр. нет худа без добра; не было бы счастья, да несчастье помогло.

35.杯水车薪 – обр. капля в море, тщетная попытка.

The free sample has ended.

В черной краске становишься черным. Том 3

Юй Сы

4,9

15 ratings

reviews

Read excerpt

$4.21

Genres and tags

The struggle for life

The struggle for power

Age restriction:

16+

Release date on Litres:

20 October 2026

Writing date:

2026

Volume:

412 p. 5 illustrations

ISBN:

978-5-04-255140-6

Эксмо

Download format:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Read the book: «В черной краске становишься черным. Том 3»

* * *

От автора

Том III

Арка VI. Облака рассеялись, и показалось солнце¹

Глава 55. Пропить жизнь, проспать смерть³

Глава 56. Рыба в пруду, птица в клетке⁷

Глава 57. Раз увидел – и как старый друг¹⁵

* * *

* * *

Глава 58. Два ляна побеждают тысячу цзиней²³

* * *

Глава 59. Голова демона, мозг демона²⁵

Глава 60. Юй Гун сдвигает горы²⁹

Арка VII. Великий орден Чэньси

Глава 61. Белые облака и сизые собаки³¹

Глава 62. Освободить колок и поменять лад³²

* * *

Глава 63. Очнуться от долгого сна

Genres and tags

People read this with this book

Similar books

Other books by the author

Read the book: «В черной краске становишься черным. Том 3»

* * *

От автора

Том III

Арка VI. Облака рассеялись, и показалось солнце1

Глава 55. Пропить жизнь, проспать смерть3

Глава 56. Рыба в пруду, птица в клетке7

Глава 57. Раз увидел – и как старый друг15

* * *

* * *

Глава 58. Два ляна побеждают тысячу цзиней23

* * *

Глава 59. Голова демона, мозг демона25

Глава 60. Юй Гун сдвигает горы29

Арка VII. Великий орден Чэньси

Глава 61. Белые облака и сизые собаки31

Глава 62. Освободить колок и поменять лад32

* * *

Глава 63. Очнуться от долгого сна

Genres and tags

People read this with this book

Similar books

Other books by the author

Арка VI. Облака рассеялись, и показалось солнце¹

Глава 55. Пропить жизнь, проспать смерть³

Глава 56. Рыба в пруду, птица в клетке⁷

Глава 57. Раз увидел – и как старый друг¹⁵

Глава 58. Два ляна побеждают тысячу цзиней²³

Глава 59. Голова демона, мозг демона²⁵

Глава 60. Юй Гун сдвигает горы²⁹

Глава 61. Белые облака и сизые собаки³¹

Глава 62. Освободить колок и поменять лад³²