Read the book: «Мир в 2050 году. Коллапс и возрождение»

…Подумать только, что процессы, веками происходившие в природе, завершились созданием юного джентльмена в красном галстуке! Но разве эти процессы действительно завершились? Следует ли считать этого джентльмена конечным продуктом эволюции, так сказать, венцом творения? Лектор не хочет оскорблять джентльмена в красном галстуке в его лучших чувствах, но ему кажется, что, какими бы добродетелями ни обладал сей джентльмен, все же грандиозные процессы, происходящие во вселенной, не оправдали бы себя, если б конечным результатом их было создание вот такого экземпляра. Силы, обусловливающие эволюцию, не иссякли, они продолжают действовать и готовят нам еще большие сюрпризы.

Артур Конан Дойл

Публицистические очерки

All rights reserved. No parts of this publication can be reproduced, sold or transmitted by any means without permission of the publisher.

Эволюция. Разум. Антропология

© Шевчук Ю. С., текст, 2023

© «Страта», 2023

Пролог
Разговор с инопланетянином

Посмотрим на человечество со стороны…

Например, с Марса

Допустим, к вам на балкон восьмого этажа опустился маленький такой космический кораблик, из которого появился огонек – то ли светлячок, то ли шаровая молния – просочился сквозь стеклопакет, не повредив его, завис над вашим компьютером и заговорил, транслируя текст прямо вам в голову:

Наши исследователи долго наблюдали за вашей планетой и пришли к выводу, что разум на ней отсутствует, а вся ваша якобы разумная деятельность обусловлена базовыми инстинктами самосохранения и сохранения вида.

Это – последняя тестовая беседа с землянином. Вы имеете возможность опровергнуть мнение наших ученых, приведя доказательства наличия у вас разума.

Ну, вы человек своего времени, ничему не удивляетесь последние тридцать лет, а тут вообще, похоже, намечается академический спор о терминах, поэтому вы отвечаете нечто вроде «Для нас разум – это способность мыслить всеобще, способность анализировать, абстрагировать и обобщать. А для вас?»

Ваше определение слишком размыто, животные также способны к анализу, абстрагированию и обобщениям, – говорит мыслящий шарик. – Не случайно вы сами их называете полуразумными существами. У вас даже есть понятие «животный разум». Для нас разум – способность адекватно воспринимать мир и делать из этого соответствующие выводы.

Если я неадекватно воспринимаю мир, думаете вы, то, вероятно, я и слова этого пришельца не так понимаю. Поэтому прошу пояснить на примере.

Извольте, – это опять он, огненная сфера, мысли прочел и тут же отвечает. – На сельском дворе петух загоняет наседку на кладку яиц. Он способен анализировать и предугадывать будущее, он знает, что из яиц вылупятся цыплята. Он считает, что это хорошо, потому что так велит ему инстинкт продолжения рода. Он также знает, что мир полон опасностей, и не покидает птичник, так велит ему инстинкт самосохранения. Но он не может адекватно воспринять мир, в котором и птичник построил, и корм для кур добыл, и защиту от лис и коршунов обеспечил его самый страшный враг – человек, который рано или поздно сожрет всех его кур, цыплят, да и его самого… Он не может осознать, что его жизнь лишь средство для пропитания человека, а если бы осознал – кинулся бы клевать людей и погиб бы в неравной схватке, но смертью разумного создания, а не домашней птицы. Вы ведете себя точно так же, не желая осознать, кто ваш настоящий враг.

Мы многократно восставали против государства… – начинаете вы, но огненный шарик перебивает:

Да при чем здесь государство! Вы знаете, что убивать – плохо, об этом писали многие умные люди, от Швейцера до Лукьяненко. Вы знаете, что ваша жизнь – это чья‑то смерть. Человека, животного, растения… Вы презираете мораль выживания любой ценой, типа «умри ты сегодня, а я завтра», называя ее уголовной моралью. И в то же самое время не делаете выводов, не относитесь к миру адекватно… Не государство – а этот мир, или, как вы говорите, «сложившийся порядок вещей, законы природы», или что там еще – вот ваш самый главный враг. Могли бы для начала его хотя бы презирать… А не любить… При этом вы знаете, что любить своего мучителя – это психопатология, у вас она именуется «стокгольмский синдром». А вы, называя себя разумными, любите жизнь, что бы она с вами ни сделала…

Но ведь тогда жизнь бы прекратилась, – мысленно отвечаете вы.

У вас есть выражения: «лучше умереть стоя, чем жить на коленях», «лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Вы отлично знаете, что есть вещи важнее физического выживания: честь, гордость, достоинство – и многие из вас жертвуют своей жизнью ради этих вещей. Таких людей вы чтите и называете героями. Но опять для повседневной жизни сделать выводов не можете…

Священные тексты призывают нас плодиться и размножаться, – думаете вы с сомнением в мыслях, потому как с института не заглядывали в Библию. А вот огненный шарик все помнит и говорит:

Вы даже не умеете читать собственные святые тексты! «Плодитесь и размножайтесь» относится к пребыванию Адама и Евы в Раю. А на Землю они были сосланы в наказание, и размножение им было дано как часть наказания. Женщине сказал: «Умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою». Адаму же сказал: «За то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Бытие 3:16–20). Вы не просто неразумные – вы «терпилы», которые любят свой концлагерь.

Но ведь инстинкт… – думаете вы.

Вы отлично умеете управлять своими инстинктами. У вас свобода воли. Вы вполне можете, например, уйти в монастырь, стать мирским аскетом, да мало ли еще что…

Ну, знаете, шарик! Есть в жизни удовольствия, ради которых стоит жить и терпеть жизненные муки.

Мужик, я не понял, – шарик аж застыл на месте, – ты вообще кто: условно разумный или просто УО? (УО – умственно отсталый, аббревиатура, применяемая в детских домах, – Ю. Ш.) Ты же не дурак, должен знать, что в основе любого удовольствия лежит разрушение. Даже любовь ваш вид выражает в дарении объекту любви убитых кусков мира либо сертификатов на его разрушение – денег то есть. Созидания в мире не существует, любое созидание как действие лишь усиливает энтропию. На самом деле энтропия всегда нарастает, и ваш вид разрушает планету со страшной скоростью. Вы тоже ведь знаете об этом – еще от Ломоносова и Лавуазье. Кроме того что вы неразумны, вы еще лицемерны и лживы. Приведу пример: вы знаете, что ваш образ жизни противоречит вашей же морали. Но учите ли вы этому своих детей? Нет, вы учите их совершенно другому – примиряться с жизнью. Любить жизнь. То есть учите тому, что счастье – в бессовестности. Не замечай, милый ребенок, что каждый твой вздох оплачен тысячами смертей растений и животных, а то и вовсе невидимых организмов. Главное – смотри, как светит солнце, как ласково его лучи греют твою кожу, как приятен свежий ветер, как широка гладь моря… Как же много простора в этом мире, где «море и горы в солнечном дыму», и какое мне дело до мертвого брата Авеля… Заметьте, я ведь цитирую ваши священные книги, вы сами себя осудили, не я вас сужу.

Ну, мы учим детей уменьшать потребление… Учим разумным потребностям, – думаете вы.

Уменьшать потребление? Насмешили… Любое ваше «потребление» противоречит вашей же собственной морали, и от уровня потребления это противоречие не зависит. Это как если бы ваш фольклорный герой Джек Потрошитель стал бы ограничивать себя в убийствах – не более одной зверски убитой женщины за полгода… Вы не только лживы, вы еще и лицемерны. Впрочем, я вам это уже говорил. Почему вы не говорите детям, что эволюция вовсе не окончена, и вместо человека когда‑нибудь возникнет иная форма разума, свободная от необходимости убивать, чтобы жить, и, возможно, именно этому поколению предстоит ее создать в своих лабораториях?

Потому что это – всего лишь одна из гипотез.

Это гипотеза, которая дает надежду. Но вы предпочитаете рожать детей на мучительную жизнь и неизбежную смерть, считая себя при этом вершиной эволюции, без всякой надежды, что когда‑нибудь будет по‑другому, и объясняете новому поколению, что счастье – в отсутствии совести. И после этого вы удивляетесь молчаливому презрению детей.

Но тогда получается, что мы, если бы были разумны в вашем понимании, адекватно воспринимали бы мир и свое место в нем, то давно перестали бы размножаться и вымерли… – думаете вы и уже понимаете, что это неправда, что тут есть логические нестыковки. А светящийся шарик уже отвечает:

Трудно что‑то объяснить условно разумному… Ну с чего вы это взяли? Из такого понимания окружающего мира следует многое. Не только вымирание или личный отказ от продолжения рода. Вы могли бы просто принять для себя, как истинную цель своего существования, многократное ускорение процесса нарастания энтропии во Вселенной, тем самым приближая создание единого вселенского разума. Могли бы истинной целью человечества поставить управление эволюцией, создание такого разума, которому не придется ради продолжения собственной жизни кого‑то убивать. Потом бы передали эстафету разума техногенным разумным системам со встроенным категорическим императивом. Поймите, дело не в том, как вы живете, а в том, что 99 процентов населения устраивает такая жизнь, которая в итоге привела к разрушению родной для вас планеты. Невозможно считать их бессовестными или дураками, потому что в личной жизни они проявляют совершенно иные качества. Следовательно, они просто лишены способности к адекватному восприятию мира, то есть – лишены разума. Ладно, ясно все с вами…

И светящийся шарик, не попрощавшись, вновь просочился сквозь стекло и улетел в небо…

Книга первая
Азия в 2050 году: цугцванг

Предисловие
Азиатский тупик

Азия – неостроумный оксюморон, место соединения несоединимого. Здесь обитают злое добро и доброе зло, тупая мудрость и мудрая тупость, а ложка дегтя в бочке меда, равно как и ложка меда в бочке дегтя, не портят продукт, а придают ему завершенность. Здесь целью человеческого существования является не победа над злом, а баланс и гармония противоположностей. Здесь, однажды испугавшись, что путь человека приводит к смерти, решили, что нет конца как такового, не может быть никакой «окончательной победы над злом», ибо нет ничего окончательного… (Miller, J. Daoism. С. 54) С тех пор Азия движется «кривыми, глухими, окольными тропами». (Ёсано Акико) Азия – место, где отсутствует понятие первородного греха и искупления, хотя и порок, и самопожертвование здесь частое явление.

Здесь многие считают грехом убийство живых существ, но верят в то, что человек путем рефлексии, исповеди или корректирующего поведения может исправить этот грех, причем не только свой, но и множества предшествующих поколений. (Тошиаки Ямада, 2008. Чэнфу 承負 «Унаследованное бремя». In Fabrizio Pregadio. Энциклопедия даосизма. С. 265–266) Здесь Тайпин Цзин ввел даосскую догму о чэнфу, «унаследованном бремени», примерно сопоставимую с христианским наследственным грехом, а Тошиаки Ямада объяснил, что чэнфу «относится к ответственности за грехи и проступки, которые отдельные люди и общества наследуют от своих предшественников», то есть это бремя не едино для всех, а различно для каждого.

Здесь не считают стабильность безысходностью, и хотя выражение «не дай, Господь, жить в эпоху перемен» напрасно приписывают Конфуцию, используют другую пословицу: «лучше быть собакой в эпоху спокойствия, чем человеком в эпоху хаоса».

Здесь никогда не рождался свой Мишель Монтень, и некому было сказать «тысячи путей уводят от цели и лишь один-единственный ведет к ней», и поэтому здесь искренне считают, что к цели можно прийти разными путями.

Если бы хоть в одной азиатской идеологии была бы заложена перманентная модернизация, постоянная смена систем ценностей, сотворчество с Господом в непрекращающемся сотворении мира, познание мира, как смысл существования, не случалось бы регулярного цикличного погружения Азии в хаос с последующим воссозданием утраченного – до нового наступления хаоса.

Но условием готовности к модернизации является осознание несовершенства человека и мира и, как следствие этого несовершенства, понимание необходимости свободы для его дальнейшего развития. Потому что мы не знаем заранее, какой из путей тот единственный, который приведет к цели, и, значит, мы должны дать возможность добровольцам пройти по всем тропам.

Индивидуальная свобода так и не стала главной ценностью в Азии, что привело к нынешнему положению обреченности у более 3 миллиардов человек, опирающихся на традиции и так и не создавших постоянно модернизируемую систему ценностей. Как подобная ущербность приведет Азию к экологической и гуманитарной катастрофе в ближайшие годы – рассказывается в этой книге.

Детерминизм цикличности

Уже 12 тысяч лет, как (примерно раз в 1,5 тысячи лет) на нашей планете происходит очередной коллапс: резкое падение численности населения, сопровождаемое потерей уровня социальных институтов, экономики и технологий.

Коллапс довольно длителен, он продолжается примерно 200–300 лет, сопровождается внутренними взлетами с последующими еще более тяжелыми падениями, и связан с циклически меняющимися природными условиями. Изменения происходят на всем земном шаре, но последствия коллапса для разных народов различны и зависят от субъективных обстоятельств.

Коллапс происходит из‑за изменения климата, подчиняясь природному «циклу Бонда», открытому Джерардом Кларком Бондом в 1997 году. Это, разумеется, не единственный планетарный цикл, которым подвержена наша жизнь.

Благодаря сезонным циклам мы выделяем четыре (в умеренных широтах) или два (в тропиках) времени года; всем хорошо известен суточный цикл, циклы солнечной активности, которые влияют скорее на погоду, нежели на климат.

Наиболее известен и лучше всего изучен солнечный цикл длиной в 11 лет («цикл Швабе»). Иногда, в узком смысле, под солнечным циклом понимают именно 11‑летний цикл солнечной активности. Выделяют также удвоенный цикл Швабе длиной около 22 лет («цикл Хейла»), имея в виду, что состояние глобального магнитного поля Солнца возвращается к исходному через два полных 11‑летних цикла. Вековой цикл солнечной активности («цикл Гляйсберга») имеет длину около 70–100 лет и проявляется в модуляциях 11‑летних циклов. Последний максимум векового цикла наблюдался в середине XX века, последующий должен прийтись примерно на середину XXI века.

Наблюдается также двухвековой цикл («цикл Зюсса» или «цикл де Врие»), в качестве минимумов которого можно рассматривать происходящие примерно раз в 200 лет устойчивые снижения солнечной активности, длящиеся многие десятки лет (так называемые глобальные минимумы солнечной активности) – минимум Маундера (16451715), минимум Шпёрера (1450–1540), минимум Вольфа (1280–1340) и другие.

Радиоуглеродный анализ указывает также на существование циклов с периодом около 2300 лет («цикл Холлстатта») и более. Сербский астрофизик Милутин Миланкович открыл целую серию циклов. Они описывают периодически возникающие отклонения инсоляции полушарий от средней интенсивности за большой период времени в пределах от 5 до 10 %.

Причиной этих отклонений солнечного излучения на Земле являются следующие эффекты:

• лунно-солнечная прецессия: поворот земной оси с периодом около 25 765 лет, в результате которого меняется сезонная амплитуда интенсивности солнечного потока на северном и южном полушариях Земли;

• долгопериодические (так называемые вековые) колебания угла наклона земной оси к плоскости ее орбиты с периодом около 41 000 лет, вызванные возмущающим действием других планет;

• долгопериодические колебания эксцентриситета орбиты Земли с периодом около 93 000 лет;

• перемещение перигелия орбиты Земли и восходящего узла орбиты с периодом соответственно 10 и 26 тысяч лет.

Поскольку описанные эффекты являются периодическими с некратным периодом, регулярно возникают достаточно продолжительные эпохи, когда они оказывают кумулятивное влияние, накладываясь друг на друга и взаимно усиливая.

Каков же вклад человечества в изменение среды его обитания?

Разумному человеку понятно, что количество энергии, вырабатываемой человечеством, несопоставимо с изменениями солнечной активности даже на 1 %, в то время как Земля регулярно оказывается в условиях, когда это изменение составляет 10 % и более. Так что надежды на то, что изменения климата вызваны в основном антропогенной деятельностью, и, следовательно, человечество в силах им противостоять, не оправдываются. Человек в силах отравить своими загрязнениями биосферу, но изменить климат он не в силах, разве что при условиях глобальной ядерной войны. Далее мы рассмотрим вклад в этот процесс антропогенных источников загрязнения окружающей среды избыточными (не усваиваемыми природными системами) поллютантами.

Переход возобновляемых ресурсов в невозобновляемые – главная характеристика экологической катастрофы.

Возобновляемыми природными ресурсами традиционно считаются такие, запасы которых восстанавливаются примерно с такой же скоростью, с которой тратятся. Невозобновляемыми ресурсами считается большинство полезных ископаемых.

Эти определения страдают серьезным недостатком, в них не учитывается качественная характеристика ресурсов. Так, воды должно не просто хватать – она не должна быть загрязнена, а воздухом, в котором достаточно кислорода, но при этом присутствуют вредные для здоровья вещества, дышать порой невозможно.

Сейчас мы наблюдаем не только истощение возобновляемых ресурсов всей планеты, но и загрязнение оставшейся доступной для использования нами их части. Причем загрязнение является постоянным, с ним не справляются природные системы очистки, и оно имеет тенденцию к росту. Это касается следующих ресурсов, которые мы ранее считали возобновляемыми и надеялись, что природа будет нас ими обеспечивать практически вечно:

– чистый воздух;

– пресная вода;

– плодородные почвы;

– растительность суши и океана.

К этому списку ресурсов можно прибавить и социальный ресурс: индекс здоровья населения.

Далее мы рассмотрим деградацию этих ресурсов на конкретных примерах азиатских стран.

Заслуга Джерарда Кларка Бонда в том, что он первым из климатологов объединил данные гляциологии и параметры мирового климата с историческими событиями, совершив наложение координатных шкал друг на друга.

Завтра наступит вчера

Цикличности развития истории человечества посвящена огромная литература – в России наиболее популярны на эту тему книги Л. Н. Гумилева, который изложил 1500‑летний цикл истории народов. Правда, в объяснение этому циклу он был вынужден (Джерард Кларк Бонд к тому времени еще не опубликовал своего исследования) ввести теоретическое допущение о существовании некоего космического фактора, вызывающего толчки пассионарности, причем действующего сугубо избирательно – на народы, чьи условия жизни подвержены резкой изменчивости.

Обращаясь к истории, мы действительно замечаем цикличность происходивших событий. Например, самый древний город мира, Иерихон, подвергался полному разрушению в результате очередного набега варваров с завидной периодичностью в 1,5 тысячи лет на протяжении последних 10 тысячелетий. С такой же цикличностью гибли древние цивилизации Китая, Южной Америки, Индии, Африки, Передней Азии. Наступавшие после гибели цивилизации «темные века» продолжались обычно 3 столетия, затем наступало возрождение, расцвет, время империй и время упадка – в разных культурологических школах эти периоды называются по‑разному.

Последний раз в нашей истории «темные века» случились после разрушения Римской империи, до того – 3300 лет назад, и так далее. Разрушение цивилизации происходило по всему земному шару в тех точках, где цивилизация была развита высоко. Так, в V–VI веках произошел не только закат Западной Римской империи. Кочевники вторглись в Среднюю Азию и Индию, Китай был расколот и находился в перманентной внутренней войне, переселения народов шли по всему американскому континенту. Готовились к своему варианту завоевания мира арабы и славяне.

Разумеется, 1,5 тысячи лет – это условность, цикл немного «плавает», плюс-минус 500 лет. Но цикличность развития не отрицает никто, и до недавнего времени вопрос состоял лишь в поиске источника физического воздействия на народы. Понятно, что кочевников сгоняла с мест обитания засуха и необходимость кормить домашний скот.

Но что вызывало засуху (а также сопровождаемые переселениями народов иные неблагоприятные природные явления, от извержения вулканов до чумы) с такой фаталистической неизбежностью?

Только в 1997 году климатологами был дан ответ на этот вопрос. Джерард Кларк Бонд из обсерватории Ламонт-Догерти Колумбийского университета был основным автором статьи, опубликованной в 1997 году, где постулировалась теория 1470‑летних климатических циклов голоцена, основанная главным образом на петрологических индикаторах дрейфа льдов в Северной Атлантике. Эти колебания климата получили название «циклы Бонда».

Было выявлено 8 таких колебаний в эпоху голоцена, то есть нашу с вами, начавшуюся после окончания последнего оледенения. Впрочем, мы можем прибавить еще несколько вполне укладывающихся в выявленную закономерность. Согласно Бонду и др. в североатлантическом регионе в голоцене существует цикл примерно в 1470 ± 500 лет.

В эту же закономерность попадают Малый ледниковый период Средневековья, похолодание 6200 лет до н. э. и начало позднего дриаса (иногда называемого «молодые Драйя», от дриады, холодолюбивого растения). Той же цикличности подчинялись, согласно истории климата, крупные засухи в Евразии. Также существует достаточное количество фактов в пользу того, что климатические колебания с частотой ≈1500 лет вызывали изменения растительности во всей Северной Америке.

Большинство событий Бонда не имело одинаковых климатических характеристик; некоторые соответствовали периодам охлаждений, другие – периодам опустынивания и засух в ряде регионов. В общем, опираясь на таблицу Бонда, мы не можем сказать, как изменится климат – можем только с уверенностью прогнозировать, что он изменится.

Вот перечень событий Бонда:

≈500 лет тому назад, 1 500 год н. э. (событие Бонда 0) – Малый ледниковый период.

≈1400 лет тому назад, 500–600 годы н. э. (событие Бонда 1) – Великое переселение народов.

≈2800 лет тому назад, 700–800 до н. э. (событие Бонда 2) – засуха в Восточном Средиземноморье. Арии завоевывают Индию, греки колонизируют Средиземноморье, скифы переселяются в Восточную Европу.

≈4200 лет тому назад, 2 200 до н. э. (событие Бонда 3) – климатические изменения по всему миру. Одно из наиболее тяжелых по вызванным им социальным потрясениям климатических событий мировой истории, то, что, вероятно, ожидает нас в скором будущем. Засуха длилась в течение всего XXII столетия до н. э. Она способствовала падению Древнего царства в Египте и Ааакдской империи в Месопотамии, переселению на юго-восток носителей хараппской цивилизации. Следы глобального высыхания земли – опустынивания того времени – ученые находят в Северной Африке и на Ближнем Востоке, на Аравийском полуострове и в Индии, в центре Северной Америки и на западе Канады… Причерноморские степи стали безлюдной пустыней, на Северном Кавказе не найдено ни одного захоронения с датировкой между 4100 и 3900 годами. Все это было вызвано охлаждением климата в Северной Атлантике – уменьшению поступления тепла от Гольфстрима. Около 2150 года до н. э. вследствие низкого разлива Нила прекратило свое существование Древнее царство в Египте. Голод, общественные беспорядки и раздробленность продолжались приблизительно 40 лет. В середине того же века горцы-гутии спустились с хребтов Загроса и разрушили Аккад. Муссоны перестали достигать городов Индии, что привело к пересыханию сезонной реки Гхаггара и связанных с ним ирригационных каналов, за которым последовал отток населения из Пятиречья (нынешнего Пенджаба) на восток. Археологи фиксируют в XXII веке до н. э. окончательный упадок неолитических культур Китая.

≈5900 лет тому назад, 3 900 год до н. э. (событие Бонда 4) – глобальная засуха, возникновение пустыни Сахара, бегство населения в долины рек, резкий взлет насилия, переход к патриархату и создание регулярных армий. По мнению Джеймса Демео и Стива Тейлора, данный период был связан с социальным расслоением, развитием человеческого индивидуализма, возникновением антропоморфных божеств и концепцией линейного исторического развития. (Taylor, Steve (2005). «The Fall: the insanity of the ego in human history and the dawning of a new era»)

≈8200 лет тому назад, 6 200 год до н. э. (событие Бонда 5) – глобальное похолодание, вызванное прорывом пресной воды из тающего ледника в Северную Атлантику с последующим «отключением» Гольфстрима. Начало аридизации Северной Африки. С началом опустынивания киффийская культура исчезает, как и некоторые другие культуры Западной Азии и Северной Африки. Начинается отставание в развитии Африканского континента. Люди вновь заселили многие из этих мест лишь спустя 1500 лет, когда климат вновь стал более влажным. Однако примерно в это же время похолодание и засухи в районе Месопотамии подтолкнули местное население к созданию сети ирригационных каналов, что в итоге стало еще одной из предпосылок для роста первых городов.

≈9400 лет тому назад, 7 400 год до н. э. (событие Бонда 6) – совпадает со всплеском ледниковой активности в Норвегии (событие Эрдалена), а также с холодным климатом в Китае.

≈10300 лет тому назад, 8 300 год до н. э. (событие Бонда 7) – начало мезолита, вызванного началом глобального потепления.

≈11100 лет тому назад, 9 100 год до н. э. (событие Бонда 8) – похолодание конца пребореального периода.

12 730 лет тому назад, 10 730 год до н. э. (событие Бонда 9) – поздний дриас (молодые драйя), внезапное и очень быстрое, за 10–50 лет, возвращение ледника. Изменение климата вызвало распространение земледелия в Восточном Средиземноморье. Предполагается, что холодный и сухой климат позднего дриаса привел к снижению экологической емкости территории Леванта, и оседлые племена ранней натуфийской культуры перешли к более устойчивому хозяйству. Дальнейшее ухудшение климата, как считается, привело к началу возделывания злаков.

К событиям Бонда можно отнести и Аллередское потепление 13 350 лет назад, когда в средних широтах климат был такой же, как и сейчас, хотя в других широтах оставалось значительно холоднее.

Далее цикл сбивается, потепления и похолодания идут чаще, чем раз в полторы тысячи лет, что напоминает современную эпоху – ведь и в прошлом тысячелетии Малый ледниковый период Средневековья наступил «не по графику» и был значительно меньших масштабов, чем остальные события Бонда.

Чем занимаются всяческие «политологи», не учитывающие в своих прогнозах закономерные изменения экологических условий в стране, руководству которой они дают прогнозы, – не понимаю. Но результат – предоставление вместо реального прогноза частицы правды – их клиенты оказываются в дураках…

Что же самое главное мы можем вывести из этой закономерности? Климат не просто постоянно меняется. Он меняется очень быстро. Буквально на протяжении нескольких лет. И изменения его бывают (очевидно, и будут) катастрофическими. Не рост глобальной температуры на 2° за век, а рост или падение на 10º за десятилетие.

Есть ли антропогенный вклад в «циклы Бонда»?

Безусловно. Но он не является решающим. Сейчас в материалах СМИ внимание сосредоточено на антропогенных выбросах парниковых газов, причем акцент делается на то, что эти выбросы будто бы и есть основная причина.

В таких материалах основными парниковыми газами называют углекислый и метан, которые не сопоставляются с природными источниками парниковых газов; отсутствует упоминание других причин изменения климата.

Первое место среди парниковых газов занимает вовсе не углекислый газ и не метан, а водяной пар, он «вкладывает» в парниковый эффект до 71 %. Углекислый газ с большим отрывом на втором месте: до 29 %. Метан и озон на третьем: до 8 % каждый.

Природные источники парниковых газов – это испарение воды с поверхности Мирового океана, углекислый газ и метан от жизнедеятельности животных и растений всей планеты, углекислый газ и метан от процессов разложения органических веществ в природе, вулканическая активность (углекислый газ и метан) и атмосферные процессы (озон). Среди всех источников парниковых газов роль антропогенных – порядка 8 %.

Так что нынешняя стратегия борьбы с парниковыми газами вращается именно вокруг этих 8 %. Киотские протоколы, парижские соглашения, углеродные кредиты и налоги, манифестации и митинги, «крестовый поход детей» против изменения климата – все это вокруг 8 % парниковых газов антропогенного происхождения.

Как ни странно, экологическое движение, призванное смотреть в будущее, в действительности не создало нормального футурологического прогноза – за исключением математических моделей, сделанных по заказу Римского клуба, или Российской Академии наук, или нобелевского лауреата Альберта Гора.

Эти прогнозы, как видно, не поняты и не освоены широкими массами «зеленых», поэтому в «зеленой» картине будущего могут одновременно присутствовать и волны смертельной жары, и езда на велосипеде, которая в случае прогнозируемого изменения климата будет невозможна; таяние вечной мерзлоты с огромным выбросом метана в атмосферу и борьба с использованием угля, чтобы уменьшить выбросы углекислого «парникового» газа, в процентном соотношении по парниковому эффекту несопоставимому с метаном…

текст: Всеволод Задорожный, студент Высшей школы экономики

Пик «цикла Бонда» поздней античности: гибель цивилизации

Впереди – 536 год н. э

Полторы тысячи лет событий Бонда в Европе привели к гибели античной цивилизации, сокращению численности населения мира на порядок и к 300-м «темным годам», которые иногда были темными в прямом смысле – тогда, когда солнечный свет едва пробивался сквозь пелену вулканического пепла. Сейчас нас ждет примерно такое же время и такие же события, осложненные наложением нескольких циклов. Чтобы понять будущее человечества, обратимся к его прошлому…

Примерно с середины III века н. э. (в Азии – раньше, в Европе – позже) климат резко изменился. Началось очередное катастрофическое событие по «шкале Бонда», где изменения климата подчиняются 1500‑летнему циклу. Хотя причины изменения климата были одни и те же – изменения в положении Земли относительно Солнца – в каждой географической точке это проявлялось по‑разному.

В истории этот период получил название Позднеантичного Малого ледникового периода, или Климатического пессимума раннего Средневековья. Он отразился на всем земном шаре. Его полное окончание относят к VII веку н. э., когда средние температуры воздуха вернулись к современным значениям. Результатом его явилось падение развитой цивилизации на всех просторах Евразии, сокращение численности населения от Китая до Европы (в Европе население упало с 39 до 10 млн, в Китае уменьшилось в 5 раз), произошел резкий культурный и антропологический разрыв с предшествующей цивилизацией. Фактически прежнее население цивилизованных стран вымерло или было истреблено, а его место заняли чуждые прежней культуре народы. Примерно такую же картину мы наблюдаем и сейчас, при очередной смене «циклов Бонда».

Изменение климата характеризовалось следующими, отмеченными в летописях, событиями: сильные ливни, непогода, наводнения, массовый голод, неурожаи, поздние заморозки. Вместе с товарами из Африки в Европе появились новые заболевания – в частности, оспа и корь, позже – проказа. Климат стал более влажным, а зимы более суровыми. К тому же произошла аномалия – похолодание 536 года, когда температура летом колебалась в пределах от 1 до 2 градусов по Цельсию, а Солнце, по выражению хрониста Прокопия Кесарийского, «светило как Луна», сквозь дымку, державшуюся 1,5 года. Гибли посевы, постоянный мрак окутал всю планету.

Столь сильное похолодание было вызвано извержением вулканов в тропиках (Кракатау, Илопанго, Рабаул), а также в Исландии. Извержения, землетрясения, цунами, выпадения вулканического пепла продолжались до 547 года. Это событие погрузило все северное полушарие во мрак на десятилетия, нанесло цивилизации ужасный урон, от которого она смогла оправиться только к 640‑м годам. Произошла очередная так называемая вулканическая зима, которых было достаточно много в истории человечества.

Вместе с вулканами пришла и неизвестная ранее болезнь – Юстинианова чума, первая зарегистрированная пандемия, охватившая Европу, Африку и половину Азии, продолжавшаяся не менее 500 лет и вызвавшая гибель 25 млн человек в Европе и не менее 66 млн в Азии. Для человечества численностью в 300 млн это была глобальная катастрофа, ведь в итоге умер каждый третий. Распространению чумы способствовали стихийные бедствия, превращающие в климатических беженцев целые народы со своим домашним скотом, а также блохами, зараженными чумой. Похолодание же, что сезонное, что глобальное, заставляет мелких носителей блох, например, крыс и мышей, держаться ближе к человеческим жилищам…

Тогда же начался новый цикл переселения – в бегство от холода ринулись народы, ранее успешно сопротивлявшиеся климатическим переменам. Вот некоторые примеры. Миграция баваров из Богемии на территорию Реции; начало масштабного переселения англосаксов в Британию; вторжение славян (антов) в Иллирию. Славяне дошли до побережья Балтийского и Северного морей, попали в Северную Италию, в предгорья Альп, верховья Рейна и низовья Дуная, река Эльба стала славянской почти на всем ее течении; тем временем гибли лесные археологические культуры Восточной Европы, такие, как мощинская; началось нашествие аваров на Европу; эфталиты разрушили процветающие государства Индии… В Америке начался упадок Теотиуакана и голод, возникший вследствие засухи.

Исторические последствия климатического пессимума раннего Средневековья трудно переоценить, он навсегда поменял места проживания десятков народов, стал причиной множества конфликтов и привел к падению западной части Римской империи – все вместе в исторической науке это принято называть Великим переселением народов. Волн Великого переселения было несколько, потому что воздействие изменения климата было неравномерно по всей планете, где‑то замедляясь влиянием гор или океана, а где‑то ускоряясь из‑за особенностей пустынной местности. Начало этого процесса находится в степях внутренней Монголии и Забайкалья, откуда кочевые племена сюнну начали свой поход за лучшей жизнью.

Кочевники

Корень событий, потрясших все пространство Евразии от Испании до Китая, лежал в природных циклах, которые определяли развитие кочевых цивилизаций, перемещающихся по простору от Средней Азии до Монголии.

Жизнь кочевых народов была зависима от прихотей природы гораздо сильнее, чем у оседлых цивилизаций. В то время как земледелец имеет запасы, способные помочь ему пережить неурожайный год, у кочевника только одно средство спасения: бегство в более благоприятное место. Пример возвышения и падения государства воинственных конников, приводящих в ужас своих оседлых соседей, самым прямым образом коррелируется с климатическими колебаниями.

Кочевники проживали на границе двух физико-географических зон – гумидной, располагавшейся к северу от бескрайних степей, для которой был характерен влажный климат, и аридной, которая примыкала к степи с юга и обладала сухим климатом с высокой температурой воздуха. Планетарные изменения климата неизбежно влияли на изменение природного облика этих зон, самым прямым образом отражающегося на жизни племен, их населявших. При смещении физико-географической зональности к северу происходило опустынивание степей, делающее скотоводство и земледелие на этих территориях невозможным, а обратное смещение зональности превращало степи в обильные пастбищные угодия, зато на север степей наступали леса, превращая лесостепную зону в таежный край.

Расцвет кочевых империй в IV–II веках до н. э. был вызван так называемым увлажнением степей – процессом, во время которого аридная территория Средней Азии превратилась в плодороднейший регион благодаря увеличению уровня влажности. В жизни кочевых племен, населявших данную территорию, на несколько веков вперед наступило «золотое время». Ранее пустынные земли превратились в пастбища для скота, а на окраинах степей племена Средней Азии начали создавать оседлые поселения. В Европе этот период начался примерно тогда, когда в Азии завершился – в 250 году до н. э., и получил название Римского Климатического оптимума.

Процесс увлажнения происходит по законам гетерохронности периодов повышенного увлажнения зон: в случае увлажнения аридной зоны усыхает зона гумидная, а при увлажнении зоны полярной идет одновременное усыхание гумидной и аридной зон, но возникает активное увлажнение зоны субтропической. На примере событий, протекавших в державах кочевников IV–II веков, можно увидеть увлажнение аридной зоны.

«Во II веке до н. э. хунну заводят в Джунгарии земледелие. В это же время китайские военные реляции о численности отбитого у хунну скота говорят об огромных стадах, которые хунну пасли в пределах Монгольского Алтая, а усуни – в Семиречье. При неудачных набегах на хунну, когда те успевали отойти, добыча исчислялась тысячами голов скота, а при удачных – сотнями тысяч. И это в местности, представляющей сейчас пустыню! Цифрам следует верить, так как полководцы сдавали добычу чиновникам по счету и могли утаить часть добычи, но не завысить ее количество. Богатым скотоводческим государством, способным выставить до 200 тысяч всадников, было царство Кангюй, простиравшееся от Тарбагатая до среднего течения Сырдарьи. Иссык-Куль в наши дни не сообщается с теряющейся в песках рекой Чу, но на картах того времени Чу показана вытекающей из Иссык-Куля и впадающей в широкое озеро. Все это говорит о повышенной увлажненности и относительно густой населенности этих районов в то время», – так Лев Николаевич Гумилев описывает в своей работе состояние хозяйства кочевников Средней Азии.

Формируется Держава хунну, которая распростерлась от Манчжурии на западе до Гималаев на востоке. Их набеги в III веке до н. э. заставили китайцев начать постройку сети оборонительных сооружений, в наше время известных как Великая Китайская стена.

Хунну завоевали абсолютное господство в степи. В 170‑х годах до н. э. они завоевали Восточный Туркестан и подчинили племена усуев. Между 174 и 165 годами до н. э. хунну победили юэчжей, их вождю Кидолу они отрубили голову и сделали из нее чашу. Юэчжи вынуждены были бежать на запад к границам Греко-Бактрийского царства на реку Сырдарья.

Однако уже к началу I века были зафиксированы аномально холодные зимы и засухи, подобных которым не видели уже множество лет. Значительно уменьшились пастбищные земли, заведенное хунну земледелие погибло, а вместе с этим погибла и Хуннская держава. В 71 году Китай в союзе с племенами усуней нанес сокрушительное поражение хунну, захватив 40 тысяч пленных и до 700 тысяч голов скота. В 93 году коалиция Китая и кочевых племен сяньби, динлинов и чешисцев разбили хунну в битве при Их-Баяне, а в 155 году сяньбийский вождь Тяньшихуай разгромил хунну, что привело к расколу хуннского этноса на четыре ветви, из которых одна слилась с победоносными сяньбийцами, другая мигрировала в Китай, третья осталась в горных лесах и ущельях Тарбагатая и бассейна Черного Иртыша, четвертая с боями отступила на запад и к 158 году достигла Волги и Нижнего Дона. Поход четвертой ветви дал старт Великому переселению народов и привел потомков хунну в Италию, где они захватили Медиоланум, бывший тогда столицей Западной Римской империи. Таким образом проявился процесс усыхания аридной зоны, достигший своей кульминации в III веке н. э.

Вынуждены были ютиться около горных склонов и непересыхающих озер и победители хунну – сяньбийцы. Они расселились по южной окраине Гоби, вплоть до восточного Тянь-Шаня. Прежние методы ведения хозяйства вследствие усыхания климата стали невозможны. Усуни частью подчинились Китаю, частью ушли в горный ТяньШань, сменившие их потомки хунну – юебань – заселили склоны Тарбагатая. Кангуй, еще некогда славящийся огромным поголовьем скота, раздробился на несколько малых племен, а в III веке окончательно подчинился другим кочевым народам.

Поскольку не удается обнаружить внешних причин такого синхронного кризиса народов Средней Азии, можно сделать вывод, что главную роль в этом сыграло изменение климата. Все эти события показывают на конкретных примерах, к каким последствиям привело крушение натурального хозяйства кочевников.

Кроме историографических источников усыхание климата находит и другие подтверждения. Так, исследователь Л. С. Берг, отмечая, что озеро Балхаш, находящееся на юговостоке нынешнего Казахстана, обладает слишком малым уровнем солености по сравнению с другими бессточными среднеазиатскими озерами, предположил, что «Балхаш некогда высыхал, а в дальнейшем опять наполнился водой. С тех пор он еще не успел осолониться». Высыхание большей части Балхаша датируется III веком н. э., так как карта эпохи Троецарствия (220–280 годы) показывает на месте Балхаша небольшое озеро, по контурам соответствующее наиболее глубокому месту Балхаша в наше время. Обмелел в это же время и Иссык-Куль, а Аральское море, по словам Аммиана Марцеллина, превратилось в «болото Оксийское», такое название наглядно дает понять, насколько процесс усыхания поменял ландшафт Средней Азии.

Однако одновременно с этим происходило увлажнение гумидной зоны. На северных территориях появились пригодные для сельского хозяйства земли. Уже с середины IV века на север переселились племена теле, нашли себе место для жизни жужани, немного позже туда же отступили ашина, и им всем там нашлось место. Шла борьба за власть, а не за землю, из чего можно сделать вывод, что характер борьбы, определившийся к концу V века, указывает на рост населения, хозяйства, богатств.

Процесс переселения кочевых племен стал возможен лишь когда появились свободные пастбища. В противном случае аборигены оказали бы пришельцам такое сопротивление, которое не могло быть не замечено в Китае. Из этого следует, что переселенцы заняли пустующие земли, учитывая способ хозяйствования кочевников, для которого характерно полное использование земли, это может означать только то, что вследствие увлажнения появились новые луга. Так в Великой степи завершилась первая стадия климатического кризиса.

Китай

В начале I века до н. э. Китай представлял собой один из центров мировой культуры, он уже обладал тысячелетней традицией государственного управления, развитой системой бюрократии и налоговых сборов. Ремесленники обуздали природные богатства недр, изделия из бронзы, выполненные мастерами из Китая, не имели себе равных во всем мире. Китайские металлурги работали с серебром, золотом, свинцом и даже обучились обращению с железом. Также ремесленники смогли получить алюминий, до создания которого европейцы дошли только к XVIII веку. Гончары достигли успехов в работе с фарфором, а ткачи создавали шелковые ткани высочайшего качества.

Новшества не обходили стороной и сельское хозяйство. Китай издревле жил благодаря водам двух великих рек – Янцзы и Хуанхэ, но эти реки славились своим буйным нравом, для них характерны были частые разливы и смена русел (Хуанхэ в древности меняла русло шесть раз, за что получила название «блуждающая река» и «река тысячи бедствий»). Чтобы побороть стихию и получить возможность безопасно возделывать земли, были построены сети ирригационных каналов, которые значительно увеличили посевные площади и обезопасили урожай от внезапных разливов. Совершенствовались орудия труда, что значительно увеличило производительность сельского хозяйства. В городах амбары были полны зерном, крестьяне отдавали государству пятую часть урожая, и этого хватало на содержание огромного войска и многочисленного чиновничества.

Расцвет ремесел позволил китайским товарам стать желанными по всему миру. К середине 1 тысячелетия до н. э. начал складываться Великий шелковый путь, по которому в Европу потекли чудесные фарфоровые и ювелирные изделия, шелковые ткани, чай и рис. А в Китай потоком полились золото, пряности, благовония и драгоценные камни. Торговля приносила баснословные прибыли, в это время в Китае родилась поговорка: «Для того, кто хочет стать богатым: земледелие хуже ремесла, ремесло хуже торговли». Крестьяне массово перепрофилировались в торговцев и ремесленников.

В быт китайцев плотно вошли импортные товары, в связи с этим резко возросла потребность в создании товаров на продажу. Появилось множество новых шелкоделен и ремесленных мастерских, развивалась металлургия.

Спрос на китайские товары был так велик, что стала ощущаться нехватка рабочих рук. В ответ на спрос с запада в Китай потянулись караваны невольников. Повсеместно вырастали рынки, торгующие рабами. Рабы заменили китайцев в шахтах, они выращивали тутовые деревья и следили за лаковыми.

Невольников использовали также и в качестве слуг в домах знатных людей. Тысячами рабов владели крупные чиновники и торговцы, при дворе императора десятки тысяч рабов обслуживали господ чиновников, имея мелкие обязанности.

В результате в китайском обществе произошел переход, значительно увеличивший число людей, не производящих пищу. Торговцы, чиновники, рабы и надсмотрщики потребляли еду, которую производила значительно уменьшившаяся крестьянская масса. Государственная власть начала уделять гораздо меньше внимания сельскому хозяйству, что неудивительно: структура китайской экономики сильно изменилась, торговля стала приносить гораздо больше денег.

Самым плачевным образом сказались реформы Шан Яна, который в середине IV века до н. э. разрешил свободную продажу земли. Поначалу они дали плоды, но к I веку н. э. привели к настоящей катастрофе. Китайский историограф Бань Гу так описывает сложившуюся ситуацию: «Поля богатых протянулись вдоль и поперек, а у бедных не стало места, где воткнуть шило. Кроме того, у них [богатых] выгоды от рек и озер, богатство от гор и лесов, как может бедный люд не страдать? Военные и трудовые повинности в 30 раз больше, чем в древности, земельный и подушный налоги, сборы за соль и железо в 20 раз больше, чем в древности, некоторые обрабатывают поля крупных землевладельцев за половину урожая. Поэтому бедный народ постоянно одевается в шкуры животных, ест пищу собак и свиней». Стали катастрофически сокращаться посевные площади, вместо риса богатые землевладельцы стали выращивать тутовые и лаковые сады.

Стала разрушаться система ирригационных каналов, как из‑за увеличения частоты стихийных бедствий, так и потому, что государство перестало выделять средства на поддержание ее в рабочем состоянии. Вместе с этим наступили неурожайные годы, хлеба стало не хватать, а прокормить многомиллионный Китай одной торговлей было невозможно.

Когда же стало не хватать денег в казне, привыкшая к роскоши китайская знать ответила на снижение доходов, поступавших с крестьян, введением новых налогов. «Наложили оброк на продажу вина, взяли в казну продажу соли и железа, отлили серебряную монету, ввели в употребление кожаные кредитные билеты; даже наложили пошлину на телеги, водоходные суда и весь домашний скот. Силы народа истощились, и государственные доходы оскудели. К сему присоединились неурожайные годы, и повсюду возникли разбои; дороги сделались непроходимыми…» – так первый русский китаевед Н. Я. Бичурин описывает сложившуюся в Китае обстановку. Вместе с этим налогом обложили детей сначала с семилетнего, а потом и с трехлетнего возраста.

Налоговый гнет заставил бедных крестьян становиться либо купцами, либо ремесленниками. Скупая освободившиеся поля, крупные землевладельцы посылали на обработку посевов рабов. Производительность труда невольников была крайне низка.

Китайская экономика и общество медленно разлагались. В начале I века по стране прокатились восстания невольников на рудниках. Китай балансировал на грани бездны, любая трагическая случайность могла обрушить государство, и случайность не замедлила появиться.

В I году н. э. скончался император Ай-ди, после него на престол взошел малолетний Пин-ди, регентом при котором стала его бабка, великая вдовствующая императрица Ван. Реальная же власть перешла к фавориту императрицы – Ван Ману. Позже он заявил, что прежняя династия потеряла Небесный мандат 文命 (данный небесами императорам, правящим справедливо), и официально стал императором, но в глазах многих он так и остался узурпатором, не имеющим прав на престол.

Ван Ман был сторонником конфуцианства и считал, что династия Хань потакала сильным и обижала слабых, что люди наживались за счет других. Он решил прекратить это посредством проведения реформ.

Была возвращена древняя система «колодезных полей», по которой ни одна семья не могла владеть участком, который превышал 2 га. Всем безземельным были выданы участки. Покупка земли и рабов запрещалась. Запрещалась также и негосударственная чеканка монеты, до этого довольно распространенная. Семьи, много лет кормившиеся с этого, вынуждены были либо нарушать закон, за что подвергались суровой каре, либо нищенствовать, поскольку не знали других профессий.

Изменениям подверглись и правила ведения площадной торговли. Был установлен контроль за ценами, цель которого – предотвращение накопления богатства в одних руках, за счет этого предполагалось увеличить доходы государства. Вместе с этим ввели регулирование ссудных процентов, были национализированы золотые прииски.

Реформы дали свои плоды, доходы в казну резко возросли.

За неисполнение законов вводились крайне жестокие меры, огромное количество человек было осуждено за продажу полей, рабов и выплавку монеты. Катастрофическим образом реформы повлияли на торговлю: многие купцы остались без занятий, продовольствие и товары пропали с рынков. Но самое сильное сопротивление нововведения получили от аристократии. Они саботировали передачу земли безземельным крестьянам и всячески противостояли императорской власти. В 12 году Ван Ман отменил указ о передаче земли, была разрешена частная продажа ее и рабов. Но это не примирило императора с аристократией, уже в 17 году был введен закон, облагающий частных рабов большим налогом, начались новые волнения.

Неудачи ожидали Ван Мана и во внешней политике. До этого у Китая сохранялись доброжелательные отношения с державой хунну, но новый император решил сделать из доброго соседа верного вассала. Когда от вассальной присяги отказался вождь хунну, Ван Ман силой произвел в вожди одного из хуннских князей. На это хунну ответили войной. Торговля по Великому шелковому пути, на которой много лет держалась экономика Китая, была остановлена.

Ко всем бедствиям добавились и природные катастрофы, вызванные начавшимся пиком «цикла Бонда»: за 10 лет Хуанхэ три раза разлилась, уничтожив посевы, унеся с собой тысячи жизней и обрекая на голодную смерть десятки тысяч людей. Наступил трехлетний голод. Такого в Китае не помнили многие столетия.

Голод, война и буйство стихии погрузили множество людей в нищету, это вызвало восстания. Ван Ман поначалу не обращал внимания на повстанцев, отправляя свои армии на борьбу с хуннской угрозой. Когда восстание уже не получалось игнорировать, на подавление были отправлены армии, вскоре разбитые.

Кроме простого народа восстание подняла и старая аристократия во главе с царевичем Лю Сю. Совместным ударом народ и знать захватили столицу и казнили узурпатора. Но вскоре и между ними разразилась борьба, победителем из которой вышел Лю Сю.

Для Китая начало I века выдалось катастрофическим, люди голодали, хозяйство пришло в упадок, множество территорий было разрушено войной, хунну захватили северные области и разоряли китайские земли постоянными набегами. Вместе с этим по стране прокатилось нашествие саранчи и засухи, погубившее урожай.

В этих условиях новый император должен был как‑то восстанавливать страну. Но первым, что восстановил Лю Сю, стала династия Хань. Но на этом он не остановился, были проведены реформы, во многом схожие с теми, что пытался провести Ван Ман. Он раздал конфискованную у аристократов землю беднякам, освободил частных рабов и снизил налоги.

Такой же острой оставалась угроза хунну, они сумели завоевать для своего ставленника значительную область на севере Китая, полностью подчинили пограничные земли; были возвращены все земли, которые когда‑то принадлежали хунну, разрушительным набегам подвергались даже внутренние области Китая. Хунну одержали грандиозную победу, Китай не мог противостоять воинам степей, но могла природа.

В начале I века области, на которых проживали хунну, поразила засуха, прибавившиеся к ней нашествие саранчи и эпидемия, со скоростью лесного пожара охватившая голодающие племена, она унесла больше людей, чем 20 лет войны.

Из-за природных бедствий голову вновь подняла партия сторонников мира, хунну была выгодна торговля с Китаем, они получали необходимые ремесленные и сельскохозяйственные товары, которые кочевое хозяйство не способно произвести.

В 48 году восемь южных родов хунну перешли под китайское подданство и начали защищать границу от своих сородичей. Раскол привел к тому, что от державы хунну один за одним начали откалываться подчиненные племена. Восстали племена уханей и сянби, до этого активно участвовавшие в походах на Китай. В 71 году вся армия хунну погибла при отступлении после успешного набега на кочевья усуней, кони не могли добраться до травы из‑за наледи, неподкованные копыта лошадей ломались о ледяной наст. А летом того же года хунну поразил голод, причиной которого стал падеж скота от мороза, невозможность засеять поля и собрать урожай.

Хотя угроза кочевников не была полностью снята, на долгие десятилетия они отвлеклись на междоусобные войны. К 215 году южные хунну окончательно потеряли независимость.

Китайская держава выстояла в первом веке, успешно проведя реформы и защитившись от кочевников, в этих условиях еще удивительнее, что через сотню лет в Китае наступила эпоха Троецарствия, единое государство раскололось на три части, ослабленный междоусобными войнами Китай не смог помешать кочевникам захватить север страны и создать там собственные государства.

Рассмотрим причины «китайского кризиса III века», известный в историографии под названием Троецарствия, который подобно такому же кризису в Римской империи надолго погрузил государство в смуту и поставил его на грань разрушения.

В на рубеже II и III веков Китай потряс политический кризис. В начале II века поменялся состав правительства, ученые-конфуцианцы, до этого руководящие страной, были верны в первую очередь государству, а не правителю, они нередко противились решениям императоров, следуя конфуцианским нормам. Замена нашлась в среде евнухов, они неукоснительно исполняли любую волю деспота, при этом брали огромные взятки. В основном евнухи не были этническими китайцами, ими становились юноши, взятые в плен в войнах или присланные в дар из соседних вассальных государств.

Главные посты в государственном аппарате занимали высокообразованные чиновники, зачисленные на императорскую службу после прохождения многоуровневых экзаменов. Чиновники гордились своим знанием работ классиков конфуцианства и верностью конфуцианской идеологии. Существует много примеров, когда в результате расхождения своей точки зрения с императорской они предпочитали быть сурово наказанными, но не поступаться принципами.

Против евнухов в 184 году восстало крестьянство, измученное их поборами. Вдохновителями восстания стали ученые даосы, последователи учения Лао-цзы, также подвергнутые гонениям со стороны евнухов. Лидер восстания Чжан Цзяо объявил себя «Желтым небом», «небом справедливости» в противовес «Синему небу» насилия. Сторонники даосизма создали свое теократическое государство на территории северной Сычуани. Но восстание не поддержала армия. Регулярные части с легкостью громили необученные крестьянские отряды, к 205 году восстание «желтых повязок» было окончательно потоплено в крови.

В 189 году умер император Китая, оставив после себя двух малолетних сыновей, армия поддержала одного наследника, а евнухи другого, в результате этого евнухи заманили и убили лидера военных полководца Хэ Цзиня, после чего военные вырезали всех канцеляристов-евнухов и установили свой режим.

Правление военных оказалось еще более разнузданным, в своих бесчинствах они превзошли евнухов. Против правления военных восстало земское ополчение, руководимое крупными землевладельцами и провинциальной знатью. Ополчению удалось победить армию в 196 году.

Верховная власть исчезла, вместо нее возникло множество мелких государств аристократов, руководивших в провинциях. Каждый мелкий царек пытался укрупнить свои территории, воюя с соседями. Этот процесс закончился к 210 году, когда образовалось три крупных царства, объединивших все китайские земли. Каждое из царств имело особую структуру. На северо-востоке возникло царство, руководимое аристократом Цао Цао, он благоволил талантливым людям, которые могли быстро сделать карьеру и разбогатеть. Цао Цао правил от имени последнего императора династии Хань, но уже к 220 году его сын сам узурпировал власть и нарек свою династию Цао-Вэй.

На юго-востоке появилось царство У, в котором господствовало конфуцианское учение, опираясь на выгодное географическое положение у великой реки Янцзы, его лидер, полководец Сунь Цюань, боролся за верховную власть над всем Китаем.

В Сычуани осели лидеры разгромленного восстания «желтых повязок»; опираясь на кондотьерский отряд, они создали даосское государство, но не сумели получить поддержку от некитайского населения области и были захвачены войсками царства Цао-Вэй в 264 году. Изначально царство Цао-Вэй выражало интересы землевладельческой знати и военных, но в ходе борьбы за власть армия снова победила чиновников, в 265 году полководец Сыма Янь сверг императора и создал новую династию Цзинь, которая завершила покорение Китая в 280 году.

В результате века непрекращающихся битв за власть Китай превратился в пепелище, население уменьшилось в 3 раза. Ослабленный Китай не смог противостоять переселению кочевников, бежавших от засухи их пастбищ. Вначале кочевники, оседавшие на границе Китая, хотели мира, к китайцам приходили измученные люди, просившие возможности поселиться на берегах рек, чтобы кормить скот. Но вельможи и помещики хватали их и продавали в рабство в далекий Шаньдун.

Всю эпоху Троецарствия хунну себя не проявляли, их поведение трудно было отличить от поведения китайцев, некоторые из хунну участвовали в восстании «желтых повязок», позже они поддержали войско Цао Цао лошадьми, чтобы избежать уничтожения. У хунну было достаточно своих проблем, чтобы участвовать в китайских междоусобицах. Но пик осушения степей, начавшийся в III веке, заставил хунну сдвигаться на юг, следуя за своей природной зоной.

В Китае в это время было также неспокойно: едва успев объединиться, государство вновь разметало гражданской войной. На этот раз ее вели наследники престола – Сыма Ин и Сыма Юй. Потеряв поддержку чиновников из‑за строгости и высокомерия, Сыма Ин решил опереться на хунну. Он послал хуннского царевича Лю Юаня в родные степи, чтобы тот собрал там войско.

Лю Юань, являясь законным правителем всех хунну, имел огромную поддержку, большинство хунну ненавидели китайцев и мечтали о собственном правителе. Лю Юань стал союзником Сыма Ина, но боролся за независимость своего народа и возврат ему былого могущества.

Пока Лю Юань собирал войска, Сыма Ина захватили в плен, и Лю Юань в 309 году объявил себя императором Китая. В 311 году он захватил столицу империи Лаоян, где хунну выместили всю свою ненависть к китайцам, устроив резню. Хунну продвигались на юг до самой реки Янцзы, на рубежах которой китайцы смогли организовать оборону.

Развитие событий было трагическим, весь северный Китай пал под властью кочевников, многие китайцы бежали на юг, а на месте Северного Китая появилось новое государство – Северная Хань, которое вскоре тоже распалось на два государства.

От власти кочевников на юг бежало множество крестьян, они заняли все незаселенные земли на юге, освоили целинные земли; получили распространение новые агротехнические технологии и улучшенные орудия труда. Начали строиться дамбы вдоль морского побережья, широко распространилась система орошения. Южный Китай из бедного и малозаселенного региона превратился в обильный край с огромными пашенными пространствами.

На севере же происходило смешение культур, китайцы совсем не хотели подчиняться захватчикам, то и дело вспыхивали восстания, но хунну удавалось их подавлять. Все это сопровождалось голодом и болезнями. Вместе с этим все больше проникались китайской культурой и сами хунну, при этом не забывая свои традиции, происходило складывание новой культуры. Получил распространение буддизм, который нес просвещение и выгодно отличался от конфуцианства тем, что не требовал участия китайцев, для которых кочевники были завоевателями и врагами. При правлении хунну в Китае буддизм достиг расцвета. Буддизм, как и христианство, являлся идеальной религией времен кризиса. Он объяснял грехами родителей несчастья детей, давал надежду на перерождение и показывал выход из этого мира в мир, где отсутствуют страдания – через аскетизм и самопознание.

В 350 году к власти прорвался Жань Минь, китаец, выросший при дворе хуннского императора, после смерти которого кочевникам был объявлен настоящий геноцид. Хунну бежали на окраины империи, где грабили китайское население, чтобы добыть пищу. Империя пришла в запустение, поля были разорены, по стране прокатилась чума. Но на помощь хунну пришли сянбинцы и тибетцы, вместе они подавили восстание; войска южного Китая, пришедшие на помощь соплеменникам, были разбиты, а кочевники захватили долину Хуанхэ.

В это время наконец закончилась эпоха засухи в степях, начался период увлажнения, то есть новый «цикл Бонда». Кочевые государства, до этого представлявшие малочисленные племена, живущие в немногочисленных оазисах, превратились в могучие племена воинов, их количество резко возросло. Напротив, земли Китая, куда бежали хунну, снова стали непригодны для кочевого хозяйства, осколки хуннского государства ослабли. Тангуты, кочующие в Великой степи, захватили северный Китай, подчинив себе территории, которые некогда были завоеваны хунну.

Тангуты, составляя меньшинство населения, не решились на конфликт, новым государственным принципом становилась терпимость, все народы были объявлены равными, конфуцианству благоволили как основной религии китайского чиновничества.

Тангуты развили успешное наступление на южный Китай, но все‑таки они оставались инородцами для всех, их разноплеменное войско не хотело сражаться за своих новых господ, поэтому во время боя разбежалось. Вместе с этим распалась и Тангутская держава, вместо нее образовалось 8 независимых княжеств.

Воспользовавшись этим, южные китайцы вновь попытались объединить страну, они легко захватывали одну землю за другой, но в процессе учинили такой разбой, что китайцы, жаждавшие освобождения целый век, увидели в них не защитников, а новых захватчиков, поэтому предпочли им иго кочевников.

Это поменяло ход войны, племена табгачей объединили северный Китай, но потерпели поражение при попытке похода на юг. Вместо этого в 495 году они создали на севере поистине китайское государство: если прочие завоеватели оставались кочевниками (при изменениях в нравах для них мнение родовых общин продолжало играть роль), то табгачи создали империю, в которой у кочевников была такая же задача, как и у оседлых: подчиняться правителю. Жители стали рассматриваться не как китайцы или табгачи, а как подданные императора. Успокоение народ должен был найти в буддизме, который призывал не обращать внимания на мирскую суету.

Система работала, пока народы чувствовали свою различность, в императоре они видели арбитра, гасящего межплеменные раздоры, но уже к началу VI века из кочевников и китайцев создался один этнос. Однако этот процесс прекратился только в центре империи, на окраинах кочевники и китайцы вдруг вновь обнаружили, что ими руководят инородцы. Снова на окраинах начались восстания.

Война наложилась на страшнейший год во всей средневековой истории: в 536 году заморозки, вызванные вулканической активностью, достигли пика, наступил голод, пережить который в Китае смог только один из пяти.

В 547 году Китай, наконец, был объединен, южный Китай добровольно вошел в состав северного, но ненадолго, вскоре Китай опять погрузился в ужасы междоусобных войн. Но то уже были не войны кочевников с китайцами, а битвы китайцев за власть. За 3 века китайская нация переварила всех кочевников, пришедших ее завоевать. Но за это ей пришлось заплатить серьезными антропологическими изменениями.

5 веков, описанных выше, представляют для Китая череду бедствий: население Китая уменьшилось во много раз, непрекращающиеся войны и сильное ухудшение климата привело к катастрофически малым урожаям, которые в свою очередь вызывали голод. В результате войн и природных бедствий навсегда изменился облик Китая, из‑за длительного разделения на север, покоренный варварами, и юг, свободный от ига, возникли две отличные культуры: южнокитайская и северокитайская. Распространение получил буддизм, на который опирались кочевые правители.

В итоге на примере Китайской империи мы видим, как события Великого переселения народов, вызванные климатическим пессимумом Раннего Средневековья, повлияли на образ всей страны. Подобно Римской империи, Китай пережил свой кризис III века, также его половина была завоевана воинственными кочевниками, которые вынуждены были покинуть свои пастбища из‑за перемены климата. Среднеазиатские кочевники, подобно варварским королям в Европе, образовали на территории Китая свои варварские державы – на осколках более развитой цивилизации. Но разрушив старое захватчики, перемешавшись с аборигенным населением, создали новые культуры и этносы.

Мы также видим и то, что, несмотря на ведение подробных исторических хроник, в целом китайские интеллектуалы не смогли сопоставить исторические события с их климатическими первопричинами. Воспоминания о прошлом пике «цикла Бонда» в VIII веке до н. э., когда засуха вызвала нашествие кочевых племен, и правитель Чжоу вынужден был переехать из Цзунчжоу – первоначальной столицы государства – в Чэнчжоу, никак не связывались с новым циклом. Поэтому история Китая того времени представляет собой метания без осознания происходящего.

Миф о том, что у Китая есть долгосрочная стратегия развития, опровергается всей историей страны и особенно поведением ее элиты в период смены климатических эпох, вместо осмысления ситуации путем поиска аналогов в прошлом пытающейся решать проблемы ситуативно. Китайская элита так и не смогла создать адекватного представления о постоянно меняющемся мире, о том, что изменения – это и есть смысл существования живой материи, что счастье человека – не в неизменности, а в изменчивости. Понятие, что счастье есть не цель, а путь к цели, Китаю пришлось заимствовать у буддистов. В Китае отсутствует пласт и направление эсхатологической литературы.

Таким образом, Китай как минимум дважды не извлек уроки из пережитых им пиков «циклов Бонда», и к пику нового подобного цикла он пришел без всякого плана, просто повторяя путь промышленно развитых держав по построению материальной основы – если не коммунизма, то общества всеобщего благосостояния, по примеру «старшего брата» развивая выплавку чугуна, стали и искусство балета.