Read the book: «Почему?!»

Детство

Вовка и Петька росли вместе. Вовка был на полтора года младше, но приходился Петьке дядей, а Петька, был, соответственно, его племянником. Дело в том, что отец Вовки и дед Петьки, Максим Владимирович, или просто Макс, как его часто называли в семье Петьки, женился дважды. Первый раз в 1920-х годах, а второй – намного позже.

Красный командир, Герой Гражданской войны, он был завидным женихом. Петькина мама показывала ему фотографию своих родителей, на которой ее мама, настоящая красавица, прильнула к Максу спиной, слегка запрокинув голову на правое плечо возлюбленного, не закрывая орден Красного Знамени на левой стороне его гимнастерки. Она родила ему четверых детей: в двадцатых годах двух девочек, которых он назвал по большевистской традиции Октябрина – в честь Великой Октябрьской Революции и Искра – в честь большевистской газеты, основанной Лешиным, а в тридцатых годах – двух мальчиков. Правда, мальчики получили обычные имена Леша и Павлик, так как революционный порыв к тому времени у Макса был уже не так силен.

На всю жизнь Макс сумел сохранить образ орденоносного красного командира и добропорядочного семьянина, но за ним скрывалось нечто отвратительное и трагичное, известное только ему, его жене и дочерям.

Однажды Макс переступил черту, которую переступать было нельзя. То, что он сделал со своей старшей дочерью, нанесло тяжелый удар по семье. Ночью он потихоньку изнасиловал 12-летнюю Октябрину, которая тогда уже полностью оформилась. Он ласкал ее как бы по-родительски и взволнованным шепотом уговаривал потерпеть, если будет немного больно, обещая за это купить новое платье. Оргазм, вызванный спелым телом очень юной Октябрины и новыми, до того неизведанными ощущениями, был бешеным и Макс еле удержался от крика. Изощренно прикрыв насилие уговорами, он оставил беспомощного и ошеломленного ребенка в полной растерянности и вернулся в постель к жене.

Макс не устоял против бесовского соблазна, да и не пытался. Он не боялся Бога – коммунизм освободил его от этой слепой веры, дав взамен убежденность в светлом будущем человечества и торжестве мировой революции. Грань между добром и злом стерлась. Больше бояться было нечего, кроме ЧК-ГПУ, но соблазн оказался сильнее этого страха.

Жена узнала, рыдала в полном отчаянии и яростно била мужа, чем попало. Но ее гнев ничего не изменил. Она не заявила, куда следует, потому что, будучи домохозяйкой, оказалась в ловушке обстоятельств – без мужа она осталась бы в ведомственной квартире без средств к существованию с детьми на попечении и пожилой матерью, зависящей от нее. Выхода просто не было, как и надежды на справедливость.

Поначалу Макс натерпелся страха и, не сомневаясь, что жена в истерике побежит в органы, ждал ареста. Однако время шло, ничего не происходило, и Макс понял, что бояться нечего. Выйдя сухим из воды, словно в отместку за пережитый страх и окончательно утверждая свою безнаказанность, он по любому поводу стал, то грубо, то по-иезуитски изощренно унижать жену и, не скрываясь, изменять ей. В результате Макс ее полностью подавил, а дальше просто использовал. Октябрины он, правда, больше не домогался, оставшись для нее и остальных детей заботливым отцом.

Во время Великой Отечественной Макс воевал, был тяжело ранен, вышел в отставку подполковником с хорошей пенсией и трехкомнатной квартирой в новом доме на втором этаже в центре города. Тут произошла трагедия – кто-то бросил камень сверху в лестничной клетке, который попал Павлику в голову и убил его. После этого здоровье жены Макса, перенесшей трагедию со старшей дочерью, нелегкую жизнь с детьми и матерью в эвакуации и годами терпевшей домашнюю тиранию, резко ухудшилось – она заболела раком и умерла.

Макс, будучи совсем не старым и полным сил, женился вторично на Маше, полной женщине лет тридцати пяти, которая вскоре и родила Вовку. Она была доброй, покладистой и во всем слушалась мужа. Называя Макса дедом, Петька почему-то не мог заставить себя называть ее бабушкой Машей, как та хотела, и звал тетей Машей.

Петькина мама при получении паспорта по примеру старшей сестры, которая свое большевистское имя поменяла на Варвару, взяла себе имя Ирина. Варвара добровольно ушла на фронт медсестрой, нашла там себе мужа, тогда еще майора, который лет через пятнадцать после войны стал генерал-майором, сделав ее генеральшей.

Обустраивая новую жизнь, Макс по частям распродал свою трехкомнатную квартиру, превратив ее в коммуналку. Он отдал одну из комнат Ирине с мужем вместе с больной матерью умершей жены – чтобы нянчила Петьку. Она, восьмидесятилетняя, и нянчила его, своего правнука, души в нем не чаяла, втайне от родителей крестила в старинной церкви недалеко от дома и называла «мой асессор» – она была старорежимной, из простого народа, и для нее это был большой чин. Когда маленький «асессор» поджег спичку и кинул ее в щель между досками пола, она спасала его от пожара, спрятавшись вместе с ним под кроватью. К счастью, родители пришли вовремя.

Когда у бывшей тещи стало совсем плохо с головой, Макс поместил ее в сумасшедший дом расположенный далеко за городом, где он однажды навестил ее вместе с Ириной, ее мужем и трехлетним Петькой. Его прабабка жаловалась, что ей здесь плохо и плакала. Петьке было жалко ее, и он думал, что они ее оттуда заберут, но этого не случилось. Вскоре она умерла.

Пользуясь своими связями, Макс определил сына Лешу в суворовское училище на полное государственное обеспечение. Училище находилось всего в трех остановках трамвая от дома, где жил Петька. Однажды, когда ему было четыре года, и он был дома один, зашел Леша, чтобы повидаться с сестрой. Он ее очень любил, они были вместе в эвакуации, а после смерти матери Ирина стала ему самым близким человеком. Леша был одет в летнюю суворовскую форму, особенно восхищавшую Петьку белой гимнастеркой с ярко-красными погонами и золотистыми пуговицами. В ожидании сестры он, разговаривая с племянником, смачно харкнул на пол, потом смутился, растер плевок ботинком и попросил Петьку не говорить об этом маме. Петька не сказал.