Read the book: «Розовые рожицы. Ирония и юмор»

© Юрий Аганин, 2025

ISBN 978-5-0067-7208-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интернет

 
Врач сказала, что ангина,
Как лечить дала совет.
Нет, спасибо, медицина,
Лучше гляну в интернет.
 
 
Все заморские микстуры —
Вред один! Ни дать, ни взять.
Ерунда! Температура
Тридцать восем лишь и пять.
 
 
Есть железный дедов способ,
Так спасались много лет,
Лечит даже от поносов,
И при этом жив бюджет.
 
 
Насыпаешь в водку перца,
Пьешь стакан, а лучше два,
Главно, не переусердствуй —
Разболится голова.
 
 
В интернете врать не будут,
Сделал как велит народ,
Выпил, жду от водки чуда.
Но скрутило вдруг живот.
 
 
Как лечится от леченья?
В интернете не ищу.
Схлопотал я отравленье,
И опять пошел к врачу.
 

Зеркало

 
Смотрюсь я в зеркало опять,
Как на него мне не пенять?
С такими толстыми чертами
Не создавала меня мать.
 
 
Всё так и есть, ни дать, ни взять,
Куда моя пропала стать?
Когда с излишними жирами
Успел я дружбу завязать?
 
 
Я запишу в свою тетрадь,
Что б булки не употреблять,
На всякий случай, между нами,
Стекляшку надо поменять.
 

Народные ремёсла (частушки)

Жостовские подносы

 
Я художник гениальный,
Распишу любой поднос,
На оплату, что похвально,
Милка чмокнула взасос.
 

Холмогорская резьба

 
Из моржовой кости броши —
Красота. Но есть намёк.
Оплатить работу сможет
Только толстый кошелёк.
 

Лубяные изделия

 
Десять лет плету из луба,
Без коры стоят дубы.
Но, зато, с подругой Любой
Вместе ходим по грибы.
 

Вологодское кружево

 
Моя милка горько плачет,
Потеряла бусики,
Хочет новых и впридачу
Кружевные трусики.
 

Художественная ковка

 
В нашем северном колхозе
Самый лучший я кузнец.
Я сковал для милки розу,
Можно звать и под венец.
 

Оренбургский платок

 
На меня ты смотришь грозно,
По спине аж холодок,
Повяжу, чтоб не замёрзнуть
Оренбургской твой платок.
 

Дымковская игрушка

 
Я про милку сочинил
Глупую частушку,
Извиняться нету сил —
Подарю игрушку.
 

Бездельник

 
Закончились мгновенно выходные.
Чего ж они так быстро пролетели?
Деньки, как видно, выдались дрянные,
Я только-только вылез из постели.
 
 
Признаться, выходных я не заметил,
Неужто завтра снова понедельник?
Мечтаю как Ромео о Джульетте,
Чтоб месяц проваляться как бездельник.
 
 
Но не срастётся, кушать что-то надо,
На завтра снова топать на работу,
А там начнётся некая засада,
И снова нет покоя стихоплету.
 

Оля Бузова

 
Все стебутся над Бузовой Олечкой
Мол, ужасно певица поёт.
А вот мне не завидно нисколечки
«Молодец, – я скажу, – во даёт!»
 
 
От деревни и до мегаполиса
Песни даже звучат с утюга,
Пусть не блещет присутствием голоса,
Но танцует почти что нага.
 
 
Ну а вы, злые бузо-завистники
Попляшите так ночь напролёт,
Может девушек вы ненавистники?
Глянь, как бодро по сцене снуëт.
 
 
Ну, а то, что несёт Оля глупости,
Это девушке вовсе не грех.
Ведь по доброму молвит, без грубости,
Ну и ладно, что вызовет смех.
 
 
Так что, стёб над звездой незаслуженный.
Здесь не конкурс, а вы не жюри.
Отступитесь от Оленьки Бузовой,
А не то убежит на «Дом-3».
 

Пара дней до Дня рожденья

 
Пара дней до Дня рожденья,
Есть на праздник чёткий план,
Но сейчас, на удивленье,
Настроенье не фонтан.
 
 
Может возраст злую шутку
Разыграть решил, подлец?
Или чуткий мой желудок
Вдруг расстроился вконец?
 
 
Нет, наверно, это ссора
Что вчера была с женой,
Позабудется не скоро,
Благо, что ещё живой.
 
 
Или всё-таки директор
Ковырнул душевный пласт.
Не держу, мол, нужный вектор,
Что, мол, премию не даст.
 
 
Заторможены движенья,
Это, братцы, не житьë.
Пара дней до Дня рожденья,
Надо прекращать нытьё.
 

Ярмарка

 
Бублики – бараночки,
Ярмарка горой,
Шебутные дамочки,
Не спешат домой.
Сарафаны, платьица,
Праздничный фасон,
Сбереженья тратяться,
Пляшет весь район.
«Все углы застужены,
В доме колотун,
Очень сильно нужен мне
Этот вот шушун.
От печенья – вздутие,
Не хочу чаëв,
Лучше, милый, купим мне
Парочку понëв?»
Сутки бьются целые,
Бабоньки шумят,
Мужики одели их
С головы до пят.
Сапоги кирзовые
Муж себе берёт,
Ярмарку торговую
Ждали целый год!
 

Глаза васильковые

 
Растревожилось сердце чуткое,
Раскраснелись ланиты шелковые,
Одарил меня незабудками
Николай, что глаза васильковые.
Васильковые, с хитрым прищуром,
Будто смотрит всё время с издевкою,
Я хоть бедная, но не нищая,
Не заманишь меня ты морковкою.
Битый час уже за калиткою
Наблюдаю фигуру стоящую,
Обойтись же мог лишь отрыткою,
Я ведь скромная, ведь не гулящая.
И глядят глаза цвет небесного
Ищет видно меня за окошками,
Что во мне ему интересного?
Облепило всего уже мошками.
Что творите вы с красной девицей,
Голубые глаза окаянные.
Пусть не шастает, не надеется.
Не поддамся его я стараниям.
 

Сердцеедка

 
Кокетка-сердцеедка
На улице так редко,
Обычно на диванах,
В машинах, ресторанах,
В цветных оранжереях,
Картинных галереях.
Но вот, случилось горе,
Закроют мужа вскоре,
В полосочку в наряде,
На долго он засядет.
Куда теперь податься?
С кого ждать компенсаций?
Но, милая кокетка,
На то и сердцеедка,
Часок погоревала,
И сразу к феодалу,
Любезно строить глазки,
В надежде новой сказки.
Не важно, что женатый,
Главнее, что богатый,
Подвинется супруга,
Пусть даже и подруга,
И будут вновь диваны,
Машины, рестораны
 

МАША И МЕДВЕДИ (СКАЗКА О СЕМЕЙНОМ СЧАСТЬЕ)

Настасья Петровна на дух не выносила людей. Не нравились они ей, и всё тут. И запах их раздражал, и то, что в одежде они ходили, и голоса у них были противно писклявыми.

Настасья Петровна была медведицей, а по совместительству Царицей лесной, поэтому как она хотела, так к людям и относилась, никто ей слова против сказать не смел. Жила, медведица в тереме в лесной чаще, и вместе с ней жил её сын Мишутка. Ну, для мамы он, конечно, Мишутка, а для всех остальных – Михаил Михайлович, чай не маленький, а в полном расцвете сил. Мужа у Настасьи Петровны не было, давно ещё охотники на рогатину подсадили, наверное, и это тоже сыграло свою роль в том, что не любила она людишек. В общем, так и жили вдвоём с сыном. Долго ли, коротко ли, настала пора Мишутке жениться. Собрала медведица своих подданных и говорит им громким басом:

– Эй вы, лесные жители, сыну моему, Михайлу Михайловичу, жениться надобно, объявляю конкурс на лучшую невесту. Невеста должна быть красивой и трудолюбивой. Запись на собеседование с завтрашнего дня. Всё, расходитесь.

Как закончила свою речь медведица, так все лесные жители сразу по домам разбежались.

На следующий день никто не пришёл в конкурсе участвовать, и через день тоже, и через неделю желающих быть Мишуткиной невестой не прибавилось.

Через десять дней надоело Настасье Петровне невест ждать, и решила она прогуляться с сыном в гости к волкам, чайку попить, оброк собрать, да заодно поинтересоваться слухами, почему это так претенденток замуж маловато.

Засиделись медведи в гостях, уж больно чай у волков вкусный оказался, да истории интересные, о том, что все звери медведей сильно боятся, оттого и не стремятся своих дочерей в медвежью семью отдавать, пусть даже и в царскую.

Поздно домой возвращались Настасья Петровна с Мишуткой, стемнело уже.

Зашли в свой терем, и сразу почуяли запах человеческий. А это девица Маша в лесу заплутала, да на терем медвежий наткнулись. Ждала-ждала хозяев, легла отдохнуть, да и уснула. И спала она как раз в Мишуткиной кроватке.

– Это судьба, – сказал Мишутка матери, – первая невеста и сразу такая красивая.

Надо признаться, что Маша действительно была красавицей, губки алые, бровки черные, и коса до пояса. Мишутке она сразу понравилась. Мать села за стол и призадумалась. И вроде бы людей она терпеть не может, так и претенденток замуж кроме этой нет, и, скорей всего, не предвидится.

– Ладно, решено, – Настасья Петровна встала из-за стола и обратилась к Мишутке, – потерплю я эту замухрышку, забирай её себе в жёны.

И тут, от громкого баса медведицы, проснулась Маша, да как завизжит, не ожидала она медведей рядом с собой увидеть.

Мишутка бросился её успокаивать, песни ей поет, анекдоты рассказывает, а Маша не унимается, ещё громче орёт.

Сходила медведица на кухню за ведром воды, и на девицу-то все ведро и вылила. Помогло, враз Маша замолчала, сидит, глазами хлопает.

– Повезло тебе, – говорит Настасья Петровна, – не тронем мы тебя, большую честь тебе окажем, будешь ты женой сына моего Михаила Михайловича, принцессой лесной станешь. Так вот! Как зовут-то тебя, замухрышка?

– Маша, – только и смогла из себя выдавить девушка.

А на утро свадьбу сыграли, не стали оттягивать.

– Ничего, – думала Маша, – стерпится-слюбится, зато теперь я принцесса, а когда медведица помрет, так и вовсе царицей стану.

И стали Миша с Машей жить-поживать и добра наживать.