Сказать почти то же самое. Опыты о переводе

Живу в далеком немецком зарубежье. Начала заниматься как хобби переводами с русского на немецкий язык, поэтому и книгу с большим интересом купила. Умберто Эко очень тонко подмечает работу переводчиков и как должен выглядеть перевод и почему. Подарила эту книгу моей коллеге переводчице, она тоже в восторге.

Как всегда у Эко — чтение сложное и увлекательное, и чем сложнее, тем увлекательнее. Эко жонглирует итальянским, французским, английским, немецким, испанским языками (бедняга переводчик: ему пришлось переводить не только книгу, но и бесчисленные переводы на язык родных осин); предстаёт и читателем, и редактором, и переводчиком, и жертвой переводчика; пытается (заведомо безуспешно, разумеется), найти ту точку, в которой перевод сможет наконец балансировать между красотой и верностью...

К сожалению (о горе мне, горе!) жертвами кризисных сокращений в российских издательствах, даже великолепного Corpus, очевидно, стали редакторы и корректоры. Чем же ещё объяснить, что сложно устроенный, с целой системой ссылок, комментариев и автокомментариев, текст на полудюжине языков, который, казалось бы, просто кричит: "Редактируйте меня внимательнее! Вычитайте меня полностью!" — этот самый сложнейший текст кишит опечатками самого нелепого рода.

Я говорю об опечатках, возникающих при сканировании — когда программа, распознающая текст, принимает символы одного алфавита за другие. И вот испанское oro превращается в ого, pienė — в p1enė, eryan — в егуап. ЕГУАП, КАРЛ!

(есть и прочие нелепости вроде jamp вместо jump или изредка путающейся нумерации примечаний, но это уже мелочи)

От природы я любопытна, и это меня когда-нибудь погубит. Или вознесет, не суть. Именно любопытство заставило меня ухватить "Опыты о переводе", утащить их к себе и увязнуть на целую неделю. Сначала я читала книгу как обычно, потом открыла блокнот и стала конспектировать незнакомые слова, удачные примеры и названия книг, перевод которых хотелось бы почитать, а так же имена скульпторов, режиссеров и музыкантов, проскальзывающие на страницах. Эко невероятно эрудирован, он рассказывает, приводит примеры из разных областей, мягко шутит. Признаюсь, продираться сквозь тексты наподобие "субстанция сугубо лингвистической манифестации не подвержена супрасегментным изменениям" было неимоверно трудно, а размышления над схемой SL1/C1-SL2/C1a, где Ca1 C1 и вовсе заставили почувствовать себя умственоотсталой.

Еще "Опыты..." заставили пожалеть об отсутствии в книгах (традиционных, естественно) гипертекста. Примечания составляю примерно треть объема, а листание страниц туда-сюда в поисках примера перевода, отсылки к имени или изданию, пояснений переводчика было утомительно и рассеивало внимание.

Книга невероятно интересна. Вы когда-нибудь задавались вопросом, как перевести "Войну и мир" на французский? Казалось бы, переводи и все, но вот незадача - первая глава почти полностью уже на французском.

А вот что такое гипотипосис? А экфрасис? Весьма занятные штуки оказались.

А что нужнее сохранить при переводе стихов: рифму, размер, стиль или содержание? А как быть, если автор написал стихотворение просто ради шутки или в рамках литературной игры, например, не использую слова с гласной "А"? Как это перевести?

А имеет ли право на существование перевод "Божественной комедии" Данте, исполненный в таком стиле:

"Когда моя герлёнка скажет: "Хай", Всем чувакам - хоть языки глотай"?

Как ни странно, ответ на последний вопрос звучит как: "Да конечно, но лучше не надо".

Еще очень понравились подглавы о стихотворении По "Ворон" и "Случай Джойса".

Вдобавок хочется сказать огромное спасибо переводчику "Опытов..." Андрею Ковалю. По-моему, он совершил невозможное - перевел книгу о переводе так, что сохранились и остались понятными все примеры, все двусмысленности и отсылки. Особое восхищение вызвал перевод стихов из литературной игры. По условиям стихотворение должно быть переведено без использования слов с одной из гласных букв по очереди, при этом сохранялся размер, смысл и упоминание "механизма" и названия танца. Думаю, когда доктор Эко включил эту главу в книгу, он не задумывался, как несладко придется его переводчикам.

Единственное, чего я не могу принять, так это безбожный спойлер по "Маятнику Фуко" - одна фраза, которая раскрыла всю тайну. А я еще не читала!

И напоследок возьму на себя смелость ответить:

Иногда я задаюсь вопросом: не пишу ли романы только для того, чтобы позволить себе эти отсылки, понятные лишь мне самому?

Нет, доктор Эко, вы все это пишете в том числе и для таких любопытных, как я, чтобы мы получали пинок и бежали заниматься самообразованием. Тогда, может быть, мы дорастем до уровня вашего "Образцового читателя".

Покупая свою первую книгу Умберто Эко, итальянского писателя, учёного и мыслителя, я надеялся пополнить свои теоретические знания о литературном переводе. Полистав книгу, прочитав несколько случайных абзацев и увидев замысловатые таблицы и формулы, я пришёл к выводу, что передо мной работа очень серьёзная, в высшей степени научная и что я как лингвист и человек, интересующийся искусством перевода, прочитать эту книгу просто обязан. К сожалению, моё первое впечатление оказалось слегка обманчивым.

С первых же глав становится очевидно, что книга не столько о литературном переводе, сколько о переводе как философской категории, о переводе вообще. Т.е. ожидая получить новые сведения о переводоведении, дополнить свою теоретическую базу, я столкнулся с трудом, лишь частично затрагивающим волнующую меня проблематику.

Материал сочинения неоднороден. В нескольких главах Эко действительно касается проблем перевода художественного, сопровождая свои тезисы выдающимися примерами переводов прошлого, а также, что гораздо важнее, переводов произведений настоящего и не столь далёкого прошлого, которые мы могли бы отнести к постмодернизму (одной из отличительных черт которого является, как я считаю, превалирование формы над содержанием): к первым относятся «Ворон» По, «Божественная комедия» Данте, «Сильвия» Нерваля; ко вторым – романы самого Эко и «Финнеганов помин» Джойса. И если о переводах классических произведений разумнее советовать прочитать «Высокое искусство» Чуковского, который пишет вдохновенно, непринуждённо и увлекательно, то о переводе в эпоху постмодернизма в дополнение к советскому литератору стоит прочитать и Эко (хотя напомню, что этой теме автор уделил лишь некоторые из своих глав, но далеко не все). Кстати, в противоположность лёгкости речи Чуковского, язык Эко по-научному чёрств, а синтаксис тяжёл и неподъёмен.

В других же главах автор, переоценивая эрудицию своего читателя, рассуждает о видах перевода и интерпретаций, различных референциях, субстанции, материи… А что все эти слова, собственно, значат в данном контексте? Здесь всплывает на поверхность ещё один недостаток этой книги: т.к. она претендует на научность, её родитель загружает голову читателя всеразличными терминами из мира языкознания и философии, зачастую не давая им никаких определений. Например, о различии между переводом и интерпретацией сказано лишь, что одно понятие включает в себя другое, но не наоборот. Лингвист, конечно, догадается – либо благодаря чувству языка, либо знаниям, полученным в университете – что такое референция или пара сингификат-интерпретант, но проблема заключается в том, что рассыпанные по страницам термины относятся не только к лингвистике. Желая написать научную книгу, Эко немного перегибает палку наделяя её междицсиплинарным содержанием, и для того, чтобы понять, что хотел сказать Эко, надо быть Эко или, по крайней мере, тем, кто так же хорошо разбирается во всех тех гуманитарных науках, к которым обращается автор.

Кроме того, в посвящённых литературному переводу главах встречаются и крайне спорные утверждения, например, относительно важности воспроизведения оригинального ритма в прозаическом переводе и переложения иностранных по отношению к языку оригинала языков и различных стилей и диалектов, использованных автором в тексте (речь здесь, конечно, о переводе иностранных по отношению к языку оригинала слов украинизмами и переводе латинизмов посредством слов, принадлежащих к церковно-славянской лексике). Да и вообще, вопросов Эко задаёт гораздо больше, чем даёт ответов (что тоже, впрочем, неплохо).

Что касается заумных формул и таблиц, то первые – бесполезны, вторые – непонятны. По большому счёту, когда гуманитарная наука вторгается на территорию точных наук и начинает использовать математические символы и составлять формулы, выглядит это чаще всего неуместно, и потому – комично.

Несмотря, однако, на то, что в своей рецензии я сделал упор на недостатках данной работы, для переводчиков и лингвистов «Сказать почти то же самое» – это маст. Где ещё вы прочитаете о том, как переводить интертекстуальные отсылки и цитаты и как отвечать на остальные вызовы и испытания, которые предлагает переводчику литература эпохи постмодерна? Я нахожу довольно ценными рассуждения Умберто Эко и особенно сопровождающие их примеры (хотя, подозреваю, самый сильный пример остался за авторством переводчика Андрея Коваля, в котором он комментирует название книги по поэтическому переводу «Le Ton beau de Marot» Дугласа Хофстадтера – полисемия этого тайтла потрясает). Просто будьте готовы: чтение этой книги – тоже испытание.