Read the book: «Маиса. Часть 1», page 6

Тяжелый случай

После знакомства с некоторыми членами клана Маиса и Алекс начали чаще появляться в компании. Маисе хоть и было весело и приятно общаться с артистами, довольно творческими, но все же ей не хватало уединения. Она желала почаще быть с Алексом. Оставалось все меньше дней ее отпуска, и она хотела проводить их с ним. Но Алекс, видимо, считал по-другому, что в компании веселей. И Маиса не могла ему перечить, пытаясь нежно настаивать остаться в ее номере хоть на один вечер. Но таких вечеров не бывало. Иногда они мотались по городу, музеям и старинным местам с полуразрушенными крепостями и отреставрированными замками и даже бывало просиживали часок в отеле, но все равно под вечер Алекс настаивал пойти к друзьям. Маиса подумывала, что, возможно, ему скучно с ней, поэтому его так тянет к скопищу народа. Ложась в постель, она иногда раздумывала о прошедшем дне и не могла найти покоя, так как чувствовала в душе к нему не просто симпатию.

Так текли эти наполненные отдыхом и весельем дни, где беспокойство Маисы по поводу его чувств нарастало, и однажды она так разозлилась, что решила послать его к черту, если он предложит ей уехать и не созваниваться. Но Алекс не отталкивал ее, но и не просил остаться. Он словно наблюдал, что из всего этого выйдет. Иногда она думала, что лучше бы он сказал ей, что хочет со всем покончить, тогда бы она расстроилась, но со временем забыла и простила бы его. А сейчас она перестала нормально спать.

Маиса замечала, что ее сон стал составлять не более шести часов в сутки. И происходило это оттого, что Алексу хватало этого времени – он приезжал к ней вечером, примерно в шесть, и они шли гулять по городу, затем сидели или у нее, или в парке, а после до самого утра шлялись с его компанией по барам, играя в бильярд, или устраивали вечеринки, что, конечно, ей нравилось, но сильно утомляло. Тогда, возвращаясь в номер в десять утра, она уже не могла стоять на ногах и ложилась спать. Но неизменно ставила будильник на четыре, чтобы, проснувшись, успеть приготовить себя к приезду Алекса.

Она не чувствовала с его стороны отторжения или грубости. Он был ласков, говорил, что счастлив, что встретил ее, дарил безделушки, срывал и приносил цветы. Все это было романтично, но только одна мысль неотступно беспокоила ее. И вот однажды она, не выдержав, спросила его, улыбаясь, будто задавала несерьезный вопрос:

– Тебе со мной скучно?

– С чего ты взяла?

– Ты таскаешь меня к своим друзьям, чтобы было веселей, – Маиса старалась не показывать, что она чувствует, но напряжение от нее исходило, что сразу заметил Алекс.

– Конечно, нет. Я просто хочу, чтобы ты им понравилась и они тебе тоже. Ведь я…

– Я и так их знаю, а времени у нас мало, – кратко сказала она и продолжила после небольшой паузы: – Хоть мы и не говорим, но ты прекрасно понимаешь, сколько дней у нас осталось, и, давай по-честному, когда я уеду домой, я должна буду… задуматься. Значит, мне надо знать, что ты чувствуешь ко мне, да и я к тебе.

Алекс хотел возразить, но Маисе с трудом давались душевные разговоры, и если она приняла решение говорить, то ей нужно высказаться с начала и до конца, иначе любое слово, способное прервать, заставит умолкнуть ее навсегда и не заводить об этом речь. Поэтому она, не давая ему вставить слово и лихорадочно водя пальцем по краю стакана, опустив голову, чтобы он не прочел на ее лице ни единого чувства, продолжила:

– Я устаю… устаю от шумной компании, от гуляний. Я не слишком близко знакома с твоими друзьями и не думаю, что это так важно. Это не поможет мне принять решение. Бросать свою жизнь из-за курортного романа…

– Курортного романа, – со злостью переспросил Алекс, – ты думаешь, что я из тех мужчин, которые бывают с девушкой только ради секса или знакомят со своими друзьями, чтобы похвастаться?

– Алекс, я не это имела в виду.

– Я знаю.

– С чего тогда ты начинаешь злиться?

– С того, что я сам не знаю, что будет лучше для тебя! – выпалил Алекс, встал и отошел к окну.

Наступило краткое молчание, в котором Маиса напрягая извилины, старалась переварить сказанное.

– Ты думаешь, что мне лучше уехать? – тихо спросила она.

– Да, я так думаю, но не хочу. Я не из тех мужчин, у которых стабильный доход… и я меняю тебя! Посмотри, ты пьешь кровь в своем номере, – сказал он, указывая рукой на ее стакан, – я ее тебе приношу. Раньше ты могла обходиться неделями без нее, а что теперь? Каждый день ты питаешься ею вместе со мной и уже хочешь пойти на охоту! – почти кричал Алекс, а Маиса начала вспоминать, что пила кровь вчера, и позавчера и еще днем раньше… да каждый день, так оно и есть.

– Почему ты говоришь так, будто это наркотик?

– А чем он лучше, – хмуро отозвался Алекс, глядя в окно, – из-за него хотя бы не приходится убивать.

И вдруг мозг Маисы заработал с такой скоростью, что даже время потеряло свою силу перед мыслями. Значит, она ему небезразлична, ему просто совестно отрывать ее от уверенного будущего и нести в этот неупорядоченный мир, где каждый день довольно шаткий. И он боится ее потерять, поэтому использует каждую минуту, чтобы быть рядом. Но тогда к чему ему все эти посиделки, которые отнимают у них время? Словно, прочитав ее мысли, Алекс продолжил:

– Я и сам не хочу туда идти. Что я там не видел? Но я думал, что так ты привыкнешь к нашему образу жизни. Поймешь, что мы не бедняки, разъезжающие по странам и еле кормящие себя. У всех нас есть заработок. Конечно, он часто меняется, но у меня всегда имеется достаточно накопленных денег. Я могу позволить себе купить машину. Может, со временем я все же захочу уединиться в доме и прожить там долгое время, но не сейчас. И я словно прошу тебя подождать, пожить в вагоне. От одной мысли, что ты бросишь свою квартиру и переедешь сюда, где будешь умываться на улице, где даже туалета нет, и переезжать с места на место, от мысли, что ты скажешь мне когда-нибудь, что жалеешь о своем решении, меня пробирает дрожь. Ты мне не просто нравишься, это не увлечение, – закончил он, опустив голову.

Что-то в лице Маисы переменилось, но Алекс этого не заметил, так как смотрел в окно. Затем она, словно приняв странное даже для себя самой решение, подняла на него взгляд:

– Если так и произойдет, я никогда не стану тебя упрекать. Делаю выбор я и никто другой. А что касается переездов и неустойчивой работы, – сказала она, вспомнив свою жизнь с мамой, когда они больше года не задерживались на одном месте, – Что я там не видела, – передразнила она Алекса, встав и обняв его сзади.

Неожиданная ситуация

Сегодня Маиса решила провести денек в номере и выспаться, потому как Алекс обещал повести ее в бар с друзьями. «Сегодня день рождения Олега, поэтому я не мог отказать. Там будет немного народу, и я смогу сидеть в уголке, целуя тебя до изнеможения», – сказал он. Она понимала, что длиться это будет до самого утра и решила подольше нежиться в кровати.

Проснувшись, она надела самое красивое белье и любимое красное платье, в котором встретилась с Алексом в первый раз в отеле.

Он заехал к ней на такси, так как мотоцикл уже три дня был на ремонте, и они поехали в снова наряженный шатер.

Добравшись до места, они удобно устроились на диване, который Алекс в одиночку притащил на плече, шокировав и возбудив Маису. Они уютно на нем примостились и стали замечать, как понемногу собирается народ.

Стефан выключил свет так, что теперь комната освещалась серебряными и золотыми фонарями, затем включил легкую романтическую музыку, что удивило Маису, ведь это был день рождения Олега, и надо веселиться, поздравлять его, подтрунивать насчет его 121-летия. Но, видимо, у этих ребят слишком много дней рождений, поэтому она пожала плечами и продолжила наслаждаться вечером. Но вдруг, обводя взглядом помещение и кивая знакомым лицам, она встретилась глазами с девушкой, которая стояла за дверью, едва приоткрыв ее, и пристально наблюдала за Маисой. Увидев на лице Маисы недоумение, она отвернулась и скрылась. Маиса уже хотела рассказать об увиденном Алексу, как к ним подошел именинник, отвлекший ее от этой мысли.

Маиса не преминула его поздравить и сообщить, что с таким возрастом он теперь вряд ли найдет девушку.

– Мы празднуем не день рождения, ведь я как человек уже мертв, – сказал Олег, – это мой день превращения. Для вампира я относительно молод, и девчонки пока проводят вечера в моей кровати, – парировал он.

– Только им под двести, – весело отозвалась Маиса, – А такие красотки сейчас в моде.

– Тогда ты сегодня мое исключение. Не желаешь потанцевать со стариком, – улыбнулся Олег.

Маиса обратилась к своему парню, который что-то обсуждал с Насимой:

– Алекс, можно мне заставить тебя ревновать одним танцем? – ехидно спросила она, но Алекс не понял… – Олег позвал меня танцевать.

– Иди, – ответил он и посмотрел на Олега. – Пользуешься тем, что ты именинник?

– Грех этого не делать! Каждый раз, кстати. Эй, Стефан, включи что-нибудь подвижное!

Тот быстро врубил джаз, под который Маиса не ахти как танцевала в отличие от Олега. Вот он будто был рожден, чтобы отплясывать под такой ритм. И получалось это у него здорово! А Маиса сначала топталась на месте и уже начала подумывать, что зря согласилась. Но Олег решил взять все в свои руки и стал показывать движения и кружить ее все сильнее и сильнее. Она боялась, что на нее смотрят, и не хотела показаться неловкой. Но как только она огляделась, в глаза бросилось оживление. Все, видимо, решили, что если уж именинник танцует, то они просто обязаны. И все словно встряхнулись – на танцполе стало жарко.

Маиса ожидала увидеть что-то отличающееся от прошлого вечера, но не такое. Все были одеты ярко и двигались с большой грацией, словно были профессиональными танцорами, а фонари ослепляли своим блеском. С такой ловкостью парни подбрасывали своих дам, а те словно летали. Было как во сне очаровывающе. Все смеялись и, как хотели, напропалую менялись парами, но плясать не прекращали. Казалось, никто не мог сделать в танце ошибку. Джаз был сейчас как нечто ощутимое, осязаемое, и все сияли от удовольствия.

И Маиса заразилась этим чувством. Олег взял ее по бокам, легко подняв над головой и закружив, кинул назад. У Маисы перед глазами все поплыло. Она поняла, что, если ее кто-нибудь не подхватит, она не сможет также грациозно приземлиться, как другие вампирши. Вдруг подскочил Алекс и схватил ее в полете. От страха и экстрима она засмеялась, как сумасшедшая, но никто ничего не услышал, так как все были такими же в эту минуту.

Как только закончилась эта песня, возникла новая, которую Маиса обожала, – «Broken Pieces» в исполнении Апокалиптики. Все совсем потеряли голову, и теперь никого невозможно было вытащить с танцпола. Маиса вытворяла невесть что, чтобы возбудить Алекса. Она сбросила заколку, чтобы волнистые волосы спадали до плеч, и изгибами тела заставила приковать его взгляд к себе. Затем прижалась к нему спиной, нагнувшись дернула голову, чтобы волосы разлетелись, повернулась, взглянув на него, поцеловала, и, не удержавшись, укусила за нижнюю губу. Алекс так возбудился, что, когда она хотела немного отстраниться, он схватил ее за обе руки и притянул, так крепко прижав к себе, что ей стало трудно дышать. Он убрал спутанные волосы и поцеловал ее в шею страстно, сильнее, и, наконец, так больно, что она, стиснув зубы, оттолкнула его. Тогда он поднял ничего непонимающий взгляд на Маису, и она увидела его красные глаза, такие горящие, с лихорадочным блеском, и выступившие клыки, уже покрытые ее кровью. Она испугалась и оторопела, а Алекс, словно очнувшись, помотал головой и поднял на нее взгляд, полный ужаса. Затем, не зная, как поступить, он отвернулся и быстро ушел. Маиса, как прикованная, осталась стоять на месте, прижимая руками шею. Затем она начала замечать, что находящиеся поблизости вампиры оборачиваются, почуяв запах горячей крови. Но внезапно подлетел Джей, и, схватив ее за локоть, быстро потянул в уборную.

Когда закрылась дверь, Джей облокотившись к ней спиной, скрестил руки и в упор посмотрел на Маису. Молчание, прерывающееся каплями, стекающими с крана, не могло успокоить ее, и она стояла, тупо уставившись в зеркало перед собой, но видя в нем не себя, а Алекса с кровавыми клыками и жестоким взглядом, взглядом хищника, а не человека. Потом, словно издалека, она услышала слова Джея:

– Ты его любишь? – он говорил серьезно.

Маиса промолчала, не зная, что ответить. Да, конечно, она его любит, но не таким. Это был не он.

– Если ты еще не окончательно влюблена, уезжай, и больше с ним не встречайся, – отрезал Джей, словно это было, как пальцем щелкнуть. Сказав, он хотел было уйти, как услышал тихое: «Да».

Он повернулся и устремил пристальный взгляд на нее. Какие красивые у нее глаза, такие большие и серые, обрамленные темной полосой, внезапно подумал он.

– Тогда ты должна стать такой же. Другого пути нет, – сказал Джей, не желая, чтобы она возражала, – И не надо перед ним так изгибаться. Ему трудно себя контролировать. Да, черт, не только ему! Здесь все не трогают тебя потому, что не хотят его обидеть.

Он поднял взгляд и увидел, как стекает кровь из шеи Маисы на грудь, а она даже не пытается ее придержать и как в гипнозе смотрит на зеркало. Она повернулась к нему лицом, и ее глаза устремились на него. Они были напуганы, и кровь стучала у нее в венах, а сердце колотилось, словно барабан. Джей подошел к ней, почувствовав сильный запах крови. Она была такая сладкая и кислая, такая нежная и горячая, такую кровь еще никогда не приходилось пробовать. От наслаждения он опустил взгляд на ее грудь, приподнимая цепочку от кожи. Ниже живота что-то кольнуло, и пробежавший по всему телу трепет заставил обхватить ее за спину и прижать к себе. Маиса даже не шелохнулась. «Если я сделаю ее вампиром, Алекс только скажет спасибо», – пронеслась мысль в голове Джея. Он опустил голову и языком облизал место, где начинается грудь, доходя до шеи. Затем поднял голову и посмотрел на нее. Он не мог не смотреть в ее глаза, такие большие и миндалевидные. И тогда он прочел в них решимость, мгновенно осознав, что сейчас она владеет ситуацией, что именно она хочет, чтобы он ее превратил, и все это ради Алекса. И ей плевать на эту минуту, она не чувствует к нему возбуждения. Такая она с Алексом: с ним она танцевала минуту назад, перед ним ее тело играло, губы улыбались, а глаза светились. А сейчас ее взгляд жесткий, а челюсть крепко сжата, и она ждет от него, Джея, только боли…

Он резко отстранился и, опустив взгляд, вышел. Почему она его привлекла, что с ним не так? День назад он не думал о ней в таком контексте. Просто он увидел ее в танце, ему понравилось, как она сексуально танцует… да, ему просто понравилось, как она танцует.

А Маиса стояла у зеркала, даже не шелохнувшись. Разглядывая себя в нем, она вдруг поняла, почему Алекс так беспокоится. Да, он ее меняет – он сделал ей больно ради своего удовольствия, а она все равно была готова сейчас стать вампиром, несмотря на мучения, которые ей это принесет. Может, она слишком многого хочет от маленького романа, просто устала жить одна, может, она легко управляема. Она превратится в такого же, как он, а через пару месяцев ему надоест с ней возиться. Романтично, пока запретно, пока она человек. От такой мысли ее охватила злость на собственную глупость: за такой поступок. Слава Богу, Джей не сглупил. Он дал ей время подумать. Она бессознательно провела ладонью по шее и слизала кровь с пальцев, не понимая, что делает. Что с ней происходит?..

Прощение женщины

За чашкой американо она просидела весь рассвет, обдумывая вчерашний день. После такого происшествия Маиса вышла на улицу, зная, что в зале среди вампиров оставаться опасно с раной на шее. Она сто раз пожалела, что не кинула в сумочку пластырь. И, выйдя из уборной, прижав кусок туалетной бумаги к шее, быстро направилась к выходу. Внезапно Маиса почувствовала, что кто-то за ней пристально наблюдает. Джей, стоя поодаль в темноте, прислонившись к деревянной колонне, которая поддерживала шатер, скрестив руки на груди, смотрел на нее. В его взгляде на мгновение она прочла злость, растерянность и задумчивость.

Выйдя из шатра, она быстро направилась на шоссе и стала ждать такси, которое могло бы отвезти ее в гостиницу. Когда шофер увидел рану у нее на шее, он стал мотать головой и пытался выпроводить ее из машины. Тогда Маиса показала все деньги, какие у нее имеются, и он с испугом на лице согласился ее отвезти, но поехал сначала в больницу. Маиса, разозлившись, повторила, что ей нужно в отель «Нежность». Бормоча себе под нос, он повернул обратно и доставил ее к отелю.

Зайдя в номер, она быстро набрала вату, перекись водорода и несколько пластырей и направилась в ванную комнату. Там, обработав рану и наклеив поверх пластырь, она, совсем вымотавшись и даже не успев толком подумать над происшедшим, легла спать.

Сейчас она держала в руках горячий кофе и чувствовала, как он отдает приятное тепло, которое теперь так редко чувствовалось в ее ладонях. Почему-то ноги и руки последнее время на́чало холодить, и она стала надевать по паре носков и брала в руки шаль. Теперь она поняла, что это происходит от того, что она пьет много крови, и ее организм потихоньку погибает. В мозгу вспыхнул отрезок из фильма, где человек, умирая от тяжелой болезни, говорит, что его лихорадит, ноги и руки мерзнут.

От душевной боли она даже зажмурилась – что же она за существо такое! Кем родилась и кем станет, и долго ли протянет, если не превратится? А если решится на это, то обратного пути нет, и так уж необходимо делать ради парня такое. И любит ли его она, да и конец любви бывает. Она не из тех, кто помнит прерванную любовь всю жизнь. Два года – вот ее срок. Может, это нечеловечно, но так проще живется. «Да я и не человек», – пронеслась в голове едкая мысль.

А, с другой стороны, без крови она не может – эта диета была испытана много раз и не давала результатов. По истечении определенного срока голова начинала болеть, потом головокружение и спазмы в мышцах, а также тошнота от человеческой пищи – все это делало ее жизнь не самой приятной. И вдобавок Маиса понимала в душе, что, не прерви она свое голодание, это приведет к смерти. Но задумываться об этом не очень-то и хотелось.

Есть в мире люди, которые не умеют быть откровенными не только с окружающими, но и с самими собой. Маиса относилась именно к таким, и собственная грусть приводила ее в бешенство, а слезы заставляли злиться еще хлестче. Она ненавидела свою слабость, хоть это и не являлось таковым. Ненавидела бояться или своей нерешительности. Она не понимала, что является девушкой, что дает ей право быть ранимой, и нежелание показаться такой меняло ее изнутри, формируя с годами стержень, что кроется в каждом, еще крепче. Может, это и к лучшему, может, и нет, но Маисе так, во всяком случае в ее глазах, казалось проще жить. А значит быть крепкой, не плакать, не ждать от людей помощи и искать выход даже из неразрешимых ситуаций.

Так она сидела, уставившись в окно на залитые лучами поля, деревья и море вдали. Если она превратится в вампира, то сможет наблюдать это только с окна, укутавшись в темный плед и в темных очках. Глупость какая! Но ради вечности на такое пойти можно. Тем более как-то вампиры решают этот вопрос. Алекс же выходит на свет. Кстати, если Алекс простит себя. Может, он теперь вообще не позвонит ей и не встретится с ней. Тогда она уедет, и дело с концом. Хватит об этом думать!

Прошел весь день. От скуки Маиса решила снова съездить на живительный источник, а после, если Алекс не позвонит, к нему. Она плавала и каждые пять минут выходила посмотреть, есть ли пропущенные. Но телефон оставался глух. И тогда она, окончательно разозлившись на него и на свою слабость, что не может продержаться без него и пяти минут, залезла в воду и плавала до самого вечера, пока не пошел дождь. Затем Маиса вышла, подхватив свои вещи, кинула в машину и поехала в номер. С чего ей к нему бежать, если он не хочет ее видеть, не желает извиниться.

Так прошел и второй день, она гуляла по городу и музеям и поняла, что только теперь ее отпуск протекает как у нормальных туристов. Но это было скучно, в душе ей хотелось ярких красок каждый день.

На третий день Маиса совсем расстроилась и решила съездить к нему. Она злилась на него и в глубине души понимала, что это происходит от того, что у него не хватает духу позвонить. А слабость, будь она у нее или у кого-либо другого, всегда вызывала в ней раздражение. Как бы она не кричала на себя, не ругала за нетерпение, Маиса не выдержала и помчалась к его вагону. Припарковав машину, она влетела к нему.

– Мне плевать! – закричала она, увидев, как он, сидя на диване, читая газету, пьет кровь из пакета.

Алекс поднял голову, заметив ее раскрасневшееся лицо и злой, почти бешенный взгляд.

– Мне было плевать на то, что произошло! Прошло три дня, а тебе неважно, что со мной. Может, я превратилась. Но тебе важней лежать на своем диване, попивая кровь! Почему ты не звонил?

– Маиса! – громко начал Алекс.

– Сейчас ты можешь со мной разговаривать, потому что я прибежала к тебе, а тебе задницу оторвать от дивана сложно!

– Маиса!

– Что?!

– Привет, Маиса, – послышался справа у холодильника голос Джея, который ухмылялся во весь рот, наблюдая за ее психозом.

Маиса смутилась и потупилась, замолчав. Продолжая улыбаться, он захлопнул дверцу и с бокалом крови прошел мимо нее. Перед тем как удалиться, он обратился к Алексу:

– Оторви задницу от дивана, – сказал он и, тихонько посмеиваясь, вышел.

Маису словно хлыстом ударили, так подействовала на нее ехидная улыбка Джея, она уже пожалела, что так разгорячилась. Замолчав, она выдохнула и села в ближайшее кресло, повернув голову и взглянув на уходящего Джея, который присел в беседке за стол и спокойно на нее смотрел. Интуиция подсказала Маисе, что это будет не последний его пристальный взгляд, но сейчас была не его история.

Алекс немного привстал с дивана, но не знал, как начать разговор. Тогда Маиса, будто ничего не произошло, просто спросила:

– Почему ты не звонил? Что-то произошло?

Выходил невесть какой глупый спектакль, но Маисе легче было умереть, чем показать свою истерику Джею. Поэтому она так быстро и изменила свое настроение. Краем глаза она увидела, как ухмылка поползла по его лицу, и чуть вздернула бровь, изобразив еще большее равнодушие. Алекс встал и прикрыл дверь, не желая, чтобы кто-то подслушал их разговор, затем опустился рядом на стул, помолчал, разглядывая пол, и, подняв взгляд, сказал:

– Я думаю, ты и так знаешь, почему я не приходил. Я дал тебе время подумать, – и чувствуя, что Маиса хочет прервать его, быстро продолжил: – Подумать не так, как ты это сделала пару дней назад, не впопыхах. Влюбленность может и пройти, а если ты собираешься жить моей жизнью, то нужно будет не только со многим мириться, но скорее всего придется стать одной из нас.

Маиса уставилась на него, полуоткрыв рот, и задумчиво провела ладонью по затылку. И внезапно до нее дошло, что решение было уже принято, оставалось только озвучить его.

– В том, что я хочу измениться, практически нет твоей роли. Это не говорит о том, что я к тебе ничего не испытываю. Нет. Просто я и так пью кровь и вряд ли без нее смогу прожить. И бессмертие, даваемое взамен на это, было бы только плюсом. Тем более, если тот, кто убил мою маму, будет на меня охотиться, я смогу за себя постоять.

– Маиса, возможно, ты просто хочешь видеть плюсы…

– Нет. Я серьезно. Мы уже говорили об этом, и мой ответ остался тем же! Я сделала бы это, даже не будь знакома с тобой. А то, что ты появился в моей жизни, только счастье.

Но Алекс не улыбнулся:

– Маиса, ты бросишь работу, будешь перебираться с одного…

– Я говорила, что уже давно к этому привыкла. И хватит об этом!

Алекс замолчал, удивившись ее настойчивости.

– Я на другое злюсь! Тебе больше сотни лет, а ты так и не набрался храбрости, чтобы прийти извиниться за эти три дня. Вместо этого я промучилась, не зная, куда себя деть от беспокойства, – голос Маисы нарастал, – и, не выдержав, притопала в этот зачухлый вагончик, где обнаружила тебя валяющимся на диване и скорбящим по поводу моего «преображения»! Словно мне пять лет и я не знаю, что для меня лучше!

Алекс почему-то начал улыбаться.

– Надо было извиниться, а не придумывать отговорки, что «даешь мне время подумать»!

Алекс встал, подошел к ней и, ухватив за руки, поцеловал их и положил на свои плечи:

– Видимо, ты в меня влюбилась, – ехидно отозвался он, проводя рукой по ее бедру, задирая платье.

– Да пошел ты, – отозвалась Маиса, но прозвучало это не столь грубо.

– Моя гордячка.

– Дурацкое слово, – грубо отозвалась Маиса, но его губы уже коснулись ее рта.