Go to audiobook
Сжала руку в кулак, так что ногти с силой вонзились в ладонь. Чтобы унять слезы. Боль отрезвляла и не давала удариться в панику . Я не имею права показывать свою слабость, только не сейчас. Сейчас я должна быть твердой, уверенной и сильной. Я нужна этим людям, собравшимся на площади. От моего решения зависит их будущее .
Лицо отца, лежащего на каменном возвышении было спокойным, бледным и каким-то чужим. Недуг оставил на родном лице свой отпечаток. Я знала о том, что отцу осталось недолго, слишком глубоко болезнь запустила свои корни в его тело, но удар от осознания свершившегося все равно был оглушительным. Мой отец, эрл Эдвард Брентон, был человеком чести, справедливым, мужественным и преданным своему народу. Люди любили его, от крестьян до видамов – вассалов, присягнувших ему в верности. Несмотря на свои происхождение и титул он мог встать за плуг, чтобы облегчить труд крестьянину. Он был для меня примером, эталоном мужчины, надежным, понимающим, моей стеной, моей крепостью, готовый любой ценой защищать семью. Его не стало и стена рухнула, оставив меня одну. Словно тепличный цветок, безжалостно вырванный с корнями и брошенный посреди дикого поля.
Ледянная капля обожгла мою щеку, вырывая из мыслей. Начавшийся дождь заставил людей поторопиться занести тело покойного в темноту склепа, разрываемую светом факелов. Здесь навеки упокоится отец. Рядом с женой и сыном.
Моей мамы не стало когда мне было всего четыре года, тогда появился на свет мой младший брат Коллин. Я практически не помню какой она была. Единственным воспоминанием о ней остался ее портрет в главном зале. На нем она была совсем молодой девушкой, длинные темные пряди вьющихся волос и пронзительные изумрудные глаза.
Коллин погиб в возрасте десяти лет. Из-за недосмотра и упущения конюха свернул себе шею, упав с лошади. Эта смерть сильно подкосила отца. В тот день он разом постарел на много лет. Отец больше не женился и единственным наследником остался мой старший брат Доран Брентон. Женщина не наследует власть, женщине запрещено управлять и вообще быть самостоятельной единицей, и не важно какой у нее титул. Женщина – это бесправная тень отца или мужа . Она выходит замуж по воле отца, рожает детей и влачит размеренную и однотонную жизнь. Если будет доволен муж. Несмотря на все это мне разрешалось посещать уроки письма, верховой езды и владения оружием наравне с братьями. Большинство осуждали мое обучение, но решение отца никто оспорить не мог. Однажды эрл привез из столицы своей дочери кольчугу, сделанную на заказ. Тончайшее полотно, состоящее из прочных стальных нитей. Моей радости и гордости не было предела. Папа свято верил в то, что для меня удасться избежать судьбы других женщин, что у меня будет право выбора. Но год назад во время охоты пропал Доран. Неделю люди с собаками прочесывали местность, но ни брата,ни его тела так и не было найдено. И отец немолодой, но крепкий закаленный мужчина слег. И чтобы обезопасить будущее крепости и мое будущее он вынужден был заключить этот треклятый договор с одним из виконтов. По которому, в случае смерти отца , я остаюсь жива и со сохранением имени, переходя в разряд чужой собственности. Меня берет в жены Эрик Вестнорд, виконт, незаконнорожденный сын Тобиаса Ригона, бастард. Один из захватчиков, что прибыли на земли Пандаллы много лет назад. Чужаки,варвары, они презирают нас, нашу религию, наши законы и все, что с нами связано. Пролились реки крови в попытке отстоять свои земли, прежде чем было заключено шаткое перемирие, с выгодой по большей части виконтам, чем пандаллам. С того момента прошло уже достаточно времени, но вражда и локальные войны существуют по сей день. Королю Уинфриду ничего не оставалось, как отдать виконтам земли и следовать требованиям заключенного договора .
Вестнорд, как бастард, не мог являться наследником отца, а гордость и честолюбие не позволили остаться ему при отце. Собрав несколько отрядов верных ему людей, он напал на соседствующие с нами земли эрла Берниса. Убив эрла и захватив владения, Вестнорд не остановился. Зная, что уже не в силах остановить захватчика, отец сумел убедить того заключить договор, по которому все земли, принадлежащие Брентонам без капли крови переходят Вестнорду, а я буду отдана ему в жены, как залог верности и подчинения видамов и вальвассоров, что не один век присягали Брентонам в верности.
– Госпожа, я провожу вас к себе, – кто-то настойчиво тянул меня в сторону.
– Я хочу остаться здесь. Я хочу попрощаться с отцом.
– Но, госпожа Корнелия, моя милая! – повернув голову, я увидела Эбигейл, пожилую женщину, мою няню, ныне выполняющую роль моей служанки. Когда я вышла из детского возраста мне уже не нужна была няня, но расстаться мы с ней не смогли. Все самые теплые воспоминания у меня связаны именно с этой невысокой, немного полноватой женщиной с давно уже седой головой. Не имея своих детей, она отдала мне всю свою нежность, заботу и любовь, она всегда была на моей стороне, моя утешительница.
– Эби, я побуду здесь, мне нужно это …
– Тогда я останусь с вами. – упрямо поджатые губы, глаза смотрят с тревогой.
– Нет, я останусь одна. Ступай отдыхать, мы все с трудом пережили эти дни.
Вздохнув с сожалением, она повернулась в сторону дверей и, помедлив, вышла.
Оставшись одна, я выпустила чувства на волю, разрывавшие меня изнутри. Отчаяние, скорбь, боль утраты, страх вырвались наружу. Слезы душили меня, переходя в рыдания, отдававшиеся гулким эхом по стенам. Хотелось кричать от невозможности происходящего. Я молила бога забрать меня следом за моей семьей, опустившись на ледянной каменный пол. Я отчаянно не хотела жить.
Занимался холодный серый рассвет, когда меня залитую слезами, непомнящую себя,без сил вывели наверх.
Очнулось мое тело уже ближе к полудню. Отдернула полог и увидела спящую в кресле подле кровати Эби. Опустив ноги, коснулась холодного пола и поежилась. Несмотря на яркий солнечный свет, щедро заливающий комнату, было прохладно. Снаружи была поздняя осень. Деревья уже лишились большей части своей увядающей кроны, во дворе замка и в его окрестностях суетились люди, заканчивая последние приготовления к зиме. Зима в Эдингарднере затяжная и очень суровая, пополнить запасы до ее окончания практически невозможно, поэтому от того насколько готовы мы будем к ней, будет зависеть переживем ли мы ее.
Встала, одела старую немного выцветшую бежевую шерстяную тунику, поверх нее небесно-голубую, на талии застегнула ремешок. Умылась, плеснув на лицо ледяной водой из кувшина, заплела волосы в косу и вышла из комнаты. Спустившись в главный зал я поискала глазами Грэгори и не найдя его отправилась во двор. При жизни отца Грэгори, вальвассор Грэгори Баррет, был его правой рукой, высокий, широкоплечий мужчина средних лет. Он попал в Эдингарднер еще мальчиком. Он был младшим из сыновей вальвассора Кларенса Баррета, погибшего во время кровавых побоищ с виконтами. Возвращаясь домой из военного похода отец заметил мальчишку, снующего между воинами и выполняющего самую грязную работу, чтобы заработать хоть что-то на пропитание и кров. Отец принял решение забрать его с собой и с тех пор Грэгори верой и правдой служил ему.
Мы встретились возле конюшен. Спешившись с коня, он отдал поводья подбежавшему юноше,помощнику конюха и направися в мою сторону.
– Здравствуй, Корнелия, вижу, что тебе немного лучше. Я должен был сказать еще вчера, но не нашел… момента для этого разговора. Вчера прибыл вестник и сообщил, что лорд Вестнорд соболезнует утрате, – не знаю от чего меня больше перекосило – от обращения лорд или от его соболезнований, – И прибудет уже сегодня для подтверждения вступления во власть, а завтра утром перед всеми вы дадите брачные обеты.
– Я… Я думала… – перед глазами все качнулось, ладони похолодели и стали влажными, – Сейчас же траур, я не могу… это противоречит… так быстро…
– Мы не можем тянуть с этим. Я соболезную, я скорблю вместе с вами. Мне очень жаль, что приходится все это говорить, но откладывать мы более не можем. Замок остался без хозяина, еще и ты притягиваешь как в качестве жены, так и в качестве наследницы немалого состояния эрла Брентона. Откажи мы ему и разразится война, будет много погибших и раненных и все равно крепость перейдет к нему, только твою безопасность и безопасность всех тех, кто тебе дорог уже никто не сможет гарантировать.
Напоминание о возможной трагедии как пощечина по усиливающейся панике. Выступившие слезы застыли в глазах. Я последую воле отца. Я сильная. У меня нет права на ошибку.
– Я…хорошо,пусть будет так.
На лице Грэгори, ожидавшего истерики и слез, ненадолго отразилось удивление.
– Я не хочу всего этого, поверь мне. – Несильно сжав мои плечи ладонями, он притянул меня к себе. – Не о такой жизни ты мечтала. Не такой жизни мы хотели для тебя с твоим отцом. Но долг мешает мне что-то поменять. Прости меня.
– Я понимаю… – слова застревали где-то в горле, я не могла говорить, боясь не сдержать слезы и просто стояла, уткнувшись носом в мужское плечо, – Мне нужно идти.
– Да,конечно. Корнелия… что бы ни случилось, ты всегда можешь прийти ко мне за поддержкой. Помни об этом. Если бы я мог уйти вместо Эдварда…
Отойдя от него на шаг, я посмотрела в уставшее лицо. Глаза, с сеточкой морщин вокруг, смотрели с чувством вины.
– Спасибо… – тихо сказала я и, развернувшись, быстрым шагом покинула его.
Направившись сначала во внутренний двор, я развернулась в сторону ворот. Мне нужно успокоиться. Решив прогуляться подальше от посторонних глаз, я прошла через ворота и направилась по знакомой тропке через скалистый бугор, а затем спустилась к лесу. Никто ни разу меня не остановил и не окликнул. Я шла и постепенно ужас последних дней отступал. Я наслаждалась тишиной и спокойствием, которое дарила мне лесная чаща. Тропы уже давно не было видно, но она мне и не нужна. Я знала этот лес как себя. Еще детьми мы с Дораном сбегали сюда и подолгу шатались, поднимая на уши всю стражу. Я не могла заблудиться здесь.
Побродив с полчаса и, решив присесть на старое поваленное дерево, основательно покрытое мхом, я ощутила чувство тревоги и чей-то взгляд на себе, но, оглядевшись вокруг, ничего не заметила. Списав все на расшатанные нервы и немного успокоившись, я хотела встать, чтобы пойти обратно, но осталась, пригвожденная к месту блеском огромных зверинных глаз.
Следом за глазами появился он. Волк чудовищно-больших размеров. Светло-серая с черными подпалинами шерсть перекатывалась вместе с движениями зверя. Медленной, плавной поступью он приближался ко мне . Так же медленно встав, я попятилась назад. Зверь оскалился, не сводя с меня безумных диких глаз. И я побежала. Я летела, не разбирая дороги, продираясь через колючий кустарник. Дыхание сбилось, сердце отбивало бешенный ритм. Позади слышались треск ломаемых веток, тяжелое дыхание и рычание. Потом резко все затихло. Пробежав еще несколько метров, я оглянулась, не заметив, зацепилась правой ногой за корень и упала. Вывернув ногу, больно ударилась головой и на меня опустилась темнота.
Открыв глаза я увидела, что солнце уже зашло и на землю опускались сумерки. Все могут решить, что я сбежала! Попытавшись быстро встать на ноги, застонала от боли и осела обратно на землю. Нога опухла, увеличилась в размерах раза в два и ужасно болела. Сделала еще одну попытку, на этот раз постепенно, опираясь на здоровую ногу. Перевела дыхание и огляделась, чтобы определить где нахожусь.
К крепости я вышла только спустя часа два, изрядно поплутав в чаще леса. Подойдя ближе к воротам, я увидела скопление вооруженных людей. Огромные, под два метра ростом, они перемешались с нашими людьми. Вокруг полыхали факелы, повсюду слышались крики и ржание лошадей.
Мне нужно проникнуть незаметно внутрь. Обойдя в тени деревьев немного левее укрепленной стены, я направилась к едва заметной расщелине между скалой и примыкающих к ней стен крепости. Этот замок возвел мой прадед. Изначально, это была совсем небольшая крепость, сооруженная из дерева. Раньше здесь проходили торговые пути и в Эдингарднере останавливались торговцы, военные отряды, странники. Так они могли передохнуть с дороги, не страшась нападения преступников. Немного позже некоторые торговцы решили обосноваться в Эдингарднере. Мой далекий предок заключил соглашение о найме с небольшой группой наемных воинов и постепенно-постепенно, разрастаясь и населяясь новыми жителями Эдингарднер стал огромной цитаделью, твердыней, наполовину вырубленной прямо в скалах, отвесных и неприступных. Крепостные стены высотой в двадцать метров, созданные из скальных пород, бойницы, укрепленные ворота – все это делало замок символом несокрушимости и надежности, насколько это возможно.
Пройдя несколько метров, я нашла то, что искала – небольшое узкое отверстие, позволяющее пройти лишь ребенку или скромных размеров женщине. Собираясь проникнуть внутрь, я внезапно ощутила как меня схватили и поволокли куда-то в сторону, затем повалили на землю. Попытки сопротивления не дали никаких результатов. Чьи-то немалых размеров руки бесцеремонно пытались задрать на мне платье, ткань не поддавалась, послышался треск разрываемой материи. Неизвестный задел пострадавшую ногу, от боли помутнело в глазах и вырвался крик. На лицо тут же опустилась с силой ладонь и пощечина обожгла правую сторону лица.
– Молчать,сука! Я покажу тебе,на что способен мужчина! Я не один из ваших немощных вельмож! Ты будешь стонать и извиваться подо мной!
Перевернув меня на живот, насильник навалился сверху. Было противно и мерзко. Уткнувшись лицом в землю, я зажмурилась в ожидании неизбежного. Но внезапно все прекратилось. Раздались крики и грузное тело поднялось, а затем и меня резким рывком поставили на ноги. Прикрывая глаза от яркого света факелов, шатаясь, я пыталась восстановить равновесие. Получалось довольно плохо.
– Как ты посмел ослушаться своего лорда?– донеслось до моего слуха. Лица говорившего я, как не пыталась, разглядеть не смогла. – Ни один человек не должен пострадать до выяснения всех обстоятельств. Лорд Эрик итак взбешен исчезновением этой девчонки. За свой промах ты можешь лишиться головы.
Затем внимание говорившего обратилось в мою сторону. И я наконец смогла его разглядеть. Это был огромного вида мужчина, считая себя довольно высокой, я едва доставала ему до груди, огненно-рыжие короткостриженные волосы и такая же огненная борода. При свете факелов она сама казалось сделана из пламени. Из под густых бровей горел суровый взгляд. Съежилась под ним и опустила глаза в землю.
– Кто ты? Зачем шатаешься здесь ночью? Лорд Вестнорд велел никому не покидать своих домов. Живо отвечай.
Нельзя говорить ему кто я. Нельзя. Мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать что-то вразумительное.
– Я дочь кухонного помощника, Гвенда. Я…я гуляла и … ээ… заблудилась. Я сейчас же вернусь домой… если вы позволите.
Гигант с недоверием оглядел меня с головы до ног и,чуть помедлив, кивнул. Но вздохнуть с облегчением мне не дали.
– Хорошо. Но я лично доведу тебя, дабы предотвратить лишние проблемы.
– Что вы, не будет никаких проблем…– прихрамывая, я сделала несколько шагов в сторону, но мою руку стремительно схватили и сжали в тиски.
– Девочка,ты не поняла, я делаю это не из доброты к тебе или чувства сострадания. Так повелел мой лорд и это не обсуждается!
Не отпуская мою руку ни на миг, он потащил меня через ворота. Закусив губу, чтобы не закричать от боли в ноге, хромая, пыталась поспевать за ним. Пересекая внутренний двор, я старалась смотреть в землю, надесь, что останусь незамеченной. Мы почти добрались до входа для прислуги замка, как позади раздался крик:
– Госпожа Корнелия?! Это вы? Господи, она нашлась! Куда вы ее тащите?
Сердце пропустило удар, ладони похолодели. Представлению конец. Мой сопровождающий, резко затормозив, развернул меня к себе. Сказать, что он был потрясен- ничего не сказать. Не сказать, что в тот момент он был зол как черт- тоже неправильно. Справившись с потрясением, с трудом разжимая зубы, чтобы медленно чеканить каждое слово.
– Значит, госпожа Корнелия. Лорду Вестнорду будет интересно узнать, чем занимается и где прогуливается обещанная ему благочестивая девица.
– Вы не смеете так говорить!– у подбежавшего к нам Дэвида, начальника стражи, глаза горели огнем, широко раздувались крылья носа, а правая рука сжата на рукояти меча.
– Ты сейчас наживаешь себе большие проблемы. Не смей указывать, что мне делать.
Не знаю, что сработало внутри меня, обида и негодование в защиту Дэвида или накопившиеся стресс и страх вырвались наружу. Резко выдернув свою руку из захвата, я развернулась к чужаку, встав между ним и Дэвидом, попытавшись даже толкнуть его в грудь обеими руками, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. И тут меня понесло.
– Это ты не имеешь право указывать, что делать! Вы здесь чужие! Убирайтесь отсюда! Вам здесь не место!…
Я говорила и говорила, временами срываясь на крик. Наружу выходили вся злость и переживания, пережитые за день. Внутри меня клокотала гремучая смесь, полыхая огнем. В какой-то момент я потеряла связь с реальностью, мне было уже все равно, чем может обернуться моя вольность. Мне уже нечего терять. У меня итак забрали все, что мне было так дорого- семью, свободу, право выбора. Я не хочу так жить. Я уже не замечала ни боли в ноге, ни усталости, ни подходивших все больше и больше людей, образовывающих толпу вокруг нас. До сих пор я ни разу не позволяла себе повышать голос и вообще всегда была спокойной, тихой и ничем не выдающей своей непокорности. Но сейчас внутри меня как будто лопнула какая-то оболочка, скрывающая новую меня.
– Эдингарднер никогда не примет вашего лорда-бастарда! Убирайтесь отсюда!– практически прошипев последнюю фразу, я почувствовала себя опустошенной. Вокруг наступила тишина, насколько это возможно в большом скоплении людей, когда позади раздался вкрадчивый голос.
– Что здесь происходит?
Обернулась и застыла под леденящим взглядом стальных глаз. Их обладатель был достаточно молод, но суровое выражение лица и манера поведения добавляла ему лет. Жесткие светлые короткостриженные волосы, холодно-голубые глаза, в которых читалась презрение напополам с яростью, широкий разворот плеч, покрытый тяжелым плащом-накидкой, подбитым внутри мехом. Он был очень высок и, чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось высоко задирать голову. Лорд Вестнорд собственной персоной. Я видела его в первый раз, но ошибиться было невозможно.
– Я очень не люблю повторять. Кто ты такая и что здесь происходит?
Слева от виконта выступил Грэгори, старательно избегающий смотреть ему в лицо. Грэгори боится его?
– Лорд Вестнорд, это госпожа Корнелия Брентон, дочь покойного эрла Брентона.
Лицо Вестнорда скривила ухмылка, с презрением и издевкой он окинул взглядом мою фигуру с головы до ног.
– Не то, совсем не то я ожидал лицезреть перед собой, когда ехал сюда. Где ж вы так поистрепались, леди?– последнее слово он произнес с особым издевательством.
Вспыхнув, оглядела себя. Растрепанные волосы, с кусочками веток и всякого мусора в них, расцарапанное лицо с опухшей щекой, которая еще болела от удара, платье разодрано в лохмотья и покрыто грязью, в довершение всего распухшая нога, которая еле влезала в обувь. Разозлилась. Захотелось очень резко ответить и поставить подлеца на место. Но тут в голове возникла мысль, что его издевка меня совсем не трогает. И, представив как сильно я разошлась с его ожиданиями и оценив размер его разочарования, я расхохоталась, неожиданно как для себя, так и для обступивших нас. Посмотрев в вытянувшееся лицо Вестнорда, я улыбнулась еще шире.
Повернувшись на пол оборота головы к Грэгори и посмотрев на него сверху вниз, Вестнорд произнес с едва сдерживаемой яростью.
– Она что, больная на голову? Что здесь происходит?
Грэгори, слегка побелев в лице, заставил себя посмотреть на Вестнорда.
– Эмм…леди вероятно перенервничала, поймите…
– Леди в состоянии отвечать за себя сама,– перебила я его. – И если вас что-то смущает или не устраивает, мой лорд, вы еще можете расторгнуть договор и убраться, простите, уехать домой. А еще лучше обратно в тот ад, откуда вы взялись и прибыли в наши земли.
Закончила и гордо вскинула голову, посмотрев ему в глаза. Ну вот и все. Договорилась. Не стоило выводить из себя зверя, тем более прилюдно.
Вспыхнув голубым пламенем, его глаза на миг сузились, лицо же оставалось каменной маской.
– Похоже леди Брентон действительно…тяжело переживает утрату и нуждается в отдыхе и покое, а я препровожу ее к себе,– припечатал он.
– Я не нуждаюсь в вашем сопровождении…– начала я, задохнувшись от возмущения и паники. Но Вестнорд, не дав мне закончить, стремительно подошел ко мне и, сжав руку пониже плеча, дернул меня на себя.
– Всем разойтись!– приказал он,– А завтра вечером, раз уж наши планы несколько поменялись, мы совместим подтверждение нашего брака и вступление во власть. Я хочу, чтобы все вассалы прибыли ко двору в положенное время, потрудитесь это обеспечить, Баррет,– и развернувшись, он направился внутрь, практически потащив меня за собой.
– Лорд! Лорд Вестнорд!– запыхавшись, к нам подошел Грэгори. – Если вы позволите я провожу вас в покои, а для леди Корнелии я пришлю служанку, она сопроводит ее к себе и поможет привести себя в порядок. Девушка еле стоит на ногах. Вам самому не мешало бы отдохнуть. Скоро будет светать.
– Я сам провожу ее, убедившись лично, что не найду ее потом в лохмотьях в лесу. Заодно выясню, как она там оказалась. Но я хочу, чтобы вы показали мне дорогу, я еще довольно плохо знаком с расположением замка, а леди Корнелия,– говоря он с силой сжал мое плечо,– вряд ли окажет такую любезность.
– Ты один из ублюдков, захвативших наши земли! Вы грабите и сжигаете дотла города, вы убиваете и насилуете. О какой любезности идет речь?– прошипела я.
– Чем чаще ты мне будешь напоминать об этом, тем больше искушение сделать это с тобой. Не испытывай мое терпение. Ты сейчас живая лишь только благодаря своему отцу, поэтому будь благодарна ему и закрой свой рот,– произнеся это практически сквозь сжатые зубы и одарив меня взглядом, полным ярости, он повернулся к Грэгори, в глазах которого читался гнев, но он повернулся в сторону лестницы и повел нас наверх. Он ничего не смог сделать. Никто уже ничего не сможет что-то для меня сделать, никто не придет мне на помощь. Напоминание об отце резануло по сердцу и, обмякнув, я еле плелась, подгоняемая рывками Вестнорда.
Дойдя до нужных дверей, Грэгори обернулся и, стараясь не смотреть в мою сторону, уже открыл рот, но Вестнорд опередил его. Рывком открыв двери, швырнув меня вглубь комнаты,он обернулся нему.
– Вы можете быть свободны. Вы кажется были правой рукой эрла Брентона при его жизни? У нас еще с вами много дел. Буду ждать вас в семь утра в главном зале.
И, не дожидаясь ответа, закрыл перед ним дверь и развернулся ко мне.