Утро выдалось солнечным и августовский день обещал быть тёплым. Хотя ночи уже были холодными и утром над озером стоял плотный туман. И только к полудню холод уступал место живительным тёплым лучам солнца. Лёгкий ветерок разогнал туман, собиравшийся в овражках и стоявший плотной стеной над озером. Берёзы уже начинали терять свои подёрнутые позолотой листья, но до начала осени оставалось ещё целых три недели. Небольшой посёлок с десятком двухэтажных многоквартирных домов, школой, детским садом и тремя десятками частных домов утопали в старых плодовых садах, окруженный берёзами и соснами. Самые обыкновенные деревенские домики вдоль дорог были похожи друг на друга и лишь несколько отличались от остальных ухоженностью, миловидностью и притягивали взгляд случайных прохожих и соседей. В одном из этих домов, семейство расположилось на завтрак на открытой веранде, выходящей в сад. Глава семьи Туровых- Владислав, сидел за столом просматривая почту. Миловидная хозяйка в голубом платье, походившем на одежду прошлого века, проворно накрывала на стол. Дочка помогала маме, а русоволосый мальчишка упражнялся на турнике возле веранды.
– О, милая! – обратился Владислав к жене- Елене, и показал ей увесистый конверт с сургучной золотистой печатью с изображением птицы.
–Ну наконец-то! – обрадовано ахнула Елена и подошла, улыбаясь и поправляя светлые локоны. – Заждались уже. Аникей, посмотри, приглашение!
Мальчишка быстро соскочил с турника, взбежал по лестнице на веранду, и все собрались за столом возле главы семьи. Владислав вскрыл конверт, извлёк из него брошюру и пару кожаных контейнеров с золотистым узором и застежкой.
– Так, так. Спокойно не хватайте, – рассмеялся он, отодвигая письма от протянувшихся к ним рук. Он рассмотрел брошюру и передал дальше. Аникей взял её и стал листать. На светло-бежевой обложке был изображен знак мирового древа с жар – птицей, символом знаний, в центре, с надписью золотистого цвета «школа чародейства и волшебства Чаровстворец». А отец уже начал открывать жёсткий кожаный чехол и Аникей отложил брошюру. Владислав вынул из чехла пергаментный свиток, развернул его и стал зачитывать:
Министерство магического образования и науки РФ
Уважаемые Владислав Алексеевич и Елена Ярославовна Туровы, доводим до вашего сведения, что ваш сын Аникей Туров зачислен в школу чародейства и волшебства Чаровстворец. Занятия начинаются с 1 сентября. Обучение и все необходимые учебные принадлежности финансируются государством. Предоставление транспортных услуг осуществляется министерством магического транспорта РФ в соответствии с расписанием. Транспорт до вокзала осуществляется самостоятельно.
С уважением министр магического образования и науки
Новореченский Яким Константинович
К письму были приложены листы с расписанием движения магического транспорта и сам билет, оформленный растительным узором и с печатью Чаровстворца, на имя Аникея.
Следующее письмо было из самой школы.
– Это, – объяснил отец, – печать с мировым древом и жар-птицей отличительный знак школы.
От директора школы чародейства и волшебства
ЧАРОВСТВОРЕЦ
Кощеева Велигора Святославовича
Уважаемые Владислав и Елена Туровы, я рад вам сообщить, что ваш сын Аникей Туров будет обучаться в школе ЧАВО Чаровстворец. Распределение состоится 31 августа. Занятия начинаются с 1 сентября.
В школе разрешается содержать животных по желанию: кошка, ворон, ворона, сова.
Учебники, школьные принадлежности и форма выдаётся в личное пользование на всю жизнь. По желанию можно приобрести за свой счёт.
Расписание транспорта предоставлено в приложении к официальному письму от министерства магического образования и науки.
До встречи в новом учебном году!
С Уважением Кощеев В.С.
Далее Владислав взял брошюру и стал пролистывать её иногда зачитывая:
–… Учительский состав: Кощеев Велигор Святославович- преподаёт в школе с 1894 года. С 1913 является директором школы ЧАВО Чаровстворец. Преподаватель защитной магии.
Василиса Васильевна Чародеева – профессор чаровства. Декан факультета Велес.
Гордей Гордеевич Пивоваров- профессор зельеварения. А вот этого я не знаю, наверно молодой- Елизар Ростиславович Горынов- профессор алхимии и артефакторики. Декан факультета Перун. Ого! Да уже декан! – изумился Владислав.
– Я о нём слышала, – сказала мама. – Говорят, талантливый профессор.
– Семён кот-Баюн- профессор, преподаёт мироустройство, литературу, русский язык и превращения, – зачитывал Владислав дальше. – Декан факультета Ярила.
– А как же Арсений Георгиевич? – папа рассуждал вслух, но Аникей не понимал о чём он говорит, – мироустройство ведь он вёл.
– Да, – задумалась мама, – странно, я думала, что он в школе постоянный учитель.
– А кто это? – Аникею было безумно интересно о чём или о ком говорят родители.
– Самый … – мама задумалась, подбирая подходящие слова, – необычный преподаватель. Хотя о чём это я – там все преподаватели необычные.
А Владислав, покивав головой, в знак согласия с мамой, продолжал:
– Ядвига Светославовна Огневедова- профессор ментальной магии, потомственная целительница. Преподаёт целительство. Декан факультета Дажбога… О! Посмотрите-ка, урок магических существ ведёт леший- Радонеж. Когда мы учились урок по превращениям вёл старый пан. Помнишь, милая?
– Как его забыть, – Елена кивнула, – такой добряк был.
–Пан, леший? – удивился Аникей, до него только дошло, что они говорят не про человека.
–Да, леший, – папа хитро посмотрел на сына. – А то, что у вас преподавать будет кот- Баюн, тебя не удивило?!
–В смысле, кот!?– Аникей уставился в изумлении на отца. А Лада рассмеялась.
–Кот, Баюн, мой дорогой, – мама положила руку ему на плечо. – Это человекоподобный рыжий кот. Он ходит на двух ногах, разговаривает и разумен.
–Даже нас умнее, всех вместе взятых, – подытожил папа.
–А жена у него есть? – смеялась Лада.
–Может и есть, – Владислав задумался. – Не кто, кстати, даже не знает где он живёт.
– У лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том,
И днём, и ночью кот учёный,
Всё ходит по цепи кругом …, – процитировала Елена.
– А он одетый? – не унималась Лада.
– Конечно, приодеться он любит, – рассмеялись родители.
– А леший? Он прям с рогами и копытами? – спросила опять Лада.
– Да, – Ответила мама. – И в одежде. В следующем году сама всех увидишь и спросишь.
Позавтракали, весело обсуждая новости. Родители рассказывали истории из школьной жизни, об учителях и давали попутно советы.
– … Не надо смотреть во все глаза на Семёна Баюновича и Радонежа, это просто неприлично, – поучал его отец. – А вот таращиться на Медведя, вообще опасно. Он и так страх внушает при первом знакомстве. Я, помню, парню из нашего класса не повезло, Медведь так на него рявкнул, что тот потом к нему ни на шаг. Да и заикаться стал. Но, благо, наш великий целитель быстро его в норму привёл…
– Да, мужчина, потрясающий…, – задумчиво вспоминала мама.
– Кто!? Медведь? – удивился в шутку папа.
– Да нет, – мама мягко толкнула Владислава в плечо и оба рассмеялись. – Целитель. Он талантлив и исцеляет прекрасно. Под его руками не раз самые безнадёжные больные приобретали вторую жизнь. Его уважают во всём мире.
– А ваши любимые учителя кто? – спросил Аникей.
–О! Мой незабвенный Радосвет уже как 10 лет на пенсию ушёл. – Елена вздохнула. – Он преподавал магических существ.
– А моя дорогая учительница по растениеводству до сих пор здравствует и процветает при своих обожаемых оранжереях, – обрадовался Владислав, увидев в списке преподавателей её имя. – Елена Никитична Ландыш. Весёлая, энергичная женщина. Вот представляешь, ей под пятьдесят было, а она с учениками на «ты». Всегда в теме. А помнишь, дорогая, как она лихо на лодках рассекала с учениками наперегонки?
– Конечно, это не забыть! – засмеялась Елена. – И в городки и лапту, везде она. И в карты.
–А помнишь её шутки! – Владислав хохотал. – Она порой и в адрес некоторых нерадивых учеников такие слова откалывала!
И всё же по рассказам родителей, Аникей понял, что Елена Никитична обладала чутким и добрым сердцем. Как к ученикам, так и к животным относилась с любовью.
– Все эти брошенные кошечки и собачки обретали кров, а потом и дом благодаря её заботе, – рассказывал папа. – Я тоже вырастил не одно поколение животных у неё. А потом мы вместе раздавали их в добрые руки на базарах в больших городах. И не абы кому, она чувствовала кому отдавать, – заключил отец.
А вот кого побаивались, даже после окончания школы так это профессора чаровства – Чародееву Василису Васильевну. Или как её прозвали школьники- Васьвась. Она строгая и сильная женщина. С Гордей Гордеевичем Пивоваровым позволялось отпускать шутки. А рыжую целительницу Ядвигу Светославовну любили все. Рогнеда Руслановна Холмогорова подружка Елены Никитичны. Ратимир Андреевич Громовой- спокойный, рассудительный физрук, с которым можно посоветоваться по любому вопросу. Внетелесный опыт, теургию и ментальную магию преподаёт очень харизматичный профессор Эдуард Георгиевич Буранов. Упомянули родители и строгую Прасковью Ивановну коменданта общежития и её мужа Алексея Егорыча хорошего «своего» мужика.
– А вот кого опасайся, – предупредил Владислав, – так это Кузьму. Противный такой, зловредный дух. Он живёт в здании школы и проказничает постоянно. Так что не зевай!
– А колобок! – воскликнула мама. – Я его ненавидела и боялась!
– Да! – протянул папа. – Зараза ещё та!!
–Колобок? – Аникей вспомнил безобидного героя сказки. А Лада посмотрела на папу удивлённо.
– Да, колобок. Только не надо думать, что это весёлый глупый пирожок, распевающий песенки, – сказала мама без тени улыбки.
– Его ненавидели все!!! – выпалил папа. – Грубый провокатор! Подставляется под ноги и бранится, как старый колхозник!!!
А вот про кого родители вспомнили с теплом, так это про всеми любимого, харизматичного, многоуважаемого директора – Велигора Святославовича Кощеева, по совместительству теперь учителем защитной магии. Ученики между собой называли его просто – Кощей. И тихо шептались, не тот ли это бессмертный Кощей из сказки. Ибо его внешний вид действительно не менялся на протяжении уже нескольких поколений учеников, и прошло более ста лет, как он работает в школе.
– Он что, бессмертный? – Аникей удивлённо посмотрел на родителей.
– Нет, – улыбнулся отец, – но сколько ему лет, сложно сказать.
– Это он? – сын нашёл в брошюре фотографию темноволосого мужчины, лет пятидесяти на вид.
– Да! – сказала мама, глядя на портрет, – посмотри, совсем не изменился.
Она протянула брошюру Владиславу.
– И ему более ста лет? – воскликнул Аникей.
Папа кивнул:
– Маги живут дольше людей.
– Потрясающе, – мама неотрывно глядела на фото. – У него удивительные глаза. Даже сейчас кажется, что его взгляд пронизывает насквозь.
Аникей посмотрел на портрет Велигора Святославовича и присмотревшись, понял, что имела ввиду мама. Его синие глаза притягивали взгляд.
– Он строгий? – спросил мальчик.
– Нет, – ответил папа, внимательно глядя на сына. – Но справедливый.
Весь день Аникей провёл под впечатлением, всё думал о школе, об учителях. И только к вечеру начал задумываться о том, что ему придётся покинуть родной дом, расстаться с родителями, бабушкой, дедушкой, сестрёнкой на долгие месяцы. Сейчас это казалось неисполнимым. Как он будет там без них. Не видеть их, не слышать их голоса, утром не кто не придёт тебя ласково будить, не позовут из дома на обед. Аникею вдруг показалось, что он не сможет уехать. Хотя Лада и присоединится к нему в следующем году, но до этого он встретится с родными только на каникулы.
Многие дети учились в магических школах ближе к дому, а некоторые даже ходили в школу через арку-портал. Но в случае Аникея было сложно. Осенью родители уезжали в командировку в Монголию. Мама изучать монгольских шерстолапых выползней, а папу пригласили туда же как специалиста по магическим растениям. Лада оставалась на попечение любимых дедушки и бабушки. Так что дом опустеет и даже две кошки переберутся вместе с Ладой к родным.
Аникей всё думал и думал о ждавших его переменах, но за делами и в уютной домашней обстановке тревожные мысли улеглись. К вечеру хотелось уже, чтобы поскорее наступило завтра, помчаться на старый пруд на встречу со своим другом Данилой и поделиться с ним новостями. Учиться им предстояло вместе.
Утро выдалось прохладное и туманное. В тумане утопала вся деревня, укрывая сады и дома. Аникей проснулся рано, оделся, заглянул на кухню, схватил бутерброд, вылетел на холодную сырую улицу и помчался вниз по дороге к пруду. Солнце вставало, прорезая и рассеивая лучами туман. Он начинал оседать и с деревьев капало, как после дождя. Аникей свернул за крайний дом и сбежал по тропинке к пруду. На старом мостке среди камышей стоял мальчик в больших резиновых сапогах не по размеру, свои он продырявил уже раза четыре, и родители дали ему старые отцовские сказав, что доходит в них и так нога растёт не по дням. Ветровка, штаны цвета хаки, тёмные волосы намокли от тумана, а карие глаза внимательно следили за самодельной удочкой, закинутой тут же в камыши.
– Даня! Здорово! – подбежал Аникей тихо здороваясь. Он знал, что Даня не любит, когда шумят на рыбалке.
– Привет! Ты, я вижу, уже с новостями, – видя блеск в глазах друга прошептал Даня.
– Ты письмо получил?
– Конечно. Вчера весь день домашние только и говорили об этом, – совсем не радостно ответил Даня. Его многочисленная родня всегда была в курсе событий не только друг друга, но и всего посёлка. Они долго могли мусолить одну тему, пока сами не забывали её источник. Теперь же у них появилась свежая новость, и Аникей был уверен, что стоило кому-то из его родных взять в руки письмо, как об этом уже знали все родственники. В этом Дане можно было посочувствовать.
–Ну а ты, рад? – спросил Аникей.
–Ну да, – равнодушно сказал Даня. – Поедем, посмотрим, от чего там все в таком восторге.
Такое спокойное отношение Дани ко многим вещам Аникея удивляло, а иногда и раздражало. Хочется поделится своими чувствами, расскажешь, а он только плечами пожмёт. И всё же Даня хороший верный друг, на него всегда можно положиться. Ребят не когда не трогали местные хулиганы, зная вспыльчивый характер Дани и твёрдый удар, да и Аникей никогда не оставался в стороне.
– А тебе рассказывали что-нибудь про школу? – Аникею не терпелось узнать мнение друга.
– Да все уши прожужжали, – сказал Даня, доставая очередного карася.
– И про кота-Баюна рассказывали?
Даня посмотрел на него недоуменно.
– Ну то, что кот преподаёт, – пытался объяснить Аникей. – Большой кот, ходит на задних лапах и разговаривает. Он учитель.
– Серьёзно… кот?! – Даня вытаращил глаза.
– Да, – рассмеялся Аникей.
– Я думал это шутка! – Даня проявил – таки удивление.
Дальше уже разговор завязался. Аникей рассказал Дане, что узнал от родителей об учителях и уроках. Даня больше слушал, при этом таская друг за другом карасей и колючих бычков. Солнце уже поднялось над деревьями и туман окончательно рассеялся. В ведре плескались три приличных карася. Местные кошки, пришедшие на рыбалку вместе с Даней, подъедали мелких рыбёшек. Домой бы пора, да разговор захватил обоих ребят.
– Папа сказал, что добираться до школы мы будем сами, – снимая с крючка трепыхавшегося карася, сказал Даня.
– Да это ж с полстраны! – воскликнул Аникей. Этого ему родители не сказали.
– Да там на каждой остановке сопровождающие. Они будут встречать, собирать, рассаживать и пересаживать. Не переживай, не пропадём. Ещё надоесть успеет, – успокоил Даня.
– А на чём мы поедем, тебе рассказали? – спросил Аникей, вытаскивая из банки извивающегося червя и рассматривая его.
– Вроде как сначала до гор на дирижабле, потом на поезде. Объяснил, что близко к школе не подлетишь, – Данила подставил Аникею крючок для червя, – там защитные чары. Всех сначала свозят в горы на станции, а потом два поезда, с севера и с юга, всех собирают.
– Лететь до гор? – задумался Аникей. – А как же самолёты, люди? Они нас не видят?
– Ну да, – Данька забросил удочку. – Тоже чары. Мы их видим, они нас нет. Да и не всё ли равно, как тебя туда доставят.
Аникей пожал плечами.
Дни становились короче. Всё чаще по утрам туман окутывал плотной пеленой село. Берёзы желтели и расставались с листвой, усыпая ею дороги. Дождь был редкостью. За последние две недели всего-то и прошёл пару раз. Тепло держалось и даже в пасмурные дни холодало ненамного. Аникей и Даня часто гуляли вместе с сельскими одноклассниками, и лишь иногда им удавалось побыть вдвоём, чтобы поговорить об их поездке. Даня уже радовался, что уезжает, так как его родственники не давали ему покоя своими советами. А вот Аникею становилось всё тяжелее и неспокойнее на душе. То, что он сможет обладать волшебством, творить то, что простым людям недоступно, его не удивляло. А вот то, что придётся восемь лет встречаться с родными лишь на каникулах и жить вдалеке от дома его омрачало. Аникей очень любил дом, родителей, сестрёнку, дедушку и бабушку, живущих на соседней улице. В их доме всегда царил уют и тепло. Родители умели проявлять свою любовь к детям так, что Аникей и Лада действительно чувствовали её. Даже без слов, одним взглядом или прикосновением можно было почувствовать тепло в груди. Для Аникея родители стали образцом семьи. Они чутко относились к детям и поддерживали в трудную минуту. Устраивали весёлые прогулки и вечера, вместе путешествовали, ходили в походы, на байдарках, на лыжах, на рыбалку. Возникающую проблему решали все вместе. Родители объясняли всё понятно и доступно, никогда не повышая голос. Их семью в селе уважали, хоть и считали странными.
А день отъезда приближался. Чемодан уже был собран и дожидался своего часа за дверью маленькой комнатки. Аникей ходил по дому и ловил каждое его состояние: скрипнула половица под ногой, ветерок влетел в окно и приподнял занавеску, на улице прокричал петух и раздались голоса, у лестницы на чердак особый запах трав- всё это вдруг становилось таким родным, пробуждающем в груди тепло, и в глазах щипало.
Как-то к Аникею заглянула мама.
– Аникей, солнышко моё, тебя что беспокоит? – спросила мама, присаживаясь рядом и ласково поглаживая его по плечу и голове.
Аникей посмотрел на неё и понял, что не знает, как выразить то, что его тревожило.
– Мам, я…, – Аникей вздохнул.
– Переживаешь, что придётся покинуть родной дом и нас, – Аникей лишь кивнул. – Я тебя понимаю. Мне тоже было нелегко, и папе. Уж очень сильно мы привыкаем к дому. Да, Аникей, мы расстаёмся надолго. В первые дни тебе может быть одиноко, и ты будешь скучать по нам, как и мы по тебе.
Но найдутся друзья, с которыми ты и поговоришь по душам и посмеёшься и какую – нибудь шалость устроишь, – мама улыбнулась. – Не без этого. Представь с каким чувством мы будем встречаться на каникулах дома, а может где-то весело проведём их, пусть и не дома, но главное…
– Вместе, – произнесли они в один голос.
– Перемены – это совсем не плохо, – продолжала мама. – Ты откроешь для себя новый мир, новые возможности, отношения. Познакомишься с разными людьми, у тебя появятся друзья. Ты научишься строить отношения с людьми. В тебе будут раскрываться новые, необычные способности. К тому же способности прекрасные. Ты научишься ценить многие вещи.
Да, возможно будут конфликты с кем-то, все мы разные. Да к тому же и существа там обитают совсем другие, не похожие на человека ничем. И ладить с ними тоже надо научиться – воспринимать их такими, как они есть, ведь они повсюду будут тебе встречаться, – мама говорила неспешно, нежно обнимая сына. – В тебе будут раскрываться новые способности. Ты станешь творцом. Это всё безценный опыт. Я верю в тебя!
– И папа верит! – в дверях стоял отец и смотрел на них.
– И мы тебя любим! – все трое обнялись.
– И вас люблю! – у Аникея на душе стало легко и спокойно, хоть по лицу текли слёзы.
В оставшиеся дни Аникей всё больше успокаивался, мамины слова волшебным образом повлияли на него. Его больше не тревожил отъезд. И даже наоборот, им овладел восторг. Уже появилось детское любопытство и хотелось быстрее увидеть всё, о чём было столько разговоров и восхищений. И тут пришло осознание того, что он будет учиться владеть волшебством. У Аникея появилась жажда знаний и открытий.
Глава 2. Дальняя дорога.
Утро отъезда выдалось ясное и по – летнему прохладное. Позавтракав всей семьёй на веранде, загрузили чемодан в старенькую «волгу». Аникей собрал в небольшой рюкзак несколько семейных фотографий и ловец снов с изображением совы – сипухи. Ловца делали всей семьёй в морозный зимний вечер, когда нос на улицу не покажешь. Сову вырезал отец, а мама сплетала белые нитки в паутинку. Аникей и Лада помогали. Сова сидела на ловце и как- будто охраняла сны. Больше Аникей не стал ни чего брать – родители обещали прислать то, что действительно понадобится позже. Аникей прошёлся ещё раз по дому и саду, присели на дорожку по обычаю, крепко обнял дедушку и бабушку, сел в машину, и они тронулись в путь. Аникей глядел на удаляющийся дом, окруженный яблоневым садом, и на душе у него было спокойно и легко. Он улыбнулся, улица сделала поворот и дом скрылся из виду.
За следующим поворотом уже ждала машина с Даней. На всём протяжении дороги они то обгоняли «волгу», то появлялись сзади. В общем, были не постоянны. Дорога была не близкой. До ближайшего магического вокзала предстояло ехать около четырёх часов. По пути родители занимали детей рассказами о зачарованном мире. Оказалось, что вокзал с которого им предстояло улетать называется «Ярилина гора» и среди простецов местность, окружающая гору, пользуется недоброй славой. Так, в большинстве случаев, все магические объекты, деревни, здания, окружены защитными, отпугивающими или отводящими чарами.
Ехали сначала по трассе, потом свернули на второстепенную дорогу. Мимо пролетали деревни, самые обыкновенные, слегка поддернутые осенью деревьями во дворах, усыпанные яблоками. Выставленные на обочинах табуретки и стулья с бидонами, с табличками «молоко» или «яйцо», вёдрами наполненными яблоками и сливами, и лежащими рядом пухлыми кабачками и яркими тыквами.
Деревни сменялись полями и лугами. Дорога вдруг ныряла в тёмный еловый лес, еловый сменялся ярким смешанным и снова поля, деревни. И вот она сделала очередной поворот и выпрямилась на три долгих холма. С вершины можно было видеть далеко вперёд. Машины попадались редко. И влетев на очередной холм отец показал на стелу «Счастливого пути!».
– Ну вот и вокзал скоро! Видите, арку, – указал Владислав, – нам в неё.
Аникей смотрел во все глаза. Таких стел «счастливого пути!» по всей России было великое множество, иногда даже в самых неожиданных местах. Эта представляла собой сооружение из трёх арок разного размера, в самую большую мог въехать даже камаз, с традиционной надписью, и графическим изображением куполов сверху. Стела стояла на небольшой площадке и к ней можно было подъехать. А вот за ней была глубокая траншея. Владислав остановил машину перед стелой на обочине. Рядом припарковалась «нива» родителей Дани. Отец окинул взглядом дорогу, подождал пока скроются другие машины.
– Ну что, поехали дальше, – отец хитро улыбнулся, подмигнул опешившим детям и газанул прямо в большую арку. У Аникея ёкнуло сердце, Лада закричала и впилась в него. Казалось, что сейчас они ухнут в овраг. Но как только машина поравнялась с аркой, перед ними появилась добротная дорога, уходящая в лес. Аникей и Лада прилипли к окну, не веря своим глазам. Мама смеялась. Они ехали по магической дороге, уходившей всё дальше от основной, пока та не скрылась за деревьями. Дети переглянулись и разом загомонили:
– Здорово! Пап, а это всегда так? И не кто нас не видит?
– Подождите, – оглянулась на них мама, – вот вокзал увидите.
– А почему, мы никогда не пользовались магическим вокзалом? – спросил Аникей.
–Пользовались, только вы были ещё маленькими, – сказала мама. – А потом, нужды не было.
–А из вида мы исчезаем, как только попадаем в арку, – пояснил отец.
–А они разве не могут попасть сюда? – спросила Лада.
–Нет, – покачала головой мама, – для них это просто арка с оврагом за ней.
–А почему так? – заинтересовался Аникей.
–А об этом узнаешь в школе, – весело ответил папа.
Ехали ещё минут двадцать и всё также дорога вела через лес. А ребята в восторге ждали, когда появится вокзал. И тут лес расступился, и машина въехала на небольшую, окруженную старыми липами стоянку. Они остановились и вышли. Рядом припарковалась «нива», и из неё вышли, разминаясь Даня и его родственники. Оба семейства поздоровались. Владислав вынул чемодан из багажника, взмахнул рукой и чемодан повис в воздухе. Лада захохотала.
– Идём, – отец подхватил Ладу и усадил на чемодан. – Держись крепко!
Семья направилась к арке с фонарями. Аникей обернулся на смех сестрёнки и голос мамы: «держись крепко». Чемодан послушно плыл, не касаясь земли за папой, а Лада вцепилась в чемодан руками и изображав наездницу, стала его понукать. За аркой, из белого камня, обвитого кованным цветочным узором, дорожка из брусчатки повела прямо по липовой аллее к следующей, такой же арке, за которой проглядывало небо. Шумное семейство Дани шло позади, громко переговариваясь. Вот бы кому Аникей точно не позавидовал.
В конце все хотели было свернуть с аллеи на лестницу, спускающуюся плавно по склону, но Владислав позвал сына и Даню за собой. Они вышли на солнечную площадку за аркой. С неё открывался потрясающий вид на реку с перекинутым прямым мостом. За рекой расстилался подёрнутый осенней желтизной лес.
– Вот и вокзал, – сказал папа.
Для ребят вокзал выглядел непривычно. Белокаменные стены сверкали на солнце. Две высокие башни с крышами в виде луковок, соединяло длинное прямоугольное здание с плоской крышей.
– Такой вид перекрытия крыш называется бочка*, – пояснил Владислав. – Привыкайте, подобные здания в зачарованном мире не редкость. Да и Чаровстворец создан в русском стиле.
Мост упирался в здание вокзала и продолжался, обхватывая его со всех сторон. По бокам располагались многочисленные двери под навесом.
Бочка* – крыша, имеющая форму полуцилиндра с повышенным заострённым верхом.
Над ним всё те же бочки- луковки, и множество арочных окошек. За вокзалом на противоположном берегу расположилась площадка с лавочками и фонтаном. И всюду виднелись фигурки людей.
– Плоская крыша, – рассказывал папа, – это платформа. К ней причаливает корабль или дирижабль. А вот, смотрите, летит! – воскликнул отец, указав влево от себя.
Ребята оглянулись. У Аникея захватило дух. Даня воскликнул. Огромный дирижабль медленно скользил совсем низко над деревьями, приближаясь к вокзалу. На бежевой оболочке дирижабля, переливались на солнце, золотистые пояса с узорами. На боку красовалось имя «Карелия».
Золотистые верёвочные переплетения поддерживали пассажирскую гондолу, похожую на корпус парусного корабля.
Ребята разинули рты и как завороженные наблюдали за дирижаблем.
– Идёмте, – позвал их Владислав. – Нам ещё на ту сторону переходить.
– А он без нас не улетит? – забеспокоился Даня.
– Нет, ещё больше часа до отправки, – успокоил его Владислав. – Но надо ещё сопровождающего найти.
Они спустились по лестнице и догнали своих.
–Вы видели! – восхищённо кричала Лада. – Дирижабль! Он такой огромный!
На мосту Аникея ещё больше потрясли размеры дирижабля, который теперь нависал почти над ними.
Они вошли в большие двери башни вокзала. Внутри было удивительно светло и просторно, солнечный свет попадал через многочисленные окна. Высокие сводчатые потолки украшала затейливая неяркая роспись. В центре широкая мраморная лестница вела на второй этаж в зал ожидания. Аникей впервые видел волшебников в будничной жизни. В основном мужчины были одеты в костюмы с галстуками или шейными шарфами. У некоторых Аникей увидел цилиндры, котелки или шляпы. Женщины же в длинных платьях разных фасонов, с украшениями. Возникло впечатление, что попал в девятнадцатый век. Немногие были в простецкой одежде или вычурно одеты. Маги негромко вели беседу и Аникей невольно сравнил царящую здесь атмосферу с торговыми центрами в городах, где постоянный шум, гам, нелепая музыка.
Только в середине длинного зала было оживление. Там собралась небольшая группа людей и Аникей увидел рядом с ними Даню, махавшего им рукой. Как раз туда и направил Владислав свою семью. В центре группы стоял подросток лет шестнадцати. Высокий, рыжеватый, с веснушками на носу и щеках. Он держал в руках папку с пергаментом и что-то отмечал там карандашом. Одет он был просто, только на руке была белая повязка со знаком мирового дерева с жар- птицей.
–Здравствуйте! – улыбнулся он подошедшим Туровым и пожал руку Владиславу. – Меня зовут Ясень. Я ученик одиннадцатого класса, сопровождающий.
– Владислав, – представился отец. – А это мой сын.
Аникей представился и тоже пожал руку, улыбающемуся Ясеню.
– Вот ты в списке, – сделал он пометку в пергаменте. – Аникей Туров, пятый класс. Прекрасно! И так, нас всего пятеро на «ярилиной горе», – подвёл итог Ясень. – До посадки ещё час, далеко на расходитесь, жду всех здесь.
Владислав и Елена с детьми отошли в сторону и присели на лавочку. Аникей рассматривал учеников. Кроме Аникея, Дани и Ясеня была девочка лет четырнадцати и мальчик, всего на год старше, со светлыми до плеч волосами. Их тоже провожали родственники.
– Аникей, как настроение? – спросил папа.
– Да я немного в шоке, – признался Аникей. – Почему мы жили в явном мире? Здесь же так всё … – Аникей задумался, – красиво и необычно.
– Ну, всё просто, – рассмеялся папа, – Только грудные дети и животные видят сразу несколько миров. Потому что их мозг не ограничен цивилизацией. Чем старше, тем меньше дети могут воспринимать два мира сразу. Маленькие дети впечатлительны, и на язык скоры. В двух мирах ребёнку жить не просто. Увидев всё это, малыш не удержался и рассказал бы о зачарованном мире в детском саду, друзьям. Его бы почитали, в лучшем случае выдумщиком, а в худшем – отправили бы лечиться. Если семья магов живёт в явном мире, то до поры зачарованный мир для детей ограничен. Если семья живёт в мире магов, то дети живут только там, и в явный мир им до семи лет путь закрыт. Это закон сохранения душевного спокойствия детей.
– Но ведь я был у мамы на ферме и знал, что разводит она серебророгих оленей.
– Рассказ про оленей с серебряными рогами, посчитали за фантазию. Ты, Аникей, видел совсем малую часть огромного магического мира. Да и все дети придумывают что- то необычное, это нормально. Ты же в школе уже не болтал про оленей. Понимая, что не нужно о них рассказывать кому попало. Вот и получается, что это детская фантазия, а не душевное расстройство. Теперь ты увидишь и узнаешь много нового и в дальнейшем сам выберешь, где тебе жить. Мм…, – папа сделал мечтательное выражение и прижал Аникея к себе, – впереди столько открытий.