Read the book: «Сы Нань. Том 2. Разъяренный дракон»

Si Nan: Vol. 2

Copyright 2021 © Tianjin Staread Culture Communication Co., LTD. Author Cece Qinghan

All rights reserved. First edition published in 2021 by Changjiang Press. Russian language edition arranged with Tianjin Staread Culture Communication Co., LTD. through China Copyright Service Ltd.

© Янченко П., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Цзяннань в цвету

Шел мелкий дождик, напоминающий о завершении лета; туча растянулась во все стороны, нависнув, казалось, над всей прекрасной Поднебесной. Земля была так перегрета дневным солнцем, что от нее шел пар, а нити дождя были слишком тонки и, даже спустя несколько больших часов¹, не сумели победить летний зной – лишь усилили духоту вокруг.

Закончив с текущими государственными делами, Чжу Юйхэн выглянул в окно, переменил одежду и отправился составить компанию за обедом отцу, который уже несколько дней мучился от разыгравшейся боли в ногах.

Большую часть времени юноша проводил в Шуньтяньфу, обучаясь под надзором императора, с родителями бывал не так часто, поэтому, вернувшись в Интяньфу, пытался ухватить любую возможность порадовать их своим присутствием. Младших братьев и сестер у Чжу Юйхэна было много, так что семейные застолья всегда получались радостными и оживленными. Вот только матушка, очень беспокоившаяся о здоровье старшего сына, непрестанно подливала ему питательного бульона:

– А-Янь, как ты себя чувствуешь последние дни? Что ж ты так исхудал-то!

– Благодарю матушку за заботу, мое состояние сейчас уже намного лучше, – Чжу Юйхэн предположил, что дедушка не сообщил родителям о его недуге, а сам он тем более не собирался усиливать их переживания о себе, поэтому и не касался этого вопроса.

Увидев, что супруга все продолжает подкладывать сыну еду, наследный принц наклонился к его уху и тихо пожаловался:

– Твоя матушка за весь день меня накормила лишь кашей из пшена и двумя финиковыми печеньями, куда это годится? Поговори с ней, пускай покормит твоего отца!

Услышав это, жена наследника престола скривилась:

– А-Янь, ты только посмотри на него! Как только нога твоего царственного отца разболелась, он целыми днями напролет только и делает, что сидит на одном месте, растолстел до невозможности! Сегодня уже двум евнухам пришлось его под руки сопровождать к придворному лекарю, а тот уже который раз убеждает быть умеренным в пище и больше двигаться. Так твоему отцу как об стенку горох!

– Батюшка, матушка переживает о вас, прислушайтесь к ее советам, – с улыбкой попытался примирить родителей Чжу Юйхэн. – Но завтрак действительно был несколько скуден. Матушка, могу я попросить вас добавить немного блюд к обеду?

Второй младший брат Чжу Юйкунь, сидевший рядом, прыснул от смеха:

– Царственный батюшка уж точно не голоден… – тут он резко зажал рот ладонями и лишь подмигнул Чжу Юйхэну.

– Еще чего! Он еще в полдень умудрился тайком от меня умять аж четыре блюда, – с тоской в голосе сообщила супруга наследника сыну. – В том числе половину запеченного гуся и целый свиной окорок!

– Как только дел становится много, человеку очень легко проголодаться! – запинаясь, начал оправдываться наследник престола. – Вы же сами знаете, что последнее время я занят организацией размещения беженцев в Дэнлае…

– Батюшке не стоит беспокоиться о беженцах в Дэнлае, – Чжу Юйхэн пододвинул поближе к отцу несколько легких блюд. – За последние дни министерство общественных работ и министерство финансов Нанкина подготовили проект плана размещения. Он написан очень вдумчиво и практично и, на мой взгляд, вполне неплох.

– Однако есть несколько пунктов, которые нужно доработать, – наследный принц с неохотой принял блюдо из овощей. – Во-первых, для распределения и транспортировки продовольствия следует назначить отдельный надзор…

Чжу Юйхэн почтительно соглашался с каждым пунктом, предлагаемым отцом, и вот так за трапезой они согласовали некоторые важные детали. Поправившемуся наследнику престола было тяжело сидеть, но он все же настоял на том, чтобы съесть еще половину жареной утки, прежде чем покинуть стол.

Младшие братья и сестры разошлись, а Чжу Юйхэн остался пить чай с матерью, слушая ее тревожные упреки:

– Каждый день напоминаю ему беречь здоровье, но он даже на два куска не соглашается уменьшить порции! А-Янь, ни в коем случае не бери пример с отца, ты обязательно должен беречь себя, понимаешь? В этом году ты уже дважды серьезно болел, представляешь ли ты вообще, как мы с отцом переживали?

– Матушка права, я буду тщательнее следить за своим здоровьем, – успокаивающе улыбнулся Чжу Юйхэн.

– Посмотри на Его Величество: каждый день занят государственными делами, уже минуло пятьдесят лет, а он продолжает лично возглавлять войска в походах. Поднебесная огромна, как император может вынести бремя правления без крепкого здоровья? – мать нежно коснулась его щеки. Хотя сын уже давно вырос и превратился в высокого статного юношу, она по-прежнему смотрела на него глазами, полными безграничной заботы. – А-Янь, ты с детства был ответственным, взваливал на себя все тяготы, но если намерен продолжать так делать, себя нужно беречь. Обязательно заботься о здоровье, слышишь?

Чжу Юйхэн почувствовал, как на глаза навернулись горячие слезы, и кивнул.

Вдруг, видимо, из-за мыслей о здоровье, он ощутил, как две кроваво-красные линии, пересекавшие его тело, запульсировали. Легкая, едва уловимая боль сковала его движения.

К счастью, мать не заметила странного состояния юноши и, поманив служанку, протянула ему лаковую шкатулку, инкрустированную перламутром:

– Эту шкатулку Его Величество император специально приказал доставить тебе из Шуньтяньфу. Говорят, там новые драгоценности, привезенные из-за Западного океана. Посмотри.

– Зачем мне, мужчине, такие вещи? – удивился Чжу Юйхэн и, открыв шкатулку, бросил взгляд на ее содержимое.

Перламутровая шкатулка была трехъярусной, внутри находился механизм, соединенный с крышкой, при открытии которой внутренние ярусы постепенно поднимались, полностью раскрывая содержимое. На первом ярусе лежали двадцать четыре крупных рубина цвета свежей алой крови. На втором – сорок восемь сапфиров, прозрачных и синих, как небо. Третий ярус был заполнен жемчугом разного размера – с большой палец до ногтя мизинца, каждая жемчужина была идеально круглой и ярко сияла.

Чжу Юйхэн осмотрел камни, взял самую крупную и блестящую жемчужину с третьего яруса, а затем снова закрыл шкатулку, ничего не говоря.

– Понял намек Его Величества? – наблюдая за действиями сына, мать улыбнулась и похлопала его по руке. – Этой шкатулки драгоценностей как раз хватит, чтобы инкрустировать корону с шестью драконами и четырьмя фениксами – ровно столько полагается по рангу жене наследного внука императора.

Слуги поднесли еще несколько свитков и разложили их на столе.

– Его Величество покровительствует тебе – это большая удача и для Восточного дворца, и для всей Поднебесной. Но ты круглый год погружен в государственные и военные дела, а до личной жизни никак не доходят руки, это совершенно никуда не годится! – мать, улыбаясь, развернула перед ним несколько свитков. – Посмотри на этих девушек, я лично осведомилась об их положении; и характер, и внешность – все на высоте. Сначала взгляни на портреты, если кто приглянется, я позову их во дворец, чтобы ты мог лично присмотреться.

Чжу Юйхэн бегло пробежался по изображениям, рассеянно играя той самой ярко сияющей жемчужиной, перекатывая ее с ладони на костяшки пальцев, от основания большого пальца к кончикам – точно так же, как это делала А-Нань в минуты скуки и безделья.

– Взгляни, это дочь академика Чжана, она славится своим нежным и добродетельным характером… А это дочь цензора Ли, образованная и очень хорошо воспитанная… – мать принялась представлять девушек, но, видя, что сын лишь молча смотрит на жемчужину в руке, с легкой досадой убрала стопку портретов и осторожно спросила: – Сынок, так какие же девушки тебе по душе? Скажи слово, и твои дед и отец перевернут весь Интяньфу, всю Южную столичную область Наньчжили, да даже всю Поднебесную, но обязательно найдут ее для тебя.

– Поговорим об этом позже, – медленно произнес Чжу Юйхэн. – Я очень занят последнее время, боюсь, у меня совсем нет времени об этом думать.

– А-Янь, это касается не только тебя одного. Если ты не примешь решение как можно скорее, в следующий раз Его Величество пришлет не просто драгоценности, а уже твою будущую супругу. Тогда твоего мнения никто не станет спрашивать.

Чжу Юйхэн кивнул, взглянул в полные надежды глаза матери, помолчал мгновение и тихо сказал:

– Да, я понимаю.

– Если понимаешь, тогда не затягивай с выбором подходящей девушки. Женись и подари нам внука, Его Величество тоже с нетерпением ждет дня, когда сможет подержать на руках правнука!

* * *

На юге Интяньфу протекала река Циньхуай, ее берега были самым оживленным и красочным местом во всей Поднебесной. Именно здесь располагалась Музыкальная палата, бывшая в управлении Нанкинского министерства церемоний. Чжу Юйхэн вышел из конной повозки, Вэй Ханчжи прикрыл его зонтом, и они оглядели возвышавшиеся перед ними Шестнадцать башен. Здесь располагались казенные заведения, торговавшие алкоголем, а по соседству находилась Нанкинская музыкальная палата. Гости, пируя в Шестнадцати башнях, могли приглашать из палаты девушек для проведения досуга, поэтому скоро все окрестности превратились в процветающий увеселительный квартал.

Чжу Юйхэн поднял взгляд. Несколько ярко накрашенных женщин, ожидавших клиентов, тут же с улыбками помахали ему, а одна даже бросила вниз платок. Юноша слегка нахмурился и спросил Вэй Ханчжи:

– А-Нань здесь?

Платок как раз зацепился за край зонта Вэй Ханчжи, тот поспешно стряхнул его и отбросил в сторону:

– Так точно. Госпожа А-Нань… известна своей эксцентричностью.

Чжу Юйхэн ничего больше не сказал, шагнул внутрь, проигнорировав бросившихся к нему слуг, виночерпиев, певичек и музыкантш, и направился прямо на второй этаж.

Там пела женщина, ее голос был нежен и мелодичен, словно наполнен влажным дыханием дождя за окном.

 
Похудела точно спичка,
От тоски да грустных дум,
Даже брови силы нету
Подвести.
Больше нет благоухания,
И цветенье уж прошло.
Словно дымкою тумана
Укрыта душа моя,
А в прекраснейшей Цзяннани
Пышет бодростью весна.
 

Трогательным, полным печали голосом девушка пела «Весеннюю тоску в женских покоях» на стихи Цяо Цзи, народную лирическую песню. Память у Чжу Юйхэна была превосходная, и, хотя он не видел лица исполнительницы, одного ее голоса хватило, чтобы узнать певицу, что ранее прислуживала Чжу Синхэ у Заповедного водоема, кажется, ее звали Фан Бимянь.

Когда он прошел сквозь пестро одетых посетителей, его взгляд упал на А-Нань, расположившуюся на резной скамье. На ней была мужская одежда, простой наряд подчеркивал яркие, выразительные черты лица, полные непринужденности и отваги. Однако, как говорят, горбатого могила исправит – весь прочий облик девушки по-прежнему был томным и расслабленным, она полусидела на скамье, облокотившись на руки. Яркий, сверкающий взгляд А-Нань упал на него, в глазах мелькнула насмешка:

– А-Янь, ты – и в такое место заглянул?

Услышав «А-Янь», мужчина в коричневой одежде, сидевший напротив нее спиной к лестнице, тут же вскочил, хотел обернуться, но сдержался, прикрыл лицо рукой и попытался проскользнуть вниз.

– Чжо Янь, вернись, – Чжу Юйхэн дал понять, что не стоит притворяться.

Увидев, что тот его узнал, Чжо Янь обернулся и с горькой миной поклонился:

– Я же одет не как обычно, а вы все равно узнали?

Чжу Юйхэн ничего не сказал, лишь слегка кивнул в сторону.

Чжо Янь, дрожа от страха, поспешил отпустить Фан Бимянь и остальных музыкантш, затем пригласил Чжу Юйхэна в отдельную комнату в глубине зала.

– Говорят, Бимянь редко соглашается выступить перед гостями, – с легкой досадой в голосе произнесла А-Нань. – С трудом удалось застать ее сегодня в Музыкальной палате, мы ее пригласили, а она исполнила всего одну песню – даже поговорить не успели.

Чжу Юйхэн не обратил на нее внимания, лишь нахмурился:

– Ты же траур держишь, а сам сбежал, чтобы непотребствами заниматься – это вполне в твоей манере, но зачем тащить сюда А-Нань? Куда это годится?

Чжо Янь что-то забормотал, не смея ответить прямо, но А-Нань с хитрой улыбкой налила Чжу Юйхэну чаю и сказала:

– Вообще-то это не молодой господин Чжо меня привел… это я его пригласила.

Чжу Юйхэн почувствовал, как дернулось веко, он недоверчиво посмотрел на девушку.

– Мы ведь ничего такого не делаем, просто песни слушаем. – А-Нань взглянула на понуро сидящего Чжо Яня, приблизилась к уху Чжу Юйхэна и прошептала: – Бедный молодой господин Чжо! После несчастья в семье все его приятели-пустомели от него отвернулись, а ему еще приходится, запершись дома, по фальшивой матери траур соблюдать. Я как друг вытащила его развеяться, разве это плохо?

Девушка, а так беспечно околачивается в подобном месте…

– Что за глупости! – сухо бросил Чжу Юйхэн. – В следующий раз не смей так поступать.

– Да-да, больше не придем, никогда и ни за что! – энергично закивал Чжо Янь.

А-Нань же бросила Чжу Юйхэну улыбку, говорившую: «Везде свой нос суешь», и, подмигнув, спросила:

– А ты-то сам как тут оказался?

Чжу Юйхэн замедлился:

– Я тебя искал.

– Я так тебе понадобилась, что аж сюда заглянул? Такое важное дело?

Чжу Юйхэн достал из рукава маленький шелковый мешочек, положил на стол и пододвинул к ней. А-Нань с недоумением открыла его и увидела идеально круглую, сверкающую жемчужину размером почти с большой палец. В мягком сиянии драгоценности четко отражались черты девушки.

– Это мне? – Можно провести на море более десяти лет и все равно не найти такой красивой жемчужины. А-Нань подняла ее, переполненная восторгом, и принялась рассматривать свое отражение.

Чжу Юйхэн взглянул на браслет на ее руке:

– Там… не хватает одной.

А-Нань подняла руку, посмотрела на круглый след от недостающей жемчужины и усмехнулась:

– Верно, я отдала ту жемчужину Наньнань, а подходящей замены еще не нашла.

С этими словами она ловко сняла браслет, отрегулировала лапки-крепления и вставила жемчужину. Встряхнув своим пестрым, почти аляповатым браслетом, вполне довольная А-Нань спросила:

– Это подарок от двора? Премного благодарна!

– Не от двора, это… – Чжу Юйхэн взглянул в ее глаза, смеющиеся, изогнутые, как полумесяцы, и в итоге не стал объяснять. – Считай это компенсацией за прошлые потери.

– Тогда я в выигрыше, – А-Нань с нежностью погладила идеально ровную поверхность жемчужины.

Видя, как ее переполняет радость, Чжу Юйхэн добавил:

– Кроме того, лучистая жемчужина, о которой я говорил ранее… Я спешно отправлялся на юг, не успел найти ее в хранилище. Сейчас она, должно быть, уже в пути…

– Лучистая жемчужина не нужна, моей достаточно, – А-Нань наконец прикрыла браслет рукавом и с улыбкой добавила: – Если уж хочешь меня отблагодарить, лучше помоги достать черного керосина. Я собираюсь вернуться в Ханчжоу и кое-что исследовать с господином Чу. Подумала-подумала – только ты можешь мне с этим помочь. Но учти, у меня к этой партии керосина особые требования…

Чжу Юйхэн немного подумал и сказал Чжо Яню:

– Сходи в Отряд чудесных механизмов, расквартированный в Наньчжили, вызови их командующего.

Чжо Янь теперь был простолюдином и, получив приказ от Чжу Юйхэна, понял, что наследный принц намерен ему помочь. Невероятно обрадовавшись, он вскочил и ринулся выполнять задание.

В комнате остались только они вдвоем. Чжу Юйхэн снова достал из рукава приглашение и протянул А-Нань.

Приглашение было сделано из узорчатой парчи, расшитой разноцветными шелковыми нитями с изображениями фазанов и пионов, переливавшихся ослепительно ярким сиянием.

А-Нань с недоумением приняла приглашение, открыла и прочитала:

«В честь дня рождения госпожи супруги наследника престола Восточный дворец приглашает девушек знатных семей 27-го числа седьмого месяца в павильон Ханьлян на празднование счастливого события…»

А-Нань стало смешно, она подняла свои сверкающие миндалевидные глаза и уставилась на Чжу Юйхэна.

– День рождения госпожи супруги наследника престола, встречи с дочерьми знатных семей – какое это имеет отношение ко мне?

Чжу Юйхэн слегка неестественно отвел взгляд:

– Ты совершила великие подвиги в Шуньтяньфу, госпожа супруга наследника престола, естественно, желает тебя наградить.

– Не надо, пожалуй, – А-Нань почесала затылок, – я очень боюсь таких грандиозных мероприятий…

– Приглашение уже доставлено, не тебе решать, идти или нет.

А-Нань скривилась, снова открыла приглашение и перечитала:

– Ладно, тогда я сначала куплю подобающее платье, это же важное событие.

– Не обязательно так нервничать, госпожа супруга наследника престола обладает мягким и добрым нравом, ты ей точно понравишься. – После этого он несколько неловко добавил: – Ей нравятся светлые тона.

– Светлые тона… они хорошо смотрятся на белокожих и стройных девушках, – А-Нань слегка озадаченно посмотрела на цвет кожи на руке. – Мне не идут такие спокойные цвета.

– В общем, не придавай этому большого значения, веди себя как обычно, – Чжу Юйхэн дал А-Нань знак, чтобы она спрятала приглашение.

В этот момент из соседней комнаты донеслись смешки нескольких женщин, одна из которых говорила особенно громко:

– Ой, разве это не карета семьи У? Неужели внутри сидит будущая супруга наследного внука императора?

– Что, та самая У Мэйюэ, которой благоволит госпожа супруга наследника престола? Ее правда выбрали?

А-Нань больше всего любила слушать подобные светские сплетни, поэтому быстро сунула приглашение в рукав платья, азартно подбежала к окну и выглянула.

Внизу проезжала ничем не примечательная карета синего цвета с плотно задернутыми занавесками, и разглядеть, кто сидел внутри, было совершенно невозможно.

Будущая супруга наследного внука императора… так значит…

Вспомнив, как Гэ Чжия воскликнула «Ваше Высочество!» в пагоде Лэйфэн, А-Нань почувствовала что-то странное, ее взгляд невольно скользнул по лицу Чжу Юйхэна.

В этот душный летний полдень, сопровождавшийся мелким дождем, сумрачное небо вдруг показалось ярче, словно освещенное его ясным лицом. Природа Цзяннани была прекрасна, но даже она блекла рядом с его возвышенным обликом.

А-Нань вернулась к столу, села напротив Чжу Юйхэна и налила себе еще чашку чая. Подняв глаза, она с обычной для себя беспечной улыбкой спросила:

– Что такое, А-Янь, чай слишком плохой, не по вкусу? Кажется, ты не в духе.

– Слишком шумно, закрой окно, – низким голосом неторопливо ответил Чжу Юйхэн.

– Слушаюсь, господин командующий, – А-Нань встала, закрыла окно и с полуулыбкой прислонилась к раме.

– Эти слухи… не обращай на них внимания, – от волнения Чжу Юйхэн не сдержался и сболтнул лишнего, а теперь не знал, как продолжать.

В конце концов, с какой стати он должен объясняться? И как ему ей все это объяснить?

– Ты о слухах про будущую супругу наследного внука? Неужели тебе известны детали, кому же в итоге достанется венец?

– Не знаю, – увидев насмешку на ее лице, Чжу Юйхэн отвел взгляд.

На мгновение между ними повисло молчание. Юноша опустил глаза, наблюдая за поднимающимся над чаем паром, а девушка машинально вертела в руке чашку. Во дворе кто-то наигрывал на флейте мелодию «Сломанной ивы», звук был легким и нежным, обвивал их, словно струйка едва уловимого тумана.

А-Нань сделала глоток чая, и тут звуки флейты напомнили ей кое о чем:

– Кстати, та флейта семьи Гэ, где она сейчас?

– Должно быть, в хранилище улик Нанкинского министерства наказаний.

– Недавно, когда я составляла для тебя план тренировок, подумала об одной возможности. Поэтому я хотела бы взглянуть – возможно, удастся раскрыть ее секрет, – держа чашку, А-Нань приблизилась к нему, отбросив прежнюю беспечность, ее тон стал серьезным. – В конце концов это единственная зацепка к «Шаньхэ Шэцзи» на твоем теле.

Чжу Юйхэн молча кивнул, встал и вышел за дверь, чтобы отдать распоряжение страже принести ту флейту.

– Первые два приступа были в начале месяца, сейчас, если подсчитать, время как раз подходит… – А-Нань загибала пальцы, рассчитывая, затем подняла взгляд. – Ты нашел какие-нибудь зацепки?

Чжу Юйхэн покачал головой.

– Двор уже издал приказ о строгой проверке возможных скрытых угроз по всей стране. Но Поднебесная обширна, в такой спешке найти место следующей катастрофы непросто.

– Хм… – А-Нань нахмурилась, размышляя. Казалось, она хотела что-то добавить, но вдруг послышался стук в дверь. Чжо Янь вернулся с Чжугэ Цзя и Дай Юнем из Отряда чудесных механизмов Наньчжили.

В Отряде чудесных механизмов никогда не было недостатка в керосине, порохе и подобных материалах. А-Нань, воспользовавшись возможностью поживиться за счет двора, без всяких церемоний смахнула со стола все лишнее и сказала:

– Мне много чего нужно, пойду возьму чернила и кисть.

Она выскочила за дверь стремительно и радостно, точно лисичка, утащившая из курятника зазевавшуюся птицу.

Юноши успели выпить еще чая, прежде чем А-Нань вернулась с исписанным листом бумаги:

– Здешний счетовод такой скупой, не согласился одолжить чернила и кисть, пришлось составить список за его столом.

Чжугэ Цзя увидел, что в списке были сплошь опасные вещества вроде керосина, пороха, серы и селитры, и его без того холодное лицо тут же покрылось дополнительным слоем инея.

– Такое количество, боюсь, будет трудно предоставить.

Чжу Юйхэн, изначально думавший, что девушке для экспериментов понадобится совсем чуть-чуть материалов, взглянув на список, тоже невольно нахмурился и сказал А-Нань:

– За наличием этих материалов у населения ведется строгий контроль. Выделяя их тебе, мы уже противоречим установленным правилам, а ты хочешь их еще и в таком количестве. Не думаю, что получится организовать.

А-Нань надула губы, но натолкнулась лишь на твердое и непоколебимое выражение лица. Тогда она приблизилась и понизила голос, стараясь надавить на эмоции и соблазнить выгодой.

– Ты же только что сказал, что я совершила великие подвиги для двора. Разве за спасение Шуньтяньфу я недостойна даже горсти пороха? К тому же мы же помогаем друг другу во всем! Ведь это не для меня одной, тебе тоже пригодится!

Дай Юнь все не мог понять отношений этой девушки с наследным внуком и, собравшись с духом, выступил посредником:

– Девушка, вы правда много требуете. Ладно мы, но ведь это не ускользнет от учетных книг складов Отряда чудесных механизмов, никто не возьмет на себя такую ответственность!

– Неужели совсем нет никакого способа? – А-Нань с умоляющим видом посмотрела на Чжу Юйхэна. – Ну помоги же мне!

– Для какой цели тебе это нужно? – спросил Чжу Юйхэн.

– Я хочу вместе с Чу Юаньчжи изучить возможность создания нового огнестрельного оружия невероятной мощности, оно точно будет тебе полезно.

Услышав это и вспомнив, как она упоминала о флейте, Чжу Юйхэн, естественно, понял ее намек.

– Сделаем так: я оформлю Чу Юаньчжи должность в Отряде чудесных механизмов, а затем запишу все необходимые материалы на его имя, так забор со склада будет законным. Однако в целях безопасности порох нельзя выносить из лагеря, а керосин Чу Юаньчжи может получить лишь частично, но общий объем также нужно сократить наполовину.

Чжугэ Цзя и Дай Юнь, почувствовав облегчение, поспешно согласились и приготовились удалиться, но А-Нань, глядя на Чжу Юйхэна, пробормотала:

– Вот скряга, сразу сократил в два раза…

– Во всем нужно следовать правилам, – спокойно сказал Чжу Юйхэн.

– Ладно, ладно, в благодарность за жемчуг прощу… – не успела А-Нань договорить, как вдруг из соседней комнаты донесся пронзительный женский крик.

Кричавшая, очевидно, находилась в состоянии паники, вопила так, точно ее прямо сейчас резали. От ее совершенно перепуганного голоса волосы вставали дыбом. А-Нань тут же вскочила, распахнула дверь и выскочила из зала. Из-за угла коридора, спотыкаясь, выбежала девушка, направляясь в их сторону. Сделав еще пару шагов, она потеряла силы и рухнула на пол, отчаянно крича: «Помогите… помогите!»

– Ци Ся? – А-Нань с первого взгляда узнала перепуганную девушку и поспешила поднять ее на ноги. – Что случилось?

Та была напугана до слез; судорожно сжимая руку А-Нань, с безжизненным лицом Ци Ся с трудом выговорила:

– А-Нань, он умер… умер человек!

В месте, где находился наследный внук императора, произошел такой жуткий инцидент – Вэй Ханчжи, ошеломленный от неожиданности, сжал рукоять меча и кивком дал знак нескольким переодетым в штатское стражам в коридоре. Они тут же разделились на две группы: одна окружила Чжу Юйхэна, а другая ворвалась в ту комнату, где произошла трагедия.

А-Нань, поддерживая Ци Ся, усадила ее у перил, легонько похлопывая по тыльной стороне руки, чтобы успокоить, и заглянула внутрь комнаты.

Отдельный зал кабака был невелик: стол на восемь персон, несколько стульев и небольшая кушетка у окна для отдыха гостей. Рядом с кушеткой стояла подставка, на ней расположился раскрашенный деревянный таз, наполненный чистой водой, чтобы гости могли умыться, если опьянеют.

Перед тазом на коленях стоял крепко сложенный мужчина в темно-синем халате, уткнувшись в него лицом и не двигаясь.

Даже умудренную жизненным опытом А-Нань эта странная сцена потрясла до глубины души:

– Он умер… в тазу?

– Как это произошло? – мрачно спросил Чжугэ Цзя.

– Я… я вошла в комнату и увидела, что он воткнулся головой в воду, не двигается, – Ци Ся говорила бессвязно, вся перепуганная, – подумала, что… умывается, позвала, но он не откликнулся. Подошла, чтобы помочь подняться… но не смогла его сдвинуть, только увидела, как лицо немного повернулось в воде, а там… там лицо мертвеца!

Дойдя до этого места, девушка посмотрела на свои руки, которые только что трогали труп, и, залившись паническими рыданиями, больше не смогла сказать ни слова.

Один из стражей подошел осмотреть тело, взял мужчину за воротник и перевернул. Тело с глухим стуком соскользнуло на пол, таз опрокинулся, вода разлилась по всему полу. Лицо было бледным, губы и ногти синюшными, а изо рта и носа сочились мелкие белые пузырьки.

– Действительно мертв, и… он захлебнулся.

Взгляды всех присутствующих устремились на неглубокий деревянный таз. С трудом верилось, что человек мог захлебнуться в таком сосуде.

Чжу Юйхэн, рассмотрев лицо этого человека сквозь дверной проем, слегка нахмурился.

– А-Янь, ты его знаешь? – тихо спросила А-Нань.

– Это Мяо Юнван, начальник округа Дэнчжоу².

– Да, да, это господин Мяо! – поспешно кивнула залитая слезами Ци Ся.

– Начальник округа Дэнчжоу? – удивилась А-Нань. – Всеми уважаемый чиновник из Шаньдуна, зачем он приехал в Интяньфу? И смерть его какая-то странная…

Чжу Юйхэн не ответил, его взгляд снова упал на стену рядом, и он слегка сдвинул брови. А-Нань проследила за его взглядом и увидела на стене три бледных зеленоватых отпечатка, словно кто-то легким движением пальца провел по поверхности. Отпечатки имели форму полумесяцев, их нижние концы сходились вместе, по очертаниям и цвету они напоминали голубой лотос.

– Отпечатки пальцев тонкие, – присмотревшись, произнесла А-Нань, – возможно, кто-то из девушек-певичек вытер здесь пальцы, испачкавшись в туши для бровей. Неизвестно, когда это сделали.

Чжу Юйхэн кивнул в знак согласия.

Вскоре прибыл осмотрщик трупов из министерства наказаний, это был старик лет пятидесяти, довольно вспыльчивый, он сразу начал ворчать.

– Куча людей вломилась, да еще и тело перевернули, такой беспорядок устроили, как я вообще должен с чем-то разобраться?!

– Тело перевернул я, – холодно сказал Чжугэ Цзя. – Вдруг он просто захлебнулся и не дышит? Разве в такой ситуации я не должен был попытаться спасти его? Даже если бы это был не чиновник, а простой человек, разве можно было оставить его так лежать в воде, дожидаясь вашего прихода?

Прочие сотрудники министерства наказаний побледнели и наперебой забормотали извинения:

– Простите, командующий Чжугэ, этот старик странного нрава, язык у него без костей, но в деле вскрытия трупов он один из лучших во всей Наньчжили.

Старик фыркнул в ответ и приступил к осмотру тела.

– Странно, – сказал он, – если бы жертву силой удерживали в тазу с водой, то обязательно остались бы следы борьбы, по крайней мере синяки, но пока что я не вижу на его теле никаких внешних травм…

Чжо Янь, любивший общаться с людьми всех мастей, присел рядом и спросил:

– А может, он сначала умер, а потом его опустили в таз, чтобы создать видимость утопления?

– Невозможно, молодой господин, взгляните на рот и нос покойного, – осмотрщик трупов указал на лицо умершего. – Эти мелкие пузырьки – это слизь и слюна, образующиеся при кашле. Если бы его опустили в воду после смерти, когда дыхания уже не было, откуда бы им было взяться?

Чжо Янь, услышав его резонные доводы, кивнул.

– Как человек может захлебнуться в тазу? – холодно сказал Чжугэ Цзя. – Поперхнувшись водой, он естественно поднял бы голову, как можно было воткнуться в воду намеренно?

– Вы думаете, я сам не вижу, что это противоречит логике? – мрачно сказал осмотрщик трупов. – Но у него нет совершенно никаких внешних травм, ни на шее, ни на теле – ни одного красного следа нет, совершенно невозможно, чтобы его силой удерживали в воде.

Чжо Янь шевельнул ноздрями, принюхавшись к воздуху, и спросил:

– Может, он напился и упал лицом в таз? Или ему подсыпали яд, а потом опустили лицом в воду?

– Кувшин почти полон алкоголя, да и тот легкий. Он только-только приступил к нему, не думаю, что мог так опьянеть, – осмотрщик трупов сразу отверг его догадку. Яд тоже исключен, разве вы не видите, что его рука судорожно сжимает одежду? Без сознания так не бывает. Кто первым обнаружил тело?

– Это… я, – Ци Ся все еще не могла встать на ноги, и А-Нань помогла ей подойти и придерживала, пока девушка рассказывала. – Господин Мяо… мы были знакомы еще в Шуньтяньфу, а теперь снова встретились в Интяньфу, и он опять вызвал меня. Я… я выпила с ним пару чашек, он успел только сказать, что приехал в Интяньфу по служебным делам, а потом меня позвал мой постоянный гость…

Дойдя до этого места, она осторожно взглянула на стоящего рядом Чжо Яня.

– Это был я, – тут же объяснил Чжо Янь. – Я обожаю игру Ци Ся на флейте ди, поэтому попросил ее сыграть дуэтом с Бимянь.

Чжугэ Цзя бросил взгляд на Ци Ся и спросил:

– Тогда почему она так долго не возвращалась к господину Мяо, когда закончила играть для вас?

Услышав это, Чжо Янь тоже задумался. В конце концов Чжу Юйхэн распустил всех певичек и музыкантш, как только пришел, но после этого до момента, когда Ци Ся обнаружила тело, прошла добрая половина большого часа. Оставить гостя одного в частной комнате так надолго и не торопиться вернуться – совершенно нелогично.

И без того бледное лицо Ци Ся стало еще белее, она пробормотала:

– Я… внизу встретила нескольких знакомых, разговорилась и совсем забыла о господине Мяо… Но я действительно только что вернулась, я все время была внизу, правда!

– Вы все время стояли у лестницы, видели, как эта девушка выходила и заходила? – спросил у стражей Вэй Ханчжи.

– Все так, как она говорит, – кивнули оба стража. – Эта девушка ушла вместе со всеми и вернулась только один раз и вскоре после того, как зашла в комнату, начала кричать.

– Заходил ли кто-то еще в комнату или выходил из нее?

– Э-э-э… комната, в которой отдыхал покойный, выходит во двор, а мы сторожили со стороны улицы, поэтому не видели, заходил ли кто-то туда. Однако в этом здании только одна лестница, и за все время по ней прошло не так много людей. Проверить, кто именно был наверху, будет несложно.

Сотрудники министерства наказаний, посовещавшись, по очереди опросили всех присутствующих, и в результате выяснилось, что к частной комнате приближались только двое.

Это были Ци Ся и А-Нань.

Выйдя за чернилами и кистью, она на мгновение завернула за угол.

– Я? – ситуация показалась А-Нань забавной. – Я все время была в комнате и разговаривала с вашим господином.

Вэй Ханчжи посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но сдержался.

А-Нань хлопнула себя по лбу, вспомнила и устало добавила:

– Ну да, выходила на время, но я взяла чернила и кисть и сразу вернулась, счетовод может подтвердить.

Вэй Ханчжи, взглянув на Чжу Юйхэна, собрался с духом и добавил:

– Перед тем как спуститься вниз, ты сначала пошла по коридору на втором этаже, свернула за угол и пошла в ту сторону.

– Ну конечно, вдруг бы мне кто письменные принадлежности на этаже одолжил, тогда бы и вниз не пришлось спускаться! – А-Нань нахмурилась. – Я прошлась по коридору, а там сплошь частные комнаты, такие же, как у нас, я предположила, что чернил и кистей там не будет, поэтому сразу же вернулась и спустилась вниз.

Все присутствующие в той или иной степени пострадали от ее действий раньше, поэтому лишь смотрели на нее молча и думали: «Эта злодейка за пару шагов не то что одного, десятерых могла бы прикончить».

– Значит, я под всеобщим подозрением? – взглянув на выражения лиц окружающих, А-Нань с полуулыбкой повернулась к Чжу Юйхэну. – Что нужно было объяснить, я объяснила, теперь решай сам.

Чжу Юйхэн кивнул ей, перевел взгляд на тело Мяо Юнвана и сказал:

– Все очень запутано, пока что ничего нельзя сказать наверняка. Выдвинуть обвинения только из-за того, что она заглянула за угол, будет неразумным и слишком поспешным.

Сотрудники министерства наказаний закивали, понимая, что сегодня эту девушку не взять под стражу.

Чжу Юйхэн не разбирался глубоко в уголовном уложении, поэтому лишь коротко распорядился:

– Когда выясните все обстоятельства, предоставьте мне копию дела для изучения.

А-Нань хотела остаться понаблюдать, как будет вестись работа, но увидела, что страж, ходивший за флейтой, уже вернулся – Чжу Юйхэн как раз помахал ей. Ци Ся тоже уже дала показания и подписалась под ними, поставив отпечаток пальца, поэтому А-Нань забрала ее с ними, чтобы избежать лишних неприятностей.

* * *

Флейта длиной двенадцать цуней, золотистый корпус, обмотанный золотой проволокой. Инструмент излучал тусклое сияние и на ощупь был довольно тяжелым.

Двигаясь верхом вдоль берега реки Циньхуай, А-Нань рассеянно вертела флейту в руках, все еще думая о сегодняшнем происшествии:

– Все-таки очень странно, если его не удерживали силой, чтобы утопить, значит… неужели кто-то действительно может сам опустить лицо в воду и таким способом покончить с собой?

– А я не понимаю вот чего, – добавил Чжо Янь, – даже если бы он хотел покончить с собой, можно было прыгнуть в реку или со скалы – да что угодно можно сделать. Но почему он выбрал умереть в кабаке, захлебнувшись в тазу с водой?

– К тому же откуда такая ненависть к себе – задыхаться, но так и не поднять голову? – А-Нань продолжала вертеть в руках флейту. – Это же так жутко, не иначе как рассудком помутился, как это еще объяснить?

– Ты думаешь, в него вселился дух утопленника, прямо как в легендах рассказывают? – на лице Чжо Яня отразились сомнение и страх, голос его слегка задрожал.

Чжу Юйхэн бросил на них взгляд, но не стал комментировать подобные суеверия.

А-Нань вспомнила, что она сотворила в траурном зале матери Чжо Яня, и, слегка смутившись, сменила тему:

– Ци Ся, ты же превосходно играешь на флейте, попробуй эту?

Ци Ся все еще была напугана, ее душа пока не успела вернуться на место. Она как в тумане взяла флейту у А-Нань, но рука резко упала под тяжестью инструмента, девушка чуть не уронила флейту. С трудом собравшись, она открыла маленькую коробочку, которую всегда носила при себе, достала мембрану для флейты, наклеила и попробовала заиграть.

Флейта издала глухой жалобный звук, все слушавшие невольно нахмурились.

– Лак слишком толстый, звук не выходит, – опустив флейту, тихо пояснила Ци Ся.

– Лак слишком толстый… – А-Нань моргнула, подняла флейту и внимательно осмотрела. Вдруг ее глаза заблестели.

– Быстрее, быстрее! А-Янь, кажется, я поняла, какой секрет скрывает эта флейта!

* * *

Приказав Чжо Яню проводить Ци Ся обратно в Музыкальную палату, А-Нань вместе с Чжу Юйхэном помчались на постоялый двор в Интяньфу, где остановилась девушка.

Толстый слой золотой краски на внешней стороне флейты постепенно растворялся в приготовленном растворе.

Поскольку основным компонентом раствора была бура³, защита не требовалась, и А-Нань осторожно счищала постепенно размягчавшийся лак, и становилось заметно, что изначально гладкая поверхность флейты стала неровной.

– Сначала я подумала, что, раз флейта такая тяжелая, значит, внутри что-то спрятано, но флейта действительно оказалась полой. А когда Ци Ся сказала, что слой лака толстый, я подумала, что спрятанный объект, вероятно, находится не в середине флейты, а в ее стенке, – с этими словами А-Нань взяла маленькую иглу и тонким острием подцепила проволоку, обвивавшую корпус флейты.

Золотая проволока была приклеена к корпусу флейты и дополнительно закреплена с помощью лака, обмотана она была очень туго. Однако клей и лак растворила бура, а движения А-Нань были ловкими, так что вскоре корпус флейты остался совершенно голый.

Девушка вытерла флейту и передала ее Чжу Юйхэну.

Несмотря на удаление внешнего слоя золотого лака, внутри инструмент по-прежнему был золотистым, только цвет стал неравномерным: казалось, часть цветных пятен осталась на поверхности, а часть – внутри.

– Похоже, внутри бамбуковой стенки что-то есть, – сказал Чжу Юйхэн после внимательного изучения флейты.

– Именно. Ты понял, как это что-то туда запихнули? – с улыбкой спросила А-Нань, отложив кисть и иглу.

Чжу Юйхэн ощупал неровности золотой краски на флейте, вгляделся в нагромождение иероглифов из золотого лака, нанесенных внутри стебля бамбука, и вдруг понял.

– Бамбук раскололи и раскатали в тонкий свиток, затем золотой краской написали на нем иероглифы, снова свернули, заклеили, а снаружи покрыли золотой краской. Иероглифов написано так много, строчка за строчкой, аж налезают друг на друга, бамбук, наверное, раскололи длиной в чжан⁴, не меньше… Как это вообще возможно?

– Если бы передо мной стояла такая задача, я бы сначала острым тонким лезвием разрезала бамбук по спирали, затем соединила бы два лезвия вместе, оставив между ними узкую щель, и протянула бамбуковую пластину через нее. За счет постепенного регулирования ширины щели, делая ее все уже, можно соскабливать все более тонкие пластины. Однако для того, чтобы разрезать бамбук на такие тонкие, как крыло цикады, ленточки, заполнить их мелкой каллиграфией, а потом собрать во флейту, словно ничего и не произошло, нужна небывалая сноровка и техничность. Нынешняя я, боюсь, уже не способна на такое…

Говоря это, А-Нань кончиками пальцев тщательно выискивала на флейте линию раскола, ее лицо потемнело. Из-за травмы девушка потеряла навыки трехтысячного уровня; она изо всех сил старалась восстановиться, но вернуться к прежнему уровню мастерства уже не могла.

– Бамбук твердый и хрупкий, легко раскалывается, а тот, кто это сделал, возможно, использовал какой-то секретный метод обработки, который изменил структуру материала, сделав его более податливым и пригодным для истончения, – глядя на ее мрачное, подавленное лицо, утешил девушку Чжу Юйхэн.

– Хм, тоже разумно. Если бамбук вымочить в масляном растворе, его упругость увеличится, и нарезать на такие тонкие пластинки станет сильно проще, – А-Нань немного воспряла духом, взяла руку юноши и положила флейту ему на ладонь. – В любом случае у нас есть ты, я верю, что ты обязательно сумеешь аккуратно ее раскрыть.

Чжу Юйхэн кивнул, несколько раз сжал и разжал пальцы и под руководством А-Нань медленно провел ими по краю флейты. Он принялся вертеть ее, пока наконец не нащупал тонкую линию, но, пристально осмотрев ее, не увидел там никаких следов.

– Бамбук нарезан невероятно тонко, почти как прозрачная пленка. Попробуй слегка потереть пальцами, посмотри, сможешь ли ты выявить линию разреза.

Чжу Юйхэн кивнул и несколько раз провел пальцами по тому месту. Через некоторое время наконец появилась тонкая белая кромка, словно ниточка, пересекающая корпус флейты. А-Нань передала юноше тонкое лезвие, чтобы он отслоил бамбуковую пленку. Чжу Юйхэн глубоко вдохнул, приставил лезвие к линии разреза и с крайней осторожностью начал проталкивать его внутрь. Однако тонкая белая кромка тут же порвалась и, как паутинка, мелькнув в свете из окна, улетела прочь. Со скоростью молнии А-Нань остановила его руку. Чжу Юйхэн уставился на тонкое лезвие в своей ладони, затем перевел взгляд на кисть девушки, лежащую поверх его.

Ее рука, покрытая большими и маленькими шрамами, аккуратно забрала лезвие из его ладони.

– Пока не получается, – тихо вздохнула девушка. – Контроль над руками у тебя уже сильный, но точности недостаточно, слишком тонкую работу ты пока не осилишь.

Видя разочарование на ее лице, Чжу Юйхэн сжал губы, а затем произнес:

– Я продолжу тренироваться.

А-Нань, глядя на серьезность в его глазах, вдруг вспомнила слова, которые он сказал при первом визите к ней домой: «Поднебесная огромна, какой смысл мне учиться контролировать какой-то кубик или азартную игру?» Она тогда высмеяла его за то, что он лелеет в душе мысли об управлении страной, что не очень-то соответствует его статусу евнуха. Вспомнив это, девушка не сдержала улыбки.

Увидев, что А-Нань вдруг улыбнулась ему, Чжу Юйхэн удивился, но та быстро сменила тему:

– Я сделаю для тебя еще один цичжунъи. Но на этот раз это будет не «Двенадцать небесных дворцов», а «Девять изгибов горных перевалов» – его не раскрыть, если контроль над силой будет хоть чуть-чуть неточным. Через пару дней подготовлю и подарю тебе.

Покинув постоялый двор, Чжу Юйхэн вернулся в Восточные покои Восточного дворца, где проживал сам.

Восток – место, где восходит солнце. Наследный принц – будущее Поднебесной, поэтому естественно, что его дворец должен быть обращен на восток, а наследный внук императора должен проживать в восточной части Восточного дворца, там, куда раньше всего падает утренний свет.

Климат в Цзяннани влажный, летняя жара только-только отступила, и Восточные покои пока не ощущались просторными и свежими, здесь чувствовались лишь духота и сырость. Пройдя через двор, благоухающий запахами всевозможных цветов, и свернув в галерею, юноша услышал легкое шуршание листьев банана, и в следующее мгновение снова пошел дождь, прекратившийся буквально несколько минут назад.

Чжу Юйхэн вошел в главный зал и увидел, что на столе его ждали документы, доставленные из разных ведомств. Поверх стопки дел государственной важности лежала желтая шелковая папка с целой печатью. Это было послание от Его Величества, поэтому с ним обращались особенно почтительно.

Хань Хун закрыл двери зала, Чжу Юйхэн вскрыл папку и принялся изучать содержимое под звуки дождя, непрерывно барабанившего по крыше и земле.

Это был доклад семилетней давности, поданный после шестого плавания евнуха Саньбао по Западному океану, представлявший собой краткое изложение обычаев и нравов встреченных им народов. Документ насчитывал тысячи иероглифов, среди которых некоторые строки были помечены киноварью, указывая Чжу Юйхэну на необходимость внимательного ознакомления.

«В южных морях есть остров, в окрестностях которого обитают киты, там производится много амбры. Позже остров был захвачен пиратами, которые регулярно грабили рыбаков и моряков, принуждая их рисковать жизнью для добычи благовоний. Эти бесчинства продолжались двадцать лет, никто не мог их остановить. Однажды на острове вспыхнул сильный пожар, и некая девушка в белых одеждах, пользуясь силой огня, в одиночку истребила всех пиратов, терроризировавших остров, отчего ее белые одежды полностью пропитались кровью. После этого она освободила всех порабощенных местных жителей и исчезла. Эта легенда передается из уст в уста, рыбаки считают ее воплощением божества, вырезают на острове следы ее ног и совершают в ее честь жертвоприношения. Говорят также, что девушка – пиратка из «Юнтай». «Юнтай» – это флотилия, внезапно появившаяся в южных морях восемнадцать лет назад, она состоит из людей, называющих себя потомками империи Хуася и говорящих на цзяннаньском диалекте. Собрав войско из нескольких тысяч человек, они захватили господство в южных морях, а те, кто им противостоял, были сметены; все приморские государства почитают их как Владык Четырех морей. Предполагается, что их база находится на острове Борнео, но более точных сведений нет».

Чжу Юйхэн увидел, что дед отметил иероглифы «восемнадцать лет назад» красным кругом. Он прекрасно понимал, что это значит, пальцы невольно стиснули папку, сердце сжалось.

Восемнадцать лет назад во дворце произошли великие перемены, правящий двор потерпел крах. Император Вэнь устроил самосожжение в садах Интяньфу, его останки до сих пор не найдены, а вместе с ним бесследно исчезли все высокопоставленные сановники и знать южных земель. А затем, как раз восемнадцать лет назад, на далеких морях появился этот флот.

Бегло просмотрев доклад, Чжу Юйхэн не нашел больше ничего о флоте «Юнтай»; его взгляд задержался на иероглифах «девушка в белых одеждах», а затем юноша снова обратил внимание на слова «восемнадцать лет назад».

Видимо, история А-Нань была более запутанной, чем он предполагал.

Вот только… подумав о жемчужине, подаренной А-Нань, он вспомнил, как она положила его голову к себе на колени и в темноте тихонько напевала песенку. Юноша почувствовал, как его сердце стремительно заколотилось. Эх, не слишком ли поздно дед передал ему это предостережение?

В итоге он отложил желтую шелковую папку и запер ее в ящике.

Будь что будет, пока он верит А-Нань, все споры и разногласия не имеют значения.

В дверь постучали: Цинь Цзыши, заместитель министра Нанкинского министерства наказаний, пришел доложить о недавней смерти в Музыкальной палате. Полномочия шести министерств Нанкина были намного меньше, чем у их пекинских коллег. Теперь же начальник округа Дэнчжоу погиб на подведомственной им территории, что еще страшнее – был убит в оживленном кабаке, всего в одной комнате от наследника престола. Дело было чрезвычайной серьезности, заместителю министра наказаний, естественно, пришлось взять все в свои руки и действовать быстро: всего за два-три часа он полностью выяснил все обстоятельства.

В районе Дэнлай в последние годы постоянно были неурожаи, и секта Зеленого лотоса воспользовалась этим, подстрекая народ к мятежу. Хотя двор уже послал людей для подавления восстаний, но, чтобы докопаться до корней происходящего, нужно было успокоить народ и оказать помощь пострадавшим.

Сучжоу и Ханчжоу являлись важнейшими источниками доходов империи, поэтому двор отправил Мяо Юнвана в Наньчжили просить о материальной помощи в этом деле. А он, воспользовавшись свободной минутой, оделся как простолюдин и с одним слугой отправился на берег реки Циньхуай, чтобы насладиться обществом красавиц, – кто бы мог подумать, что чиновник погибнет, пока слуга дремал внизу, ожидая господина.

Все, кто в то время был на втором этаже кабака, уже были тщательно проверены. Кроме А-Нань, Чжугэ Цзя, Чжо Яня, Дай Юня и прочих, там находились только несколько певичек из Музыкальной палаты.

На этом месте доклада Чжу Юйхэн прервал Цинь Цзыши:

– Местоположение Чжугэ Цзя, Чжо Яня, Дай Юня и других известно. Это я их вызвал, они поднялись наверх, зашли в комнату, где обсуждали со мной дела, и не выходили.

– Да, ваш покорный слуга опросил всех свидетелей на месте, это действительно так.

– А Ци Ся, ее перемещения выяснены?

– Выяснены. Мяо Юнван действительно был ее постоянным клиентом в Шуньтяньфу, поэтому ее вызвали в его комнату, чтобы составила ему компанию за столом. Когда Чжо Янь позвал ее, несколько певичек, зазывавших гостей со второго этажа кабака, видели через окно, что покойный еще выпивал, а когда она вернулась и вошла в комнату, то сразу обнаружила тело. Поэтому, предполагаю, что с нее подозрения можно снять.

– А те несколько певичек, что зазывали гостей, где потом находились? – мимоходом спросил Чжу Юйхэн.

– Их всего шесть человек, в то время они болтали, стоя у ограждения галереи второго этажа. После прихода Чжо Яня сначала позвали Ци Ся, а потом госпожа А-Нань, любительница веселья, позвала их присоединиться к пению, поэтому у них всех есть алиби – действительно, ни у кого не было времени для совершения преступления.

Значит, все уже сняли с себя подозрения в убийстве, кроме…

Цинь Цзыши, сложив руки в почтительном жесте, поклонился и сказал:

– Ваш покорный слуга после предварительного обсуждения с осмотрщиком трупов и судьями считает, что в этом деле есть только два возможных объяснения. Первое – Мяо Юнван покончил с собой; второе – это дело рук хайкэ Сы Нань.

Чжу Юйхэн перелистывал досье, анализируя детали, снова и снова прокручивая в голове ситуацию и расположение охраны в кабаке. Пришедшие с ним люди охраняли вход в частную комнату, лестницу, даже у парадного и черного входа кабака внизу были расставлены тайные стражи. Было совершенно исключено, чтобы кто-то мог тайно проникнуть внутрь и действовать в одиночку, минуя столько глаз.

Но и поверить в то, что столь странная смерть Мяо Юнвана была самоубийством, он тоже никак не мог.

Размышляя, Чжу Юйхэн вдруг увидел перед глазами те три следа в виде полумесяцев, оставленных на стене черной тушью для бровей, и он задумался, что они могут означать.

Цинь Цзыши, угадав его настроение и видя, что наследный внук императора молчит в раздумьях, осторожно произнес:

– По мнению вашего недостойного подданного, вероятность самоубийства Мяо Юнвана в кабаке крайне мала. Возможно, следует как можно скорее арестовать Сы Нань, чтобы не упустить.

Чжу Юйхэн поднял руку, показывая, чтобы тот не продолжал:

– Она совершила великие подвиги для двора, а в кабаке она пропала из виду лишь на мгновение. Если на этом основании решить, что преступление совершила она, это будет слишком поспешным обвинением. Вы должны провести тщательное расследование, а когда будут неопровержимые доказательства, тогда и сообщите мне. Ни к чему спешить.

Услышав тон Чжу Юйхэна, Цинь Цзыши испугался. Он означал не только отказ в аресте, но и то, что даже при наличии доказательств нужно сначала запросить его разрешения, прежде чем действовать. Не понимая, почему наследный внук императора так упорно покрывает эту девушку, Цинь Цзыши на мгновение растерялся, машинально принял приказ, а затем поспешно удалился.

Глава 2. Обдуваемый ветром дворец на воде

Наступило двадцать седьмое число седьмого месяца, день рождения госпожи супруги наследника престола.

А-Нань получила от Чжу Юйхэна небесно-голубое платье из тонкой шелковой ткани и, примеряя его перед зеркалом, раздумывала, идти ли на праздник.

– Ладно, ладно, раз А-Янь так старался, можно и сходить. К тому же господин все еще в заточении в Заповедном водоеме, так что возможность посмотреть на придворную помпезность – а может, даже переброситься парой слов с госпожой супругой наследника, – точно не будет лишней.

Собравшись, девушка неторопливо выехала из Интяньфу верхом и направилась вдоль берега реки Циньхуай вверх по течению.

По казенной дороге то и дело проезжали кареты, А-Нань даже узнала экипаж той самой девушки из семьи У. Несколько девушек-аристократок, расслабленно сидели в повозках, прикрывали лица веерами и с удивлением разглядывали ее, одиноко ехавшую на лошади вдоль обочины. А-Нань это ничуть не смущало, она даже открыто улыбалась им в ответ.

– Прошу прощения, вы госпожа Сы Нань? – евнух, встречавший гостей у входа в загородный дворец, уже получил указания от Чжу Юйхэна и приблизился, заметив девушку. Проверив приглашение с золотой вышивкой и печатью из киновари, он с сияющей улыбкой повел ее и группу девушек-аристократок вверх по ступеням.

Подол шелкового платья волочился по земле, стесняя движения, а характер А-Нань не позволял ей двигаться мелкими медленными шажками – девушка подобрала край юбки и в несколько прыжков взбежала наверх. Подняв голову, она увидела полосу золотых крыш и красных стен, проглядывавших тут и там сквозь густую зелень древних деревьев.

Загородная резиденция была построена на склоне горы, вверх по рельефу каскадом поднимались ступени. На самом верху лестницы был водопад, серебряной лентой низвергавшийся на крыши зданий. Расстояние было так велико, что капли воды успевали превратиться в легкую дымку, окутывавшую павильоны внизу, что придавало им сказочный, таинственный вид. От такой красоты никто из присутствующих не смог сдержать вздоха восхищения.

– Достопочтенные гостьи, – сказал сопровождавший их евнух, – эта загородная резиденция разделена водопадом, помещения расположены по обеим сторонам пика. Пожалуйста, проследуйте со мной на левую сторону. Дорога скользкая, прошу вас внимательно смотреть под ноги.

Повернув на горную тропу, приглашенные увидели левый пик. Поскольку дерево во влаге легко гниет, все павильоны здесь были сооружены из глазурованного кирпича и покрыты черепицей. Снаружи они ярко сверкали, переливаясь всеми цветами радуги, а внутри сохраняли прохладу и приятный сумрак, а в качестве освещения использовали фонари.

Между павильонами по обеим сторонам водопада расположилось изумрудное озеро, берега которого были соединены только мраморным арочным мостом. А-Нань подняла голову и увидела на правом пике просторные террасы и павильоны, восьмиугольную беседку Гаотай без стен, полностью открытую, с нависающей крышей, поддерживаемой восемью колоннами из глазурованного кирпича.

Водопад непрерывно низвергался на дворцовые строения; солнечный свет, отражаясь в водных брызгах и тумане, создавал вокруг бесчисленные радужные блики. Вода в озере была прозрачной и чистой, как слеза, лишь на дальнем берегу росли густые деревья. Присмотревшись, А-Нань поняла, что за ними скрывалось огромное водоподъемное колесо с ковшами. На вершине высокой горы не было обильных источников воды, а для создания этого грандиозного водопада требовалось цикличное движение водоподъемного колеса, способное обеспечивать циркуляцию воды из года в год.

Осматривая расположение строений, А-Нань восхищалась замыслом мастеров, как вдруг до ее ушей донеслась завораживающая музыка, разносимая ветром над водой и среди деревьев.

В углу зала группа музыкантов исполняла мелодию, оживляя атмосферу сочетанием струнных и духовых инструментов. А-Нань сразу заметила среди исполнителей Ци Ся и помахала ей. Та подняла голову и, увидев знакомую, от неожиданности сыграла не ту ноту. Стоявшая рядом Фан Бимянь взглянула на нее, и Ци Ся поспешила бросить А-Нань многозначительный взгляд. С трудом доиграв мелодию, она в перерыве подбежала к А-Нань, окинула ее взглядом с головы до ног и с восхищением воскликнула:

– Как ты здесь оказалась? Тоже пришла выбирать невесту?

– Какую еще невесту? – А-Нань была озадачена.

– Невесту наследного внука императора!

Ци Ся внимательно осмотрела А-Нань. Хотя на ней было красивое платье, волосы девушка собрала в простой пучок, какой обычно детям заплетают. Из украшений на нем был лишь букетик бархатистых синих цветочков, что выглядело совсем неподходяще. Ци Ся тут же вынула из своих волос золотую шпильку и воткнула в прическу подруги:

– Посмотри вокруг – все нарядились в лучшие наряды, а ты явилась в таком виде! Эта шпилька хотя бы золотая, одолжу тебе!

– Ты неправильно поняла! – рассмеялась А-Нань, поправляя шпильку. – Я в Шуньтяньфу помогла двору с одним делом разобраться, и теперь меня пригласили по случаю дня рождения супруги наследника императора, вероятно, в знак поощрения. Кстати, какого ранга невесту сегодня выбирают?

– Значит, ты не кандидатка, – разочарованно произнесла Ци Ся. – Наследный внук императора недавно вернулся в Интяньфу, и госпожа супруга наследника под предлогом дня рождения пригласила кучу незамужних девушек подходящего возраста. Все говорят, что она хочет присмотреть себе невестку.

Тут Ци Ся тайком указала на нескольких девушек, стоявших у перил:

– Та девушка посередине, что в светло-красном платье из шифона, – У Мэйюэ. Ее дед в свое время обучал множество талантов по всей Поднебесной, и теперь многие высокопоставленные чиновники при дворе называют его своим благодетелем и наставником. Все говорят, что невестой наследного внука императора точно будет она!

А-Нань разглядывала У Мэйюэ: хрупкая статная фигура, белое чистое личико, нежный и мягкий вид.

«Очень красивая», – подумала А-Нань, но ей показалось, что они не очень подходят друг другу: ведь эта малышка будет А-Яню только по грудь.

– А как насчет той девушки из семьи Чжан, академика Ханьлинь?

– Слишком худая…

– А из семьи Ли, цензора?

– Выглядит очень надменной, кажется, у нее замкнутый характер.

Все пришедшие сегодня девушки были по-своему примечательны, но А-Нань, представляя их рядом с А-Янем, чувствовала какую-то нестыковку, какое-то странное ощущение неловкости и неуместности. Только она хотела улучить момент и поговорить с Ци Ся о деле Мяо Юнвана, как вдруг раздались хлопки в ладоши, и в зале сразу воцарилась тишина.

– Сейчас придет госпожа супруга наследника, мне пора возвращаться, – всполошилась Ци Ся, но перед уходом указала на золотую шпильку. – Она очень дорогая, это все мое скромное имущество, не потеряй!

А-Нань потрогала украшение и невольно улыбнулась:

– Не волнуйся!

Свита наследника престола уже достигла подножия горы. Наследный принц и его супруга пересели в паланкины, а их окружение выстроилось в ряд для подъема на вершину. Чжу Юйхэн двигался в конце процессии; подняв голову вверх, он размышлял, стоит ли ему появляться перед А-Нань вместе с родителями. В этот момент к нему быстрым шагом приблизился Вэй Ханчжи.

– Ваше Высочество, из Шуньтяньфу прилетел голубь со срочным донесением.

Голубиной почтой сообщения доставлялись быстрее, чем гонцом, скачущим на самом быстром коне, но из-за ненадежности обычно выпускали несколько птиц, чтобы гарантировать доставку, а текст на бумажных свитках писали шифровкой. Чжу Юйхэн принял донесение, развернул его и резко замер на месте, только взглянув на содержание.

Это был не обычный официальный документ, а устный указ императора. Текст содержал всего одну строку:

«Ни в коем случае не приближайся к воде, держись подальше от рек и морей».

Секретное сообщение от императора, доставленное с такой скоростью, состояло лишь из этой фразы.

Перед глазами Чжу Юйхэна тут же промелькнул образ утонувшего в деревянном тазу Мяо Юнвана. Он сжал записку и непроизвольно поднял голову, взглянув на водопад наверху. Свита наследника престола уже обогнула водопад и вошла во дворец на воде.

– Кто сегодня отвечает за оборону загородного дворца? Немедленно вызови его ко мне, – тихим голосом обратился он к стоявшему позади него Вэй Ханчжи.

Очень быстро к ним прибежал крепкий мускулистый мужчина. Отдав честь, он представился:

– Начальник охраны загородного дворца Чжан Данянь приветствует Ваше Высочество.

Чжу Юйхэн жестом велел ему следовать за собой вверх по горе и принялся расспрашивал о предпринятых мерах безопасности, сделав акцент на вопросе о водопаде.

– В последнее время дождей не было, воды в пруду на вершине горы немного, – осторожно ответил Чжан Данянь. – Этот водопад поднимается на гору водоподъемным колесом с ковшами, опасность разлива и затопления исключена. Кроме того, вокруг пруда внизу установлены ограждения высотой в половину человеческого роста, так что риск падения в воду также отсутствует. Более того, загородный дворец уже несколько раз тщательно проверяли, на горе нет никаких других путей подъема. Ваше Высочество, можете быть совершенно спокойны!

Чжу Юйхэн кивнул, широким шагом вернулся на горную тропу и направился к Стеклянному павильону на левом берегу.

На галерею, где смиренно ожидали А-Нань и другие девушки, первыми поднялись служанки. Они медленно двигались вперед, кто-то нес дорожные курильницы, кто-то зонты и ширмы. В середине процессии шли телохранители в парчовых одеждах, защищавшие наследника престола и его супругу, восседавших в паланкине, позади расположились личные служанки и молодая женщина в отдельном паланкине, а замыкали шествие евнухи с сундуками, корзинами и тазами. Эта грандиозная процессия из нескольких десятков человек поднималась по горной галерее в полной тишине, никто не смел даже хмыкнуть.

Наследник императора, тучный и белокожий, с легкой щетиной на подбородке, смог выйти из паланкина только с помощью четырех юных евнухов, казалось, у него были проблемы с ногами. Молодая женщина, ехавшая в отдельном паланкине, тут же поспешила вперед, бережно поддержала наследника престола и вместе с евнухами помогла ему занять место.

Супруга наследника же лишь слегка опиралась на запястье служанки, с улыбкой остановилась и кивнула собравшимся в зале. Ей уже было за сорок, но благодаря хорошему уходу за собой она оставалась по-прежнему красивой, а легкая полнота придавала ее лицу еще больше мягкости и спокойствия.

А-Нань вместе со всеми опустилась в поклоне, а затем, поднявшись, не смогла удержаться и принялась в восхищении разглядывать молодую женщину рядом с наследником императора. Та сидела позади него, но очень близко, как будто в любой момент готова была ему прислуживать. Ей было лет двадцать пять-двадцать шесть, самый расцвет юности. Волосы красавицы украшал искусственный пион: лепестки его были сделаны из красного шелка, а тычинки сплетены из золотых нитей. Одета девушка была в изумрудные одежды из газовой ткани, расшитой малиновыми цветами яблони. Как бы ослепительно ярок ни был ее наряд, красота женщины была так сильна, что никакое одеяние не могло превзойти ее. А-Нань снова пробежалась взглядом по залу, повсюду были прекрасные лица девушек, находившихся на пике своего цветения, но лишь Фан Бимянь, смиренно игравшая на цине в боковом зале, могла соперничать с этой великолепно одетой красавицей.

Пока А-Нань разглядывала гостей, распорядитель праздника уже подошел к супруге наследника престола и тихо представил ей девушку, но та и без того заметила ее. В конце концов она сильно выделялась среди толпы: высокого роста, смуглая, приехала в одиночку, расслабленная и небрежная в манерах – совершенно не похожа на подходящую кандидатуру невестки.

А-Нань встретила взгляд супруги наследника престола легкой улыбкой и смело поклонилась:

– Хайкэ Сы Нань приветствует Ваше Высочество супругу наследника императора.

– А, так это ты – та самая девушка, что совершила великий подвиг в Шуньтяньфу? – взгляд супруги наследника престола остановился на ней.

Туманный цвет небесно-голубого платья из тонкого шелка делал медовую кожу и благородные черты лица девушки еще ярче. Глубокие черные глаза сияли, густые брови, по форме напоминающие крылья ласточки, высокий нос и яркие губы, высокий и стройный стан – девушка так и полыхала невероятной энергией, выделяясь среди всех присутствующих во дворце.

Супруга наследника престола с улыбкой кивнула, взгляд ее опустился, и она заметила на браслете гостьи яркую жемчужину. Женщина тут же поняла, что это именно та драгоценность – единственная из всей шкатулки, – которую Чжу Юйхэн забрал в тот день. Брови слегка приподнялись, она мельком взглянула за пределы павильона и, не увидев Чжу Юйхэна, невольно снова оглядела А-Нань, что-то тихо приказав своей придворной распорядительнице.

Заиграла мелодия «Радость, возносящаяся до небес», евнухи внесли в зал маленькие столики, расставили фрукты и закуски, и вскоре А-Нань подвели к месту, ближайшему к супруге наследника престола. В передней части павильона раздался хлопок в ладоши – придворная распорядительница жестом попросила всех утихомириться.

Наследный принц и его супруга вместе встали со своих мест и подняли кубки для тоста. Первый кубок – за бесконечное долголетие императора, второй – за стабильность страны и благоденствие народа, третий – за вечную молодость и здоровье супруги наследника престола.

Поскольку среди приглашенных были только женщины, наследнику престола не подобало здесь долго задерживаться, поэтому, следуя протоколу, он провозгласил тост за супругу, произнеся лишь несколько формальных фраз, и удалился на отдых. Та красавица тоже вышла из зала, поддерживая наследника престола под руку, несколько отрядов телохранителей последовали за ними, и вся процессия, пройдя по высокому арочному мосту над прудом, вошла в павильон напротив.

Гости по очереди преподнесли супруге наследника престола подарки ко дню рождения, тут было все: от поздравительных картин до вышивок, глаза так и разбегались. Именинница была в прекрасном настроении, с улыбкой принимала каждый подарок, хваля девушек за смекалку и изящество исполнения.

Павильон был наполнен веселыми беседами и смехом, красавицы вместе пили прекрасное вино, наслаждаясь праздником. Перед павильоном, прямо над водопадом, сияла радуга, словно дворец переместился в сказочную страну. Из бокового зала доносились громкие звуки струнных и духовых инструментов, музыканты исполняли «Желаем долгих лет». Когда они дошли до середины мелодии, всеобщее веселье вдруг разорвал резкий свистящий звук, заглушивший музыку и смех и распространившийся по залу, словно нахлынувшее на берег цунами.

Вместе с этим звуком в зал хлынула огромная волна воды – настоящей воды. Непрерывный поток из водопада внезапно изменил свое направление и многократно усилился, под оглушительный грохот беснующиеся волны сталкивались, не находили выхода, стремительно заполняя все пространство Стеклянного павильона.

Бушующие волны мгновенно потушили фонари, висевшие на балках и колоннах, погрузив весь дворец во тьму. Вокруг ничего не было видно, ледяная вода ударила прямо по гостям, все молодые девушки в зале завопили от ужаса, все погрузилось в хаос. Поскольку сегодня собрались женщины, телохранителей-мужчин заранее вывели за пределы павильона, а те несколько дворцовых распорядительниц, что остались в зале, хотя казались более опытными, но в воцарившейся панике тоже растерялись, ошеломленно застыли на местах, глядя, как мощная волна врывается в зал.

А-Нань была ближе всех к супруге наследника престола. За свою жизнь она прошла через различные опасности, и, когда в зале раздался странный звук, тут же настороженно ухватилась за столик перед собой. Когда вода хлынула внутрь, девушка моментально схватила стоящий перед ней столик, выпрыгнула вперед и закрыла собой супругу наследника престола.

Не успели тарелки и чаши на столике соскользнуть на пол, как разлетелись на осколки под напором воды. Ресницы А-Нань слегка дрогнули, деревянная столешница в ее руках с трудом выдержала мощный удар, заставив девушку отступить назад. Видя, что следующая волна, еще более крупная, уже ворвалась в зал, А-Нань отбросила разбитую столешницу, обняла супругу наследника престола и покатилась с ней по полу к ширме позади, сбив ее ногой.

Огромная ширма из агарового дерева с грохотом упала, прикрыв их собой. Вода с невероятной силой в тысячу цзиней ударила прямо в нее. К счастью, разбитый столик, брошенный А-Нань, принял на себя часть удара, иначе женщины вряд ли выдержали бы этот напор. Лишь когда шум воды прекратился, А-Нань откинула ширму, помогла супруге наследника престола подняться и выползти на приподнятую над полом платформу.

Телохранители, сторожившие павильон снаружи, наконец ворвались внутрь. В зале было темно, смутно виднелись силуэты паникующих людей, сбитых с ног и разбросанных по залу водой.

В тусклом свете супруга наследника престола принялась громко отдавать распоряжения телохранителям, чтобы те помогли упавшим в воду девушкам. Голос ее был по-прежнему спокоен, но из-за неожиданно перенесенного шока тело с трудом сохраняло равновесие, и женщине приходилось крепко держаться за руку А-Нань, чтобы устоять на месте. А-Нань крепко поддерживала ее, тихо указывая супруге наследника престола на ситуации, требующие внимания. Взгляд девушки был острым, и, докладывая обстановку в главном зале, она заметила, что в боковом зале перепуганная Ци Ся обнимает сидящую на земле Фан Бимянь.

Телохранители и дворцовые распорядительницы быстро помогали пострадавшим, успокаивали их. Несколько служанок подошли, чтобы отвести супругу наследника престола в боковой зал для отдыха. Убедившись, что, несмотря на хаос и разрушения, никого из гостей не унесло отступившей водой, супруга наследника престола облегченно вздохнула и слегка сжала руку А-Нань.

– Ты только что сослужила мне огромную службу, девочка. Отдохни немного, – хотя женщина промокла до нитки, ее величавая осанка никуда не делась, а голос оставался спокойным.

А-Нань откланялась и бросилась по залитому водой полу к Ци Ся. Увидев, что правый рукав Фан Бимянь весь в крови, девушка поспешно спросила:

– Что случилось?

Ци Ся с дрожью в голосе подняла рукав Фан Бимянь, чтобы показать А-Нань:

– Когда только что хлынула вода, сестрица, игравшая на тростниковой свирели шэн рядом, упала на меня, свирель чуть мне глаз не выколола. К счастью, Бимянь подняла руку и защитила меня, но… но ее рука…

На тонкой правой руке Фан Бимянь зияла огромная рана, из которой сочилась кровь, что выглядело особенно ужасающе на фоне белоснежной кожи девушки. Увидев, как неумело Ци Ся перевязывает рану платком, А-Нань отобрала его. Сначала девушка зафиксировала плечо Фан Бимянь, затем вытащила серебряную иглу из браслета, промыла рану алкоголем из кувшина, удалила бамбуковые и деревянные занозы и только потом перевязала рану платком.

Фан Бимянь побледнела от боли, правая рука ее висела на перевязи. Ци Ся попыталась помочь девушке подняться, но та слабым голосом пробормотала:

– Ци Ся, я… я не могу встать…

– Госпожа Фан слишком ослабла, ей надо отдохнуть.

Увидев, что рана при малейшем движении раскрывается и кровоточит, а платок весь покраснел, А-Нань помогла Ци Ся отвести девушку в безлюдное место в задней части зала, уложила на кушетку и наказала как можно меньше двигаться, а сама вернулась в павильон, где решила обойти пруд.

Солнечный свет по-прежнему ярко сиял, зарождавшийся над водой ветер свистел среди покрытых лесами гор. Водопад низвергался вниз, словно спокойная белая лента, висящая между двумя горами. Кроме беспорядка в зале и стонов раненых не было ни одного следа бурного водного потока, пытавшегося смести все на своем пути.

Повернувшись, А-Нань увидела, что по нефритовому арочному мосту к ней быстрыми шагами идет Чжу Юйхэн. Высокий павильон и водопад позади него сверкали всеми цветами радуги, украшенные глазурью башни и павильоны были окутаны пестрым сиянием, подчеркивавшим его подтянутую фигуру. Ветерок слегка развевал одежду юноши, сшитую из парчи небесно-голубого цвета, и играл с поверхностью воды, устраивая на ней завораживающий калейдоскоп из солнечных бликов.

А-Нань невольно остановила на Чжу Юйхэне свой взгляд, и весь мир вокруг словно померк. Лишь когда юноша подошел к ней и протянул снежно-белый платок, она очнулась и вытерла свои мокрые волосы. На душе стало досадно – они оба одеты в почти одинаковый небесно-голубой цвет, так почему он выглядит таким изящным и аристократичным, а она – нелепой и жалкой?

– Я только что проверил, с супругой наследника престола все в порядке. Она сказала, что это благодаря тебе: не окажись ты рядом, кто знает, чем бы все закончилось, – сказал Чжу Юйхэн, затем внимательно осмотрел ее с головы до ног и, убедившись, что ран нет, спросил: – Ты в порядке?

– Не беспокойся, – вытирая волосы, А-Нань улыбнулась ему уголками губ. – А как там дела?

– Правый пик нависает над отвесной скалой, с этой стороной он соединен только арочным мостом. Когда произошел инцидент, стража тут же заблокировала этот единственный вход, так что безопасность гарантирована.

А-Нань осмотрела отвесные скалы правого пика – туда действительно было невозможно проникнуть – и снова спросила:

– Этот загородный дворец спроектирован так умело! Для охлаждения используется сложная система подачи воды на искусственный водопад, это же просто гениально! Чьих рук это дело? Кто этот искусный мастер?

– Этого я не знаю. Он был построен шестьдесят лет назад, уже после того как Тай-цзу захватил Цзиньлин. Поскольку тогдашний император Лунфэн отличался слабым здоровьем, перед приездом в Цзяннань он отправил людей построить здесь загородный дворец, чтобы было где укрываться от жары. Создание чертежей и само строительство полностью осуществлялись его людьми, – сказал Чжу Юйхэн.

В то время Поднебесная была раздроблена, но нашлись отважные люди, которые решили положить этому конец, – Тай-цзу из нынешней династии был одним из них. Вместе с соратниками он возвел на престол тогдашнего лидера секты Зеленого лотоса для борьбы с иноземцами. Однако когда строительство загородного дворца было завершено, тот император утонул в реке Хуайхэ во время путешествия на юг, так и не посетив этот дворец.

А-Нань внезапно поняла и, указав на высокий павильон напротив, спросила:

– Значит, те два больших хрустальных сосуда – для подношения лотосов?

В конце концов император Лунфэн опирался на секту Зеленого лотоса, вполне естественно, что он таким образом обустроил свое жилище. Чжу Юйхэн утвердительно кивнул.

– Слушай, а вдруг его Великий мастер Гуань спроектировал? – воскликнула А-Нань.

– Вполне возможно, – брови Чжу Юйхэна слегка приподнялись, – я прикажу проверить сохранившиеся строительные чертежи.

Если это действительно дело рук мастера Гуань, то, возможно, ему удастся найти какие-то зацепки к «Шаньхэ Шэцзи». Это было бы просто прекрасно!

– Схожу проверю, как себя чувствует супруга наследника престола. Раз здесь произошел несчастный случай, ей лучше поскорее уехать, – взглянув на солнце, Чжу Юйхэн направился в павильон.

А-Нань вспомнила о Ци Ся и Фан Бимянь и тоже быстрым шагом пошла вокруг павильона, чтобы попасть в его заднюю часть и узнать, может ли чем-то помочь. Обогнув пару деревьев, она чуть не столкнулась лицом к лицу с Ци Ся.

– Что случилось? – спросила А-Нань, ухватив Ци Ся за локоть и видя, что та зажала глаза ладонями.

– Ничего. Я только что долго искала тебя в зале, может, внутри было слишком темно, а как вышла – в глаза резко ударил солнечный свет, чуть не ослепла, – Ци Ся подняла руку, стерла навернувшиеся слезы и, схватив девушку за руку, сказала: – А-Нань, Бимянь не выдержала и потеряла сознание, сейчас лежит в задней части зала. Ее рана кровоточит при малейшем движении, и люди из Музыкальной палаты не решаются везти ее вниз с горы. Может… ты попросишь за нее у супруги наследника престола, чтобы хотя бы разрешили полежать во внутренних покоях павильона? Хотя мы, женщины из Музыкальной палаты, низкого происхождения, не смеем рассчитывать на милость, но в той части зала такой сильный сквозняк от водопада, а бедняжка еще и так тяжело ранена… Ах, как она все это выдержит?

– Хорошо, – кивнула А-Нань, – я пойду попрошу за нее у супруги наследника престола, она добра и великодушна, наверное…

Не успела она договорить, как внезапно послышался крик, казалось, смешавшийся с шумом водопада напротив. А-Нань и Ци Ся инстинктивно повернули головы и вместе посмотрели в направлении источника шума. Они увидели, как из павильона вырвалась женская фигура, побежала по мосту прямо к высокой платформе и устремилась к низвергающемуся водопаду.

Полуденное солнце жарко светило, его лучи отражались от воды, заливая все вокруг ярким сиянием, а девушка бежала, низко опустив лицо, из-за чего А-Нань не могла разглядеть ее. Но яркая зеленая одежда с красными цветами сразу подсказала ей, кто сейчас так стремительно бежит к водопаду, – та самая красавица, что сопровождала наследника престола. От дневной величественности и грациозности не осталось и следа, ее шаги были паническими и беспорядочными, девушка со всех ног спешила к водопаду. Добежав до беседки Гаотай, она вдруг остановилась, замерла на месте как вкопанная, крик внезапно застрял в ее горле, так и не вырвавшись наружу.

А-Нань поняла, что там точно что-то случилось. Хотя восьмиугольная беседка не имела стен, красавица очень неудачно остановилась как раз за колонной, ее совершенно не было видно. А-Нань поспешила к перилам и вместе с Ци Ся завернула за колонну, чтобы увидеть, что там происходит.

Рядом с колонной стоял высокий хрустальный сосуд. Сквозь его прозрачную стенку А-Нань краем глаза увидела скрывающуюся за колонной фигуру в серо-зеленой одежде. Человек стоял спиной к ним, в его руке был зажат острый клинок, который в следующую секунду он одним ударом вонзил в грудь красавицы.

– По… помогите! – издала девушка последний пронзительный крик, полный отчаяния.

После обыска на правом пике, не обнаружив ничего подозрительного, большая часть телохранителей наследника престола перешли в левый павильон, только стража на арочном мосту была достаточно близко, чтобы услышать среди шума воды крик. Они взволнованно оглядывались по сторонам, ища источник звука.

– У беседки Гаотай! Там убийца! – закричала А-Нань, указав на колонну, покрытую глазурованной плиткой.

Несколько стражей немедленно развернулись и помчались к указанному месту, окутанному дымкой брызг от водопада. Не успели они пробежать и несколько шагов, как послышался пронзительный вопль – девушку в ярком платье вытолкнули из-за колонны, и вместе с непрерывным потоком водопада она рухнула в пруд под ним, прозрачная вода водоема быстро окрасилась в алый цвет от хлынувшей из ран крови.

Ци Ся не могла смотреть на эту жуткую сцену, дрожа, она закрыла лицо руками, отвернулась и закричала. Прислуга, убиравшая в зале последствия разлива водопада, всполошилась, люди побросали свои дела и высыпали наружу, даже Чжу Юйхэн вышел на звук. Несколько стражей уже добрались до беседки Гаотай, тогда А-Нань крикнула им:

– Убийца все еще в беседке!

Стражи растерянно переглядывались и озирались по сторонам, стоя под сводами восьмиугольной крыши. Было очевидно, что они не нашли в беседке следов посторонних. В зловещей тишине старший стражник заметил кровь в беседке, провел рукой по стенке хрустального сосуда, что-то сказал, и несколько человек немедленно обнажили длинные мечи, начав обыскивать все вокруг. А-Нань и Ци Ся переглянулись. Они же ясно видели убийцу за колонной, куда же он исчез за эти несколько мгновений?

Чжу Юйхэн уже добрался до края пруда, А-Нань указала на воду и поспешно крикнула:

– Она упала в воду, на помощь, скорее!

Чжу Юйхэн отдал приказ, один телохранитель немедленно снял обувь, головной убор и пояс с мечом, прыгнул в воду и поплыл к месту, где расплывалась кровь. Раздвинув толпу, сам Чжу Юйхэн быстрыми шагами направился к А-Нань.

– Что случилось?

– Только что там прятался убийца, – указала на беседку напротив девушка, – он убил ее и сбросил в воду!

Брови Чжу Юйхэна приподнялись, он тут же повернулся в ту сторону и уже собирался отдать приказ об обыске, как вдруг воздух над их головами разорвался грохотом, смешавшись с криками людей рядом. Издав еще один оглушительный и пронзительно долгий рев, водопад снова изверг огромный поток воды, тысячи белых волн, как лавина, ударили прямо в пруд под ним. Мелкий водоем был не в силах вместить такой объем воды, мощные волны яростно выплеснулись из его берегов и понеслись во все стороны, неудержимо набрасываясь на людей на суше.

Чжу Юйхэн немедленно схватил А-Нань, и они вместе вцепились в перила, с трудом удерживая равновесие под напором воды. Бушующие волны посбивали всех остальных с ног, ворвались в двери павильона, кружась и хлеща во все стороны, снова раздались крики и стоны.

Когда волна прошла, только Чжу Юйхэн сохранил холодное выражение лица. Он тут же отдал приказ телохранителям немедленно отправиться на противоположную сторону пика защищать наследника престола во что бы то ни стало.

А-Нань подняла голову и увидела, что беседка Гаотай под водопадом исчезла. Телохранители, мраморные столы и стулья, хрустальные сосуды – все было сметено бушующими волнами, на месте строения осталось лишь пустое восьмиугольное основание.

– Она… она упала! – закричала Ци Ся, схватившись дрожащей рукой за рукав А-Нань и указывая вниз.

Водопад собирался в пруд, затем вода стекала из-под арочного моста, спадала на скалы, образуя второй каскад. В этот момент бушевавшие волны выбросили тело убитой красавицы из пруда, и она тут же полетела вниз со стометрового водопада туда, где останки уже будет трудно найти.

А-Нань задумалась на миг и сразу побежала к задней части пруда, чтобы проверить водоподъемное колесо с ковшами. Солнце светило ярко, разноцветная радуга снова висела среди гор.

Издавая едва слышный скрип, огромное водоподъемное колесо по-прежнему неспешно подавало воду из пруда наверх как ни в чем ни бывало. Однако вместо приятной прохлады все собравшиеся ощущали на коже лишь мороз от страха, даже пейзаж перед глазами стал казаться зловещим и мрачным.

Чжу Юйхэн приказал телохранителям немедленно готовиться к возвращению в город, затем кивнул А-Нань и сразу же помчался к правому пику. Девушка поняла его без слов и поспешила встретить выходящую из павильона супругу наследника престола. Та уверенно и степенно вышла в окружении придворных распорядительниц и телохранителей, не теряя самообладания даже в чрезвычайной ситуации. Казалось, что она невозмутимо идет по знакомому великолепному залу, а не сквозь последствия недавней катастрофы.

Увидев приближающуюся А-Нань, она спросила:

– Сы Нань, я так понимаю, это ты и та музыкантша первыми обнаружили следы убийцы? – спросила она приблизившуюся А-Нань.

– Да, – ответила девушка, поманив к себе Ци Ся, – мы тогда болтали у водопада, вдруг услышали крик с противоположной стороны, подняли головы и увидели, как…

Она запнулась, не зная личность погибшей. Супруга наследника престола, очевидно, заметила в воде край зеленой одежды с красными цветами и подсказала:

– Наложница Юань, смотрительница Малых покоев.

Только теперь А-Нань поняла, что это была придворная наложница наследника престола, причем наложница высокого ранга, уступавшая по положению только супруге.

– Мы увидели, как наложница Юань с криком бежала к водопаду, – продолжила девушка, – вот только шум воды был слишком сильным, он заглушал ее голос, поэтому, кроме нас, никто не услышал…

А-Нань подробно описала сцену происшествия, а затем и прятавшегося за хрустальным сосудом человека в зеленой одежде, убившего наложницу. Тут супруга наследника престола наконец заговорила, спросив:

– Что за человек в зеленой одежде?

– С карниза сплошным потоком стекал водопад, получилась преграда, как во время ливня, – тщательно вспоминала детали А-Нань, – да к тому же тот человек прятался за хрустальным сосудом, поэтому его внешность было тяжело разглядеть. Наложница Юань, крича, вбежала в беседку, за колонной ее голос внезапно прекратился, я предполагаю, что именно в тот момент спрятавшийся убийца и ударил ее в грудь. А когда мы с Ци Ся подбежали к перилам, увидели только момент, как он вытащил нож из ее груди. На том человеке была серо-зеленая одежда, он примерно на полголовы выше наложницы Юань. Острый клинок он держал в правой руке, и, как только выдернул его, кровь наложницы Юань хлынула на него и на сосуд, от чего видимость стала еще хуже.

– Я… я тоже видела того убийцу за хрустальным сосудом, – Ци Ся рядом отчаянно кивала, показывая, что она тоже видела точно такую же сцену, – только у меня болели глаза, и я видела не так подробно, как А-Нань.

– Убийца действовал с такой жестокостью, есть ли надежда на спасение наложницы Юань? – резко посерьезнев, спросила супруга наследника.

– Боюсь, шансов мало, – покачала головой А-Нань.

– Поистине странно, – задумчиво сказала супруга наследника престола. – Вы обе видели, как убийца совершил преступление, но, когда прибежала стража, они никого не обнаружили… Куда же сбежал этот убийца?

– Хотя неизвестно, как он сбежал, – уверенно ответила А-Нань, – но я предполагаю, что этот человек все еще скрывается поблизости, прошу Ваше Высочество быть предельно осторожной.

– Ты говоришь разумно.

Сказав это, супруга наследника престола принялась решительно действовать. Она немедленно приказала дворцовой распорядительнице подготовить процессию для возвращения во дворец, а также наказала держать случившееся в секрете, вести поиски тела наложницы Юань тайно. О случившемся никто не должен был узнать.

Пока все готовились к отъезду, Чжу Юйхэн привел через арочный мост наследника престола. Тот, тяжело дыша, опирался на руку евнуха, переход через арочный мост дался его тучному телу нелегко. Полное лицо мужчины было испуганным и сердитым. Очевидно, Чжу Юйхэн уже доложил ему о беде, постигшей наложницу Юань. Дойдя до конца моста, наследник императора оперся руками на перила, посмотрел вниз на низвергающийся в пустоту водопад, и в его глазах мелькнуло отчаяние.

Чжу Юйхэн отправился вместе с наследником престола и его супругой вниз с горы, а Ци Ся поспешно потащила А-Нань в удаленный край зала, чтобы помочь Фан Бимянь. Вернувшись, А-Нань увидела, что ситуация еще печальнее, чем она себе представляла, – бушующий водопад добрался и сюда, пространство вокруг галереи полностью затопило. Фан Бимянь была вся мокрая и лежала на сырой каменной плите в смятенном сознании.

– Бимянь, что с тобой? – перепуганно затараторила Ци Ся, подбежав к девушке и пытаясь приподнять ее. – Приди в себя…

Фан Бимянь была без сознания и никак не отреагировала.

– Беда! – печально воскликнула Ци Ся, потрогав лоб девушки. – Рана намокла, начался жар!

– Не паникуй, дай посмотрю, – А-Нань сняла мокрый платок с руки Фан Бимянь и увидела, что намокшая рана уже побелела и покрылась нехорошими выделениями.

– Кошмар… – у Ци Ся тут же потекли слезы, – как же ее рука? Она теперь станет калекой? Все из-за меня…

– Не волнуйся ты так, рана глубокая, но, к счастью, не большая, при хорошем уходе все заживет, – утешила ее А-Нань.

Подняв голову, девушка увидела рядом нескольких телохранителей, которые показались ей знакомыми. Поняв, что они раньше были в свите А-Яня, А-Нань решительно попросила у них немного обеззараживающего порошка и чистой белой ткани, чтобы высушить рану Фан Бимянь и как следует перевязать.

Ступеней на горной тропе было полно, а Фан Бимянь так и не пришла в себя, к тому же у нее начался жар. А-Нань ломала голову, как спустить ее вниз с горы, когда увидела, что вместе со срочно присланными стражами вернулся Чжу Юйхэн. Девушка попросила его выделить ей носилки и двух солдат, чтобы помочь Ци Ся отнести Фан Бимянь обратно в Музыкальную палату.

– А-Нань, не уходи пока, – Чжу Юйхэн остановил ее.

А-Нань издала удивленный возглас и обернулась.

– Ты была свидетельницей смерти наложницы Юань, нужно подробно описать, что там произошло, – услышала она.

А-Нань подумала, что это разумно, помахала на прощание Ци Ся, подняла голову и увидела, что вместе с Чжу Юйхэном прибыли Чжугэ Цзя и Дай Юнь. В верховьях реки Циньхуай как раз располагался лагерь Отряда чудесных механизмов, поэтому командующие быстрее всех прибыли с дополнительно переброшенными солдатами и быстро заблокировали место происшествия для проведения обыска.

Чжугэ Цзя был не в ладах с А-Нань, поэтому, увидев ее, не сумел сдержать раздраженной мысли: «Опять ты!», мелькнувшей на его лице. А-Нань ответила ему презрительным взглядом: «А ты думаешь я в восторге тут быть?»

Ответственный за охрану загородного дворца командир Тан Чун принес чертежи и списки имен, тщательно выверенные для поиска возможных подозреваемых.

Первый список включал всех приглашенных женщин и членов их семей. Однако во время происшествия всех уже сопровождали вниз с горы, значит, у них не было возможности совершить преступление.

Второй список – имена музыкантов.

Тан Чун доложил:

– В момент инцидента все музыканты вместе с гостьями уже покинули пик, в загородном дворце остались только две исполнительницы – Ци Ся и Фан Бимянь.

– Их можно исключить из подозреваемых. Во время происшествия Ци Ся была рядом со мной, мы вместе видели, как убийца заколол наложницу Юань, – сказала А-Нань рядом. – А у Фан Бимянь тяжелое ранение правой руки, даже если бы она могла незаметно для всех проникнуть на правый пик, она бы не смогла напасть на человека. Убийца, которого я видела, действовал жестоко и точно, он очень ловко орудовал ножом, человек с травмой руки определенно не мог бы так двигаться. Кроме того, на убийце была серо-зеленая одежда, а на Фан Бимянь – традиционное платье работниц Музыкальной палаты светло-голубого цвета, откуда бы у нее взялась возможность переодеться?

Доводы были разумными, и все согласились с ними. Все-таки люди из Музыкальной палаты при входе в загородный дворец прошли строгую проверку и регистрацию, их обыскали. Если бы при них были какие-либо посторонние предметы, это было бы зафиксировано.

Тан Чун был одним из шести первых стражей, прибывших на место происшествия. Он провел Чжугэ Цзя и Дай Юня на высокую платформу и снова подробно описал ситуацию.

– Как только я услышал крики и понял, что здесь что-то случилось, то немедленно привел сюда своих людей, охранявших арочный мост. Мы обогнули ущелье, поднялись на изогнутый мост, ведущий к беседке Гаотай, и быстро пересекли его, ворвавшись внутрь. От момента, когда я услышал крик о помощи, до того, как мы поднялись на изогнутый мост, прошло совсем немного времени, даже десяти вздохов не успеть сделать, но на площадке мы никого не обнаружили, убийца бесследно исчез.

А-Нань продолжила:

– А мы с противоположной стороны обрыва видели, как убийца заколол наложницу Юань за колонной и сбросил ее с платформы. После этого убийца больше не появлялся у беседки.

– Да он просто растворился в воздухе, прямо как злой дух! – вырвалось у Тана Чуна, он почти забыл, что перед ним наследный внук императора.

Чжугэ Цзя и Дай Юнь недоверчиво переглянулись.

– Неужели… убийца просто исчез, хотя к беседке было привлечено всеобщее внимание и она была со всех сторон окружена стражами?

– Именно так, – твердо сказал Чжу Юйхэн, а А-Нань кивнула.

Раз даже наследный внук императора так сказал, значит, так и есть, хотя верилось в это с трудом.

– Это совершенно противоречит здравому смыслу, однако… – видя, что все прочие пути перекрыты, нерешительно начал Чжугэ Цзя. – У подчиненного возникла одна… неожиданная мысль.

Чжу Юйхэн жестом позволил ему высказаться.

– Госпожа А-Нань, ты только что сказала, что в тот момент на противоположной стороне свидетельницами убийства были только ты и та Ци Ся?

– Да. Сначала мы не поняли, что там происходит, но потом увидели, что наложницу Юань ударили ножом, тогда мы закричали, подняли тревогу, и из павильона выбежала прислуга.

– А ты не допускаешь возможности, что из-за водного тумана напротив, да еще двух стенок хрустального сосуда между вами и сценой происшествия увиденное могло быть искажено? Возможно, твои глаза обманули тебя?

– Ты хочешь сказать, что я обозналась? – усмехнулась А-Нань. – Господин Чжугэ, убийца был в серо-зеленой одежде, на полголовы выше наложницы Юань, он убил ее правой рукой, управлялся ножом очень ловко. Я прекрасно помню все детали. Кроме того, наложницу Юань столкнули в воду, а на поверхности пруда появилось большое пятно крови, доказывающее, что ее действительно ранили.

– На теле наложницы Юань действительно были обнаружены тяжелые ранения, – подтвердил Чжу Юйхэн.

Дай Юнь все это время молчал в раздумьях, вдруг он удивленно воскликнул и пробормотал себе под нос:

– Неужели…

Чжу Юйхэн взглянул на него, тот осознал, что сказал это вслух, и только пробормотал:

– Подчиненный, услышав слова господина Чжугэ, тоже подумал об одном возможном объяснении, только оно маловероятное.

Чжу Юйхэн жестом попросил его рассказать, и Дай Юнь нерешительно продолжил.

– Подчиненный любит смотреть выступления уличных фокусников, у них есть один трюк с исчезновением, называется «привить цветок к дереву».

А-Нань очень заинтересовалась его рассказом и навострила уши.

– На самом деле, если знать секрет, ничего сложного нет: артист пришивает к своей спине специально изготовленную одежду, набивает ее ватой и обрезками ткани, и выглядит это, как будто он несет на спине другого человека. Но хитрость в том, что артист прикрепляет к телу искусственную голову, а свою настоящую поворачивает так, что со стороны кажется, будто она принадлежит тому искусственному человеку на спине. Отличить, где правда, а где ложь, – практически невозможно! Особенно при тусклом свете.

– Ты имеешь в виду, что в беседке на самом деле была только наложница Юань? – задумчиво спросила А-Нань. – Просто она устроила спектакль, намеренно заставив нас думать, что некий убийца существует, поэтому после того, как она прыгнула в пруд, мы и не смогли его найти?

– Получается, что так, – согласился Чжугэ Цзя. – Если в беседке действительно был только один человек, это может объяснить и то, почему наложница Юань внезапно побежала к водопаду, и то, куда делся убийца.

А-Нань, прокручивая в памяти происшествие, вдруг подумала, что одежда наложницы Юань была пышной и с широкими рукавами, под ней действительно можно было спрятать искусственного человека. Тут девушке стало очень любопытно разузнать, где можно посмотреть исполнение этого трюка. Только она хотела задать вопрос, но услышала, как Чжу Юйхэн сказал:

– Все это лишь догадки, нужно дождаться прибытия людей из министерства наказаний и палаты по уголовным делам, чтобы проанализировать произошедшее. Что мы должны сделать сейчас – так это тщательно прочесать загородный дворец, нельзя упустить ни малейшей зацепки.

По его тону Чжугэ Цзя и Дай Юнь поняли, что он не одобряет их предположения, и благоразумно замолчали.

Распоряжения были отданы, А-Нань собиралась оставить мужчин разбираться с этим самостоятельно, но чертежи в руках Тана Чуна привлекли ее внимание, и она спросила Чжу Юйхэна:

– А эти чертежи мне можно посмотреть? Павильоны и водопад построены так искусно, я хочу изучить эту технологию.

Просьба казалась ей незначительной, она думала, что А-Янь вряд ли откажет, но он покачал головой.

– Боюсь, не получится. Это императорский загородный дворец, посторонним нельзя получать доступ к его планировке.

– Ну и жмот… – пробормотала А-Нань, повернулась и помахала рукой. – Тогда я пошла, если что – ищи меня на постоялом дворе Интяньфу.

Вернувшись на постоялый двор, насквозь промокшая в загородном дворце А-Нань немедленно набрала в кадку воды, чтобы помыться. Небесно-голубое платье из тонкого шелка измазалось в грязи и помялось, и, хотя девушка вовсе не собиралась соревноваться за место невесты наследного внука императора, при мысли о своем жалком виде на душе у нее стало как-то досадно.

Распуская волосы, А-Нань обнаружила, что золотая шпилька Ци Ся все еще у нее. Золото – металл мягкий, после всех этих передряг украшение потеряло форму, сплющилось. Девушка вынула шпильку из прически и разогнула ее. Хотя это была довольно простая золотая шпилька весом меньше половины ляна⁵, но для девушки вроде Ци Ся скопить деньги на украшение из настоящего золота – дело непростое.

Высушив волосы, А-Нань отправилась навестить Ци Ся в Музыкальной палате, расположенной на берегу реки Циньхуай, желая поскорее вернуть шпильку владелице.

Берег реки Циньхуай всегда благоухал ароматами косметики и благовоний, так много здесь располагалось увеселительных заведений. Вечер только начинался, свет фонарей отражался в воде, создавая красивые световые переливы на поверхности, а под аккомпанемент песен и смеха девушек весь пейзаж выглядел еще более соблазнительно.

Ци Ся была занята тем, что пыталась покормить Фан Бимянь кашей в ее комнате. Девушка уже пришла в себя, но у нее был жар, помутненное сознание, и она вообще не могла есть. Ци Ся беспомощно забрала миску с кашей, ворча на ту девушку в разноцветной одежде, игравшую днем на шэне:

– Вот же сволочь, сбежала быстрее всех и из-за нее сестрица так сильно пострадала! Только попадись она мне – расцарапаю ей лицо!

– Если такой свирепой будешь, разве не распугаешь всех поклонников? – стоя под карнизом, рассмеялась А-Нань.

Ци Ся отставила миску с кашей и сделала вид, что хочет стукнуть пришедшую. А-Нань поспешила вернуть ей золотую шпильку, сказав:

– Не злись, не злись, я угощу тебя ужином, что хочешь?

– Утку в рассоле! – Ци Ся без церемоний сразу пошла переобуваться. – Из той лавки в переулке Цзяньцзы. У меня сильнейшее недомогание начинается, если три дня не поем их утки!

– А я подозреваю, что сильнейшее недомогание у тебя начинается, когда ты три дня не видишь этого молодого лавочника, – подшутила А-Нань, видя, как глаза Ци Ся все время бегают за улыбчивым юношей, у которого они заказали утку.

– Он и правда красиво улыбается, – Ци Ся со смехом слегка толкнула А-Нань. – Но какие могут у меня быть отношения с порядочным человеком при моем-то положении? Все, на что остается надеяться, так это встретить нескольких щедрых покровителей, чтобы накопить денег на старость.

Тут как раз подали утку в рассоле.

– А-Нань, как же это так получились, что дом Чжо лишился положения всего за одну ночь? – оторвав ножку и надкусив ее, Ци Ся немного приуныла. – Я потеряла такого крупного клиента, так теперь еще постоянно на допросы вызывают, из-за чего не могу нормально работать. Денег не хватает даже косметику в управлении оплатить! Этот мерзавец Мяо Юнван умер, и все ему нипочем, а мне зато кучу проблем наделал: министерство наказаний за эти два дня вызывало меня пять раз! Пять раз, я вообще не могу работать!

– Не волнуйся, если будет совсем туго, я тебе помогу, – А-Нань налила ей вина в утешение, она знала, что девушки из Музыкальной палаты каждый месяц должны оплачивать фиксированную сумму в качестве налогового взноса. – Потерпи немного, когда они разберутся с этим делом – все будет в порядке… Кстати, а почему ты так долго оставалась внизу и не вернулась к этому господину Мяо?

На слегка покрасневшие щеки Ци Ся невольно набежала тень, она машинально потянулась к золотой шпильке в волосах, но потом отдернула руку, словно обожглась. А-Нань ждала ответа, наблюдая за ее выражением лица.

– Тут такое дело… – с досадой сказала Ци Ся, опустив руку, – ах, не хочу и говорить! Вдруг до властей дойдет, что мне противен Мяо Юнван, разве у меня тогда не будет еще больше проблем?

– Разве вы с ним не старые знакомые? – спросила А-Нань.

– Да, я знаю его уже лет пять-шесть, – Ци Ся закусила нижнюю губу, лицо скривилось, и она сменила тему, спросив: – А у тебя как дела? Много проблем возникло?

– У меня вроде нормально все, видимо, А-Янь замолвил за меня словечко.

– А какое положение у этого А-Яня? Он и впрямь всемогущий какой-то, – Ци Ся с любопытством придвинулась к ней. – Я так погляжу, он к тебе очень внимателен.

– Он-то? – А-Нань невольно рассмеялась, вертя в руках чарку. – Не выдумывай, между нами ничего не может быть. Он скоро женится, а у меня уже есть возлюбленный.

– Кто же этот счастливчик? Разве кто-то может быть симпатичнее А-Яня? – с улыбкой смотрела на нее Ци Ся.

– Они совсем разные, их нельзя сравнивать. Но в моем сердце Господин – всегда самый лучший, – А-Нань подперла щеку рукой, глядя в окно, в ее глазах отражались обманчивые уличные огни, лицо тоже словно покрылось иллюзорной сладкой нежностью, словно она погрузилась в сон, туманный и неясный. – Это Господин спас меня из безвыходной ситуации, это он отправил меня учиться, чтобы я обрела все свои навыки, он создал меня сегодняшнюю, такую, какая я сейчас… Если бы не Господин, в этом мире не было бы и А-Нань. И он не только оказал мне огромную милость, но и больше десяти лет заботился обо мне, любил и оберегал. Вот скажи мне, кто во всей Поднебесной сможет сравниться с ним в моем сердце?

Ци Ся, пригубив вино, задумчиво посмотрела на нее.

– Что такое? – А-Нань приподняла бровь.

– Ничего, просто я вдруг вспомнила одну сестрицу… Хэшан зовут, помнишь ее?

– Помню, у нее еще возлюбленный был кузнецом: такой проказливый, очень любил шутить, Хэшан вечно хихикала над его фокусами… А как ты думаешь, не будет ли у нее куча морщин от постоянного смеха?

– Не будет, – Ци Ся взяла палочками кусочек утки и, пережевывая, продолжила говорить. – Однажды во время приема в местной администрации Хэшан случайно разбила очень дорогую нефритовую вазу. Чтобы возместить ущерб, ей пришлось пойти в ту семью служанкой-наложницей, отдать тело в счет долга. После этого ни о каких отношениях с кузнецом Жао больше и речи быть не могло.

– Отдать тело в счет долга… – А-Нань, сжимая чашку с чаем, замерла на мгновение, а затем, не удержавшись, слегка ущипнула собеседницу. – На что это ты намекаешь? Я и мой Господин любим друг друга, мы преданы друг другу, никто никакой долг не отдает!

– Нет-нет, чего ты, я просто ни с того ни с сего вспомнила сестрицу Хэшан, не знаю, как так получилось… – Ци Ся поспешила извиниться, видя, что А-Нань вот-вот вспылит. – К тому же с чего тебе быть в долгу? Ты просто благодарна за милость, поэтому обещала себя ему!

– Вовсе нет! – решительно заявила А-Нань. – Я и Господин…

Она на мгновение запнулась, не успев найти правильных слов, чтобы описать свои чувства к Господину, как рядом внезапно раздались шаги. Вошли двое служащих и окинули взглядом помещение.

– Кто здесь певичка Ци Ся из Музыкальной палаты?

– Это я, – беспомощно поднялась со своего места Ци Ся, увидев, что это снова правительственные служители. – Господа чиновники, уже ночь, да и дождь на улице, неужели мне опять надо на допрос? Утром же уже допрашивали…

Не успела договорить, как служитель набросил ей на шею цепь.

– Дело раскрыто, и в управлении уже подписан ордер на твой немедленный арест!

Ци Ся вся задрожала от испуга; палочки, которые она держала в руке, тут же упали на пол.

– Господа служители, в чем обвиняют Ци Ся? – спросила А-Нань, поспешно схватившись за цепь.

– Речь о деле об убийстве управляющего Дэчжоу! – нетерпеливо ответил чиновник.

– Власти уже провели тщательное расследование и определили, что Ци Ся непричастна к убийству управляющего Мяо!

Цепь врезалась в шею, причиняя боль, и Ци Ся пришлось просунуть руку в петлю, чтобы дышать.

– Меня действительно не было в той частной комнате, вы же уже спрашивали несколько раз…

– Мы просто выполняем приказ. Есть что сказать – будешь говорить на допросе в зале суда! – рявкнул чиновник, потянув Ци Ся. – Пошла!

Видя, что чиновники свирепы как волки, Ци Ся успела только вытащить золотую шпильку из волос и поспешно сунуть ее в руки А-Нань.

– А-Нань, сохрани ее для меня, но если я… Продай ее, если потребуется оплатить мои похороны.

– Не неси чушь, с тобой все будет в порядке! – А-Нань спрятала ключ и золотую шпильку, а затем проводила Ци Ся взглядом, наблюдая, как чиновники уводят девушку под дождем.

Она долго еще стояла у входа в лавку, раздумывая, не пойти ли к А-Яню и выяснить, что произошло. Но уже ночь, куда она пойдет искать его? Нельзя же посторонней просто так ворваться в Восточный дворец, чтобы поговорить с человеком.

Размышляя, она услышала сквозь дождь цокот копыт. Перед ней остановились два высоких и статных вороных коня, запряженных в карету, покрытую золотым лаком и украшенную нефритовыми элементами. Занавес кареты был слегка приподнят, в свете уличных фонарей, приглушенном ветром и дождем, она увидела Чжу Юйхэна. В таком освещении его всегда мрачное выражение лица показалось ей удивительно нежным.

– Почему без зонтика? – спросил он ее через окно.

– Потому что я знала, что ты приедешь за мной, – А-Нань, как раз ломавшая голову, где его искать, вздохнула с облегчением и одним прыжком вскочила в карету.

Внутри было очень просторно, она села напротив него, отряхивая капли дождя с одежды, и спросила:

– Что случилось, почему Ци Ся арестовали?

– Арестовали? – Чжу Юйхэн явно не был в курсе. – Я разузнаю, в чем дело.

– А? – А-Нань приподняла бровь. – Тогда зачем ты искал меня?

– Тут чертежи, которые ты хотела посмотреть, – Чжу Юйхэн достал переплетенные листы и передал ей. – Загородный дворец считается особо важным объектом, по закону посторонним нельзя смотреть чертежи, но… если ты полистаешь их рядом со мной, это не будет считаться нарушением правил.

– Серьезно? Я знала, что А-Янь самый лучший! – обрадовалась А-Нань и, несмотря на тряску кареты и дождливую ночь, сразу же начала изучать содержимое бумаг.

На титульной странице стояла четкая подпись: «Наместник округов Шанду и Ляоян, мастер Гуань До».

Вполне естественно, что Великий мастер Гуань, захвативший Шанду и Ляоян, был назначен наместником в этих регионах.

– Загородный дворец действительно спроектирован и построен великим мастером Гуанем! – встрепенулась А-Нань.

– Да, это сборник чертежей, нарисованных его собственной рукой, посмотри на почерк, – сказал Чжу Юйхэн.

При мерцающем свете стеклянной лампы А-Нань продолжила нетерпеливо просматривать содержимое и обнаружила, что почерк такой же, как на карте, найденной у Цзи Чэнмина: скорописный стиль иероглифов, резкие линии, по одному взгляду на которые чувствовалась стремительность, с которой они были написаны.

Продолжая изучать чертежи, А-Нань перевернула страницу и вдруг удивленно воскликнула, подняла тетрадь и показала Чжу Юйхэну. На листе было серо-желтое пятно, три полумесяца в стадии новолуния, складывающиеся в цветок. Хотя прошло много лет, все же можно было разглядеть, что штрихи сделаны не кистью, а, должно быть, пальцем.

– Прямо как водоворот на той карте Цзи Чэнмина, нарисованный румянами с помощью пальца лет шестьдесят назад, – сказал Чжу Юйхэн, кивнув.

– К тому же форма этого пятна точно такая же, как у найденного рядом с погибшим Мяо Юнваном! Только то пятно сделано тушью для бровей, – А-Нань с большим интересом смотрела на знак, оставленный на странице тетради в ее руках. – Мастер Гуань шестьдесят лет назад оставил такой же знак, что был обнаружен на месте странной смерти управляющего Дэчжоу шестьдесят лет спустя!

– Да, между ними наверняка есть связь, – медленно сказал Чжу Юйхэн.

– Вовсе не наверняка, – вглядываясь в пятно, А-Нань снова нахмурилась. – В конце концов, некоторые девушки-музыкантши неряшливы, нарисовав брови или нанеся румяна, они ленятся помыть руки, отчего и могут случайно оставить следы на стене, на страницах книги – все возможно… Есть вероятность, что эти три штриха появились случайно.

Свет глазурованной стеклянной лампы был мягким и туманным, он слегка освещал глаза Чжу Юйхэна, который смотрел прямо на нее. В его взгляде чувствовалась решительность.

– Нет, это никак не может быть случайностью.

А-Нань закрыла тетрадь и серьезно посмотрела на него.

– Появились новые зацепки?

Чжу Юйхэн кивнул, но не ответил, только приподнял занавес кареты. Мир вокруг был окутан струями дождя. Они проехали через высокие городские ворота и направились на юго-восток.

– Мы в загородный дворец? Отлично, я как раз хочу посмотреть, как Гуань… – выглянув в окно кареты, А-Нань сразу узнала дорогу, но не успела договорить, как вдруг замолчала, подмигнула юноше и притворно нахмурилась. – А вообще, с чего это я должна бежать сломя голову куда-то, как только ты меня позвал? Я жалованья никакого не получаю, чего ради мне работать на двор до седьмого пота?

Намек девушки был совершенно понятен Чжу Юйхэну.

– Я велю тщательно расследовать дело Ци Ся. Если понадобится – займусь им лично.

– А я всегда знала, что А-Янь самый лучший! – А-Нань прямо-таки расцвела от радости, а затем поспешила вновь открыть сборник чертежей. – Давай еще подумаем, нет ли способа тайно перебраться с левого пика на правый.

Освещенные одной лишь лампой, молодые люди склонились над чертежами, погруженные в их изучение. Горная тропа была окутана ночной темнотой, шел сильный дождь, и карету постоянно трясло. Во время очередного толчка они вдруг столкнулись головами.

А-Нань, охнув, схватилась за лоб, подняла голову и посмотрела на Чжу Юйхэна. Всегда холодный взгляд юноши из-за неожиданного столкновения на мгновение стал растерянным. Девушка не удержалась и рассмеялась.

– Если часто лбами биться – все мозги растерять можно! Впредь нам нельзя так близко наклоняться.

Чжу Юйхэн молча сжал губы. Карета остановилась – они прибыли в загородный дворец.

По горной тропе неудобно передвигаться с зонтом, поэтому они накинули на себя промасленные плащи и двинулись вверх по галерее, освещая дорогу защищенными от воды фонарями.

По горным пикам и поверхности пруда грохотал сильный дождь, каменные ступени были скользкими, но А-Нань ничего не боялась. Девушка в несколько шагов добежала до водопада и вместе с Чжу Юйхэном перешла через арочный мост на правый пик.

Во дворце один за другим зажглись фонари, освещая таинственные покои. На отвесной скале был небольшой выступ, здание на нем было низкими и узкими, без переднего и заднего зала, только два небольших павильона по левую и правую стороны от входа. Их внутреннее пространство было отделено шелковыми лазурными полотнами, скрывавшими лежанки для отдыха.

Чжу Юйхэн отвел А-Нань в северный павильон. Внутри было чисто убрано, стояли кровать и маленький столик. Дым в курильнице уже погас, но слабый аромат еще оставался. Маленькая дверь была открыта, она выходила прямо на изогнутый мост, ведущий в беседку Гаотай. Здесь было самое прохладное место во всем дворце, поэтому его и выбрал для отдыха тучный наследный принц, так не любивший жару.

Чжу Юйхэн сказал А-Нань:

– Когда водопад впервые взорвался, я немедленно пришел со своими людьми сюда, чтобы проверить обстановку. Наложница Юань еще была здесь, сопровождала наследника престола. Вот только наследный принц спит очень чутко и не любит, чтобы люди ходили вокруг, поэтому все служанки покинули комнату и ждали под карнизом. Из-за этого никто не знает, что случилось внутри и почему наложница Юань вдруг одна вышла из зала через черный ход и побежала к заднему водопаду.

– Да, это совсем нелогично, – А-Нань сразу покачала головой и указала на задний водопад. – Шум от водопада такой сильный, раз наследный принц спит чутко, как он мог погрузиться в сон в этом открытом павильоне? Более того, наложница Юань бежала с таким громким криком, как наследный принц мог ничего не заметить?

– Наследного принца сумели разбудить уже только после происшествия с наложницей Юань, – говоря это, Чжу Юйхэн подошел к курильнице, приподнял крышку, взял щепотку пепла и протянул ей.

А-Нань понюхала кончики его пальцев, брови девушки приподнялись.

– Это же рододендрон, самое распространенное снотворное!

– Да, – холодно сказал Чжу Юйхэн, отряхнув пепел с пальцев.

– Это вещество явно было приготовлено, чтобы не дать наследнику престола проснуться. Если бы наложница Юань не выбежала так внезапно, от рук убийцы пострадал бы…

А-Нань не договорила, но оба поняли, что эта ловушка была устроена для наследника престола.

– Действительно, вероятность того, что убийца пойдет на такой большой риск, чтобы убить только наложницу Восточного дворца, невелика, – голос Чжу Юйхэна понизился. – Я считаю, он проник в павильон с другой целью, но случайно столкнулся с наложницей Юань и убил ее, чтобы замести следы.

В конце концов от места, где они стояли, до спящего наследника престола было всего несколько шагов.

Тут в памяти Чжу Юйхэна вновь всплыло содержание письма, доставленного голубем.

«Ни в коем случае не приближайся к воде».

Император определенно что-то знал, поэтому послал ему предупреждение. Судя по тому, какой запутанной выглядела вся ситуация, заговор явно готовился давно. Если бы не странная выходка наложницы Юань, всполошившая всех вокруг, наследник престола, возможно, уже был бы мертв.

Не достигнув цели с первого раза, убийца обязательно предпримет следующую попытку. Если не выявить его быстро, враг будет оставаться в тени, а его цель – на свету. Тогда защищаться и наносить ответные удары будет трудно.

– Чего ты так переволновался? – в утешение сказала А-Нань, увидев его мрачное выражение лица. – Как бы хитер ни был лис, он не скроется от глаз опытного охотника. Противник уже проявил себя, нам нужно лишь поскорее схватить лиса за хвост! Я уверена, безопасности наследника ничто не угрожает.

Чжу Юйхэн молча кивнул, поднял руку и указал на беседку Гаотай.

– Пойдем, я покажу тебе знак, оставленный убийцей.

Метка находилась на задней стороне глазурованной колонны, отвернутой от водопада, поэтому разлившаяся вода не смыла ее полностью, только сделала бледнее. Три месяца, собранных в изящный полураспустившийся цветок, похожий на лотос или орхидею, все еще можно было разглядеть.

– Изгибы этих трех мазков, легкое сужение в нижней части почти точно такие же, как на том знаке в ресторане. Мала вероятность, что эти метки оставили разные люди, – сказал Чжу Юйхэн.

– Значит, этот убийца определенно связан с тем убийцей из ресторана – скорее всего, это вообще один и тот же человек! – решительно заявила А-Нань, затем слегка нахмурилась и спросила: – Значит, Ци Ся забрали из-за этого?

Чжу Юйхэн покачал головой:

– Вряд ли, – покачал головой Чжу Юйхэн. – Я еще никому не сообщал новости, ты первая узнала.

Получается, она оказалась важнее всех ямэней⁶, раз стала первой, к кому он пришел посоветоваться. А-Нань улыбнулась.

– Тогда я должна сделать все, чтобы помочь тебе! Вместе постараемся раздобыть зацепки к разгадке «Шаньхэ Шэцзи».

– Это все вовсе не обязательно связано с «Шаньхэ Шэцзи», но с мастером Гуанем связано определенно. Более того, мы можем быть уверены, что оба убийства связаны с сектой Зеленого лотоса, – Чжу Юйхэн указал на след румян в альбоме чертежей. – Все-таки точно такой же знак в свое время оставил мастер Гуань, будучи членом секты.

– Этот знак… – А-Нань сверилась с ориентировкой на чертежах, подняла голову и посмотрела наверх.

Верх беседки был построен из каменных балок, восемь огромных белых брусков нефрита тянулись к центру, образуя аккуратную золотую крышу, из центра которой свисала огромная лампа из глазурованного стекла с тридцатью шестью светильниками.

А-Нань выстрелила из браслета Потоком света, зацепилась им за каменную балку и вытянула себя в центр под крышей беседки. В лампе еще оставалось немного масла, девушка достала огниво и зажгла центральный фитиль.

Огонь распространился стремительно, пламя во всех тридцати шести светильниках зажглось одновременно, осветив беседку Гаотай. Воздух был пропитан водяным туманом, на глазурованных абажурах ламп скопились капли воды. Смутный свет, отражаясь в водной глади, создавал вокруг переливы, похожие на волшебное свечение из какой-нибудь сказки.

Чжу Юйхэн поднял голову и посмотрел на А-Нань наверху. Окутанная туманной дымкой этого загадочного сияния, девушка слегка улыбнулась ему, подняла руку и указала на пол.

– А-Янь, смотри!

Чжу Юйхэн проследил за ее движением и посмотрел на основание беседки. Огни тридцати шести ламп собрались в единое яркое пятно, покрывшее все под их ногами. В центре светового пятна образовалась огромная светло-зеленоватая тень в форме лотоса. Точно такая же форма была у знака, нарисованного румянами на чертежах. Зажигая лампу, А-Нань нечаянно коснулась абажура, так что теперь этот огромный зеленоватый лотос слегка колебался, ритмично двигаясь под ногами Чжу Юйхэна. Оказывается, мастер Гуань изобразил зеленый лотос не материальными средствами, а с помощью игры света и тени, достигнутой благодаря точному расположению световых потоков из глазурованных абажуров.

Вокруг беседки во все стороны разлетались брызги водопада, они были освещены лампой, и казалось, что юноша и девушка окружены толпой скачущих маленьких точек. А-Нань стояла вверху на свету, Чжу Юйхэн внизу в тени, они оба были покрыты изображением лотоса и как зачарованные смотрели друг на друга.

Она видела, как тусклый свет проникал в его зрачки, а он неотрывно смотрел на нее, и в глубине его глаз разгорался свет еще более яркий, чем от лампы. Его взгляд прорывался через все остальное, будто ни на что в этом мире, кроме А-Нань, он не мог обратить внимание.

Сердце девушки внезапно дрогнуло, ей стало неловко, и она снова взглянула на лампу. И обнаружила несколько странностей; после чего потрогала лампу рукой, подумала мгновение и, опустив голову, сказала Чжу Юйхэну.

– А-Янь, а я соскоблила тот лотос в альбоме чертежей.

Нарисованный старыми румянами зеленый лотос был изображен как раз на странице с описанием светильников. Сверху на листе был рисунок глазурованного абажура, посередине – зеленый лотос из румян, снизу – надпись «36».

За шестьдесят лет румяна уже давно посерели и высохли, соскоблить их было легко. Сразу под меткой оказались следы чернил, оказывается, румяна были нужны, чтобы скрыть изначальную надпись.

– Семьдесят два, – подняв голову, Чжу Юйхэн передал А-Нань содержание скрытого текста.

На лице А-Нань появилась улыбка «Как я и думала», девушка указала на лампу:

– Я же говорила, что в этой лампе только половина горелок, изначально она была задумана еще роскошнее и великолепнее, значит, и тень в форме лотоса тоже была четче и ярче. Так зачем же они после изготовления основы лампы изменили количество светильников?

– Иди за мной, – поманил девушку Чжу Юйхэн, немного подумав.

А-Нань спрыгнула с белой нефритовой балки, последовала за ним обратно в горный дворец в южный павильон, обтянутый зеленым шелком. На книжной полке лежала стопка старых архивов, Чжу Юйхэн перенес их на письменный стол.

– Это все бумаги, связанные с императором Лунфэном и мастером Гуанем, я получил эти донесения из шести министерств Нанкина. Давай посмотрим их, может найдем какие-нибудь зацепки.

Было уже почти одиннадцать часов ночи, но желание докопаться до истины не давало им уснуть, поэтому А-Нань и Чжу Юйхэн разделили архивы пополам и принялись за изучение. За окном бушевали ветер и дождь, в зале были только они вдвоем. Дворцовые фонари окутывали их желтым светом, создавая посреди шума дождя и воя ветра тихое пространство, принадлежащее исключительно им.

Юноша и девушка быстро просматривали материалы в поисках причины изменения количества светильников. Чжу Юйхэн, безрезультатно просмотрев целую папку, отложил ее в сторону и поднял голову, невольно взглянув на А-Нань, сидевшую напротив. Ресницы у девушки были длинные и густые, свет ламп падал наискось, отбрасывая на ее лицо тень, похожую на крылья стрекозы. Под этой тенью ярко сверкали глаза, быстро пробегающие по материалам перед ней.

Вдруг девушка что-то обнаружила и посмотрела прямо на него. Чжу Юйхэн не успел отвернуться, и их взгляды столкнулись. Внезапно какое-то неясное ощущение возникло у него в груди, Чжу Юйхэн открыл рот, но не смог издать и звука. На лице А-Нань сияла радостная улыбка, она бросила книгу перед ним.

– Смотри, управа Ханчжоу, Башня Птицы Луань – элементы, оказавшиеся здесь ненужными, были направлены туда.

– Башня Птицы Луань? – Чжу Юйхэн покопался в памяти, но понял, что никогда не слышал это название.

Опустив голову, он сам пробежался глазами по записи в книге, по нарисованным схемам. Вдруг Чжу Юйхэн, с детства повидавший множество дворцовых бурь, резко встал, заставив пламя свечи заколебаться. Его обычное спокойствие и самообладание словно испарились, он долго смотрел на текст документа, прежде чем медленно перевел взгляд на лицо А-Нань. Та улыбнулась.

– Верно. Три тысячи цзиней чистой меди, сто двадцать цзиней золота, механизмы, рычаги… А еще искусно обработанные подвески, драгоценные камни, глазурованные пластины, – кончики пальцев А-Нань скользили по различным схемам, она подняла глаза и посмотрела на юношу. – Ну что, примени свои навыки просчета на девять ходов вперед, тебе одного взгляда должно быть достаточно, чтобы собрать эти разрозненные детали. Какая форма получится?

– Птица луань… – голос Чжу Юйхэна был тихим, но уверенным. – Такая же птица со скрытыми механизмами внутри, как та в подземелье под Шуньтяньфу. Только та в Шуньтяньфу стояла на земле, а эта способна парить и перемещаться в воздухе.

– Да, а еще видно, что эта Башня Птицы Луань, для строительства которой в Ханчжоу срочно привезли материалы, по масштабам не уступает тому механизму, что мы видели в подземелье Шуньтяньфу, – серьезным голосом медленно произнесла А-Нань, пока ее рука лежала поверх чертежей. – Если судить по предыдущему механизму, то эта Башня Птицы Луань, возможно, является другой точкой из «Шаньхэ Шэцзи» на твоем теле. То есть она – ключевое место, на котором завязано следующее важное событие твоей жизни.

Глава 3. На месте Восточного моря вздымается пыль

Ханчжоу находился всего в двух-трех днях пути от Интяньфу, Чжу Юйхэн часто бывал там по делам, а А-Нань вообще знала каждый переулок города как свои пять пальцев, но ни один из них никогда не слышал о месте под названием Башня Птицы Луань.

Покинув загородный дворец в ночи, Чжу Юйхэн прямиком отправился в министерство общественных работ, чтобы изучить местные летописи шестидесятилетней давности. В архиве он приказал служащим найти упоминание места под названием Башня Птицы Луань. А-Нань же, захватив личное письмо от Чжу Юйхэна, на следующий день отправилась в тюрьму уезда Цзяннин навестить Ци Ся.

К северу от Интяньфу находился уезд Шанъюань, а к югу – Цзяннин. Так как район реки Циньхуай находился в административном подчинении уезда Цзяннин, Ци Ся держали именно здесь.

А-Нань двигалась быстро, думая о деле подруги, как вдруг столкнулась с человеком, торопливо выходившим из здания тюрьмы. От неожиданного толчка девушка чуть не упала и поспешно прикрыла корзину в руках:

– Смотри под ноги, тут мои вещи вообще-то… – не успев договорить, она с удивлением остановила упреки. – Молодой господин Чжо? Что ты здесь делаешь?

Чжо Янь наклонился, чтобы помочь ей подобрать вещи, и с возмущением сказал:

– Вот правду все-таки говорят – если тигр с горы спустится, то всякий пес подзаборный на него тявкать будет! Я только-только потерял положение, а меня даже навестить заключенного не пускают!

А-Нань, конечно, поняла, кого он пришел навестить.

– Как Ци Ся?

– Мне сказали, что она совершила серьезное преступление против двора, по приказу Восточного дворца к ней никого не допускают, – недовольно ответил Чжо Янь. – Я хотел дать взятку, чтобы уладить дело, но меня просто вытолкали!

– Восточный дворец? – удивилась А-Нань. – Разве ее арестовали не по делу Мяо Юнвана? Почему вмешался Восточный дворец?

– Ой, даже не начинай, бедняжке Ци Ся страшно не повезло, – Чжо Янь огляделся и понизил голос. – Жена Мяо Юнвана – давняя подруга супруги наследника престола. Она приехала в Интяньфу оплакивать гроб и сразу отправилась к супруге наследника, умоляла помочь ей, утверждая, что Ци Ся непременно является убийцей господина Мяо!

– Одного ее слова оказалось достаточно? Разве не было уже установлено, что Ци Ся не причастна к этому делу? Как можно пересмотреть дело лишь на основании чьих-то слов?

– Дело в том, что… – Чжо Янь сжал губы, на его лице промелькнула нерешительность, – Ци Ся действительно как-то раз ранила Мяо Юнвана ножом. К тому же за последние два дня власти допросили людей из Музыкальной палаты – все помнят, как Ци Ся говорила, что однажды убьет Мяо Юнвана!

Толстые кирпичные стены делали тюрьму уезда Цзяннин еще мрачнее, и даже в летнюю жару все тело здесь пробирала дрожь. Держа в руках коробки со съестным, А-Нань вошла в камеру, где содержалась Ци Ся.

В углу узкой, сырой комнаты лежала подгнившая солома, там же стояла кадка для справления нужды – на этом меблировка заканчивалась. Ци Ся свернулась калачиком на соломе, похоже, устав от плача, и широко раскрытыми покрасневшими глазами смотрела вверх на оконце размером с ладонь. Услышав звук открывающейся двери, она безразлично повернула голову и, разглядев лицо А-Нань, скривила губы, словно хотела и улыбнуться, и заплакать одновременно:

– А-Нань, на этот раз… я, видать, действительно пропала…

Ее пальцы распухли, приобрели жуткий багрово-лиловый оттенок, девушка не могла даже сидеть прямо и просто лежала, свернувшись на соломе. От такого жалкого вида подруги у А-Нань сжалось сердце, разрываемое болью и гневом. Она выглянула из камеры и крикнула Чжо Яню сбегать купить лекарства для заживления ран, а сама принялась собирать разбросанную солому, подкладывая ее под измученное пытками тело Ци Ся.

– Я знаю, что не ты убила его, если уж на то пошло, у меня даже алиби менее надежное, чем у тебя! – А-Нань расставила на полу принесенные миски с едой, но руки Ци Ся были искалечены дыбой, она не могла держать палочки, поэтому А-Нань взяла миску и стала сама кормить ее с рук. – Не волнуйся, я обязательно найду убийцу и вытащу тебя отсюда.

– Но… но я… я хочу сознаться, у меня уже правда больше нет сил терпеть… – пережевывая еду, сказала Ци Ся, ее распухшие до размера персиков глаза были полны ненависти. – А-Нань, как же тяжела была моя жизнь! Родители продали меня – я стерпела, побои и ругань за то, что не могла заплатить за косметику, – я тоже вытерпела, в четырнадцать лет меня взял силой этот негодяй Мяо Юнван – и я все равно стерпела… А теперь он умер, но умудрился втянуть меня в это, подверг еще большим страданиям! Вот скажи, зачем мне жить?

– Что за глупости ты говоришь! – А-Нань сунула ей в рот рыбную тефтелю, прервав речь девушки. – Если ты сейчас сдашься под пытками и начнешь нести чушь, то единственное, что получишь, так это зрелище для сестриц из Музыкальной палаты – придут на рынок смотреть, как тебе отрубят голову. Раз – и кровь брызжет во все стороны, голова слетает с плеч – разве это не больно? А если тебе назначат казнь через тысячу порезов? Разве сравнится то, что ты сейчас испытываешь, с этой болью?

– А-а… – безразличие на лице Ци Ся мгновенно сменилось ужасом.

– Так что скорее рассказывай, как ты тогда ранила Мяо Юнвана? Сестры из Музыкальной палаты еще сообщили, что ты говорила о желании убить Мяо Юнвана, правда ли это?

– Да… – голос Ци Ся был хриплым. – Я уже призналась на допросе, что тогда действительно очень хотела убить Мяо Юнвана…

А-Нань продолжила кормить девушку палочками, внимательно слушая ее рассказ…

Ци Ся в детстве вместе с родителями бежала от голода в окрестности Шуньтяньфу, как раз в это время Музыкальная палата закупала девочек, и родители продали ее за полмешка проса. Красавица из нее не вышла, но благодаря таланту и усердному обучению к двенадцати-тринадцати годам Ци Ся уже прекрасно играла на флейте, поэтому ее активно приглашали на большие и малые пиры.

Когда девушка достигала юных лет, Музыкальная палата начала взимать больше денег за косметику, и, даже несмотря на то что Ци Ся едва успевала отдыхать между застольями и выступлениями, средств на подношения теткам-надзирательницам оставалось мало. Однажды девушек вызвали на частный пир, тетка-надзирательница не захотела идти, поэтому нескольких девушек, среди которых была и Ци Ся, отправили самостоятельно. На пиру она встретилась с Мяо Юнваном, который напоил ее и лишил невинности.

Ци Ся пыталась защитить себя, схватила ножницы, готовая пойти до конца, но как юная девушка могла противостоять взрослому крепкому мужчине? Она смогла оставить лишь легкий порез на его левой руке.

Мяо Юнван ценил свою репутацию, и поскольку он стал первым клиентом Ци Ся, то великодушно простил ее за нанесенную рану, преподнес золотую шпильку и щедро одарил теток и сестриц чаем и красными конвертами с деньгами. Они по очереди уговаривали ее отказаться от мести, и в конце концов Ци Ся поняла, что такова судьба всех девушек Музыкальной палаты, рано или поздно это случится с каждой, поэтому и ей оставалось только смириться. После этого при каждом визите в Шуньтяньфу Мяо Юнван навещал Ци Ся. Сестрицы из Музыкальной палаты хвалили его за верность и благородство, говорили Ци Ся, что она повстречала хорошего человека.

С тех пор Ци Ся раскрепостилась: у нее был жизнерадостный характер, она любила хорошо выпить и прекрасно играла на флейте, поэтому в приглашениях на пиры для развлечения гостей никогда не знала недостатка. Однако музыкантши получали весьма скромное жалованье, а Музыкальная палата ежемесячно требовала немалые деньги за косметику, но Ци Ся не хотела, подобно другим девушкам, искать богатых покровителей. Так и пролетели шесть лет, но денег на будущее она так и не скопила.

Чжо Янь как-то пошутил:

– Ци Ся, почему бы тебе не стать моей? Я люблю слушать, как ты играешь на флейте.

Девушка наотрез отказалась, с презрением ответив:

– Еще чего! Тебе вон нравится слушать игру Фанфан на лютне и игру Юаньюань на флейте ди, неужто потянешь всех девушек из Музыкальной палаты содержать?

Так что, узнав, что Музыкальная палата переводит нескольких девушек, искусных в игре на музыкальных инструментах, в район городов Сучжоу и Ханчжоу, Ци Ся сразу решила поехать, надеясь, что на богатом юге сможет заработать денег на старость. На пиру в честь новоприбывших одна знакомая сестрица узнала ее и, пьяная, с ухмылкой спросила:

– Ци Ся, что, совсем плохи дела, раз до сих пор носишь эту простенькую шпильку от господина Мяо?

Ци Ся тоже ответила с пьяной усмешкой:

– Ты ничего не понимаешь, я собираюсь однажды воткнуть эту шпильку ему в сердце, чтобы отомстить!

Гости, узнав, что Мяо Юнван стал ее первым клиентом, разразились громким смехом, только Чжо Янь даже не улыбнулся.

– Ты пьяна, я провожу тебя назад, – сказал он Ци Ся, подойдя к девушке и подняв ее, придерживая.

– Вовсе я не пьяна, сейчас я могу выпить гораздо больше, чем раньше, – пьяная Ци Ся взяла его под руку и, пошатываясь, пошла наружу, с хихиканьем спрашивая: – Эй, а скажи-ка мне, почему раньше я не пила так хорошо, как сейчас?..

Чжо Янь с печальным видом усадил ее в повозку. Девушка обняла свою флейту и свернулась калачиком на сиденье, положив голову ему на плечо, и в мгновение ока погрузилась в глубокий сон. Проснувшись, Ци Ся совершенно забыла обо всем, но гости и девушки запомнили ее слова. После смерти Мяо Юнвана ее пьяные речи донесли до властей, добавили к ним историю о том, что она ранила Мяо Юнвана в юности, и этого оказалось достаточно, чтобы заточить девушку в тюрьму.

– Так что же ты собираешься делать? – спросила А-Нань, внимательно выслушав рассказ.

– Под пытками я думала: может, просто взять вину на себя? Я правда больше не могу выдерживать этих мучений… – Ци Ся подняла свои посиневшие и распухшие пальцы, ее голос был полон отчаяния. – К тому же раз уж я и так опустилась на самое дно, какой смысл жить?..

– Конечно же в жизни есть смысл! – А-Нань поднесла последний кусок к губам девушки и решительно спросила: – Разве утка в рассоле из Интяньфу не вкусна? Или пекинская утка не хороша? Разве весенние цветы не цветут пышно или осенняя луна недостаточно светла? Держись изо всех сил, ни в коем случае не признавайся в том, чего не совершала! А когда выберешься отсюда, мы нарядимся и пойдем есть гусиные лапки, нежную курочку, молочные сладости и гороховые лепешки!

Ци Ся широко раскрыла покрасневшие глаза, готовая снова заплакать.

А-Нань вытерла ей слезы и сказала:

– Смерть Мяо Юнвана действительно странная, но я не верю, что в нашем мире существует идеальный способ убийства, при котором не остается никаких следов. Потерпи здесь несколько дней, мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее снять с тебя обвинения, слышишь?

– Угу! – Ци Ся энергично кивнула, пережевывая поданную ей еду.

Хотя она знала, что А-Нань, как и она сама, не имеет ни влиятельной семьи, ни авторитета, да и вообще она всего лишь женщина, но твердое и искреннее выражение лица девушки внушали ей полное доверие.

Тюремный надзиратель передал целебную мазь, которую принес Чжо Янь, и А-Нань нанесла ее на раны Ци Ся, велела регулярно их мазать и только после этого вышла из камеры. Ждавший снаружи Чжо Янь поспешно забрал у нее корзину с едой и спросил:

– Как Ци Ся?

– Пыток избежать не удалось, но, к счастью, травмы не очень серьезные. Если использовать мазь и если новых пыток не будет, через три-четыре дня она должна поправиться.

Чжо Янь кивнул и пошел рядом, решив проводить А-Нань на постоялый двор.

– Мне не следовало вызывать Ци Ся тогда от Мяо Юнвана, – со вздохом сказал он, – так она бы не ушла в середине вечера и не оказалась бы теперь подозреваемой в убийстве.

– Наоборот хорошо, что ты позвал Ци Ся, – утешила его А-Нань. – Иначе, возможно, она бы пострадала за просто так и тоже бы была убита.

– Тоже верно! – Чжо Янь энергично кивнул.

– Теперь вопрос в том, как именно мы сможем помочь Ци Ся снять с себя несправедливые обвинения и как можно скорее выйти из тюрьмы.

Чжо Янь, вспоминая странную смерть Мяо Юнвана, только чувствовал, как голова идет кругом, никакие дельные идеи ему не приходили.

– Полагаю, людям из министерства наказаний не раскрыть это дело за короткое время, смерть Мяо Юнвана слишком загадочна.

– Все равно нужно поторопиться, мне срочно нужно в Ханчжоу!

– Я тоже хочу вернуться в Ханчжоу, – сказал Чжо Янь и грустно вздохнул, вспомнив, что его фамильное поместье «Сад радости и восхищения» теперь пустует и, наверное, уже заросло сорняками, а затем вдруг спросил: – Что за срочное дело у тебя в Ханчжоу?

– У двух моих друзей возник спор, мне нужно помочь уладить это дело, – горько усмехнулась А-Нань.

– Если конфликт такой серьезный, им стоит обратиться в органы власти, почему ты должна разбираться с этим? – сильно удивился Чжо Янь.

– Это дело власти решить не смогут, – А-Нань покачала головой.

Чжо Янь подумал и согласился. Все-таки А-Нань и ее друзья – выходцы из пиратов, дела людей моря властям будет определенно трудно решить.

– Слушай… может, сначала разберемся с делом Ци Ся? Этот спор твоих друзей очень срочный?

– Все, что мы можем сделать для Ци Ся, – это попросить А-Яня помочь, от других толку не будет. Что касается моих друзей… – А-Нань вздохнула и огорченно добавила: – Это старая вражда, завязавшаяся еще в предыдущем поколении, срочности нет никакой, просто я не знаю, что с этим делать.

С тех пор как Чжо Янь познакомился с А-Нань, он никогда не видел ее удрученной, поэтому он решил помочь. Увидев по пути таверну, он потащил туда девушку, говоря:

– Я мастер улаживания споров; расскажи мне, в чем дело, я обязательно смогу дать совет!

А-Нань подумала: как можно обсуждать такое важное дело с кем-либо? Но Чжо Янь все-таки уже проявил участие, даже привел ее в заведение, поэтому она заказала напиток из ягод восковницы, отпила и уклончиво сказала:

– Дело довольно запутанное, но, если хочешь послушать, я расскажу в общих чертах.

– Говори! – Чжо Янь любезно принялся чистить для нее орехи торреи.

– На самом деле, этих моих друзей можно считать родственниками. Глава их рода перед смертью завещал все семейное имущество внуку от старшего сына, то есть моему другу, назовем его А. Другие дети и их семьи, конечно, остались недовольны, поэтому объединились и выгнали тогда еще малолетнего А из дома, а главой рода стал отец моего другого друга, назовем этого друга Б. Теперь А вырос и хочет потребовать справедливости от Б. А очень сильно помог мне однажды, я поклялась отплатить ему тем же, но и Б тоже разделял со мной опасности, мы прошли через столько смертельных испытаний… Вот скажи, что мне теперь делать?

– Что тут думать-то? – простодушно выпалил Чжо Янь. – В мире все должно быть по правилам, раз А – законный наследник, то мы определенно должны быть на его стороне!

А-Нань улыбнулась, глядя на него, и подумала: кто знает, а ведь ты, возможно, помогал А-Яню, когда тот захватил Господина в плен.

– Так-то оно так, но хозяйство, захваченное отцом Б, теперь процветает, дела все эти годы идут в гору. Если А через двадцать лет потребует восстановить справедливость, согласятся ли управляющие, работники и партнеры, зависящие от семьи Б, так легко сменить хозяина? – А-Нань сжала в руках фарфоровую чашку, даже успокоительный напиток не мог заглушить ее волнения. – К тому же это отец Б неправильно поступил по отношению к А, Б же не сделал ничего плохого, он даже до последнего времени не знал о существовании А, разве справедливо обвинять его?

– М-да, действительно запутанная ситуация… – Чжо Янь почесал голову. – Так еще у вас, людей моря, характер такой вспыльчивый, чуть что – сразу за оружие хватаетесь. Нелегко тебе придется, если два друга схватятся насмерть…

– Я сейчас должна действовать очень осторожно, сделала шаг – остановилась, посмотрела вперед. Надеюсь, за этим темным лесом будет светлая поляна и появится возможность повернуть ситуацию в лучшую сторону, – А-Нань одним глотком допила остатки сока и добавила: – Буду смотреть по ситуации. Небо не оставляет своих детей без выхода. Даже если сейчас нам кажется, что мы повисли над пропастью, то уже всего через несколько дней мы, вполне возможно, обнаружим путь к спасению.

* * *

Время было уже позднее, и Чжо Янь, проводив А-Нань до ворот постоялого двора, поспешно ушел, не желая нарываться на ворчание собственной бабушки. Погруженная в свои мысли, А-Нань вошла на постоялый двор и, подняв голову, увидела Вэй Ханчжи, стоящего у двери ее комнаты.

– Устал небось, братец Вэй, – она с улыбкой поздоровалась с ним и заглянула внутрь.

Солнечный свет, проникая сквозь оконные ставни, окутывал сидящего А-Яня и подчеркивал красоту и силу его рук, державших сделанный ею «Девять изгибов горных перевалов». Юноша медленно пытался разобрать его, но, так как еще не освоил секрет этого цичжунъи, действовал неловко и неумело.

Чтобы разобрать «Двенадцать небесных дворцов», пальцам требовалось двигаться под невероятными углами, показывая максимальную гибкость. А цичжунъи «Девять изгибов горных перевалов» был извилистым и многослойным, каждое колечко требовало сохранения чрезвычайно точного угла наклона, только так его можно разобрать, малейшее отклонение сводило все усилия на нет, так как откат к предыдущему шагу был почти невозможным.

– Смотри, ты еще не нашел тот самый угол, силу неточно прикладываешь, – с улыбкой войдя в комнату, А-Нань приняла свою обычную расслабленную позу в кресле и стала наблюдать, как юноша разбирает головоломку. – Продолжай хорошо тренировать руки, расслабляться нельзя. Только отточив этот навык, ты сможешь разобрать флейту.

Чжу Юйхэн бросил на нее быстрый взгляд, тихо хмыкнул и вернулся к внимательному изучению головоломки в руках. Мысленно представив все ее соединения, юноша попытался разобрать очередной виток, но сразу же вернул кольцо обратно – его палец отклонился буквально на волосок, и защелка не попала в паз. Однако, вернув кольцо назад, он обнаружил, что расположение всех элементов слегка сместилось, из-за чего все заранее продуманные шаги оказались бесполезными, нужно было начинать заново.

Чжу Юйхэн невольно взглянул на А-Нань, увидел, как она с улыбкой смотрит на него, подперев подбородок, и, сжав губы, затаил дыхание, снова начав анализировать головоломку. А-Нань не стала давать подсказок, позволяя ему самому разбираться с правильным углом применения силы, и просто откинулась на спинку кресла, наблюдая за ним.

– А-Янь, в Интяньфу собираются погубить невиновного, повесить на человека убийство. Ты собираешься вмешаться?

Чжу Юйхэн уже знал, что девушка сегодня посетила Ци Ся, и спокойно произнес:

– По-хорошему, этими делами я не занимаюсь, но я знаю, что тебе нужно, чтобы я вмешался, поэтому перед приходом сюда уже распорядился. Дело Мяо Юнвана будет передано в совместное производство трем высшим судебным органам, уверен, что продвижение в расследовании не заставят себя ждать.

– Правда? – А-Нань сразу оживилась, ее глаза засияли.

Чжу Юйхэн кивнул:

– Мы же уже обсуждали, что убийца Мяо Юнвана и тот, кто напал на наложницу Юань, скорее всего, один и тот же человек, поэтому это дело действительно требует повышенного внимания.

– Надо поскорее вытащить Ци Ся из тюрьмы, она не перенесет еще больше пыток – она не выдержит, – пробормотала А-Нань и тут заметила коробку, лежавшую рядом с Чжу Юйхэном. – Что это?

Он дал ей знак открыть самой. А-Нань подняла крышку и увидела внутри сияющий красными переливами коралл, такой яркий, что голова невольно начинала кружиться.

– А? Коралл? – девушка удивленно провела по нему рукой.

– Его выловили в Восточном море люди из народа даньцзя⁷. Так как этот коралл по форме похож на огненного феникса, они решили, что это благоприятное знамение, поэтому преподнесли в качестве дара в управу Ханчжоу, а затем отправили в министерство церемоний Нанкина, – сказал Чжу Юйхэн, достал коралл из коробки и протянул А-Нань.

Коралл был темно-красного цвета, длиной в полтора чи⁸ и примерно такой же ширины; из-за долгого воздействия воды поверхность его стала очень гладкой. А самое удивительное было то, что основание коралла действительно напоминало тело феникса. В передней части коралл разделялся на тонкие веточки, будто феникс держал в клюве гриб линчжи⁹; слева и справа выступали отростки, напоминавшие расправленные крылья, а сзади тянулись длинные красные веточки, совсем как перья в хвосте феникса.

– Этот феникс явно вырезан из коралла умелым мастером: тут и форма четкая, и словно душу вдохнули, такое невозможно найти в природе, – заметила А-Нань, а потом воскликнула: – Его прислали из Ханчжоу? Неужели это ключ к Башне Птицы Луань?

– Да, все старые карты Ханчжоу и летописи в архивах уже перерыли, власти также опросили местных старожил семидесяти-восьмидесяти лет, но никаких следов Башни не нашли, даже в названиях мест не было упоминаний птицы луань, – сказал Чжу Юйхэн, а затем медленно добавил, легко нажимая на «Девять изгибов горных перевалов» в руке: – Никаких зацепок до тех пор, пока сегодня в казну не принесли этот коралл…

Здесь Чжу Юйхэн слегка запнулся, ведь на самом деле коралл был преподнесен в качестве подготовки к церемонии помолвки внука наследника престола. Взглянув на А-Нань, стоявшую на расстоянии вытянутой руки, он почувствовал, как его голос слегка дрогнул.

– По оценке казначея, так сильно сгладиться узоры на коралле могли только за долгое время, он пробыл под водой не менее пятидесяти-шестидесяти лет. Я предположил, что он из залива Цяньтанвань и может быть связан с Башней Птицы Луань, поэтому обратился в министерство церемоний за разъяснениями и в итоге обнаружил место, связанное с птицей луань.

А-Нань очень заинтересовалась:

– Значит, этот механизм расположен над Восточным морем?

– Нет, – Чжу Юйхэн покачал головой. – Под Восточным морем.

– Под морем? Звучит просто невероятно! – глаза А-Нань ярко загорелись.

Чжу Юйхэн достал из коробки книгу, долистал до нужной страницы и показал ей. Там была запись министерства церемоний о благоприятном знамении, всего несколько фраз.

«Даньцзя из Ханчжоу по имени Цзян Байлянь во время ловли рыбы увидел под водой танцующую птицу луань. Нырнув за ней, он отыскал среди морского песка коралловую ветвь в облике феникса и преподнес ее в дар министерству церемоний Нанкина».

– Увидел под водой танцующую птицу луань… – пробормотала про себя А-Нань, снова взяла кораллового феникса и внимательно осмотрела, изучая следы, оставленные водой. – Появление луани и время создания этой скульптуры из коралла совпадает со строительством мастером Гуанем Башни Птицы Луань, это точно не случайность. Но ведь луань – птица, как она может танцевать под морской водой? Звучит действительно странно…

– В министерство церемоний каждый год бесконечным потоком идут люди, преподносящие дары, которые обнаруживают при необычных обстоятельствах и потому считают благоприятными знамениями, так что записи о таких случаях немногословны. Возможно, если мы найдем этого Цзян Байляня и подробно расспросим его, то сможем узнать больше.

– Так чего же мы ждем? Скорее в Ханчжоу! Если действительно удастся найти Башню Птицы Луань, тогда, возможно, появится надежда разгадать тайну «Шаньхэ Шэцзи» на твоем теле!

Несколько картин, оставленных Великим мастером Гуанем под землей в Шуньтяньфу, уже воплотились в жизнь – пожар в Шуньтяньфу и наводнение на Хуанхэ, а перед изображением заставы Юймэнь и после нее были пропуски, на этих утраченных фрагментах, вполне возможно, и была изображена Башня Птицы Луань, скрытая в Восточном море. Все это касалось его собственной жизни, поэтому Чжу Юйхэн, естественно, уже приказал подчиненным провести тщательное расследование.

– В район заставы Юймэнь уже направлены люди для строгой проверки, но там не было обнаружено никаких признаков приближения бедствия. А раз легендарная птица луань появилась в Восточном море и у нас есть материальное свидетельство этого, я думаю, тут дело определенно нечисто, нам стоит разобраться в этом в первую очередь.

– Тогда я быстро соберусь, и поедем в Ханчжоу, посмотрим, что там на дне моря происходит. – А-Нань отличалась порывистой натурой, она тут же спрыгнула со стула и уже собиралась паковать вещи, но, увидев, что Чжу Юйхэн не двинулся с места, с любопытством спросила: – Ты с такой громадной свитой обычно выезжаешь, не пора ли поторопиться со сборами?

Чжу Юйхэн слегка сжал губы, помолчал пару мгновений и ответил:

– Мне нужно остаться в Интяньфу еще на несколько дней, здесь есть срочные служебные дела.

– Какие служебные дела могут быть важнее твоего здоровья? – выпалила А-Нань.

Эта внезапная забота наполнила его сердце теплом, с губ чуть не сорвалось: «Поедем вместе», но он сдержался и лишь покачал головой.

– Наследник престола пережил сильный стресс, возможно, он пробудет в постели какое-то время. А истинная цель убийцы явно он сам, а не наложница Юань; как я могу уехать в Ханчжоу и оставить его?

Только тогда А-Нань вспомнила, что его родители сейчас в Интяньфу и все еще в опасности.

– Так и не скажешь, что ты командующий Отряда чудесных механизмов, только и делаешь, что по делам бегаешь, – сказав это, А-Нань увидела, как помрачнело его лицо, – юноша явно очень беспокоился о безопасности родителей. Поэтому девушка легонько похлопала его по плечу в знак утешения. – Ладно, я же как раз хотела, чтобы ты поручил кому-то позаботиться о Ци Ся, а теперь ты можешь лично взяться за ее дело, ведь оно точно связано с убийцей наложницы Юань.

– Будь спокойна, – ответил Чжу Юйхэн.

Всего два слова, но А-Нань знала: раз он пообещал, то с Ци Ся ничего плохого не случится, и перевела тему.

– Кстати, А-Янь, ты знаешь метод тяньюань¹⁰? До скольких можешь решать?

– До трех, выше не пробовал.

Благородный муж должен владеть шестью искусствами: знать все ритуалы и этикет, уметь исполнять музыку, стрелять из лука, управлять колесницей, обладать каллиграфическим почерком и разбираться в математике. Математика в целом считалась последним, чему нужно было обучать юношей из благородных семей, к тому же нынешний император больше всего ценил верховую езду и стрельбу, поэтому именно этим занятиям были посвящены ежедневные тренировки, а математике уделялось совсем мало внимания.

– Всего до трех? – А-Нань немного разочаровалась. – При династии Тан математик Ван Сяотун уже решал до третьего элемента, но с тех пор прошла уже почти тысяча лет!

– Он был придворным звездочетом и математиком, а я командующий военного лагеря, – ответил Чжу Юйхэн.

– Так и быть, я научу тебя, – А-Нань схватила пучок счетных палочек, развернула бумагу и принялась подробно объяснять содержание трактата «Нефритовое зеркало четырех неизвестных»¹¹ и метод умножения с извлечением квадратного корня.

Чжу Юйхэн взглянул на нарисованную ею диаграмму, взял счетные палочки и, следуя алгоритму, уравнял четыре элемента и последовательно исключил неизвестные; в итоге исходное неизвестное заняло место небесного элемента, то есть стало главным неизвестным, и результат уравнения был легко найден. Юноша выдохнул, прижал пальцем лист с написанным ответом и слегка подтолкнул его к А-Нань.

– А я знала, что А-Янь все схватывает с первого раза! – радостно сказала А-Нань, уже увидев результат, и достала из рукава лист бумаги. – Держи; используя метод тяньюань и метод деления окружности, найди для меня центральную точку для этого набора чисел. При использовании метода деления окружности сохрани семь знаков после запятой, и я хочу, чтобы погрешность была не более трех чи… нет, одного чи.

На листе был огромный список чисел: самые большие – более ста чжан¹², самые маленькие – восемь-девять чжан¹³, при этом точность доходила до цуней. Найти центр неправильной окружности такого огромного размера было чрезвычайно сложно.

Чжу Юйхэн, окинув взглядом этот набор цифр, спросил:

– Это какое-то новое построение? Почему не сделать его в форме правильного круга?

– Под напором воды поддерживать правильную окружность невозможно, – уклончиво ответила А-Нань.

Чжу Юйхэн предположил, что она собирается использовать эту схему в Восточном море, и, поняв, что ради его спасения девушка отправится в море одна, он невольно почувствовал огромную тревогу. Чтобы не думать об этом, он велел принести тридцатидвухразрядные счеты, снова взял счетные палочки и приступил к вычислениям.

А-Нань пошла в ювелирную лавку по соседству, чтобы купить немного мелких жемчужин, а заодно одолжила у них печку. Вернувшись, девушка разожгла уголь под карнизом как раз у окна, за которым сидел Чжу Юйхэну. Тот на мгновение оторвался от вычислений, поднял голову и увидел, как она вынула из-за пазухи простую золотую шпильку, расплавила ее в маленькой печи и принялась заново придавать ей форму.

– Что это? – спросил он через окно.

– Узнаешь позже, – А-Нань улыбнулась ему, снова склонилась и принялась осторожно обрабатывать заготовку маленькими ножницами и молоточком. – Высчитывай быстрее, не отвлекайся.

Чжу Юйхэн, пробежавшись глазами по морю чисел, велел Вэй Ханчжи вызвать из министерства общественных работ восемь счетоводов со счетами. Объединив полученные ими данные, он потратил еще целых два больших часа, прежде чем получил окончательный результат.

Выдохнув с облегчением, он перепроверил результат, поднял голову и хотел спросить А-Нань, правильно ли получилось, но обнаружил, что она уже вошла в комнату и, наклонившись, внимательно смотрит на его вычисления. Чжу Юйхэн повернулся, и их лица почти соприкоснулись; юноша смутно ощутил тепло, излучаемое ее кожей.

Оба на мгновение застыли, инстинктивно отодвинулись друг от друга и немного неестественно посмотрели один налево, а другая – направо.

– А-Янь, ты так быстро справился! Ну что, я могу отправляться в Ханчжоу? – в такой неловкой обстановке даже в голосе всегда уверенной А-Нань прозвучали странные нотки.

– Я напишу тебе бумагу для управы Ханчжоу, они все устроят. Если на море тебе понадобится помощь, можешь напрямую обращаться в военный флот уезда Хайнин, – Чжу Юйхэн свернул лист с числами, протянул ей и тихо сказал: – Ты отправляешься одна на опасное дело, я…

Видя его нерешительность, А-Нань с улыбкой подмигнула ему и приняла лист.

– Занимайся своими делами, я выросла в море, повидала много бурь, так чего мне бояться? К тому же в Ханчжоу ты уже все устроил. Возможно, я приеду и просто нырну взглянуть разок, и на этом все.

Улыбка девушки была легкой, будто она отправлялась не в загадочные глубины моря, а на прогулку по цветущему весеннему полю.

– А-Нань… – сердце Чжу Юйхэна наполнилось сильной тревогой, он запнулся и через какое-то время тихо произнес: – Будь очень осторожна.

– Не беспокойся, – А-Нань легко улыбнулась ему. – Помни, хорошо тренируй руки! Когда вернусь, проверю твой прогресс – не разочаруй меня!

* * *

Проводив А-Нань, Чжу Юйхэн вернулся в Восточный дворец и уже издалека услышал шум. Вэй Ханчжи быстро выяснил, что происходит, и вернулся с докладом.

– Прибыл ван¹⁴ Хань, он беседует с Его Высочеством в заднем зале дворца Циннин.

– Ван Хань? – Чжу Юйхэн слегка нахмурился.

Его второй дядя был человеком храбрым и обладал горячим характером, активно пользовался тем, что наследник престола был мягкосердечен и добр к младшим и многое им прощал. Хотя его владения располагались в Цзюцзяне, он часто приезжал в Интяньфу, и каждый его приезд ознаменовывался крупным происшествием или скандалом.

Войдя в передний зал, Чжу Юйхэн тут же услышал голос вана Ханя. Тот много лет служил в армии и говорил очень громко.

– Ваше Высочество наследник престола, где наложница Юань? Моя супруга сказала, что в этом месяце день рождения ее старшей сестры, и поручила мне передать подарок.

Наложница Юань и супруга вана Ханя происходили из семьи гогуна¹⁵ Жуна, две сестры-красавицы сделали прекрасную дворцовую карьеру: старшая вошла в Восточный дворец, а младшая стала супругой вана Ханя – история прекрасная, как сказка.

– День рождения наложницы Юань еще не наступил, – печально произнес наследник престола, тяжело вздохнув, – второй брат, ты приехал издалека, устал, должно быть, – отдохни сначала.

– Ладно, только передайте подарок и попросите наложницу Юань написать сестре ответ, я подожду здесь, – ван Хань отпил чая, вид у него был беззаботный.

Видя его неуступчивость, наследник престола сказал:

– Боюсь, наложница Юань… не успеет в такой спешке ответить.

– Как так, я приехал за тысячу ли, а она мне и нескольких слов не напишет?

– Вчера мы ездили в загородный дворец, чтобы в прохладе отдохнуть от жары, наложница Юань оступилась, упала в реку, и ее унесло течением. Однако, прошу, ван Хань, не беспокойтесь, наложница Юань обладает нежным и кротким нравом, в Восточном дворце все ее любят, и мы верим, что она не окажется обделена заботой и покровительством небес, – увидев печаль на лице наследника престола, супруга ответила за него.

– Лучше полагаться на себя, чем на небо, как можно сидеть и ждать у моря погоды, когда с человеком случилось несчастье? Я считаю, нужно незамедлительно выделить еще больше людей, активизировать поиски! – сказал ван Хань и сразу же добавил: – Нужна ли Восточному дворцу помощь от Вашего покорного слуги?

– Вы, почтенный дядюшка, искусны в управлении войском и проведении поисков, если согласитесь помочь, то тем самым окажете нам неоценимую услугу, ваш племянник как раз хотел попросить у вас совета, – не успел ван Хань договорить, как из-за стен зала раздался ясный и спокойный голос Чжу Юйхэна.

Атмосфера в зале была напряженной, под напором вана Ханя никто и слова не успевал вставить, поэтому, услышав голос наследного внука императора, все сразу же облегченно вздохнули. Чжу Юйхэн вошел внутрь и уверенными шагами направился к вану Ханю.

– Почтенный второй дядя, вы прибыли издалека, а племянник не успел прибыть вовремя, чтобы встретить Вас, прошу прощения, – поприветствовал юноша вана Ханя, кивнув сидевшим на возвышении родителям.

– Слышал, ты последние месяцы несколько раз болел, так обеспокоил Его Величество императора, что он отправил тебя в Интяньфу поправлять здоровье, – ван Хань с фальшивой улыбкой похлопал его по плечу. – Как-нибудь второй дядя возьмет тебя на охоту, чтобы ты мог укрепить тело тренировкой. Все болезни нужно исцелять в молодости, убивать недуг на корню!

– Благодарю второго дядю. Интяньфу – место стратегической важности с очень сложной географией, к тому же здесь находится резиденция наследника престола. Боюсь, второй дядя незнаком с местностью, так что позвольте племяннику сопровождать вас, – Чжу Юйхэн ответил улыбкой и знаком предложил присесть.

Во всем Восточном дворце труднее всего иметь дело именно с этим племянником. Ван Хань, видя, что слова юноши – мягкая вата, скрывающая острую иголку, не смог найти повода для вспышки гнева и только недовольно спросил:

– Ты только что сказал, что хотел попросить у меня совета, ты имел в виду совета о поисках наложницы Юань?

– Да, – Чжу Юйхэн сел рядом с ваном Ханем и принял чашку чая от служанки позади, – наложница Юань попала в беду, мой царственный отец вне себя от беспокойства. Восточный дворец приложил все силы для поисков, ваш племянник целую ночь не сомкнул глаз, расставил сотни солдат вдоль водопада и течения реки, чтобы те выловили наложницу, все речные заводи и запруды были тщательно обысканы, но до сих пор безрезультатно.

Хотя ван Хань приехал во дворец, чтобы найти повод для ссоры и скандала, но, услышав рассказ племянника, тоже впал в недоумение.

– Племянник, ты лично взялся за дело, задействовал столько людей для поисков вдоль всего течения реки, и ее все равно не нашли?

– Когда наложница Юань упала в воду, место впадения речки от водопада в реку Циньхуай сразу же перекрыли, горные водные пути обыскали четыре раза, но, к сожалению, безрезультатно, – задумчиво сказал Чжу Юйхэн, потягивая чай. – По логике, течение, каким бы быстрым ни было, не могло унести тело так быстро, но… если и дальше не найдем, возможно, придется искать в реке Циньхуай.

– Э-э-э… – ван Хань абсолютно не разбирался в реках и течениях, тонкости подобных поисковых работ ему были непонятны, поэтому он только вытаращил глаза. – Все равно нужно добавить людей, чтобы активизировать поиски!

– Второй дядя прав, – Чжу Юйхэн воспользовался ситуацией. – Именно поэтому Вашему племяннику нужно поскорее возвращаться к поискам, но сначала провожу второго дядю в покои, чтобы Вы могли отдохнуть после долгой дороги.

Наблюдая, как Чжу Юйхэн выводит вана Ханя из Восточного дворца, наследник престола и его супруга молча переглянулись и облегченно вздохнули.

– Вот это совпадение: наложница Юань только попала в беду, а ван Хань уже пришел требовать объяснений о ее самочувствии.

– Нет таких совпадений, – наследник престола медленно покачал головой и, поддерживаемый евнухами, пошел во внутренние покои. – Второй брат пришел не с добрыми намерениями, он знает об этом деле больше, чем мы, а ведь весть о беде с наложницей Юань определенно не могла дойти до Цзюцзяна за такое короткое время.

– Значит… – супруга наследника престола задумчиво замолчала.

Оба понимали, что это значит, но не сказали вслух.

В конце концов супруга наследника престола только спросила:

– Мне стоит сообщить Юй-эру, предупредить его?

– Разве ты не видела, как он только что вел себя с ваном Ханем? Он все понял еще раньше нас, – тихо ответил наследник престола. – За Юй-эра мы можем быть спокойны. В этом мире нет дел, с которыми он не справится, и нет людей, с которыми он не совладает.

* * *

Устроив вана Ханя, Чжу Юйхэн снова отправился в министерство наказаний, где сверился с топографическими и строительными чертежами загородного дворца, чтобы еще раз определить, какими путями наложница Юань могла исчезнуть. Он даже рассмотрел возможность, что дикие звери из окрестных лесов могли выловить тело из реки и утащить его в чащу, и если бы это было так, то найти его целым было бы маловероятно. В таком случае ван Хань наверняка объединится с гогуном Жуном, они поднимут шум, чтобы разжечь скандал, и это станет серьезным ударом по Восточному дворцу. Ван Хань явился не просто так, он явно в курсе сложившейся ситуации, а потому решил воспользоваться моментом. Есть вероятность, что он как-то связан с убийцей.

Пока Чжу Юйхэн размышлял об этом, внезапно вошел Вэй Ханчжи и доложил:

– Ваше Высочество, найдены… останки, похожие на наложницу Юань.

Чжу Юйхэн слегка нахмурился, не ожидая, что наихудший исход событий случится сразу же после того, как он его вообразит.

– Как нашли? – спросил он, двинувшись с Вэй Ханчжи наружу.

– Командующий Чжугэ сказал, что течение в реке непостоянно, предположил, что рыбаки, часто бывающие на воде, лучше знают особенности его направления, поэтому приказал подключить к поискам нескольких местных жителей.

– Это я знаю.

– В итоге, действительно, даньцзя по имени Цзян Байлянь, часто бывающий в районе Сучжоу и Ханчжоу, отправился по реке на лодке и буквально за мгновение обнаружил…

– Цзян Байлянь? – Чжу Юйхэн перебил его и остановился. – Он не вернулся в Ханчжоу?

– Ваше Высочество знает этого человека? – слегка удивился Вэй Ханчжи.

Чжу Юйхэн покачал головой, невольно взглянул по направлению юга и почувствовал, как в сердце поднялась тревога.

Похоже, первый шаг поездки А-Нань к Башне Птицы Луань будет безуспешным. Надеюсь, она не станет ради меня торопиться с погружением в воду, пока не разберется в ситуации до конца. Иначе как она справится в одиночку, если под Восточным морем ее поджидает такая же опасность, как под землей в Шуньтяньфу?

Нижнее течение реки Цяньтанцзян петляет зигзагами и стремится на восток, где сливается с последним притоком Цаоэцзян и впадает в Восточное море. Выехав из Ханчжоу и спустившись вниз по реке Цяньтанцзян, попадаешь в просторный эстуарий¹⁶. Здесь, подобно звездам на небе, разбросаны тысячи островов, образующих защитный пояс вокруг Ханчжоу.

Пэн Инцзе, заместитель командующего гарнизона Ханчжоу, увидев письмо, принесенное А-Нань, незамедлительно отдал приказ, лично возглавил флот Хайнин¹⁷ и, командуя более сотней моряков, вместе с девушкой отправился на корабле к месту, где Цзян Байлянь выловил кораллового феникса.

Приехав в Ханчжоу, А-Нань выяснила, что Цзян Байлянь не в городе, он отправился с товарами в Интяньфу. В день, когда обнаружили кораллового феникса, именно Пэн Инцзэ был в море на патрулировании, он встретил возвращавшегося с ловли Цзян Байляня и был первым, кто увидел коралловую статуэтку феникса, поэтому кое-что знал о всей ситуации и о самом рыбаке.

Цзян Байлянь принадлежал к народности даньцзя и был переселенцем из Фуцзяня. Как и его соплеменники, он строго соблюдал правило никогда не оседать на суше и жил за счет морской рыбной ловли. В прибрежных водах провинций Цзянсу и Чжэцзян судов было неисчислимое множество, поэтому на промысел он специально отправлялся в те районы моря, куда редко ходили суда. Однако в тот день сеть под водой запуталась, и, как он ни тянул ее изо всех сил, вытащить обратно никак не получалось. Если рыбак лишится сети, у него не будет средств к существованию, поэтому он рискнул нырнуть на дно моря.

– И вот когда он распутывал сеть, зацепившуюся за камни, то внезапно услышал над головой странный звук, похожий на птичий щебет, как будто какая-то птаха медленно пересекала море…

– Под водой трудно слышать звуки, – заметила А-Нань.

– Да, но Цзян Байлянь утверждает, что отчетливо слышал щебет, – Пэн Инцзэ вспоминал тогдашние слова рыбака. – Затем он поднял голову и увидел, как практически с его макушки взмыла птица луань и улетела вдаль на противоположный берег моря.

А-Нань, подумав о записи в протоколе министерства церемоний и словах «…увидел под водой танцующую птицу луань», слегка нахмурилась. Все это действительно никак не соответствовало здравому смыслу.

– Так или иначе, первым делом нужно опуститься под воду и исследовать дно, – А-Нань смотрела на карту залива Цяньтанвань в руках, внимательно изучая географию.

В реке Цяньтанцзян очень много ила, но место, где был обнаружен коралловый феникс, довольно далеко от эстуария, здесь вода уже была чистой и прозрачной, море напоминало большой кусок сине-зеленого стекла, сливающийся с небом в единое полотно. Если бы не отражение солнечного света на поверхности воды, почти невозможно было бы различить, где верх, а где низ.

– А-Нань, когда мы уже вернемся? – прижавшись к борту, слабым голосом спросил страдавший от морской болезни Чжо Янь.

Он был назначен сопровождать девушку в море, был знаком со всеми влиятельными людьми Ханчжоу и прекрасно разбирался во всех местных делах.

– Молодой господин Чжо, взгляни на наше местоположение, – А-Нань показала ему карту, проведя пальцем не совсем правильный круг. – Залив и острова образуют вот такую окружность, мы, грубо говоря, как раз в ее центре.

– Раз так, значит, действительно… – Чжо Янь только мельком взглянул, и его снова дважды вырвало чем-то желтым. – Пора отправить нескольких моряков спуститься в море и исследовать дно?

Пэн Инцзэ отобрал нескольких крепких мужчин; они спустились в воду и вскоре один за другим вынырнули, махая людям на корабле и крича, что внизу ничего необычного нет и что никаких следов птицы луань они не обнаружили. Выслушав их доклады, А-Нань подумала и заявила:

– Я спущусь сама посмотреть.

Услышав это, Чжо Янь, чье лицо и так побледнело от морской болезни, сразу же позеленел.

– А-Нань, море же такое глубокое!

– Где это оно глубокое? Вокруг одни острова, куда ни погрузись, особой глубины не найдешь, – А-Нань беспокоилась о Господине, поэтому хотела поскорее закончить здесь и заняться более важными вещами.

Она ловко сняла верхнюю одежду и под жарким солнцем конца лета осталась в одном только шуйкао¹⁸.

– Вы пока оставайтесь на корабле, я спущусь разок посмотреть, насколько сумею дыхание задержать, и поднимусь, – сказала она, размявшись.

Чжо Янь был очень напряжен. Взглянув на бескрайнюю морскую гладь и синеву под водой, он схватил перелезавшую через борт А-Нань за лодыжку.

– А-Нань, не шути! Если ты спрыгнешь и с тобой что-то случится, командующий обязательно спросит с нас, мы не выдержим его гнева!

Услышав это, А-Нань улыбнулась, обвязала вокруг своей талии канат и сказала:

– Тогда пускай несколько хороших пловцов спустятся со мной. Если внизу вдруг что-то случится, мы дернем за веревку, а вы нас вытащите!

Чжо Янь немного успокоился и повторил:

– Хорошо, но в любом случае не задерживайся под водой надолго.

– Договорились, – А-Нань с улыбкой оттолкнула его руку, прыгнула и, рассекая волны, как рыба, погрузилась в воду.

Морская вода, прогретая летним послеполуденным солнцем, была очень теплой, А-Нань активно работала ногами в воде и быстро погрузилась на глубину. Даже несмотря на невероятную прозрачность моря, солнечный свет все же не мог проникнуть слишком глубоко. Хотя вокруг еще не сгустилась тьма, но вода постепенно становилась холодной. Опытный моряк указал вниз на большие скалы – должно быть, это то самое место, где Цзян Байлянь нашел коралл. В ушах появилась слабая боль, А-Нань зажала нос, подбодрила себя и продолжила погружение со всеми.

Впереди постепенно проступили очертания огромного камня, соединенного с соседними глыбами подобно цепи подводных гор. А-Нань развернулась в воде, оперлась ногами на этот огромный камень и осмотрелась. В спутанных водорослях на песчаном дне внизу изредка мелькали рыбки-груперы и быстро исчезали, вздымая песок; кроме этого, казалось, никакого движения не было. Не то что следов легендарной птицы луань – даже обычных косяков подводных рыб было очень мало.

Думая о словах Цзян Байляня «птица луань улетела вдаль на противоположный берег моря», А-Нань попробовала поплыть в направлении этого самого противоположного берега. Девушка погружалась все глубже, сюда уже не доходил солнечный свет, вокруг было мрачно и холодно.

Следующие за ней моряки хотя и были крепкими мужчинами, закаленными в морских боях, но погружения под воду не были их сильной стороной, и скоро они один за другим отстали от нее, а затем и вовсе всплыли на поверхность. В итоге когда А-Нань оглянулась, то обнаружила, что в воде осталась только она одна.

В глубоком море вокруг была лишь застывшая синева. Девушка плыла вперед одна, в ледяной воде раны на локтях и под коленями начали ныть.

Девушка уже начала подумывать, не стоит ли ей всплыть, как перед глазами внезапно появилась слабая рябь. Едва заметные колебания коснулись ушей. И тут же унеслись вдаль, как легкий ветерок, пролетевший мимо. А-Нань инстинктивно подняла голову, посмотрев в направлении, откуда шла рябь.

В прозрачной воде среди колеблющегося света над ее головой проплыла птица луань с хвостом из длинных перьев.

Хотя девушка нырнула сюда, именно чтобы найти ее, но, внезапно увидев птицу перед собой, А-Нань все равно в изумлении широко раскрыла глаза.

Птица была собрана из сине-зеленой искрящейся воды, водовороты были ее перьями, а волны – крыльями. Тело, сложенное из морских волн, было детализировано до мелочей, даже маленькие водовороты на хвосте кружились, испуская пузырьки, что придавало птице еще больше мощи и реалистичности. Издав резкий звук, похожий на щебет, луань с заносчивым горделивым видом, точно презирая все живое, пролетела сквозь бескрайнюю синеву моря, устремилась в неизведанные глубины в направлении другого берега и в конце концов исчезла в синей черноте морской воды.

А-Нань посмотрела в направлении ее движения. По мере того как рассеивались в толще воды волны, составлявшие ее тело, она становилась все больше и крупнее, все более размытой и в итоге совсем исчезла вдали, превратившись в едва различимую рябь.

Девушка оглянулась, посмотрев на место, откуда вылетела луань. В синей воде вдали перед собой она смутно разглядела дуговую линию.

Тут из-за слишком долгой задержки дыхания она почувствовала боль в глазах и ушах, а грудь сжалась от давления. Однако А-Нань уже обнаружила зацепку и, несмотря на то, что дыхание было на пределе, поплыла вперед.

Вокруг колыхалась синяя морская вода, прозрачная и иллюзорная, как сон. Вокруг все казалось смутным, но в то же время невероятно реалистичным, морское дно было видно очень четко.

Огромная дуга, которую увидела девушка, оказалась высокой круглой стеной, кое-где поросшей пятнистыми водорослями. За стеной расположился величественный город площадью около ста квадратных чжан¹⁹. Дворцовые павильоны из кирпича и камня, уединенные извилистые улицы и переулки, сады и парки из кораллов и водорослей – в мерцающем сине-зеленом свете все это напоминало и рай, и страну призраков; загадочное и прекрасное место.

Все дворцовые беседки и павильоны окружали высокую башню в самом центре города, они словно поклонялись ей. Однако башня была слишком далеко от девушки, солнечный свет лишь смутно отражался от ее вершины, окутывая строение роскошным сиянием, завораживающим и прекрасным, но не давая разглядеть ни саму террассу, ни того, что располагалось на ней.

А-Нань была потрясена увиденным и на мгновение оцепенела, застыв в глубоком море.

Внезапно она почувствовала, как что-то резко потянуло ее за талию, – люди на корабле, встревоженные ее долгим пребыванием под водой, начали тянуть веревку, привязанную к ней.

Подводный город перед ней быстро удалялся. Скорость подъема была слишком большой, будто море выдавливало ее из себя. В груди А-Нань возникла сильная боль, девушка знала, что слишком быстрый подъем на поверхность повредит ей, и поспешно дернула за веревку, сигнализируя людям на борту замедлиться. Но как могли они заметить это слабое движение? Моряки продолжали быстро вытягивать ее на воздух.

А-Нань ничего не оставалось, как решительно выпустить из браслета острое лезвие, перерезать веревку на талии и резко остановиться прямо под поверхностью воды. Она зажала рот и нос, от удушья голова сильно кружилась, контролировать себя было невероятно трудно. Но девушка сдержалась и плавно вынырнула на поверхность, вернувшись под теплое солнце.

Люди на корабле пришли в ужас, когда вытянули из воды оборванную веревку, но тут Чжо Янь увидел, как девушка вынырнула, с радостью бросился к борту и вместе со всеми поспешно затащил А-Нань на корабль.

Девушка тяжело дышала, в глазах потемнело, а голова шла кругом. Море и небо перед ней словно исчезли, остался только шум, непрерывно гудящий в ушах. Она в полубессознательном состоянии упала на палубу, во рту и носу почувствовала вкус крови, не смогла сдержаться, и в следующий миг ее вырвало.

– А-Нань, ты вся в крови! – Чжо Янь в панике засуетился, протянул ей платок.

А-Нань, прикрывая нос, оперлась о борт, долго глубоко дыша и приходя в себя, и только потом невнятно сказав:

– Слишком давно не ныряла, на таком мелководье опозорилась… Похоже, нужно вернуться на берег, потренироваться и через пару дней снова вернуться.

* * *

Железная дверь с лязгом распахнулась, Ци Ся, свернувшаяся на соломе, испуганно широко открыла глаза.

– Выходи, допрос! – громко крикнул тюремщик.

Ци Ся, пошатываясь, проследовала за тюремщиком из камеры в чистую комнату в задней части тюрьмы. Комната была выметена, на стульях и столах лежали новые шелковые покрывала, даже курились благовония.

Сердце Ци Ся мгновенно забилось с особой тревогой, она гадала, кто будет ее допрашивать и к чему такая пышность, когда все тюремщики вдруг разом вышли и в комнату зашел мужчина.

– Ты флейтистка Музыкальной палаты Ци Ся? – его голос был спокойным и твердым.

Вошедший оказался стройным мужчиной, на нем была одежда из яркой и легкой ткани красного цвета, но даже пышность одеяния не могла затмить его благородную холодность и достоинство. Эта выдающаяся, непохожая на других манера поведения заставила Ци Ся сразу узнать «А-Яня», который приходил в тот день в ресторан искать А-Нань.

– Да, Ци Ся умоляет господина спасти жизнь! – девушка задрожала и упала на колени, вспомнив, как А-Нань говорила, что поможет ей.

– Садись, – Чжу Юйхэн указал на стул рядом.

– Я… я не могу сидеть, – пробормотала Ци Ся, раны от ударов палками еще не зажили.

– А-Нань поручила передать тебе, посмотри, – Чжу Юйхэн протянул ей коробку.

Ци Ся нерешительно взяла коробку, распухшими руками приподняла крышку и увидела внутри изящную шпильку. На тонком стержне шпильки распустилось несколько роз, лепестки были сделаны из тонких золотых пластин, а поверхность была инкрустирована мелкими жемчужинками, изображавшими капельки росы. Позади цветков скрывались золотые нити, сплетенные в нежные облака, а за облаками была закреплена жемчужина, похожая на яркую луну, словно освещавшую всю шпильку и оживлявшую ее.

– А-Нань сказала, что создала это украшение, переделав твою золотую шпильку. Думаю, она надеется, что ты оставишь боли прошлого позади, сумеешь разогнать облака и увидеть луну, начать жизнь, полную радости и света.

Изучив дело, Чжу Юйхэн, естественно, узнал о прошлом Ци Ся и ее связи с Мяо Юнванем, а потому понимал намерения А-Нань.

Ци Ся крепко сжала цветочную шпильку, невольно всхлипнула и со слезами на глазах утвердительно кивнула.

– Последнее время я был занят, не было времени лично заняться твоим делом. Но А-Нань сказала мне, что ты хранишь преданность друзьям и что, когда она была в трудном положении, ты помогла ей и поссорилась с кем-то, кто порвал диафрагму твоей флейты.

Хотя это была незначительная деталь, но, когда А-Нань рассказывала ему эту историю, она была очень серьезна.

– А-Янь, я с детства пережила множество морских битв, у меня много врагов, а друзей мало. Ци Ся – моя подруга, поэтому я обязана помочь ей.

Тогда, глядя на ее удаляющуюся верхом на лошади фигуру, Чжу Юйхэн почувствовал в сердце легкое волнение. Он подумал, что прошлая жизнь А-Нань наверняка была очень одинокой и трудной, иначе она бы не стала возвращать добро в тысячекратном размере за малейшую помощь от других. К Пиннян, Ци Ся, к нему – у нее ко всем было такое отношение.

Вернувшись из мыслей в реальность, он снова посмотрел на Ци Ся и продолжил по-прежнему спокойным тоном:

– Более того, дело Мяо Юнваня, возможно, связано с происшествием в загородном дворце. Во время обоих этих происшествий ты была поблизости, поэтому я верю, ты сможешь помочь властям в раскрытии этих преступлений.

– Но… – Ци Ся энергично кивала, но вдруг снова начала колебаться. – Все, что я знаю, я уже рассказала!

Чжу Юйхэн снова перелистал ее показания и увидел, что в них девушка лишь подтверждала то, что и так было известно благодаря осмотру мест происшествий.

– В воспоминаниях могут быть пробелы, – закрыв книгу, он поднялся на ноги, – я отведу тебя на место преступлений – посмотришь еще раз, возможно, что-то вспомнится.

Глава 4. На далекой горе стрекочет цикада

В Шестнадцати башнях как всегда царило оживление – днем слышался смех, ночью лилась музыка, все вернулось в привычное русло. Лишь комната, где был убит Мяо Юнван, по-прежнему оставалась запертой на ключ, вход туда был воспрещен.

Комнату открыли для Чжу Юйхэна, и он вошел туда с Ци Ся, вся обстановка была сохранена в том же виде, что и в день убийства. Даже опрокинутый таз с водой по-прежнему лежал на полу, закрывая уже высохшее пятно.

– Когда я вошла в комнату, господин Мяо только пришел. Из-за жары он весь покрылся потом, я подала влажное полотенце, чтобы он отер лицо. Потом он сказал мне, что в этот приезд в Интяньфу получит повышение и разбогатеет, при наилучшем раскладе – дня за три-четыре, но точно не больше десятка. После этого вернется домой, обсудит все со своей старушкой… супругой и… обязательно выкупит меня… – Ци Ся изо всех сил пыталась вспомнить события того дня, вытаскивая из памяти точные слова, которые Мяо Юнван тогда говорил ей.

– На каком основании он осмелился говорить такое? – низкий голос Чжу Юйхэна прозвучал холодно. – В Дэнлае были беспорядки, он, как ответственный чиновник, по закону должен был быть наказан властями. А он считал, что получит повышение и разбогатеет?

– Он правда так сказал, – Ци Ся не знала статуса Мяо Юнвана и лишь растерянно кивнула. – Но я уже устала от подобной болтовни, не хотела слушать его пустые речи, поэтому перевела разговор…

Чжу Юйхэн задумчиво помолчал, затем указал на следы на стене, оставленные тушью для бровей, и спросил:

– Это ты нарисовала?

Только тогда Ци Ся заметила на стене три следа в виде полумесяцев, собранные вместе, словно цветок лотоса. Она с удивлением подошла поближе, внимательно рассмотрела и покачала головой.

– Нет, не я. Эта тушь очень дорогая, я не могу себе такую позволить…

Хотя люди из министерства наказаний осмотрели все тщательно, а Чжу Юйхэн сам по себе был человеком внимательным к деталям, но что вообще мужчины понимают в таких женских вещах, как тушь для бровей?

Чжу Юйхэн снова внимательно посмотрел на следы на стене и спросил:

– Что это за тушь?

– Это лучшая тушь из лавки «Золотая орхидея», называется «Горы вдали», два ляна серебра за крошечный шарик²⁰. Девушки простого положения, как я, используем графитовую тушь для бровей, по пол-ляня серебра за большую коробку, от такой туши брови получаются черные и четкие. По словам продавцов из «Золотой орхидеи», тушь «Горы вдали» делают из персидского графита, смешанного с лазуритом, слюдой и жемчугом, все ингредиенты толкут, просеивают вместе, прессуют и сушат в тени. Издали такая тушь отливает легкой голубизной, а если рассмотреть вблизи, виден туманный блеск. По сравнению с нашей обычной тушью – просто небо и земля!

Чжу Юйхэн внимательно изучил голубоватые следы на стене, они действительно, как и сказала Ци Ся, казались слегка голубыми и отливали необычным блеском.

– Работники таверны сказали, что из-за сезона дождей на стенах появилась плесень, поэтому они недавно заново побелили стены, а вы были первыми, кто использовал эту свежевыбеленную комнату. Значит, ты должна была заметить этот отпечаток, когда вы вошли сюда в тот день?

– Нет, – Ци Ся покачала головой, – я действительно не видела никаких отпечатков на стене. А в тот день, выжимая полотенце, я стояла как раз напротив этой стены, но не заметила никакого цветка!

Чжу Юйхэн немного подумал и решил, что этот символ, должно быть, появился в период между уходом Ци Ся и обнаружением тела Мяо Юнвана. В конце концов эта отметина на стене была настолько яркой, что и он, и А-Нань сразу ее увидели, как только вошли в комнату, а девушка вроде Ци Ся, хорошо разбирающаяся в косметике, сразу бы подошла рассмотреть поближе. Не заметить ее она могла только в том случае, если след от туши для бровей появился уже после того, как с Мяо Юнваном случилось неладное, поэтому Ци Ся и не обратила внимания на такие мелочи.

– Выясните, кто из находившихся тогда в здании использовал тушь «Горы вдали», – приказал Чжу Юйхэн людям из министерства наказаний.

* * *

Ци Ся вернули в тюрьму, но Чжу Юйхэн приказал чиновникам уезда Цзяннин перевести ее в чистую камеру и распорядился передать ей необходимые в быту вещи.

Вернувшись во дворец, он встретился с Чжугэ Цзя. Тот уже давно ждал его и поспешно подал папку с документами.

– Ваше Высочество, это отчет медицинского освидетельствования тела наложницы Юань, прошу взглянуть.

Чжу Юйхэн пробежался по тексту глазами. После того как наложницу Юань смыло из пруда водопада в реку, из-за обратного течения воды ее тело поднялось вверх по течению, поэтому его не удалось обнаружить своевременно. Стояло лето, и ее труп был утащен зверями в лес, грудь и живот оказались разорваны, следы от ножа убийцы уже невозможно обнаружить.

– Если бы не Цзян Байлянь и его обширные знания о водоемах, никто бы и не предположил, что после того, как водопад смоет тело в пруд, оно поднимется вверх по течению, – Чжугэ Цзя попытался выгородить подчиненного, увидев, что Чжу Юйхэн закрыл досье и молчит с мрачным видом. – Правду говорят: водная стихия опасна и непредсказуема, обычным людям с ней не совладать.

Чжу Юйхэн задумчиво кивнул, в сердце его вновь невольно всплыла А-Нань – добралась ли она до Восточного моря? Водные глубины таят столько опасностей, все ли у нее благополучно?

Казалось, в ответ на его мысли из Ханчжоу прибыло срочное донесение. В письме Чжо Яня тревога проступала в каждом слове:

«А-Нань получила ранение в море и срочно вернулась на берег».

* * *

Слишком долго она была вдали от моря, действительно подрастеряла прошлую сноровку.

– Раньше, как бы глубоко я ни погружалась, как бы долго ни оставалась под водой, все было прекрасно! Ну, подумаешь, вытекло немного крови из носа – что тут такого? – изнывая от отсутствия движения при постельном режиме, А-Нань жаловалась Чжо Яню, который заставлял ее отдыхать уже второй день.

– Никуда ты не пойдешь, лежи спокойно. Командующий поручил тебя мне, я обязан о тебе хорошо заботиться, – Чжо Янь был особенно внимателен к девушке и уже четко запомнил, какие блюда она любит, и каждый день приносил их.

– Молодой господин Чжо, твоей будущей жене несказанно повезет! – болтала с ним А-Нань, уплетая еду.

– Да кто за меня выйдет с моей-то репутацией распутного повесы, да еще теперь, когда семья в немилости? – сказал Чжо Янь без тени уныния на лице. – К тому же девушки из Музыкальной палаты такие хорошие, все молодые, красивые и талантливые, лучше уж с ними время проводить, чем взять жену, чтобы она мной командовала!

А-Нань бросила на него презрительный взгляд:

– Хорошо еще, что А-Яня нет рядом, а то набрался бы от тебя всяких пакостей.

– Он… он точно не попадет под мое влияние, – сказал Чжо Янь, проглотив слова «у него в будущем будет три дворца и шесть садов»²¹, а затем достал из-за пазухи конверт. – Вот, тут срочное письмо из Интяньфу, посмотри.

– Вот это скорость! Только два дня с нашего письма прошло, – А-Нань вскрыла конверт и погрузилась в чтение. – А-Янь говорит, что он в курсе ситуации, уже приказал властям отобрать рыбаков, хорошо знающих прибрежные воды, и тщательно подготовить все необходимое для погружения. Ждут только моего восстановления.

Там еще было написано, что он уже отправил в Ханчжоу лекаря из Интяньфу и надеется, что она хорошо отдохнет и восстановится, прежде чем отправляться на дело, забота о здоровье должна быть на первом месте и прочее в таком же духе. А-Нань с улыбкой прочитала наставления А-Яня, не сказав о них Чжо Яню.

– А-Нань, что ты обнаружила под водой? – Чжо Янь снова с любопытством спросил. – Почему ты велела только охранять то место и никому не позволила погружаться?

– Под водой есть некоторые странности, мне нужно обсудить их с А-Янем, – А-Нань доела пшенную кашу, затем прижала руку к груди и сказала: – М-да, кажется, я действительно пострадала, так больно… Наверное, правда нужно еще несколько дней восстановлению уделить. Кстати, у меня есть один рецепт, молодой господин Чжо, пожалуйста, приготовь для меня это лекарство, крайне важно соблюсти все тонкости, нельзя ошибиться!

Чжо Янь взял рецепт и громко хлопнул себя по груди.

– А-Нань, ты спокойно отдыхай, а я буду стоять над душой у аптекарей и следить, как они готовят лекарство, будь уверена!

Отправив Чжо Яня, А-Нань сразу же вскочила с кровати, переоделась в неприметное платье и помчалась на гору Ушань. Убедившись, что за ней никто не следит, она встретилась со своими людьми.

– Господин Вэй, это данные центрального диаметра Заповедного водоема, я попросила одного знакомого провести расчеты на основе переданных вами сведений, – А-Нань передала Вэй Лэаню, главному знатоку математики в их команде, результаты, полученные Чжу Юйхэном, ни словом не упомянув, что она не «попросила», а «обманула» своего знакомого.

Вэй Лэань взглянул на цифры и остолбенел.

– Как… Неужели это действительно можно вычислить? Я знал, что после того как Господина связали тянущимися нитями и заперли в Заповедном водоеме, я потратил на вычисления более десяти дней, но не продвинулся и на треть!

– Моему другу потребовалось всего два больших часа, – А-Нань, увидев, что у Вэй Лэаня от изумления вот-вот выкатятся глаза из орбит, в душе почувствовала некоторую гордость – в конце концов эту работу с блеском выполнил ее А-Янь, ее ученик. – Однако из опасений, что он догадается, что это Заповедный водоем, я изъяла часть данных, тебе придется их дополнить, чтобы получить окончательный результат.

– Не беспокойся, А-Нань, – взволнованно сказал, Вэй Лэань, – с этими данными вычислить оставшееся не составит труда! Я думаю… дня за два-три точно справлюсь!

Сы Линь, скрестив руки, посмотрел на А-Нань и холодно вставил:

– Когда ты соберешься спасать Господина, сколько помощников возьмешь?

– Никого не смогу взять. Я тщательно изучила информацию по тому механизму на дне водоема: чем больше людей, тем больше колебаний воды и тем больший эффект создает этот механизм, – говоря это, А-Нань невольно снова вздохнула, подумав, что если и есть кто-то, кто может помочь ей, то только А-Янь.

Жаль только, что именно он почти наверняка не согласится помочь ей разрушить этот механизм.

– И еще, разве не ты в прошлый раз говорила, что для сохранения основы, которую Господин заложил за эти годы, нам лучше не противостоять властям открыто? А теперь уже планируешь ворваться на их территорию?

– Мне тоже очень непросто отказываться от предприятия, которое Господин с трудом создавал все эти годы, но, учитывая ситуацию, не вижу другого выхода, – А-Нань жестом велела Сы Цзюю выйти и проверить обстановку снаружи, затем закрыла дверь и только тогда медленно обвела взглядом всех присутствующих в зале, давая им понять, что нужно слушать внимательно. – В конце концов власти, вероятно, уже знают личность Господина.

В зале мгновенно поднялся шум. Фэн Шэн негодовал больше всех, даже приглушая голос, он не мог скрыть своей злости:

– Как произошла утечка? Правду знаем только мы, старые верные товарищи, неужели среди нас завелся предатель?

– Этот евнух Цзи Чэнмин, держатель печати из управления внутренних дворцов, кто-нибудь из вас с ним связывался?

В зале наступило короткое молчание, наконец, дядюшка Чан сказал:

– Цзи Чэнмин был предан Старому Господину, был одним из тех, с кем мы связались после возвращения на берег. Но я слышал, что несколько месяцев назад он вроде как погиб в пожаре?

А-Нань окинула взглядом выражения лиц присутствующих, сердце ее упало – похоже, кроме нее, все знали Цзи Чэнмина.

Завершив обучение в четырнадцать лет, она поклялась в верности Господину, за три года множество раз рисковала ради него, совершала выдающиеся поступки. Когда его провозгласили Владыкой четырех морей, она стояла рядом с ним. А-Нань считала себя одной из тех, кому он доверял больше всего, но теперь оказалось, что она переоценила свою значимость.

– А-Нань, когда мы установили связь с евнухом Цзи, ты как раз оказалась в ловушке в мастерской Чжоцяо, а потом мы отправили тебя на север лечиться, – поспешил разъяснить ситуацию дядюшка Чан, заметив выражение ее лица. – Думаю, Господин хотел, чтобы ты хорошо отдохнула и восстановилась, поэтому и не упомянул об этом.

– Это мелочь, вполне нормально, что Господин не сказал о ней, – А-Нань хорошо понимала ситуацию. – Цзи Чэнмин самовольно привел в действие механизм, желая в одно мгновение разрушить город Шуньтяньфу. Однако в последний момент он потерпел неудачу, позже его следы обнаружили и в итоге нашли тайное письмо, которое он оставил Господину.

– Что было написано в том письме? – поспешно спросил Вэй Лэань.

А-Нань вспомнила содержание и медленно произнесла:

– Он написал, что двадцать лет терпел лишения, чтобы отомстить, что он готов на все, дабы воздать за милости прошлого. А затем прославил единственную истинную династию на тысячу осеней и десятки тысяч поколений.

– Как… как же нам теперь быть? – вырвалось у Фэн Шэна.

Мнения разнились, никто не мог предложить решение, которое устроило бы всех.

– В борьбе за императорскую власть никогда не было добрых путей, – теребя бороду, вздохнул Вэй Лэань.

– А-Нань, сейчас у нас только один путь – вырвать Господина силой! – Фэн Шэн размахивал кулаком. – Если ничего не получится, мы, старые товарищи, все как один сложим свои кости в Заповедном водоеме, пусть даже все годы наших трудов пойдут прахом!

– Так не пойдет, дядюшка Фэн, ты должен беречь здоровье. Нам еще нужно вернуться с Господином на просторы четырех морей и вернуть себе звание их властителей.

– Да, нет ничего лучше, чем владеть морем!

– Вернуться в море! – раздались согласные крики. – Жить, духи их побери, свободной жизнью! Нам уже давно осточертела эта сухопутная тягомотина, будто связанные по рукам и ногам живем!

Видя, что никто не возражает, А-Нань подвела итог:

– Хорошо, тогда воспользуемся тем, что я здесь, и как можно скорее спасем Господина! Господин Вэй, ты в течение трех дней обязательно должен передать мне окончательный результат вычислений.

– Не волнуйся, А-Нань, обязательно сделаю!

– Дядюшка Фэн, хорошенько подготовь мою лодку из грушевого дерева, добавь в дне побольше потайных отделений – чем больше, тем лучше! Они мне пригодятся.

– Хорошо, положись на меня!

– Дядюшка Чан, мне понадобится твоя поддержка, будь готов предоставить подкрепление…

А-Нань отдала четкие и подробные распоряжения каждому из присутствующих, все единогласно признали назначенные им задачи и приступили к обсуждению, как координировать действия, когда настанет момент. Когда горячая дискуссия подошла к концу, прошло достаточно много времени, А-Нань прикинула, что Чжо Янь скоро вернется с лекарством, попрощалась со всеми и быстро поспешила обратно на постоялый двор.

Стоял конец июля, летняя жара была невыносима. Дул ветерок, но он был полон зноя, все вокруг заполннял стрекот цикад, от чего полдень словно становился еще более душным. У подножия горы Ушань, по обеим сторонам проезжей дороги, вдоль обочины, пышно цвели кусты лагерстремии, гроздья соцветий густо покрывали ветви, как будто те были обмотаны парчовой тканью.

А-Нань подняла руку и коснулась цветов, позволив лепесткам рассыпаться на ладонь. Ослепительно яркие, они были подобны языкам пламени, поджегшему угольные пласты под Шуньтяньфу, такие же беспорядочные и не поддающиеся совершенно никакому контролю.

Вдруг в душе А-Нань внезапно мелькнула мысль – знал ли Господин о том, что тогда собирался сделать Цзи Чэнмин?

Девушку словно окатили ледяной водой; несмотря на жаркую погоду, на спине у выступил холодный пот. Затем она решительно покачала головой, отбросив эту жуткую мысль и строго наказав себя не фантазировать. В конце концов это ее Господин, заботливый и милосердный к людям, Господин, приказавший ей сохранить дамбу на Хуанхэ, Господин, спасший ее в детстве от смертельной опасности. Даже мимолетное сомнение было осквернением его имени.

Когда А-Нань пришла к дому Чу Юаньчжи, у обветшалых ворот она заметила оживленное действо.

– Лагерь Отряда чудесных механизмов Наньчжили торжественно приглашает господина Чу на должность знаменосца левого полка, – высокопарно декламировал чиновник, явившийся с печатью, форменной одеждой и ящиками разного размера. – Впредь, согласно установленному порядку, присутствием ямэнь вам будут выплачиваться жалованье, пособия, деньги на повседневные домашние расходы, а также на содержание жены и детей. Просим господина с завтрашнего дня являться в ямэнь на перекличку без опозданий.

Соседи остолбенели. У кого-то рот не мог сомкнуться от удивления, кто-то завистливо перешептывался, а кто-то украдкой указывал на руку Чу Юаньчжи:

– Даже такие убогие могут стать чиновниками? Вот это его пращуры на небесах постарались!

Чу Юаньчжи дрожащими руками принял печать и, в благодарность оповестившим его чиновникам, поднес небольшие деньги.

А-Нань не стала мешать, обошла забор и сразу направилась во внутренний двор, где увидела, что Цзинь Би-эр делает бархатные цветы. А-Нань взяла несколько лент и привычным манером принялась помогать ей, заодно спросив об учебе Чу Бэйхуая.

– Сяо Бэй уже перешел из подготовительного класса в класс «Основы», учитель говорит, что у него есть хорошая база, он быстро схватывает… – как только речь зашла о ее ребенке, лицо Цзинь Би-эр просияло, теперь ее невозможно было остановить.

Когда подошедший Чу Юаньчжи увидел, что жена оживленно беседует с этой несущей невзгоды девушкой, в сердце его невольно поднялась тревога, он почувствовал неладное.

– Девушка Нань, в лагере Отряда чудесных механизмов мне сообщили… что я должен передать тебе партию селитры и керосина. Эти все опасные вещества, зачем тебе, девушке, так много?

– Много? Дай-ка я сама взгляну, много ли, – А-Нань радостно встала и пошла перебирать полученные компоненты. – Ты же величайший мастер огня в Поднебесной, а еще беспокоишься об опасности?

– Девушка, ты принижаешь меня, – горько усмехнулся Чу Юаньчжи, – как могут мои скромные умения сравниться с твоими?

– Я говорю серьезно: разрушать механизмы я мастерица, но вот в их установке мне точно не сравниться с тобой, – проверяя полученные от Отряда чудесных механизмов компоненты, А-Нань с досадой воскликнула: – Этот скряга А-Янь просто невозможно жадный! Обещал мне половину от того, что я просила, а в итоге прислал меньше трети!

– Как за такой короткий срок можно успеть? – поспешно пояснил Чу Юаньчжи. – Это только то, что привезли сегодня вместе с приказом о назначении.

– Неплохо, господин Чу, только получил должность, а уже защищаешь начальство, – А-Нань с улыбкой поддразнила его, присела на корточки, открыла бутыль с керосином и стала перечислять ему необходимые ей вещества. – Обязательно как можно скорее реши этот вопрос, господин Чу, они мне действительно срочно нужны!

– Не волнуйся, девушка Нань, через два дня все передам тебе лично в руки.

Вернувшись на постоялый двор, она увидела, что Чжо Янь чуть ли не скачет на месте от нетерпения.

– А-Нань, ты еще не выздоровела, куда тебя понесло? – облегченно вздохнул юноша, увидев ее.

– Ходила к господину Чу, обсуждали с ним некоторые новые механизмы, – улыбнулась А-Нань.

– Это надежное лекарство? – спросил Чжо Янь, передав ей приготовленные пилюли. – Лекарь сказал, что несколько ингредиентов в нем ядовиты.

– Все в порядке, я буду осторожна.

– А-Нань, не стоит слишком себя перегружать, – с некоторым беспокойством произнес Чжо Янь.

– А кто просил подарить мне судьбу, которая так любит меня перегружать? Может, мне просто имя неудачно подобрали²², – А-Нань невольно рассмеялась, поправляя браслет. – Так что мне нужно поскорее спуститься в море и помочь А-Яню разобраться с этой историей. Сам посуди, я так занята, мне никак нельзя тратить время попусту!

Вторая попытка погружения в Восточное море была спланирована более тщательно, чем первая. Власти отобрали лучших пловцов из соседних рыбацких деревень, все двадцать мужчин были поджарыми и крепкими, с первого взгляда было понятно, что к волнам и воде эти люди привыкли.

Узнав, что в этом походе им предстоит следовать за девушкой, взгляд у мужчин стал каким-то странным, а когда они узнали, что вдобавок к ним еще и сотню военных моряков привели, все были просто потрясены. Несколько людей не выдержали и принялись перешептываться.

– Я слышал, что женщин не пускают на борт правительственных кораблей… Эту девушку правда императорский двор прислал?

– Вздор, как это не пускают женщин на корабли? Когда евнух Саньбао отправился в Западный океан, на каждый корабль специально наняли несколько старушек для штопки и стирки.

А-Нань слышала их бормотание, но не обращала на него внимания. Она лишь плотнее завернулась в платок, прикрываясь от палящего солнца, и с улыбкой дразнила летающих вокруг корабля чаек. В конце концов, как только они окажутся в воде, сразу станет ясно, кто чего стоит. Опираясь на воспоминания А-Нань о прошлом погружении, на этот раз корабль не остановился там, где Цзян Байлянь ловил рыбу, а прошел еще две-три ли на юго-восток, прежде чем бросил якорь в море.

– Глубина моря здесь пятнадцать чжанов²³, – указав на морскую гладь, громко сказала А-Нань, – кто считает, что сможет донырнуть до дна, – следуйте за мной, если не уверены в себе – оставайтесь на палубе, позже вас отвезут на берег.

Естественно, никто из двадцати рыбаков не сказал, что не сможет, отобранные военные моряки также согласились нырять.

Все разобрали медные грузы, мешки с воздухом, отпугиватели рыб, подводные арбалеты, водолазные шипы и прочее снаряжение, сняли верхнюю одежду, размялись под лучами солнца и по очереди прыгнули в море, привыкая к температуре воды. Когда тела разогрелись, А-Нань дала знак, и все последовали за ней, погружаясь в глубины моря.

Хотя все навесили на себя медные грузы, опустившись глубже десяти чжанов, погружаться стало трудно, многие могли продолжить спуск, только цепляясь за железную цепь якоря. Достигнув морского дна, А-Нань быстро огляделась – одиннадцать рыбаков и двадцать пять моряков смогли последовать за ней. Она не стала ждать и махнула рукой, давая знак всем следовать за собой.

Прожив в морях более десяти лет, А-Нань могла по одной температуре воды определять направление, поэтому легко вычислила, что место, где бросили якорь, хоть и не совпадало с расположением увиденного ею подводного города, но находилось не слишком далеко. Полагаясь на память, она повела группу вперед.

На девушке был ее привычный шуйкао, так как А-Нань любила насыщенные краски, она расписала серовато-белую акулью кожу ярко-красными узорами в виде драконов. В сине-зеленой глубине они были легко заметны, помогали сразу увидеть ее фигуру, направляющую прочих ныряльщиков сквозь толщи воды.

Вскоре появилась изогнутая стена. Все заглянули внутрь, и рябь под водой усилилась от участившихся взволнованных движений.

На величественной улице отчетливо виднелись золотые повозки и цветущие коралловые деревья, на ветвях которых сидели ярко-красные птицы из драгоценных камней. Непонятно, каким методом был защищен подводный город, но на его улицах не росли ни водоросли, ни мох; казалось, стоит лишь смахнуть пыль, и блеск его великолепия ослепит глаза.

А-Нань сняла мешок с воздухом, прижала его ко рту и носу, сделала два глубоких вдоха, затем ловко затянула отверстие, размышляя, как проникнуть в этот подводный город.

Пэн Инцзэ не вытерпел, великолепие подводного города манило его с непреодолимой силой. Он махнул рукой, дав морякам знак следовать за ним, и переплыл через стену в город. На глубине царила мертвая тишина, даже когда они заплыли в город, их сопровождали лишь беззвучные волны.

В этой тишине А-Нань смотрела на фигуры, устремившиеся вперед, и ощущала, как по телу бегут мурашки, как будто интуитивно чувствуя, что они плывут навстречу огромной опасности. Девушка не понимала, что именно не так, но, проведя столько лет в море, не могла не ощутить какую-то странность всего происходящего.

Она быстро поплыла вперед, собираясь остановить их, как вдруг прямо перед ней вода вздрогнула, и из города вырвалась масса черных тонких теней, словно тысячи острых стрел, устремившихся к людям, переплывшим стену. Реакция А-Нань была молниеносной – она откинулась назад, избежав летящего оружия, и стремительно погрузилась глубже, прижавшись к основанию стены. Подняв глаза, девушка увидела, что эти тысячи стремительно летящих тонких теней были огромным косяком рыбы-иглы. Рыбаки, промышляющие на море, часто страдают от уколов этих существ, сама А-Нань была хорошо знакома с ними, но таких крупных стай, да еще и на такой глубине она никогда не видела. В голове даже мелькнула мысль, а не выращивают ли их здесь специально как стражей.

Переплывшие стену оказались полностью беззащитны, шуйкао и плоть каждого в мгновение были проткнуты. Холодная морская вода раздражала раны, от сильной боли ныряльщики корчились и метались в воде, не зная, куда себя деть. Под давлением воды кровь из ран выстреливала, превращаясь в черные клубы кровавого тумана, распускаясь вокруг людей зловещими цветами.

Увидев жуткую сцену, разворачиваюшуюся над головой, А-Нань тут же достала взятый с собой отпугиватель рыб, открыла бамбуковую трубку и выплеснула ее содержимое, позволив землянисто-желтому веществу распространиться в воде. Тут словно пришли в себя прочие ныряльщики, поспешно опустошили свои трубки, и по мере распространения густого вещества рыбы-иглы постепенно отступили. Жуткие создания, изранившие людей так, что на них живого места не осталось, сбились в стаю и, словно огромное черно-серое атласное полотно, уплыли вдаль.

К счастью, хоть рыба-игла невероятно быстра, но все же она мелкая, и, хотя большинство ныряльщиков были ранены и истекали кровью, никто не пострадал серьезно. Однако почти у всех оказались проколоты мешки с воздухом, теперь под водой невозможно было оставаться долгое время.

Пэн Инцзэ плыл впереди всех и пострадал больше остальных, он с трудом подплыл к стене и, скрипя зубами, вытаскивал застрявшую в руке рыбу. А-Нань поплыла к нему, но он, подняв свой сдувшийся воздушный мешок, дал ей и всем прочим знак отступить.

А-Нань повернулась и снова посмотрела на подводный город. Она чувствовала, что еще может продержаться, но столько людей ранены, да и средств для дыхания под водой не осталось, как она могла продолжать?

Пока она размышляла, не заплыть ли ей в город одной, как заметила, что несколько человек интенсивно заработали ногами и руками, отчаянно поплыв вверх. Пэн Инцзэ почти дал им знак не всплывать так быстро, чтобы не рисковать жизнью, но, обернувшись, в мгновение посинел, точно мертвец, – как из ниоткуда впереди появились более десятка огромных акул. Даже бесстрашная А-Нань, увидев их, почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

В полумраке подводной глубины все разглядели сероватые спины и белесые брюха: это были самые страшные для моряков хищники – белые акулы. Они были одними из немногих крупных морских тварей, которые решались атаковать рыбаков, за что те прозвали их пожирателями.

Отпугиватель рыб был почти израсходован, почти у каждого ныряльщика были кровоточащие раны – на спасение не оставалось и шанса. Все отчаянно забарахтались в воде, торопливо поплыв к поверхности. Акул это только взбудоражило, и они кинулись в погоню.

Такой стремительный подъем на поверхность грозил серьезными внутренними повреждениями, даже если бы ныряльщикам удалось избежать акульей пасти. Но как А-Нань могла их остановить? Ей оставалось лишь прижаться к стене города, прицелиться подводным арбалетом и смотреть на происходящее сверху.

Пэн Инцзэ, получивший самые тяжелые раны, проплыв вверх три-четыре чжана, уже выбился из сил. Одна из акул под ним резко рванула вверх, раскрыв пасть. Пэн Инцзэ в ужасе изо всех сил поплыл вверх, но оторваться от хищника не мог, акула схватила его за правую ступню и потащила вниз.

Пэн Инцзэ открыл рот в крике, вода поглотила звук, и А-Нань лишь увидела, как из его рта вырвался огромный поток пузырей – мужчина моментально наглотался воды. Не тратя время на раздумья, А-Нань выпустила стрелу из арбалета, та рассекла воду и вонзилась прямо в брюхо акулы. Хищница, почувствовав боль, резко дернулась, тело Пэн Инцзэ протащило под водой, но в конце концов он вырвался из акульей пасти.

Он все же был военным и, не смотря на сильную боль и отчаянное положение, инстинктивно размахнулся водолазным шипом и сильно ударил по другой акуле, бросившейся на него. Увы, морская вода замедлила его движение, акула отклонилась, водолазный шип скользнул по краю ее плавника и лишь рассек кожу, не нанеся серьезного урона.

А-Нань выпустила вторую стрелу, глубоко вогнав ее прямо в жаберную щель акулы. Получив рану в жизненно важное место, животное тут же начало метаться и биться в воде, в беспамятстве даже оттолкнуло в сторону двух других акул, внезапно освободив пространство вокруг Пэн Инцзэ. Воспользовавшись возможностью, он изо всех сил заработал руками, поплыв вверх.

Стая акул неотступно преследовала ныряльщиков, словно толпа призраков, несколько хищниц вырвались вперед, кусая других раненых рыбаков. А-Нань заряжала арбалет, выпуская стрелу за стрелой. Каждая стрела достигала цели, но, к сожалению, огромным телам акул маленькие стрелы могли причинить лишь легкую боль, совсем чуть-чуть замедляли их, давая людям сверху немного времени на побег.

Арбалетных стрел все же было ограниченное количество, в очередной раз протянув руку, А-Нань нащупала лишь пустоту. Отбросив бесполезное оружие, девушка открыла кожаный мешок с воздухом и сделала два глубоких вдоха. Вновь затянув мешок, девушка почувствовала беспорядочное колебание воды. Она прижалась спиной к городской стене, настороженно вскинув голову.

Сквозь черный кровавый туман к ней стремительно плыла акула.

Девушка тут же нацепила водолазные шипы и, когда хищница, открыв пасть, полную острых зубов, яростно бросилась на нее, присела, левой рукой уперлась в городскую стену и, воспользовавшись морским илом на дне, буквально выскользнула из-под брюха акулы.

Водолазный шип в руке А-Нань прошел по животу хищницы, распоров его по всей длине туловища. К сожалению, он был не очень качественным, от такого сильного напора лезвие искривилось. Акула с размаху ударилась о городскую стену, подняв большое облако ила, вода мгновенно помутнела. Хищница пришла в ярость, развернулась и, раскрыв пасть, с бешенством бросилась на А-Нань.

В закружившемся водном потоке, взметнувшем столпы ила, А-Нань потеряла равновесие. Девушка поспешно взмахнула рукой, чтобы ударить прямо в глаз рыбы, но искривленный водолазный шип промазал, застрял в голове акулы, и обезумевшее чудище увлекло за собой тело А-Нань, закружило ее в воде, чуть не впечатав в стену.

Девушка мгновенно отбросила водолазный шип и отплыла назад к стене города, надеясь на защиту прочной кирпичной кладки с тыла. В мутной воде впереди черных теней становилось все больше и больше, акулы закончили атаку наверху и теперь мчались на нее.

Воздух в груди А-Нань уже почти иссяк, сдавливающая боль в сердце и легких снова начала проявляться, но времени вдохнуть кислорода не было. Она металась среди стаи акул, едва-едва проскальзывая мимо их острых зубов. В этот критический момент рука А-Нань схватилась за браслет на руке, кончики пальцев нащупали жемчужину, подаренную А-Янем, и без колебаний нажали.

Внутри браслета раздался легкий звук разбившегося стекла. Запечатанный внутри темный густой туман стремительно вырвался наружу, беспорядочное течение, вызванное метаниями акул, быстро окрасило окружающие воды в странный сине-черный цвет. А-Нань сразу же задержала дыхание, зажала рот и нос и рванулась вверх, отчаянно работая ногами.

Черный туман был крайне ядовит, он сразу же выжег в лазурной воде большие черные пятна, несколько акул беспорядочно заметались, пытаясь вырваться.

Прорвавшись сквозь стаю, А-Нань устремилась к сине-зеленому свету неба вверху. В этот момент с пронзительным свистом сквозь все море пронеслась странная вибрация, окутав девушку леденящим ужасом. Под воздействием необъяснимой силы, она обернулась и посмотрела вниз.

Под ней вода закружилась, волны собрались в луаней, птиц становилось все больше, и затем в один миг они устремились во все стороны. Местом, откуда появились эти существа, была та сверкающая башня, которую А-Нань так и не смогла разглядеть. Четыре луани одновременно вырвались из строения, устремились в четыре разные стороны, наматывая на себя волны и становясь все больше и больше, пока наконец не исчезли в глубинах безбрежного моря.

Вода перед А-Нань резко вздрогнула, девушка увидела, как водяная луань летит прямо на нее, словно собираясь рассечь ее тело. Хотя она знала, что перед ней лишь прозрачные морские волны, А-Нань все же инстинктивно отклонилась в сторону, избегая столкновения с налетающей птицей. Однако затем она увидела, как прядь растрепанных волос на виске проплыла перед ее глазами и тут же исчезла, унесенная течением, – локон был отсечен промелькнувшей мимо сияющей птицей. Ударная мощь ужасала.

В следующее мгновение в мозгу А-Нань мелькнула ослепительная белая вспышка, ужасное предчувствие почти раздавило ее сердце. Не успела она разобраться в мыслях, как снизу ее снова атаковали акулы, острые частые зубы засверкали в темной воде пугающим светом, подводные убийцы были готовы разорвать ее на куски.

Неужели она умрет сейчас, после стольких лет, с триумфом проведенных на море?

А-Нань стиснула зубы, перевернулась в воде, пытаясь найти лазейку, чтобы вырваться из кольца окружения, но бежать было некуда. Все пространство вокруг было заполнено шестью-семью десятками акул, вода кишела ими, были видны только беспорядочно клацающие зубами пасти, выжидающие момента, чтобы разорвать жертву. А-Нань подняла запястье с браслетом, готовясь напоследок убить еще несколько акул, чтобы хотя бы не позволить им съесть себя слишком легко.

И тут…

Перед ее глазами внезапно промелькнул окутанный дымкой ивовый берег у Заповедного водоема, скрывающий павильон, где заперт Господин. Это был последний раз, когда она видела его. Больше такой возможности уже, видимо, никогда не представится.

И еще… Ей уже не помочь А-Яню разгадать загадку «Шаньхэ Шэцзи» на его теле, остается лишь надеяться, что он сам найдет путь к спасению, будет жить хорошо и долго.

Девушка плотно зажала браслет, под ее ладонью зародилось и разрослось сияние, а затем оно стремительно рассекло воду. Серебристо-лунный свет затмил все переливы волн вокруг, ослепительно сверкнув среди налетевшей стаи акул. Хищницы почти одновременно задергались, извиваясь от боли, из тел каждой хлынули кровавые струи, окружив тело девушки алым туманом. От удивления А-Нань широко открыла глаза, хоть и находилась под водой, – девушка сама не верила, что эти тонкие сияющие лучи могут иметь такую силу. Акулы продолжали корчиться в агонии, из их тел стремительно выстреливали мощные струи крови, за мгновение вода вокруг них полностью окрасилась в багровый цвет.

Тут А-Нань увидела большую группу моряков с механическими устройствами в руках, плывущих к ней. Как бы много акул не скопилось, хищницы не могли противостоять мощному напору подводных арбалетов и гарпунов.

Не колеблясь ни секунды, А-Нань тут же изо всех сил заработала руками и ногами, ринувшись к поверхности моря. От лазурного света неба ее отделяло огромное пятно уже постепенно растворяющейся свежей крови, глаза застилало хрустальным блеском, прорывавшимся сквозь толщу воды. Огонь из гарпунов и арбалетов велся плотный, он налетел на акул как ураган, устроив под водой настоящее кровавое месиво. Прорвавшись сквозь багровое море, А-Нань наконец всплыла на поверхность, вырвавшись из кошмарного ада.

Солнечный свет пронзал облака, мягко покрывая все лазурное море. А-Нань тяжело дышала, от головокружения перед глазами все расплывалось. Обернувшись лицом к призрачному сиянию сверху, она увидела А-Яня, стоящего на носу корабля и смотрящего прямо на нее.

Солнечный свет отражался от волн, создавая удивительные переливы вокруг него. Он стоял на борту, окутанный этим сияющим блеском, и ждал ее. Приложив все оставшиеся силы, девушка выплыла из тьмы и крови, вырвавшись из холода и ужаса подводного мира, протянула к нему руки и крепко схватила его теплую ладонь. Чжу Юйхэн крепко сжал обе руки А-Нань и вытянул ее на поверхность.

Она долго пробыла под водой, к тому же совершенно выбилась из сил, сражаясь со стаей акул, теперь ее лицо было синим, а тело холодным и одеревеневшим. Не думая об опасности, которую может таить палящее солнце, А-Нань упала на палубу, ослабила ремни шуйкао и, тяжело дыша, раскинула руки и ноги, чтобы тело поскорее согрелось.

Только что, руководя командой на корабле и под водой, она была властной и сильной, уверенно отдавала приказы, а теперь на глазах у всех лежала плашмя, как дохлая рыба, не шевеля даже пальцами. Вокруг воцарилась тишина, никто не смел издать и звука, даже Чжу Юйхэн молча стоял рядом с ней, ожидая, пока она отдышится.

Когда мгла перед глазами постепенно рассеялась, А-Нань медленно села, а затем с помощью Чжу Юйхэна вернулась в каюту. Она с трудом стянула с себя плотно облегающий мокрый шуйкао, вытерлась и переоделась в сухую одежду. Чтобы комфортно чувствовать себя в летнюю жару, она взяла в море легкое платье-рубашку с узкими рукавами, сшитую из тонкого льна. Материал хорошо впитывал влагу и быстро сох, а благодаря его окраске, напоминающей цветущую яблоню, ее бледное лицо смотрелось гораздо свежее. Открыв коробочку с румянами, А-Нань нанесла немного косметики на губы, чтобы они выглядели живее.

Чжу Юйхэн вошел, постучавшись, но увидев, что она в таком состоянии, а все равно считает нужным краситься, невольно нахмурился. А-Нань взглянула на него через зеркало и добавила немного розового на щеки.

– Цвет лица никуда не годится, уж если умирать – то красивой!

Чжу Юйхэн совершенно не обратил внимания на ее макияж, его взгляд упал только на покрасневшие ссадины на левой щеке и на шее. Сколько еще на ее теле ран, спрятанных от мира одеждой?

Их взгляды встретились в зеркале, он увидел, что ее глаза после долгого пребывания под водой покрылись кровяными прожилками и слегка опухли из-за долгого контакта с морской солью.

– Зачем тебе так рисковать, пытаясь показать всем, какая ты сильная? – не сдержавшись, спросил он. – Я велел тебе ждать, а ты не послушалась! Так спешишь погубить себя?

Услышав его обвинительный тон, А-Нань хотела язвительно уточнить, кто тут главный – она или он, но, подняв глаза и увидев в его взгляде заботу и тревогу, вдруг почувствовала, как на сердце стало тепло.

– Да-да-да, я знаю, что была неправа, – невольно рассмеявшись, ответила она.

Эта несерьезность заставила Чжу Юйхэна нахмуриться; он фыркнул, взял стоящую рядом чашку и протянул ей. А-Нань сделала глоток, сладкий имбирный чай прекрасно согревал.

– А-Янь, ты такой внимательный, – продолжая медленно пить, сказала она, слегка улыбнувшись ему.

Чжу Юйхэн неодобрительно посмотрел на нее, а А-Нань, забывшись от радости, приблизилась к его уху и тихо засмеялась:

– Ты огромную помощь оказал мне, я обязательно отплачу тебе за это! Угощу как-нибудь.

Чжу Юйхэн отвернулся, не зная, как вести себя с этой невозможной женщиной, но тут его взгляд упал на тушь для бровей в ее косметичке.

– Какую тушь для бровей ты используешь? – спросил он, посмотрев на темно-синее мерцание.

А-Нань не ожидала, что он вдруг задаст такой вопрос, и небрежно ответила:

– «Горы вдали» из «Золотой орхидеи», а что?

– Та, что по два ляна серебра за шарик? – в глазах Чжу Юйхэна была сложная эмоция, которую она не могла разобрать.

А-Нань улыбнулась, взяла тушь и перед зеркалом подвела брови.

– Что, боишься, что я последние деньги на нее потратила?

После долгого пребывания под водой она очень устала, руки ослабли, и брови получились не очень ровными. Девушка вздохнула, взяла бархатный платок, смочила его кремом для лица и стерла брови.

– Боюсь, у тебя большие проблемы, – Чжу Юйхэн посмотрел на цвет, оставшийся на платке. – Та отметина в виде зеленого лотоса, оставленная рядом с Мяо Юнваном, и тот зеленый лотос, нарисованный на беседке временного дворца, – обе метки были сделаны тушью «Горы вдали».

– Вот как? – А-Нань обернулась к нему, приподняв бровь. – Значит, я снова под подозрением, ведь я была на месте преступления, да еще и использую ту же тушь для бровей? Обвинения серьезны?

– Очень серьезны – можно даже сказать, что уже превзошли Ци Ся, теперь ты главная подозреваемая.

– Не пугай меня, ты опять за свое? Ты уже раньше подозревал, что это я устроила пожар во дворце, и все время преследовал меня!

Чжу Юйхэн приблизился к ней. Из открытого окна дул морской бриз, скользил по его губам, понижая голос до очень-очень тихого:

– Именно поэтому мне придется продолжить неотступно следить за тобой, не позволять отходить от меня ни на шаг, не позволять действовать самовольно. Иначе власти немедленно предпримут действия против тебя.

– Как страшно! Чем я заслужила, чтобы ты лично следил за мной, А-Янь? – А-Нань наигранно похлопала себя по груди, чтобы успокоиться, затем рассмеялась. – Я спасла миллион людей в Шуньтяньфу, я совершила подвиг для государства, за что ты так жесток ко мне? Хочешь, чтобы я оказалась в тюрьме вместе с Ци Ся?

Солнечный свет и отблески переливов волн играли на лице девушки, делая ее улыбку яркой и сияющей. Ужасные заговоры и интриги, страшные убийства в этот момент смеха и разговора вдруг отошли на второй план. В сердце Чжу Юйхэна, все время пребывавшем во мраке, вдруг словно рассеялись тучи и показалось солнце, даже уголки его губ слегка приподнялись.

– Не волнуйся, с Ци Ся уже все в порядке. Кстати, золотая шпилька, которую ты сделала, ей очень понравилась.

– Ну и хорошо, мне тоже нужно ускориться, надеюсь, наши проблемы скоро разрешатся. – Увидев в зеркале, что она уже не похожа на утопленницу, А-Нань поманила Чжу Юйхэна пальцем, взяла имбирный чай и вышла из каюты.

Люди, спускавшиеся в воду рубить акул, уже один за другим поднялись на корабль. Одна фигура в толпе привлекла внимание А-Нань. Уперевшись в палубу, юноша перекинулся через борт, его движения были гораздо ловчее, чем у других, он поднимал намного меньше брызг. Юноша был худощав и смугл, на вид ему было лет семнадцать-восемнадцать, с черных, как лак, волос и бровей капала вода. Он был невысокого роста, телосложением напоминал худую селедку, сразу видно, что был рожден для погружения в воду. Взгляд А-Нань задержался на его мощных руках и ногах с ярко выраженной мускулатурой.

– Ты привез его? У него отличные данные для плавания, – сказала она Чжу Юйхэну.

– Он и есть тот даньцзя по имени Цзян Байлянь, кто первым обнаружил птицу луань под водой, – ответил Чжу Юйхэн. – Я взял его, чтобы он помог в изучении Башни Птицы Луань, можешь сама подробно описать ему обстановку под водой.

– А, вот оно как!

Услышав слова А-Нань, Цзян Байлянь, отряхивавшийся от воды на палубе, улыбнулся ей, показав белые зубы.

– Ты тоже неплохо ныряешь. Девушка, а смогла в одиночку вырваться из стаи акул! Не каждый мужчина-даньцзя на такое способен.

– Я все же была недостаточно осторожна, иначе не пришлось бы доводить до такой ситуации, – взгляд А-Нань упал на мешок с воздухом на поясе юноши, ее глаза загорелись. – У твоего воздушного мешка есть горлышко? Дашь взглянуть?

– Это я сам придумал, – Цзян Байлянь охотно снял мешок и протянул ей. – По сути, просто не полностью срезал мочеиспускательный канал, когда обрабатывал свиной пузырь, затем приклеил бамбуковую трубку, чтобы зафиксировать отверстие. Так и вдыхать удобнее, и меньше риск утечки воздуха из самого мешка.

– Так вот почему я не додумалась до этого! – рассмеялась А-Нань. – Я в море использую воздушные мешки из больших рыбьих пузырей, у тех нет соединительных трубок.

Увидев, что они обсуждают подводные принадлежности, Чжу Юйхэн не стал мешать, повернулся и приказал кораблю возвращаться.

– А под водой мы не будем исследовать? – указав на морское дно, спросила его А-Нань.

– Пока пусть военные моряки просто охраняют этот район, в конце концов город под водой никуда не денется.

– Но… – А-Нань колебалась, словно не хотела уходить.

– Сейчас все же нужно вернуться и подготовиться тщательнее, текущее состояние ныряльщиков не подходит для повторного погружения, – Чжу Юйхэн сказал это, а затем, изучив выражение ее лица, спросил: – Что? Ты хочешь спуститься?

– Ладно, забудь, на сегодня я уже выбилась из сил, – со вздохом сказала А-Нань.

– Цзян Байлянь отберет несколько лучших пловцов-даньцзя, вы подробно обсудите подводный рельеф и составите тщательный план, – настоятельно сказал Чжу Юйхэн. – В этот раз ты была слишком тороплива, в прошлый раз ты уже получила ранение, почему сейчас снова не подготовилась должным образом?

А-Нань только улыбнулась, глядя на разбивающиеся о борт волны, и сказала:

– Да, я была слишком тороплива, это моя вина, прости меня.

– А-Нань, я говорю о серьезных вещах, – ее беспечный вид заставил Чжу Юйхэна с досадой нахмуриться.

– Я тоже искренне извиняюсь перед тобой, – А-Нань прислонилась к перилам, подперев щеку рукой, и смотрела на него, улыбка на лице постепенно исчезла.

В конце концов она скоро вызволит важного для властей преступника, после этого ей с А-Янем будет трудно общаться. Видимо, вот так и закончится их дружба, сложившаяся за это время. Так что девушка действительно хотела помочь ему разгадать тайну «Шаньхэ Шэцзи», быть может, в таком случае, когда план освобождения Господина завершится успехом, вспоминая А-Яня, она будет не так терзаться угрызениями совести.

Увидев, что А-Нань внезапно замолчала, Чжу Юйхэн тоже не стал ничего говорить, только прислонился к перилам рядом с ней и, ощущая легкий морской бриз, глядел на сияющие точки на стыке моря и неба.

Они не виделись всего два-три дня, но им обоим казалось, что за это время накопилось так много больших и малых событий, о которых хочется рассказать друг другу. И в то же время оба чувствовали, что сейчас, когда они молчат, им тоже очень хорошо.

Теплый морской ветер скользнул по щеке А-Нань, знакомым ароматом гардении пронесся мимо носа и губ Чжу Юйхэна и рассеялся над безбрежным морем, не оставив и следа.

* * *

Корабль быстро шел на веслах и вскоре достиг Хайнина. Пэн Инцзэ на носилках спустили с корабля, чтобы отнести в лагерь. Его левая ступня была частично откушена акулой, вероятно, по возвращении в лагерь его ждала ампутация всей стопы, иначе рана неизбежно загноится, что навредит всему телу.

К счастью, Пэн Инцзэ был человеком жизнерадостным, он только похлопал себя по ноге и сказал:

– Для мужчины и воина такие увечья – не проблема. Мне уже повезло не остаться навеки в брюхах этих рыбин, в отличие от братца Лю Саня и других ребят. К тому же, если бы не А-Нань, мы бы все оставили свои жизни в море. Так что лишиться стопы – уже огромная удача.

А-Нань с тяжелым сердцем смотрела на раненых, которых выносили на берег.

– В армии законы четкие, есть установленный порядок выплат пострадавшим и их семьям, не беспокойся, – утешил ее Чжу Юйхэн.

А-Нань кивнула, отбросила подавленное настроение и вернулась в каюту, где развернула бумагу, позвала Цзян Байляня и стала подробно описывать ему подводную обстановку.

– Подводный город расположен на глубине в пятнадцать чжанов, солнечный свет проникает через морскую воду, видимость хорошая. Город по форме напоминает скругленный квадрат, слегка изогнутый по дуге, примерно сто чжанов в поперечнике, – подробно объясняла А-Нань, одновременно рисуя на бумаге. – В городе есть ворота на востоке и западе, внутри стен дороги узкие, по обеим сторонам – магазины, сзади – дома, в переулках – сады и павильоны. Двигаясь по дороге вверх, упираешься в склон, на вершине которого – башня. Из-за колебаний воды подробно не разглядеть, что на ней происходит, но я своими глазами видела, как из башни вылетели птицы луань, в этом никаких сомнений нет.

– Получается, луань прилетела из башни в подводном городе? – Цзян Байлянь был крайне удивлен.

– И не одна, а четыре! Они одновременно стремительно выпорхнули во все стороны света, – А-Нань приподняла прядь обрезанных волос и показала ему. – Кроме того, мои волосы обрезало, когда я слишком приблизилась к одной из птиц.

Цзян Байлянь смотрел на прядь волос, еще не понимая, а Чжу Юйхэн, до этого молча слушавший их разговор, спросил:

– Похоже, нужно немедленно отправить людей в район залива Цяньтанвань, проверить состояние подводных островов и рифов?

– Да. В устье реки Цяньтанцзян есть острова разного размера, образующие защитную гряду, по форме очень близкую к окружности, Башня Птицы Луань находится в центральной точке этого круга. Они испускают во все стороны света волны, возмущая воду уже шестьдесят лет, – А-Нань подняла руку, указав на залив Цяньтанвань позади. Веревка способна распилить дерево, а капля воды – источить камень. Боюсь, за шестьдесят лет постоянной вибрации от волн подводные барьеры, сдерживающие наводнения, повредились, возможно… в Восточном море назревает большая катастрофа.

Цзян Байлянь был очень хорошо знаком с заливом Цяньтанвань и тут же выпалил:

– Если круг защитных островов залива Цяньтанвань будет поврежден, то нечему будет сдерживать Большой прилив, наступающий восемнадцатого числа восьмого месяца!

А-Нань кивнула и посмотрела на Чжу Юйхэна. Тот с серьезным выражением лица сказал:

– Ежедневные расходы на укрепление Хуанхэ составляют доу²⁴ золота, а на укрепление Цяньтанцзян – доу серебра, это места стратегического значения. Отбойное течение в устье Цяньтанцзян одно из самых сильных в Поднебесной, если река и залив выйдут из берегов и ворвутся в город, то разрушений и бесчисленных человеческих жертв не избежать. В годы правления предыдущей династии уже случились две большие катастрофы, тогда ветер, дождь и Большой прилив разрушили городские стены, город затопило, из-за чего утонуло более десяти тысяч мужчин и женщин.

Когда они представили себе сцену разрушения всего города и тысячи тел, плавающих на поверхности воды, у всех троих по спинам пробежал леденящий ужас, необъятное лазурное море перед ними таило большую угрозу.

– Если морской рельеф действительно медленно менялся все эти десятилетия, то в будущем каждый Большой прилив будет превращать Ханчжоу в водную пустыню! Морская вода хлынет в Большой канал, заполнит озера и заводи, свои дома придется покинуть не только жителям Ханчжоу, но и населению других районов юга с низким рельефом – тем, кто живет у озера Тайху, да и всей Наньчжили не избежать напасти, – с лица Чжу Юйхэна сошло обычное спокойствие. – Я проверял архивы министерства общественных работ Наньчжили, за последние десятилетия в Ханчжоу действительно чаще ремонтировали дамбы. Увеличение прорывов морских дамб наверняка является проявлением действия подводного механизма.

– А вот это я могу выяснить у наших стариков, – сказал Цзян Байлянь, – мы, даньцзя, из поколения в поколение живем на море, наши старики все знают об изменениях в нем.

– Тогда займись этим, – кивнула А-Нань.

Корабль приближался к Ханчжоу. Даньцзя жили прямо на реках, лодка Цзян Байляня была пришвартована у причала. Одной рукой он ухватился за борт корабля и перепрыгнул на свою маленькую лодку; его движения были настолько легкими и ловкими, что судно лишь слегка качнулось, а поднявшаяся рябь быстро успокоилась.

Придворный корабль продолжил путь в Ханчжоу вдоль берега реки. По обеим сторонам Цяньтанцзян тянулись морские заграждения из огромных камней, ровные и аккуратные, непоколебимые под ударами волн. А-Нань и Чжу Юйхэн, рассматривая эти сооружения, казавшиеся несокрушимыми, молча прикидывали, смогут ли они выдержать сильные удары следующего Большого прилива. Оба заметили беспокойство в глазах друг друга.

– Да уж… Но это всего лишь наихудший из исходов, которые мы предполагаем. В конце концов морские острова и подводные рифы – это огромные барьеры, формировавшиеся природой миллионы лет, не верю, что мастер Гуань сумел бы полностью изменить их за несколько десятков лет. Если мы вовремя разрушим подводный механизм и восстановим те барьеры, что пострадали за это время, я верю, что большой катастрофы удастся избежать, – А-Нань принялась утешать Чжу Юйхэна. – А вот о тебе я больше беспокоюсь. Если «Шаньхэ Шэцзи» на твоем теле действительно вновь проявится восемнадцатого числа восьмого месяца, как мы и предполагаем, о его влиянии на твое тело можно только гадать.

– Раз она должна проявиться, а мы не можем ее остановить, пусть приходит.

Острая боль, пронизывающая все его существо, следы, постепенно появляющиеся на теле, неумолимо приближающаяся смерть – все эти переживания, словно черви, точили его сердце, заставляя днем и ночью томиться и тревожиться. Однако, увидев скрытое беспокойство в глазах А-Нань, Чжу Юйхэна, наоборот, смягчил тон голоса и даже попытался утешить ее.

– Разве так уж важна «Шаньхэ Шэцзи» на моем теле, когда речь идет о сотнях тысяч жителей Ханчжоу? Пока мы еще можем остановить этот подводный механизм, мы должны действовать.

– Угу… – А-Нань кивнула, подумала и спросила о Ци Ся: – А в деле загородного дворца есть прогресс?

– Тело наложницы Юань уже найдено, в этом помог Цзян Байлянь. Кроме того, в комнате, где умер Мяо Юнван, тоже есть новые находки, – Чжу Юйхэн подробно рассказал об увиденном при расследовании после ее отъезда и добавил: – И еще на извилистом мосту, ведущем к беседке, была найдена вещь, весьма меня удивившая.

– Какая вещь?

Приехав к А-Нань в Ханчжоу, Чжу Юйхэн, конечно, взял с собой и эту вещь. Это была тонкая золотая проволока, к окончанию которой была прикреплена маленькая жемчужина, слегка дрожавшая на кончиках его пальцев.

Солнечный свет и переливы волн смешались между ними, поблескивая тонкими золотыми и жемчужными вспышками. Но глаза А-Нань сверкали еще ярче.

– Пестик от цветка, который был в головном уборе наложницы Юань!

Ей отчетливо запомнилось яркое украшение в волосах наложницы Юань и шелковый цветок с золотым пестиком, которые она увидела в тот день.

– Да, наложница Юань была убита у беседки Гаотай, откуда тогда на мосту взялся обломок украшения? Думаю, это, возможно, и есть причина, по которой наложница Юань одна побежала к беседке.

А-Нань кивнула, задумалась на мгновение, а затем сказала:

– За эти несколько дней в Ханчжоу я тоже много раз анализировала события тех дней. В этих двух делах есть три самых странных и важных момента: первый – непонятная смерть Мяо Юнвана; второй – причина, по которой наложница Юань побежала к беседке Гаотай; третий – способ исчезновения убийцы. А ключ к поиску улик, я считаю, находится в двух внезапных выбросах воды из водопада. Ты уже приказал проверить их?

– Чжугэ Цзя и его люди проверили водопад, водяное колесо под горой, резервуар на горе – ничего необычного. Но позже Чжугэ Цзя предположил другой вариант: убийца, возможно, изначально находился на левом пике, использовал водопад для создания хаоса, а затем проник на правый пик для убийства, двигаясь мимо водяного колеса.

– Это невозможно. После первого происшествия я сразу пошла проверить водяное колесо, оно действительно огромное, и, хотя в нем мог бы спрятаться довольно худой человек, есть несколько вещей, которые заставляют меня сомневаться в этом. Во-первых, лопасти колеса сделаны из твердого дерева, они прочные, тонкие и острые. Если внутрь попадет человек или какой-то предмет, этот бедолага обязательно будет разорван в клочья. Во-вторых, как только внутрь попадает что-то большое, водяное колесо обязательно заклинит и его вращение остановится. Однако в момент происшествия течение из водопада не прекращалось, поэтому можно с уверенностью сказать, что водяное колесо не выходило из строя.

Говоря это, А-Нань с удивлением заметила, что взгляд Чжу Юйхэна неотрывно прикован к ее лицу. Она инстинктивно подняла руку, ощупала кожу и спросила:

– Что-то не так?

– А-Нань, ты немного торопишься, – медленно сказал Чжу Юйхэн, неотрывно глядя на нее.

Торопится погрузиться в воду, торопится рассказать о подводной обстановке, торопится решить дело в Интяньфу – вероятно, она в любой момент готова уйти, отсюда и спешка.

– А ты сам не торопишься? – надув щеки, спросила в ответ А-Нань. – Я, значит, хочу помочь тебе поскорее решить проблему, а ты и в ус не дуешь, все хлопоты на меня сбросил?

– Поспешишь – людей насмешишь, – Чжу Юйхэн отвернулся, взгляд стал слегка холодным, – если слишком торопиться, можно упустить важное. Обсудим все после высадки на берег.

А-Нань, конечно, понимала, что слишком себя выдает. Она тяжело вздохнула, подавила выражение нетерпения, но пальцы все еще беспокойно постукивали по перилам. Чжу Юйхэн достал из рукава «Девять изгибов горных перевалов» и принялся медленно разбирать головоломку. Тренировать точнейший контроль движений пальцев на слегка покачивающемся корабле, очевидно, во много раз сложнее, чем на суше, но его руки были исключительно устойчивы, качка практически не оказывала влияния.

– А-Янь, а у тебя заметный прогресс! Похоже, еще чуть-чуть, и ты сумеешь разобрать ту флейту, – подперев щеку, похвалила А-Нань, любуясь его непревзойденными руками.

Чжу Юйхэн слегка поднял глаза, взглянул на нее и тихо хмыкнул.

Корабль собирался причалить, волны у пристани резко ударяли в корпус, усиливая качку. Чжу Юйхэн зажал «Девять изгибов горных перевалов» рукой и убрал головоломку в рукав.

При высадке с корабля А-Нань вдруг нахмурилась и подняла руку, попробовав встречный ветер.

– Направление ветра изменилось, – тихо сказала она.

– Направление ветра? – Чжу Юйхэн смотрел на нее, не понимая.

– Пусть моряки подготовятся, – сказала А-Нань, убрав руку, – сейчас только конец лета, а ветер вдруг пришел с северо-востока. Боюсь, край циклона уже достиг этих места, скоро будет большой шторм.