Read the book: «Саженцы»

ПРОЛОГ

Яблони пахли так, что кружилась голова. Не духами. Не цветами. Тяжёлым, густым, пьяным запахом. Он стоял в воздухе всё лето. И осенью. И даже зимой — в подвале, где в деревянных ящиках лежал урожай.Я помню руки матери. Они были в муке по локоть. Она месила тесто прямо на столе. Не на доске. На голом дереве. Скалка — старая, тёмная от времени. Она раскатывала круг. Ровный. Идеальный. Мука оседала у неё на ресницах, на бровях. Она сдувала её смешно: как лошадь. Я смеялся. — Не стой под рукой, — говорила она. Голос был тёплый. — Упадёшь. Я не падал. Я просто стоял. Смотрел.Запах пирогов — с капустой, с яблоками, с корицей — выползал из-под дверцы печи. Сначала тонкий, потом густой. Он заполнил весь дом. Он был везде. Он и был домом. Отец сидел на крыльце. Молчал. Смотрел куда-то поверх забора. Вдаль. Он всегда молчал. Но его молчание не давило. Оно просто было. Как воздух. Как эти яблони. Как тепло от печи. Сестра была маленькой и тёплой. Она спала у меня на руках. Я качался. Вправо. Влево. Пел ей чтото без слов. Просто мычал. Она улыбалась во сне. Это было. Всё это было. Я помню трещину на потолке над моей кроватью. Тонкую, как шрам. Я смотрел на неё перед сном. Ждал, когда она поползёт дальше. Она не ползла. Она просто была. Я думал тогда, что так будет всегда. Что мать всегда будет в муке. Что отец всегда будет на крыльце. Что запах яблок никогда не выветрится. Я ошибся. Яблони срубили. Дом снесли. Мать умерла. Остался только запах. Который я искал двадцать лет. Который привёл меня обратно. На пустырь. Где вместо дома — бетон. Но в тот день, в том доме, я этого ещё не знал. Я просто стоял. Смотрел, как мать достаёт противень. Как пар обжигает ей пальцы. Как она дует на них. И смеётся. И это было счастье. Настоящее. До того, как всё пошло трещинами.

Глава 1.Садовая

Улица называлась Садовая. Я помнил её по-другому. Совсем по-другому.Раньше здесь росли яблони. Я помнил их — корявые, старые, с низкими ветками, которые гнулись к земле под тяжестью плодов. Помнил, как лазил по ним. Как падал. Как разбивал коленки. Как мать ругалась. Как отчим молчал. Как сестра смеялась. Помнил запах яблок. Сладкий. Тяжёлый. Дурманящий. Он стоял в воздухе всё лето. И осенью. И даже зимой — в подвале, где хранили урожай.Теперь яблонь не было. Не было дома. Не было двора. Не было ничего.Бетонный забор. Длинный. Серый. Уродливый. С колючей проволокой сверху. С табличкой: «Строительный объект. Вход запрещён».

За забором — пустырь. Ровный. Голый. Безжизненный. Кран. Мёртвый. Застывший. Стрела смотрела в небо. Как рука, которая просит помощи. Или как палец, который указывает в никуда.Я стоял и смотрел.Ветер гнал пыль. Пыль попадала в глаза. В рот. В лёгкие. Где-то лаяла собака. Мимо прошла женщина с коляской. Она не смотрела на меня. Она смотрела вперёд. Обычная жизнь. Обычные люди. Обычный день.Но для меня это было кладбище.Я пытался вспомнить дом. Свой дом. Тот, в котором родился. Тот, в котором сделал первые шаги. Тот, в котором впервые сказал слово. Тот, в котором впервые заплакал. Тот, в котором впервые засмеялся.Не получалось. Только обрывки. Только фрагменты. Как старая фотография, которую порвали на кусочки и перемешали.Жёлтая стена. С выцветшей краской. С трещинами у потолка. Я помнил эти трещины. Я смотрел на них, когда лежал в кровати. Как сейчас в поезде.Скрипучая дверь. Я помнил её звук. Длинный. Тягучий. Как стон. Она скрипела всегда. И зимой, и летом. И ночью, и днём. Я научился определять по этому скрипу, кто пришёл. Если скрип короткий — мать. Если длинный — отчим. Если два коротких — сестра.Запах пирогов. С капустой. С яблоками. С картошкой.