Read the book: «Саженцы»

ПРОЛОГ

Яблони пахли так, что кружилась голова. Не духами. Не цветами. Тяжёлым, густым, пьяным запахом. Он стоял в воздухе всё лето. И осенью. И даже зимой — в подвале, где в деревянных ящиках лежал урожай.Я помню руки матери. Они были в муке по локоть. Она месила тесто прямо на столе. Не на доске. На голом дереве. Скалка — старая, тёмная от времени. Она раскатывала круг. Ровный. Идеальный. Мука оседала у неё на ресницах, на бровях. Она сдувала её смешно: как лошадь. Я смеялся. — Не стой под рукой, — говорила она. Голос был тёплый. — Упадёшь. Я не падал. Я просто стоял. Смотрел.Запах пирогов — с капустой, с яблоками, с корицей — выползал из-под дверцы печи. Сначала тонкий, потом густой. Он заполнил весь дом. Он был везде. Он и был домом. Отец сидел на крыльце. Молчал. Смотрел куда-то поверх забора. Вдаль. Он всегда молчал. Но его молчание не давило. Оно просто было. Как воздух. Как эти яблони. Как тепло от печи. Сестра была маленькой и тёплой. Она спала у меня на руках. Я качался. Вправо. Влево. Пел ей чтото без слов. Просто мычал. Она улыбалась во сне. Это было. Всё это было. Я помню трещину на потолке над моей кроватью. Тонкую, как шрам. Я смотрел на неё перед сном. Ждал, когда она поползёт дальше. Она не ползла. Она просто была. Я думал тогда, что так будет всегда. Что мать всегда будет в муке. Что отец всегда будет на крыльце. Что запах яблок никогда не выветрится. Я ошибся. Яблони срубили. Дом снесли. Мать умерла. Остался только запах. Который я искал двадцать лет. Который привёл меня обратно. На пустырь. Где вместо дома — бетон. Но в тот день, в том доме, я этого ещё не знал. Я просто стоял. Смотрел, как мать достаёт противень. Как пар обжигает ей пальцы. Как она дует на них. И смеётся. И это было счастье. Настоящее. До того, как всё пошло трещинами.