Read the book: «Грани Авалора. Спасение или плен»

Глава 1. Запах озона и мокрого асфальта

Дождь лил с таким остервенением, будто пытался смыть этот вторник с лица земли. Лира перехватила поудобнее лямку рюкзака и чертыхнулась, когда очередной порыв ледяного ветра швырнул ей в лицо мокрую прядь рыжих кудрей. Зонт приказал долго жить еще две улицы назад, и теперь холодные капли безжалостно скатывались за воротник пальто, заставляя ежиться при каждом шаге.

До дома оставалось пройти всего один темный переулок — привычный маршрут, срезающий путь от метро. Она делала это сотни раз. Но сегодня воздух здесь казался неестественно густым. Сегодня вообще был особенный день, ее 30-й день рождения. Круглая дата, которую не с кем было отметить.

Лира остановилась, инстинктивно прислушиваясь. Шум мегаполиса куда-то исчез, словно кто-то накрыл переулок звуконепроницаемым куполом. Вместо привычного запаха мокрой пыли и выхлопных газов ноздри обжег резкий, химический аромат озона и плавленого металла.

По спине скользнул неприятный холодок. Эмоции, которые она всегда старалась держать в узде, мгновенно взвились, разгоняя пульс до бешеного ритма. «Просто обойди, — скомандовал внутренний голос. — Разворачивайся и иди по освещенной улице».

Но она не успела.

Воздух впереди пошел рябью, как асфальт в июльскую жару, и из этой пустоты шагнули две фигуры. Они были слишком высокими для людей. Слишком широкими. И двигались с пугающей, хищной грацией, совершенно не издавая звуков на мокром асфальте.

Паника ударила в голову, но Лира отступила на шаг, упрямо вздернув подбородок. Ее природная язвительность, верный щит от любых проблем, сработала быстрее инстинкта самосохранения.

— Ребят, если это ограбление, вы выбрали худший день, — голос дрогнул, но Лира заставила себя усмехнуться. — У меня в кошельке мелочь на один паршивый эспрессо, а телефон разряжен в ноль.

Один из силуэтов качнулся вперед. Свет далекого фонаря на секунду выхватил из мрака его лицо, и у Лиры перехватило дыхание. Это было не человеческое лицо. Серая, бугристая кожа, лишенная носа, и два абсолютно черных, фасеточных глаза, в которых не было ни единой искры разума — только холодная оценка.

Она резко развернулась, чтобы побежать, но тело вдруг перестало ей подчиняться. Тихий щелчок за спиной — и между лопаток вонзилась обжигающая волна энергии. Лира рухнула на колени, содрав кожу об асфальт. Мышцы свело чудовищным спазмом, парализовавшим ее от шеи до кончиков пальцев. Она не могла кричать. Не могла дышать.

Крупные капли дождя падали на ее бледное, усыпанное веснушками лицо, пока над ней нависала массивная тень.

Чудовище склонилось, грубо схватив ее за подбородок трехпалой рукой, закованной в металл. Жесткие пальцы больно сдавили челюсть, поворачивая ее лицо к слабому свету. Существо издало серию гортанных щелчков.

Второе существо подошло ближе и приложило к шее Лиры небольшой металлический диск. Он впился в кожу, словно пиявка, и в голове девушки вдруг раздался искаженный, металлический голос — переводчик:

— Идеальная пигментация. Редкий цвет радужки, — констатировал голос, пока черный глаз изучал ее глубокие зеленые глаза. — Заказчик на Ксеросе заплатит тройную цену за этот лот. Грузи ее, пока маскировочное поле не привлекло внимание местных.

Лот. Они назвали ее лотом.

Рассудок отчаянно бился в парализованном теле, пытаясь найти логическое объяснение, сказать, что это галлюцинация, дурной сон, бред из-за переутомления на работе. Но холодный металл, впивающийся в ребра, когда ее оторвали от земли и перекинули через плечо, был слишком реальным.

Ее внесли сквозь искаженную рябь воздуха в слабо освещенное помещение. Запах озона здесь был невыносимо концентрированным. Лязгнул металл, и гул дождя отрезало толстой переборкой. На смену ему пришла низкая, утробная вибрация мощных двигателей, от которой завибрировали зубы.

Ее бросили на холодный решетчатый пол. Паралич начал медленно отступать, оставляя после себя тошноту и колющую боль в конечностях. Лира с трудом перевернулась на спину, глотая стерильный, сухой воздух чужого корабля. Зеленые глаза расширились от первобытного ужаса, когда она посмотрела в иллюминатор.

За толстым, мутным стеклом не было ночного города. Там была лишь беспросветная, усыпанная холодным крошевом звезд пустота, на фоне которой стремительно уменьшался голубой шар ее родной планеты.

Она осталась одна. В месте, где не работали ни сарказм, ни ее острый ум, ни человеческие законы. И Земля навсегда исчезла во мраке.

Глава 2. Товар номер семь

Время на корабле превратилось в вязкую, ледяную смолу. Лира не знала, сколько прошло с тех пор, как Земля превратилась в едва различимую песчинку, а затем и вовсе исчезла, поглощенная бездной. День? Неделя? Здесь, в тесном трюме, освещенном лишь тусклым, болезненно-желтым светом, пульс корабельных двигателей стал ее единственным хронометром.

Она сидела, забившись в самый дальний угол своей камеры, до боли обхватив руками дрожащие колени. Силовое поле, заменявшее решетку, тихо гудело, излучая сухой, обжигающий холод. Кожа на ладонях, стесанная об асфальт во время похищения, покрылась жесткой коркой, а каждое движение отдавалось тупой пульсирующей болью в мышцах — эхом инопланетного парализатора.

Но физическая боль меркла на фоне всепоглощающего, липкого ужаса.

Лира всегда считала себя сильной. На Земле любая проблема решалась сарказмом, упрямством и чашкой крепкого кофе. Здесь же ее острый язык оказался абсолютно бесполезен. В первые часы она пыталась кричать. Пыталась требовать, угрожать полицией, умолять. В ответ серые безносые твари лишь равнодушно щелкали своими жвалами. Для них она не была живым человеком, личностью с душой и планами на выходные. Она была просто куском редкой органики. Экзотической зверушкой с зелеными глазами и рыжей шерстью, которую нужно доставить на Ксерос без физических повреждений.

Жажда сводила с ума. Губы потрескались и кровоточили. Несколько циклов назад (или это было только что?) к силовому полю подошел один из конвоиров. Он небрежно швырнул сквозь барьер металлический тюбик с мутной пастой и флягу. Лира подалась вперед, движимая первобытным инстинктом, но едва ее трясущиеся пальцы коснулись спасительной влаги, пришелец издал короткий, булькающий звук, похожий на издевательский смех.

Диск переводчика, намертво впившийся в кожу под волосами, тут же транслировал прямо ей в мозг бесстрастный голос: «Самка скулит. Товар номер семь быстро сломается. Надеюсь, покупатель не потребует гарантий психической стабильности».

Этот металлический голос в голове пугал больше всего. Он лишал ее последних крох приватности, грубо вторгаясь прямо в сознание.

Лира отдернула руки от фляги, тяжело дыша. Эмоции вскипели, гордость взбунтовалась, требуя швырнуть подачку обратно в фасеточную морду ублюдка. Но желудок жестоко скрутило спазмом, а в горле стоял ком из сухого песка. Дождавшись, пока тварь уйдет, она, давясь слезами бессилия, открыла тюбик. Еда на вкус напоминала прессованный картон, смешанный с машинным маслом, но она заставила себя проглотить все до последней капли. Ей нужны были силы. Хоть какие-то.

Когда в трюме снова воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом двигателей, плотина внутри Лиры окончательно рухнула. Она уткнулась лицом в грязные рукава промокшего пальто и беззвучно зарыдала. Плечи судорожно тряслись. Это был не красивый кинематографичный плач, а жалкая, полная отчаяния истерика человека, который осознал свою абсолютную ничтожность.

Ее никто не найдет. Полиция не примет заявление о пропаже межгалактического масштаба. Родные будут искать ее в больницах и моргах, даже не подозревая, что она летит сквозь ледяную пустоту на рабий аукцион.

Она одна. Заперта в клетке, в безжалостной вселенной, где не существует ни законов, ни сострадания. Отчаяние тяжелой бетонной плитой легло на грудь, выдавливая из легких остатки кислорода. Лира закрыла глаза, желая лишь об одном: чтобы этот кошмар закончился любой ценой. Даже если для этого кораблю придется разбиться о ближайший астероид.

Она еще не знала, что космос уже услышал ее мольбу. И гибель этого судна уже неотвратимо несется к ним на гиперсветовой скорости, неся на своем борту того, кто станет для нее новым, куда более сокрушительным испытанием.

Визг аварийных сирен распорол вязкую тишину трюма так внезапно, что Лира сжалась в комок, закрыв уши руками. Тусклый желтый свет мигнул и сменился пульсирующим багровым заревом. Палуба под ногами содрогнулась от глухого, утробного удара, от которого завибрировали даже кости. Корабль накренился. Искусственная гравитация на секунду отключилась, заставив желудок подпрыгнуть к горлу, а затем с силой швырнула Лиру обратно на холодную решетку пола.

Они разбиваются?

Паника ледяной волной затопила сознание. За силовым барьером ее камеры началась суета. Серые, фасеточноглазые пираты носились по коридору, издавая оглушительный стрекот и лязгая оружием. В их резких, хаотичных движениях больше не было того холодного превосходства, с которым они смотрели на нее часами ранее. Теперь в их позах читался чистый, первобытный ужас.

Очередной взрыв сотряс корпус, на этот раз гораздо ближе. С потолка посыпались искры и обломки пластика. Воздух наполнился едким запахом гари, плавленой проводки и озона.

А затем Лира услышала звуки бойни.

Это не было похоже на перестрелку в кино. Никаких криков или бравады. Только методичный, пугающе ритмичный гул тяжелых плазменных орудий, хруст сминаемого металла и влажный звук рвущейся плоти. Кто-то прорубал себе путь через корабль с неотвратимостью лесного пожара, не оставляя выживших. Пираты, пытавшиеся занять оборону у входа в трюм, разлетались в стороны словно сломанные куклы.

Массивная переборка отсека с оглушительным скрежетом вогнулась внутрь. Металл накалился добела, потек, и в следующую секунду дверь просто вынесло направленным взрывом. Лира отползла в самый дальний угол клетки, вжимаясь спиной в стену, широко распахнутыми зелеными глазами глядя в клубы густого черного дыма.

Оттуда шагнула смерть.

Фигура, появившаяся в проеме, казалась неестественно огромной, возвышаясь над убитыми пиратами больше чем на два метра. Темная, идеально подогнанная униформа поглощала багровый свет аварийных ламп. В руках незнакомца глухо гудело оружие, но пугало не оно. Пугала хищная, нечеловеческая грация, с которой он двигался.

Один из выживших пиратов с отчаянным клекотом бросился на него из засады. Незнакомец даже не обернулся — он просто перехватил вооруженную руку твари, с хрустом ломая сустав, и коротким, безжалостным ударом отшвырнул тело в сторону.

Кровь инопланетянина брызнула на черную ткань, но воин лишь брезгливо стряхнул ее с перчатки. Дым начал рассеиваться.

Лира перестала дышать. Пепельно-белые волосы резко контрастировали с суровым, высеченным из камня лицом. Но страшнее всего были глаза — они светились во мраке горящим, пронзительным янтарем. Это был взгляд высшего хищника, сканирующего уничтоженную территорию.

И вдруг этот взгляд остановился на ней.

Время замерло. Гул сирен, треск пламени, запах крови — все исчезло, стертое колоссальной, подавляющей силой, обрушившейся на Лиру. Воздух между ними внезапно стал плотным, наэлектризованным, словно перед грозой. Давление в груди стало невыносимым.

Мужчина замер. Оружие в его руке медленно опустилось. По его точеным скулам и мощной шее вдруг проступила вязь серебристых рун — они вспыхнули ослепительным светом, пульсируя в такт ее собственному, бешено бьющемуся сердцу. Лира не знала, что это значит, но ее инстинкты взвыли. Этот монстр был опаснее всего, что она видела в своей жизни.

Он сделал шаг к ее клетке. Медленно. Словно под гипнозом.

— Нет… — прохрипела Лира, вжимаясь в стену так, словно надеялась просочиться сквозь нее. — Не подходи.

Ее голос, сорванный от обезвоживания, потонул в шуме рушащегося корабля, но мужчина услышал. Его янтарные глаза вспыхнули еще ярче, в них, на самом дне, мелькнуло что-то похожее на боль, отразившую ее собственную панику. Он подошел вплотную к силовому барьеру. Лира съежилась, ожидая удара, но он просто занес руку в бронированной перчатке и с пугающей, небрежной силой вогнал пальцы прямо в металлическую панель управления замком.

Искры брызнули во все стороны. Барьер мигнул и исчез.

Путь был свободен, но Лира не могла пошевелиться. Над ней, заслоняя собой весь свет, нависал покрытый чужой кровью исполин с горящими глазами, чья аура буквально кричала о власти и жестокости. И он смотрел на нее не как на спасенную пленницу. Он смотрел на нее так, словно она только что стала единственной причиной, по которой эта вселенная вообще существует.

Глава 3: захват корабля.

Воздух в камере казался раскаленным, хотя секунду назад Лира дрожала от холода. Огромный мужчина медленно перешагнул через искореженный порог. Вблизи он выглядел еще более пугающим: от его черной брони исходил жар недавней битвы, а серебристые руны на скулах пульсировали, словно живые.

Каждый его шаг отдавался глухим эхом в переборках разрушающегося корабля, но для Лиры этот звук перекрывал бешеный стук собственного сердца. Она вжалась в стену, инстинктивно подтягивая колени к груди.

Мужчина остановился в шаге от нее. Его светящиеся янтарные глаза скользнули по ее растрепанным рыжим волосам, бледному лицу с веснушками, сбитым в кровь рукам. Когда он снова посмотрел ей в глаза, его хищные черты внезапно исказила судорога — не злости, а почти физической боли. Резонанс, невидимой нитью связавший их в эту секунду, ударил по нему паническим ужасом Лиры. Он почувствовал ее страх так же ясно, как вкус крови на своих губах.

— Не подходи, — ее голос сорвался на жалкий шепот, но она упрямо вскинула подбородок. — Я сказала, не трогай меня.

Аваронец медленно, словно укрощая дикого и очень хрупкого зверя, опустился перед ней на одно колено. Даже в такой позе он был пугающе огромен.

— Tea shae… — выдохнул он. Голос оказался глубоким, рокочущим, вибрирующим где-то на уровне грудной клетки, и металлический диск переводчика на шее Лиры, тихо щелкнув, выдал незнакомое понятие:«Истинная».

Он протянул руку. Снял тяжелую, перепачканную чужой кровью перчатку, обнажив длинные бледные пальцы, и потянулся к ее лицу.

— Только тронь, и я откушу тебе пальцы, — выплюнула Лира. Страх сковал тело, но острый язык сработал на автопилоте. — Я серьезно.

Мужчина замер. В его янтарных глазах мелькнуло искреннее замешательство, которое тут же сменилось мрачной, тяжелой решимостью.

— Ты ранена, — его речь, переведенная чипом, звучала сухо и властно, как приказ. — Твой страх обжигает. Успокойся. Я Кассиан рейАварон. Я не причиню тебе вреда.

— О, я так и поняла! — нервный, истеричный смешок вырвался из ее пересохшего горла. Она махнула дрожащей рукой в сторону взорванного коридора. — Ты ведь так деликатно постучался! Эти парни там, на полу, просто прилегли отдохнуть от твоей заботы?

Кассиан едва заметно сжал челюсти. Ее колкости не имели для него значения, но ее паника била его по обнаженным нервам. Он был живым оружием Империи. Он не умел успокаивать. Он умел только защищать и уничтожать угрозы. А прямо сейчас главной угрозой для этой хрупкой землянки был разваливающийся на куски пиратский крейсер.

Очередной взрыв сотряс палубу, и с потолка посыпались горящие куски обшивки. Лира вскрикнула, инстинктивно закрывая голову руками, но удара не последовало.

Кассиан подался вперед, мгновенно накрывая ее собой. От него пахло озоном, пеплом и чем-то неуловимо пряным. В ту секунду, когда его горячая ладонь легла на ее плечо, между ними словно прошел мощный электрический разряд. Лира судорожно вдохнула, широко распахнув глаза. Боль в сбитых коленях и онемевших мышцах внезапно исчезла, смытая горячей, пульсирующей волной чужой силы. Это было похоже на спасение и абсолютное подчинение одновременно.

Кассиан глухо зарычал, теряя остатки контроля над своими инстинктами. Он больше не стал спрашивать разрешения. Одно резкое движение — и он подхватил ее на руки с такой легкостью, словно она ничего не весила. Лира попыталась вырваться, но его хватка была железной, хоть и пугающе бережной.

— Пусти! — она слабо ударила кулаком по его бронированному плечу.

— Корабль уничтожен, — жестко отрезал Кассиан, прижимая ее к своей груди так крепко, что она слышала мерный, тяжелый стук его сердца. — Мы уходим. Держись, если хочешь жить.

Он развернулся и шагнул в задымленный коридор, унося ее прочь от одной клетки навстречу другой. Лира зажмурилась, утыкаясь лицом в жесткий воротник его формы. Она ненавидела себя за то, что в его руках, посреди огня и смерти, впервые за все это время почувствовала себя в безопасности.