Read the book: «Обреченные»

Font::

Глава 1

Кейлин

— Значит, твой брат придет на наш выпускной бал?

Сара Такер плюхнулась на стол, за которым я сидела в школьной библиотеке. Облако ее дорогих духов окутало меня до рези в глазах. Она тряхнула темными волосами перед моим носом и, ухмыльнувшись, посмотрела на меня.

— С чего ты это решила? — бесстрастно спросила я.

У нас с Сарой вечно шла негласная борьба за внимание парней. Едва мы перешли в старшую школу, она отчаянно пыталась увести у меня Брэдли, но никакие ее уловки не срабатывали. Почти то же самое касалось моего брата. Сара была одержима им — впрочем, как и все девочки в нашей школе.

Лукас уже учился в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Но это не мешало им с Картером каждые выходные приезжать домой и проводить время со мной.

Лукас неизменно игнорировал жалкие попытки Сары привлечь его внимание, что заставляло ее ненавидеть меня еще сильнее.

— Я видела его «бьюик» сегодня утром, когда стояла в пробке.

Они здесь.

Пытаясь скрыть радость и сделав невозмутимое лицо, я откинула со лба светлые пряди и бросила:

— Конечно, он здесь. Ведь сегодня мой выпускной.

Я поднялась из-за стола и, слегка задев Сару плечом, направилась к выходу.

— Эй, — в голосе Сары послышалось возмущение. — Ты не доделала этот постер.

Плевать. Не хочу тратить на это время.

— Миссис Браун велела делать его коллективно, — солгала я, не останавливаясь ни на секунду. — Внеси свой вклад, Сара.

— Да ничего подобного! — взвизгнула она. — Я сейчас же расскажу мисс…

Но дальше я уже не слушала. Захлопнув тяжелую дверь библиотеки, я вприпрыжку побежала по школьному коридору.

Они здесь.

Боже, как я скучала.

Выйдя на улицу, я вздохнула полной грудью и направилась к парковке. Шагая по идеальному газону «Бишоп Скул», я то и дело смотрела на экран телефона. Лукас не написал и не позвонил. Он не предупредил, что уже дома. Наверняка хотел сделать сюрприз, но Сара Такер все испортила. Боже, как же я ее ненавижу.

Неужели я дожила до этого дня? Впереди целое лето!

Вокруг стоял шум и гвалт. Старшеклассники были возбуждены предстоящим балом. Кедры и сосны бросали густую тень, немного спасая от палящего калифорнийского солнца.

— Куда это мой маленький чертенок так спешит?

Услышав знакомый голос, я раздраженно вздохнула и замедлила шаг. Все равно от него не удрать.

— Я просила так меня не называть.

Брэдли обхватил меня за талию большими ручищами и резко развернул к себе. На секунду я оказалась в воздухе, на уровне его лица. Брэдли одарил меня обворожительной улыбкой и, прижав к себе, поцеловал. Его поцелуи были нетерпеливыми и приятно будоражащими. Мы встречались уже два года и составляли на редкость гармоничную пару: сын известного магната и дочь рок-идола. Это устраивало всех — в частности, меня. Но не всегда. Сейчас мне хотелось лишь освободиться из его медвежьих объятий и очутиться в своей машине.

Оторвавшись от моих губ, Брэдли наконец-то поставил меня на землю. Возвышаясь надо мной, он с усмешкой скользнул взглядом по моим ногам. Юбка школьной формы едва прикрывала колени, из-за чего мама регулярно получала возмущенные письма от миссис Роше. Устав школы строго запрещал ученицам носить короткое, но это правило нарушали абсолютно все.

Накачанные загорелые руки держали меня в хозяйском кольце, темно-русые волосы растрепались от бега, а легкие заполнил знакомый запах — смесь пота и дорогого одеколона. Если манера Брэдли при любом удобном случае заявлять на меня права часто раздражала, то его запах мне нравился.

Я привстала на цыпочки и коснулась пальцами ямочек на его щеках.

— Мне нужно ехать. Жду тебя вечером. Ты все приготовил?

Привлекательное лицо Брэдли разгладилось, приобретя мальчишеское выражение, точно такое, какое и подобало избалованному парню его возраста.

— Тебя ждет незабываемый вечер, детка. Я решил отказаться от банального лимузина. Мы произведем фурор. Но это сюрприз.

Он наклонился, чтобы снова меня поцеловать.

— Эй, оставьте до вечера! — притворно стонущим голосом бросил Майкл Хант и запустил в Брэдли баскетбольным мячом.

Снаряд угодил Брэдли в спину. Тот пошатнулся и невольно выпустил меня из рук.

— Придурок, — прорычал он, разворачиваясь.

Пользуясь моментом, я отступила на шаг и незаметно подмигнула Майклу. Тот расплылся в широкой улыбке. Майкл входил в число тех парней, кому откровенно не нравилось, что я с Брэдли. Наверное, я могла бы быть с ним — Майкл был намного умнее и забавнее — если бы не моя природная лень. Сама мысль о том, чтобы переживать разрыв и строить новые отношения, наводила на тоску. Я просто ждала окончания школы, чтобы перевернуть эту страницу.

— До вечера, пупсик! — крикнула я Брэдли и бегом бросилась к парковке.

Неделю назад папа подарил мне на выпускной новенькую серебристую Infiniti Concept. Эта машина идеально отражала мой стиль: независимый гранж, унаследованный от отца-рокера, с легким налетом безупречности ученицы элитной частной школы Сан-Диего.

Усевшись в салон, я сорвала с шеи темно-синий в красную крапинку галстук и запустила мотор. Салон в черно-белых тонах тут же наполнился тяжелыми аккордами Asking Alexandria — «I Won’t Give In». Нажав на газ, я помчалась по улицам Ла-Хойи.

Теплый океанский бриз трепал мои волосы. Я думала о предстоящем вечере и, если честно, мечтала лишь о том, чтобы он поскорее закончился. Родители на «лучший вечер в моей жизни» не явятся, но будет Лукас. И, возможно, Картер. Мама с папой прекрасно знали мое отношение к школе. Концертный график отца был расписан по минутам, сейчас они вместе с мамой находились где-то в Техасе. Мое рождение ни капли не изменило их образ жизни.

У нас с Лукасом была одна мама, но разные отцы. Когда брату исполнилось два года, мама ушла от Джека, своего первого мужа, и встретила мужчину мечты — дерзкого бунтаря, рок-музыканта с огромными амбициями. Через год родилась я. Пока наша «счастливая семья» колесила по стране, Лукас оставался с няньками. В итоге Джек забрал его к себе. Мы были слишком малы, чтобы осознать разлуку, а мама не возражала. Возможно, с точки зрения морали это выглядело спорно, но плохой матерью она не была. Всех все устраивало.

Когда пришло время идти в школу, я осталась с бабулей, временно перебравшейся в Сан-Диего. Лукас продолжал жить с отцом. Мы всегда были близки, ведь мы были так похожи. Я практически переселилась в особняк Джека — со временем у меня там появились своя комната и ванная. Дом Джека и Лукаса стал для меня гораздо роднее, чем собственный.

Такой вот странной была наша семья.

Лукас и Джек жили в престижном районе Ранчо-Санта-Фе. Джек занимал пост генерального директора авиационного холдинга «ХенсТрэн Холдингс», штаб-квартира которого располагалась здесь же, в Сан-Диего, так что будущее Лукаса было предопределено с пеленок.

Поместье Хенсонов возвышалось на хребте, откуда открывался вид на загородный клуб «Фэрбэнкс». Кивнув охране, я нетерпеливо дождалась, пока тяжелые кованые ворота разъедутся в стороны. На дорожке у дома я заметила Джека, он как раз направлялся к машине, но, услышав шум мотора, обернулся. Трудно было поверить, что когда-то мама добровольно променяла этого мужчину на гастролирующего музыканта. В свои сорок пять Джек выглядел максимум на тридцать пять: коротко стриженные темно-каштановые волосы и аккуратная бородка придавали ему образ опасного и чертовски привлекательного киногероя.

При виде меня строгое выражение на лице Джека сменилось теплой улыбкой. Он махнул водителю и шагнул мне навстречу.

— Кейлин, рад тебя видеть. — Джек легко поцеловал меня в щеку. — Я думал, ты в школе.

— Так и было, — небрежно отмахнулась я, уставившись на парадную дверь.

Джек проследил за моим взглядом и прищурился:

— Кто проговорился?

— Маленькая птичка напела. Оказалась не в то время и не в том месте.

— Вообще-то это должен был быть сюрприз.

— Ох, Джек, я и так едва не сошла с ума.

Он мягко рассмеялся и провел тыльной стороной ладони по моей щеке:

— Вы не виделись всего месяц.

И этот месяц тянулся целую вечность. Лукас и Картер были в колледже, а я ночами пропадала в библиотеке, изнывая от скуки и готовясь к экзаменам.

Заметив мое нетерпение, Джек кивнул на входную дверь. Я чмокнула его в гладко выбритую щеку и со взвизгом бросилась внутрь. На бегу я едва не сбила горничную с подносом, но та чудом удержала равновесие. А вот дворецкий Сэм оказался менее удачливым, я врезалась в него так, что беднягу отбросило на пару шагов назад.

— Мисс Колдуэлл… — Сэм вытаращил глаза и дрожащими пальцами поправил идеальный фрак.

— Прости, прости, — на ходу бросила я, мысленно помогая ему отряхнуться, и помчалась дальше.

Дом Джека служил предметом вожделения для всех местных светских львиц, но неприступный хозяин после развода женился исключительно на работе.

Я оглядела просторную гостиную: бежевые каменные стены, панорамные окна с видом на поле для гольфа, дорогая кожаная мебель в тон ореховым полам. Задрав голову, я попыталась разглядеть кого-нибудь на галерее второго этажа, но там было пусто. В этот момент из глубины дома донесся приглушенный шум, и я ринулась на звук.

Лукас стоял, прислонившись бедром к кухонному острову. Одной рукой он опирался о столешницу, а в другой держал бутылку с водой, жадными глотками опустошая ее. На секунду я замерла, любуясь братом. Его светло-русые волосы — чуть темнее моих — были влажными, судя по всему, он только что вернулся из тренажерного зала. Капли пота скатывались по рельефному загорелому торсу и терялись в резинке низко сидящих черных шорт. На правом боку темнела латинская цитата. Да уж, мой брат чертовски хорош собой. Неудивительно, что Сара и прочие девчонки буквально пускали по нему слюнки.

Нас связывало гораздо больше, чем просто общий ДНК. Для меня на свете не существовало никого ближе. Почти никого.

Лукас отнял бутылку от губ и поднял голову. Наши голубые глаза встретились. Он уставился на меня так, будто перед ним стояло привидение. Я звонко рассмеялась и сделала шаг вперед:

— Ты почему не в школе? — растерянно моргнул он через секунду.

— Почему всех так волнует этот вопрос?

Лукас улыбнулся, наконец осознав, что я действительно стою перед ним и что мы не виделись целый месяц. Он распахнул объятия, и я, скользнув кедами по паркету, с разбегу запрыгнула на него, обвив ногами торс. Брат закружил меня по кухне, пока я визжала от восторга.

— Я вообще-то собирался приехать завтра, — проговорил он, усаживая меня на мраморную столешницу, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Это мама проболталась?

Я заглянула в его льдисто-голубые глаза и покачала головой:

— Она не звонила мне два дня.

Брови Лукаса сошлись на переносице, он тяжело вздохнул.

— Мама с Оуэном очень переживают. Она взяла с меня слово, что я появлюсь на балу. Впрочем, я и так собирался. Разве я мог пропустить твой выпускной?

Он тряхнул головой, снова озарив кухню широкой улыбкой.

— И все же, как ты узнала?

— Сара Такер заметила твой «бьюик» этим утром.

— Оу, — только и выдал Лукас.

— Не удивлюсь, если она наизусть выучила твой номер социального страхования, — скривилась я, изображая рвотный позыв, и стянула с вазы персик. — Только попробуй с ней переспать! Даже если она теперь выпускница, это ничего не меняет. Я буду ненавидеть ее до конца дней.

Лукас рассмеялся, а затем наклонился и прямо с моих рук откусил половину персика.

— Эй!

— Не бери в голову, — жуя, отмахнулся он. — Хотя… может, уступишь ей Брэдли к концу вечера?

В его хитрой улыбке отчетливо сквозил сарказм. Лукас прекрасно знал, какая я собственница, и намеренно меня провоцировал. Я не испытывала к Брэдли всепоглощающей страсти, но он был предан мне уже не первый год, и мысль о том, что на него кто-то посягает, задевала самолюбие.

Уловив выражение моего лица, Лукас снова рассмеялся, подхватил меня на руки и понес в гостиную.

— Где Картер? — бросила я, рухнув на просторный диван и чудом не задев хрустальную вазу с белыми розами.

Лукас начал возиться со стереосистемой.

— Он не успевает к началу, но к ночи будет здесь.

Картер, как и Лукас, занимал огромное место в моей жизни. Они были ровесниками и учились в одном университете. Лукас скрипел зубами над бизнес-кейсами, а Картер занимался искусством. Называть его просто художником — значит оскорбить мастера, он буквально дышал красками, в его жилах вместо крови словно текла олифа.

Они с Лукасом называли друг друга братьями, и это соответствовало действительности. Но для меня Картер не был братом. У нас с ним была своя собственная история.

— Побудешь со мной до вечера? — перекрывая басовитые звуки музыки, крикнул Лукас.

Я пожала плечами:

— Бабушка ждет не дождется, когда нарядит меня как фарфоровую куклу для обязательной фотосессии с Брэдли. Умоляю, не опаздывай на официальную часть. Я удавлюсь там со скуки, если тебя не будет рядом.

Дом родителей находился в том же районе, где была моя школа. Мама не представляла жизни без шума прибоя, поэтому подаренный отцом на свадьбу особняк полностью выходил фасадом на океан. Зелень экзотических деревьев создавала атмосферу тропического рая, а интерьер дышал уютом. В каждой комнате красовались золотые платиновые диски и именные гитары отца.

Помимо нас с родителями здесь жила бабушка — она переехала в Калифорнию из Невады сразу после моего рождения. Сейчас это была подтянутая, загорелая женщина с копной иссиня-черных волос и ослепительной голливудской улыбкой. Мама вечно была недовольна ее присутствием, хотя сама появлялась дома крайне редко. Мне же бабушка заменяла всех, несмотря на то, что ночевать я предпочитала в особняке Джека.

После того как бабушка насильно впихнула меня в платье от Николь Миллер и туфли Джимми Чу, купленные мамой за полгода до события, я спустилась в холл. Там уже ожидали полностью экипированные Брэдли и Лукас.

Лукас, как всегда, выглядел безупречно: сшитый на заказ черный костюм-тройка подчеркивал каждый мускул. Брэдли был чуть ниже ростом, но смотрелся не менее солидно в сером фраке в тон его стальным глазам.

Вместе мы производили неизгладимое впечатление. Мое бирюзовое платье из струящегося крепа облегало фигуру, опускаясь до самого пола. Лиф был расшит мельчайшим жемчугом, а открытые плечи подчеркивали изгиб шеи. Волосы мне просто завили крупными волнами, отказавшись от сложной прически.

На высоких шпильках я казалась выше своих пяти футов четырех дюймов1, так что Брэдли почти не пришлось наклоняться для поцелуя. Зато его взгляд недвусмысленно скользнул в ложбинку между грудей, и в глазах мелькнул хищный огонек.

Только бы ему не вздумало затащить меня в машину за быстрым сексом прямо перед церемонией.

В последнее время это стало его излюбленной привычкой. И дело было не в том, что мне не нравился секс с ним. Сегодня было не то настроение, и мои мысли были совершенно далеки от Брэдли.

Похоже, в его планы это тоже не входило. По крайней мере, в машине. Брэдли обещал сюрприз и выполнил это обещание.

Никаких банальных бутоньерок и лимузинов. На залитой солнцем площадке перед домом нас ждал сверкающий красно-черный Harley-Davidson 2011 года выпуска.

Я радостно взвизгнула и бросилась к байку. Лукас сдержанно и одобрительно присвистнул:

— Превзошел себя, Брэдли. Ее не так просто удивить.

Бабуля, выйдя на крыльцо с фотоаппаратом, заставила нас позировать в саду — для семейного архива и личного отчета родителям. Наконец, утирая набежавшие слезы умиления, она благословила нас на этот чертов бал.

Я откровенно дремала, зажатая между Лукасом и Брэдли, пока директор школьного совета зачитывал бесконечную напутственную речь. Все это больше походило на церковную службу, которую мы исправно высиживали все эти годы. Учиться в частной католической школе — не самое веселое занятие в жизни.

Лукас старательно игнорировал жадные взгляды уже бывших школьниц.

Наконец огромные двери актового зала распахнулись для праздничного вечера. Мы с Брэдли проскочили под аркой из живых цветов, сделали обязательный снимок для стенгазеты и зашли внутрь. Лукас уже был там и незаметно извлекал из внутреннего кармана фляжку с виски. Дежурные учителя бдительно патрулировали периметр, но старшеклассников это никогда не останавливало.

— Боже, сколько мы уже здесь маринуемся? — шепнула я, глядя на часы.

Лукас молча приподнял руку, посмотрев на свои ролексы.

— Еще часа два, не меньше.

Я демонстративно застонала.

— К тому же, — усмехнулся брат, — кого, как не вас с Брэдли, должны короновать как короля и королеву бала?

— Пожалуйста скажи, что Картер уже в городе, — проигнорировала я эту нелепую традицию.

Понятно было, что корону мне отдадут исключительно из-за статуса Брэдли или известности моего отца, но никак не за выдающиеся успехи в учебе.

Лукас прищурился, сделал глоток из фляги и наклонился к моему уху:

— Он едет. Будет ждать нас на месте.

— Лукас Хенсон!

Мы синхронно обернулись на голос.

— Я же вижу эту фляжку, — виляя бедрами, как хищница, к нам направлялась Сара.

На ней было бежевое платье с глубоким вырезом. Она не отрывала жадного взгляда от моего брата.

— Привет, Сара, — вежливо процедил Лукас.

— Привет. Какие планы после бала? — сладко проворковала она, бросив на меня ехидный взгляд.

По сути, Сара не сделала мне ничего фатального — даже мои отношения с Брэдли не смогла разрушить. Но стоило ей появиться в поле зрения, как во мне просыпался чисто спортивный азарт: во что бы то ни стало оказаться лучше нее.

— Надеешься составить нам компанию? — я одарила ее столь же фальшивой улыбкой.

— Было бы неплохо, — она снова стрельнула глазами в сторону Лукаса, который лишь тихо усмехался.

— Ты же знаешь, этому не бывать.

Улыбка мгновенно испарилась с лица Сары.

— После окончания мы, возможно, больше не увидимся, но ты продолжаешь вести себя как стерва, Кейлин.

— Говоришь так, будто жалеешь об этом. Ты ведь в Луизиану едешь, а не на другую планету.

— Так, девочки, брейк, — брат мягко, но непреклонно взял меня за локоть и потянул в центр зала. — Лучше потанцуем.

— За что ты с ней так? — поинтересовался Лукас, пока мы двигались под какую-то дурацкую скучную песню. — Твой парень тут явно ни при чем.

— Сама не знаю, — пожала плечами я. — Просто у нее талант выводить меня из себя.

— А тебе не все равно?

Я на секунду задумалась. Ведь и правда — мне абсолютно все равно. И на Сару, и на эту школу. Ей так нужна эта чертова корона? Ради бога. Пусть забирает хоть что-то, чего нет у меня. Это будет моим прощальным подарком.

Спустя десять минут я отыскала глазами Майкла и выманила его в тихий пустой коридор.

— Когда объявят короля и королеву, выйдешь на сцену с Сарой.

Майкл ошарашенно уставился на меня, моргая:

— Но…

— Просто скажешь ей, что это я уступила победу. При всех.

— Кейлин…

— Майкл, — я ласково коснулась ладонью лацкана его расстегнутого пиджака. — Мы же друзья. Я скину тебе адрес, можешь приехать на нашу вечеринку. Один.

Лицо Майкла расплылось в довольной улыбке, и он кивнул.

— Понял. Мне отвезти Сару домой?

— Не думаю, что тебе стоит задерживаться ради нее, — подмигнула я и упорхнула обратно в зал.

Брэдли уже вовсю упирался, явно собираясь закатить сцену.

— Черт, Кейли! Это наш выпускной. Почему нельзя побыть здесь до конца?

— Меня ждут друзья, — ровно ответила я.

Мы стояли на парковке, и я ждала, когда мой парень прекратит нудеть и соизволит тронуться с места.

— Разве твои друзья не здесь?

Это был скользкий вопрос. Я в принципе с трудом сходилась с людьми и ни к кому не привязывалась. Все мои знакомые состояли в компании Лукаса и Картера, а они были на несколько лет старше. Ровесники казались мне невероятно скучными, многие до сих пор удивлялись, как меня вообще угораздило встречаться с кем-то из школы.

— Останься ради меня. Нас сейчас выберут королем и королевой.

— Если тебе так важно красоваться перед толпой — оставайся. А если тебе не плевать на собственную девушку, заводи этот чертов байк, — Лукас обошел нас сзади и тяжелым взглядом посмотрел на Брэдли. В отличие от моего парня, он прекрасно знал, что переубеждать меня бесполезно.

Спорить с Лукасом Брэдли не рискнул, авторитет брата работал безотказно. Тяжело вздохнув, он оседлал «Харлей» и выдавил натянутую улыбку:

— Валим отсюда, крошка.

***

Лофт Картера находился в историческом районе Голден-Хилл. По сути, это была огромная студия, где он мог работать по несколько суток, но именно здесь мы чаще всего устраивали вечеринки.

Снаружи старинное индустриальное здание выглядело сурово, но внутри пространство отремонтировали в ультрасовременном минималистичном стиле, объединив классическую кирпичную кладку с лоском мегаполиса.

Внутри уже вовсю гремела музыка, лаундж-зона ломилась от людей, а в лучах неоновой подсветки танцевали пары. Стоило нам переступить порог, как нас оглушили крики и поздравления. Меня принялись тискать со всех сторон, и я путалась в длинном подоле, мысленно проклиная свое роскошное платье. Больше всего на свете мне хотелось наконец снять его, но перед этим я мечтала показать себя Картеру. Его пока нигде не было видно, поэтому мы с Брэдли механически отвечали на расспросы о бале. Лукас уже успел стянуть пиджак и жилет, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Перехватив бутылку бурбона, он взгромоздился на подлокотник дивана и зычно крикнул:

— За мою младшую сестру, которая официально переросла эту гребаную школу!

Толпа взревела в знак одобрения.

Среди общего шума внезапно зазвучали первые ноты любимого трека — Bring Me The Horizon — Throne. Музыка заполнила каждую клеточку тела. Я вскинула голову и мгновенно столкнулась с взглядом цвета ночного неба.

Картер стоял на антресоли, опираясь одной рукой о перила, а в другой держа пульт от аудиосистемы. Его темные гладкие волосы казались темнее из-за полумрака. На красивых четких скулах залегла легкая щетина — верный признак того, что он снова не вылезал из студии. Полуприкрытые веки придавали его лицу выражение легкой, ленивой дремы.

Несколько долгих секунд мы молча смотрели друг на друга. Глаза Картера медленно скользнули по моему платью, замирая на разрезе юбки. Я прикусила губу, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, запретная волна. Между нами никогда не было романтических отношений. Мы выросли вместе. Но у нас была тайна — секрет, разделявший мир на всех остальных и наш собственный маленький союз без Лукаса.

Его взгляд горел, но на губах играла лишь ленивая полуулыбка. Отогнав все похотливые мысли, я ощутила себя прежней девчонкой и в два счета преодолела лестницу, оказываясь прямо в сильных руках Картера. Он легко подхватил меня за талию, приподнимая над полом, и хрипло шепнул на ухо:

— Чертенок…

Глава 2

Кейлин

Только он мог меня так называть. Ведь это Картер однажды нарядил меня чертенком на Хэллоуин, когда мне было восемь.

— Ты красивая. — Он отошел на пару шагов, все еще держа меня за руки, и окинул долгим взглядом.

На Картере была черная майка с широкими проемами, сквозь которые проглядывали очертания татуировки на спине — падающий Икар с расправленными перьями. Джинсы были небрежно заправлены в кожаные ботинки, а налитые силой предплечья пересекали рельефные вены. Худощавый от природы, он казался вылитым из гранита. Они с Лукасом были полными противоположностями: Лукас — вспыльчивый и громкий, Картер — невозмутимый и спокойный. Чтобы заставить Картера улыбнуться, обычно требовалось немало усилий. Но только не для меня.

Мои пальцы легко скользнули по его каменным плечам.

— Ты похудел.

Картер чуть повел плечом — его неизменный способ уходить от ответа. Даже стоя на высоких шпильках, я все равно казалась рядом с ним миниатюрной. Он был слишком высоким. С высоты своих шести футов и трех дюймов2 Картер смотрел прямо мне в глаза, оставляя лишь гадать, о чем он думает.

Так было всегда. Этот неразговорчивый странный мальчик с черными волосами и глазами цвета самой темной ночи появился в нашей жизни, когда мне было шесть, а Лукасу девять. Мы почти ничего не знали о его прошлом — лишь то, что когда-то его семья владела половиной городка Сан-Маркос. Картера воспитывал дед, возглавлявший один из филиалов «ХенсТрэн Холдингс». Когда Саймон Майлс скончался от очередного сердечного приступа, стало очевидно, что для Джека он был не просто членом совета директоров, потому что Джек официально усыновил Картера.

Так Картер стал братом Лукаса. Несмотря на давнюю дружбу Джека и Саймона, до этого мы никогда не пересекались, но мгновенно стали неразлучны. В детстве Лукас мог накричать на меня, а Картер — никогда. Брата я временами побаивалась и всегда жаждала его одобрения, но Картер воспринимался иначе. Его безмолвную защиту и опеку я принимала как должное, и я точно знала, что если не поможет Лукас, Картер прикроет в любой ситуации.

По мере взросления мы четко осознали свои роли. Картер, как и Лукас, в восемнадцать лет получил доступ к трастовому фонду, но деньги его мало волновали. Пока Лукас наслаждался жизнью на полную катушку, сменяя ночные клубы и девушек, Картер потратился лишь на просторный лофт для творчества и пикап GMC Sierra.

Я не считала его братом. Я любила его странной, не всегда понятной даже себе самой, любовью и благодарила судьбу за то, что он есть в моей жизни. Но назвать его братом не могла.

— Кейли, — раздался с лестницы голос. — Детка, спускайся ко мне!

Из потолочных динамиков все еще тихо лилась музыка, а Картер продолжал держать меня за руки, когда за перилами показалась макушка Брэдли. Он замер, уставившись на наши сцепленные руки, затем перевел тяжелый взгляд на Картера. Очевидно, в нем закипала ревность. Брэдли ничего не знал, но интуитивно бесился, прекрасно понимая всю нелепость ситуации.

Картер лишь молча кивнул в ответ на приветствие Брэдли.

— Ты идешь? — Он снова нетерпеливо уставился на меня.

— Мне нужно переодеться. — Я высвободила руки и шагнула к кровати. — Позвони Майклу, пупсик. Я обещала пригласить его сегодня.

— Ты издеваешься? — Брэдли вытаращил глаза.

— Нет, — сухо бросила я. — В отличие от многих двуличных лицемеров, Майкл был мне отличным другом в этой дурацкой школе.

— Ладно, — тяжело вздохнул он. — Тебе помочь с платьем?

— Сама справлюсь.

Брэдли замялся, бросая косые взгляды на Картера. Мне стало даже смешно.

— Что еще?

— Ты здесь не одна, детка, — теряя терпение, процедил Брэдли.

Картер одарил его ледяным, убийственно спокойным взглядом:

— Не нарывайся. Я выйду.

— Брэдли, не устраивай сцен на пустом месте, я сейчас спущусь, — быстро вмешалась я.

Какого черта он ведет себя как последний придурок?

— Ладно, — буркнул он и поплелся вниз, продолжая сверлить затылок Картера взглядом.

— Его ревность начинает утомлять, — тихо произнес Картер, наклоняясь, чтобы подобрать рассыпанные у кровати листки бумаги.

Я всегда поражалась его многогранности. Картер писал и рисовал всем, чем попадалось под руку: акварелью, маслом, углем, тушью, простыми карандашами…

— Чем планируешь заняться летом?

— Буду стажироваться в галерее, — отозвался он.

— Серьезно?

— Мне нужен практический опыт, Кейли. Но обещание я помню.

Балансируя на высоких шпильках, я с размаху плюхнулась на огромный черный матрас, усыпанный серыми декоративными подушками. Стены комнаты были выдержаны в той же строгой гамме, над изголовьем висели полотна Картера, а с белого потолка свисали массивные индустриальные светильники. Огромное панорамное окно было задернуто легкой белой вуалью, сквозь которую пробивались огни ночного города. Интерьер полностью отражал характер хозяина, и я обожала это место.

Внизу, перекрывая басы музыкальной системы, кто-то шумно перекрикивался. Особенно выделялся голос Лукаса:

— Эмили, детка, твой бывший конченый тупица!

Я покачала головой, с облегчением стягивая шпильки.

— Кажется, Эм опять рассталась с парнем, — заметил Картер.

— Лукас быстро приведет ее в чувство.

Мы переглянулись, и Картер наконец улыбнулся, обнажив ровный ряд белых зубов. Его смех звучал редко и напоминал тихое, раскатистое эхо.

— Мои вещи все еще на месте? — я поднялась с кровати.

Картер, все еще приседая на корточках у стола, кивнул в сторону деревянной ширмы в углу.

— Конечно.

— Надеюсь, ни одна из твоих девушек не примерила мои футболки.

Он выпрямился в полный рост и посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом:

— Ты прекрасно знаешь, что здесь никого не бывает.

Конечно, я знала. Картер вовсе не вел затворнический образ жизни — время от времени я видела его с девушками, но не так часто и бурно, как Лукаса.

— Ладно, переоденусь, пока Брэдли окончательно не взбесился внизу, — вздохнула я.

— В этом деле твой парень преуспел больше всех, — сухо констатировал Картер и направился к выходу.

Я зашла за ширму и распахнула створки комода. Мои вещи были аккуратно сложены и пахли свежим кондиционером для белья — Картер явно забросил их в стирку. Улыбнувшись про себя, я стянула платье, аккуратно повесив его на ширму, и натянула джинсовые шорты с высокой посадкой в комплекте с черным топом с символикой группы моего отца Imitation. На крышке комода вперемешку с карандашами и ластиками валялись мои браслеты, я нанизала их на запястье и вернулась к лестнице.

Внизу Брэдли и только что приехавший Майкл тут же окружили меня. Лукас с Картером стояли у барной стойки, разливая шоты. Рядом с Лукасом вилась рыжеволосая Эмили — судя по всему, завтра эти двое вновь проснутся в одной постели, клянясь, что это был последний раз.

Картер протянул одну из стопок в сторону, и я лишь сейчас заметила девушку, сидевшую на высоком стуле у окна. Ее пальцы на секунду задержались на руке Картера, прежде чем забрать шот. Арен всегда действовала мне на нервы. Она была несомненно красива — высокая, с рассыпчатыми светлыми волосами. В какой-то мере ее можно было назвать похожей на меня, если бы не цвет глаз: мои были небесно-голубыми, а ее — пронзительно-зелеными.

Арен снова качнулась на стуле и небрежно коснулась запястья Картера. Тот никак не отреагировал, продолжая спокойно слушать Лукаса. Когда-то они встречались, хотя назвать это полноценными отношениями было трудно. Я почти никогда не видела их вместе. Знала лишь одно: в прошлом между ними что-то было, и судя по манере Арен держаться, она явно не прочь вернуть прежнее. Почему они расстались, я не имела ни малейшего понятия. Картер никогда об этом не распространялся, а я не спрашивала.

К полуночи Брэдли уже изрядно набрался, а Майкл ходил за мной по пятам. На секунду я даже пожалела, что затащила его сюда, но вспомнив злобные сообщения от Сары, которая «благодарила» меня за корону, решила, что оно того стоило.

— Что она здесь забыла? — бросила я Лукасу, наконец оторвавшись от назойливого внимания Брэдли и Майкла.

Брат сидел на диване с бутылкой пива, довольно наблюдая за танцующей в дальнем углу Эмили. Проследив за моим взглядом, он кивнул на Картера и Арен, тихо о чем-то шептавшихся на диване пока она листала его кожаный скетчбук:

— Мы пересеклись в Лос-Анджелесе. Кажется, она окончательно вернулась из Европы.

— С чего бы это? — ядовито процедила я. — Не нашла там подходящего богатого сироту?

Лукас резко перевел на меня взгляд, и все веселье мгновенно испарилось из его глаз. Мне пришлось прикусить язык.

— Картер не сирота, Кейли. У него есть мы.

— Знаю, — виновато выдохнула я. — Черт, знаю. Просто…

Лукас смягчился, слабо улыбнулся и притянул меня к себе за плечи.

— Не ревнуй. Спрячь свои коготки.

Я нервно усмехнулась, утыкаясь щекой в его пропахшую парфюмом рубашку.

— Тебе бы завести нормальных подруг, — вдруг тихо произнес брат.

— У меня есть друзья.

— Я говорю о настоящих людях вне нашей компании.

Я отстранилась, непонимающе нахмурившись. Лукас поставил бутылку на столик и развернулся ко мне всем корпусом.

— Кейли, ты окончила школу. Тебе повезло, что там ты была недосягаемой звездой и в чужих компаниях не нуждалась. Тебе нравилось вести эту маленькую холодную войну, это щекотало нервы. Но в реальной жизни без поддержки тяжело. Брэдли не твой человек, его друзья тебе чужие. А все эти ребята, — он обвел рукой шумную комнату, — любят тебя, но видят в тебе лишь нашу младшую сестру. Это не дружба.

— У меня есть ты и Картер, — попыталась возразить я.

— Мы твои братья. Это совершенно другое.

Мне до боли захотелось выпалить, что Картер мне вовсе не брат. Не в том смысле, будто он чужой, но Лукас поймет именно так. Я не могла объяснить природу наших отношений с Картером — да и сама толком в них не разбиралась, просто привыкла к ним. Но постоянные напоминания о том, что Картер приходится мне кем-то вроде родственника, каждый раз резали слух.

Заметив мое раздражение, Лукас примирительно сжал мою руку.

— Нам предстоит еще целый год мотаться между городами, ожидая окончания колледжа. Постарайся найти кого-то своего. Я хочу для тебя лучшего.

— Знаю, — улыбнулась я, снова утыкаясь лбом в его плечо.

Мама настояла на том, чтобы я осталась в Сан-Диего и поступила в местный университет. Изначально я планировала сорваться в Лос-Анджелес к Лукасу и Картеру, но мама аргументировала отказ железно:

«Меньше, чем через год Лукас выйдет на постоянную работу в холдинг отца. Если ты не хочешь снова разъезжаться по разным углам, просто потерпи».

Разумеется, она была права. В конце концов, я сдалась и подала документы на исторический факультет колледжа Ревелл, выбрав археологию. Программа оказалась сильной, а кампус располагался всего в нескольких милях от дома, так что переезда удавалось избежать. Но избежать главного — необходимости сталкиваться с новыми людьми лицом к лицу — не получится. И в этом заключалась моя главная проблема. При всей внешней уверенности в обществе я оставалась полным профаном в том, что касалось искреннего сближения с людьми. И Лукас был прав, волнуясь о том, что за пределами тесного круга у меня не было ни единого друга.

Глава 3

Кейлин

Неделю спустя я полностью освободилась от школы.

После бала мы с Брэдли облачились в черные мантии и получили аттестаты. Со школой было официально покончено.

Мы с Лукасом и Картером решили отпраздновать это втроем. Загрузив в белый внедорожник Картера вещи и серфборды, мы укатили в Дель-Мар, сняв там небольшой дом прямо у пляжа. Два дня мы сходили с ума: бездумно носились по побережью, скупали всякую чепуху в местных лавках, гоняли на досках и катались на пароме.

Дель-Мар — приморский городок, тихий и размеренный, совсем не похожий на суетливую Ла-Хойю. Мы бывали здесь тысячу раз.

Вечером накануне отъезда мы сидели с Картером на песке. Лукас ушел на вечеринку у костра, а я наслаждалась багряным закатом. Океан всегда будоражил воображение: глядя на то, как уходящий за горизонт солнце отбрасывает на воду золотистые блики, можно было запросто забыть обо всем на свете.

Звуки музыки и далекие крики с вечеринки доносились еле слышным эхом. Шум прибоя и крики чаек создавали ощущение абсолютного покоя. Эту тишину нарушал лишь едва уловимый скрип карандаша по бумаге.

— Ты меня рисуешь? — не отрывая глаз от океана, спросила я.

Краем глаза я заметила, как рука Картера замерла. Он сидел чуть позади, но я прекрасно улавливала каждое его движение.

— Забыл, что у тебя глаза на затылке.

Я тихо рассмеялась.

— И сколько у тебя рисунков со мной?

— Я не вел счет. Но если учитывать, что ты никогда не позировала мне специально, то ни одного. — Картер качнулся вперед и сел рядом. — Когда-нибудь решишься?

— Разумеется. Только предварительно накачай меня какой-нибудь убойной дозой успокоительного. Сомневаюсь, что высижу на одном месте больше тридцати минут.

Картер хмыкнул:

— Договорились.

Мы снова погрузились в молчание. Из динамика его телефона тихо играла песня Ланы Дель Рей «Chemtrails Over The Country Club». Каждый думал о своем. В тишине резко завибрировал мой телефон, и я с раздражением сбросила вызов.

— Почему ты не проводишь лето с Брэдли? — Картер бросил на меня быстрый взгляд и вернулся к наброску в скетчбуке.

— Я никогда не провожу с ним каникулы. Тем более, мы же договорились, что каждое лето должно быть «особенным». Забыл?

«Особенное лето» — правило, которое мы придумали еще в детстве.

— Конечно нет, Кейли. Все так и будет.

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.

— До сих пор не понимаю ваши отношения, — заметил он.

Я ответила не сразу:

— Раньше все было просто.

— Раньше?

— Школа закончилась. Брэдли уезжает в Итаку, я остаюсь здесь. Все просто, — повторила я.

— Ты ему об этом сказала?

— Скоро скажу.

Заметив, как я поморщилась, Картер слабо улыбнулся.

— Все-таки скажу тебе прямо, чертенок. Создается впечатление, что ты тянула с расставанием исключительно из нежелания устраивать сцены. Но дальше затягивать уже нельзя, я прав?

Мне даже было нечем парировать. Кого я обманывала? Картер знал меня лучше, чем кто-либо еще.

— И еще из-за Сары, — добавила я, отчего его улыбка стала чуть шире. Со мной он улыбался на удивление часто. — Мне же требовалось хоть иногда портить ей нервы.

Низкий смех Картера, сливающийся с шумом прибоя, казался идеальной музыкой.

— Будь с ним честна, — Картер поднялся на ноги.

Кроме шортов на нем ничего не было. Не испытывая ни капли смущения, я откровенно залюбовалась его рельефным торсом: мышцы перекатывались под загорелой кожей, а дорожка темных волос от пупка вела к V-образному изгибу бедер. В последнее время я позволяла себе смотреть на него слишком откровенно, и это начинало меня волновать. Мы давно условились стереть ту грань и жить так, будто ничего не произошло. До сих пор у нас получалось. По крайней мере, мне так казалось.

Картер протянул мне руку. На внешней стороне его левого плеча красовалась татуировка — портрет светловолосой девушки, обвивающий руку словно живой контур. Ближе к запястью едва читаемым готическим шрифтом было выведено «Doomed» («Обречены»).

Все свои эскизы Картер разрабатывал сам, прежде чем идти к мастеру. И если падающий Икар на спине символизировал свободу, то этот портрет оставался тайной. На любые прямые вопросы он неизменно отмалчивался.

— Пойдем внутрь.

Я вложила свою ладонь в его и послушно поплелась следом. На мне были лишь бикини и свободная белая рубашка с длинным рукавом. Шагая босиком по остывающему песку и чувствуя тепло его кожи, я снова ощутила себя маленькой девочкой, которой было абсолютно не о чем волноваться.

— Помнишь, во Франции мы ходили на немое кино? — вдруг вспомнила я поездку, в которую, кроме сыновей, Джек взял и меня с собой в Париж.

— Конечно, — отозвался Картер. — Лукас тогда впервые умудрился влюбиться.

Я рассмеялась. Им было по пятнадцать, а мне только исполнилось двенадцать, но Лукас тогда запал на черноволосую француженку и мечтал о ней почти год.

— Субтитры шли на французском, но я запомнила одну фразу: «Chacun est entraîné par sa passion».

Картер кивнул, подтверждая:

— «Каждого влечет своя страсть». К чему ты это вспомнила?

— Тогда я поняла, что ты рисуешь вовсе не просто так.

***

— Через неделю мы возвращаемся домой. Весь июль проводим в Майами, и мы безумно хотим, чтобы ты полетела с нами, детка. — Мама улыбалась мне с экрана ноутбука.

Мы вернулись из Дель-Мара только вчера, и я решила остаться дома. Моя спальня выглядела безупречно, но чужой — над ее дизайном трудилась бабуля, и я так ничего и не переделала. Все те же пастельные тона, легкие белые занавески, огромная кровать с балдахином, застеленная розовым бельем. Я ждала Брэдли, он бесился из-за моей поездки, о которой я ничего не говорила, и игнора все выходные.

— Мама, — я устроила ноутбук на коленях. — Не получится. У нас с Лукасом и Картером уже есть планы.

Она чуть нахмурилась. По правде говоря, она в принципе не умела по-настоящему злиться. Всю жизнь прожив у океана, она обладала идеальным оливковым загаром, о котором я могла только мечтать, а ее светлые, почти белые волосы прядями падали на плечи. Она была потрясающе красива. Те самые пронзительно-голубые глаза, что достались нам с Лукасом, сияли изнутри.

Мои родители составляли идеальную пару. Сейчас маме исполнился сорок один год, а отцу тридцать шесть. Ему было всего восемнадцать, когда в его жизни появилась я.

— Что ж, — мягко вздохнула она, — если передумаете, вы всегда сможете присоединиться к нам позже. Мы будем только рады.

— Спасибо, мам. А где бэбик? — это домашнее прозвище для отца я придумала еще в детстве, узнав, что он младше мамы.

— Ох, — лицо мамы озарилось нежной улыбкой. — Твой отец написал новую песню и теперь сутками пропадает в студии. У него грандиозные планы. Скоро сама все узнаешь, когда мы вернемся.

Мы болтали еще минут пять. Пока мы обсуждали всякую чепуху вроде моего нового темно-фиолетового маникюра, из коридора донеслись шаги и голоса.

— Мам, мне нужно бежать. Люблю тебя и бэбика. Скоро увидимся!

— И мы тебя любим, крошка. Пока.

Я захлопнула крышку ноутбука, собираясь заскочить в гардеробную, но опоздала. Дверь распахнулась, и на пороге возник Брэдли. Вид у него был далеко не романтичный. Тяжелым, потемневшим взглядом он окинул мои голые ноги — на мне была лишь длинная рубашка, и я мысленно выругала себя за то, что не успела переодеться.

Брэдли редко выходил из себя, хотя поводов я давала предостаточно. Но сегодня он выглядел странно. Вместо безупречных брендовых вещей на нем болтались потертые джинсы и мятая черная футболка сомнительной свежести.

— Ты в порядке? — осторожно начала я.

— Это его рубашка? — вместо ответа процедил он.

— Что? — я опешила.

Он под кайфом?

— Ты прекрасно расслышала.

— Послушай, зачем ты притащился? Чтобы кидаться дурацкими обвинениями? Ты сам-то себя со стороны слышишь?

Бред какой-то. Я носила эту рубашку постоянно.

— Я даже толком не могу наорать на тебя или врезать кому надо, хотя ты, черт возьми, этого заслуживаешь, Кейлин!

— Конечно не можешь. Ты же прекрасно знаешь, что за этим последует, — холодно парировала я.

— Разумеется, — сорвался он на сарказм. — Один брат тебя опекает, второй трахает. Как удобно!

На секунду сердце пропустило удар. Какого черта… Откуда он знает?!

Но паника длилась доли секунды. Я взяла себя в руки, сжав пальцы в кулаки до боли в суставах.

— Ты что вообще несешь?

Брэдли зашагал по комнате из стороны в сторону, не сводя с меня бешеного взгляда.

— Какого черта ты сорвалась в этот проклятый Дель-Мар, даже не предупредив меня?!

— Думаю, время пришло, — с усталым вздохом я скрестила руки на груди. — Нам нужно расстаться.

Брэдли замер. На мгновение мне показалось, что он сейчас бросится на меня.

— Время пришло? — оскалился он.

— Да, — чеканя каждое слово, ответила я. — Мне надоела твоя паранойя, а отношения на расстоянии мне не нужны.

Я понимала, что звучу жестоко. Но даже если бы я испытывала к Брэдли нечто большее, чем банальное физическое влечение, исход был бы тем же самым. Терпеть его собственнические замашки я больше не собиралась. Я не чья-то вещь. Пусть мои эмоции порой дремали, самоуважение никто не отменял.

— И бросить меня ты решила именно сейчас? — он сделал шаг сокращая дистанцию, и я инстинктивно отступила. — В школе тебе было просто скучно, да? А теперь появился Картер, и я стал не нужен?

Значит, до этого он лишь догадывался. Сейчас же его слова звучали как диагноз — ревность переросла в чистую клиническую манию.

— Не приплетай сюда Картера. Речь о нас двоих.

— О двоих?! — лицо Брэдли исказила жуткая ухмылка. — Да этот ублюдок всегда был между нами, черт побери! Ты сама не знаешь, чего хочешь, долбаная шлю…

Закончить он не успел. Дверь в спальню распахнулась от удара об стену. В следующую секунду кулак Картера со страшной силой врезался в челюсть Брэдли. Тот рухнул на пол, из рассеченной губы брызнула кровь. Картер стоял над ним, тяжело дыша и сжимая кулаки до белизны в костяшках.

— Что здесь… — в проеме нарисовался Лукас. Он ошарашенно переводил взгляд с меня на Картера, а затем на валяющегося Брэдли. — Что он сделал, Кейли?

— У него слишком длинный язык, — бросил Картер. — Проваливай отсюда.

Брэдли вытер рукавом окровавленный рот, бросил на меня исполненный ненависти взгляд и заковылял к выходу. На большее при виде Лукаса и Картера его не хватило. Уже в дверях Лукас перехватил его за воротник футболки, резко притягивая к себе.

— Тебе повезло, что мой брат оказался здесь раньше меня.

Брэдли сплюнул кровь на паркет, с хлопком захлопнув за собой дверь.

Я шумно выдохнула и посмотрела на Лукаса. Брат сверлил меня тяжелым взглядом:

— Что он только что сказал?

— Он назвал меня шлюхой.

— Что? — челюсти Лукаса сжались до скрежета. — И это все из-за того, что ты не отчиталась о поездке в Дель-Мар?

Я кивнула, украдкой бросив взгляд на Картера. Тот стоял неподвижно, глядя в пустоту, и это пугало сильнее всего. Сколько именно он услышал?

— Какого черта, Кейли? — взорвался Лукас. — Почему ты вообще встречалась с психом, который следит за каждым твоим шагом и позволяет себе подобные оскорбления?

Мне пришлось защищаться. Ядерный коктейль из раздражения и страха заставил меня дернуть плечом.

— Раньше он себя так не вел. Я бы не стала терпеть.

Лукас поверил, или предпочел поверить. Он тяжело провел ладонью по лицу.

— В любом случае, этот придурок перешел все границы.

Я согласно кивнула.

— Между нами все кончено. Раз и навсегда.

— Аллилуйя, — театрально закатил глаза он.

— Кстати, что вы вообще здесь делали? — перевела я тему на мрачного Картера.

Тот демонстративно проигнорировал мой вопрос, сунул руки в карманы шорт и молча вышел на балкон, выходящий в сад.

— Да так, проезжали мимо, — неопределенно бросил Лукас. — И, судя по всему, в самый подходящий момент.

— Обязательно было следить? — простонала я.

Лукас проворачивал подобное годами — еще до того, как у меня появилась собственная комната в его доме. Он вечно проверял, все ли у меня в порядке, когда родители уезжали на гастроли, и избавиться от этой привычки оказалось выше его сил.

— Ты не забыла про сегодняшний ужин? — Он быстро нашелся на что меня отвлечь.

Я покачала головой:

— Помню.

— Отлично.

Лукас вышел из комнаты, на ходу отвечая на звонок телефона. Я скрылась в гардеробной и натянула первые попавшиеся джинсовые шорты. Картер по-прежнему стоял на балконе, опираясь локтями на кованые перила.

— Картер, — тихо позвала я, подходя ближе. — Я ничего ему не…

— Не нужно ничего объяснять, Кейли, — не оборачиваясь, перебил он. — Увидимся вечером.

— Но…

Он молча прошел мимо меня, не задев даже плечом, и скрылся за дверью.

Я ненавижу драмы. Но как еще назвать то, что сейчас произошло в моей спальне? Частично я понимала, что во многом виновата сама.

На оскорбления Брэдли мне было плевать. Лукас был прав, этому ублюдку еще повезло, что первым в комнату вошел Картер, а не он сам.

Глава 4

Картер

«Сестра, сестра, сестра».

Все эти годы я твержу себе это словно мантру. Но я ненавижу это слово и его значение.

Она мне не сестра. И никогда ею не будет. Но не по той причине, что у нас нет общей крови. Для меня это было слишком бы низко, чтобы так считать.

Я спустился вниз, где Лукас и Долорес, бабушка Кейли, обсуждали что-то сидя на светло-розовом диване. Этот особняк вообще никак не ассоциировался с Кейли. Синие подушки на розовом диване, огромное фортепиано у стеклянных дверей, ведущих в оранжерею. Украшенный деревянными балками потолок со встроенными светильниками и светло-коричневые, почти оранжевые полы. Даже ее комната в нежно-постельных тонах говорила о том, что Кейли здесь бывает не часто. Здесь нет ничего от нее. Разве что несколько платиновых пластинок, висящих на стене, которыми она любуется часами. Она дочь своего отца. На Оуэна Колдуэла уже сейчас смотрят как на будущую легенду.

— Мне никогда не нравился этот заносчивый мальчишка. — Долорес протянула Лукасу чашку кофе. — Кейли он совершенно не подходит.

— Ты права, бабуль, — ответил Лукас, хотя Долорес вообще таковой не являлась для него. Она бабушка Кейли по линии отца.

Но кого это волновало? В этой семье любили приплетать родственные связи при любых удобных и неудобных случаях. Но не мне судить, они все действительно стали моей семьей. Проблема была в том, что это не приносило мне должного удовлетворения по одной единственной причине. И из-за этого я много лет испытывал давящее чувство вины.

— Картер, — при виде меня Долорес улыбнулась шире. — Выпей с нами кофе, мальчик.

— Нет, спасибо, бабуль, — без улыбки поддел ее я. Долорес мне нравилась. Она всегда была настоящей. Она не смотрела на меня так, как мать Кейлин и Лукаса. — Мне нужно ехать.

— А как же наши планы? — возразил Лукас.

— Вечером я буду на месте, но сейчас мне нужно в студию.

— Ладно, — пробурчал он.

— Ты не против, если я уеду на твоей машине, а ты поедешь с Кейли?

— Иисусе, она гоняет.

— Прокатишься с ветерком. — Я помахал в воздухе рукой, и Лукас закатив глаза, бросил мне ключи от «Бьюика».

— Не опаздывай, — крикнул он мне в спину.

— Напомни об этом себе.

Опоздания как раз по его части.

***

«Один тебя защищает, второй трахает».

Я не считал себя злым человеком, но во мне никогда не было такого огромного желания убить, как сейчас. Даже когда Брэдли целовал ее и лапал в моем присутствии, я так живо не представлял его смерть, так как представляю сейчас.

Что он знал? Откуда? Кейли ни за что бы ему ничего не рассказала. Я знаю ее. Скорее, это ревность снесла ему крышу. Я всегда ловил на себе его косые взгляды. Этот парень с уложенными волосами и Кейли… С виду они были хорошей парой. Больше для таблоидов. Но не в стиле Кейли встречаться с такими парнями. Тем не менее, она была с ним два года.

Дорога от Ла Хойи до дома была достаточной длинной, чтобы я смог немного остыть. Я оставил «Бьюик» Лукаса в гараже и вошел в дом.

— Сэм, отец дома?

Дворецкий улыбнулся, продемонстрировав безупречные зубы, и деловым тоном ответил:

— Да, сэр. Мистер Хенсон в бильярдной с мисс Санчес.

Еще одна кандидатка на роль нашей мачехи.

— Спасибо.

Я прошел большой светлый холл и гостиную. За темной дубовой дверью я услышал женский смех. Надеюсь, отец не слишком разозлится, если я войду без стука.

— Картер, — сказал отец, опираясь на кий. Казалось бы, при виде меня, на его лице отразилось облегчение.

Нет, точно не разозлится.

Мисс Санчес как раз разбивала, когда я вошел. На ней было слишком короткое платье и огромный вырез на груди, открывая взору темную загорелую кожу. Она приветливо улыбнулась и проворковала, глядя на отца:

— Твой отец снова меня обыграл.

— Мой отец победитель во всем, — гордо ответил я.

— С этим не поспоришь. — Она снова расплылась в улыбке. — Я оставлю вас ненадолго.

— Что за взгляд? — спросил отец, глядя на меня. Я и сам не заметил, как улыбнулся краем губ.

Кроме денег Джек Хенсон обладал впечатляющей внешностью. Мисс Санчес не единственная женщина, которая слишком часто бывает в этом доме, но также она и не единственная, кто спит и видит себя хозяйкой этого дома.

— Какой? Она ничего.

—Да ну, — отец прищурился. — Ты так говоришь обо всех моих женщинах.

— Я не лезу в твою личную жизнь.

— Ну, Лукас все время устраивает кастинги, — улыбнулся он.

Я пожал плечами, глядя в большое двустворчатое окно. Оно было затенено каркасом крыши и пальмами, что делало бильярдную комнату слишком темной.

В ответ я лишь улыбнулся, и отец пристально посмотрел на меня. У нас были прекрасные отношения и чаще всего, я не нуждался в откровенных разговорах. Я всегда знал, что Джек мой приемный отец. Я смутно помнил деда, но совершенно не помнил родителей, погибших в авиакатастрофе. Случайность или стечение обстоятельств привели меня в эту семью. Это всегда было не важным. Я был благодарен, я считал и называл Джека отцом. Мне не нужно было напоминать об этом. Но иногда я задавал себе вопрос: было бы проще, если бы я рос в родной семье? Ответ всегда один и тот же: да, было бы проще. С ней было бы проще, хотя бы в одном.

Отец положил на стол кий и подошел ближе.

— Ты бываешь все реже и реже дома.

— Я много работаю.

Он гордо улыбнулся.

— Саймон бы тобой гордился.

При упоминании деда во мне что-то дрогнуло. Уснувшая детская любовь к старому и доброму человеку, чью фамилию я до сих пор носил вместе с фамилией Хенсон, все еще теплилась, глубоко спрятавшись в подсознании.

Сдержанно улыбнувшись, я кивнул в ответ.

— Мне нужно работать… я приехал сказать, что могу не успеть на сегодняшний ужин.

До этого расслабленное лицо отца сменилось разочарованием. Он провел рукой по своей идеальной щетине.

— Я вижу, как ты отдаешь всего себя тому, что любишь. Это хорошо, и я это уважаю. Но не стоит при этом отдаляться от близких людей.

Слишком часто я слышал от него эту фразу. Наверное, он не до конца понимал, что несмотря на мою любовь к близким, мне всегда было комфортнее одному.

Кивнув, я похлопал его по плечу и вышел.

Проходя по коридору на втором этаже, я остановился у двери, соседствующей с моей комнатой. Не удержавшись, я открыл дверь. Сотни раз я бывал здесь с ней или без нее. Здесь был ее дом. Все говорило о том, что здесь живет Кейли.

Большая и уютная комната была полностью в ее вкусе: темно-фиолетовые стены, множество арочных окон. У стены стояла большая кровать, заправленная бельем в тон стенам. У электрического камина стоял стеклянный стол на черных резных ножках, на котором лежали любимые книги Кейли.

Кейли никогда не вписывалась в общие рамки. Сейчас я понимаю, что просто романтизировал ее вечные капризы, но тогда все выглядело иначе. С самого детства она демонстративно игнорировала мультфильмы. Пока мы с Лукасом заваливались перед телевизором с горой чипсов, она молча уходила в сад — злая, надутая, с этим ее фирменным выражением вселенской обиды.

И каждый раз я бросал все и шел за ней.

Потеряв родителей и деда, я обрел новую семью. Но судьба все равно обошлась со мной жестоко, подкинув мне в качестве «сестры» ее.

Голубые глаза и солнечные волосы сводили меня с ума. Я сам не осознавал, как влюблялся все эти годы. В эту маленькую, капризную и странную девочку.

Ее любили все. Ее родители, Лукас, отец, я. Все старались опекать и защищать ее. Она была слепа ко многим вещам. Ее матери не нравилось, что я появился в их жизни, но Кейли этого не видела. Ее родители были полностью поглощены друг другом, и их общая дочь была для них чем-то вроде трофея. Они не знали, что у нее нет друзей. Они хотели, чтобы она всегда была на виду. Поэтому уговорили остаться в Сан-Диего. Она не могла отказаться от перспективы жить в одном городе с Лукасом и мной. Это было ее больным местом.

Она носила розовые очки, думая о том, что мой отец и ее мать хорошо расстались и до сих пор дружат. Это было не совсем так. Все было намного сложнее, но Кейли ничего не знала.

Несмотря на все это, она не выглядела жертвой в моих глазах. Она была так эгоистична и упряма. Так красива и амбициозна. И я так ее любил.

Еще раз оглядев комнату и кинув взгляд на кровать, которая отпечаталась в моем разуме. Точнее, образ, который не покидал меня ни на миг, я вышел и прошел к себе.

В своей спальне идентичной лофту, я принял душ и отправился в студию. Я купил этот лофт, чтобы работать. Чтобы он стал для меня убежищем. Но вышло так, что он стал убежищем для нас троих.

Даже здесь была Кейли. Она была повсюду. Ее вещи, ее запах. Она забралась под кожу и текла в моей крови. Она стала смыслом и музой. Она стала всем.

Я ни с кем об этом не говорил. Ни с отцом, ни с Лукасом. Лукас бы разочаровался. Он так долго строил крепость вокруг Кейли, оставив меня главным стражником, что узнай он правду, не смог бы понять. Он не был наивным, но я не сомневался, что, если бы у Лукаса было хоть малейшее подозрение на наш счет, он бы не стал молчать.

Лаундж-зона была очень светлой, полностью залитой солнцем. Я оттащил с середины кожаные кресла и диван. На их месте я поставил мольберт и барный стул. Усевшись напротив белоснежного холста, я нашел на стереосистеме You Me At Six «Bite My Tongue (feat. Oliver Sykes)», и покачиваясь в такт песни, уставился на холст. Кирпичные стены темного оттенка играли с моим разумом, рисуя различные образы. Рука сама коснулась холста и дальше я уже не чувствовал ничего, кроме удовлетворения. Не слышал ничего, кроме музыки.

Я не знаю, сколько прошло времени. Стук в дверь вдруг стал таким громким, что мне стало больно в висках. Так бывает всегда, когда кто-то вырывает меня из моей реальности.

Сделав звук тише, я схватил тряпку и, вытирая руки, открыл дверь. На пороге стояла Арен.

— Так увлечен, что не слышишь? — улыбаясь, спросила она.

Мы встречались какое-то время, точнее, я был с ней дольше, чем с другими. Я пытался стать нормальным, а не одержимым. Но это не помогло, когда в очередной раз, наматывая ее светлые волосы на кулак и входя в нее, понял, я обманываю сам себя и даю ненужную надежду ей. Арен уехала в Европу и недавно вернулась, вновь влившись в компанию старых друзей. Мне бы не хотелось, чтобы она снова питала какие-то надежды на мой счет. Я не вернусь к этому. Для меня это ничего не значило.

— Что ты здесь делаешь?

Она показала на два бумажных стакана, занимавших ее руки и прошла мимо меня, не дождавшись приглашения.

— Я была неподалеку. Решила навестить тебя и угостить кофе.

Арен поставила один стакан на стол рядом с мольбертом. Как только она хотела приподнять полотно, я резко оказался рядом и опустил его обратно.

— Я работаю.

— Ты все тот же. Сдержанный и немного грубый. Одержимый художник.

Мне не нравилось, когда меня называли художником. Художник — это профессия. Я же не зарабатывал на этом деньги. У меня много планов, но я хотел начать с арт-инсталляции, прежде чем показывать миру свои работы.

— Так ты пришла выпить кофе? — уточнил я, глядя на нее.

В Арен не было того, что было в Кейли. И я даже не мог сказать, что это. Ни в одной девушке этого не было.

— Да, если ты не против. — Она села в черное кресло у окна и отпила из своего стакана. — Мы так и не успели толком поговорить тем вечером. Какие у тебя планы, Картер?

— Для начала окончу колледж. — Я сел на свой рабочий стул и еще раз прошел по ней взглядом.

Рост, цвет волос – это все что их объединяло. Но и этого хватало. На какое-то время. Мне нечего стыдиться. Мне давали, я брал. Я никому не изменял. Но этих доводов постоянно было мало.

Арен закинула ногу на ногу. На ней была короткая юбка-клеш и прозрачный топ, под которым виднелся светлый лифчик.

Я способен понять, когда женщина под обычной фразой подразумевает совершенно другое. Это называется языком тела. Она пришла не просто так.

— Что ты хочешь, Арен? Просто трахнуться или вернуть прошлое? И я не думаю, что это разные вещи.

Такого она не ожидала. Но я был так зол сегодня после слов Брэдли. Мне удалось забыть это ненадолго. Но теперь я неоправданно срываюсь, и тут же жалею о сказанных словах. Черт, мне нужно взять себя в руки.

— Ты…— Арен резко поднялась на ноги. Ее лицо исказилось от возмущения. — Какого хрена, Картер?

— Извини, — вздохнул я. — Просто спросил.

— Просто спросил?

— Так что тебе нужно? Я работаю, — с нажимом повторил я.

— Ты думаешь расположил меня на откровенность своей грубостью?

Я бросил на нее быстрый взгляд и пожал плечами.

— Я думала, ты перестал сохнуть по своей сестре. Надеялась, ты изменился. Но то, что я увидела тем вечером, как она смотрела на нас… — Арен покачала головой. — Ничего не изменилось.

Это снова произошло, и уже дважды за этот день. За столько лет никто ничего не замечал. Это слишком много для одного дня.

— Она мне не сестра, — отрывисто ответил я, едва сдерживаясь.

То, что сказала Арен звучало ужасно. Это убивало меня.

— Знаю, — тихо сказала она. — Только слепой не видит. Либо Лукас идиот, либо просто делает вид, что не замечает.

Она выбросила в ведро пустой бумажный стакан и направилась к двери.

Когда дверь за ней захлопнулась, я продолжал сидеть, глядя в пустоту. Внутри просыпалось поганое предчувствие. Как, черт возьми, мне с этим разобраться? Уже поздно. Слишком поздно.

Они не поймут. Никто не поймет.

Глава 5

Кейлин

Ресторан, в который нас пригласил Джек, был одним из лучших в городе. Приятный персонал в белоснежной форме провели меня и Лукаса к столику, где уже нас ждали Джек, мистер Донован — его деловой партнер, мисс Санчес и еще пара человек, имена которых я даже не расслышала.

Мы сидели на отдельной террасе под открытым небом прямо напротив залива Сейл. Мы с Лукасом тихо посмеивались, выбирая из большого меню блюда. Ресторан не зря носил название «Прибрежная кухня». В меню были включены морепродукты, японская, тихоокеанская кухни.

Лукас заказал суши, а я выбрала из безглютенового меню мексиканский рис с овощами. Пока выполняли заказ, все наслаждались закуской из калифорнийских сыров и говорили о работе.

Мне было скучно. Лукас влился в разговор, так как он уже был в курсе дел компании и с удовольствием слушал советы. Джек гордился им, а я завидовала. Он вырос, а я так и осталась маленькой.

— Где Картер? — спросила я Джека, когда он отвлекся от разговора.

— Ты же знаешь его, Кейлин. Он не обещал, но я надеюсь, что он приедет.

Картер был зол на Брэдли. И я знаю, куда он обратил свой гнев. Не таким мы планировали это лето. Несмотря на то, что Лукас и Картер собирались работать, у нас были большие планы. Против воли я ощущала разочарование. Начиная с того, что я увидела вернувшуюся Арен.

Картер появился сразу, как я додумала эту мысль. Вот я снова собралась переключиться на скучное времяпровождение, как появился он. На нем были простые джинсы и светлая рубашка. Тонкий галстук свободно висел на шее, а рукава рубашки были высоко закатаны, открывая взору прекрасную татуировку.

Лукас сразу же схватился за Картера и усадил рядом с собой. В отличие от Картера, Лукас был одет в привычный костюм-тройку темно-синего цвета. Вместе она были такими разными. Темный и светлый ангелы. Только внешность обманчива. Мой брат намного порочнее Картера.

Джек представил его как сына двум новым лицам, и мы продолжили тихий вечер. Когда принесли коктейльную карту, я позволила себе лишь безалкогольный мохито.

Поужинав, мы прошли на небольшую лужайку перед террасой. Солнце садилось, и вид был очаровательным. Тихий шум залива и неторопливая музыка могла усыпить кого угодно. Я люблю определенную тишину. Но эта раздражала.

— Ты прекрасно выглядишь, Кейлин.

Рядом со мной появилась мисс Санчес в коротком красном платье, сексуально выделяя все изгибы ее фигуры.

— Спасибо, — сдержанно ответила я.

Ее притворная вежливость меня не обманет. Она всегда старалась быть с нами тремя предельно милой. Даже чересчур. Всем было очевидно, чего она добивалась, и в нас мисс Санчес видела определенный путь к Джеку. Но ее стратегия пока работала слабо.

Сейчас я смотрела на эту красивую женщину и не слышала, что она говорила. Слышала лишь, что она оценила мое белое кружевное платье ручной работы, плавно подчеркивающее мою фигуру.

Я думала совсем о другом. В голове бились ненужные мысли.

Внезапно пальцы моей свободной руки кто-то аккуратно сжал. По одному этому прикосновению я поняла, кто.

— Извините, мисс Санчес. Я украду у вас Кейлин, — совсем не наигранным вежливым тоном проговорил Картер.

— Конечно, — расплылась она в улыбке и направилась в сторону Джека, который раскуривал сигары с друзьями.

— Спасибо, — улыбнулась я, выдохнув.

— Ты выглядела так, как будто тебя сейчас стошнит, — ухмыльнувшись, произнес Картер.

— Так и было.

Какое-то время он смотрел на меня, прожигая черными глазами. А я изучала его лицо: красивое, мужественное с острыми скулами. Он словно сошел с одного из своих полотен. Такой прекрасный и загадочный.

Черт! Это так смешно звучит. Но это так.

— Почему Брэдли так сказал? — слишком неожиданно спросил он.

Я не была готова к этому вопросу. И мне казалось, Картер тоже не желает это обсуждать.

— Не знаю. — Я нервно облизнула губы. — Не слушай его. Он несет бред.

— Бред близкий к правде, — тихо сказал Картер, делая глоток из бокала.

— Ты сам мне запретил даже думать об этом. Я и не думала…

Картер сжал челюсть.

— Брэдли просто ревнует и бесится. С ним покончено, — продолжила я.

Между нами повисла густая тишина. Обычно она была комфортной, но сейчас я чувствовала оглушающую пустоту, завязывающуюся узлом где-то в желудке. Тишина давила на виски.

— Не думала? — Картер произнес это тихо, я расслышала.

— По крайней мере, старалась. — И не дав ему ответить, я продолжила: — Нарисуешь на мне эскиз для татуировки?

Темные брови Картера поползли вверх.

— Нарисовать?

— Да. Как себе и Лукасу. И я с этим рисунком пойду в салон.

— Ты давно хотела. Глаза Картера потеплели, а плечи расслабились. — Что ты хочешь? И где?

— Хочу довериться тебе.

Заиграла неожиданная для такого места песня – Aerosmith «Crazy». Лукас деловым шагом и с довольной улыбкой направлялся к нам.

— Хватит шептаться, — ухмыльнулся он. — Это все, что я нашел у них в каталоге. Давай потанцуем.

Лукас потянул меня за руку. Я лишь успела сунуть полупустую коктейльную рюмку Картеру, и оказалась в руках брата, который ритмично под музыку закружил меня в танце. Он подпевал и весело заливался смехом. С Лукасом так легко. Как дышать.

Джек, улыбаясь, поднял бокал в немом тосте. Картер продолжал стоять, разглядывая рюмку, которую я ему всучила.

Что между нами происходит? Почему этим летом все изменилось? Все было хорошо. Или мне так казалось?

***

Неделя пролетела стремительно. Лукас был занят с Джеком, а Картер в галереи, которая открылась прошлой весной квартале Газовых Фонарей.

Я ужасно злилась, потому что была свободна и мне обещали особенное лето. Какого черта я одна все это время?

В субботу вечером я вылезла из бассейна в особняке Джека и заметила припаркованный на подъездной дорожке «Бьюик».

Заметив Сэма в холле, я вбежала вверх по лестнице.

— Лукас у себя?

— Мисс Колдуэл, — слишком натянуто крикнул мне вслед дворецкий. — Мистер Хенсон просил… Мисс!

— Да, да.

Взлетев через две ступеньки на второй этаж, я без стука распахнула дверь в комнату Лукаса. Мне доводилось заставать брата в двусмысленных ситуациях, но сегодняшняя картина перекрывала все предыдущие. Длинноногая темноволосая девушка стояла на коленях у кровати, а Лукас, намертво вцепившись пальцами в ее волосы, задавал ритм резкими, отточенными толчками позади нее.

Я замерла в проеме.

— Кейли, мать твою! — взревел Лукас, в то время как девушка испуганно взвизгнула, затыкая рот ладонью.

— Какого черта ты не запираешь дверь?! — рявкнула я в ответ, и в следующий момент меня накрыло волной истерического смеха.

Не слушая ругань брата, я развернулась и побежала вниз, продолжая давиться смехом. В холле, густо покраснев до корней волос, мялся Сэм.

— Я… я пытался вас предупредить, — заикнулся он.

— Да расслабься, — беспечно бросила я, махнув рукой, и вышла на улицу.

Устроившись за рулем своей машины, я моментально определилась с планом на вечер. Сидеть взаперти надоело до зубного скрежета; раз уж не удалось высказать все Лукасу, эту порцию адреналина получит кто-то другой. Например, Картер.

Не найдя ключи в сумочке, я начала громко стучать в дверь. Секунды тянулись бесконечно, я уже собиралась позвонить, но в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояла Арен — с растрепанными волосами и слегка испуганным видом. За ее спиной, в одних бесстыдно низко спущенных спортивных штанах, маячил Картер. Судя по тому, как низко сидела ткань на его бедрах, под ними не было ничего.

Глава 6

Картер

Не нужно было гадать, о чем думала Кейли. Все было написано на ее лице — ярче любых неоновых вывесок.

— Привет, — приветливо улыбнулась ей Арен.

— Что за день сегодня такой, — вместо ответа буркнула Кейли и бесцеремонно протиснулась мимо нее в прихожую.

Арен недовольно нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня. Я лишь молча пожал плечами. В этом вся Кейли, чужие границы для нее никогда не существовали.

— До встречи.

— Да… пока.

Арен тяжело вздохнула и, бросив на меня последний предупреждающий взгляд, вышла, плотно притворив за собой дверь.

Кейли тем временем прямиком направилась к холодильнику, загремела бутылками и плюхнулась на диван, с вызовом звякнув крышкой минералки. Сегодня она выглядела именно так, как запечатлелась в моей памяти: длинная черная майка с символикой группы ее отца обтягивала тело так плотно, что казалась второй кожей, а из-под нее едва выглядывали микроскопические джинсовые шорты. Закинув ноги в конверсах прямо на кожаный подлокотник, она в упор уставилась на меня.

— И что у тебя за день? — усмехнулся я, подходя ближе, осторожно сбросил ее кеды и сел рядом, закинув ее ноги себе на колени.

Безупречно гладкая, теплая кожа скользнула по животу, и мое сердце пропустило удар. Раскаленная волна мгновенно прилила к паху. Я откровенно издевался над собственным рассудком, но держать руки подальше от ее ног было выше моих сил.

— Дома я случайно застукала Лукаса с какой-то девушкой, — усмехнулась она, не сводя с меня глаз. — Затем приезжаю сюда и наблюдаю почти то же самое. Хорошо, что я забыла ключи. Вы хоть успели натянуть штаны.

Мои ладони медленно поползли вверх по ее икрам, заставляя Кейли замереть. Я удерживал ее пронзительный взгляд — в этих ярко-голубых омутах отчаянно плясали черти. Она ревновала. Слепо, яростно и совершенно бессознательно.

Пальцы пересекли колено и остановились на чувствительной внутренней стороне бедра. Кейли прерывисто выдохнула, едва заметно дернувшись под моей рукой.

— Вот здесь, — хрипло, едва слышно прошептал я, обводя кожу большим пальцем. — На этой части твоего тела татуировка будет выглядеть потрясающе.

— Проверим? — так же тихо, с вызовом в голосе предложила она.

Я неохотно убрал ее ноги со своих и поднялся с дивана.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Это займет не один час.

— Ну, некоторые салоны работают круглосуточно, — вздернула подбородок она. — Но, если у тебя нет времени, я могу прямо сейчас поехать в город.

Ее излюбленный способ манипуляций. Она прекрасно знала, что я никогда в жизни не отпущу ее одну мотаться по тату-салонам посреди ночи.

— Кейли, — предупреждающе рыкнул я. — Не испытывай мое терпение. Принеси мне косметический карандаш.

Она порхнула в ванную с грацией хищницы и уже через секунду вернулась обратно.

— Кайал подойдет?

Я кивнул, принимая из ее рук черную подводку.

— Располагайся удобнее.

Кейли сбросила конверсы и протянула ноги, задевая меня голыми пятками. Я опустился перед ней на колени, перехватив за щиколотки и притягивая ближе к себе.

— Что рисовать?

Кейли на секунду задумалась, покусывая губу.

— Понятия не имею.

Я поднял на нее тяжелый взгляд. Она выглядела довольной, а ее глаза горели опасным, лихорадочным блеском. Я слишком хорошо знал, что все эти дни она слонялась по пляжам и Старому городу в одиночестве. Мне до скрежета в зубах хотелось быть рядом, пока Лукас пропадал неизвестно где, но я лишь глушил это желание работой, которой, на самом деле, было не так много.

Что-то между нами снова надламывалось. То самое, что мы так старательно усыпляли годами, закапывая под тоннами показного братства и напускного равнодушия. Я не знал, что творилось в ее голове. Она была слишком разной, слишком непредсказуемой и сама не понимала, чего хочет на самом деле.

— Я доверяю тебе, — нарушил густую тишину ее шепот.

Я тяжело выдохнул, мысленно возвращаясь в прошлое. Тогда, два года назад, она сказала мне те же самые слова.

Кейли, видимо, уловила перемену в моем лице и нервно хихикнула, пытаясь разрядить обстановку.

— Рисуй что-нибудь в своем фирменном стиле. Хочу, чтобы это было похоже на тебя.

Я мазнул взглядом по собственной руке, где темнели чернила.

— Хорошо.

Стоило мягкому грифелю коснуться чувствительной кожи на бедре, как Кейли беспокойно дернулась на диване.

— Сиди смирно, чертенок, — сквозь зубы процедил я.

— Как думаешь, у меня хватит выдержки дотерпеть до конца?

— Придется. Но зная твой взрывной характер, ручаться не стану.

Она лукаво улыбнулась:

— Выходит, ты все-таки работал всю эту неделю?

— Чертенок, — мой голос упал на октаву ниже, превращаясь в рычание. — Я же просил: не ерзай.

— Ты не ответил на вопрос.

— Да. Прости, просто… неделя выдалась паршивой.

— Ничего.

Я замер, снова вглядываясь в ее лицо. Она изо всех сил пыталась изобразить равнодушие, но я слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить укола обиды. Кейли привыкла получать все и сразу; эгоизм, любовно взращенный в ней годами, и осознание собственной неотразимости отчаянно сопротивлялись взрослой реальности, где у каждого появлялись свои дороги.

Я старался двигать рукой так, чтобы лишний раз не касаться ее кожи, но это было чертовски неудобно. Плюнув на напускную осторожность, я наотмашь уперся левой ладонью в самую верхнюю часть ее бедра, фиксируя ногу, а правой уверенно вывел изгиб линии.

— Ты уверена, что хочешь набить это прямо сейчас? — хрипло спросил я.

— Можно и до утра подождать, — лукаво протянула она, — но тогда мне придется спать немытой.

— Либо… — я помедлил пару секунд, взвешивая все «за» и «против», — ты можешь получить настоящую татуировку прямо здесь, на этом диване.

Кейли недоверчиво нахмурилась.

— В смысле? Шутишь? Я хочу нормальную, профессиональную работу, а не…

— Она будет самой настоящей.

— Ты… — ее ярко-голубые глаза распахнулись до предела. Затем она прищурилась, и на губах расцвела та самая улыбка, от которой у меня сносило крышу. — Черт, я ведь догадывалась! Но почему ты молчал раньше?

— Если бы ты знала сразу, то выносила бы мне мозг этой просьбой ежедневно. К тому же, я делал это всего дважды в жизни. Если хочешь рискнуть… — я демонстративно развел руками.

Кейли окинула меня тяжелым, оценивающим взглядом хищницы.

— Я уже говорила, что доверяю тебе. И на ком же ты проводил свои эксперименты?

Я провел испачканным в карандаше пальцем по грубой костяшке левого запястья, где красовалась надпись «Doomed».

— На себе. И еще набил латынь Лукасу.

— Охренеть! — выругалась она. — Так не честно!

— Все честно, — усмехнулся я. — Теперь ты посвящена в этот гребаный круг. Мне и Лукасу мы набивали только буквы. Ты будешь первой и последней девушкой, на которой я оставлю свой рисунок.

— Последней? — цепко переспросила она.

— Да. Никто не должен об этом знать. Я не профессиональный мастер, и у меня банально нет на это времени.

Кейли откинулась на спинку дивана, победно прикрыв глаза.

— Ладно. Считай это нашей маленькой грязной тайной.

Тайн у нас и без того хватало сполна. Точнее, одной-единственной тайны, которая методично убивала меня изнутри каждый день.

— Смотри.

Кейли послушно опустила взгляд, с жадным интересом разглядывая свою левую ногу. От верхней части бедра к внутренней тянулись изящные черные линии, сплетающиеся в замысловатое сердцевидное кружево. Внутри я заполнил контур тончайшей сеткой, усыпанной каплями темного жемчуга.

Эскиз покрывал всю чувственную зону бедра. Я уже отчетливо представлял, как после туши эти и без того сводящие с ума ноги будут выглядеть вживую.

— Картер… это невероятно, — выдохнула она, едва заметно шевеля ногой.

— Я знал, что тебе понравится.

Я снова конусом пальца провел по контуру. Ее кожа покрылась крупными мурашками, а бедро дрогнуло под моей ладонью. Кейли была до безумия чувствительной, и находиться с ней наедине в таком положении становилось физически невыносимо.

— Начнем? — я поднял на нее потемневший взгляд из-под ресниц.

Она молча кивнула, закусив губу.

Я никогда не планировал связываться с татуировками всерьез. То, что я набил себе, Лукасу, а теперь и Кейли, значило для меня гораздо больше, чем просто чернила под кожей.

Когда первая же игла впилась в ее нежную кожу, Кейли даже не шелохнулась. Из-за латексных перчаток я не мог чувствовать тепло ее тела напрямую, но прекрасно видел, как вдоль позвоночника пробежала дрожь.

— Серьезно, совсем не больно? — бросил я, аккуратно стирая излишки сукровицы прохладной мазью после первых проходов контура.

— Ни капли. Кажется, все эти байки про адскую боль в тату-салонах — преувеличение.

— В какой-то степени.

Я вернулся к работе, а Кейли посильнее прибавила звук на колонках, практически заглушая монотонное, зловещее жужжание машинки.

— Как только начну заливать цвет, — крикнул я сквозь музыку, — ты можешь изменить свое мнение. Без боли тут никак.

Она лишь беспечно улыбнулась, в такт подпевая треку.

Я погрузился в процесс с головой, полностью отрезав внешний мир, когда в мысли ворвалась песня «Deathbeds». Кожа Кейли с легким загаром превратилась в мой личный холст, а игла методично вбивала чернила глубоко в плоть.

И все это происходило под моими руками. Под моим полным контролем.

— Мы успеем закончить сегодня? — голос Кейли выдернул меня из транса. Я даже не заметил, что в лофте стало тихо.

— Если постараюсь, да. Но придется повозиться.

— Я уже написала Лукасу, что остаюсь у тебя, — бросила она как ни в чем не бывало. — Ты ведь не против?

— Разумеется, нет.

Некоторое время в комнате стоял лишь гул аппарата, пока она вдруг не нарушила молчание:

— Ты… снова сошелся с Арен?

Я даже не поднял головы от ее ноги, хотя на губах сама собой заиграла горькая усмешка. Долго же она терпела, прежде чем задать этот вопрос после увиденного у двери.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что нет.

— Это просто секс без обязательств?

— Любопытный маленький чертенок, — я резко отложил машинку, перехватил ее за щиколотку и ощутимо сжал пальцами розовую пятку.

Кейли взвизгнула, попытавшись дернуть ногой назад, но я держал ее намертво.

— Тебе все нужно знать.

— Ну скажи мне, Картер, — залилась она низким, пьянящим смехом.

— Отстань. — Я отпустил ее ногу, тщательно смазал воспаленную кожу заживляющим кремом и снова щелкнул тумблером машинки. — Она просто зашла в самый неподходящий момент. Я как раз вышел из душа.

— Ну да, конечно, — закатив глаза, она откинула голову на спинку дивана. На ее губах играла опасная, провокационная усмешка. — Вы оба выглядели так, будто только что отымели друг друга на кухонном столе.

— Разве? — усмехнулся я, снова утыкаясь иглой в ее кожу.

Правда заключалась в том, что Арен действительно «случайно оказалась поблизости». Между нами давно ничего не было и уже никогда не будет. Она оказалась неплохим другом — по крайней мере, после того, как извинилась за свои слова, сказанные в сторону меня и Кейли. Она призналась, что это никогда не было ее делом.

Но объяснить это бешенному чертенку было выше моих сил. В ушах до сих пор звенели омерзительные, грязные слова ублюдка Брэдли, и меня от них выворачивало.

Уже глубокой ночью, когда мы наконец перекусили и закончили с контурами, я приступил к самому болючему этапу — закрашиванию. Кейли пару раз глухо взвыла от резкой боли, за что получила от меня ехидную, злорадную ухмылку.

К тому моменту, когда я заклеил свежую, кровоточащую татуировку защитной пленкой, за окном уже забрезжил рассвет. Багровый диск солнца медленно поднимался над Сан-Диего, заливая лофт кроваво-красным светом. Кейли уже спала на диване, когда я убирал инструменты и прибирал беспорядок вокруг.

Закончив, я устало потер глаза и осторожно подхватил ее на руки.

— Жжет… — со стоном пробормотала Кейли сквозь сон, бессознательно утыкаясь лицом мне в шею.

— Ш-ш-ш. Терпи.

Я занес ее по лестнице наверх и аккуратно опустил на огромную кровать. Кейли, даже не пытаясь открыть глаза, беспомощно заворочалась на простынях.

— Черт, как же горит… — простонала она, неуклюже цепляясь пальцами за тугие пуговицы шорт. — Помоги снять…

— Могла бы подождать, пока я выйду из комнаты, — хрипло бросил я, отворачиваясь к двери.

Но она резко распахнула глаза и впилась пальцами мне в запястье.

— Не уходи.

Бессонная ночь, накопившееся напряжение и вид ее полуобнаженного, податливого тела сделали свое дело. Веки наливались свинцом, а в паху пульсировало так резко, что в глазах темнело. Кейли одним резким движением стянула с себя шорты. На ней остались только черные кружевные трусики, которые идеально — до неприличия идеально — гармонировали со свежей, еще влажной татуировкой на бедре. Создавалось впечатление, что я выбирал рисунок под ее белье заранее.

Пока я с жадным отчаянием впитывал этот зрелище, ее миниатюрная ножка бесцеремонно скользнула по моим джинсам, упираясь прямо в ширинку.

Я заскрежетал зубами, сдерживая рвущийся из груди стон.

— Что ты делаешь?

— Я терпела всю чертову ночь, — прошептала Кейлин, медленно облизывая пересохшие губы и тяжело моргая тяжелыми ресницами. — Между нами что-то происходит, Картер. Прямо здесь и сейчас. Снова.

Ее стопа чуть сильнее надавила на мою эрекцию, заставляя меня забыть обо всех правилах самоконтроля.

— Ты же помнишь, как это бывает. Прикоснись ко мне. Мы не делаем ничего преступного…

Разум окончательно капитулировал. К черту все принципы. Прошло два чертовых года, а я до сих пор физически чувствовал вкус ее губ на своих. Никакие другие женщины не могли утолить этот хронический, животный голод. Ни у кого в целом мире не было такого вкуса.

Я резко развернулся, наваливаясь на нее сверху и грубо перехватив за бедра. Кейли слегка поморщилась, случайно задев свежую татуировку, но в следующее мгновение ее глаза потемнели от желания. Она сама этого хотела. Больше, чем кто-либо.

Все произошло в секунду. Одной рукой я жестко надавил ей на грудь, вминая в матрас, а второй — сорвал с нее чертово белье. Кейли судорожно выдохнула, широко раскинув ноги, и в следующую секунду мой рот накрыл ее влажную, готовую отдать мне всё плоть. Она вскрикнула, выгибаясь дугой под моим языком и вплетая пальцы в мои волосы, выкрикивая мое имя так громко, будто от этого зависела наша жизнь.

Глава 7

Кейлин

Я потеряла девственность в шестнадцать — ровно тогда, когда мы начали встречаться с Брэдли.

Но первым во мне был не он.

Это был Картер.

Брэдли с первого же дня вился вокруг меня голодным псом, пытаясь затащить в постель в первую же неделю. От его напора меня воротило. Я принципиально не хотела, чтобы он стал моим первым. С ним все было бы по-другому, не так, как мне бы хотелось впервые. Да, Брэдли чертовски хорош собой, но его раздутое эго достигало отметки в пятнадцать баллов по десятибалльной шкале. Он бы и не подумал проявить нежность в первый раз. К тому же одна мысль о том, что он лишил меня невинности, окончательно снесла бы ему крышу.

Мне нужен был тот, кто этого действительно заслуживал. И мой выбор пал на Картера — вполне естественный, если учесть, как остро я реагировала на его суровую привлекательность и на то, как жадно он сам смотрел на меня украдкой.

В тот вечер Джек улетел в Нью-Йорк, Лукас зависал на очередной вечеринке, и мы остались в доме одни. Все шло по привычному сценарию: кино, снеки, молчаливое напряжение в воздухе. В какой-то момент я оказалась слишком близко к Картеру и импульсивно поцеловала его. Он отшатнулся, словно от раскаленного железа, и резко оттолкнул меня. Меня задело это до глубины души, обида обожгла горло, и слезы брызнули из глаз. На мои слезы Картер никогда не умел смотреть равнодушно, в отличие от всех остальных. Позже он сам пришел ко мне в комнату.

И это произошло.

Он был невероятно, невыносимо нежен. Каждое его движение казалось выверенным до миллиметра, каждая ласка кричала о трепете. Мне было дико больно, но я стискивала зубы и терпела, потому что хотела идти до конца.

С Брэдли я переспала только через полгода. Он был разочарован, обнаружив, что я уже не девственница, но мне было наплевать на его ущемленное самолюбие. Секс с ним напоминал стихийное бедствие — яростный, дикий, одержимый. Со временем он научился сдерживать свои животные порывы и даже стал доставлять мне удовольствие.

Но все равно чего-то не хватало.

Первое время я не замечала перемен, но вскоре Картер стал все чаще уезжать из дома, замыкаясь в себе. Он пожирал себя изнутри чувством вины. Мы заключили негласный пакт: это была случайность, первый и последний раз. Никто и никогда не должен узнать правду. Нас бы разорвали на части, а всю вину повесили бы на Картера. Ему было девятнадцать, мне — шестнадцать. Кто бы пострадал в этой истории?

Со временем все вернулось на круги своя. Но память не сотрешь. И как вообще можно забыть такое?

Его тяжелые руки на моей обнаженной груди, его горячий язык, исследующий каждый дюйм моего тела. Я помню этот запах до мельчайших подробностей: мои фиолетовые простыни, украшенные бурыми пятнами крови, наш общий пот, тяжелое, сбитое дыхание и сдавленные стоны, которые он ронял, входя в меня. Точеные вены на его руках, вздувавшиеся от напряжения, когда он нависал надо мной, опираясь о матрас. И глаза — бездонные черные омуты, до краев наполненные невыносимой тоской и запретной любовью...

Сейчас реальность зеркально отражала ту ночь, только умножая ощущения в десятки раз.

Картер снова сломался под моим напором. Я не планировала этого, честно. Ночь, проведенная рядом с ним, превратилась в пытку. Пока он выводил контуры и часами вбивал машинкой чернила в мою кожу, я кусала губы до крови, заставляя себя думать о чем угодно, лишь бы не ощущать вес его пальцев. Но ни грохот музыки, ни жгучая боль от иглы не смогли заглушить этот внутренний пожар, эту пульсирующую боль между ног.

Стоило моей голове коснуться подушки, а носу — уловить его терпкий запах, как я поняла: я снова на это пойду.

Его нетерпеливый, жадный язык заставлял меня извиваться на простынях подрыгивающим от экстаза зверьком. Пальцы ног судорожно впивались в ткань, а руки вплетали пальцы в его шелковистые волосы.

— Чертенок… — хрипел он, прерываясь на поцелуи моей распаленной кожи. — Что мы, черт побери, творим?

Его низкий, пропитанный похотью голос сводил меня с ума.

— Не останавливайся, — выдыхала я в темноту.

И он не останавливался. Я приоткрыла глаза. Картер полулежал надо мной, его пальцы кружили по моим соскам прямо сквозь тонкую ткань майки, а горячее лицо скользило между бедер. Из-под спущенных спортивных штанов уже отчетливо выпирало его тяжелое, пульсирующее возбуждение. Мне до боли хотелось впиться в него пальцами, попробовать его на вкус. В этот момент я лютой ненавистью ненавидел всех женщин, которым доставалось то же самое, что и мне сейчас.

Он мой. Только мой.

Картер углубил ласку языком, и из моей груди вырвался такой громкий стон, что он довольно зарычал в ответ. Его руки скользнули вверх, перехватывая мои запястья — мы сцепились пальцами намертво, переплетая руки в замок. Я подалась навстречу, сладострастно качнув бедрами.

— Вот так, чертенок. Двигайся для меня.

Запрокинув голову назад, я цеплялась за его руки и крутила бедрами, буквально насаживаясь на его горячий язык.

— Кончи для меня, — выдохнул он на секунду замирая.

Меня сорвало с катушек. Волна ослепительного удовольствия накрыла с головой, выбивая воздух из легких, руки и ноги забило мелкой дрожью. Картер отпустил мои запястья и провел раскаленной ладонью прямо по свежей татуировке на бедре. Я судорожно распахнула глаза.

Он дышал тяжело, рвано — точно так же, как я. Его возбуждение достигло критической точки. Я приподнялась на локтях и протянула руку, скользнув пальцами по дорожке темных волос, ведущей ниже пояса. Но в следующую секунду Картер перехватил мое запястье железной хваткой, не давая пробраться под резинку белья.

Я в упор посмотрела на него.

— Тебе нужно…

— Нет, — отрезал он. Голос вмиг растерял всю хрипотцу страсти, превратившись в ледяную сталь.

Картер резким движением поднялся с кровати, отстраняясь. Я рефлекторно свела ноги вместе.

— Поцелуй меня, Картер.

Он криво усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:

— Чем я, по-твоему, сейчас занимался?

Его цинизм кольнул по живому, вызывая приступ злости.

— Не надо строить из меня похотливую стерву. Ты сам хотел этого ничуть не меньше!

— Кейли, так нельзя. Твою мать! — он яростно запустил пальцы в волосы. — Я в душ.

Я швырнула в его удаляющуюся спину подушку и с головой зарылась под одеяло. Наверное, он был прав. Тело все еще гудело от перенапряжения, но сладостная истома постепенно сменялась тяжелым, липким сном.

Проснувшись ближе к полудню, я обнаружила на прикроватном столике листок из скетчбука, исписанный размашистым почерком:

Обработай тату, мазь на столе.

Увидимся дома.

К.

Скривившись, я схватила тюбик и сделала все строго по инструкции. Ну конечно, теперь нам снова придется разыгрывать спектакль под названием «ничего не было» и общаться как ни в чем не бывало.

От этой фальши меня выворачивало.

Хотя… чего, черт возьми, я ожидали?

Узнай об этом Джек или Лукас — они бы сошли с ума. Мама с папой тем более.

Они бы не поняла. Никто бы не понял.

Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы никогда в жизни не полезла к Картеру. Неужели этот безумный ад будет продолжаться до тех пор, пока нас кто-нибудь не поймает за руку? Звучит как бред сумасшедшего. И кому из нас это вообще нужно?

Уж точно не ему. Сегодня утром он даже не позволил мне прикоснуться к себе, хотя по его глазам и телу было видно, как он сгорает изнутри. Но и отдавался он мне с не меньшей жаждой.

Скинув одеяло, я спустилась на первый этаж и решила навести порядок на огромном стеллаже из ламинированного дерева. Там царил творческий хаос: зарисовки, блокноты, тубусы с красками и пачки карандашей валялись вперемешку. Перебирая альбомы, я аккуратно сортировала их по стопкам. Талант Картера поражал воображение — каждый его штрих, будь то карандашный набросок или холст маслом, дышал невероятной энергетикой. Самое забавное, что на многих листах мелькало мое лицо. Мой смех, мои слезы, случайные ракурсы.

Что он чувствует ко мне на самом деле? И как нам распутать этот узел?

***

— Вы двое — конченые психопаты! — Лукас вертел в руках мою правую ногу, пока я безуспешно пыталась допечатать электронное письмо научному руководителю. — И вы вот так провели всю ночь?

Я поперхнулась воздухом и поспешно захлопнула ноутбук.

— Ну… эм… типа того.

Воскресенье клонилось к закату. На завтра у меня была назначена важная встреча в кампусе. Стоило мне отправить заявку, как миссис Бейтс перезвонила лично и пригласила меня на престижные специализированные курсы второй ступени.

— Кому это ты строчишь? — прищурился брат.

— Миссис Бейтс. Хочет встретиться завтра. Она откопала мои школьные проекты по американской и европейской истории и осталась в восторге.

— Мой личный гениальный профессор, — Лукас небрежно щелкнул меня по носу. — Горжусь тобой, черт побери.

Я улыбнулась, но тут же вспомнила:

— Мама с папой зовут нас в Майами.

Лукас скривился, качая головой:

— И что нам там делать? Терпеть не могу Майами. Скукотища, да и на серфе не покатаешься, кругом одни акулы.

— Как знаешь.

— Эй, — брат поддел мой подбородок пальцем. — А ты сама хочешь ехать?

На минуту я задумалась. Наши родители были из той породы светских львов и рок-звезд, которые не пропускали ни одной тусовки. Их лица не сходили со страниц таблоидов. Когда мы путешествовали втроем, мне вечно приходилось играть роль идеального аксессуара в их безумном мире. Отец боготворил маму, и по ночам сквозь тонкие стены я слишком часто слышала ее приглушенные стоны. Здоровой эту атмосферу назвать было сложно. Единственным островком адекватности оставались папины концерты — его музыка и тексты были тем единственным, на чем я росла. Я безумно гордилась тем, что я — дочь Оуэна Колдуэла, фронтмена «Имитации».

Но при всей моей любви к ним, без их удушающего контроля мне дышалось гораздо легче. Нормально ли это? Черт его знает.

— Не особо. Тошнит уже от этих поездок. Останемся здесь.

— И правильно.

Стеклянные двери заднего двора с тихоньком сдвинулись, впуская Джека и Картера. Оба потные, в черных спортивных шортах и промокших насквозь белых майках. Джек шутливо хлопнул Картера по плечу и швырнул ему полотенце.

— Сделал старика, признай.

Картер поймал полотенце, закинув на шею, и ухмыльнулся:

— Ты честно старался, старик.

— Вы пропустили утреннюю пробежку, лентяи, — бросил Джек в нашу с Лукасом сторону, валяющихся на диване.

Лукас поднял руки в защитном жесте:

— Я не смыкал глаз всю ночь, какие пробежки?

— И чем же ты занимался, позволь узнать? — с ехидцей прищурился Джек.

— Я смотрел ночной чемпионат, — с абсолютно честным видом заявил брат. — Клянусь.

Пока отец с сыном обменивались шутливыми колкостями, Картер незаметно приблизился ко мне.

— Как нога? — тихо спросил он, едва уловимо касаясь кончиком длинного пальца края свежей татуировки.

Кожа под его прикосновением мгновенно покрылась мурашками. С самого раннего утра мы не пересекались. Я сглотнула застрявший в горле ком и плотнее сдвинула колени.

— Идеально. А ты? Удалось поспать?

Вопрос звучал слишком интимно для всеобщего внимания, пропитываясь двойным дном. Картер это понял мгновенно. Между бровей залегла глубокая, напряженная складка, но он выдавил из себя вежливую улыбку, которая, впрочем, совершенно не отразилась в глазах.

— Да, нормально, — коротко бросил он.

— Я предлагаю устроить шикарный семейный вечер в каком-нибудь баре. — Джек бросил бутылку воды Лукасу, который ловко поймал ее на лету. — Кейли, я угощу тебя слабым коктейлем. Маме ни слова.

Я радостно подпрыгнула на диване:

— Обожаю тебя, Джек!

***

Кампус раскинулся на живописном лесистом побережье Тихого океана, утопая в зелени и ультрасовременных арт-инсталляциях. Я решила прогуляться пешком, выйдя пораньше, чтобы прочувствовать атмосферу.

Минуя причудливую скульптуру Бога Солнца в виде гигантских крылатых существ, я вышла к знаменитой библиотеке имени Гейзеля — ее футуристичное здание до боли напоминало сказочный японский дворец. Пропуска внутрь у меня пока не было, поэтому я просто глазела по сторонам. Сотни студентов лениво слонялись по территории, несмотря на разгар летних каникул.

Мне предстояло провести здесь следующие четыре года жизни, прежде чем я по-настоящему вырвусь на свободу. И я намерена следовать совету Лукаса — завести друзей. Надеюсь, миссис Бейтс станет моим первым единомышленником, пусть она и значится моим научным руководителем. Судя по голосу во время наших звонков, она была совсем молодой.

Телефон в руке неожиданно завибрировал.

— Слушаю.

— Кейлин! — пропел в трубке жизнерадостный голос. — Добрый день.

— Добрый день, миссис Бейтс.

— Ты уже в кампусе?

— Да, брожу тут, осваиваюсь.

— Отлично. Давай пересечемся в Che Café? Знаешь, где это?

— Еще бы, — улыбнулась я.

— Жду тебя там.

Сбросив вызов, я направилась к торговому центру. Солнце палило нещадно, и я пожалела, что нацепила плотные джинсы и строгую рубашку с галстуком, а светлые волосы предусмотрительно спрятала под широкой черной фетровой шляпой.

Серое, грубо сколоченное здание культового кафе украшала огромная красная буква «С» на вывеске. Внутри стоял гул голосов, гремел классический рок 80-х, а у входа меня уже высматривала стильная темнокожая женщина. Мы заняли свободный столик, с любопытством разглядывая друг друга. Миссис Бейтс оказалась действительно молодой — для преподавателя университета она выглядела просто девчонкой. На ней был легкий сарафан цвета морской волны, а густые каштановые волосы были забраны в высокий конский хвост.

— Глядя на вас, я бы решила, что вы студентка первого курса, — заметила я, пока она заказывала холодные лимонады.

— Ох, брось ты, — звонко рассмеялась она, мгновенно располагая к себе.

Я улыбнулась, оглядывая привычную с детства обстановку.

— Я бывала здесь совсем малышкой, когда папа впервые выступал в этих краях.

— Ты невероятно похожа на него. И знаешь, я безумно рада, что буду вести твой проект. Между прочим, я фанатка «Имитации».

— Обещаю вам автограф.

— Заметано, ловлю на слове, — миссис Бейтс хлопнула в ладоши. — Знаешь, здесь до сих пор выступают крутые группы вроде The Locust и Pinback, уверена, это место станет твоим любимым в кампусе.

— Ни капли не сомневаюсь.

И в том, что миссис Бейтс станет моим любимым наставником, я тоже не сомневалась.

Наша беседа оборвалась, когда в двери кафе ввалилась шумная толпа студентов с самодельными плакатами и лозунгами.

— Активисты, — тяжело вздохнула миссис Бейтс, отпивая ледяной напиток.

— «Еда вместо бомб», — мгновенно опознала я движение.

— Точно-точно, — улыбнулась она. — Ну ладно, давай о серьезном. Надеюсь, ты понимаешь, что я отобрала тебя не только потому, что ты дочь рок-идола… хотя это, конечно, добавляет баллов, — подмигнула она. — Шучу! Если серьезно, я проштудировала твои работы. У тебя колоссальный потенциал, Кейлин. Ты идеально попала в профиль. Наш университет вливает миллионы в полевые исследования.

— Я в курсе, — кивнула я, ловя каждое слово. — По затратам на науку фонд стабильно держит первое место в системе калифорнийских вузов и шестое по всей стране.

— Истина в последней инстанции, — миссис Бейтс сияла от удовольствия. — Сегодня я проведу для тебя экскурсию по корпусу. У нас гибкий график, но раз ты живешь здесь, в Ла-Хойе, проблем вообще не возникнет. Стартуем в августе, за неделю до официального семестра. Попадание в мою группу дает огромный бонус: мы будем кататься по всем крупным национальным музеям страны. Собственно, эта перспектива привлекает многих, которые просто хотят отлынивать от учебы и просто кататься. Но со мной это невозможно — пахать придется от заката до рассвета. Я выбрала тебя сама, едва увидев твои работы.

Еще минут двадцать мы болтали о планах, после чего прогулялись по территории. Она показала мне святая святых — архивную библиотеку и исследовательский корпус. На прощание миссис Бейтс пообещала скинуть на почту пакет документов, которые мне нужно подписать.

Выходя из кампуса, я чувствовала себя так, будто могу взлететь. Никогда раньше меня так не ценили за то, что я делала по наитию, от скуки или простого интереса. Оценки никогда не были для меня самоцелью. Но миссис Бейтс открыла передо мной такие горизонты, о которых я даже не помышляла, и мне впервые в жизни жутко захотелось доказать самой себе, чего я стою.

1.прим. 163 см.
2.прим. 190 см.

The free sample has ended.

$2.42
Age restriction:
18+
Release date on Litres:
03 August 2020
Writing date:
2016
Volume:
260 p. 1 illustration
Copyright Holder::
Автор
Download format: