Read the book: «Эффективный психотерапевт. Навыки, улучшающие практику»

Effective Psychotherapists

CLINICAL SKILLS THAT IMPROVE CLIENT OUTCOMES

William R. Miller

Theresa B. Moyers

© 2021 The Guilford Press

A Division of Guilford Publications, Inc.

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2025

© Издание на русском языке ООО «Прогресс книга», 2025

© Серия «Психология для профессионалов», 2025

© ООО Издательство «Питер», 2026

Об авторах

Моей жене Кэти Джексон, которая продолжает учить меня любви.

Уильям Р. Миллер

Моей матери Рут Эйкен Эллетт, которая была моим первым и самым главным учителем в вопросе ценности подлинности.

Тереза Б. Мойерс

Уильям Р. Миллер – доктор философии, почетный профессор психологии и психиатрии Университета Нью-Мексико. Основной сферой его интересов является психология изменений. Он соразработчик метода мотивационного интервьюирования (МИ) и особое внимание уделяет концепции наиболее эффективных методов лечения людей с алкогольной и наркотической зависимостью. Доктор Миллер опубликовал более 400 научных работ, 60 книг, в том числе третье издание новаторской для профессионалов работы «Мотивационное консультирование: как помочь людям измениться» и второе издание руководства по самопомощи «Controlling Your Drinking». Доктор Миллер – лауреат международной премии Джеллинека, двух премий за достижения в профессиональной сфере от Американской психологической ассоциации, награды Фонда Роберта Вуда Джонсона за новаторство в борьбе с веществами, вызывающими зависимость. Институт научной информации включил доктора Миллера в список наиболее часто цитируемых ученых мира.

Тереза Б. Мойерс – доктор философии, доцент кафедры психологии Университета Нью-Мексико, где занимается исследованиями в области лечения зависимого поведения с упором на мотивационное интервьюирование. Ее основные интересы заключаются в выявлении активных компонентов МИ, а также оптимальных методов его распространения в среде зависимых. Доктор Мойерс опубликовала более 35 рецензируемых статей и выступила с докладами о МИ и лечении наркомании в 16 странах. Она действующий член Сети тренеров по мотивационному интервьюированию. Помимо академической деятельности, она тренирует своего бордер-колли и участвует с ним в соревнованиях по аджилити.

Ее веб-сайт: www.theresamoyers.com.

Предисловие

Возможно, лучше всего начать с того, как появилась эта книга. Идея ее создания зародилась давно, благодаря ряду случайных событий, произошедших во время подготовки моей докторской диссертации в Университете штата Орегон. Клиническая программа в Орегоне в значительной степени ориентировалась на когнитивно-поведенческую психотерапию, которая в начале 1970-х годов была новой и спорной концепцией. Студенты в Орегоне обычно не начинали работу с клиентами до третьего курса, когда уже был сдан основной объем курсовых работ и подготовлена бо́льшая часть магистерской диссертации. На втором курсе начинался обязательный двухсеместровый семинар, который должен был подготовить нас к общению с клиентами. Но, по-видимому, ни один из бихевиористов не хотел его вести, поэтому нам нашли преподавателя с факультета консультативной психологии. Сью Гилмор, наш преподаватель, росла как специалист под руководством Леоны Тайлер и являлась, таким образом, последовательницей Карла Роджерса. Она познакомила нас с личностно-ориентированным подходом, научив выстраивать доверительные, сотруднические отношения между терапевтом и клиентом, прежде чем мы начали практиковать непосредственно поведенческую терапию.

Практика началась на третьем курсе, и я присоединился к группе под руководством Стива Джонсона, которая специализировалась на семейной терапии. Наставник Стива, Джеральд Паттерсон, был родоначальником поведенческой семейной терапии. До переезда в Орегонский исследовательский институт (ORI) он работал преподавателем медицинской психологии в психиатрическом институте Университета Небраски. В своей работе в университетской психологической клинике я стремился следовать принципам, описанным в его трудах. Паттерсон писал о концепции позитивного подкрепления в поведенческой психологии, однако я использовал это, как мне казалось, без особого успеха.

Затем мы отправились в ORI, чтобы понаблюдать за тем, как Паттерсон работает с семьями. Он действительно использовал описанные им методы, но делал гораздо больше, чем писал в своих книгах. Он был теплым, чутким, терпеливым и веселым человеком. «Так вот как это делается», – подумал я. Вернувшись в клинику, я последовал его примеру и использовал то, что узнал о клиент-центрированной терапии. Спустя какое-то время я обнаружил, что родители стали более вовлеченными в процесс терапии. Они были готовы выполнять домашние задания, которые им предлагались, и показывали неплохие результаты в изменении поведения (Miller & Danaher, 1976). Уже по прошествии нескольких десятилетий я наткнулся на следующую цитату: «Следует еще раз подчеркнуть, что, несмотря на холодный и механистический язык, используемый для описания техник [поведенческой терапии], на деле терапевт зачастую проявляет душевное тепло, искренность и глубокое понимание» (Truax & Carkhuff, 1967).

Перед началом третьего года обучения в аспирантуре я проходил летнюю практику в отделении для лечения людей с алкогольной зависимостью в больнице Управления по делам ветеранов в Милуоки, штат Висконсин. Я ничего не знал об алкоголизме, поэтому, будучи новичком, бо́льшую часть лета провел, ориентируясь на принципы терапии Роджерса, о которых узнал на втором курсе. Клиенты делились со мной историями об алкоголизме, и эти беседы оказались для меня полезными. Тогда же я начал изучать некоторые подходы поведенческой терапии и решил посвятить свою диссертацию теме лечения людей с алкогольной зависимостью (Miller, 1978). Следует сказать, что проводимые мной исследования показали хорошие результаты, но с неожиданным аспектом. В конце лечения клиенты (выбранные случайным образом) получали или не получали буклет по самопомощи, в котором описывались те же методы, что использовали в терапии наши консультанты. В ходе последующего наблюдения было обнаружено, что клиенты, которым был выдан буклет, демонстрировали значительное снижение потребления алкоголя, в то время как другие – нет. Этот неожиданный результат показал необходимость еще одного исследования, в котором проблемные клиенты были случайным образом распределены на две группы. Одна группа прошла 10 сеансов амбулаторной поведенческой терапии, разработанной нами, а другая – только один сеанс, после которого получила тот самый буклет с инструкцией по самопомощи. К нашему удивлению, обе группы продемонстрировали одинаково значительное снижение потребления алкоголя, без каких-либо различий между собой (Miller, Gribskov, & Mortell, 1981). С постоянной поддержкой консультантов или без нее все участники исследования изменили свои давние привычки в отношении алкоголя.

В 1976 году я присоединился к факультету клинической психологии Университета Нью-Мексико и продолжил свои исследования, обучая консультантов как клиент-центрированной, так и поведенческой терапии. Мы трижды повторяли описанный выше опыт, проводя его в условиях различных рандомизированных контролируемых испытаний, и каждый раз клиенты, в среднем, достигали таких же хороших результатов, работая самостоятельно с нашим руководством по самопомощи (Miller & Munoz, 1976), как и при долгосрочной терапии с консультантом, использующим те же методы. В одном из этих исследований (Miller, Taylor, & West, 1980) три супервизора наблюдали за сеансами терапии, анализируя работу как с точки зрения соблюдения техник поведенческой терапии, так и с точки зрения качества навыков эмпатического слушания (Truax & Carkhuff, 1967). (Так как это было до того, как мы смогли позволить себе видеооборудование, наблюдение велось скрытно.) Мы провели независимую оценку терапевтов по их навыкам эмпатического слушания, причем между оценщиками было достигнуто полное совпадение мнений. Когда поступили данные последующего наблюдения, были изучены различия в результатах клиентов разных терапевтов. К нашему удивлению, удалось установить, что можно с высокой степенью точности предсказывать последующее употребление алкоголя клиентами, основываясь на качестве работы их поведенческого терапевта – по тому, насколько хорошо терапевт их слушал.

Через 6 месяцев наблюдения у самого эмпатичного консультанта был показатель успеха 100 %, а у наименее эмпатичного из девяти терапевтов – 25 %. В среднем показатель успеха консультантов составлял 61 % по сравнению с 60 % тех, кто работал самостоятельно с материалами самопомощи. Можно сделать вывод, что работа терапевтов мало чем отличается от самостоятельной работы с применением указанных методик. Но на самом деле пять терапевтов имели показатель успеха 75 % или выше, в то время как в случае других трех консультантов казалось, что клиентам было бы лучше заниматься дома с хорошей книгой. Даже через два года после окончания лечения эмпатичность консультантов по-прежнему значительно влияла на результаты лечения алкоголизма у клиентов (Miller & Baca, 1983). Терапевтические отношения имели значение, в то время как между конкретными поведенческими техниками, которые мы сравнивали, не было различий в результатах. В более позднем исследовании (Miller, Benefield & Tonigan, 1993) мы смогли предсказать употребление алкоголя клиентами через 12 месяцев после терапии на основаниях, противоположных эмпатическому слушанию: чем больше терапевты конфронтировали, тем больше их клиенты пили.

Из наших данных я четко понял: очень важно, как вы консультируете. Клиент-центрированный подход Карла Роджерса лег в основу метода мотивационного интервьюирования, впервые описанный мной в 1983 году в ходе обсуждений и практических занятий с группой норвежских психологов. С тех пор постоянно его совершенствую. В течение трех десятилетий в первом семестре преддокторской клинической подготовки¹ я читал курс, посвященный тому, как разговаривать с клиентами. Сначала уделяя основное внимание навыкам консультирования, ориентированного на личность, по методу Роджерса, а затем более широко – мотивационному интервьюированию.

Пропустим несколько лет: на пенсии я решил вернуться к классическому труду, написанному двумя учениками Роджерса (Truax & Carkhuff, 1967)². В их работе практически не упоминалась объяснительная теория³ Роджерса. Они были заинтересованы не в создании новой школы терапии, скорее они ратовали за подготовку лучших терапевтов, исследуя, как подход Карла Роджерса, основанный на взаимоотношениях между психотерапевтом и клиентом, может быть связан с поведенческой терапией. Раньше это ускользало от моего внимания. Я провел значительную часть своей профессиональной жизни, отстаивая применение методов, которые доказали свою эффективность в исследованиях при лечении алкогольной зависимости. Я по-прежнему, как и Роджерс, верю, что важно учитывать результаты научных исследований, которые помогают определить, что эффективно, а что нет. Фактически именно Роджерс сыграл ключевую роль в интеграции клинической психологии в Американскую психологическую ассоциацию и в основное русло научной психологии (Kirschenbaum, 2009; Miller & Moyers, 2017). «Верьте своим данным» – это одно из немногих утверждений, в которых Карл Роджерс и Б. Ф. Скиннер были единодушны. Что я упустил из виду в их работах, так это акцент на личностных качествах самих консультантов и терапевтов, которые улучшают результаты клиентов независимо от используемого метода лечения.

К решению написать книгу мы пришли, анализируя наши данные, и я очень рад, что Терри Мойерс согласилась сопровождать меня в этом путешествии. Ее работы базируются на принципах, разработанных К. Роджерсом и его учениками. Она идет этой дорогой, кропотливо используя методологии для исследования важных процессов в терапевтических отношениях и их влияния на результаты лечения. Мы понимаем, что подобные межличностные процессы выходят далеко за рамки консультирования и психотерапии, оказывая влияние на качество и результаты обучения, здравоохранения, коучинга и других видов помощи. Мы изучали их в контексте психологического лечения, и это является основной темой данной книги.

Наши клинические исследования были сосредоточены в большей степени на лечении аддиктивного поведения – области, связанной с вопросами жизни и смерти, которая с момента моего начала работы в 1973 году в Милуоки увлекала меня и никогда не надоедала. Определенным научным преимуществом работы в области лечения зависимостей является наличие четких критериев оценки поведения. Безусловно, существуют и другие важные аспекты выздоровления. Но если вы не оказали влияния на употребление вашим клиентом психоактивных веществ или другое его аддиктивное поведение, вы, вероятно, не оказали влияния вообще. При лечении шизофрении в группах встреч⁴ Роджерс, чтобы оценить свои усилия, был вынужден полагаться на общие показатели результатов, например, шкалы MMPI и оценки функционирования, сделанные врачами. Более конкретные показатели (такие, как употребление психоактивных веществ) позволяют тщательнее изучить взаимосвязь между процессом и результатом. Навыки и умения терапевта, которым и посвящена эта книга, не формируются и ни в коем случае не ограничиваются только лечением зависимости. Просто зависимость – это такая линза, через которую можно изучать и понимать психологию изменений (DiClemente, 2003).

По сути, в этой книге спустя более полувека мы пытаемся обновить классический труд Труакса и Каркхуффа «Toward Effective Counseling and Psychotherapy», о котором говорилось выше. За последующие десятилетия в профессиях, связанных с оказанием помощи, произошло много изменений. Несмотря на детальные исследования и прогнозы, содержащиеся в книгах Труакса и Каркхуффа (Truax & Carkhuff, 1967, 1976), клиническая психология, в частности, кажется зацикленной на конкретных методах лечения, в то время как авторы утверждают: «Главный вопрос, который следует задать в консультировании и психотерапии, звучит так: “Каковы основные характеристики или модели поведения терапевта, которые приводят к конструктивным изменениям в поведении клиента?”» (1967).

В клинических исследованиях влияние терапевта часто рассматривается как помеха, снижающая эффективность лечения, а не как важный компонент эффективной терапии. Мы считаем, что Роджерс и его ученики в своих трудах указывали правильный путь, поскольку клинический опыт часто не учитывает важность личных качеств, навыков и компетенций терапевта, нужных для эффективной работы. Мы не отрицаем потенциальную важность конкретных интервенций при лечении определенных расстройств. В то же время доказательные методы лечения не могут быть отделены от терапевтов, которые их применяют. В следующих главах найдется немало тем для клинических исследований.

О языке

Поскольку обсуждаемые нами отношения применимы ко многим помогающим профессиям, было не просто определиться с терминами, которые следует использовать для описания людей, призванных оказывать помощь. В конце концов мы остановились на таких общих терминах⁵, как «консультант», «клиницист» и «терапевт», хотя они не совсем подходят для, например, учителей и коучей. Аналогичные трудности возникли и при необходимости описывать получателей услуг. Опять же, мы не смогли найти ничего лучше, чем общий термин «клиент» (или в явно медицинском контексте «пациент»), а иногда просто «человек». Таким образом, мы остались близки к терминологии, используемой Роджерсом, Труаксом и Каркхуффом. Мы предполагаем, что многие читатели этой книги будут представителями профессий, связанных с поведенческим здоровьем, и в этом заключается еще одна языковая трудность. И если термин «поведенческий» когда-то обозначал терапевтический метод, основанный на теории бихевиоризма, и подразумевал «модификацию поведения», то сейчас «поведенческая терапия» обозначает широкий спектр подходов и методов, направленных на изменение поведенческих навыков и умений.

Консультирование и психотерапия рассматриваются и описываются как «поведенческие» подходы (в отличие от фармакотерапии, например). В широком смысле поддержание психологического благополучия называют «поведенческим здоровьем», заменяя более ранний термин «психическое здоровье». В этой работе мы решили использовать термин «поведенческий». В то время как словосочетание «поведенческая терапия» будет употребляться нами как термин, обозначающий конкретно терапевтические вмешательства, в большей степени сосредоточенные на поведении и опирающиеся на теорию обучения.

С учетом всего сказанного мы надеемся, что наша работа будет полезна и в других сферах помимо консультирования и психотерапии. Межличностная динамика влияет на ход и результаты человеческого взаимодействия. Нам посчастливилось изучать и применять ее в рамках психологии, но мы обнаружили, что она аналогично работает и в более широком контексте жизни и взаимоотношений, а также имеет ключевое значение в профессиях, связанных с лечением и оказанием помощи.

Уильям Р. Миллер, Альбукерке, Нью-Мексико

Часть I. Помощь в отношениях

Что важно в лечении? Конкретные методики или качество терапевтических отношений? Нет никаких оснований полагать, что нужно выбирать что-то одно. Например, в хирургии результаты зависят как от конкретных процедур, так и от мастерства хирурга. В этой книге мы сосредоточимся на том, что известно о навыках самих терапевтов, которые влияют на результаты лечения клиентов. В главе 1 вам предлагается рассмотреть, как навыки и установки психотерапевта влияют на результаты лечения в лучшую или худшую сторону в широком спектре методов лечения и теоретических направлений. В главе 2 мы рассматриваем и обсуждаем обширный список литературы по клиническим исследованиям, посвященной этому вопросу.

Глава 1. Приглашение

Консультирование и психотерапия напрямую связаны со специалистом, который оказывает услугу. Практически в любом психологическом лечении результаты клиентов сильно различаются в зависимости от того, кто их лечит. Что делает некоторых терапевтов более эффективными по сравнению с другими, даже когда они предоставляют одинаковое, строго структурированное лечение? Этот вопрос лежит в основе нашей работы.

Мы стремимся улучшить результаты наших клиентов, а также помочь специалистам в области поведенческого здоровья уверенно чувствовать себя в профессии. У терапевтов это не связано со стажем работы. Тревожным фактом в исследованиях в области психотерапии является то, что профессионализм психолога, психотерапевта (в отличие от того же хирурга) может не расти вместе с опытом. (Budge et al., 2013; Erekson, Janis, Bailey, Cattani, & Pedersen, 2017; Norton & Little, 2014; M.L. Smith, Glass, & Miller, 1980; Tracey, Wampold, Lichtenberg, & Goodyear, 2014).

Консультирование и психотерапия напрямую связаны со специалистом, который оказывает услугу.

Почему так происходит? В главе 12 мы рассмотрим, как вышесказанное может быть связано с обычными условиями клинической практики (Dawes, 1994).

Однако есть и хорошие новости. Вы можете развивать свой терапевтический опыт после первоначального обучения, если приложите определенные усилия.

Терапевтические навыки

Если между основными теориями психотерапии необходимо найти что-то общее, то это безусловно важность хорошего «рабочего союза», прочных терапевтических отношений (Fluckiger et al.). Есть теория, утверждающая, что эффективные терапевты (те, чьи клиенты, как правило, выздоравливают) обладают определенными межличностными характеристиками, независимо от их конкретной теоретической ориентации или подхода к лечению (T. Anderson, Ogles, Patterson, Lambert, & Vermeersch, 2009; Okiishi, Lambert, Nielsen, & Ogles, 2003). Эта идея не нова. Еще в 1967 году Чарльз Труакс и Роберт Каркхуфф опубликовали свою книгу «Toward Effective Counseling and Psychotherapy», в которой попытались разобраться, что именно делает эффективным психотерапию и консультирование и как сделать, чтобы уже в процессе обучения можно было сосредоточиться на подготовке лучших терапевтов. Они собрали воедино обширный массив исследований, став пионерами в направлении изучения и применения на практике того, что можно назвать активными компонентами психотерапии, – эмпатии, теплоты и принятия. Все то, что иногда называют «общими» или «неспецифическими» факторами.

Не совсем верно называть эти факторы «общими», поскольку это предполагает, что они присутствуют во всех видах и направлениях терапии. На самом деле практикующие специалисты сильно различаются в умении сопереживать и оказывать эмпатическую поддержку. Давно известно, что такие терапевтические факторы, как принятие, теплота и сопереживание, на самом деле не являются «общими» в широком смысле этого слова. То есть это не универсальные навыки. Ханс Струпп (1960) обнаружил, что из 2474 ответов, которые дали в процессе проводимого им исследования более 100 психиатров из разных городов, только около 5 % проявляли межличностное тепло. Шесть десятилетий спустя аналогичное исследование практики социальной работы в очередной раз показало, что высокий уровень эмпатии остается редкостью (Lynch, Newlands, & Forrester, 2019). Кроме того, называть эти факторы «неспецифическими» – значит признать, что наша работа осталась незаконченной, поскольку, как убедительно Труакс и Каркхуфф продемонстрировали полвека назад, такие факторы можно конкретизировать, надежно измерить, изучить и обучить им. В своих работах они документально подтвердили, что эмпатическое, активное слушание действительно имеет значение в работе терапевта и прогнозирует положительные результаты. Корни современной клинической гуманистической психотерапии описаны в ранних работах Карла Роджерса. Он со своими учениками проводил исследования, в которых его идеи о терапевтических механизмах и результатах связаны с концепцией, что роль терапевта – создать условия, в которых клиент может добиться позитивных изменений (Miller & Moyers, 2017). Мы предпочитаем называть их терапевтическими навыками, факторами или условиями (Frank, 1971; Kivlighan & Holmes, 2004).

Существует множество исследований, доказывающих, что перечисленные терапевтические детерминанты оказывают положительное влияние на эффективность лечения пациентов в различных подходах психотерапии. И это не индивидуальные качества, а навыки межличностного общения, которые со временем могут быть улучшены. Кроме того, эти показатели напрямую связаны с тем, что терапевты часто считают наиболее ценным в своей работе (Larson, 2020). Профессии, связанные с поведенческим здоровьем, как правило, привлекают тех, кто любит общаться с разными людьми и узнавать их поближе. Терапевтическая практика, помимо владения специфическими методиками, характеризуется уникальной для специалистов возможностью устанавливать глубокие и доверительные отношения с пациентами, выходящие далеко за рамки повседневного общения.

Терапевтические условия – это навыки межличностного общения, которые со временем могут быть улучшены.

Однако клиническая подготовка слишком часто фокусируется на овладении конкретными знаниями и техниками, уделяя относительно мало внимания терапевтическим навыкам, оказывающим по меньшей мере такое же влияние на результаты лечения, как и используемые конкретные методы.

Разум и сердце: терапевтические подходы

В этой книге мы постарались рассмотреть взаимосвязь между внутренним опытом и внешним самовыражением в контексте навыков межличностной терапии. Роджерс (1980a) называл элементы опыта «отношением» терапевта, а Труакс и Каркхуфф (1967, 1976) продвигали поведенческую оценку и теорию феноменов самовыражения. То есть практика влияет на отношение и наоборот.

Существует множество описаний различных терапевтических подходов, лежащих в основе консультирования и психотерапии (Fromm, 1956; Miller, 2017; Miller & Rollnick, 2013; Rogers, 1980d; Yalom, 2002). Возможно, наиболее фундаментальным в помогающих отношениях является приверженность состраданию. Это не просто «проявление сочувствия», но желание и намерение облегчить страдания и способствовать благополучию и росту других (Armstrong, 2010; Fromm, 1956; The Dalai Lama & Vreeland, 2001). В терапии главная цель – благополучие клиента. Таким образом, помогающие отношения отличаются от дружбы и интимных отношений, где в идеале оба партнера имеют взаимное обязательство содействовать здоровью и благополучию друг друга. Бескорыстное сострадание лежит в основе всех терапевтических навыков, которые будут обсуждаться во второй части этой книги, и закреплено в профессиональных этических стандартах таких помогающих отраслей, как медицина, социальная работа и психология.

Второй терапевтический подход, лежащий в основе терапевтических навыков, – это понимание консультирования и психотерапии как партнерства. В некоторых случаях тот или иной специалист берет на себя ответственность, без согласования своих действий с пациентом. Например, хирург оперирует человека под наркозом, чтобы удалить опухоль. Или на месте аварии парамедик проводит сердечно-легочную реанимацию и останавливает кровотечение. Спасатель вытаскивает из воды тонущего пловца. Врач назначает правильный антибиотик для лечения инфекции. Самое большее, что требуется от получателя таких услуг, – это «терпеливое» сотрудничество.

Но в большинстве своем взаимоотношения, основанные на помощи, не являются такими. Работа учителей, тренеров, health-инструкторов⁶, наставников, консультантов и психотерапевтов обычно сосредоточена на поведении в широком смысле: на том, что люди делают, как они думают и относятся к другим. Зависимости, хронические заболевания и преступное поведение в значительной степени связаны с образом жизни. Если целью помощи является трансформация поведения или стиля жизни человека, принудительное вмешательство, подобное удалению хирургом опухоли, окажется неэффективным. Люди сами принимают решения о том, что они будут делать и как будут жить, и попытки убедить их или заставить измениться могут иметь обратный эффект (Brehm & Brehm, 1981; de Almeida Neto, 2017; Karno & Longabaugh, 2005). Даже в случае экстренного медицинского вмешательства успех операции нередко в конечном итоге зависит от дальнейшего поведения человека. Очень часто, например, хирурги сетуют, что многие пациенты не выполняют рекомендации для последующей реабилитации. Даже самые продвинутые технологии и профессиональные знания требуют активного участия самого человека, нуждающегося в помощи. Это особенно актуально в сферах помогающих профессий, где эффективность взаимодействия зависит не только от квалификации специалиста, но и от готовности клиента или пациента активно включаться в процесс изменений.

Чтобы помочь людям изменить свое поведение или образ жизни, вам нужны их знания и сотрудничество. Никто не знает ваших клиентов лучше, чем они сами. Вы привносите профессиональные знания, которые могут быть полезны, но вы не можете быть экспертом в жизни другого человека. Поддержка заключается вовсе не в том, чтобы специалист делал что-либо за человека. Настоящая помощь предполагает сотрудничество – совместную работу вместе с клиентом, взаимодействие рядом с ним и деятельность именно ради него. Она напоминает скорее танец с партнером, нежели состязание (Miller & Rollnick, 2013).

Во второй части мы предложим восемь терапевтических навыков, которые могут улучшить результаты ваших клиентов. Скорее всего, разумнее и проще развивать каждый из них последовательно, по одному.

Бенджамин Франклин (2012/1785) разработал систему моральных добродетелей, которая помогала ему искоренять в себе вредные привычки и добиваться устойчивого нравственного поведения (Brooks, 2015). Система состояла из 13 пунктов. Метод самоконтроля заключался в том, что Франклин выделял на каждую добродетель неделю, то есть полный цикл занимал 13 недель. Каждую неделю он концентрировался на одной конкретной добродетели, стараясь привить ее себе как привычку.

Таким образом, он создал цикл из 13 недель, который мог повторять четыре раза в год. Он рекомендовал выбирать порядок практики так, чтобы последующие добродетели опирались на предыдущие.

В этой работе мы, в некоторой степени, упорядочили разделы второй части так, чтобы глубокое сопереживание (глава 3) служило основой, на которой могут строиться другие навыки, такие как принятие и подтверждение.

Наконец, в третьей части мы обсудим обучение терапевтическим навыкам (глава 12), преподавание терапевтических навыков (глава 13), а также рассмотрим некоторые выводы, применимые для клинической науки (глава 14). Однако в главе 2 мы хотим поднять главный вопрос: насколько терапевты действительно влияют на процесс лечения? Ответ может вас удивить.

КЛЮЧЕВЫЕ МОМЕНТЫ

• Консультирование и психотерапия неотделимы от людей, которые их предоставляют.

• Психотерапевты не становятся автоматически лучше с практикой.

• Более эффективные терапевты (независимо от их подхода к лечению) обладают определенными межличностными характеристиками, которые можно определить, измерить, изучить и практиковать.

• Терапевтические навыки имеют как внутренний эмпирический компонент, так и внешний экспрессивный компонент.

• Сострадание и партнерство – это общие терапевтические подходы, лежащие в основе терапевтических навыков.

• Чтобы помочь людям изменить свое поведение или образ жизни, вам нужны их экспертные знания и активное участие