Read the book: «Большой манифест»
Разминка
Все качки тупые.
Что, серьезно? У нас есть тысячи причин доказать Вам обратное. Это же просто невозможно больше терпеть. У меня – и у тысячи моих друзей найдется достаточно доводов. Больше, чем у Джона Дэвида Вашингтона. Больше, чем у Протагониста, исследовательницы и Прийи вместе взятых. Даже у самого Нолана их будет меньше. Видите? Мы можем не только в спорт, но и в искусство, кинематограф и еще, и еще...
Все качки тупые.
В самом деле? Что за долбанная обида играет в Вас всех? Чем Вам не угодили большие ребята? Большие и сильные. Да, это ведь все, что нам на самом деле нужно. Быть большими. Быть сильными. Быть больше самих себя и больше друг друга. Быть больше – чем вчера. Быть сильнее, чем когда бы то ни было.
Все качки тупые.
- А кто тогда вообще не тупой?
- Привет, Генри. - Вот он-то... Лучший из нас. Наибольший из нас. С этим не получается спорить. Это - абсолютно. Это - легко поддается оценке, ведь может быть выражено количественно: в технике, килограммах, тоннах, ударах сердца.
- Привет-привет. Так что? В чем вообще заключается тупость всех качков?
- Наверно, в том, что по мнению большинства нельзя преуспевать в науках и в спорте одновременно. Или в спорте и...
- Эй-эй. Послушай сюда. На меня смотри. Дело не в науках. Дело в том, что люди просто ограниченные. - Его руки просто огромные, и сила чувствуется даже в нажиме одного единственного пальца в забитую и уставшую переднюю дельту. - Само собой, они насмотрятся на боксеров там, всяких борцов и бойцов, у которых контузий от прямого попадания коленом в висок больше, чем литраж головного мозга. Насмотрятся на тех, кто помимо того, что спортсмен, так еще и в самом деле может иметь вполне реальные проблемы. Проблемы со здоровьем. Проблемы с восприятием реальности. Ты бы остался нормальным, если бы у тебя была напрочь отбитая двумя сотнями поединков башня? Вот то-то же. Профессиональная деформация. Такое встречается везде, не только у спортсменов. Но какая деформация у нас? Да никакой. Это не деформация, достигнуть той формы, что уготована нам самой природой. - Он мечтательно направляет взгляд, направляет - восхищенный собственными словами - в потолок.
- Почему тогда говорят…
- Потому что для них мы все одинаковые. - Он раздражен. Когда Генри раздражен, он вес ходуном ходит, не только желваки. Одна большая мышца, а не человек. - Им без разницы, чьи недостатки выделять. Лишь бы на фоне наших недостатков их достоинства казались более выпирающими. Почему тогда говорят - что? Если не бить себя гантелей по голове, когда качаешь плечи на скамье, то в принципе железо никого еще тупым не делало.
- Так почему же…
- Да что ты заладил? - Он смеется как политик, управленец, цезарь. - Тебе не кажется, что у тебя слишком много свободного времени? Сколько пульс? Ниже сотни? Достаточно отдыха. Следующий подход. Делай, а я тебе пока расскажу. Все, что нужно – расскажу. С красками, подробностями, деталями. Я буду точен как весы на соревнованиях. Как наклейки с указанием веса на тренажере. Как движения профессионального атлета.
И я ложусь на скамью и равняю большие пальцы по специальным меткам на стандартном олимпийском грифе весом двадцать килограмм. Руки в перчатках. Не жалко ладоней: техника безопасности. Перчатки с супинаторами. Чтобы не повредить сустав. Руки – основа взаимодействия качка с этим миром. Есть еще, конечно, ноги и шея. Ах, да. Голова. Точно. Как я мог про нее забыть. Но руки мне нужны больше остальных частей тела. Руки позволяют мне воплощать образы Большого Манифеста в этом мире, приближая его ко дню, когда вся еда станет полезной, все мышцы – проработаны. Воплощая Большой Манифест, я сам и все мои друзья, становимся ближе ко дню, когда станем настолько большими, что сможем успокоиться. Сможем взять достойный перерыв.
