Read the book: «Смотри, но не трогай»

Глава 1

Тимур

– Отец, ты звал? – просовываю голову в дверь кабинета.

– Да, войди, – кивает сухо.

Медленно двигаюсь к креслу для посетителей, которое находится с противоположной стороны его массивного дубового стола. Намеренно шаркаю ногами об пол. Знаю, что старика это бесит. Поэтому я получаю поистине садистское удовольствие.

– Смотрю, очередную картинку прикупил? – бросаю небрежно, разглядывая новое «произведение искусства», висящее за его спиной.

– Эта, как ты выразился, картинка стоит дороже, чем твой глянцевый автопарк, – пригвождает холодным взором. – А вообще да, прикупил. Нравится?

– Не-а, – отвечаю нагло, гоняя во рту жвачку. – Как по мне, мазня мазней.

На самом деле картина и правда ничего. Навевает весеннее настроение. Но я лучше удавлюсь, чем признаюсь в этом отцу.

– Ничего другого я от тебя и не ждал, – в его голосе нет никаких эмоций. Он сухой и безжизненный. Словно опавшая листва.

– Ну так чего звал-то? По делу или по сыну соскучился? – не могу удержаться от сарказма.

– У меня к тебе важный разговор, – не реагируя на мой выпад, цедит отец. – Поэтому желательно, чтобы ты был серьезен.

– А я что, несерьезен? – наигранно удивляюсь.

– Тимур! – рявкает он. – Возьми себя в руки и сосредоточься.

Демонстративно закатываю глаза, но от ответного комментария воздерживаюсь.

– И вынь изо рта чертову жвачку. А то как корова на лугу.

Стискиваю зубы, буравя отца неприязненным взглядом. Чавкать перестаю, однако резинку изо рта не вынимаю.

– В общем, я хотел тебе сообщить, что женюсь, – помолчав, огорошивает он.

Воцаряется пауза. Прямо немая сцена. Гоголь, мать его. «Ревизор».

Отец смотрит на меня в напряженном ожидании, а я хватаю ртом стремительно исчезающий воздух.

– Че-го?! – на выдохе переспрашиваю я, решив, что ослышался.

– Я женюсь, – повторяет мрачно. – На Елизавете Ивановне Грановской. Ты ее видел.

Да, черта с два, я видел эту бабу. У нее на лице написано «охотница за миллионами». Последние два месяца отец таскался с ней на все более-менее важные общественные мероприятия. Я знал, что он ее потрахивает, но не придавал этому особого значения. В конце концов, это его выбор и его жизнь.

Но свадьба?! Это зашквар. Батя окончательно из ума выжил!

– А ты не староват для таких дел? – фыркаю.

У меня привычка – прятать боль за едкой иронией.

– Есть выражение «любви все возрасты покорны», – невозмутимо отвечает он.

– Любви?! – вскидываюсь на кресле как ошпаренный. – Ты сам-то себя слышишь?! Могила матери еще травой не поросла, а ты уже о какой-то любви лечишь!

Я злюсь. На себя – за то, что потерял самообладание. На отца – за то, что у него такая ублюдочная натура. Всю свою жизнь он шел по головам и сейчас не останавливается. Вижу цель, не вижу препятствий – это прям про моего папашу.

Не зря же он один из богатейших людей страны. И, наверное, самый бесчувственный из них.

– Тимур, послушай, – он не повышает голос, но я отчетливо слышу скрежет металла, – маму уже не вернешь. Поэтому нам обоим нужно постараться жить дальше.

– Ну у тебя это прекрасно получается, – из меня буквально сочится яд, потому что я сам им переполнен. – Сейчас обзаведешься новой женушкой, поселишь ее в своем доме и забудешь, что когда-то здесь жила мама. Выветришь все воспоминания о ней. Да, пап? Так это будет? – вскакиваю на ноги и, слегка наклонившись, упираюсь ладонями в край его стола. – А, может быть, ты уже забыл? Ты забыл ее, пап?!

– Я не забыл, – чеканит, глядя куда-то мимо меня. – И никогда не забуду.

В целом старик спокоен, но напряженные желваки выдают его раздражение.

– Ты помнишь, какого цвета были ее глаза?! – наседаю я, повышая голос. – Не перед смертью, а когда она была еще здорова. Помнишь?!

Отец медленно переводит на меня тяжелый, но пустой взгляд. В нем нет ничего: ни тепла, ни нежности. Лишь ледяное, царапающее безразличие. Смотрю в холодные черные глаза, и до меня постепенно доходит, что все это время отец был равнодушен к моей матери. Так же, как теперь равнодушен ко мне.

– Ты ведешь себя как ребенок. Капризный и импульсивный, – он вновь включает строгого родителя. – Пора бы тебе уже наконец…

– Они были карими, – не даю ему договорить. – Мамины глаза были светло-карими. Прямо как тот бренди за пол-ляма, который ты так любишь. Уж его-то цвет ты бы наверняка никогда не забыл.

Вена на лбу отца угрожающе вздувается, но мне, вопреки обыкновению, не страшно. Я вообще ничего не чувствую. Даже подпитывающая меня ярость куда-то пропала.

В душе зияет огромная черная дыра, которая с момента смерти мамы так и не затянулась. Конечно, время от времени я забываю о боли. Забиваю голову чем-то быстрым и легким. Но, стоит представить ее теплые осенние глаза или даже просто оказаться в одиночестве, как искромсанное, изъеденное тоской нутро снова начинает кровоточить.

Долбаные воспоминания… Если честно, в такие моменты я даже завидую отцу. Ведь, когда не любишь, отпускать гораздо легче.

Старик не спешит с ответом, да и я не вижу смысла продолжать этот никчемный разговор. Разворачиваюсь на пятках и покидаю его кабинет.

Не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Глава 2

Тимур

Три месяца спустя.

Лениво выпускаю изо рта кальянные кольца, вполуха слушая, как Веник заливает о своих любовных похождениях. Якобы развел на интим сразу двух девиц. Я в этом, конечно, очень сильно сомневаюсь, но спорить не пытаюсь. Пускай болтает, что хочет. Главное, что его треп действительно забавляет. А остальное в общем-то неважно.

– А я им говорю: «Девчонки, я один, а вас двое. Как будем решать эту сложную арифметическую задачу?»

Парни одобрительно гогочут. Что-что, а завладевать вниманием публики Веник умеет мастерски. Жаль только, что большинство его веселых историй -фейк.

Перевожу взгляд на танцпол, расположенный под нами, и без особого интереса наблюдаю за резвящейся толпой. Мы с пацанами арендовали застекленную вип-зону, поэтому у нас есть возможность перетереть и выпить в условиях относительной тишины. А вот внизу музыка кувалдой долбит по перепонкам – там даже не поговоришь нормально.

Внезапно входная дверь распахивается, и на пороге показывается последний недостающий элемент нашей компашки – Ранель Измайлов. Он – мой лучший друг и единственный, с кем я действительно общаюсь на равных. Это довольно парадоксально, учитывая, что, в отличие от остальных моих приятелей, Ран родом из простой семьи. И вообще, он даже не Москвич. Приехал в столицу из какой-то глубинки, крутится как может. Обычно плебсу не место в наших кругах, но Ранель вот как-то пробился. И даже заслужил определенный авторитет в глазах зажравшейся золотой молодежи.

– Всем здорово, – бросает Измайлов, по очереди пожимая пацанам руки.

Он почти никогда не улыбается, да и сейчас на его лице царствует выражение легкой скуки. Молча протягиваю ему ладонь и получаю крепкое рукопожатие. Друг падает рядом и без особых церемоний забирает у меня кальянную трубку. Меняет мундштук и делает глубокую затяжку.

– Ну че, Тим, как там твой старик? – выпускает дым наружу. – Женился?

– Угу, – подтверждаю мрачно.

– Как свадебка? Шик, блеск и перья из жопы?

– Хрен знает, – пожимаю плечами. – Я там не был.

– Пропустил женитьбу бати? – в глазах Ранеля читается удивление. – Жестко. Он тебя за это не придушит?

– Да мне плевать, – дергаю головой. – Мне его новая семейка даром не упала.

– Семейка? Выходит, там не только женушка?

– Нет. Баба с багажом оказалась, – чувствую, как во мне снова закипает злость.

Не знаю, почему, но моя ненависть к отцовской шаболде увеличивается прямо-таки в геометрической прогрессии. Даже говорить о ней неприятно. Аж зубы сводит.

– Значит, у тебя теперь будет сводный брат, – друг откровенно потешается. – Ну, или сестрица.

– Сестрица-тупица, – брезгливо морщусь. – Докатился, блин.

– И как она из себя?

– Без понятия, я ж ее не видел. Но наверняка такая же напыщенная овца, как и ее мать, – выдаю с досадой. – Сам знаешь, яблочко от яблоньки.

– Ну да, – задумчиво тянет друг, опустив взгляд на танцующих. – Ладно, Тим, не загоняйся ты так. Подумаешь, женился твой пахан на старости лет… С кем не бывает? Может, они месяцок поживут да разбегутся. Классическая история.

– Хрена с два эта хищница его отпустит. Вцепилась мертвой хваткой, – цежу, гневно сжимая бокал. – Она ж нищенка, Ран. До знакомства с отцом в какой-то сраной лаборатории работала, чужие экскременты под лупой разглядывала. А тут такой улов – олигарх, вдовец… Не-е-ет, теперь ее из нашего дома ни крестом, ни чесноком не вытравишь.

Измайлов ухмыляется, а потом сочувственно хлопает меня по плечу и говорит:

– Забей, Тим. Все равно ты скоро в свою хату съезжаешь.

– Побыстрее бы, – выдыхаю. – Еще этот долбаный ремонт затягивается…

Делаю очередной глоток и устало опускаю веки. Пришел сюда расслабиться, а в итоге опять напрягаюсь. Надо сворачивать разговоры об отцовской гадюке. А то так весь вечер улетит в трубу.

– Смотри, – Ран кивает куда-то на танцпол. – Свежее мясо.

Перехватываю направление его взгляда и замечаю кучку молоденьких девочек. Судя по виду перепуганных зверьков, они тут новенькие. Да и вообще, на заядлых клубных чик не похожи. Жмутся друг к другу, боязливо озираются по сторонам, неуверенно переминаются с ноги на ногу, явно не зная, куда идти дальше.

Снова отпиваю из бокала и, оторвавшись от спинки дивана, подаюсь вперед. Всматриваюсь. Особое внимание привлекает одна из них – блондинка в короткой джинсовой юбке. Фигурка у нее щупловата, зато фейс просто идеальный. Огромные, широко распахнутые глаза, естественные пухлые губы и живая мимика – девчонка вся такая воздушная, невинная, непорочная… Прям так и тянет испортить.

Просто прелесть, какая дурочка.

– А вон та, с бантом на голове, ничего, – комментирует Ран.

Опять вглядываюсь в толпу, пытаясь понять, о ком говорит друг, и вдруг вижу на волосах своей блондинки небольшую заколку в виде маленького бантика. Вырядилась как долбаная школьница, ей-богу.

Но от этого лишь сильнее хочется.

– Эта сегодня моя, – навожу на нее два пальца, делая вид, что целюсь.

Девчонка плавно пританцовывает, не догадываясь о том, что ее скоро ждет.

– С хрена ли твоя? – друг возмущенно пихает меня в бок.

– Понравилась, – имитирую выстрел.

– Ладно, забирай, – ворчит, поразмыслив. – Но учти, уступаю только потому, что у тебя семейная драма и тебе реально надо выпустить пар. А так бы мы с тобой еще поборолись.

– И ты бы все равно проиграл, – усмехаюсь.

– Да пошел ты, – огрызается беззлобно.

– Иду-иду, – поднимаюсь на ноги и одергиваю футболку. – Не скучай. Завтра на созвоне.

Глава 3

Лера

Московский ночной клуб – это, конечно, нечто. Не идет ни в какое сравнение с теми местами, где я пару раз тусовалась в родном городе. Здесь, в отличие от провинции, все по высшему разряду: пафосно, дорого, атмосферно.

Когда я собиралась на вечеринку, думала, что выгляжу шикарно. Но сейчас, оглядевшись по сторонам, понимаю, что оделась чересчур просто. Тут такие дамы мимо проплывают – в шелках, в жемчугах, в золоте… Так что на их фоне я в своей джинсовой юбке и кроп-топе выгляжу как сельская фанатка Бритни Спирс.

Однако справедливости ради замечу, что мои новоприобретенные приятельницы выглядят ничуть не лучше. Наверное, потому что они тоже приезжие. В провинциях как-то не принято наряжаться в платья в пол для того, чтобы просто выпить и потанцевать.

Мы с девочками познакомились во время поступления в ВУЗ. Вместе сидели в очереди в приемную комиссию. Потом, когда стал известен список поступивших, организовали небольшой чат и стали общаться теснее. И вот на днях Диляра, самая прошаренная из нас, предложила сходить в клуб. Чтобы, так сказать, развеяться перед началом напряженной учебы.

– Девочки, пойдемте сюда, к бару, – кричит Полина, указывая на только что освободившиеся высокие стулья. – Хоть попить купим.

Попить – это хорошо. Отличная идея. Несмотря на вентиляцию, в клубе душновато. А может, это просто мне так кажется. Все-таки я чувствую себя не совсем в своей тарелке

Мы с девочками заказываем по коктейлю, стараясь не подавать виду, как сильно наш шокируют цены. Все-таки к Московскому уровню жизни надо привыкать. А это делается не за один день.

– Я оплачу, – где-то над самым ухом раздается хриплый баритон.

А в следующий миг перед моим взором проносится смуглая мужская рука с дорогущими часами на запястье. Незнакомец прикладывает платиновую карту к терминалу оплаты, тем самым избавляя нас с девочками от необходимости расставаться со своими кровными.

– Спасибо! Спасибо большое! – хором щебечут мои приятельницы.

Поднимаю глаза на загадочного благотворителя, и от соприкосновения с тягучим шоколадным взглядом вздрагиваю. Потому что его внешность – это что-то запредельное. Он похож на актера, рок-звезду и маньяка. И это все одновременно. Я никогда не видела таких парней… Честно. Ну, разве что по телеку. Или во сне. А наяву мужикам не пристало быть такими отпадными.

– Привет, – его губы растягиваются в лукавой улыбке. – Потанцуем?

Оглядываюсь на девчонок и понимаю, что они все смотрят на незнакомца с неподдельным восхищением. Ну еще бы! Какие плечи, какой рост, какая стать! Альфа-самец во всем своем тестостероновом великолепии!

Создавая этого парня, матушка-природа явно потрудилась на славу. Надо быть слепой, чтобы этого не заметить.

– Ну… Давай, – сделав пару глотков сладковатого коктейля, соглашаюсь. Но без особого энтузиазма.

Он и так прекрасно знает, что неотразим. Ни к чему лишний раз напоминать об этом.

Парень обхватывает кончики моих пальцев и утягивает за собой. Его ладонь большая, горячая, и через тело разряд за разрядом проходит ток. Я не преувеличиваю, меня реально шарашит электричеством. От одного лишь невинного касания.

Сглатываю волнение и расправляю плечи. Напоминаю себе, что я тоже красивая. Иначе бы он просто не подошел. А значит, нужно пользоваться своей внешностью как козырем. Нести себя как королева, а не растекаться лужицей у ног роскошного мажора. Хотя, подозреваю, он привык именно к такой реакции.

По правде, я всю сознательную жизнь обходила таких парней стороной. Ведь настолько очевидная привлекательность вкупе с толстым кошельком дает неограниченные права и пожизненный карт-бланш на мудачество.

Но сейчас по какой-то неведомой причине я не могу, да и, если честно, не хочу посылать незнакомца лесом. Меня тянет к нему. Прямо как мотылька на испепеляющее пламя.

Мы становимся друг напротив друга, и парень плавно придвигает меня к себе. Располагает руки чуть ниже талии и ловит мой взор своим, ленивым и как будто немного сонным. Но таким многозначительным, что в голову мгновенно ударяет морок, а по венам разливается обжигающий жар.

Тут-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердец предательски разгоняется.

Мне нравится и одновременно не нравится то, что он не спешит завязывать разговор. Даже имени моего не спрашивает. Словно дразнит равнодушием. Это будоражит и вместе с тем нервирует. Накаляет атмосферу. Изматывает.

Толпа вокруг нас сотрясается в бешеном ритме музыки, а мы, напротив, движемся медленно, будто плаваем на невидимых волнах. Ни на кого не обращаемся внимания. Ни от кого не зависим. Покачиваемся из стороны в сторону, неотрывно гипнотизируя друг друга, и молчим. И в этом молчании мне слышится такой провокационный, такой смущающий подтекст, что к щекам невольно приливает румянец.

Уж лучше бы он отпускал пошлые шуточки… Тогда бы я смогла его достойно осадить. А так… За раздевание взглядом ведь претензию не предъявишь!

– Почему ты так смотришь? – я не выдерживаю первая.

– Как? – из-за громкой музыки я плохо его слышу. Скорее, читаю по губам.

– Словно хочешь меня съесть, – чтобы видеть его лицо, приходится сильно задирать голову. Он чертовски высокий. Под два метра, наверное.

– Так и есть, – ничуть не смутившись, парень наклоняется к моему уху. – Увидев тебя, я проголодался.

Я знаю, что он говорит не о пище, но все равно ума не приложу, что на это ответить. Волнение парализует острословие. Однако, судя по невозмутимому виду, незнакомец в ответных репликах не нуждается. Снова глядит на меня из-под полуприкрытых век и дьявольски обворожительно улыбается.

– Ну а ты? – снова подает голос. – Не голодна?

А сейчас он о чем? Все еще о сексе? Или уже о настоящей еде?

– Я люблю роллы, – говорю с вызовом.

Пускай он ведет свою игру. А я буду вести свою.

– Окей, – кивает. – Пошли.

Снова хватает меня за руку и куда-то тащит. На дрожащих ногах семеню за ним, а сама гадаю, не ввязываюсь ли я в какую-нибудь рискованную авантюру. Этот парень совершенно не похож на того, кому можно доверять. От него веет смутной угрозой. А еще животным магнетизмом, под воздействием которого у меня плавятся мозги и выделяется слюна.

Крайне опасное сочетание.

Миновав длинный коридор, мы заходим в какую-то комнату с приглушенным светом. Однако здесь стоит стол, а на нем лежит меню. И это немного успокаивает.

– Мы сейчас будем есть? – уточняю на всякий случай.

– Как определишься, нажми эту кнопку, – указывает на край стола. – Официант примет твой заказ.

Парень расслабленно опускается на диван и, закинув ногу в дизайнерском кроссовке на оттоманку, принимает полулежачее положение.

Царь! Не меньше.

Сажусь неподалеку и, взяв в руки меню, принимаюсь его изучать. Выбор роллов здесь поистине огромный. Некоторые названия я вообще вижу впервые.

– Я буду Филадельфию и облепиховый чай, – говорю я, быстро пролистав папку. – Передашь мой заказ официанту? Мне пока нужно выйти в дамскую.

– Что, прямо сейчас? – он капризно изгибает бровь.

Кажется, у парня все же есть определенный план. И мое поведение ему не соответствует.

– Да, сейчас.

– Зачем? – вопрос в лоб.

«Затем, что перед едой мне нужно вколоть инсулин! Иначе я могу умереть!» – чуть не выпаливаю я, но в итоге, разумеется, сдерживаюсь. Сейчас не самое подходящее время для откровений на тему хронических заболеваний. Мы и имен-то друг друга по-прежнему не знаем.

– Хочу пи́сать, – произношу невозмутимо.

Ну а что? Каков вопрос, таков ответ.

– Прямо по коридору и налево.

Видимо, моя реплика показалась ему исчерпывающей.

– Спасибо, – натягиваю очаровательную улыбочку. – Я скоро.

Глава 4

Лера

Когда я возвращаюсь в комнату, на столе меня уже ждут роллы и ароматный чай, а незнакомец все в той же расслабленной позе залипает в телефоне. Сажусь обратно на диван, однако парень не спешит отрывать внимание от гаджета: увлеченно с кем-то переписывается со скоростью, наверное, миллион знаков в час.

– А себе ты ничего не заказал? – спрашиваю я, подустав от затянувшейся тишины.

– Нет.

И все. Снова сбивающее с толку молчание.

С одной стороны, я ему вроде как симпатична, а с другой – те несколько фраз, что он бросил до этого, больше напоминают не проявление реального интереса, а какой-то очень ленивый флирт. Когда всерьез ухаживать неохота, но привычка бабника дает о себе знать – ни одну юбку нельзя пропустить мимо.

– Ты доела? – спрашивает, когда я заканчиваю свою молчаливую трапезу.

Будь этот парень попроще и пострашнее, я бы уже давно щелкнула его по носу. Ну, в переносном смысле, разумеется. Показала бы характер, приструнила бы немного… Короче говоря, не потерпела бы демонстративной тишины и снисходительного отношения к своей персоне. Но в присутствии этого брюнета я как-то тушуюсь. Волнуюсь и теряю свое хваленое красноречие.

И это чертовски злит.

– Да. Спасибо, было вкусно.

Парень наконец отрывается от мобильника и переводит взгляд на меня. Смотрит, слегка сощурив веки, отчего глаза прячутся в тени густых темных ресниц. Смотрит пристально, нескромно, даже немного нахально. Так, будто знает про меня что-то пикантное, и это его забавляет.

– Рад, что тебе понравилось, – его голос вибрирует интимной хрипотцой. – Может, теперь мы утолим и мой голод?

С этими словами он резко подается вперед и, обхватив мой затылок, притягивает мое лицо к своему. Кожу опаляет жаром его дыханья, а тело пронзает предательская дрожь. Парень накрывает ртом мои губы, и под его сминающим натиском я вспыхиваю, как рождественский фейерверк.

Мгновенно. Молниеносно. Непростительно быстро.

Он ласкает меня, а я думаю о том, что нужно сопротивляться. Нужно сказать «нет», отстоять свои границы. Нельзя сдаваться ему без боя. Однако порыв моей гордости ограничивается только мыслями – на действия попросту нет сил. Я таю и размякаю, становясь податливой, будто пластилин.

Долбаные гормоны! Будьте вы прокляты!

Незнакомец, чьего имени я до сих пор не знаю, целуется впечатляюще умело. Неторопливо, но в то же время жадно и со смаком. Облизывает мои губы, толкается в мой язык своим, напористым и дерзким. Это вызывающе пошло и умопомрачительно хорошо. Наверное, поэтому я так стремительно теряю волю.

Внезапно парень разрывает контакт и снова впивается поплывшим взглядом в мои глаза. Глядит так, будто пьян. Как совсем неадекватный. Словно под чем-то… У таких, как он, это вроде в порядке вещей…

– Имя? – хрипит требовательно.

– А? – лепечу я, потеряв себя в пространстве и времени.

Наверное, если бы не его сильные руки, окольцовывающие мое тело, я бы уже давно рухнула.

– Зовут как? – во взгляде парня сгущается черная липкая мгла.

– Лера…

– Ты мне нравишься, Лера, – мое имя он произносит как-то пугающе хищно. – Будь хорошей девочкой.

Снова наклоняется ко мне, но возобновлять поцелуй не спешит. Медленно проводит языком по нижней губе. Покусывает. Дразнит. Нанизывает меня на ниточку своего сексуального магнетизма…

А затем вдруг резко отталкивает назад, на диванные подушки, и, обхватив бедра, ловко переворачивает меня на живот. Все происходит так быстро, что я даже пискнуть не успеваю. Всего мгновенье – и контроль над ситуацией потерян. Утыкаюсь носом в бархатную обивку, а следом осознаю, что рука парня настойчиво скользит по моим ягодицам. Он рывком задирает узкую юбку и нащупывает белье.

Яркая вспышка гнева мгновенно отрезвляет сознание.

Нет, черта с два! Так мы не договаривались!

Адреналин ударными дозами выплескивается в кровь. Туман рассеивается. Возбуждение уходит. Остаются лишь едкое разочарование и злость.

Как он мог принять меня за такую?!

Приподнимаюсь на руках и, согнув колени, рывком дергаюсь вперед. То ли специально, то ли случайно парень цепляет меня за лодыжку и я, недолго думая, лягаюсь. Со всей мощи. С размаху.

Пусть знает, как руки распускать!

Слуха касается сдавленный не то стон, не то скулеж, и, обернувшись, я вижу, что незнакомец скрючился в три погибели. Болезненно скривившись, держится за свои фаберже и глухо матерится.

Упс… Вот, получается, куда я угодила…

– Какого хрена вытворяешь? – сипит он, шумно выдыхая через нос.

– У меня к тебе тот же вопрос! – одернув юбку, вскакиваю на ноги. – Я что, похожа на шлюху?!

Окидывает меня оценивающим взглядом. Вообще-то вопрос был риторическим, но, кажется, нахал всерьез намерен на него ответить.

– Ну, скажем так, на монашку ты точно не похожа, – высекает с насмешкой.

Очевидно, боль постепенно его отпускает, потому что он убирает руку от паха и расправляет плечи, снова становясь невозмутимым и бесстрастным.

– А, значит, по-твоему, есть только две крайности: шлюха и монашка, да? – взвиваюсь я. – Третьего не дано?

– Заметь, ты сама сюда пришла. Силой никто не тащил.

– Я пришла, чтобы пообщаться с приятным, как мне показалось, молодым человеком! – восклицаю с обидой. – Но, видимо, у молодого человека совсем не разговоры на уме.

Он наклоняет голову набок, глядя на меня, как на забавную зверушку.

– А ты уверена, что нам с тобой есть, о чем общаться? – припечатывает ядовитой иронией в голосе.

Феноменальное высокомерие! Я, конечно, слышала, что мажоры – народ борзый, но не думала, что настолько! Получается, поразвлечься без обязательств он со мной готов, а для беседы с царем я рожей не вышла?!

– Ты просто хам, самонадеянно решивший, что любая девушка в этом клубе с радостью раздвинет перед тобой ноги, – цежу я, дрожа от негодования. – Так вот обломись, дружок. Ты не настолько клевый.

Парень изумленно приподнимает бровь, глядя на меня так, словно я призналась, что в прошлом у меня была борода, первичные мужские половые признаки и имя «Олег». Услышанное для него, несомненно, шок. Видно, в голове не укладывается, как какая-то глупая девчонка посмела считать его величество недостаточно клевым.

– Тогда че встала? Свободна, – бросает с холодным пренебрежением. – Где выход, ты знаешь.

Его слова пощечинами оседают на лице. Я вроде не сделала ничего недостойного, но все равно чувствую себя оплеванной, униженной, использованной…

За что он со мной так? Ведь можно же было по-хорошему: познакомиться получше, узнать друг друга поближе... Но, походу, подобное желание возникло только у меня. Его же намерения изначально были исключительно горизонтального свойства.

Обидно, конечно, но не смертельно. Уже завтра я вычеркну этот неприятный инцидент из памяти и как ни в чем не бывало буду жить дальше. Я – боец. И не с таким справлялась.

Поджимаю губы и, стараясь держать голову высоко поднятой, цепляю сумочку на плечо. Этот грубиян ни за что не увидит ни печали, ни тем более моих слез. Он того попросту не стоит.

Ухожу молча. Не оглядываюсь даже тогда, когда характерное жжение меж лопаток становится невыносимым. Я знаю, он смотрит мне в спину, но никак не реагирую.

Перебьется.