– Кто же его так? – с трудом сдерживая рвотный позыв, поинтересовалась Инга. – Только не говори, что мыши.
Степаныч не сказал. Вместо этого он наклонился и поднял с пола свежий окурок от дорогой сигареты.
– Мыши не курят! – уверенно произнес молодой человек.
Полицейские прибыли в деревню Высокое на удивление быстро. На двух машинах: сером с синей полосой уазике и старой карете скорой помощи, проржавевшей местами настолько, что оставалось загадкой, как автомобиль до сих пор мог перемещаться. Водитель скорой помощи и пассажиры, если такие имелись, остались внутри. Из уазика бодро выскочили два оперативника, эксперт и следователь.
Группа сразу взялась за дело. Тем более что для работы им были созданы все условия. Понятые, свидетели, очевидцы, подозреваемые – в общем, все население деревни по первому зову явилось в указанное место. Вели себя собравшиеся послушно: следы не затаптывали, с советами не лезли, причастных лиц обсуждали вполголоса.
Командовал происходящим следователь Коровин Юрий Алексеевич. На представителей закона из фильмов он был ни капельки не похож. А вот отличить его от прочих обитателей деревни было сложно. Средних лет, загорелый, подтянутый мужчина в филигранно заштопанной на правом локте форме. Широкое лицо обрамляли курчавые русые волосы. Внимательный взгляд маленьких серых глаз непрестанно скользил по собравшимся, подмечая одному следователю известные мелочи.
Отдав распоряжения насчет сбора улик на месте преступления, осмотра и последующей транспортировки трупа, Юрий Алексеевич направился к Инге.
– Значит, это вы, – протянул он вместо приветствия.
Инга поднялась с крыльца, на ступенях которого они со Степанычем вынуждены были провести все утро. После обнаружения трупа и до приезда полиции отлучаться далеко из дома было себе дороже. В машину Инга наотрез отказалась залезать. Девушке казалось, что вся одежда на ней залита кровью и рвотой, и дорогой салон непременно придется подвергать химчистке после вторжения. Заходить в избу Инга также не захотела, ведь там девушка могла бы еще больше испачкаться сама. Вот и сидели они со Степанычем у всех на виду. Грелись на солнышке, страдали от голода, подкармливали комаров – десятка два точно осчастливили.
– Могу я взглянуть на документы, подтверждающие вашу личность и права на дом? – поинтересовался Юрий Алексеевич.
– Документы в доме. В сумочке возле лавки. Я принесу…
– Нет, нет! Не стоит. Я потом посмотрю.
Инга кивнула, испытав заметное облегчение из-за отпавшей необходимости появляться в стенах проклятого дома.
Следователь приступил к допросу. На Ингу посыпались стандартные вопросы о связи с жертвой, об обстоятельствах обнаружения тела, о том, где она была с часу до двух ночи, когда произошло убийство.
– В машине спала, – устало отозвалась Инга.
– Почему же в машине? Ведь в доме постелено ваше белье.
– Там… грязно. И мыши.
– Мыши? – удивленно переспросил следователь.
Девушка живо представила, как этот крепкий деревенский мужик сейчас рассмеется и тем самым вынудит всех остальных посмеяться над ней. Однако следователь проявил чудеса тактичности и крайне любезно произнес:
– Да, понимаю. Мыши – это беда. Фаина Львовна и при жизни с ними ничего не могла поделать. А уж после ее смерти мелкие пакостники совсем страх потеряли.
После таких слов Инга прониклась к следователю уважением, не говоря уже о безмерной благодарности.
– Так вы испугались мышей и решили заночевать в машине?
– Я… Я от них спаслась бегством.
– Кричали?
Уважение к следователю в мгновение ока сошло на «нет». Ну, разве можно задавать такие вопросы девушке? Это недопустимо даже в рамках следственных действий!
Юрий Алексеевич, видимо, уловил презрение во взгляде столичной барышни, поэтому поспешил исправить положение:
– Поймите правильно, я не для того, чтобы посмеяться. Если вы кричали, кто-нибудь мог слышать или видеть, как вы выбегали из дома. В каком часу это было?
– Не знаю точно. У меня часов нет. Но прошло минут двадцать… Не больше получаса с того момента, как Степаныч притащил мою машину в деревню. Я в доме-то ничего не делала. Белье из машины взяла, постелила на лавке и сразу легла.
– Так-с… То есть это было в районе одиннадцати вечера… Постойте-ка! У вас нет часов. А телефон? Вы не смотрели время на нем?
Инга покосилась на машину, на деревенских жителей, на Степаныча, внимательно слушавшего разговор со следователем.
– Я его в кусты выкинула. Там, на дороге, где вчера машина забуксовала. Хотела эвакуатор вызвать, но сети не было и…
– Понятно.
Больше следователь ничего выяснять не стал, сообщив, что беседа под протокол состоится чуть позже, когда обстоятельства дела немного проясняться. Примерно такой же диалог состоялся у Юрия Алексеевича со Степанычем. Разница заключалась лишь в том, что ответы молодого человека были более содержательными.
Иван Степанович родился и вырос в этой деревне. И, конечно же, он знал убитого лично. Жертвой зверского преступления стал старик Арсений Гаврилович – известный в деревне пьяница. Проживал он вместе с дочерью, ее мужем Игорем и их тремя детьми. Накануне взрослые обитатели дома поссорились, старика выставили за дверь, велев не возвращаться, пока не протрезвеет. Дочь убитого Вера была беременна четвертым ребенком, и пару последних месяцев особенно остро реагировала на пагубную привычку отца. Скандалы с выставлением старика за порог случались часто и уже никого не удивляли. За судьбу Арсения Гавриловича никто не переживал. Ведь на улице было тепло, и сон в придорожной канаве не представлял угрозы для жизни.
Степаныч стал невольным свидетелем ссоры накануне. Он как раз пришел к Игорю, чтобы договориться о помощи в ремонте трактора. Арсений Гаврилович вылетел за дверь, оступился на крыльце и упал точно к ногам молодого человека.
– И что вы сделали?
– А что я мог? Поднял его, проводил к забору и посадил на траву. Игорь видел, как я это делал. Да и Вера тоже. Она мне потом еще пеняла, что я грязь на себе в их дом принес, и запах от меня мерзкий идет. Ну, в смысле пропах я перегаром, пока отцу ее помогал.
– То есть, вы с ней тоже поссорились?
– Поссорился? Нет. Зачем? Она же всегда ворчит, когда беременная.
– Понятно. А с Ингой Сергеевной вас как судьба свела?
– Дед Прокоп зашел вчера вечером. Сказал, что у девушки машина на дороге застряла. Попросил трактором вытащить и в деревню привезти. Добавил еще, что девушка новая хозяйка дома Фаины Львовны.
– Во сколько это было?
– После девяти.
– После того, как машину притащили, что делали?
– К себе пошел. Трактор в сарай загнал, сам – в избу. Никуда не отлучался. До утра проспал. В начале шестого Зорьку пастуху передал.
– Возле дома Фаины Львовны вечером или утром странного ничего не заметили?
– Нет.
– Можете предположить, почему Арсений Гаврилович на скотном дворе оказался?
Степаныч пожал плечами:
– Ночевал он там. Не в первый раз уже.
– Как же он туда вошел?
Тракторист откровенно рассмеялся.
– У вас скотный двор есть? Есть. Замок там крепкий? Поди, вовсе нет! А поддеть крючок снаружи – и пьяный справится, если звездами любоваться не захочет. На соломе все приятнее отдыхать. Да и комаров внутри поменьше. Они в этом году лютуют: влажно и тепло на улице.
Юрий Алексеевич кивнул. Велев Инге и Степанычу не покидать крыльца, направился к остальным жителям деревни. В течение последующих пятнадцати минут полная картина произошедшего была в красках обрисована следователю.
Слова местных жителей подтверждали показания молодых людей. Каждому эпизоду нашелся свидетель, а то и не один. Так про ссору Веры с отцом знали почти все. Пара человек видела, как Арсений Гаврилович в сумерках пробирался задами к заброшенному дому. Примерно в то же время видели Игоря, опустошавшего заначку у крыльца дома, пока Вера готовила ужин. Сосед из дома через дорогу видел в окно, как поздно вечером Инга с криком бежала к своей машине.
– Орала так, будто там не мыши, а пара медведей по стенам бегали, – усмехнулся в усы мужчина.
– Ночью ничего не слышали? Например, как дверь автомобильная хлопала или сигнализация пищала.
– Нет. У меня жена чутко спит. За нашу машину переживает. Так что она бы точно услышала.
Нашлись свидетели и тому, как рано утром Степаныч уезжал из деревни.
– Кстати, забыл уточнить. С какой целью вы покидали деревню в такой ранний час?
Степаныч встрепенулся, взглянул на Ингу и поспешно отвернулся, будто испугавшись, что девушка придаст значение его движениям.
– Так с какой целью? – напомнил вопрос следователь, от которого ничего не укрылось.
– За бензином я ездил. Для Инги Сергеевны.
– А она сама не могла?
– Нет. В машине бак пустой был.
Юрий Алексеевич округлил глаза. Посмотрел на городскую барышню.
– Как же это вы так? Вы же сюда ехали.
– Да.
– Датчик что ли сломался?
– Нет.
– Понятно, – настолько многозначительно произнес следователь, что Инга невольно покраснела.
Подлинность открывшихся фактов Юрий Алексеевич проверил сразу же. Заведя машину Инги Сергеевны, он убедился, что бензина в ней не больше, чем помещается в двадцатилитровую канистру.
Следователь еще не покинул салона, когда его внимание привлекло движение у выхода со скотного двора. На полянку возле крыльца вышел молодой паренек, худой и нескладный, с копной торчащих во все стороны соломенных волос на голове. Павлуша-эксперт никак не мог разглядеть начальства и растерянно озирался по сторонам.
– Здесь я! – окликнул Юрий Алексеевич паренька.
– Все изъяли. Все проверим, – доложил Павлуша.
– После детального осмотра выводы изменились?
– Нет. Я почти на сто процентов уверен, что мои предположения оправдаются и после экспертизы.
– А что насчет окурка?
– На нем есть свежие отпечатки. Принадлежат взрослому мужчине, что не удивительно, раз Смирнов трогал его.
– Понятно.
Следователь собрал возле крыльца всю доблестную команду. Отдал распоряжения, понизив голос, чтобы любопытные жители деревни не могли его услышать. Заметив оживление среди полицейских, собравшиеся тоже зашевелились.
– Так кто виноват-то? Кто Арсения нашего заколол? – раздалось из толпы.
Инга украдкой улыбнулась. Подумала, как же все-таки сильно отличаются жители мелких населенных пунктов от жителей больших городов. Еще преступление толком не совершено, а им уже преступника подавай. Впрочем, они имеют право требовать ответы как можно скорее. Они ведь тут все свои, все друг друга знают…
– Она! Точно она, – послышался приглушенный голос.
Девушка осторожно скосила взгляд в сторону местных обитателей.
– Больше некому ведь…
– Окрутила…
– Голову задурила…
«Ну, разумеется, – с раздражением подумала Инга. – Кто еще может быть виноват?»
Но вдруг она услышала слова, заставившие ее не просто вздрогнуть, а буквально вскипеть от праведного гнева.
– Фифа городская. На нашего Ваньку… – посетовала супруга того самого соседа из дома через дорогу.
– Это я фифа? – одними губами прошептала Инга. – Это я Ваньку… – она вдруг запнулась: – Какого еще Ваньку?
– Подпишите, – прозвучал над головой девушки голос следователя.
Тут же перед Ингой появился пластмассовый планшет с прикрепленным к нему листочком. Инга схватила ручку и подмахнула бумагу не глядя, слишком занятая собственным возмущением. Как смеют эти деревенские неучи говорить о ее связи с каким-то Ванькой?
– Погодите, Юрий Алексеевич, – прорвался в размышления городской барышни голос Степаныча. – Можно?
– Да, пожалуйста.
На этот раз перед лицом Инги возникла связка ключей. Девушка дернулась назад, споткнулась о верхнюю ступеньку крыльца и непременно бы упала, если бы Степаныч не среагировал вовремя.
– Что это? – удивилась Инга.
Неизвестные ключи от неизвестных замков ей все еще предлагали.
– Раз ты все равно никуда не сможешь поехать в ближайшие дни, приглядишь за моим хозяйством.
– Каким хозяйством? – машинально переспросила Инга, но мысли сбежали на первую часть фразы и девушка побледнела, заподозрив неладное: – Почему это я никуда не смогу поехать?
– Потому что вы только что дали подписку о невыезде из деревни Высокое, – любезно напомнил Юрий Алексеевич.
– Но?..
– Я скоро вернусь, – ободряюще улыбнулся Степаныч.
Не дожидаясь больше ни вопросов, ни возражений, молодой человек вложил ключи Инге в ладонь, после чего протянул свои руки следователю. Юрий Алексеевич с готовностью защелкнул на запястьях наручники. Деревенские жители ахнули. Инга не шелохнулась: происходящее смахивало на страшный сон.
Тело почившего Арсения Гавриловича загрузили в карету скорой помощи, и автомобиль тут же уехал в сторону леса. Температура на улице стремительно повышалась, и промедление в дальнейшем могло обернуться проблемами для следственной группы.
Проводив транспорт напряженным взглядом, Юрий Алексеевич украдкой перекрестил дорогу, вздохнул и велел сажать подозреваемого в уазик. Двое полицейских поддержали Степаныча под локти, помогая трактористу забраться в салон. Когда задержанный оказался внутри, один из полицейских занял место рядом с ним, второй запрыгнул на водительское сиденье.
– Юрий Алексеевич! Мы готовы.
– Павлуша! – скомандовал следователь.
Молодой эксперт попытался занять место сзади, но тут же был оттащен за шкирку, словно нашкодивший котенок.
– Вперед полезай. Я мамке обещал, что ты не пострадаешь, так что нечего с преступниками общаться, – пригрозил следователь.
– Юрий Алексеевич! Ну, что вы такое говорите? Какая мамка? Я ценный специалист…
– Вот и поезжай спереди, «ценный специалист», – засмеялись полицейские.
Павлуша пригорюнился, но спорить больше не посмел. Юрий Алексеевич удовлетворенно кивнул, захлопнул дверь и дал знак водителю, что коллеги могут уезжать. Последнее нехитрое движение следователя вернуло Ингу в реальность, из которой она выпала под давлением происходящих событий. Девушка в ужасе осознала, что еще немного и шанса побороться за правду и свободу у нее не будет.
– Постойте!
Инга бросилась к полицейской машине.
– Погодите!
На нее устремились десятка три удивленных глаз.
– Это какое-то недоразумение!
Юрий Алексеевич сообразил, что обращаются к нему. Озадаченный происходящим, сдвинул брови и поднял руку, приказывая водителю задержаться. Минута-другая не могли нанести вреда, а вот прояснить дело – запросто.
Инга чуть сбавила шаг и облегченно выдохнула.
– Я не могу здесь оставаться! – уже совсем спокойным голосом заявила девушка, когда оказалась рядом с уазиком. – Я должна…
Девушка хотела сказать, что должна вернуться в Москву, что у нее там бизнес, что возникнут проблемы, если она не вернется вовремя. Однако подобные доводы вряд ли могли хоть в чем-то убедить следователя и пробудить жалость, сочувствие и понимание по отношению к столичной барышне. Поэтому Инга изменила тактику:
– Я не убивала этого старика. Я даже не знала его!
– Понятно, – знакомо ответил следователь.
Инга поджала уголки губ и процедила раздраженно:
– Тогда по какому праву вы меня задерживаете здесь под подписку?
Юрий Алексеевич не раз сталкивался с возражениями подозреваемых. Чаще всего они принимали форму нецензурного обещания встретить следователя в темном переулке. Но бывали и такие, как у столичной бизнес-леди. Не явные, но легко читаемые: ледяной тон, стальной взгляд. Бояться тех или других означало бояться своей работы. Угрожать в ответ – идти против собственных взглядов. Разрешать конфликты следовало в рамках закона и человеческого уважения.
– Инга Сергеевна, позвольте вам пояснить мои действия… – вежливо обратился к девушке Юрий Алексеевич.
– Будьте любезны!
– То, что я не арестовываю вас по обвинению в убийстве, вовсе не означает, что я вас не подозреваю. Своими нежными ручками вы никак не могли вонзить вилы в человека с той силой, с какой это было сделано. Даже в состоянии аффекта вы не справились бы с подобной задачей.
Инга широко распахнула глаза. Из слов следователя можно было сделать только один вывод:
– Вы подозреваете, что мы со Степанычем совершили это убийство в сговоре?
– Случайном или преднамеренном, – кивнул Юрий Алексеевич.
Перед мысленным взором Инги пронеслись картинки почти всех событий вчерашнего дня. Офис, кофе, магазин, трасса «Дон», поворот, кочка… Ох, не надо было бороться с первым порывом! Надо было сразу после съезда с трассы плюнуть на все и вернуться в Москву!
– Мы не сговаривались… В смысле: мы не убивали этого старика ни по какому сговору! В смысле: мы вообще его не убивали! Мы… Я! Я вообще не имею никакого отношения к действиям Степаныча! Я его только вчера встретила и общалась с ним только по необходимости!
– Разберемся.
Рука следователя вновь подала знак «можно ехать». Сам Юрий Алексеевич все еще стоял на земле и ехать явно никуда не собирался. Однако Инга не придала значения такой мелочи, и опять с жаром накинулась на него:
– Вы сошли с ума! Какие у вас доказательства? Какие улики? Я требую разъяснений! На каком основании…
Следователь решительно замотал головой и замахал руками, будто отбиваясь от стаи разъяренных пчел. Иного способа остановить поток вопросов он не придумал. Инга не замечала его попыток ответить и не делала пауз, чтобы Юрий Алексеевич успел вставить хоть слово.
– Да, замолчите вы уже!!!
Крик подействовал на Ингу сродни ведру ледяной воды. Испуганно отступив назад на пару шагов, девушка нервно сглотнула. Так или иначе, но только что она вынудила следователя повысить на нее голос! Можно ли было после такого рассчитывать на снисхождение и понимание?
Добившись желанной тишины, Юрий Алексеевич прищурился, вглядываясь в бледное лицо городской гостьи. Она нервничала. Очень заметно нервничала, а ведь женщина ее положения и образа жизни должна иметь иммунитет к стрессовым ситуациям.
– У меня достаточно улик, чтобы привлечь к ответственности и Смирнова, и вас, – смилостивился Юрий Алексеевич, в конце концов. – Говорить о них я пока не имею права, поэтому просто поверьте. И если не хотите быть обвиненной в противодействии следствию и в оскорблении сотрудника при исполнении, следуйте за мной.
– За вами? Куда?
Следователь театрально закатил глаза:
– Не было печали… – мотнув головой, он вновь решил быть милостивым и пояснил: – Надо осмотреть дом Ивана Степановича на предмет наличия в нем улик. Я бы, конечно, мог получить ордер и взломать дверь. Но зачем нам портить имущество товарища Смирнова, если есть ключи?
У Инги не было ни малейшего желания соваться в логово преступника. И без того крепко влипла. Так что лучшее, что девушка могла сделать – это остаться на том месте, где она была. По крайней мере, в этом случае можно было быть уверенной, что нигде не окажется случайного отпечатка, который следствие истолкует против нее.
– А я могу отказаться?
Юрий Алексеевич без промедления кивнул:
– Можете. Если ключи мне отдадите.
– Какие ключи? – не поняла Инга.
– Те, которые оставил Смирнов, чтобы вы присмотрели за хозяйством.
Инга хотела было сказать, что никаких ключей ей не давали. С чего бы? Но вдруг ощутила тяжесть нагретого металла в правой руке. Согнула конечность в локте, разжала пальцы и к своему ужасу обнаружила на раскрытой ладони проволочное кольцо с тремя блестящими подвесами на нем.
– А!
Инга резко отдернула руку, и ключи упали на траву под удивленные взгляды жителей деревни, все еще пристально наблюдавших за происходящим. Кто-то засмеялся, кто-то недовольно фыркнул. Нашлись и те, кто нарочно громко произнес:
– Ну, ты посмотри, какая дрянь! Сама окрутила, а теперь чистой выйти хочет. Змея поганая!
Кто это сказал ни Инга, ни Юрий Алексеевич не поняли. Столичная барышня густо покраснела. Следователь взглянул на собравшихся и недовольно покачал головой:
– Хочу напомнить, что вина Инги Сергеевны и Ивана Степановича не доказана. Также хочу напомнить, что судить людей и выносить приговоры у нас в стране могут только соответствующие органы. Узнаю о самоуправстве…
Юрий Алексеевич погрозил крепким кулаком немаленького размера. Инга испуганно ойкнула.
– Значит, не пойдете? – уточнил следователь у Инги., убедившись, что местные жители его поняли.
Девушка решительно мотнула головой. От всего, что хоть как-то было связано с именем Степаныча, нужно было держаться на максимальном удалении. Иначе не сносить ей головы и живой из этой проклятой деревни не выбраться.
– Вот же удружила, старуха! И ладно бы злилась на меня за что, так ведь мы даже знакомы не были, – ворчала Инга, сидя на переднем сиденье своего автомобиля.
Автомобиль мало был похож на крепость, но это был островок пространства, принадлежащего только ей. Самое удобное и самое уютное место, какое девушка только могла найти в деревне. Она была готова провести в нем все возможное время. И непременно сделала бы это, если бы не нарастающая жара.
Находиться в салоне машины становилось тяжелее с каждой минутой. Не хватало воздуха. Но другого места пребывания Инга придумать не могла. Не идти же ей в проклятый дом, в самом деле! Там мыши, трупы и еще черт знает, что может обнаружиться! Инга пустила слезу, на короткий миг ощутив себя бездомной.
– Эй! – вырвал девушку из размышлений о нелегкой судьбе знакомый звонкий голос.
Девушка подняла голову. Так и есть: Павлуша-эксперт, раскрасневшийся и заметно вспотевший от быстрого бега, приближался к автомобилю со стороны дороги.
– Добрый день! Я из полиции…
– Знаю. Видела, – попыталась ускорить процесс общения Инга. Желания беседовать с кем-либо девушка совершенно не испытывала.
– Я Юрия Алексеевича ищу. Не видели его?
– В дом к Смирнову пошел, – пробурчала Инга в ответ.
Вдруг в руке у Павлуши девушка заметила знакомый предмет. Гладкий, плоский, в белом чехле из экокожи. Настроение девушки изменилось в тот же миг. Подобно лампочке она перешла из состояния «ВЫКЛ» в состояние «ВКЛ». И, конечно, не смогла больше спокойно сидеть в автомобиле.
– Вы нашли мой телефон?!
– Да. В кустах, где вы и сказали.
Павлуша увидел, как взметнулись вверх руки Инги. Не теряя времени, эксперт отступил на безопасное расстояние, прижимая сокровище к груди. Весь вид молодого человека говорил о том, что он готов пасть смертью храбрых, но драгоценную находку без позволения начальства не отдаст.
– Он – улика. Надо сперва Юрию Алексеевичу доложить…
Инга перестала управлять руками, и они плетьми повисли вдоль ссутуленного тела. Радостные искорки в глазах потухли. Угасла надежда на связь с внешним миром, а значит, был утерян шанс прекратить этот кошмар здесь и сейчас.
Девушка почувствовала себя попаданкой. Будто из своего странного, безумного, но такого родного мира, она попала в логичный, но абсолютно чуждый мир, к тому же живущий по законам прошлого, по законам чести и совести. И не было никакой возможности вернуться обратно. Не было даже малюсенькой ниточки, дернув за которую, Инга могла дать знать «своим» о бедственном положении, в котором оказалась. Она была одна.
Дьявол! Она никогда прежде не оказывалась без всякой поддержки. Родители, тетя, бабушка и дедушка, друзья, знакомые, юристы «Последнего штриха». Google, в конце концов! Все они всегда были готовы оказать ей помощь. Да, чаще всего это были не профессиональные советы, а всего лишь слова поддержки. Но даже на такие слова Инга сейчас не могла рассчитывать. Никому не было до нее ни малейшего дела. Никому она не была нужна.
– Ну, разве только Степанычу. Не иначе на меня хочет всю вину переложить. А что? Удобно…
– Простите, – осторожно вмешался Павлуша, все это время внимательно наблюдавший за маскарадом на лице Инги Сергеевны. – С вами все хорошо? Может, вам…
– Ничего мне не нужно! – сорвалась Инга. – Телефон мне нужен. Домой мне нужно. В офис мне нужно. А от вас мне ничего не нужно!
Крепко сжав кулаки, девушка резко повернулась и направилась в сторону задней части дома. Туда, где располагалась свободная от построек часть участка, также унаследованная ею. Инга надеялась укрыться за стеной скотного двора от пристального внимания полицейского эксперта и соседа из дома через дорогу. Лицо последнего девушка отчетливо и постоянно видела в окне.
The free excerpt has ended.