Read the book: «Хватит врать», page 3

Он с усилием потянул меня в заданном направлении.

– Чё ты разнылся то? Сперва дерзкий был, а щас, – с пренебрежением подметил он.

Я пытался унять эмоции. Перед ним, перед «семьёй», перед Никитой, в частности, да перед всеми ими надо быть крутым, нахальным, несломленным! «А глаза покраснели от перцового баллончика", – подсказывал внутренний голос сюжет будущего рассказа.

Мы стремительно приближались к дому, оставалось пересечь двор.

– Ха! Смори! «Баклана» поймали! Ща обратно в клетку запихают, – послышался до боли известный, рано списанный со счетов голос «хлыста» из класса.

Я невольно повернул голову. Знакомые обитатели последних парт уселись на детской площадке. Валера тоже понял: комментарий посвящён нам! Прищурившись, он начал высматривать, который из них, будто по голосу можно безошибочно определить. «Хлыст» опустил голову, делая вид, что они, «мелкие ссыкуны!», вообще не при делах!

– Это ты, что ль, «баклан»? – с улыбкой спросил Валерий, возобновив путь к подъезду.

– Ну, – подтвердил я догадку.

– А чё за клетка? Отбывал, что ли?

– Детдомовский я.

Валера остановился. Хватка ослабла.

– Серьёзно?

Боковым зрением я видел замешательство на его лице и пристальный взгляд.

– Это ты приёмным родокам так нагадил? – вопрос остался без ответа, – а если они тебя обратно вернут. Ты чё?

– Этого и хочу, – честно признался я, вытирая нос рукавом.

Валерий стоял как вкопанный и моргал. Взгляд рассеялся.

– Ну-к, пошли, – сказал он и двинулся в сторону кафе быстрого питания. Мой ворот оказался на свободе.

Дорога до забегаловки недолгая. Конвоир, несмотря на крупные габариты, быстро перебирал ногами, активно сокращая дистанцию до пункта назначения. Не проронив ни слова по пути, он указал на столик в углу кафе, велел занять место, а сам ушёл к кассе. Спустя пару минут притащил полный поднос вкуснятины. И тебе картошка фри, и бургеров гора, и коктейль молочный!

– Давай, наворачивай!

Вот он праздничный стол! Такое мы ели только однажды. В этой сети кафе была благотворительная акция. Они и куча людей, не пожалевшие кинуть мелочь в соответствующий ящик на кассе, устроили нам незабываемый праздник. Конечно же, их благодетель освещалась по телевизору, но нам есть ли до этого дело? Помимо подарков и игрушек, привезли этой самой божественной еды! Валера сидел напротив. Гнев сменился на жалость. Этот взгляд я видел неоднократно. Унизительно быть жалким!

– На кой ты витрину разбил?

– Мне… мне надо в детдом вернуться.

Он ждал продолжения. А мне чего скрывать? Человек меня покормил, хочет вникнуть в суть происходящего, для меня этого достаточно. Я поведал историю своих родителей, рассказал про журфак, про место законное, про семью приёмную. Разнылся, короче говоря.

– Этим усыновлением я лишился всего, – так был закончен рассказ.

– Ну и? Зачем тебе обратно?

– Чтобы мне вернули квартиру папы. И место, – вновь повторил я собеседнику.

Он приподнял брови в знак удивления.

– М-да, Даня, так, да Даня?

– Угу.

– Дань, я, конечно, институтов не заканчивал. Но, судя по твоим словам, если тебя уже лишили квартиры, то, похоже, всё. Вернут тебя в детдом, а имущество не вернут. Это как взять бабу в жены и при разводе она девочкой-то не станет обратно, понимаешь? Ты думал об этом?

– Ну и пусть, зато место в универе, – не унимался я.

– Пха-х, – нервно хохотнул Валера. – Блин! Вот вроде ты жизнью наученный, а такой наивный. На какую-то справедливость, что ли, надеешься. Ну-ка, подумай получше по поводу льготного места.

– А чё думать? Оно есть, точнее, было! Что с ним не так, не понимаю.

Валерий замотал головой, снова приподняв брови. Те же самые движения проделывала моя самооценка.

– Дань, я бывший военный, отслужил и тоже мне и льготы, и квартиры, и горы золотые обещали. Только вот пунктов, подпунктов и мелких строк в этих обещаниях миллиард. Опять же, сегодня так, а завтра эдак, – он громко отхлебнул остывший кофе. – Теперь в охране работаю. Ну, возьмут тебя в вуз по квоте, а дальше? Бабло за тебя получат от государства и пойдёшь ты на хер после первой же сессии. Парень, ты чего?! В армейке полно детдомовских. Странно, да? Если места должны давать.

Истина нокаутировала мечту в первом же раунде.

Валерий достал телефон.

– Жуй давай. Я щас вернусь.

А вот аппетит пропал. Желание жить тоже. Я смотрел через окно на Валеру. Он что-то объяснял, активно жестикулируя и кивая. Спустя пару минут вернулся.

– Короче, Дань. Витрину тебе никто не простит, её оплатить надо. Эльдар в курсе ситуации. В общем, все мы ошибки совершаем. После школы будешь к нам приходить как разнорабочий. Бесплатно! В счёт ущерба. Не придёшь – вычтут из моей зарплаты. Если совесть тебе позволит за добро ответить злом, значит, ты свободен. Если всё же готов за голову браться, в понедельник часам к пяти вечера мы тебя ждём. Устраивает?

Улыбка сама натянулась на перепачканном соусом лице.

– Я приду, – пообещал я, глядя в глаза своего спасителя.

– Буду надеяться, – ответил Валерий, протягивая руку.

Впервые в жизни. Крепкое мужское рукопожатие.

Валера ушёл, а я досидел до вечера, потихоньку поглощая уже остывшие вкусняхи.

– С днём рождения меня, – буркнул я себе под нос, откусывая последний бургер.

«Семье» я рассказал изменённую версию трудоустройства, слегка умолчал про возмещение ущерба, да и витрины никакой не разбивалось. На удивление, впервые получил похвалу и был поставлен в пример «курильщику». Вопросы по поводу моего отсутствия дома отпали. Теперь я РАБОТАЮ!

Школа ушла на второй план. Сверстники готовятся к экзаменам, от слова «армия» меняются в лице. А мне всё равно. В универ мне не светит. Армию не боюсь. Даже, наверно, неплохо бы было пойти. Учителя шум не поднимали, ведь мало-помалу я туда всё же ходил. Просто без моей персоны уроки проходили в нормальном режиме, живой и ладно.

С Валерой мы сдружились, по крайней мере, я так считаю. Эльдар периодически подкалывал, вспоминая былое, но в целом мной доволен. Остальной персонал относился как к своему. Работа не сложная, справится даже такой «рукожоп», как я! Помощь на складе магазина и административно-хозяйственные вопросы – вытереть лужу, отчистить витрину от пальцев посетителей, подобрать мусор в отделе проверки товаров. Задачи, где надо «включать» голову, не доверяют. Не удивительно, неправда ли? Чтобы покрыть ущерб, работать предстоит до лета. Но меня абсолютно всё устраивало, нравилось быть нужным, полезным! Я оказался в коллективе, со мной здоровались и улыбались, даже спрашивали: «как дела?». И хоть ответа не дожидались, безумно приятно. Спустя время мне добавили ночные смены, за которые директор доплачивал. На первую зарплату я купил торт на работу и домой, чем снова утёр нос «братишке».

– Подумаешь! Тебе, вообще-то, семнадцать! Нашёл чем хвастать! Торт купил, – сказал он, отворачиваясь от куска на тарелке.

– Раз ты не желаешь угоститься, – сказал «дед», забирая тарелку, – я это сделаю за тебя!

Жизнь налаживается, хоть и не так, как планировал.

В свободное время Валера разрешал посидеть за своим компьютером, который, к слову, я почистил. Он открыл для меня мир видеохостингов, живых журналов, социальных сетей. Я засиживался за просмотром до глубокой ночи, оставался на дежурстве забесплатно. Новоиспечённый друг составлял компанию, коротая часы рабочей смены.

– Это будущее, Дань! – говорил он.

– Что будущее? – не понимал я.

– Ну вот, смотри, – Валера запустил случайное видео.

– И?

– Ну… что и? – он смотрел мне в глаза, а я не понимал, что ему надо. – Кто-то снял, как его попугай танцует под музыку, и это может посмотреть весь мир! И не надо тебе ни образования, ничего такого! Снимай что хочешь, выкладывай себе и деньги получай. На телек ещё, поди, попади, а тут сам себе режиссёр! Или вот девка готовит. Она так и так каждый день готовит. Сняла, видео, выложила и получается, готовит за деньги. Круто, да?

– Какие деньги?

– Ну, им платят же за это. Люди смотрят. И чем больше смотрят, тем больше денег заплатят.

– А если мне не понравилось видео? Я не хочу, чтоб ему платили.

–Ха, ну ты деловой, Даня. Не нравится – твои проблемы – не смотри. А совсем не нравится, так можешь, вот, – он опустился чуть ниже видео, – оставить свои комментарии.

Мало-помалу. Но до меня дошло!

– Получается, снимает кто угодно, про что угодно, и ему платят за то, что кто-то смотрит. А кто платит?

– Не знаю, – честно сказал Валера. – Давно присматриваюсь к этому всему. Может, тоже начать снимать?

– И что снимать собрался?

– Ну, жизнь свою снимать буду.

– А зачем? – не понимал я.

– Просто так. Снимают же. И просмотры есть, получается, и смысл тоже есть.

– Это не интересно просто так жизнь снимать, – заключил я.

– А что тогда, интересно? —смутился, Валера.

– Ну, там, расследования журналистов, репортажи, происшествия там, истории интересные рассказывать, к примеру.

– Это ты, конечно, хорошо загнул, – улыбался Валера. Репорта-а-а-жи! он начал сильно смеяться. Репортёр. Ах-ха-ха-ха-ха.

Мне самому стало смешно от этой фразы, но идея крепко засела в голову. Снимать свою жизнь резона нет, как, впрочем, и Валере. Мы магазинные тараканы, которые сидят в подсобке, выползая в торговый зал или улицу только в темноте, а приближение людей загоняет вновь в укрытие. То ли дело собственное расследование!

Приближалось лето вместе с последним звонок, экзаменами и выпускным. Как выяснилось, мои одноклассники готовили какой-то концерт для родителей. Уличили стихи, пели хором, на сцене че-то танцевали. А мне казалось странным подобное действо. В школе нас учили петь и танцевать? К чему всё это? «Хлыст» вышел с трогательным стишком для учителя химии, которую крыл непотребными словами на переменах каждый божий день. Ладно бы рассказал нормально, забывал текст, дважды сказал одно и то же. Родители умилялись. Да ладно, родители! Химоза его расцеловала, как родного сына! За что? Долдон не смог заучить десять строк. Это мило? Не думаю. Чему они умиляются? Какой-то парад лицемерия. Мне же, ввиду прогулов, роли в концерте не досталось, вновь как «белая ворона». «Родители» не пошли на последний звонок. Да я их и не звал. Просидев почти час в актовом зале под хоровые песни из прошлого века, восхваляющие те качества, которыми не обладали ни учителя, ни ученики, мы разошлись.

Экзамены сданы, результаты ниже среднего. На выпускном завуч выдавал аттестат с напутствиями:

– Даниил, поступай в колледж, получи хоть какую-то профессию! – с «заботой» произнесла она.

– Вам то, какое дело? – спросил я, схватившись за заветную книженцию.

Выпучив глаза, как задыхающаяся рыба, она не смогла найти ответ на заданный вопрос. Учителя, одноклассники резко стали со мной дружить и разговаривать лишь только в последний день встречи. Ради кого представление? Между мной и людьми – барьер непонимания. Одноклассница, которая попросту называла меня «сифой» обнимала и фотографировалась на память. Ты что? Зачем? Радость в голову ударила?

Школа, всё! Армия только весной. Я почувствовал свободу! Почувствовал взрослую жизнь!

Между мной и работой не оставалось преград. Более того, долг за витрину покрыт в полном объёме. Эльдар пообещал взять меня в штат при письменном согласии родителей и после проведения инвентаризации, а это считаные дни. Валера предложил снимать жильё вместе. Ему финансово легче, а мне так вообще мечта!

Но мечта на то и мечта, что недостижимая.

Середина июля. Начало рабочего дня. Рутинная планёрка, возглавляемая директором.

– Доброе утро! Если можно так сказать…

Он стоял в центре круга, созданного сотрудниками. Присутствовали все! Отпуск у тебя больничный или выходной. Будь любезен явиться. Мы с Валерой стояли бок о бок, охваченные желанием вернуться в подсобку. Новые видео с пылу с жару ждали нас.

– Сегодня ночью мы завершили инвентаризацию. Спасибо всем, кто принимал участие. К сожалению, на этом благодарности заканчиваются… – он сурово обвёл взглядом сотрудников. – У нас серьёзная недостача. Друзья мои!

И ровно в этот момент Эльдар перевёл глаза на нас с Валерой.

– Так вот, после инвентаризации вскрылась кража. Причём серьёзная. И знаете где? В торговом зале? На этот раз нет. К сожалению, нет. На складе! Недосчитались многого: CD и DVD диски, плееры, телефоны, наушники, компьютерные мыши, фотоаппараты и ноутбук. Воровали как с коробками, так и без. Даже эксклюзивная, – он поднял указательный палец, – коллекционная фигурка! Ну кому она нужна, друзья?!

Моё сердце защемило, живот моментально заболел. «хо-хо-хо. Кого-то прямо сейчас при всех коллегах обвинили в воровстве!», а взгляд Эльдара лишь изредка уходил в сторону. «Не видать тебе работы, пофантазировал счастливую жизнь и хорош!». Валера тоже изменился в лице.

– Кража, господа, это уголовно наказуемое преступление! Вопросы у меня как к сотрудникам склада, так и к охране, которая должна качественно выполнять свои должностные обязанности! —выдержав внушительную паузу в пару минут, на протяжении которых все будто закаменели, он продолжил. -Сотрудники зала могут быть свободными. Хорошего дня! Остальные, имеющие доступ на склад, в том числе уборщики, остаются.

Бо́льшая часть покинула склад. Задержалась лишь маленькая кучка, среди которых: я, Валера с напарником, хозяйственники и руководители подразделений.

Напряжение нарастало, а Эльдар от чего-то был в приподнятом настроении! «Почувствовал власть! Смотри какой, важный! ». «Подозреваемые» выстроились в линию. «Судья» продолжал важно вышагивать, храня молчание.

– И так… что мы будем теперь делать? – спросил он у присутствующих.

– На какую сумму украдено, – поинтересовался руководитель хозяйственного отдела.

– На внушительную, Юрий Алексеевич, – директор покачал головой, придавая вес сказанным словам, чем только нагнетал обстановку. – Важно, что раньше кражи в зале были. Это нормальное явление, думаю, всем понятно. И здесь спросить не с кого, разве что с охраны.

Валера, и без того застывший, начал бледнеть. Эльдар продолжил:

– А сейчас завелась крыса! Хочу спросить, отдел охраны, по какой причине прекратились досмотры сотрудников на выходе с работы? Кто давал разрешение отменить эту процедуру?

Тон Эльдара повышался. Эхо гуляло по помещению, усиливая звуковое давление. Про какую процедуру он говорил, я понятия не имел. Ни единого раза меня никто недосматривал. Все молчали, даже те, кому адресовали вопрос.

– Вижу лишь единственный выход, коллеги. Ущерб перекроется вашими зарплатами, а с виновными мы попрощаемся. Прошу охрану проследовать в мой кабинет. Остальные свободны.

В зале пошли возмущённые голоса.

– В каком плане? С зарплат.

– Ищите виновного. Какого хера… алло!

– Кто СПЕР ТОТ ПУСТЬ И ПЛАТИТ!

Эльдар жестом велел затихнуть.

– Понимаю ваше возмущение, но финансовые потери такого плана списываются на сотрудников. Это не я придумал! Вы подписывали договор! Следить надо не только за собой, но и за всеми. Чтобы впредь такое не повторялось!

– Эльдар Саркисович, – позвал директора руководитель склада Алексей, – у меня никогда краж не было. Я сразу говорил про этого паренька, – палец указал в мою сторону. -И вот вам результат.

– Я НИЧЕГО НЕ КРАЛ! – вырвался у меня возмущённый крик. -На кой чёрт мне ваши диски и куклы?

– Не кукла, а ЭКСКЛЮЗИВНАЯ, КОЛЛЕКЦИОННАЯ фигурка, – с важным видом подметил Эльдар, будто это перестало делать куклу куклой. -Алексей, не будем вешать ярлыки, – как-то самодовольно ответил директор.

«И кто бы это говорил? Нет, ты, Эльдарчик, не вешал ярлыки. Нет-нет, ты прожёг своим взглядом на мне клеймо со словом «ВОРЮГА!» – возмущался разум.

– Вешать ничего не будем, но и ноги его на складе не будет больше, – настаивал руководитель склада. – Смены эти ночные только он и работал. Вот и, пожалуйста. С Валерой Вашим оба два. Один тащит, другой покрывает.

Валера молчал, переводя глаза с одного на другого.

–Так, ладно, давайте обсудим в моём кабинете. Даня, Валера, Алексей, Анатолий – это сменщик Валеры, всё в мой кабинет. Остальные свободны!

– Что с зарплатой-то? – спросил хозяйственник.

Эльдар раздражённо повернулся в сторону задавшего вопрос.

– Идите РАБОТАТЬ ВСЕ! – сказал Эльдар и, не намереваясь что-либо обсуждать ещё, удалился в кабинет. Мы гуськом проследовали за ним.

«Ну, всё, Данька, поработали! Щас и ты, и Валера пойдёте».

– Я не крал, – тихо сообщил Валере.

– Это нас с Толяном слить хотят, суки…, – также шёпотом ответил он.

– Зачем?

– А я… знаю, что ли? – сдерживая матюги прошипел он.

Линчевание продолжилось в кабинете директора.

– Я не вижу другого варианта, кроме как поменять охрану, – заявил Эльдар.

– На каком основании? – не выдержал Валера, – у тебя доказательства, что ли, есть или что?

– Чего? – директор сдвинул брови, давая понять, что так с ним говорить вообще не стоит, – тебе объяснить, что охрана делать должна?

Валера стоял молча, а директора понесло:

– Нет, не в стул бздеть, друг мой, как ты, видимо, думал! И не дружить вы сюда приходите, а следить… СЛЕ-ДИ-ТЬ! – он уселся на край стола, —следить не только за залом, но и за персоналом, в том числе. Даже, наверное, в первую очередь за ними, – вновь взгляд на мне.

– Я не брал, – словно попугай влез в разговор.

– Закрой рот! – рявкнул он и вновь обращался к Валере, – Ты лично нёс ответственность за шкета. И что в итоге?! Никогда со склада не крали НИ РАЗУ бл…– он вовремя взял себя в руки, – а теперь убытка на триста тысяч! Кто позволил отменить проверку сотрудников? Кто? Я СПРАШИВАЮ!

Охранники молча уткнулись в пол, Анатолий нервно кусал щеку.

– Вот и результат. Пишите по собственному желанию, дорабатываете две недели и без зарплаты, пожелаю вам: «всего доброго». Накосячите за это время, улетите по статье. Понятно?

Оба, как болванчики, кивали.

– Свободны!

Я начал выходить вслед за парнями.

– Тебя никто не отпускал, – напомнил Алексей.

– Даня, останься, – подтвердил Эльдар.

Я остановился, но не решался развернуться к ним лицом. Дверь за уволенными охранниками закрылась. «Мышка в ловушке", – подсказывал мозг. Повернувшись к директору и руководителю склада, я не своим голосом начал оправдываться.

– Я ничего не крал! Клянусь!

– Дань, ну мы же помним, как начиналось наше знакомство, – сказал Эльдар. – Алексей прав, не было краж никогда у нас со склада. И смены ночные всегда в паре с Валерой. Такие совпадения наводят на мысли.

– Да какие совпадения? Мы в подсобке смотрели видео, – не подумав, вылетело у меня.

– М-да-а-а-а, – многозначительно протянул Алексей, слегка хохотнув.

Уголок губ директора приподнялся вместе с ним и одна бровь. Такую гримасу я уже видел у людей. Вывод только один: плевать ему на кражу. Он получал удовольствие от происходящего!

– Валере, конечно, ты сейчас очень помог, но и с тобой, Даня, мы будем прощаться!

– НУ НЕ БРАЛ Я!

– Ну, знаешь, – сказал мне Алексей, давая понять, что любые доводы не имеют никакого веса и значения. – Эльдар Саркисович, я своё слово сказал. Этого парня в моём отделе не будет. Точка. Ребята работают по три, а то и пять лет. Ни разу подобного не было и не будет! Наказывать их рублём не за что! – на этой фразе он покинул кабинет, будто бы его кто-то отпускал.

Мы остались наедине с директором. Он вальяжно уселся на край стола.

– Ты сам слышал, – подытожил Эльдар.

– ПОЧЕМУ? Это не я! Вычтите из моей зарплаты хоть всё! Я НЕ БРАЛ! – Снова грёбенные слёзы, снова Несправедливость, снова всё это со мной!

– Эмоции оставь для папы с мамой, – то ли специально, то ли случайно, но мудак давил на больное, – тебя впустили в коллектив, дали шанс на исправление, по итогу кража.

«Детдом поставил на тебе клеймо, которое видят и не приемлют все. Ты глупый, ненужный, подозрительный и асоциальный тип! Смирись».

– Я не крал, – произнёс спокойным тоном, а внутри горело. – Правда на моей стороне. А крыса останется среди вас!

– Это мы разберёмся, тем не менее. Мы друг друга поняли? – спросил он.

– Мне покинуть рабочее место сейчас? Или отработать две недели?

– Ты свободен, – сказал директор, жестом указав на дверь.

Он неподвижно сидел на столе. Гримаса издёвки не сходила. Путь на выход пролегает мимо комнаты охраны. Я заглянул в приоткрытую дверь. Толя и Валера сидели напротив друг друга. Потухшие взгляды выдавали растерянность.

– Помешал? – произнесла моя голова в проёме.

– Проходи, – ответил друг.

Проскочив в комнату и закрыв за собой дверь, я уселся на коробку рядом с ними. Толя пристально посмотрел на меня, Валера тоже.

– На меня думаете?

– Правду скажи, – ответил Валера.

– Не брал никогда и ничего! Клянусь вам!

Услышав ответ, напарники почти синхронно упёрлись взглядом в ноутбук.

– Ты всё? – спросил Толя у меня.

– Да. Уволили, даже устроиться не успел.

– Вот и пожили вместе, – с грустной улыбкой проговорил Валера.

– Иди домой. Комната только для персонала, – холодно сказал Анатолий, не сводя глаз с монитора.

Да, – поддакнул Валера, – лучше не нарываться.

«Поздновато работать начали!» – чуть не вылетело у меня.

Я вышел из магазина и, как обычно, искал покоя на улицах города. Бродил до вечера, раз за разом прокручивая в голове произошедшее. Не мог успокоиться, выдохнуть, отпустить. С каждым кругом, намотанным вокруг района, отчаянье нарастало. Ведь стоит на горизонте замаячить лучику надежды, как реальность, будто цунами смывает всё на своём пути, оставляя меня на пустом берегу. Голоса в голове измывались снова и снова, перечисляя неудачи, подтверждая правоту всех колкостей, сказанных в мою сторону! Успокоить шум можно только одним способом – алкоголь. В период моего семнадцатилетия достать спиртное, притом крепкое, не составляло особого труда. Купив самый дешёвый коньяк, я опустошил бутылку за полтора часа. Покой и крепкий сон застали меня на лавке в парке.

Холод камеры и незнакомые голоса в неприличной близости ко мне вернули в реальность.

Я лежал на твёрдой скамейке, вдыхая аромат немытого бомжа. Голова кружилась и болела, глаза не открывались. От жажды можно сойти с ума. С трудом принял горизонтальное положение, поставив цель, разобраться в происходящем.

– Доброе утро, – сказал парень в форме, сидящий за столом в паре метров от камеры.

– Где я? – конечно же, мне давно понятно, где. Зачем спросил не знаю.

– На Гавайях. Лежишь пьяный, отдыхаешь, как и положено, – не отрываясь от заполнения бумаг, ответил парень.

– Я что-то натворил, да? – спросил больше у себя, чем у милицейского.

– Ну что ты! Как правило, тут только невинные сидят, – ответил он, мельком оглядев контингент за клеткой, – да, Фёдор Михалыч? – он уже обращался к соседу по клетке.

Понятно. Толку задавать вопросы нет. Надо просто ждать, что будет дальше. А ждать пришлось недолго. К решётке подошёл «отец» с другим милицейский, постарше шутника. Дядя Олег смотрел на меня без злобы, скорее с жалостью и тревогой. Замок камеры открыт.

– Выходи, – сказал сотрудник, глядя на меня.

Неуверенно приподнявшись, я старался идти к ним ровно, но выходило не очень. В голове мало-того двоилось, так ещё и плыло, крутилось… Мы в детстве часто кружились вокруг себя, кто дольше! Бывало, до тошноты кружились лишь бы выиграть, вот и сейчас такое состояние, докружился… до тошноты, идиот. Дядя Олег протянул мне руку для опоры, а я, как дурак, застыл в проходе.

– Передумал или что? – поторопил меня милицейский.

– Спасибо вам ещё раз, – сказал «отец», – пошли, Дань! – он повёл на выход, уверенно держа меня за локоть.

На улице вновь жара. Солнце безбожно лупит в глаза. Я очень пожалел о выпитом вчера. «Отец» искоса поглядывал на моё состояние, лишь после проходной отпустил локоть. Видимо, понял, что не упаду.

– Пойдём, пройдёмся, – сказал он.

Местонахождение милицейского участка мне знакома, и как добраться до дома тоже знаю. Но вот шли мы в другом направлении. Каждый шаг отдавался болью. Как люди могут раз за разом так напиваться, не боясь вновь пережить похмелье? «Знамо как, пить и пить, оттягивая расплату! ».

Мы шли вдоль шумной дороги молча. Было время подумать. «Если так просто отпустили, значит, ничего серьёзного не натворил. Получается, сейчас прослушаю лекцию о вреде алкоголя, и всего делов. А если мы идём куда-то, где забирают детей обратно в детдом? ». Мы свернули в малознакомый двор, прошли вдоль детской площадки к девятиэтажке.

– Мы куда?

– Сейчас увидишь, – ответил «отец», открывая дверь подъезда комбинацией из цифр.

Ужасающе гремящий лифт на высокой скорости поднял нас на последний этаж. Мало вселенная надо мной издевается, так ещё и кабина резко затормозила, приподняв содержимое желудка максимально высоко.

– Меня ща вырвет! – сдерживая позывы, прохрипел я.

Дядя Олег, снова вцепившись в локоть, решительным шагом двинулся в сторону общего балкона. Одна из немногих высоток в городе. Вид завораживающий. Приятный, тёплый ветерок. Недостоин этот вид борьбы со рвотными позывами. Недостоин этот вид лицезреть вчерашнюю трапезу. Недостоин!

– Подыши! Вдох-выдох, вдох-выдох, – повторял «отец», подведя меня к перилле. – Не закрывай глаза, дыши глубоко! Во-о-от! та-а-а-к! – продемонстрировал он таланты ровного дыхания.

Меня понемногу отпускало.

– Вроде легче, – сказал я.

– Ты смотри, там будет плохо. Рот ладонью затыкай и в туалет беги! Человек важный!

– Не лучший момент для важной встречи, – констатировал я.

– Знаешь, что. Если бы не он, Дань, – «отец» глубоко вздохнул, давая понять, что «человек важный», посодействовал «амнистии».

Я не стал отвечать. Надо, значит, надо. «Отец» молча вернулся в подъезд. Моя тень топала сзади. Обычная железная дверь, не предвещающая ничего. Дядя Олег нажал на звонок. Через пару секунд нам открыла приятная женщина лет пятидесяти пяти, может, старше, но выглядела она опрятно.

– Олег Владимирович, здравствуйте! А ты Даня, наверно? – поприветствовала она, широко распахнув дверь.

– Добрый день, – поздоровался я и невольно прикрыл вонючий рот.

– Олеся, здравствуйте! Извините, что вот так врываемся мы к Андрею Александровичу, не надолго!

– Да-да, он вас ждёт. Проходите в гостиную, это вон туда, – она показала нужный дверной проём. – Тапочки по размеру выберете в комоде. Вам чай-кофе приготовить? – посмотрев на моё состояние, лишних объяснений не потребовалось, улыбнувшись, она продолжила, – сейчас поставим тебя на ноги, дружок!

Женщина ловко подхватила вышедшего в коридор кота и ушла на кухню. «Отец» разулся сам и, запретив сгибаться, дабы не расплескать содержимое желудка, стянул кроссовки мне. Проигнорировав комод с тапками, мы переместились в гостиную.

Андрей Александрович – крупный мужчина средних лет. Он не толстый, а именно крупный. Широкоплечий, высокий и статный, несмотря на возраст. Хозяин что-то громко обсуждал по телефону, увидев нас, заулыбался и жестом пригласил присесть на диван. Уютная трёхкомнатная квартира, со вкусом обставленная комфортной мебелью и техникой. Здесь всё так, как я себе представлял, услышав слово «дом»: цветы, картины, фотографии. Кот, который недолго пробыл на кухне, виляя задницей, важно прошёл к хозяину, игнорируя наше присутствие.

Андрей Александрович закончил разговор, приласкал питомца и вместе с ним сел в кресло рядом с моим «отцом». Наличие шерстяного комка разряжало обстановку, а я совсем не понимал, что будет дальше. Не успели мы начать разговор, к нам вернулась хозяйка. Она принесла горстку активированного угля и бутылку минералки.

– Давай, дружок, должно полегчать! Если что, туалет – первая дверь справа от входной двери, – она посмотрела на супруга. – Не буду вам мешать! Гена, пойдём со мной!

– Генерал остаётся с мужиками! – ответил хозяин, поглаживая развалившегося питомца.

Улыбнувшись всем присутствующим, она удалилась, чуть прикрыв дверь. Наши беседы её не особо интересовали, чуть ли не сразу в соседней комнате включился телевизор. Даже его звуки приятнее «дедовского». Тишина, чистота, хороший ремонт, уют и прикольный кот… «Почему не они меня усыновили?», едкая мысль прилетела в голову.

– Итак, Даниил, что у тебя случилось? Рассказывай, – обратил на меня внимание Андрей Александрович.

– Напился, – чуть слышно буркнул я, глядя на мирно спящего кота.

Мужчина с улыбкой помотал головой.

– Все мы рано или поздно напиваемся, да, Олег?

«Отец» согласно кивнул, хозяин продолжил:

– Только если с радости напиваются, то друзья домой приводят, либо всей гурьбой едут туда, где ты очнулся сегодня. А если напиваются в одиночку, то с горя. Папа твой, – он кивнул в сторону, – дядя Олега, – звонил сегодня, упрашивал замять. Последствия такой ситуации нехорошие и ненужные могут быть.

«Отец» ещё активнее замотал головой, подтверждая слова собеседника. Я понимал, о каких последствиях речь, ещё тогда, кидаясь льдиной в витрину именно их, и добивался. Но сейчас что-то дрогнуло.

– Замять-то мы замнём. Да вот разобраться надо.

– Дань, что случилось? – влез «отец», перефразировав вопрос Андрея Александровича. Перестраховался, наверное, и разжевал для особо одарённых.

Я выпил активированный уголь. В животе моментально заурчало. Не столько требовалось лекарство, сколько требовалось время чтобы обдумать. «Стучи! Жалуйся! Расскажи, как тебя обидели! " – зудели тараканы в голове. Я не мог справиться со своей жизнью. По всем фронтам обломы! Всё, что не начато, везде провал! Мужики сверлили взглядом. Надо говорить!

– Меня обвинили в воровстве и уволили. А я ничего не крал! Расстроился, потому что нечестно и несправедливо! Спихнули, тупа на детдомовца! Начальник склада, как выяснилось, изначально пускать не хотел. Это проклятие сироты, не иначе! Хотя друга-охранника тоже уволили. Ну и сменщика его так же. Ни за что! Вот без доказательств, – я вылупил глаза на Андрея Александровича, будто это придаёт убедительности моим словам и невиновности, в том числе.

«Отец» приложил ладонь к щеке, но промолчал. Андрей Александрович ждал продолжения.

– Это всё? – спросил он.

– Да.

– Уволили по статье или обещали заявление написать? Дальше-то что?

– Просто выгнали и всё.

Дядя Олег не выдержал:

– Дань, мы с тобой говорили на эту тему. Везде чужой. В детдоме – «белая ворона» и в школе также, на работе – проблемы. Пора переступить через себя и как-то, я не знаю… влиться в коллектив, считаться с обществом!

– Как я могу влиться в то, что меня не принимает изначально! – от моего визга взбудоражился кот, —почему я должен меняться? Я ничего не крал, никого не подставлял! Я не был «вороной» на работе «отец»!

Андрей Александрович поднял руки, в знак того, чтобы мы заткнули рты.

– Так-так-так! Не для того мы здесь чтобы ссорится! Дань, не будем решать вечные вопросы в данную минуту, – кот согласно мурлыкнул, – даже Гене очевидно, это пустая трата времени, – котяру вновь гладили по голове. – Тебе трудно в обществе?