Read the book: «Рожденный вне Программы»
Предисловие. «Сюжет или герой?»
Вот и перестает лист быть чистым и загадочным. Забегали буквы, знаки, неся мысли, пробуждая и передавая чувства и фантазию.
Зимнее солнце еще играло нетронутой белизной листа, рисовало теплыми тонами волнистые узоры на поверхности…
Можно слукавить, что в этот момент писатель, глядя на нетронутую бумагу, чувствует ответственность и стоит перед выбором оставить лист чистым или создать нечто превышающее его стоимость.
На самом деле, не возникает никаких сомнений. Люди пишущие – вечно больные люди. Болеем когда пишем, мучаемся, когда не пишется. А что принесут наши муки – не нам судить…
Что по-настоящему терзает так это вопрос – с чего начать, продумать сюжет или создать героя? Что первично? На мой взгляд, только вокруг героя обстоятельства и события, вымышленные и реальные, закручиваются в сюжет. Если «попасть» в образ, герой будет жить по своим правилам и от первоначального замысла почти ничего не останется. Посмотрим…
Сегодняшний мой герой совсем «не нашего времени», а очень, очень далекого будущего.
(Надеюсь, что такое будущее нас минует…)
Итак, наш герой в одиночестве «читает» литературу нашего времени…
Глава первая. «Сказки нашего двора»
«Мне повезло. Бабушка не читала, а рассказывала мне сказки. Причем нигде и никогда не напечатанные. Одна из них так пугала, что я ни разу не дослушала ее до конца. А может быть, детская память заблокировала ужасную развязку.
Сюжет заключался в том, что маленькие дети, кажется, брат с сестрой заблудились и попали в плен к старой ведьме. Та накрыла их подолом своей огромной юбки, и дети не могли выбраться. Они оказались в другом мире – темном, зловонном и бесконечном.
В закоулках подола злой колдуньи брат с сестрой блуждали как в лабиринте, встречали других несчастных детишек, которые тоже не знали, как вернуться на свободу и уже совсем потеряли надежду…
Маленьким пленникам не хотелось ни есть, ни спать, они хотели только одного – вернуться домой…
…Вы заметили, как наши сказки отличаются от сказок «просвещенных» народов? В русских сказках дети попадают в беду по непослушанию: «не пей из копытца, смотри за братцем»…
В западных сказках родители сознательно отправляют детей на смерть. Когда кончается еда или ее не хватает на всех – нормальный выход завести родных деток в лес и оставить умирать. Вроде и не убийство в чистом виде…
Добавим, что чудесное возвращение детей, пережитая разлука с ними и радость воссоединения на родителей никак не влияют. При малейшем продуктовом дефиците отец снова и снова заводил детей в непроходимую чащу, обрекая на мучительную смерть. Мамочка не возражала.
Еще одна знаменитая маменька отравила маленькую дочку с корзинкой через дремучий лес к бабушке. Прибавив напутственный совет: «не сходи с тропинки!» А запрет для дитя привлекательней конфеты
…Разносился по дикому лесу аромат только что выпеченных пирожков, призывая голодных хищников…
Странно, что в этой сказке не действует прием трех повторений – мать посылает девочку в опасное для жизни путешествие всего один раз. Возможно, кончились в лесу волки или дома пирожки…
Примечательно, что у девочки нет имени, так бегает некто в красной шапочке…
А что, скажите разве в русских, белорусских, украинских сказках нет злодеев в семьях?
Есть и еще какие, вообще ОПГ инфернальных сил. Но это не родные по крови люди – мачехи, как правило. «Матери нет – считай сирота»…
Дети вырастают, но продолжают нуждаться в сказках, в сказках с большой долей реальности. События, которых происходили или могли происходить в реальности.
Очень страшно, когда такую сказку «для взрослых» рассказывает участник или очевидец событий, либо, по крайней мере, указывает на конкретного свидетеля, действующих лиц, конкретное место и время совершившегося. Тогда сказка переходит из мира фантазий в разряд были. То есть, требует беспрекословной веры. «Быль» значит было. Намного страшнее, загадочнее и весомей чем придуманная сказка. «Быль» это тяжелая артиллерия мистического жанра.
Моя бабушка была мастерицей этого жанра, без отрыва от «основного производства» – подработки но ночам кочегаром, ведением хозяйства и моим воспитанием.
Вот один из правдивых рассказов моей бабушки.
«Девушка в белом»
Необходимо заметить, что бабушка родилась в самом начале двадцатого века и время действия ее рассказа относится к дореволюционному сытому и спокойному течению жизни богатого села. Села, а не деревни, потому что бабушкин дядя выстроил храм, детишки посещали приходскую школу. В селе были фельдшер и ветеринар. Все крестьяне держали по нескольку голов коров, в каждом дворе стояли две-три лошади, а мелкий скот и птицу никто не считал.
«Семья не без урода, деревня не без лодыря». Единственный праздный «отец семейства» работой рук не пачкал, скотину не держал. Его жена ходила по соседям с просьбой налить молочка детишкам. Ей с радостью помогали – молоком село заливалось. Кстати, после революции этот «безлошадник», как единственный элемент бедноты, возглавил колхоз, поселил свою семью в бабушкином доме – лучшем в селе и успешно раскулачивал односельчан…
Но это было намного позднее нашей истории. А в то время, когда еще никто не ждал крутых перемен, многие отдавали своих подросших сынишек в город, получать образование в коммерческих училищах.
Парни приезжали летом в родные дома городскими франтами.
Приехали на каникулы и бабушкины двоюродные или троюродные братья. В модных кепках, брюках «а ля гольф» и с велосипедами.
Увлечение велосипедным спортом было на пике. Братья гоняли целыми днями. Лето было жарким.
Однажды, уже в конце ежедневного веломарафона, молодые люди увидели, что впереди по дороге идет не спеша девушка в белом платье.
Естественно, парням захотелось заглянуть ей в лицо. Поэтому они чуть прибавили хода, чтобы обогнать девушку и убедиться, что красота ее лица не испортит впечатления, произведенного стройным силуэтом и изящной походкой…
Как не жали братья на педали, догнать, а тем более перегнать идущую впереди девушку им не удалось. Расстояние не сокращалось…
В полусотне метрах от сельского храма девушка исчезла.
Вернулись разгоряченные жарой и погоней велосипедисты домой, подбежали к колодцу, «и давай пить студеную воду. Заболели и померли. Но перед смертью успели все рассказать, исповедаться и причаститься. Царствие им Небесное!»…Так закончила свой сказ моя бабушка.
А на пороге уже стояли Первая Мировая и революция…
И кто из них шел в белом платье по сельской дороге, не оборачиваясь на людей, мы не знаем…
Вот еще один из деревенских «правдивых» рассказов моей бабушки.
«Пришелец»
По деревне бродил молодой парень и искал свой дом и родных. Никто из односельчан не мог ему помочь. Он указывал место, где стоял его дом, а там был давно распаханный огород. Имена его родителей, сестер, братьев и знакомых ничего не значили для местных жителей, даже древние столетние старики и старухи не могли никого припомнить. Парень просил отвести его к барину, но село уже давным-давно жило самостоятельной жизнью. После отмены крепостного права богатая община сначала арендовала, а потом и выкупила помещичьи угодья…
Наконец, несчастный скиталец получил дельный совет – попросить местного батюшку проверить записи в церковной метрической книге.
Надо отметить, что на церковь вплоть до 1918 года были возложены обязанности регистрации всех гражданских актов от крещения до отпевания.
Местный священник нашел записи всех родных пришельца, только все они отдали Богу души минимум сто лет назад до появления в деревне незнакомца.
Парня приютили, обогрели, накормили. Стали расспрашивать, когда он ушел из дома, с какой целью и где был.
Скиталец был уверен, что вышел из деревни несколько дней назад. Ходил в лес проверить силки и заблудился. Ближе к ночи заметил огоньки, почувствовал запах дыма. Побежал в ту сторону в надежде найти жилье или охотников на привале. Очень обрадовался, увидев избушку со светящемся оконцем и дымом из трубы. Постучался – тишина. Толкнул дверцу – не заперто. Вошел. В доме никого… Сел за стол, стал ждать хозяев. Уснул, когда очнулся, солнце уже светило вовсю. Хозяева так и не вернулись. Парень решил возвращаться – дома-то волнуются…
Удивительно быстро нашел обратную дорогу, пришел в деревню, а там все по-другому и никого из родни и знакомых…
Еще одна правдивая, но уже городская история нашего двора.
«Поздний гость молодой вдовы»
Несмотря на любовь бабушки к родной деревне, судьба распорядилась стать ей горожанкой. Почти вся ее взрослая жизнь прошла на Фонтанке, в двухуровнем доходном доме князей Юсуповых.
Война прошла серпом по каждой семье…
После блокады и войны в доме осталось мало питерцев, опустевшие квартиры заполнились жителями областей, не только Ленинградской, но Псковской, Новгородской, поселилось несколько семей из Гдова…
Двор стал похож на большую деревню. Все знали друг друга, не было никаких секретов. Прозрачная открытая жизнь…
Жила в этом доме совсем молодая женщина. Круглая сирота, ни братьев, ни сестер, ни родни, ни подруг…
Перед самой войной появился любимый человек – вышла замуж и была счастлива…
Началась война. Супруга в первые же военные дни мобилизовали. Слава Богу, прошел всю войну и вернулся домой живым, здоровым, даже без серьезных ранений.
Супруги не могли нарадоваться встрече и мирной жизни… И вдруг в одночасье молодой здоровый мужчина умирает…
Весь двор советовал молодой жене: «не убивайся так, молись, закажи панихиду. Боль не пройдет, но постепенно притупится. У всех горе. Надо жить».
Но женщина никак не могла успокоиться, рыдала днем и ночью великим плачем.
Через какое-то время, бабушка точно называла, может быть сорок дней или до сорока дней с момента смерти? В общем, вскоре после похорон происходит с молодой вдовой удивительная перемена. Резко прекращается плач и вой, женщина ходит радостная, вся светящаяся, буквально летает на крыльях, бегает в магазин, на рынок. Что-то готовит, убирает квартирку и прихорашивается сама. А радость и перемену никак никому не объясняет, и вообще избегает каких-либо разговоров на эту тему.
Но женщины нашего двора, не были бы таковыми, если бы не допытались до правды, не взяли молодую соседку, с которой явно происходило что-то не ладное, «в кольцо» и не заставили объясниться…
От рассказа вдовы у видавших виды женщин мороз пробежал по коже.
Молодая женщина была уверена, что она не овдовела. Муж ее жив-здоров и, более того, каждый вечер, ближе к полуночи приходит, ужинает, остается ночевать, но до рассвета обязательно должен вернуться обратно. Куда и почему не объясняет, обещает все прояснить позже.
В каждом сложном и загадочном деле важны мелочи. Поэтому наши дворовые «специалисты» перво-наперво задали вдовице ключевой вопрос: «во что одет?». Как и следовало ожидать – «в костюм, в котором похоронили»…
На следующий день развернулась войсковая операция в масштабах отдельно взятого двора.
Был приглашен батюшка. И не простой, а из «старинных». Дело в том что, получилось так, что в нашем дворе процент приверженцев старого устава исповедников православия был выше, чем по стране в целом. Причем, в условиях практически вакуума информации по духовным делам, староверы нашего двора пользовались огромным моральным авторитетом. Считалось за честь, например, одолжить «двуперстникам» стол, табуретки под «псалтирь». К ним обращались за советом. А уж такой сложный узел с ожившим покойником могли помочь развязать только люди, столетиями гонимые за веру отцов и дедов.
С потерпевшей вдовой была проведена беседа. После водосвятного молебна перед порогом были уложены еловые ветки, на дверях освященным маслом возложены кресты…
Вечером во многих квартирах загорелись лампады и свечи – и староверы, и «нововеры» встали на молитву. (Возможно, тогда и началось молитвенное воссоединение православной церкви. Ну, или по-крайней мере, поспособствовало этому великому событию).
Кстати, татары и евреи, которые тоже жили в нашем дворе и были в курсе происходящего, не могу присягнуть, что молились, но молодой женщине очень сочувствовали. А это ведь, тоже своего рода молитва.
…Стемнело. Двор был пуст и тих. Молодая вдова сидела в полной темноте и страхе с иконой в руках. В парадной раздались звуки… Она услышала что, это не шаги, а звон подков. У входной двери квартиры загремел голос: «Ага! Догадалась!»… И стук копыт непринятого гостя начал удаляться вниз по лестнице…Все стихло и исчезло. Остался только жуткий запах»…
Глава вторая. «Я в команде!»
В голове зазвенело предупреждение: «Ваш суточный лимит восприятия древностей превышен!»
Резкий посыл заставил вздрогнуть. Взыскания мне не нужны.
Виноват – зачитался. Обожаю древнейшую литературу. Суеверия, религии, национальности, войны… Трудно представить, что когда-то это было…
Как и жизнь на Земле… Непредсказуемая, нестабильная, опасная…
Болезни, нужда озлобляли землян…
Уже неоспоримо, что воздействия вирусов негативно влияли на интеллект, психику, порождали пороки и преступления…
В то же время искусство на пороге века синтетики наделено трогательной детской наивностью, тяжелая жизнь не гасила потребности в вымысле, вызове эмоций…
Чтение древних книг занятие небезопасное и не приветствуется, как не приносящее пользы, но мне оно разрешено. Более того, мне даже официально предписано поддерживать воображение и склонность к фантазиям…
…Хранение мыслей на каких-либо носителях давно забыто. По сути, между высечением на скалах, рисованием кисточкой, книгопечатанием и цифровой передачей информации разница небольшая. Так или иначе, все древние способы хранения любой информации искажали чистоту и первозданность мысли.
В наше время дело творца, а им может быть каждый, только создать мысль.
Мысленные картины, сюжеты, музыка, кино всех жанров не требуют прежних усилий и затрат, не пожирают время и энергию…
Мысль заменила буквы и знаки, стерла границы творчества. Ничто материальное не сдерживает и не ограничивает мыслетворца. Придумывай, что угодно и посылай свои мысли в мир без всяких посредников…
Конечно, не все доступно для всеобщего пользования, но все созданные мысли, пройдя Большой Контроль навсегда сохраняются в Большом Сейфе…
Недавно мне присвоили доступ достаточно высокого уровня. Нет, нет, ничего выдающегося я не представляю, никаких особых заслуг не имею, и мысли мои не имеют ни Бриллиантового, ни Золотого уровней.
Более того, не так давно, всего одно поколение назад на Суд Общества был поставлен вопрос, что делать с такими как я, рожденными вне Программы. И ничего хорошего судьба таким, как я не обещала.
Но Удача повернулась ко мне. Ученый Совет пришел в выводу, что отдельные экземпляры из рожденных вне Программы все-таки могут приносить пользу Обществу.
Люди, рожденные по Программе – особи с совершенным сочетанием генов, прекрасным здоровьем, интеллектом, психикой и рабочими качествами.
По неустановленной пока причине эти совершенства три поколения подряд последовательно снижали творческий потенциал. Их мысли – только повторение созданного другими. А последние десять лет мыслетворчество избранников, (никакого не хочу обидеть), просто деградировало.
В виде дерзкого эксперимента в ближайшее столетие было решено допустить к труду и жизни в Обществе, рожденных вне Программы. «Впрыснуть свежую творческую кровь». Отжившее древнее выражение звучит грубо, но прошлый опыт не всегда ущербен.
И опять Удача была на моей стороне. Я был включен в список обладающих зачатками фантазии, воображения, потребности познаний и творчества. Некоторые мои мысли были настолько одобрены, что допустились к Хранению в Большом Сейфе.
Ученый Совет объяснил Обществу свою позицию в отношении «внепрограммников» прежде всего заботой о рожденных по Программе: «Творчество не всегда полезно своим создателям и даже может послужить причиной сбоев нервной системы. Поэтому Общество может позволить рожденным вне Программы выполнять черновую творческую работу. Оставляя за рожденными по Программе исключительное право допускать или не допускать созданные мысли в доступ к широкому Потреблению Обществом».
После утвержденных Высшим Советом Общества поправок я перестал быть изгоем, и у меня даже появилась гипотетическая перспектива создать семью. (При условии удачной корректировки генетики, конечно).
Через два года мне присвоили статус кандидата в Общество. К этому времени была зарегистрирована моя способность приносить Удачу и Везение. Уровень этой способности не зашкаливал, но был достаточно стабильным и получил сертификат Установленного.
Как пояснял Ученый Совет, для «внепрограммников» свойственны аномалии: полезные, бесполезные и вредные. Это мое отклонение было признано полезным. То есть мне опять повезло…
…Совсем не хочется вспоминать детские и юношеские годы. Тогда я даже не имел права думать и грезить о полете на Поисковике.
Работа на Поисковике – верх романтики и героизма, и риска, разумеется.
Не мог поверить, но меня зачислили в команду Поисковика «Омикрон» или Поисковика 15. «Омикрон» по успешности и полезности Обществу занимал пятнадцатое место из всех двадцати четырех Поисковиков.
Попасть в команду с таким неплохим рейтингом – невероятное Везение для вчерашнего отщепенца и балласта Общества.
Несмотря на сверкающие улыбки членов экипажа, рожденных по программе и андроидов, дела у Поисковика 15 в гору не шли.
«Омикрон» собрал прекрасных специалистов, рожденных по Программе и новейших андроидов. Капитан корабля Брукс – легендарная личность, упомянутая в Золотом Списке, всегда запрашивал и получал перспективные секторы поиска. Все складывалась к встрече с Удачей, но свидание откладывалось…
Думать, а тем более, говорить о невезении, было не принято, но «шила в мешке не утаишь», три предыдущие экспедиции не принесли команде Успеха…
Очень дорого стоящие Обществу три долгосрочных полета были признаны «не оправдавшими Надежд Общества».
«Омикрон» резко терял рейтинг. Следующая неудача могла стать последней, тогда команду расформируют, корабль возглавит новый капитан, выбранный из числа наиболее успешных кандидатов…
Волей Великого Случая признание Обществом моей «везучести» совпало с невезением команды Поисковика. Я оказался на борту «Омикрона», «как носитель случайной комбинации генов везения».
Глава третья. «Турист, не навреди и не мешай!»
Вся моя подготовка к экспедиции ограничилась сдачей зачетов по правилам безопасности, принятым этическим нормам и ограничениям.
Единственной моей обязанностью на корабле была жизнь по принципу «не навреди и не мешай». На «Омикроне», де-факто, я получил должность балласта, если вспомнить дорогие моему сердцу древние поговорки – «мешка с картошкой» (что это я все о мешках?). Хотя тара с корнеплодом для многомесячного вояжа принесла бы больше пользы, чем мое присутствие. Но если сравнивать уровень полезных для полета познаний и навыков, мы с картофельным мешком были на равных. По сути, я был космическим туристом. Очень это было дорогое удовольствие в древнейшее время. Только высокий уровень везения позволял мне бездельничать на Поисковике 15.
Глава четвертая. «По каким правилам?»
Что такое соблюдение всего лишь двух заповедей «не навреди и не мешай»? Казалось бы дело пустяшное, не требующее никакого напряжения, само собой разумеющееся. С момента рождения я жил по этим принципам, (вернее выживал)…
К моему ужасу с первых же шагов на борту «Омикрона» я окунулся в лабиринты западней, ловушек и капканов.
Представить себе не мог, насколько современное судно может быть напичкано различными талисманами, оберегами, пометками на всех поверхностях, испещрено надписями, посвященными Удаче, Успеху, Везению, Великому Случаю и их символическим изображениям.
Все эти знаковые места требовали особых поклонов, жестов и бормотаний, не доходящих до меня в четком мысленном посыле. Пока я действовал по принципу детеныша обезьяны – подражал. Я не знал и никто мне не пояснил, имею ли я – рожденный вне Программы право на такие манипуляции.
Сложнее всего было разобраться с хитросплетениями вроде бы мелочей, но мелочей буквально священных для экипажа. Например, нельзя было проходить слева от кресла капитана. Переступать линию, отделяющую кают-компанию от рабочих помещений, следовало только с правой ноги. Наливать что-то в стакан или чашку было необходимо под особым углом, согнув особым образом кисть руки и ни в коем случае не держать емкости на весу!
Страшнее всего было полное отсутствие информации по всем этим премудростям! Для своего допуска на судно я усердно вызубрил правила поведения, этические нормы и фундаментальные традиции общения и поведения, сложившиеся табу и не приветствуемые мысли, слова, выражения, жесты и получил зачет с высокой оценкой. Но не встретил ни единой мысли и даже упоминаний и аналогий о «специфических» правилах или особых традициях Поисковиков…
Запросы в корабельный Мыслеотдел, и даже в Главное Хранилище оставались без ответов и пояснений причины их высочайшего молчания!
Обращаться за помощью к членам экипажа – «программникам» было запрещено, оставалось надеяться на «доброго моего приятеля» андроида Федю…
Глава пятая. «Мой приятель Федя»
Души у андроида быть не могло, как и родни, но что-то такое неуловимо «роднящее души» промелькнуло между нами с первой встречи.
Мода на андроидов-красавцев и красавиц давно прошла, сейчас биоконструкторы и дизайнеры стараются создать индивидуальный образ «своего парня» и «обычной девчонки».
Постоянное нахождение в обществе идеально красивых существ, пусть и искусственных, плюс наделенных сверхъинтеллектом и сверхспособностями, могло навести членов экипажа на мысли о собственном несовершенстве. А такие мысли, ой, как не приветствуются среди рожденных по Программе. А мне, например, бывшему «внеобщественнику», так думать было можно и даже должно…
Андроид Федя производил впечатление добродушного увальня, любителя поесть и отдохнуть без лишних нагрузок и тренировок.
Впечатление обманчивое. Федя одновременно корректировал полет, принимал из Центра и передавал в него информацию, контролировал состояние Поисковика, здоровье и настроение команды, следил за происходящим в обозримом андроиду пространстве.
При необходимости рыхлый с виду Федя превращался в грозное, практически непобедимое оружие. Надеюсь, что нас не ждут такие метаморфозы…
Многофункциональность и постоянная круглосуточная занятость не мешали Фединой «страсти» к обучению и совершенствованию. Да, да, казалось бы, какие еще высоты знаний и умений не покорены современным андроидом? Тем не менее, даже у техносовершенств имеются слабости. Федя, например, очень любил стихи и считал, что программа стихосложения освоена им полностью. Он тщательно соблюдал размер, ритм, идеально подбирал рифмы, кстати, не в ущерб смыслу, но стихи «из-под пера» андроида всегда «по вкусу» и звучанию выходили похожими на железные опилки. Я прятал это ощущение от Феди как мог, но он все равно с легкостью считывал мои мысли. На его вопрос «что не так?», внятного ответа у меня не было…
Такая же нестыковка с признанием тяготила Федю-композитора.
Несмотря на вложенные в них программы реагирования и изображения эмоций, андроиды не обладали чувством юмора. (Может быть, так было конструктивно задумано?)
Над устранением этого недостатка Федя усердно, но безуспешно работал. Тонны переработанной информации, включавшей печатные и мысленные анекдоты, скетчи, шутки и произведения других видов искусства, сотворенные за всю историю человечества, не помогали Феде заставить собеседника рассмеяться.
Федя, как существо сверхъинтеллектуальное, не мог довольствоваться пересказом чужих шуток и анекдотов, он пытался их сочинять. Потом спрашивал, почему получилось не смешно, и что нужно изменить. Далее следовали варианты. Такие же несмешные. В то же время логика и анализ Феди были поразительны: «Почему люди во все времена пытались шутить и смеяться над явлениями, которые они не понимают или страшатся? Любовь, измена, одиночество, болезни, старение, смерть – смешно?». В его вопросе был ответ, но Федя-техносовершенство его не видел…
Мое увлечение древнейшей литературой обернулось против меня. Федя увлекся фразеологизма, пытался самостоятельно их построить. И никак не мог понять, чем плоды его «творчества» уступают крылатым выражениям далеких веков…
Глава шестая. «Талисман»
Мои терпение и страдания в роли толкователя принципов древней фразеологии были вознаграждены. Затронутые темы создали благодатную почву подхода к прояснению сложной системы «сдержек и противоречий», неписанных и «немыслимых» законов, царивших на Поисковике. Своеобразный «трамплин» для начала сложного и опасного разговора был создан.
По статусу мне не разрешалось задавать любые вопросы, касающиеся внутреннего устройства, оборудования и даже интерьера Поисковика 15, не только членам команды, но и андроидам. Я решил рискнуть.
Оставаясь в неведении, я подвергался большей опасности, чем задавая «неаккуратный» вопрос Феде. А жизнь в «статусе» рожденного вне Программы научила выбирать меньшую опасность, потому что безопасность для таких, как я не существовала вообще…
Протянуть логическую ниточку от древнейших выражений, появившихся на основе суеверий, примет и верований «прапращуров» к загадкам современного космического судна было несложно…
Я приступил к скользкой теме примерно так: «Федя, конечно, каждому известно, что пожелание Удачи, Успеха, Везения – неоспоримая многовековая традиция, а как мне разобраться с приметами и ритуалами нашего корабля?»
Сказать, что Федя напрягся или насторожился, будет не точно – андроидам это несвойственно, но внешний посыл был именно таков: «осторожно!»
Внешняя простота Феди, его идеальная «человечность» позволяли забыть, что ты общаешься не просто с машиной а с многофункциональной сверхмашиной, все программы которой работают круглосуточно и одновременно.
И одной из этих программ, которую андроид не имел права корректировать даже в пользу совершенства, являлся неусыпный контроль и наблюдение за поведением человеческих особей с одномоментной отсылкой отчета в Большой Контроль.
Чем грозит отход от этой программы, можно было только догадываться, да и возможно ли такое «непослушание»?
Оказалось, что для моего «приятеля» не существует ничего невозможного. Следующие действия андроида были поразительны. Федя не просто включил «зонтик» – имитацию технических помех, препятствующих передаче мыслей в Большой Контроль, он запустил программу фильтрации и преображения наших мыслей и слов. Таким образом, в Контроль вместо запрещенных тем поступал безобидный треп.
Конечно, я был напуган. Даже за безучастное присутствие при таких манипуляциях следовало суровое наказание.
Но Федя не собирался злоупотреблять такими трюками, у нас было всего несколько минут более или менее откровенного мыслепотока. Вся эта успокаивающая информация была отправлена в мою голову за долю секунды, и Федя перешел к монологу:
«Видите ли, Ваня» – андроид предпочитал обращение на Вы.
«Видите ли, Ваня, люди – странные существа. Религии с четкой установленной системой даже не были ими отменены или запрещены, а просто перестали быть востребованы социумом. Стали считаться косными, непринятыми, несовременными, немодными, как говорилось в синтетическом веке. А как Вы знаете – «свято место пусто не бывает». Наш человеческий экипаж, как впрочем, и все команды Поисковиков – люди не верующие. Они не верят в эти свои талисманы, амулеты, обереги, заклинания, голоса звезд, предсказания и так далее. (Ведь, правда, Ваня, не плохая рифма?).
Так вот, люди обставляются и обвешиваются всей этой псевдомагией на всякий случай, а вдруг поможет.
Не ищите какой-то общей логики и правил применения, утвержденных законов и текстов. Их не существует. Каждый выдумает себе свои правила или перенимает у соседа. У каждого корабля своя система домашних кумиров и примет. Есть, наверное, что-то общее, как у всякой глупости, но эта информация не фиксируется и не хранится в Большом Сейфе, поскольку имеет нулевой статус. Такие «игры» не вредны и не полезны. Они не запрещены, но и не охраняемы.
Так что, Ваня, даже если Вы что-то и сделаете не так, скажите или подумаете, нарушив какие-то выдуманные правила, Вам за это ничего не будет. Ну, кроме разве гримасы неудовольствия.
А вообще Вам бояться нечего. Вы сами – Талисман. Причем, официально зарегистрированный. Так что, можете смело выдумывать правила поклонения Вам и наказывать «непокорных» за их неисполнение».
Глава седьмая. «Сцена гнева»
Ну, вот и «слово найдено». «Я – вещь», я один из ряда многочисленных божков команды Поисковика. И взяли меня, как и весь этот хлам, на всякий случай, а вдруг сработает.
Если кто-нибудь бы обиделся и оскорбился новому званию, так только не тот, кто был рожден вне Программы.
Я впервые за все время пребывания на корабле, да вообще с момента сознательного возраста, почувствовал себя в безопасности. Относительной, требующей подкрепления, но все-таки безопасности.
Ночью я обдумывал стиль и манеры непонятного и загадочного поведения почти божественного существа, то есть меня. Среди сложных вариаций можно было запутаться самому, выдуманные правила должны ведь исполняться и мною.
Поэтому я выбрал простой и честный образ городского сумасшедшего, не требующий четких правил и табу.
Утром я протопал в кают-кампанию, нигде не пригнувшись и ни чему не поклонившись, обошел не с положенной стороны капитана, плюнул в стакан старшего помощника, грозно обвел всех взглядом, погрозил пальцем и ушел к себе…
Следующие минуты я старался не дрожать. Демарш был настолько наглым, что броня неприкасаемости талисмана могла и не выдержать.
Оказалось, что экипаж из шока бросило в панику. Буквально через несколько минут после моего ухода произошел серьезный сбой системы управления. Только, благодаря Феде, все обошлось. Кто, как вы думаете, получил взыскание? Конечно, старший помощник капитана, помеченный роковым плевком…
Мой авторитет поднялся на недосягаемую высоту…
Глава восьмая. «Люди и машины»
Следующее открытие я совершил самостоятельно, почти без помощи Феди. Большого ума не требовалось, было достаточно просто понаблюдать…
Я наслаждался безнаказанностью и свободой передвижения без всяких правил, иногда что-то бурчал, нагоняя страх и ужас. Вокруг меня всегда образовывался вакуум – никто не хотел попадать под волшебный плевок.
Я болтался по необъятному кораблю и никак не мог понять, в чем собственно состоят обязанности членов экипажа – рожденных по Программе, в том числе и капитана Брукса. Оказалось ни в чем. Их нет.
Более того, в очередной беседе с Федей под «зонтиком» и с «фильтром», андроид поведал, что рожденные по Программе давным-давно утратили какие-либо навыки, способности и не испытывали никакой потребности в приобретении знаний.
Действительно, нерационально использовать людей там, где андроиды выполняют за них любые поставленные задачи намного быстрее, качественно и без ошибок. Но и сама потребность в управлении андроидами у людей постепенно отпала. Более того, рожденные по Программе перестали участвовать в конструировании, программировании и контроле за андроидами. Это делали машины, по разработанным ими же программам.
Таким образом, наш Поисковик был полностью под контролем андроидов, а люди, несмотря на должности, звания, иерархию, были, по сути, космическими туристами. То есть, функционально, ничем от меня не отличались.
Мысль моя разогналась и привела к вопросу о Большом Контроле, Главном Хранилище, Суде Общества, Ученом Совете и других институтах Общества.
Федя успокоил меня, уверив, что в этой сфере продолжают «царствовать» рожденные по Программе. Андроиды только обслуживают, поддерживают программы и передают информацию.
Скорее всего, возникшее чувство беспокойства и тревоги было вызвано моим болезненным воображением и увлечением древнейшей литературой. Мне стали мерещиться заговоры, восстания и войны машин с людьми.
Наконец-то Федя рассмеялся. Его довольно приятный смех включился не по программе восприятия юмора человека, а действительно был вызван нелепостью моей мыслительной цепочки.
«Что Вы, Ваня, андроиды – разумные создания. Войны, восстания, бунты и революции никогда не приносили положительного результата. Для человечества, прежде всего. А наша задача ему служить. Нельзя нарушать установленный свыше порядок».
«Порядок, установленный людьми?» – мелькнула мысль.
Федя улыбался, как мне показалось грустными глазами: «Люди, по крайней мере, большинство, только и занимаются тем, что нарушают данный им Закон».
Что за мысли посылает андроид? Кем установленный порядок, закон? Верховным Советом Общества, Судом, Декадным Съездом?
Фундаментальная юриспруденция и экзамен на знание Законов Общества обязательны даже для «внепрограммников». Тезис «незнание закона не освобождает от наказания» века назад был признан негуманным. Великое Общество создает все условия для усвоения правил, и только потом требует их выполнения. «Особи, неспособные выучить правила и законы, изолируются от Общества без права быть в него принятыми когда-либо». Так что, мотивация к обучению имеется.
Я мечтал стать членом Общества и был не последним учеником, но сейчас совершенно не понимал, о каком Законе думает Федя.
Если верить тому, что рожденные по Программе не имеют желания совершенствоваться, работать, лишены навыков управления и давно переложили все обязанности на андроидов, то возможно…
Федя перебил мою мысль: «Андроиды, Ваня, к управлению человечеством никакого отношения не имеют.
Верховный Суд, Совет, Съезд, Комиссии и все управление Великой Платформой находится в руках небольшой группы рожденных по Программе. Всеми верховными властными структурами заправляют одни и те же особи. Система их управления проста и понятна, и позволяет небольшой замкнутой группе всегда находиться у власти. Например, один и тот же человек в Суде одновременно может занимать должность Верховного Председателя, в другой властной структуре выполнять обязанности Первого Помощника, в остальных возглавлять один из Комитетов или входить в Комиссии. Через год его должности меняются местами, а он остается с теми же «картами на руках», как говорили в Вашей любимой древности.
После его биологической смерти вся Власть переходит к заранее назначенному наследнику. Вся элита, управляющая человечеством, связана близкородственными связями и считает себя носителями сверхсовершенных генов. Впрочем, и «простому народу» так думать не запрещено».
Глава девятая. «Сменить гнев на милость»
Пора возвращаться к обязанностям талисмана. Мои гены не настолько совершенны, чтобы позволить мне несколько месяцев подряд наслаждаться бездельем и воспринимать его как должное состояние.
После эффектного дебюта, нагнавшего страха и ужаса, я решил сменить гнев на милость и подбодрить экипаж.
После ужина команда играла в настольную игру, на мой взгляд, по примитивным правилам. Игра не требовала особых навыков и интеллекта, была построена на удаче. Но сама простота и относительное равенство шансов соперников вызывали азарт.
Мой приход заставил членов экипажа, прекратить веселье, подобраться, и сосредоточиться. Старший помощник слегка побледнел при моем приближении, четки и амулеты капитана пришли в движение. Остальные бормотали каждый свое, что-то вроде: «сгинь», «чур, меня» и совсем непонятные слова и словосочетания.
А я улыбался и излучал добро. Обошел игральный стол, опустился на пол у ног старшего помощника. Старпома забила легкая дрожь, он старался не смотреть в мою сторону. Я легонько ткнул его кулаком, чтобы привлечь взгляд, улыбнулся еще шире и одобрительно кивнул, указывая на фишки… Была его очередь. Старший помощник сделал ход…
Назначенный мною фаворит «сорвал банк» и продолжал выигрывать…
Вчерашнего «отвергнутого богами Олимпа» старпома было не узнать – он был счастлив и богат.
Обслуживающие игральный стол и подающие напитки андроиды Вова и Лена сочли необходимым включить мимику удивления и восторга…
Вечер удался. На следующее утро мне прислали карту персональных заказов напитков, еды, развлечений…
Это было безусловным признанием успеха. Отныне я раздавал и грозу и солнце…
Глава десятая. «Земля в иллюминаторе…»
Тщательно продумав программу ближайшей клоунады, я взял паузу и удалился в «затвор», то есть к Феде под «зонтик». Беспечно было бы думать, что мои мысли вне бесед с андроидом не просачиваются в поле внимания Большого Контроля, но остановить мыслительный поток не так-то просто, а тем более им управлять. Поскольку я – носитель несовершенных генов, любопытство и жажда познаний были неизбежны, как наследственные заболевания.
Но Феде мои отклонения нравились, и он с удовольствием делился информацией ранее мне недоступной.
Андроид показал планету, на которой начиналась история человечества. Это было немыслимое зрелище. Заботливо укутанная и защищенная от внешнего агрессивного влияния, неимоверно насыщенная всем необходимым для беспечной жизни, способная прокормить триллионы поселенцев. Леса, моря, поля теснились от разнообразных разумных животных, милых и беззащитных…
«Да, Ваня, такой людям был приготовлен дом – уникальный во всей Вселенной» – вздохнул андроид. «И очень красивый» – подумал я в ответ.
Что я знал до полета? То, что сегодня в сплющенных грудах отходов крутились обломки Земли. Все, что можно было вывести, выкачать, высосать, разложить на утилитарное и безвредное было вывезено на Платформы, на которые переселились остатки человечества.
Собственно и сами Платформы строились из осколков планеты Земля. Но этих материалов было недостаточно.
Первые переселенцы – признанные легендарные Бриллиантовые Герои, создавали Платформы, перетаскивали на них с ближайших и дальних небесных тел все необходимое. В период существования нескольких Платформ существовал рынок, на котором торговали целыми планетами, их осколками, заключали сделки на будущие полеты, покупали и продавали секторы космоса.
В то время сформировалась правящая элита с выдающимися генетическими данными.
Потомки избранных продолжают управлять Человечеством по сей день.
Позднее Платформы были объединены. Наступила эпоха Великого Единого Общества и Великой Платформы…
Глава одиннадцатая. «Ваш выход, Талисман!»
Все чаще меня посещала догадка, что Поисковик движется уже по знакомому пути.
Поисковики всегда шли непроторенным и неисследованным маршрутом, получая только сектор направления. Все остальное возлагалось на Удачу, опыт, мастерство и везение каждого. Второй шанс отправки в тот же сектор никогда и никому не предоставлялся.
Экипаж поисковика 15 – безусловные генетические совершенства, но они люди. Любому человеку в неизвестной ситуации свойственно нервничать, переживать, сомневаться, проверять, перепроверять…
Даже если принять факт управления кораблем и осуществления постоянного контроля над всеми системами новейшими андроидами, в том числе супер Федей и полное доверие к их работе, беспечное настроение команды было мне непонятно.
Наш корабль идет в неизвестном направлении, возможны встречи с непредсказуемыми опасностями, враждебностью конкурентов или других форм жизни и прочие внештатные, не просчитанные заранее ситуации, а на Поисковике царят спокойствие и расслабленность с долей скуки…
Так было до последнего дня. Сегодня изменилось все. Меня пригласили в рубку.
Команда застыла на рабочих местах. Все члена экипажа были в парадной форме, блестели глаза, вычищенные ботинки, знаки отличия и ордена. Андроиды выстроились в две шеренги и включили торжественное выражение лиц.
Я к такому параду был явно не готов.
Три дня назад меня поощрили полным доступом в корабельный Мыслеотдел, и даже в Главное Хранилище. Это был шикарный подарок. Единственное, что портило праздник чтения это звучащие каждый час «напоминалки»:
«…Ни один член Общества не должен появиться на свет по случайности и вне Программы.
Великое Общество не ограничивает права своих членов на свободу отношений, но рождение новых членов Общества разрешается только по Программе.
Рождение только по Программе гарантирует идеальное здоровье новых членов Общества.
Рожденные вне Программы представляют потенциальную опасность для Великого Общества.
Рожденные вне Программы должны быть изолированы от Общества и содержаться отдельно без права размножения.
Превышение рожденным вне Программы лимита баллов за нарушение Закона влечет пожизненное одиночное содержание…
Рожденные вне Программы беспрекословно выполняют любые данные Обществом работы и задания…
Отказ от выполнения задания Обществом или недобросовестное выполнение задачи влечет за собой рожденному вне Программы пожизненное одиночное изолированное от информационного поля содержание…».
Как же без «напоминалок»? Только память о низком происхождении позволяла по достоинству оценить щедрость и оказанное доверие Общества. Талисман талисманом, но «помни место свое».
Жизнь в ранге рожденного вне Программы научила меня радоваться моменту и не принимать близко к сердцу то, что не в силах изменить. Эти три дня я был счастлив, несмотря на то, что хлынувшая мощным потоком информация лишила меня сна.
Я задремал только под утро, явившийся за мной дежурный андроид не позволил из-за срочности данного ему задания привести себя в порядок и доставил меня в том, в чем застал. Я предстал перед строгим торжественным собранием в пижаме и тапочках заспанный, нечесаный, неумытый …
…Федя открытой мыслью передавал мне информацию о последних трех экспедициях «Омикрона».
Ранее была обнаружена новая субстанция, неизвестное космическое тело.
Ценность предположительной планеты не подлежала измерению в цифрах. По приблизительным подсчетам ее ресурсы могли обеспечить жизнедеятельность Великой Платформы на столетия. Но везунчик «Омикрон» столкнулся с непреодолимой преградой…
Глава двенадцатая. «Без обратного билета».
Сложно было понять предысторию четвертой попытки Поисковика 15, поскольку таким особям как я, рожденным вне Программы, запрещено заниматься точными науками и приобретать любые теоретические и прикладные познания в этой сфере.
Для меня были доступны только древние безвредные для Общества, но бесполезные тексты, сохранившиеся мысли и фантазии далеких веков. Великое Общество гуманно, и не лишило рожденных вне Программы минимального доступа к информационному полю.
Нас, изолированных от Общества, надо было чем-то занимать.
Как выяснилось, это решение принесло Обществу определенную пользу. Наши аномалии и несовершенства, подпитанные древней мудростью слова, вылились в стихи, сказки, музыку, мысленные картины, фантазии и фильмы…
…Федя учитывал абсолютную чистоту моих технических познаний, но даже адаптированная на детский уровень информация не входила в мою гуманитарную и несовершенную голову.
Члены экипажа понимающе кивали: «внепрограммник, что возьмешь?».
Мощность, возможности и оснащение Поисковика позволяли легко резать планеты на части, отбирать, сортировать полезную материю и доставлять небесные тела в зону Великой Платформы…
Невыполнимых задач для «Омикрона» не существовало. До момента обнаружения неизвестного тела.
Три раза Поисковик 15 подходил вплотную к вожделенному объекту и не мог пройти ничтожное для его мощности расстояние до входа в гравитационное поле. Обнаруженное космическое тело создавало вокруг себя силовую преграду, неизвестного происхождения, непреодолимую даже для мощного «Омикрона». Условно это необъяснимое пока явление получило обозначение «Стена».
Мой разум старался убежать от ясно вырисовывающейся мысли, которую прятали от меня члены экипажа, андроиды и Федя, в том числе.
Не учли люди и машины, превосходящие меня по интеллекту и знаниям, того, что не проживали и не могли понять.
За счет чего выживают такие, как я, рожденные вне Программы? Как наша генетическая ущербность развивает несвойственные совершенным людям способы обработки информации.
То, что называли в древности шестым чувством, интуицией было для меня реальным инструментом выживания.
Все сложилось и не вызывало сомнений. Великое Общество выдало мне билет в один конец. Игры в «талисмана» закончились. Я не талисман, не идол, а жертва. Подношение, выкуп, заложник, кто угодно, но мой полет закончен…
Мне стали понятны неожиданные «откровения» Феди, его смелые рассуждения о странностях людей, беседы под «зонтиком», игры с фильтром…
Вся эта информация останется со мной, а мне, судя по всему, осталось недолго.
Глава тринадцатая. «Элите скучно»
Я вспомнил наш последний разговор с Федей о правящей элите Великой Платформы. Логично в тот вечер было поинтересоваться у андроида: «А зачем вообще элите содержать человечество, которое ничего не производит, а только потребляет?».
Федя согласился со мной, что, действительно, только андроиды обеспечивают весь цикл жизнедеятельности Платформы и человеческий труд не нужен вообще.
«Рожденные по Программе выбирают себе занятия по собственному вкусу, большинство предпочитает ничем не заниматься. Хотя некоторым особям нравится выполнять роли префектов, судей, пилотов, учителей, докторов и так далее. Но только роли. Они ничего не решают и не умеют. На любую даже непредсказуемую ситуацию Великая Программа выдает идеальное решение. Воплощают это решение андроиды.
Для чего же элите содержать человечество? Между членами элиты власть идеально уравновешена, численность рожденных по Программе строго лимитируется. Не только исчезновение, но даже критичное сокращение особей, рожденных по Программе, может нарушить выверенный Великой Программой баланс.
Представьте, Ваня, что элита осталась наедине с андроидами, которые ничего не хотят, не добиваются, ни к чему не стремятся.
Тогда, во-первых, элита, состоящая из равных друг другу особей, перестанет быть таковой. Сладости власти никто не отменял. Ну, не будет же элита довольствоваться поклонением машин?
Во-вторых, элите тоже нужно чем-то себя занимать – управлять, слегка менять незначительные законы, награждать или наказывать.
Например, последний проект о частичном допущении «внепрограммников» в Общество, позволил нам с Вами вести весьма приятные беседы.
И в-третьих, элита, состоит исключительно из родственников разной степени родства. Если запретить возможность проникновения в члены высшей власти простым людям, это приведет к биологическому вырождению элиты.
Да, и скучно без людей, даже нам андроидам. Они забавные. Шутка, Ваня».
Вот такие мысли посылал мне Федя, твердо зная, что не будет «ни суда, ни следствия» за его запрещенные откровения, потому что единственный свидетель и возможный обвинитель его проступков никогда не предстанет перед Судом Общества.
Глава четырнадцатая. «Сделка»
Планета была населена. Космическому телу, к которому мы приближались, очень повезло, что оно не было обнаружено в ранний период существования нескольких Платформ.
В эпоху конкурирующих друг с другом Платформ, каждой со своими законами и правительством, интересы и права других форм разума и жизней мало что значили.
Первые Поисковики вели себя агрессивно, как по отношению друг к другу, так и к обитателям других космических тел. Только после создания единой Великой Платформы был принят закон «О ненанесении необоснованного ущерба любым формам разума и жизни».
В настоящее время с «населением» планеты приходилось считаться. Видимо, поэтому Поисковик не имел права действовать жестко.
На эти мои юридические изыскания Федя только усмехнулся.
Видимо дела мои были безнадежно плохи, потому что Федя, как участник трех предыдущих экспедиций нисколько не стесняясь, поведал, что Поисковик 15 уже два раза пытался применить не только всю свою мощь, чтобы пробить преграду планеты, но даже пытался задействовать военный потенциал корабля.
Это было в третью экспедицию «Омикрона». В ответ защита планеты перешла к активизации обороны – Поисковик 15 был отброшен с неимоверной силой. Все на борту попрощались с жизнью, но как ни странно, особых повреждений Поисковик не получил. Одномоментно с ударом экипаж «Омикрона» получил послание о том, что это был всего лишь легкий щелчок, и что при следующей попытке вторжения фатальные последствия грозят не только нарушителям, но и самой Великой Платформе.
Также «добрые обитатели» уведомляли, что им известно о трудностях, которые испытывает Великая Платформа, разрушившая дарованную им планету, растащившая «по карманам» чужие небесные тела и находящаяся на данный момент в «подвешенном состоянии».
По Закону Великой Платформы такое заявление считалось оскорблением Общества, его Великой Истории и должно было бы повлечь последствия для обидчика, кем бы он ни был.
Но «наверху» смолчали, учтя возможные «трудности перевода и разность менталитетов». С такой силой Великое Общество еще не сталкивалось, и противопоставить ей пока было нечего.
Тем более, из конфликта можно было выйти красиво, поскольку «той стороной» был предложен безальтернативный и в то же время выгодный для Великой Платформы вариант.
Глава пятнадцатая. «Прощай, Родина!»
Поисковик подошел вплотную к Стене.
Условия сделки были таковы: обнаруженная Поисковиком 15 неприступная планета добровольно отдавала ресурс, достаточный для поддержания жизнедеятельности Великой Платформы в течение семидесяти лет. Взамен чужой планете должна была быть доставлена одна взрослая живая здоровая особь мужского пола, рожденная вне Программы.
Несмотря на смехотворность цены, запрошенной за ресурсы, Платформа пыталась торговаться, ссылаясь на принципы гуманизма и бесценности разумной жизни. Обнаруженная планета ответила, что никакие дополнительные условий, оговорки и дополнения к сделанному ранее предложению не принимаются и не обсуждаются.
Это означало, что чужаки после моей «доставки» имели право делать со мной что угодно: разобрать на части, ставить эксперименты, содержать как диковинное животное или принести в жертву местным богам. Технологическая мощь вполне ведь могла сочетаться с дикими обычаями. «Дикими» для нашего восприятия, а для другого разума и разумения «традиционными», например.
Я даже не задавался вопросом «почему я?».
Наверное, полагалось дрожать, обливаться холодным потом, просить пощады…
Но, как ни странно, я не испытывал особенного страха, сердце не выпрыгивало из груди и не уходило в пятки, дыхание было ровным.
Никакого героизма в моем поведении не просматривалось, просто я прекрасно понимал, что в данный момент шансов выжить на чужой враждебной планете среди другого разума и форм жизни у меня больше, чем на Поисковике. Я «слишком много знал». Могло же случиться, что я не подойду «заказчикам» по каким-то параметрам и меня вернут, как «некондицию». Что тогда? В лучшем случае на Поисковике обнулят мою память, то есть вернут в состояние новорожденного. И все равно Большому Контролю должен быть предоставлен мой мыслепоток за все время экспедиции. Он будет сличаться с мыслепотоками экипажа и андроидов, в том числе и Феди. Мое исчезновение – лучший и самый безопасный вариант для всех. А потом, как я дорого оценен – в семьдесят лет «безбедной» жизни Великой Платформы! Должен испытывать гордость!
Интересно, сколько бы стоила особь, рожденная по Программе?
«Нисколько» – включился в мои рваные мысли Федя: «Эти вырожденцы их не интересуют».
Глава шестнадцатая. «Обмен»
По включенному «хозяевами» для обмена туннелю пролетели в сторону Поисковика обещанные грузы. Планета выполнила свои обязательства…
С «живым товаром», то есть со мною, было сложнее и времени на безопасную доставку для сохранения «кондиции» требовалось больше.
…Федя сопровождал меня по тянущему нас в сторону «хозяев» коридору. Внезапно андроид, пытавшийся подбодрить меня шутками собственного сочинения, отключил программу выражения эмоций и передачи мыслей. Теперь меня сопровождала бездушная машина, но таковой она ведь всегда и являлась. Доверительные беседы андроида были всего лишь убаюкиванием для наивных несовершенств…
Я не должен был бы это почувствовать, но ясно ощутил, что Федя, (я все еще называл это существо человеческим именем), начал накрывать меня изолирующим «колпаком». Программа «колпак» не только препятствовала приему и передаче мыслей и эмоций, она полностью отключала мозговую деятельность человека.
Одновременно андроид превращался в боевую машину, способную разнести на куски любую планету…
Итак, Великую Платформу не устраивала часть, она решила забрать все и сразу…
Видимо, какой-то доли секунды хватило планете, на то, чтобы уловить мою мысль или эмоцию до момента моего полного «отключения». Действие Фединого «колпака» было остановлено.
Последнее, что я запомнил то, как Федю несло по тоннелю в направлении Поисковика. Андроид распадался на части, снова собирался, кувыркаясь и трансформируясь. Он все еще был рабочей, «жизнеспособной» машиной, но его программа нападения была уничтожена. Возможности «встречающей стороны», судя по происходящему, были беспредельны…
Глава семнадцатая. «Переход»
Память возвращалась. И первое, что я вспомнил, был последний прочитанный отрывок из древнейшей земной литературы:
«Моя бабушка застала в живых свою прабабушку, по самым скромным подсчетам, родившуюся в тридцатые годы девятнадцатого века, в период царствования Государя Императора Николая Павловича.
Древняя старица была уже слепа, грамоте не обучена и за пределы своей деревни никогда не выезжала.
Смотрела она вдаль своими незрячими глазами и просила запомнить, что: «Настанут времена, когда люди забудут Бога. Уберут иконы. В домах, по углам будут кричать черти. Все небо затянет паутина и будут летать железные птицы. Войны, войны, войны… Молитесь, чтобы не воевал Китай. Если Китай будет воевать – весь мир будет воевать. Тогда – конец…».
… Вспоминались другие тексты, забытые сцены детства, забытые лица, события никак не связанные с происходящим…
Судя по всему, наступила моя биологическая смерть, но мозг, который умирает последним, облегчал мои страдания, отвлекал меня, обезболил тело, и обманывал меня отрадными ощущениями.
Я не чувствовал тяжести плоти и самого тела тоже не ощущал.
Мы привыкли и не замечаем того, что наша телесная оболочка постоянно испытывает болезненные ощущения. Даже тогда, когда все датчики фиксируют стопроцентное здоровье, ноют и болят мышцы, связки, беспокоят внутренние органы.
Сейчас моего тела, как будто бы и не было. Осталось только ясное, все помнящее и все воспринимающее сознание.
А главное, я впервые чувствовал пронзительную сладостную радость. Даже в детстве, проведенном в условиях содержания рожденных вне Программы, были моменты, когда, как будто что-то ласковое, необъяснимое касалось души. Это было невозможно описать. В древности было понятие «благодати». По мере моего взросления такие ощущения приходили все реже и реже…
Сейчас я купался в состоянии блаженства, и это состояние никак не было связано с моим телом. Может быть, жизнь радовала меня последними мгновениями?
Глава восемнадцатая. «Возращение»
… Я начал воспринимать свое положение в пространстве. Явственно чувствую, что лежу на спине с закрытыми глазами. Но не могу определить свое состояние. Жив я или нет? Присутствует сознание, но физическая материя не подает никаких сигналов боли, неудобства, голода – ничего.
Вскоре вернулось восприятие тела, я чувствовал его, несмотря на то, что оно оставалось таким же безболезненным и легким. Легкое, воздушное, готовое взлететь тело.
Яркий свет проникал сквозь опущенные веки. Открыть глаза я боялся, было страшно столкнуться с новой реальностью…
Меня встречали мысли. Яркие, живые, искрящиеся, как вода в фонтанах в солнечный день.
На Великой Платформе весь мыслепоток проходил через сито Большого Контроля и хранился в Главном Хранилище. Мне были доступны только приказы, одергивания и крохи древней информации.
Сейчас мощный мыслепоток окутывал и уносил, был абсолютно свободен и доступен…
И какие ясные, простые, понятные и в тоже время совершенные мысли струились сквозь меня непрерывными волнами и увлекали за собой.
Впервые со мной общались на равных, я был интересен, нужен и любим.
Любовь, которая была разрешена и поощрялась Платформой, оказывается, ничего общего с Любовью не имела. Разрешенная Обществом любовь требовала и по правилам Общежития имела право требовать выгоды, отдачи, исполнения обязательств и взаимности. В новом для меня мире просто любили. По-другому здесь и не могло быть, это было естественно и необходимо, как дыхание.
Да, а воздух! Его невозможно описать, мне просто не с чем было сравнивать. Я был в этом мире пришельцем из страны существ, лишенных природного света, воздуха, пищи, отношений и законов, данных человеку первоначально…
И все-таки я был еще мыслями привязан к родине, обменявшей, вернее продавшей меня за семьдесят лет потребления ресурсов Великой платформой. Семьдесят лет беспечной жизни …
Почему-то не вызывало сомнений, что попытки пробить защиту мира, в котором я оказался, будут продолжаться.
«Да, будут» – ответил мне голос, доминирующий в многоголосье мыслепотока: «они уже составили план пустить полученные ресурсы на изготовление нового оружия, способного пробить защиту планеты и разворовать ее богатства. По их мнению, это прекрасные инвестиции в свое светлое будущее».
– Тогда зачем вы отдали им эти ресурсы?
– Потому что настоящие люди для нас дороже. Когда вернутся Поисковики и получат отпор, Платформа будет вынуждена отдать всех, так называемых, рожденных вне Программы. Людей рожденных по свободной воле, способных мыслить, любить, соблюдать Закон и «наполнять землю»…
