Они смеялись, пока воск капал в воду, пока карты ложились веером, пока зеркало отражало только их собственные лица. А потом свеча мигнула, и в отражении на долю секунды мелькнуло что-то чужое — не лицо, не предмет, а будто тень чужого намерения. Смех оборвался, как перерезанная нитка. И в наступившей тишине стало слышно, как в соседней комнате кто-то тихо перелистывает страницы, хотя в квартире больше никого не было.