Read the book: «Ошибка 404: ведьмы в урмане.»

ЧАСТЬ I.СИБИРСКИЙ ЛАГ И БАЗАЛЬТОВЫЙ СОПРОМАТ.

Глава 1.

Квантовый прикол на станции "404".

— 167… 168… 169… — в уме считала Лера, тоскливо рассматривая пейзаж за окном. А пейзаж был на удивление однообразным: Холмы и сопки, смешанные леса, в основном состоящие из густых тёмных хвойных деревьев, и лишь иногда в них мелькали белые берёзы. Именно их подсчётом занималась Лера в дороге, петляющей по тайге. Каникулы подошли к концу, и она ехала в родной Красноярск из деревни, где провела у бабушки всё лето. "Снова учёба, скукота... одни и те же лица..." — думала она. А вокруг текла стандартная жизнь путешественника: кто-то спал, кто-то читал, кто-то с тоской смотрел в окно, а кто-то непременно ел. Не было никакого желания смотреть на парад треников, проходящих мимо пассажиров, лучше уж берёзы... "На чём я там остановилась? 169...."

В больших беспроводных наушниках — её первой избранной вещи из рюкзака — играл любимый плейлист, заглушающий храп соседа с верхней полки. Треки сменялись один за другим, как вдруг привычный цифровой бит начал ломаться. Из динамиков донёсся странный, чужеродный треск. Лера нахмурилась, собираясь переключить песню, но сенсор телефона, который она сжимала в руке, намертво перестал реагировать на пальцы. Шумы в наушниках стали гуще, превращаясь в низкий, вибрирующий гул. Сквозь этот скрежет пробился глухой, бьющий прямо в виски ритмичный удар — так мог бы стучать огромный шаманский бубен. А ещё через секунду, перекрывая остатки музыки, из цифровой тишины выплыло жутковатое, утробное горловое пение, от которого по коже пробежал мороз. Звук казался настолько реальным, словно кто-то стоял прямо у неё за спиной и пел в затылок.

"Что за…." подумала Лера, уставившись на экран смартфона. Играл трек "нонейм" непонятно как появившийся в телефоне. Лера подняла глаза от телефона и увидела, что все вокруг неё стало пиксельным: вагон, пассажиры и даже вековая тайга за окном превратились в чистокровный Майнкрафт. Поезд остановился прямо посреди тайги, но пассажиры даже этого не заметили. Неизвестно откуда взявшийся голос кондуктора объявил: "Станция 404 — конечная. Пожалуйста, не забывайте свои личные вещи".

"Как-то странно... Может я сплю?" — подумала Лера, подхватила свою сумку и вышла в тамбур. Дверь вагона была открыта, но проводника не было. В лицо подул свежий ветерок. После духоты вагона это было настоящее наслаждение и Лера шагнула на поляну. Ноги погрузились в мягкую траву, вокруг лежали валуны, покрытые мхом. Впереди возвышались абсолютно чёрные базальтовые скалы, уходящие вершинами с сиреневую дымку тумана. Скалы были опутаны лианами, покрыты вековым таёжным мхом и лишайником.

"Странно, ни птиц, ни насекомых…" — Лера не успела закончить фразу, как услышала грохот со стороны поезда. Из соседнего вагона кувырком вывалилась девушка и спиной угодила прямо в болотистую лужу. Рядом с её головой шлёпнулась старенькая спортивная сумка, а поезд с грохотом закрыл дверь и умчался в никуда.

Девушки уставились друг на друга. Лера — невысокая шатенка с волосами, собранными в не очень опрятный пучок, в худи, джинсах и кроссовках: одним словом — типичная девчонка из мегаполиса. Сидевшая в траве девушка с длинной русой косой, веснушками и румянцем на щеках явно не была жертвой урбанизации. На ней был простой свитер крупной вязки, явно видавший лучшие, причём очень давние, времена. Девочка встала, отряхнулась, в серых глазах застыли слёзы от того, что она так перепачкалась. Лера поспешила ей на помощь, стараясь отряхнуть налипшую траву.

— Тася — представилась девочка, поднимая отлетевшую в сторону балетку. — Что произошло?

— Лера. Да сама не пойму. Я просто ехала в поезде, как вдруг…

Девочка не успела договорить, как небо над головой пошло трещинами, будто кто-то угодил тяжёлым камнем в стекло смартфона и оттуда выпала ещё одна девочка. Она приземлилась мягко, по кошачьи, и замерла сидя на корточках, осматривая поляну и тех, кто там находился. Её ярко-красные волосы со стрижкой каре на этой поляне выглядели как шляпка фантастического гриба. Она медленно встала, поправила косуху, которая сползла с плеча и решительно шагнула к девочкам.

— Аня. Я так понимаю никто не знает, что происходит. Есть версии? — Проговорила она, задумчиво доставая из сумки-переноски и открывая игровой ноутбук Asus ROG

— Лера. Я ехала в поезде домой….

— Тася. Я тоже. Я думаю, я сплю.

— Нет, однозначно не спишь — задумчиво сказала Аня и внесла какую-то заметку в ноутбук. Значит обе в поезде. Что делали?

— Я просто смотрела в окно, слушала музыку на смартфоне. А потом все превратилось в Майнкрафт. Я думала, что перегрелась и вышла подышать воздухом. А потом она — кивнула в сторону Таси — кувырком вывалилась из соседнего вагона.

— Что мы имеем: я была на вокзале, вы в поезде — уже есть зацепки. Я пыталась поймать бесплатный вай-фай на ноутбуке. Ты слушала музыку на смартфоне, а ты?

— Я … я просто спала — робко сказала Тася. — У меня нет музыки тут… — и достала старый кнопочный телефон. — Это только для связи с бабушкой и дедушкой, чтоб не волновались…

— Офигеть, аналоговый кирпич! — Аня Козлова чуть не выронила свой светящийся стилус. — Из какого музея палеонтологии ты это откопала? На нём хоть змейка цветная?

— Зато у него батарея полную шкалу держит, — обиженно буркнула Тася, любовно протирая синюю изоленту на корпусе. — И дедушка говорил: если кнопочный телефон в болото упал, это к заземлению. А если у тебя сенсорный заглючил — значит, леший в роутере завёлся, надо на него святой таёжной водой побрызгать.

"Ошибка 404. маршрут перестроен" — донеслось из кустов брусники. Все обернулись на звук. Оттуда шла прямо на них невысокая девушка в огромных шумоподавляющих наушниках с простым треснувшим телефоном в руках, который постоянно повторял одну и ту же фразу "Ошибка 404. Маршрут перестроен".

— Так, а ты у нас кто? Откуда? У тебя какой телефон — Сразу пустилась в атаку Аня.

— Ульяна. Прокопьевск. Вот, — сказала очень тихим голосом девочка, протягивая свой телефон. Её руки тряслись от страха и неизвестности, а в глазах застыл ужас. Аня посмотрела на её простенький телефон, и сделала пометку в ноутбуке.

— Что делала, перед перемещением?

— Шла с навигатором в новую школу. Мы только переехали и хотела изучить обстановку до первого сентября. У вас тоже связи нет? Родителям написать бы, чтоб не волновались….

Аня снова сделала пометку в ноутбуке и задумчиво уставилась в него.

За её спиной послышался дерзкий, уверенный голос из густых зарослей: "Закон тайги гласит: услышал людей в урмане — не спеши выходить на контакт, обойди стороной и затаись! Я — Влада. Ехала на электросамокате Whoosh, а он стал набирать бешеную скорость. Я не знала, как его остановить, нажимала все кнопки, прошивка замигала, и я вылетела в кусты… сюда".

— А я… — снова донеслось из кустов — опоздала на трамвай и смотрела, когда будет новый. Кстати, я — Мира. Никто не видел мой рюкзак? — проговорила платиновая блондинка с огромными глазами, наполненными слезами.

Все покачали головой, Аня внесла новые записи в ноутбук и окинула взглядом окружающих: все приблизительно ровесницы, разный рост, разный цвет глаз, разные города, разные гаджеты… но должно же быть что-то общее!

— А вам не кажется, что день близится к концу и стало очень холодно? Может уже что-то будем делать? — сказала Лера

— Что делать? — жалобно спросила Тася. — У кого-то есть спички, развести костёр?

— Я могу собрать травки, и мы заварим вкусный согревающий чай. — Из-за дерева вышла высокая сухопарая девочка в этническом льняном платье, а в её волосах запутались травинки и веточки. — Меня зовут Рада Тюменская. У меня HUAWEI Nova 13. Пыталась найти название растения, стоя возле цветочного ларька. Телефон выдал ошибку: «Коренья незнаемые». Пока я пыталась понять, что произошло, меня за ногу кто-то схватил. Это была лиана, которая меня протащила сквозь землю и кинула на таёжный мох.

Аня внесла пометку в таблицу Excel.

Спичек ни у кого не оказалось и девочек охватило беспокойство. Стало ещё холоднее и было принято коллективное решение искать ночлег. Осмотревшись на местности, решили двигаться в направлении скалы, может в ней есть какая-то пещера. Мало ли что тут может водиться, а три стены и крыша над головой — это уже хоть что-то.

Выдвинулись дружным строем, озираясь по сторонам. Старались двигаться бесшумно, молча. Впереди замаячило какое-то яркое пятно, которое оказалось очень симпатичной девушкой, стильно одетой, с идеальной укладкой и макияжем. Она сидела, обхватив колени, и сокрушалась в камеру розового со стразами айфона, что её дорогие джинсы Баленсиага уже не отстирать от травы, причёска загублена, а кожа недостаточно защищена.

Девочку звали Таня и она записывала видео для своего модного блога, как вдруг её телефон отключил Бьюти-фильтр. Она поспешила остановить запись, и, постукивая телефоном по ладони, случайно "провалилась" в него.

— И вот я тут — сокрушалась она в камеру — без косметики, без своей одежды, а главное — без Dyson Airwrap

— Девочки, это просто экзистенциальный фэшн-кризис! — Таня драматично вздохнула, рассматривая свои ногти. — Мой розовый iPhone словил пиксельный бан, бьюти-кодек слетел, а корейские патчи остались в другом измерении! Придётся устраивать экстренный бьюти-кастомайзинг подручными средствами. Лера, дай твою цепочку с пояса, я из неё сделаю люксовый чокер, а то этот таёжный вайб меня старит!

— Тоже мне беда, донеслось за её спиной. Навстречу им шагала высокая девочка с длинными чёрными волосами. — Меня зовут Варвара, и я сюда свалилась как раз, когда оставляла комментарий такой же как ты кукле. На её смартфоне тускнел дорогой чехол из балтийского янтаря.

— Я не кукла, а довольно популярный бьюти-блогер!

— Ой, тоже мне бьюти-фрутти. Ресницами хлопать в камеру — много ума не надо! — язвительно сказала Варя.

— Знаешь что… — начала было Таня-бьюти, но её перебил чей-то крик в стороне

Девочки кинулись на крик и увидели невысокую шатенку с аккуратной стрижкой, в дорогом костюме. Её пальцы, прикрывающий открытый от ужаса рот были все унизаны серебряными кольцами разной величины.

— Где я? — прокричала она, увидев движущихся к ней девочек

— Если б знать. — Ехидно ответила Варя. — А ты кто? Тоже блогер?

— Нет. Я Соня. Ходила по бутикам, делала покупки к новому учебному году. Пыталась проверить баланс карты в онлайн-банкинге, но всё время выдавало ошибку. Я подошла к банкомату, а он меня засосал и выплюнул сюда. Я брежу? Или сплю? — проговорила она, пощипывая себя за руку.

— Да, как и мы все тут — послышался голос со стороны. Навстречу им шла невысокая, но очень гибкая изящная девочка. Она по-кошачьи тихо ступала и внимательно смотрела на всех собравшихся. На её руках было множество кожаных браслетов, а глаза были ярко-зелеными, как у настоящей кошки. — Ника, играла в симулятор ведьм на PSP, как вдруг выпало сообщение "Сбой синхронизации геолокации". Я перезапустила приставку, началась синхронизация и меня швырнуло сюда. Её PSP тускло мигала в кармане.

Аня продолжала всё помечать в ноутбуке, пытаясь найти хоть какую-то связь или логику. Это её единственный способ не сойти со ума от страха и попытка хоть как-то держать под контролем ситуацию.

— Итого нас одиннадцать, все мы из разных городов, занимались привычными делами, у всех разные интересы, вкусы и гаджеты… Хм… интересно, чем дороже гаджет, тем мягче "посадка" при перемещении….

На этих словах Тася громко вздохнула, сжимая в руке свою старую кнопочную Нокию и вспоминая, как её кубарем выкинуло из вагона в лужу.

— Двенадцать — послышалось за спиной. И из тени вышла хрупкая девушка в чёрной одежде, лицо скрыто капюшоном. В её руке тускло поблёскивал дефолтный китайский смартфон.

— Я за вами уже давно иду. Меня зовут Злата, я занималась в спортзале, как вдруг мой фитнес-браслет завис, обнулив мой пульс. Затем я просто провалилась сквозь скалодром и бесшумно материализовалась за спиной у Леры, из-за чего меня никто не заметил.

— Ну что ж, значит двенадцать. — Аня всё зафиксировала и девочки двинулись к скале.

Чем ближе они приближались, тем становилось холоднее. А перед глазами открывалась панорама, в которой первозданная сибирская природа столкнулась с отголосками колоссальной космической катастрофы — падения Тунгусского метеорита. Местность выглядела величественно и пугающе: топкие болота и поваленные деревья, покрытые мхом и оплетённые лианами. А в небе вечное полярное сияние — главный источник света, который освещает мелкие частички метеорита, до сих пор парящие в атмосфере. Всё вокруг, даже ресницы девочек слегка светилось в темноте от покрывающей их метеоритной пыли.

Вдали они увидели огонёк костра и воодушевлённо направились к нему: вот оно спасение от холода и страха!

— Куда прёшь, Омск? Не наступай на сухой вывернутый корень дерева — леший запутает, в урмане сгинешь. — Озираясь по сторонам, сказала Тася, с видом истинного знатока всех суеверий Сибири. — И вообще, девки, тише орите: "Не шуми в тайге — Хозяин леса разозлится".

Аня Козлова закатывает глаза, вбивая в свой ноутбук заметку: «Субъект Антонова путает базовые законы физики с этнографическими суевериями».

Подойдя ближе, все увидели всего лишь очередную девочку. Она была в кожаной косухе и кожаных штанах, задумчиво смотрела в костёр и не сразу услышала шум, приближающийся со стороны леса. Немного удивилась, увидев перед собой 12 девочек. В глазах застыл немой вопрос.

Тишину решила прервать Таня-бьюти. Она вышла немного вперёд своей модельной походкой, стала в подиумную позу и сказала:

— Я — Таня-бьюти, это — Аня. А ещё есть Ника, Лера, Тася, Ульяна и… да я пока всех не запомнила. Нас 12, мы все из разных мест были переброшены сюда с помощью наших гаджетов. А ты как тут оказалась?

— Зовут меня Кира, я сидела на фудкоре ТЦ и рубилась в Brawl Stars. Но мой телефон сильно перегрелся и я его выронила. Когда пыталась поднять, он меня отбросил и я упала на рельсы вот там. — Девочка указала за спины пришедших. — Увидела скалу и решила укрыться в ней от диких животных, пока меня не найдут. Присела на кочку и от досады стукнула кулаком рядом. На этом месте появился небольшой костёр. Я решила, что огонь — тоже хорошая защита, и подкидываю в него сухие ветки, чтоб он не погас и меня могли увидеть.

— Вот мы и увидели. Попьём чай? — спросила Тася, доставая из спортивной сумки 2 походные алюминиевые кружки и бутылку воды.

Рада стала осматривать поляну, затем опустилась на корточках и очень бережно обломила какое-то растение, оставив корень в земле.

— Вот! Это — саган-дайля. Лучше чай и не придумать: согреемся, взбодримся и решим, что делать дальше.

— Радочка, дорогая, а бьюти-детокс эффект от этого твоего салата будет? — оживилась Таня Барнаулова, подставляя свою кружку. — Мне срочно нужно очистить поры от этой метеоритной пыли, а то я вся свечусь в темноте, как неоновая вывеска парикмахерской в Новокузнецке!

Девочки расселись вокруг костра, каждая заново рассказала свою историю, пазл не складывался, аномалия пугала. Аня судорожно вбила последние поправки и сверила свои записи в ноутбуке. Звук закрывающейся крышки в таёжной тишине прозвучал, как выстрел. Все вздрогнули и начали озираться по сторонам.

— Сидеть здесь бессмысленно. Нужно всё же искать пещеру. А огонь... огонь можно взять с собой, прямо в кружке. Будем подкидывать ветки по пути, — сказала Соня и все поддержали это решение.

План казался безумным, но оставаться на открытой поляне под наползающим туманом было ещё страшнее. Так они и сделали. Девочки наспех набрали побольше сухих веточек, пряча их под куртки от сырости. Тася осторожно, стараясь не обжечь пальцы, поддела металлической кружкой тлеющий уголёк. Маленький огонёк слабо затрещал на дне, выбрасывая тонкую струйку дыма.

Защищая эту хрупкую искру тепла руками, тринадцать девочек оставили догорающее кострище и двинулись к чёрной, глухой стене базальтовой скалы. Впереди их ждала темнота.

Глава 2

Гора Фаррингтон и лавандовый детокс.

Гора Фаррингтон — одна из высочайших точек в районе падения Тунгусского метеорита, расположенная прямо у эпицентра. Она относится к Лакурскому хребту, который сложён из древних вулканических пород. Для тринадцатилетних девчонок эта вершина выглядела так, словно кто-то попытался скрестить суровое таёжное Лукоморье с заглючившим игровым движком. Воздух здесь пах одновременно прелой хвоей, дикой черемшой и почему-то палёной пластмассой.

Сама Гора казалась живым, мыслящим хтоническим существом, которое веками спало под охраной суровой эвенкийской тайги, а теперь недовольно ворочалось под натиском цивилизации. Вокруг неё, на десятки километров во все стороны, расстилался немой свидетель катастрофы 1908 года — гигантский, мёртвый вывал леса. Миллионы вековых лиственниц и кедров лежали здесь идеальным, пугающе правильным веером, поваленные корнями к эпицентру, словно какая-то неведомая сила раскатала тайгу взрывной волной по кругу. Этот поваленный «веер» образовывал колоссальную аналоговую мандалу, видимую только из космоса. В самом же центре, у подножия Фаррингтона, мёртвые стволы, лишённые ветвей, застыли вертикально, напоминая обугленные телеграфные столбы древней цивилизации.

Подойдя ближе, девочки замерли, и удивление на их лицах мгновенно сменилось растерянностью. Лианы, которые издалека казались вековыми таёжными зарослями, опутывающими базальтовую скалу, на самом деле были мертвы. При ближайшем рассмотрении они источали слабое, призрачное изумрудное свечение, пульсирующее в такт подземному пульсу Горы. Под слоем влажного серого мха скрывалось плотное, тугое сплетение толстых кабелей. Чёрная и серая пластиковая оплётка местами треснула от времени, обнажая тускло поблёскивающие медные жилы. Скала не просто заросла — она была буквально сшита из камня и старых проводов. Казалось, Гора намертво закоротила саму реальность, блокируя любые попытки оцифровать местность: на экранах смартфонов весь этот вековой бор отображался как пиксельное месиво.

Весь этот скрытый замок представлял собой классическое лиминальное пространство — гигантский транзитный узел, застрявший в вечной фазе перехода. Здесь не было слышно привычных звуков леса — ни шелеста травы, ни птичьего щебета, ведь даже перелётные птицы огибали мёртвый круг поваленного леса по идеальным траекториям геометрических фракталов. Бесконечные анфилады Жилого блока, пустые гулкие коридоры и лавовые тупики вызывали у девочек странное чувство отрешённости, словно они навсегда остались на пограничной станции, откуда поезда в реальный мир больше не ходят.

Здание было высечено прямо внутри горы. Для обычного человека, случайно забредшего в эти глухие края, здесь не было ничего, кроме чёрных, безжизненных базальтовых скал, навевающих тоску. Но для избранных камни внезапно оживали. Стоило сделать шаг сквозь пелену сиреневого тумана, как среди монолитного базальта открывался взору великолепный скрытый замок. Словно сплетённый из вековых кедров и лиственниц, он сочетал в себе суровое величие сибирской тайги и изящество древнерусского деревянного зодчества. Резные наличники, массивные колонны и узорчатые ярусы балконов не надстраивались сверху, а уходили этаж за этажем глубоко внутрь скалы, растворяясь в таинственном полумраке подземного царства.

И именно сюда, как теперь стало ясно, вели все те кабели, что опутывали гору снаружи. Вблизи было видно, как эти чудовищные пластиковые плети змеями заползали под тяжёлые бревенчатые перекрытия замка. Они оплетали резные деревянные арки и уходили вглубь коридоров, словно питали этот скрытый под землёй шедевр архитектуры огромными порциями энергии.

Попасть внутрь замка можно было только через глубокий каменный каньон, который чёрным шрамом раскалывал землю у подножия горы. Девочки осторожно заглянули вниз: на дне ущелья клубился плотный, мёртвый туман, скрывая истинную глубину пропасти. Вокруг не было ни мостика, ни подвесного перехода — лишь ровные, отвесные базальтовые стены. Замок сиял тёплым светом совсем рядом, на той стороне, но тринадцать подростков замерли перед непреодолимым обрывом, не понимая, как сделать следующий шаг.

— Если туман быстро поднимается вверх — к дождю да граду. — с умным видом заключила Тася.

Холодный ветер, тянувший со дна каньона, едва не потушил хрупкий уголёк в кружке. Паника, которую девочки сдерживали всё это время, наконец прорвалась наружу. Оказаться в шаге от великолепного замка и застрять перед пустой пропастью — это было уже слишком.

— И что теперь?! Где мост? Где хотя бы захудалая верёвочная лестница? — Варя в сердцах взмахнула руками. — Мы прошли через всю эту глушь, чтобы просто стоять на краю обрыва?

— Вы издеваетесь?! — Таня-бьюти в панике прижала к груди свой розовый айфон. — Смарт на базе, ок! Но как я пройду без Дайсона?! Вы понимаете, что стопроцентная влажность этого водопада превратит мою чёлку в каторжный кринж?!

— Спокойно, без паники, — Аня попыталась перекричать нарастающий гул ветра, хотя её собственный голос заметно дрожал. Пытаясь найти выход из этой ловушки, она судорожно оглядывала края расщелины. — Посветите телефонами на стены каньона, может, там есть распределительный щиток?

— Мой сдыхает, — хмуро бросила Кира, нервно сжимая свой Asus ROG Phone, неоновый логотип которого испуганно моргал на фоне мрачного базальта.

Лера судорожно вытащила свой смартфон, пытаясь включить вспышку. Но вместо яркого луча диод лишь слабо, чахоточно мигнул.

— Ань, не работает фонарик, — растерянно крикнула Лера. — Телефон нагрелся как утюг, а зарядка прямо на глазах упала с 90 процентов до 10! Гора просто жрёт наши литиевые батареи!

— Да плевать на щиток! — Влада резко запрыгнула на один из валунов у самого края, едва балансируя над бездной. Глаза её горели азартом вперемешку с паникой. — Кабели натянуты туго, как струны! Если мы разбежимся и прыгнем, за них можно зацепиться и проскочить на ту сторону на инерции! Чего мы ждём, тут ловить нечего!

— Перестань, ты упадёшь! — испуганно пискнула Ульяна, вжимаясь спиной в базальтовую стену и судорожно сжимая свой телефон. — Ань, какая кнопка? Тут темно, глубоко... там на дне что-то гудит! У меня сейчас сердце выскочит, давайте вернёмся к рельсам, там хоть какая-то цивилизация!

— Ой, — язвительно фыркнула Варя, демонстративно скрестив руки на груди. — Мы посреди первобытного леса, тут нет цивилизации!

Голоса девчонок слились в один сплошной, оглушительный гул. Паника накрыла команду с головой, а Варя язвительно подстрекала остальных.

Зажатая в толпе Тася почувствовала, как к горлу подступает удушливый ком панической атаки. Мир вокруг неё завертелся. Пытаясь перекричать этот невыносимый визг, который бил ей по натянутым нервам, она зажмурилась и отчаянно, из последних сил закричала:

— Да заткнитесь вы все!

Из её груди вырвался не человеческий крик, а страшный, оглушительный ультразвуковой импульс. Звуковая волна физически ударила по ушам. В ту же секунду весь визг, споры и даже рёв таёжного ветра намертво срезало, словно мир вокруг поставили на глубокую паузу.

Наступила абсолютная, звенящая тишина. Она была настолько плотной, что девочки слышали лишь прерывистый, частый стук собственных сердец. Варя, только что победно заводившая толпу, так и замерла с открытым ртом, растерянно хватая губами ледяной воздух. Весь её высокомерный и язвительный вид мгновенно испарился.

И тут тишину нарушил новый звук. Это был не крик и не ветер. Тяжёлые высоковольтные кабели, опутывающие базальтовую скалу, синхронно звякнули. Потревоженные мощным акустическим импульсом Таси, они пришли в движение. Чёрные и серые пластиковые плети, до этого казавшиеся мёртвыми лианами, начали бешено вибрировать. Звуковая волна заставила их натянуться, как струны колоссального музыкального инструмента.

— Раз…раз… раз… саундчек, — раздался строгий, пронзительно-холодный женский голос. От каждого её слова по спине пробегали мурашки. Голос транслировался откуда-то сверху, превращая всю гору в один гигантский аналоговый динамик.

— Приветствую вас, девушки, — отчеканил голос завуча. — Вы стоите на пороге, но двери этой школы открываются только тем, кто понимает, куда пришёл. Считайте это вашим вступительным экзаменом. Моста нет. Задание: проникнуть внутрь, сложив воедино пазл из сообщений, которые вы сейчас получите. И ответить мне на один-единственный вопрос: почему вы здесь? Время пошло.

Динамики коротко щёлкнули и замолчали. И в ту же секунду карманы девчонок взорвались какофонией звуков. Ожили мёртвые смартфоны, а древняя, неубиваемая Нокия Таси, перемотанная синей изолентой, внезапно выдала пронзительный монофонический писк восьмибитной громкости, который эхом разнёсся по каньону. На каждый гаджет пришло по одному странному системному уведомлению.

Лера Коновалова первая вывела текст на экран и растерянно нахмурилась:

— Что это за бред? Тут какие-то закорючки... Похоже на старославянский. «Урезание языка за составление воровских...» Ничего не понимаю! Ничего не понимаю! Нас что, взломали? Какие воровские статьи, я обычная школьница! У меня годовая четвёрка по русскому, я этот флекс вообще не выкупаю!

— Стойте! Не паникуйте и не орите! — Аня решительно опустилась прямо на мох, рванув на себя крышку ноутбука Asus. Тот внезапно включился сам, выдав стопроцентный заряд батареи, а интерфейс Excel загорелся неоновым зелёным светом, автоматически подгружая неизвестный доселе ведьминский макрос. — Читайте мне по очереди. Каждая. Я оцифрую этот хаос.

Девочки сгрудились вокруг неё. Варя, растеряв всю свою спесь, испуганно диктовала слова про «допрос с пристрастием Агафьи в Туринске». Соня дрожащим голосом читала про «публичное наказание плетьми знахарки Устиньи в Тобольске».

— А у меня вообще жуть какая-то! — Мира протянула свой телефон. — Написано: «Катерина Мангазейская, тысяча шестьсотсемьдесят третий год. Смертная казнь через утопление в проруби». Это шутка какая-то? Розыгрыш? Нам угрожают?! Если это такой пранк для ютуба, то он вообще не забавный! У меня от этого кринжа сейчас историческая травма начнётся!

Аня бешено стучала по клавишам, пальцы летали над клавиатурой, как у заправского хакера. Строчки старославянского текста ложились в ячейки таблицы, и ноутбук начал плавить древние буквы, автоматически переводя старинные ведовские формулировки в современные алгоритмы данных.

— Так, забиваю всё в сводную таблицу! — пальцы Ани летали со скоростью шестьсот знаков в минуту. — Новосибирский Академгородок во мне сейчас просто плачет горючими слезами от вашего старославянского синтаксиса! Соня, диктуй быстрее, у меня ячейки едут! Варя, не икай, ты мне строки сбиваешь! У меня из-за твоих звуков автозамена пытается перевести судебный иск Тобольского воеводы как рецепт безглютеновых сырников!

— Да я… ик!.. нечаянно! — Варя Шарыгина судорожно зажала рот руками, её янтарный чехол iPhone испуганно мигнул. — Это кармический рикошет, я просто… ик! Подумала, что Анька криво код пишет!

— Тише вы! — прошипела Тася, вытягивая шею над экраном ноутбука. — Смотрите, рунический Т9 на Asus выдаёт каскадный перевод! Прекратите орать, вы Гору нервируете, у меня Нокиа вибрирует так, что ладонь отваливается!

Экран выдал финальную аналитику. Аня замерла, её лицо побледнело в свете монитора. Она подняла глаза на притихшую толпу:

— Пазл сложился. Код переведён на старорусский... Девочки, эти сообщения — не технический сбой. Это выписки из судебных приговоров. Якутск, Илимск, Сургут, Мангазея... Семнадцатый и восемнадцатый века. Наши предки.

Она сглотнула и посмотрела на чёрную бездну каньона:

— Мы здесь потому, что мы не просто городские подростки. Каждая из нас — прямая наследница. Мы — потомки настоящих сибирских ведьм, чью силу когда-то пытались уничтожить. И эта школа — наш истинный жизненный путь.

Как только Аня произнесла эти слова вслух, кабели над каньоном оглушительно щёлкнули. На экранах тринадцати телефонов одновременно загорелась неоновая надпись: «Личность подтверждена. Дело ... закрыто за истечением срока давности. Добро пожаловать в Лицей». И ниже включился таймер обратного отсчёта: 363 дня.

Тяжёлая каменная плита со скрежетом опустилась над пропастью, открывая перед девочками проход. Переглянувшись, они сделали первые шаги и в ту же секунду за их спинами оглушительно захлопнулась каменная дверь, погрузив всё во тьму. Но лишь на мгновение.

Один за другим вдоль стен начали вспыхивать факелы с непривычным, изумрудным пламенем. Девочки замерли от изумления. Они стояли не в мрачной пещере, а в гигантском, величественном замке. Потолок уходил так высоко вверх, что терялся в тени, а под ногами блестел чёрный, как зеркало, мрамор. Замок ждал их. И настоящее испытание только начиналось.

Глава 3

Имперский задвиг и Т9-Администратор.

Шаги девочек по зеркальному чёрному мрамору звучали робко и гулко. Стук каблуков испуганно взлетал к невидимому в темноте потолку и возвращался эхом. Изумрудное пламя факелов выхватывало из темноты холодный блеск металлических кабелей, змеящихся по стенам.

— И что теперь? — шёпотом спросила Ульяна, судорожно сжимая в руке свой треснувший смартфон и поправляя съезжающие на шею тяжёлые студийные наушники. Экран телефона всё ещё светился зловещими цифрами Лицейского таймера: «363 дня». — Нас заперли?

— Не заперли, а зачислили, — раздался впереди сухой, резкий голос, от которого все тринадцать девчонок одновременно вздрогнули и остановились.

Из тени огромной колонны навстречу им вышла женщина. На вид ей было глубоко за шестьдесят, но её идеальной, неестественно прямой осанке могла бы позавидовать любая балерина. Строгий серый костюм-тройка сидел на ней как литая броня, а седые волосы были затянуты в безупречно тугой пучок на затылке. Её взгляд, холодный и проницательный, буквально прожигал насквозь. Ане на секунду показалось, что её сейчас сканируют ментальным рентгеном.

В правой руке дама держала длинный тонкий металлический стержень.

— Приветствую в Сибирском Лицее, — отчеканила она, не меняя каменного выражения лица. — Я — Глафира Порфирьевна, ваш завуч и преподаватель командного синтаксиса. Рада приветствовать вас.

Она сделала шаг вперёд, и в её руке ярко вспыхнула лазерная указка. Но вместо обычной красной точки из устройства вырвался тонкий луч неоново-зеленого света. Глафира Порфирьевна лениво взмахнула им в воздухе. В ту же секунду прямо в пространстве перед девочками со свистом развернулись светящиеся голографические строки кода, переплетённые со старославянскими буквицами.

— Вы здесь, потому что в ваших жилах течёт кровь тех, кто умел отнимать ум и связывать языки словом, — завуч прошлась вдоль строя замерших школьниц, лазерный луч в её руке оставлял в воздухе тающие искры. — Раньше это называлось наговорами и заклятиями. Сегодня — это строгий и безошибочный синтаксис. Ошибётесь в запятой — и заклинание превратится в цифровой мусор, а ваш ИИ-переводчик выдаст системный лаг, который может стоить вам жизни.

Она резко выключила указку, и голограммы растаяли, погрузив зал в прежний изумрудный полумрак.

Цель обучения в Лицее проста: помочь каждой из вас обнаружить свой персональный магический «код» и научиться его модерировать. Костры инквизиции остались в учебниках истории, но цифровая эпоха требует ещё большей конспирации. Большая сила — это огромный баг в системе реальности. И пока вы не научитесь управлять своей наследственной магией, лучше вести себя тише воды.

— Ваше вводное испытание завершено, но настоящий синтаксический кошмар для вас только начинается. Проследуйте за мной на регистрацию. И не отставать — замок не любит тех, кто нарушает его внутренние алгоритмы.

Она взмахнула лазерной указкой, кастуя короткую зелёную строчку кода, и тяжёлые двери в конце тёмного коридора бесшумно разошлись в стороны. Девочки шагнули следом за завучем и замерли. Из груди Ульяны вырвался тихий возглас восхищения.

Они оказались на краю колоссального обрыва внутри гигантской карстовой пещеры высотой с хороший 20-этажный дом. Это было сердце горы — Центральный Атриум. Вместо потолка над головами колыхалось настоящее подземное небо: густой, лениво перетекающий фиолетовый туман. Это было ядро Тунгусского метеорита, застрявшее в верхних слоях скалы. Оно пульсировало, заливая всю школу мягким космическим светом.

Из-за изменённой гравитации прямо в воздухе атриума, покачиваясь, медленно плавали огромные глыбы светящейся лавы. Девочки с удивлением заметили, что на некоторых из этих летающих островов прямо на раскалённом камне были раскиданы мягкие пуфики.

Сама школа не была построена на полу. Внутренние каменные стены пещеры были сплошь облицованы массивными деревянными срубами из чёрной лиственницы, которые буквально «вгрызались» в породу. Фасады учебных классов выглядели как старинные купеческие терема с резными балконами, нависающими прямо над бездной. Между ними, покачиваясь от внутренних сквозняков, тянулись подвесные мосты из прочных канатов и светящихся лиан. Становилось ясно: перемещаться по школе внутри горы — это отдельный сложный квест.

— Не отставать, — эхом долетел до них строгий голос Глафиры Порфирьевны. Она уже уверенно шла по одному из канатных мостов.

В конце моста их ждал вулканический лифт. Вместо привычной металлической кабины это был вертикальный базальтовый колодец. Глафира Порфирьевна жестом приказала девочкам зайти на круглую, тёплую платформу из застывшей лавы.

— Нам в общежитие, — завуч коснулась панели управления, регулирующей тепловые потоки горы. Платформа мягко дрогнула и поплыла вверх.

Лифт доставил их на верхние ярусы горы, но вместо привычных дверей, ведущих в замкнутые коридоры или изолированные комнаты-блоки, платформа плавно затормозила прямо посреди огромной, залитой светом галереи.

— Ваша жилая зона, — Глафира Порфирьевна обвела рукой пространство. — Здесь живут все первокурсницы. Общим лагерем. Без стен, дверей и замков. Привыкайте к коллективному разуму.

Девочки заворожённо огляделись. Жилая зона представляла собой колоссальную круговую террасу, которая исполинским кольцом огибала весь Центральный Атриум по периметру. Она не была разбита на отдельные комнаты. Вместо этого единое пространство плавно изгибалось по форме горы, уходя вдаль и окольцовывая сияющую бездну. С одной стороны этой бесконечной жилой галереи высилась тёплая, отполированная до блеска стена из мягкого туфа, подогреваемая вулканическим тепловым балансом. С другой стороны — галерея обрывалась прямо в пустоту Атриума, защищённая лишь резными перилами из чёрной лиственницы. Повсюду прямо в камне были вырублены уютные спальные ниши-гнезда, заполненные мягкими матрасами и пуховыми подушками, а между ними тянулись ковры и зоны для общих сборов. Из-за того, что зона окольцовывала Атриум, из любого её уголка можно было подойти к перилам и увидеть, как прямо на уровне глаз в воздухе лениво покачиваются лавовые глыбы, а далеко внизу колышется фиолетовый туман Тунгусского ядра.

Поскольку пространства не разделялись стенами, огромные магические срезы «ртутных» зеркал из Южного болота были вмонтированы прямо в сплошную туфовую стену через каждые несколько метров, заменяя собой окна. Огромные живые полотна в реальном времени транслировали то, что происходило снаружи на поверхности: в одной части кольца зеркало показывало завывание ветра у подножия скалы, а если пройти чуть дальше по жилому кольцу — можно было увидеть сияние над эпицентром.

— Располагайтесь и выбирайте себе ниши, — сухо подвела черту Глафира Порфирьевна, направляясь к винтовой лестнице, ведущей вниз к учебным теремам. — Через час жду вас в классе командного синтаксиса. При себе иметь тетради и планшеты.

Она скрылась внизу, оставив девочек один на один с их новой, совершенно безумной и открытой реальностью, где уединение было роскошью, а магия — повседневностью.

Каменное кольцо лофта моментально превратилось в сумасшедший дом: сплошная, орущая и бурлящая толпа. Тринадцать девчонок метались по галерее, отпихивая друг друга от лучших спальных ниш и ртутных окон. Каждая пыталась найти местечко поуютнее, из-за чего тут же вспыхнули дикие бытовые стычки.

Аня яростно пыталась поймать сеть. Она кричала, что чужая магия глушит сигнал и у неё сейчас вылетит «синий экран». От этих криков вспыльчивая Кира из Новокузнецка занервничала и случайно подожгла собственные волосы.

Нервная Ульяна Кузнецкая в панике зажала уши наушниками и взвизгнула на ультразвуке. От этого визга ближайшее ртутное зеркало пошло трещинами.

Тася обречённо вздохнула. Она решила ждать, пока все устроятся, и займёт оставшееся место.

— Слышь, бьюти-детокс, подвинь свой чемодан, это гнездо моё! — Варя Шарыгина попыталась бесцеремонно спихнуть на пол огромную косметичку Тани, за что тут же получила брызги лавандового тоника прямо в лоб.

— Руки убрала, — взвизгнула Таня Барнаулова, судорожно закрывая косметичку своим телом — Ты своим видом мне весь фэшн-вайб ломаешь! Девочки, она сто процентов порчу на мою чёлку наводит!

— Да кому сдалась твоя чёлка! — крикнула Рада Тюменская.

Драка за территорию грозила перерасти в сибирское побоище. Но прийти к соглашению они так и не успели.

Кира Стряпчева не просто бежала по Жилой зоне — она неслась как штурмовой танк на максималках, рассыпая из-под массивных берцев искры. Лицо её выражало крайнюю степень таёжной ярости, а из ноздрей подозрительно струился фиолетовый дымок. Лера Коновалова, мирно стояла на круговой галерее и, визуально выбирая себе место поуютнее, поняла: если этот вспыльчивый пирокинетик прямо сейчас в неё врежется, то впечатает её саму в гору Фаррингтон и выковырять её смогут только к весне.

В панике Лера зажмурилась и мысленно вмолилась «хоть бы пронесло и она промчалась мимо меня».

Пространство Атриума издало сухой цифровой щелчок. Кира, уже почти столкнувшаяся с Лерой, на полной скорости вопреки собственной воле резко развернулась на 180 градусов, даже не сбавляя темпа! Её ноги продолжили бешено перебирать бёрцами, но само тело... побежало задом наперёд.

— Это что за фигня-а-а?! — взвыла Кира на весь Атриум, пока её уносило спиной вперёд.

Она комедийно махала руками, пытаясь затормозить, но её траектория не менялась. Лера медленно открыла глаза и облегчённо выдохнула, подумав: «Это я, что ли... силой мысли?»

В секунду у всех тринадцати ведьм в карманах синхронно завыли, запищали и зажужжали гаджеты. На экранах айфонов, Нокии, Xiaomi и даже на дисплее древней PSP Ники вспыхнуло системное уведомление:

«До начала урока командного синтаксиса: 00:01:00. Опоздание карается цифровой немотой всех гаджетов на одни сутки».

Все споры мгновенно утихли. Девчонки испуганно переглянулись. Бросив сумки прямо посреди недоделенной галереи, они единой, взмыленной толпой рванули обратно к вулканическому лифту. Первая бытовая битва была прервана суровой школьной дисциплиной.

Лифт со свистом ухнул вниз, и испуганная толпа первокурсниц буквально влетела в учебный терем командного синтаксиса на последней секунде отсчёта.

Глафира Порфирьевна уже стояла у массивной кафедры из чёрной лиственницы. Её лазерная указка лениво чертила в воздухе неоновые искры. Взгляд завуча медленно скользнул по запыхавшимся, растрёпанным девочкам, у которых из карманов всё ещё пищали перегруженные смарт-уведомления.

Интерьер кабинета командного синтаксиса больше всего напоминал цифровой монастырский класс. Стены были обшиты массивными плахами морёного дуба, на которых лазерной гравировкой были выжжены строгие правила пунктуации и орфографии, удивительно похожие на строки программного кода. Вместо привычных парт здесь стояли тяжёлые купеческие столы. На месте классной доски монолитно возвышался огромный матово-черный экран системного лога.

— Рассаживайтесь, — ровным, прохладным тоном произнесла она. — Раз уж вы не завершили ваше первое стихийное знакомство в жилой зоне, предлагаю без промедления заняться делом. Вы все до сих пор с трудом понимаете, где находитесь.

Завуч сделала едва заметное движение кистью, и за её спиной, прямо поверх старинных плах морёного дуба, развернулся огромный матово-черный экран системного лога.

— Наша Школа работает в режиме абсолютной конфиденциальности, — заговорила Глафира Порфирьевна, прохаживаясь вдоль тяжёлых купеческих столов. — Современный мир опутала цифра, поэтому поисковые алгоритмы Лицея теперь отслеживают не полёты на мётлах, а цифровые и бытовые аномалии. Если у кого-то во время эмоциональных всплесков без видимых причин перегревается смартфон — это наш профиль. Если вокруг кого-то на фотографиях в соцсетях техника выдаёт странные помехи, складывающиеся в древние руны — это наш профиль. Если в чьих-то руках спутниковый навигатор неизменно путает координаты и уводит людей вглубь глухих лесов — это тоже зона нашей ответственности.

— Ваши уважаемые родители часто сами не подозревают о семейном наследии. Наша магия специфична: она способна передаваться через поколение или дремать в генетическом коде до определённого возраста. Чтобы ваше изъятие из привычного социума прошло безболезненно и незаметно, в день вашего тринадцатилетия — в момент вашего личного «магического инцидента» — аномалия Тунгусского метеорита субъективно остановила время на долю секунды. Пространство вокруг вас искривилось, бережно склеив дату вашего рождения с единой точкой прибытия в Лицей — тридцатым августа.

Завуч повернулась к доске, на которой начали загораться системные графики.

— А весь последний месяц, начиная с тридцатого июля, вы пребывали в состоянии, которое у нас принято называть «Великим Жором Батареи». Наш школьный сервер удалённо «прогревал» и тестировал ваши цифровые оболочки. Ваши гаджеты работали на пределе своих технологических возможностей, непрерывно транслируя тестовые пакеты данных. Вы могли бесконечно конфликтовать с техподдержкой провайдеров и менять аккумуляторы, которые разряжались со ста процентов до нуля за пятнадцать минут, но причина крылась в нашей калибровке. Сейчас все логи в мире зачищены. Вам придётся к этому привыкнуть.

Глафира Порфирьевна мягко коснулась лазерной указкой поверхности стола Тани-бьюти, и на экране её розового айфона принудительно запустился незнакомый интерфейс.

— Естественно, на время вашего обучения в реальном мире вас не могли просто оставить без присмотра. Вас подменяют голлограммы-двойники, безупречно копирующие ваше повседневное поведение, привычки и манеру речи. Однако любая сложная программа подвержена системным сбоем. Если ваша голлограмма неожиданно «зависнет» посреди улицы на глазах у удивлённой мамы, вашей семье будет крайне сложно объяснить, почему дочь не реагирует на внешние раздражители.

Экран системного лога за спиной завуча моргнул, выведя тринадцать индикаторов с именами девочек.

— С этого момента в ваши обязанности входит непрерывыный мониторинг статуса своих аватаров через специальное Лицейское приложение. Вам придётся оперативно перезагружать их, если двойник в реальном мире внезапно застрянет лицом в тарелке с супом во время семейного обеда. Система Лицея автоматически поддерживает иллюзию вашего присутствия дома через ваши привычные цифровые следы: кружочки в мессенджерах, смену статусов и блоги. Анна-IT будет кодить системные скрипты для своей голлограммы, Таня-бьюти — отправлять выверенный медиаконтент, а Таисия — координировать действия своего клона через лаконичные текстовые СМС-сообщения. Ошибка в синтаксисе команды приведёт к тому, что ваша голлограмма превратится в безжизненный пиксельный манекен на глазах у близких.

Глафира Порфирьевна вернулась за кафедру, над которой спокойно мерцала диодная лента сетевого коммутатора под старинной иконой.

— Ваша первая лабораторная работа — синхронизировать свои текущие биоритмы с кодом домашних аватаров, пока они не скомпрометировали наше учебное заведение. Откройте командную строку. Если у вас возникли академические вопросы — я готова на них ответить.

Класс погрузился в давящую, стерильную тишину, нарушаемую лишь сухим стуком клавиш, писком перегруженных процессоров и тихим гудением серверов. Каждая из тринадцати девочек судорожно искала свой подход к цифровой магии, используя тот девайс, к которому привыкла в обычной жизни. Поначалу в удушливом воздухе кабинета царила полная неразбериха.

Первой структуру кода интуитивно нащупала Аня из Новосибирска. Стуча по клавишам своего игрового ноутбука Asus ROG, она смогла прописать чистый синтаксический скрипт.

— Девочки, тише! Код чувствителен к регистру! — не выдержав, шепнула она на весь эхо-класс, заработав строгий взгляд Глафиры Порфирьевны. — Если прописать Avatar.Статус=active с маленькой буквы, голлограмма дома падает со стула!

— Сдвиг регистров! — истошно завопила Аня на весь монастырский класс, выпучив глаза. — Скорее выравнивайте регистры! Девочки, мы все улетим в цифровой бан!

Аня Козлова не просто паниковала — она генерировала чистокровный синий экран. Пальцы хакерши летали по светящимся клавишам Asus ROG с такой бешеной скоростью, что кулеры ноутбука взвыли, как турбина самолёта, идущего на таран Иркутского вокзала.

Тася Антонова сидела за соседним купеческим столом, флегматично подперев кулаком щёку. На её половине стола царил идеальный таёжный дзен. Крики Ани вибрировали прямо в Тасином ухе, мешая ей сформулировать правильный текст СМС,

В какой-то момент Аня завизжала на ультразвуке, пытаясь перебить гул серверного коммутатора под иконой. Тася медленно повернула голову. В её серых глазах вековая сибирская мудрость на долю секунды сменилась глухим таёжным раздражением. Она со всей дури припечатала свою Нокию 3310, намертво перемотанную синей изолентой, к дубовой плахе стола и веско проворчала:

— Да ладно тебе, Козлова, не шуми. И так голова раскалывается.

Произошёл мгновенный синтаксический обрыв. Аня открыла рот, чтобы выдать очередную тираду про «пинг» и «критический лаг», но воздух в кабинете резко сгустился, превратившись в стерильное вакуумное безмолвие.

Аня яростно замахала руками, её губы шлёпали, выговаривая трёхэтажные хакерские термины, но из горла не вылетало ни единого децибела. Звук исчез на физическом уровне. Она попыталась постучать по клавиатуре, но даже пластик кнопок выдавал абсолютный беззвучный ноль.

— М-м-м! М-м-мм! — комедийно мычала Аня, тыча пальцем в Тасин «кирпич».

Глафира Порфирьевна у кафедры даже не повела бровью, лишь лениво чертанула лазерной указкой в воздухе зелёную галочку. Тася вздохнула, убрала Нокию в карман штормовки и спокойно повернулась к Ане:

— Вот. Так-то изящнее код пойдёт.

Девчонки, отбросив недавние обиды в жилой зоне, начали судорожно переглядываться и помогать друг другу.

Ника Кудесникова, подключив свой старый джойстик от PSP, принялась филигранно, словно в компьютерной игре, калибровать мелкую моторику своего домашнего двойника, чтобы тот естественно брал чашку с чаем на глазах у родителей. Рядом с ней Соня на калькуляторе своего телефона высчитывала алгоритмический баланс, проверяя, чтобы её клон экономно расходовал энергию и не «выжигал» домашний Wi-Fi.

Сложнее всего приходилось тем, у кого магия была намертво завязана на эмоции. Вспыльчивая Кира Стряпчева так сильно разнервничалась, что её аватар дома в Новокузнецке вдруг начал мелко вибрировать и покрываться пиксельными искрами — мама Киры уже начала подозрительно приглядываться к застывшей дочери.

Параллельно с этим девчонки решали проблему естественности поведения. Таня-бьюти из Барнаула направила камеру своего розового iPhone 15 Pro Max на себя, поправила локоны и записала короткий, сияющий кружочек в Телеграм. Магический шлюз Лицея перехватил видео, обработал его синтаксическим кодом и загрузил в облако аватара. В ту же секунду её голлограмма дома в Барнауле «ожила» — она открыла телефон, переслала этот кружочек маме и мило улыбнулась, полностью сымитировав обычный день подростка.

— Девочки, хелп! — прошипела Таня, — Аня, какой тег отвечает за сияние кожи?!

— Убавь яркость на айфоне, дурында! — шёпотом огрызнулась Аня, бешено колотя по клавишам Asus. — А то твой клон сейчас начнёт светиться как Тунгусский метеорит посреди кухни!

А вот Тася, что-то бормоча себе под нос, действовала совсем иначе. На её стареньком «кирпиче» Nokia не было камер. Тася сосредоточенно и быстро строчила лаконичные текстовые СМС-команды на сервисный номер Лицея: «ПРИВЕТ МАМА ТОЧКА Я НА КУХНЕ ТОЧКА ПЬЮ ЧАЙ ТОЧКА». Система Лицея мгновенно переводила эти сухие строчки в сложные заклинания, и её двойник дома в Якутске в точности выполнял текстовые приказы, аккуратно двигаясь по комнате.

— Антонова, ты чего там шепчешь над своим кирпичом? — шёпотом злится Таня.

— Да примета есть:нельзя стричь волосы самому себе — ум отрежешь, — так же тихо ворчит Тася. — А ты вон чёлку свою Дайсоном крутишь, а потом не знаешь как код написать.

Где-то в углу Рада через свой Xiaomi успешно настроила биоритмы своей домашней кошки: её аватар дома мягко погладил питомца, окончательно развеяв любые подозрения родителей.

Через сорок минут этой слаженной, безумной и напряжённой работы матово-черный экран системного лога за спиной Глафиры Порфирьевны вспыхнул ровным зелёным светом. Все тринадцать индикаторов синхронно окрасились в статус: «СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%. ОШИБОК НЕТ».

Завуч медленно прошлась между столами, опустила лазерную указку и удовлетворённо кивнула:

— Для первого раза — приемлемо. Вы смогли укротить синтаксис, проявили зачатки командной работы и спасли свои аватары от системного лага. Лабораторная работа зачтена. Свободны.

Девчонки облегчённо выдохнули. Напряжение наконец спало, и они почувствовали, как сильно устали после этого сумасшедшего дня.

Глава 4

Глава 4. Кипящий лофт и фэшн-кризис.

Жилое кольцо Атриума снова превратилось в эпицентр катастрофы. Едва вулканический лифт открылся, тринадцать девчонок, уставшие и взвинченные после жёсткого прессинга Глафиры Порфирьевны, с криками вылетели на галерею. Первая лабораторная их не сплотила. Наоборот — страх за своих домашних аватаров и капающая зарядка на смартфонах заставили каждую ведьму драться за личный комфорт с утроенной яростью.

Стен в общем лофте по-прежнему не было, приватность была на нуле, и на кольце вспыхнула вторая волна войны за территорию. Девчонки бегали от одной каменной ниши к другой, отпихивая конкуренток. Жизнь на круговой галерее без стен окончательно превратилась в реалити-шоу на выживание. Тринадцать девчонок, отрезанных от цивилизации, делили розетки, зеркала и матрасы обычными подростковыми методами.

Лера Коновалова стояла на краю Центрального Атриума и с экзистенциальной тоской смотрела на качающиеся канатные мосты. Мосты из светящихся лиан лениво колыхались от подземных сквозняков над бездной, а на другом конце кольца манили своей стерильностью умывальники. Лере было безумно, монументально лениво переться через весь этот квест на своих двоих.

Она закрыла глаза, зевнула и мысленно подумала: «Вот бы туда телепортироваться… ».

Её феноменальное пространственное чутьё мгновенно вошло в резонанс с девичьей ленью. Пространство вокруг Леры издало странный цифровой клик, похожий на звук сломавшегося навигатора. Лера моргнула и обнаружила, что мир вокруг радикально поменял текстуры.

Вместо умывальников она намертво застряла по пояс внутри массивного деревянного шкафа, стоявшего прямо посреди учительской. Вокруг пахло старой бумагой, сушёной полынью и ладаном Марфы Лукиничны. Лера комедийно дрыгала ногами снаружи, обутыми в старые любимые кроссовки для бега по тайге, пока верхняя половина её тела пыталась не дышать среди архивных приговоров XVII века. Так, методом жёсткого тыка, Коновалова поняла: её подростковая лень способна буквально перехватывать её собственный путь, срезая маршруты прямо сквозь текстуры Лицея, пусть даже с фейлом на финише.

Но главным дефицитом лофта стали рабочие точки питания. Когда Аня Козлова попыталась отключить от сети старенький Xiaomi Рады, чтобы воткнуть свой игровой ноут, на неё с криком коршуна налетела Кира. Она так сильно разнервничалась, что её эмоции буквально замкнуло. В ту же секунду из кончиков её пальцев с треском вырвался сноп ярких электрических искр. Один шальной уголёк попал прямо на кончик её собственного хвоста. Волосы весело зашипели и вспыхнули.

Кира в панике принялась колотить себя по затылку сорванным со стены таёжным мхом. В этот момент Таня-бьюти, наблюдавшая за дракой через зеркало, авторитетно заявила на всю пещеру: «Девочки, кринж. Запах палёных наращённых волос — худший антитренд сезона!»

— Слышь, ты, антитренд ходячий! — рявкнула в ответ запыхавшаяся Кира, яростно вытряхивая остатки мха из обугленной макушки. — У меня тут чуть блэкаут всей нервной системы не случился, а ты о своих трендах кудахчешь! Рада, забирай свой Xiaomi, его розетку сейчас Анька своим паяльником оккупирует!

— Да ладно, девчонки, авось не закоротит! — Тася Антонова флегматично уселась на пол, доставая из сумки завёрнутый в газету кусок солёного сала и пучок дикого лука. — Вы пока тут из-за розеток воюете, у меня самый оригинальный сибирский рецепт антистресса готов.

— Сало?! Серьёзно?! — Таня Барнаулова в ужасе замахала руками, едва не выронив свой розовый айфон. — В нём же триллион калорий! Мне нужен лавандовый детокс и корейские патчи, а не ваш кулинарный кринж!

— Сама ты кринж! — Рада Тюменская подхватила бутерброд с салом и усердно заработала челюстями.

— Умоляю, не трогайте мои кулеры своими грязными руками! — взмолилась Аня Козлова, судорожно вбивая команды в командную строку. — У меня и так пинг триста миллисекунд из-за вашей сибирской кулинарии!

Вдруг, над всем этим хаосом, раздался сдержанный и строгий голос Глафиры Порфирьевны:

— Внимание, девочки. За успешное прохождение первой лабораторной работы вам объявляется поощрение. Каждая студентка Лицея получает право на перемещение пяти личных предметов из дома. Тех, без которых ваш быт, учёба или привычная жизнь кажутся вам невозможными. Пожалуйста, сформируйте индивидуальный список в Лицейском приложении и отправьте его мне на верификацию.

— Пять вещей?! Всего Пять?! — Таня-бьюти в панике прижала к груди свой розовый iPhone. — Смарт на базе, ок! Но как я пройду без Дайсона?! Вы понимаете, что стопроцентная влажность этого водопада превратит мою чёлку в каторжный кринж?! Дайсон — вещь номер один! Записывайте в реестр! Ещё беру профессиональные портновские ножницы из немецкой стали, косметичку, шёлковый шарф Balenciaga и зеркало со светодиодами!

«А может, взять те туфли? Нет, кроссовки нужнее... Без куртки обойдусь, а без Дайсона мне жизни нет!» — крутилось в её голове.

Кира Стряпчева, туша макушку ладонью, объявила свой список:

— Кожаная косуха с заклёпками, массивные армейские берцы, пауэрбанк на 50 000 mAh — тот самый, который вечно перегружает сеть, зато надёжный! Чёрная бандана и упаковка кислого мармелада на антистресс.

Аня Козлова набросала на клавиатуре:

— Мощный пауэрбанк с большим объёмом, беспроводной паяльник-стилус на аккумуляторе, огромная банка ядовито-зелено-синего энергетика, антимоскитный спрей-ультра (я панически боюсь комаров на болотах) и умные интерактивные часы со школьным виджетом.

Ульяна Кузнецкая, забаррикадировавшись в своей нише, тихо шептала:

— Блэкаут маска на глаза, три тяжёлых пуховых одеяла, походная аптечка с успокоительными каплями от панических атак, резиновая игрушка-антистресс, которая комедийно пищит, и уютные пушистые домашние тапочки.

Базальтовый аналой ФАРРИНГТОН-ЦЕНТРа захлебнулся серией коротких, победных писков. Лицейский шлюз принял, переварил и одобрил реестры. На экранах тринадцати девайсов одновременно моргнула строчка: «Личность подтверждена. Посылка доставлена».

И в ту же секунду Атриум издал глубокий, утробный гул, похожий на вздох проснувшегося вулкана. Пространство перед спальными нишами подёрнулось фиолетовой неоновой рябью, и с громким хлопком — БАЦ! БАЦ! БАЦ! — вещи тринадцати ведьм материализовались прямо на мраморном полу.

Таня-бьюти первая упала на колени перед своими вещами:

— Да! Без этого мне жизни нет!

Варя Шарыгина хищно прищурилась, глядя на свою кучу. Поверх стопки влажных дезинфицирующих салфеток и карманного серебряного зеркальца сиротливо лежали сувенирные деревянные матрёшки — идеальный аналоговый инструмент для наведения таргетной порчи. Рядом змеился целый ворох копеечного брендового мерча: бесплатные флешки, шнурки и кабели, которые в Вариных руках должны были превратиться в смертоносные био-вирусы и спам-петли.

— Моё богатство, — Соня Сузунская бережно прижала к себе тяжёлую шкатулку. Из неё аппетитно побрякивали серебряные кольца. Соня тут же принялась рассовывать по карманам кредитки и металлическую карту-мультитул, пряча кожаный брендовый кошелёк за пазуху, а венцом её личной коллекции стал пауэрбанк в пуленепробиваемом титановом корпусе.

Слева от неё повеяло тоской и заморозками. Мира Мангазейская уныло натянула чёрный махровый халат, нацепила тёплые перчатки и меланхолично прижала к груди плюшевую чёрную летучую мышь. Устроившись на покрывающемся инеем матрасе, она достала электронную книгу с закачанными грустными стихами и натянула на лоб тканевую маску для сна, всем своим видом показывая, что каникулы кончились слишком рано.

— Эй, осторожно! Куда фикус прёшь?! — испуганно прикрикнула Рада Тюменская, едва успев перехватить горшок с комнатным фикусом, который материализовался прямо в воздухе. Рада тут же примерила этническое оверсайз-льняное платье-сарафан, закрепила на поясе садовый секатор в чехле и нежно погладила спрятанную в карман папку-гербарий с редкими семенами сибирских дикоросов. Под кроватью у неё уже мигал целый ворох шнуров и датчиков Xiaomi, приготовленных для хакинга ДНК таёжных растений.

Пока на галерее бушевал хаос, Злата Бийская молча натянула тёмную облегающую толстовку, наглухо скрыв лицо под глубоким капюшоном. Застегнув на запястье китайский фитнес-браслет, она бросила в угол мешочек со спортивной магнезией, засунула в уши беспроводные наушники-капельки и задумчиво звякнула маленьким блестящим колокольчиком, проверяя узелковую маскировку.

— Ура, допы приехали! — Ника Кудесникова победно запрыгнула на пуфик, выхватывая из фиолетового дыма запасной потёртый джойстик и подключая его к своей верной PSP, которая и так всю дорогу послушно торчала из её кармана. Её запястья, мгновенно обросшие доставленным множеством кожаных и нитяных плетёных браслетов, двигались со скоростью света, пока Ника бережно перебирала фигурки-чибики из аниме. Защитным контуром вокруг её кровати лёг толстый проводной кабель зарядки-каната.

Влада Морозова Омским ураганом пронеслась мимо, уже на ходу натягивая наколенники, налокотники и жёсткие защитные щитки. Она победно запрыгнула на руль своего ярко-желтого самоката Whoosh, и любовно поправила крепление для телефона на руле. На ноги Влада обула тёплые зимние унты с лосиным камусом от дедушки, а в карман засунула моток прочной синей проволоки — универсальный сибирский ремкомплект для любой техники.

Бортовой компьютер девайса мгновенно моргнул, считал гео-метку Лакурского хребта и выдал на экран: «Внимание! Ошибка GPS! Вы выехали из зоны присутствия сервиса! Штраф — сто тысяч рублей! Немедленно вернитесь на Любинский проспект!».

— Да ладно, и так сойдёт, — хохотнула Влада.

И только Тася Антонова спокойно сидела в стороне на своём старом медном сундуке. На экране её кнопочной Нокии светились отчёты о доставке текстовых СМС-команд. Перед ней на полу лежал самый приземлённый, вековой арсенал: моток синей изоленты, папина штормовка, потрёпанный блокнот с рецептами, бутылка святой таёжной воды и столетний медный котелок её бабушки, в котором ещё угадывался слабый аромат брусничного варенья. «Без всяких там нано-технологий» — думала девочка.

Соня Сузунская, раскладывая серебряные кольца из шкатулки, от избытка эмоций громко чихнула. От алхимического всплеска металлическая ножка её кровати мгновенно потекла, превращаясь в лужицу блестящего олова. Мира уныло натянула чёрный халат, вздохнула, и её матрас тут же покрылся ровной коркой чистейшего заполярного инея. Ульяна, забаррикадировавшись тремя пуховыми одеялами, счастливо пискнула своей резиновой уточкой.

Лофт закипел. Кавардак вернулся с удвоенной силой, но теперь это был их собственный, родной кавардак. На экранах тринадцати телефонов одновременно загорелась надпись: «СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%. ОШИБОК НЕТ». Лабораторная работа была зачтена.

Второй раунд курьёзов случился в зоне умывальников. Таня-бьюти оккупировала единственное ртутное зеркало, настроив его на вид солнечного Байкала, и битый час наводила марафет, записывая кружочки в Телеграм для черновиков. Сзади неё переминалась с ноги на ногу Влада, которой нужно было срочно помыть колесо своего самоката Whoosh.

— Слышь, инфлюенсер, двигай пикселями! — не выдержала Влада Морозова, у которой от долгого ожидания в очереди к ртутному зеркалу уже откровенно сдавали нервы.

Чтобы придать своим словам веса, гонщица с Омского тракта демонстративно крутанула до упора ручку газа своего многострадального электросамоката Whoosh. Она ожидала привычного дерзкого рыка мотора, но замок среагировал на ведьминский стресс по-своему: самокат, пронзительно пискнув цифровой прошивкой, неожиданно для всех взмыл в воздух! Влада только и успела покрепче вцепиться в руль, когда её двухколёсный конь, игнорируя законы гравитации, на полной скорости устремился под самый купол Центрального Атриума.

Прямо по курсу взлетающего Whoosh, на брусничном пуфике, меланхолично вздыхала Мира Мангазейская. Увидев, как прямо на неё с потолка пикирует бешеная первокурсница на самокате, королева драмы в ужасе пригнула голову, зажав уши руками.

И тут её панический страх вошёл в резонанс с атмосферой пещеры. Из-за изменённого климата лофта, откуда ни возьмись, прямо из фиолетового тумана Тунгусского ядра начали лететь крупные ледяные градинки. Настоящий таёжный шквал за секунду усыпал льдинками дорогие персидские ковры Эстетов.

Но Таню всё это мало волновало, она любовно выставляла на раковине всякие флакончики и свою последнюю гордость —флакон дорогущего корейского жидкого мыла с запахом редкой орхидеи.

Варя Шарыгина, у которой от утренней сырости и Танькиных идеальных локонов уже сводило челюсть, хищно прищурилась из-за угла. Из чистой, концентрированной девичьей вредности она уставилась на хромированный дозатор и мысленно прошептала таргетное проклятие: «Чтоб ты измазалась вся и вовек не отмылась, инфлюенсер недоделанный!»

В это время к раковине вальяжно подошла Таня и изящно надавила на помпу. Мыло выдавилось идеально, наполнив пещеру ароматом сеульских парфюмерных бутиков. Но внутри Вариного горла резко, до судорог похолодело. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями, но было поздно. Её порча срикошетила на голосовые связки, и она на всю Жилую зону выдала оглушительное:

— Ик-чпок!

Девчонки обернулись. Варя густо покраснела, попыталась сказать: «Это не я!», но её рот выдал новое:

— Ик-чпок! Ик-чпок!

Самое уморительное было в визуальных спецэффектах. На каждый этот звуковой «чпок», карикатурно копирующий звук помпы дозатора, из Вариного рта комедийно вылетал огромный, переливающийся неоновыми искрами мыльный пузырь. Пузыри лениво плыли по воздуху и с громким влажным хлопком лопались прямо у Вари на носу, оставляя там розовую пену.

Кольцо Атриума взорвалось диким хохотом. Аня Козлова от смеха чуть не выронила свой Asus:

— Ой, не могу! Шарыгина, ты теперь не спамер, ты ходячий генератор детских праздников! Качай бэкап, а то лопнешь!

— Варя, милая, — Таня брезгливо отмывала руки, глядя на соперницу свысока. — Твои мелкие подлянки теперь официально сертифицированы бьюти-контролем. Запах орхидеи тебе очень идёт, особенно изо рта!

Варя, судорожно лопая пузыри ладонями и отплёвываясь розовой пеной, окончательно уяснила: её коварные козни обладают мгновенной кармой и тут же превращаются в комедийный самострел.

Поняв, что в одиночку в этом кипящем котле не выжить, тринадцать ведьм окончательно раскололись на три обособленные фракции. Каждая группа захватила свой кусок кольца Атриума и обустроила его по своему вкусу:

1. Сектор «Прагматиков и Технарей» (Аня, Соня, Ника) устроили абсолютно стерильный хай-тек, похожий на каюту футуристического корабля или серверную корпорации. Весь «цыганский уют» и ковры девчонки безоговорочно признали кринжем и выбросили вон. По стенам из туфа, которые Соня покрыла зеркальным стальным блеском, змеились кабели. Вместо видов на Байкал на ртутных зеркалах бежали бесконечные строки системных логов Лицея и графики зарядки. В воздухе зависли левитирующие эргономичные спальные капсулы из матового углепластика со встроенными мониторами.

2. Сектор «Таёжных Сталкеров и Боевиков» (Кира, Влада, Злата, Рада, Тася) устроили в жилой зоне суровый лагерь выживальщиков. Этот сектор обживала пятёрка девчонок с суровым сибирским характером. Они сразу заняли места у ртутных окон, выходящих в пугающий фиолетовый туман Атриума, поближе к выходу в дикую тайгу. Чтобы хоть как-то отгородиться от занудных Технарей, они притащили из холла массивные брёвна чёрной лиственницы, которые там лежали для ремонта, и соорудили из них настоящую баррикаду. Воздух здесь пах принесённой на кроссовках хвоей, сырой таёжной землёй и костром. Вместо мягких кроватей здесь были глубокие круглые пещеры в туфе. Девчонки не стали просить у Лицея пледы, а просто застелили каменные выступы настоящими волчьими шкурами и спальниками, которые нашли в жилой зоне.

3. Сектор «Традиционалисты и Эстеты» (Лера, Таня-бьюти, Мира, Варя и Ульяна) устроили из своей зоны абсолютный девичий кавардак, гламурный шик и максимальный уют, который только можно выжать из каменной пещеры. Этот сектор окопался вокруг центрального кострища Атриума, где было теплее всего. Каменный пол девчонки полностью застелили пушистыми персидскими коврами, которые выбросили технари. Сверху они навалили мягкие брусничные пуфики. Атмосфера напоминала масштабную пижамную вечеринку. На всех ртутных зеркалах они методом тыка включили вид на солнечный летний Байкал, чтобы в секторе было светло и тепло. Каждое гнездо девчонки занавесили шёлковыми шарфами, простынями, украсили неоновыми гирляндами на батарейках и расставили кучу бьюти-баночек.

Жизнь в открытом лофте без стен налаживалась через ссоры, смех и бытовую войну. Девчонки обустроили свои лагеря, совершенно не подозревая, что подгорающие волосы Киры, ледяной град Миры и летающий самокат Влады — это не просто подростковый стресс, а первые звоночки их реальной магической силы.

Первая вечер в открытом лофте без стен прошла под знаком тотальной паранойи и дефицита ресурсов. Растаявшая после дневного ледяного града вода превратила ковры «Эстетов» в болото, а в туфовых пещерах «Сталкеров» из-за влажности пахло мокрой волчьей шерстью.

А для Тани-бьюти вечер 30 августа превратился в экзистенциальный ад. Взглянув в ртутное зеркало, настроенное на вид Байкала, она обнаружила, что стопроцентная подземная влажность Атриума и утренний ледяной град Миры превратили её идеальную чёлку в унылый стог слежавшегося сена. Впав в яростное бьюти-бешенство, Таня выхватила свой люксовый стайлер Dyson Airwrap и врубила его на самую максимальную, запрещённую инструкцией мощность.

— Или я сделаю укладку, или я взорву этот Лицей! — в панике закричала она на всю пещеру.

Стайлер взвыл так, словно внутри него проснулся реактивный двигатель штурмовика. Из-за бешеной тяги Dyson сработал как мощнейший вакуумный насос судного дня. Он начал со свистом всасывать в себя из воздуха Атриума всю парящую фиолетовую метеоритную пыль, мелкодисперсную кедровую смолу со стен и споры папоротников.

Прибор перегрузился, его фильтры намертво забились этим термоядерным таёжным концентратом, и Dyson выдал направленную струю такой бешеной, космической фиксации, что чёлка Тани за секунду завилась в идеальный, монументальный, буквально железобетонный локон.

Таня выключила стайлер и потрогала волосы пальцем. Чёлка звеняще отозвалась, как монолитный кусок лавы, а самое главное — в темноте пещеры этот безупречный локон начал ярко, благородно светиться фиолетовым неоновым сиянием Тунгусского метеорита.

Лера Коновалова, сидевшая на брусничном пуфике, заворожённо уставилась на Танькину голову:

— Ну всё, Бьюти... Твоя чёлка теперь официально работает как тактический фонарь и щит от радиации! Нам никакой хайтек не страшен, пока у тебя такая укладка!

Утром девочки, открыв глаза, увидели, что на туфовых полках пещерок материализовалась официальная Лицейская форма. И это был тотальный фэшн-кризис. Одежда выглядела как привет из глухого XVII века: тяжёлые, бесформенные кафтаны из грубого сукна мышиного цвета, глухие воротники-стойки под самое горло и длинные, до самого пола, юбки из жёсткой лиственничной рогожки. В таком наряде можно было разве что ходить на допрос к воеводе, но никак не флексить на уроках цифровой магии.

Таня-бьюти, увидев ЭТО в своём ртутном зеркале, на секунду забыла, как дышать. Её розовый iPhone чуть не улетел в брусничный пуфик.

— Вы издеваетесь?! — её возмущённый крик улетел к фиолетовому туману Тунгусского ядра. — Это же тотальный кринж! Мышиный оверсайз из сибирской каторги? Я в ЭТОМ в кружок в Телеграм не выйду даже под страхом удаления языкового пакета! Девочки, мы не можем явиться на линейку первого сентября в виде монашек-выживальщиц! Срочно, все ко мне, устраиваем глобальный модный апгрейд!

Таня-бьюти развила бурную деятельность. Она бегала по всему кольцу галереи, пытаясь сагитировать остальных ведьм на массовую модификацию одежды. Она лично предлагала Ане Козловой укоротить подол для удобства кодинга, умоляла Сталкеров обрезать кафтаны, чтобы те не пахли мокрой волчьей шерстью, и даже пыталась силой отобрать ножницы у флегматичной Таси.

Но девчонки её энтузиазма не разделили. Сталкеры во главе с Кирой лишь отмахнулись: «нам некогда». Технари забаррикадировались в капсулах, заявив, что внешний вид не влияет на KPI, а пугливая Ульяна вообще забилась в подушки, боясь, что за порчу формы Глафира Порфирьевна сотрёт ей память.

Поняв, что спасать фэшн-репутацию Лицея придётся в одиночку, Таня-бьюти гордо удалилась в своё гнездо. Она безжалостно обрезала тяжеленный мышиный кафтан до талии, превратив его в ультрамодный кроп-жакет. Глухой воротник-стойку она распахнула настежь, сделав стильный отложной ворот. Ткань из сукна она густо засыпала мерцающим глиттером. Магическое поле Атриума моментально среагировало на её эстетическое отчаяние: блёстки намертво въелись в шерсть, и куртка начала благородно переливаться фиолетово-неоновыми искрами метеорита при каждом движении. Юбку из жёсткой рогожки Таня укоротила до колен по косой линии, сделав дерзкий высокий разрез до бедра. Деревянные пуговицы она закрыла стразами Swarovski, буквально вплавив их раскалённым воздухом своего мощного Дайсона, а на пояс вместо ремня повязала розовый шёлковый шарф.

Варя Шарыгина из своего угла хищно прищурилась, пыталась мысленно навести на Таню «бьюти-сглаз», чтобы её локоны превратились в мочалку. Но так как это была тайная подлянка за спиной, проклятие рикошетнуло обратно. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями и на весь Атриум громко выдала:

— Ик!

Девчонки обернулись, а Варя густо покраснела, выдав себя с поличным.

Когда вечером 31 августа Таня-бьюти вышла в центр Атриума на примерку, Технари синхронно зависли, выдав системную ошибку, Варя судорожно начала снимать подругу со всех ракурсов, а Влада присвистнула, чуть не упав со своего самоката:

— Ну все, Бьюти, завтра на линейке Глафира Порфирьевна твой синтаксис точно оценит. Либо отчисление, либо ты икона стиля этого Лицея. Но на твоём фоне мы реально выглядим как массовка исторического кино.

Глава 5

Глава 5. Черёмуховый антивирус и первый урок фольклора.

В семь утра Атриум содрогнулся от пронзительного системного писка. На экранах всех гаджетов загорелся безжалостный таймер обратного отсчёта до линейки.

Сборы напоминали эвакуацию при пожаре. Тринадцать девчонок натягивали свои старинные, тяжёлые мышиные кафтаны, уныло шурша жёсткими юбками из рогожки. Вспыльчивая Кира Стряпчева так сильно опаздывала, что от стресса её волосы снова начали сыпать искрами, случайно подпалив подол Владе Морозовой. — Кира, блин, ты меня сейчас сожжёшь до принудительного ребута! — орала Влада, судорожно туша кафтан об унты с лосиным камусом. — Я из-за тебя на линейку опоздаю!

Затем девочка развернулась к таймеру на роутере и в панике закричала:

— Да остановись ты хоть немного! Ну камон, авось успеем!

Хрономагия Влады, подогретая этой тотальной девичьей паникой и сибирским упрямством, сработала как идеальный, грубый хакерский взлом самой реальности. Время вокруг Жилой зоны намертво застыло. Пылинки метеоритной пыли замерли в воздухе, а багровый таймер обратного отсчёта намертво застыл на отметке «42 секунды», уныло моргая одним заглючившим пикселем.

Самое смешное было в том, что сами девчонки внутри этого временного пузыря продолжали двигаться с обычной, нормальной скоростью! Они спокойно собрались, Таня успела докрасить губы, Соня проверила кредитки. Влада мысленно выдохнула: «Всё, успели, пронесло». Тринадцать ведьм, гремя бёрцами, шурша рогожкой, отправились на свою первую официальную линейку Первого сентября. Временной пузырь со свистом лопнул, таймер на роутере мгновенно докрутил оставшиеся 42 секунды, а Глафира Порфирьевна, удивлённо приподняв бровь, удовлетворённо осматривая девочек.

И вот, среди двенадцати одинаковых, хмурых «средневековых» кафтанов, гордо стояла Таня-бьюти — сияя идеальными локонами, оголённой талией, стразами и неоновым блеском переделанной куртки. Контраст был просто убийственный.

Линейка проходила на самом краю колоссального обрыва внутри гигантской пещеры. Вместо потолка над головами колыхалось фиолетовое туманное ядро Тунгусского метеорита, заливая всё мягким космическим светом. Глафира Порфирьевна уже стояла в центре. Её холодный и проницательный взгляд медленно скользнул по строю растрёпанных девочек и намертво замер на переливающейся неоновым глиттером Тане-бьюти. В Атриуме повисла звенящая тишина. Слышно было только, как потрескивают кабели, опутывающие все стены.

— Татьяна, — ровным, прохладным тоном, от которого по спине побежали мурашки, произнесла Глафира Порфирьевна. — В строгом коде Лицейского синтаксиса нет переменной «Swarovski». Вы грубо нарушили алгоритм уставной формы. Объясните мне этот синтаксический мусор на вашей талии.

Таня-бьюти модельной походкой вышла на полшага вперёд и, бесстрашно глядя завучу в глаза, поправила локон:

— Глафира Порфирьевна, уставная рогожка — это тотальный кринж и антитренд сезона. Из-за этой мышиной каторги у меня тускнеет карма. Мода требует кастомизации!

Варя на задней линии злорадно ухмыльнулась, ожидая, что Бьюти сейчас сотрут языковой пакет на месте. В Атриуме снова воцарилась тишина. Глафира Порфирьевна медленно опустила лазерную указку. Её каменное выражение лица не изменилось, но взгляд стал пугающе внимательным. Она прошлась вдоль замершего строя девчонок, остановилась перед Таней-бьюти и сухо отчеканила:

— С точки зрения командного синтаксиса, обрезка жёсткого подола — это удаление лишних, перегружающих систему строчек кода. Модификация ткани повысила маскировку Лицея на сорок процентов. Татьяна… вы проявили зачатки практической смекалки. Встать в строй!

Технари во главе с Аней Козловой синхронно захлопали ртами. Варя от дикой зависти и злости попыталась было высказаться, но стоило ей за спиной состряпать эту мелкую подлянку, как магия порчи мгновенно выдала кармическую отдачу. Внутри Вариного горла резко похолодело, она дёрнулась, зажала рот ладонями и вдруг начала бешено икать на весь Атриум:

— Ик! Ик! Ииик!

— А теперь, — Глафира Порфирьевна лениво крутанула указку, открывая тяжёлые дубовые двери теремов. — Все без промедления марш на первый урок цифрового фольклора. Сева Игоревич вас уже заждался. И не отставать, как я уже говорила, замок не любит тех, кто нарушает его тайминг.

Их первый учебный день официально начался.

К моменту, когда тринадцать хмурых девчонок в мышиных суконных кафтанах доползли до хакерской пещеры Всеволода Игоревича, их телефоны уже были как раскалённые угли. Кабинет Всеволода Игоревича больше всего напоминал подпольный хакерский лофт, который по курьёзной ошибке построили прямо внутри глухой сибирской пещеры. Потолка здесь не было видно в принципе — базальтовый свод уходил в глубокую тьму, откуда вместо сталактитов футуристическими гроздьями свисали пучки светящихся фиолетовых оптоволоконных кабелей. Мрачные каменные стены были полностью закрыты интерактивными лазерными панелями, по которым бесконечным неоновым водопадом бежали строчки бинарного кода, то и дело спотыкавшиеся, путавшиеся и превращавшиеся в эвенкийские руны.

Вместо привычных школьных парт здесь рядами стояли левитирующие плоские плиты из застывшей лавы, плавно покачивавшиеся в воздухе. Сам Сева — двадцативосьмилетний гений с перманентными синяками под глазами от жёсткого недосыпа — лениво цедил из банки ядовито-зеленый энергетик и вяло шлёпал пальцами по светящейся виртуальной клавиатуре. Повсюду на лавовых выступах скал громоздились горы пустых жестяных банок, а в самом тёмном углу глухо выл главный школьный сервер, который для маскировки от внешнего мира наглухо опутали сухими корнями векового кедра. После утреннего фэшн-триумфа Тани-бьюти на линейке класс всё ещё гудел, как перегретый системный блок.

— Короче, ведьмы, расклад такой, — Сева зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Современный файрвол — это, по сути, древнеримская наговорная грамота-морок. Раньше, чтобы у царских сыщиков буквы перед глазами прыгали, наши предки шептали на бересту. Сейчас мы пишем под это дело простенький скрипт на Python, заворачиваем в старославянский командный синтаксис и заливаем в Т9. Ваша задача — настроить базовый бэкап от бытового сглаза. Вопросы?

Аня яростно застучала по клавишам своего игрового Asus. Кулеры ноутбука взвыли так, словно он собирался пойти на взлёт прямо с левитирующей лавовой плиты, заменявшей парту.

— Всеволод Игоревич, у меня пинг триста! Чужая магия глушит сигнал. И вообще, почему в коде защиты переменная «Баба-Яга» прописана через нижнее подчёркивание? Это же кринж, ломает всю структуру кодинга!

От её девичьей злости и подросткового тильта интерфейс Лицея выдал каскадный аппаратный сбой. Квантовую сеть накрыло древним вирусом-мороком предков. На мониторах всех тринадцати девчонок одновременно поползли жирные зелёные пиксели, блокируя командные строки. Папоротники на стенах зашевелились, а оптоволоконные кабели вдруг превратились в живые лианы и сплелись между собой в плотную скрутку.

Аня испуганно уставилась на все эти метаморфозы и менно в этот момент хакерша осознала, что её обычные айтишные привычки и капризы способны вызывать древние, не поддающиеся логике аномалии сибирской природы.

Рядом с ней Таня-бьюти лениво поправляла идеальный локон, глядя в экран своего розового iPhone. На её лице читался экзистенциальный ужас.

— Девочки, у меня бьюти-фильтр в Witch Gram сбоит, я выгляжу так, словно провела всё лето на лесоповале в Колыме!

Варя, сидевшая на соседней лавовой плите, хищно прищурилась. Обида за то, что Бьюти накануне обозвала понравившийся ей оверсайз-кафтан «каторжной рогожкой», требовала немедленного ответа. Пока Таня-бьюти отвлеклась на попытку поймать выигрышное освещение, Варя незаметно протянула руку и прямо на экране её рабочего планшета стёрла пальцем несколько букв в готовом коде, а вместо них наглухо зажала клавишу с буквой «Ы».

— Готово, инфлюенсер, проверяй, — ехидно прошептала Варя. Стоило ей совершить эту мелкую пакость, как внутри её собственного горла странно и резко похолодело. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями и громко, на весь кабинет, икнула: — Ик! Ы-ы-ы-ы-ык!

— Так, Шарыгина, без спама в эфире, — прикрикнул Сева, не отрываясь от монитора.

Тася Антонова сохраняла абсолютный таёжный дзен. На своей лавовой плите она уже успела разложить часть своего новоиспечённого «Топ-5» багажа, материализовавшегося в лофте. Пока Аня паниковала, Тася флегматично открыла свой столетний медный бабушкин котелок, достала оттуда заветную литровую бутылку со святой водой, аккуратно смочила пальцы и побрызгала на раскалённый, воющий кулерами ноутбук Ани.

— Антонова, ты с ума сошла, будет же короткое замыкание! — ахнула Аня.

— Да ладно тебе, не шуми, святая таёжная вода платы не жжёт, она от лагов чистит, — спокойно ответила Тася. — Бабушка всегда говорила: чтобы девице уметь тонко прясть нить, нужно обязательно жилы есть, а технику от сглаза — святицей окроплять. На, пожуй ещё жилы из моей сумки. Авось код тоньше и изящнее пойдёт, без косяков и лагов в синтаксисе.

— Антонова, это не кодинг, это пещерный хардкор! — закричала Аня, но жилу в рот взяла и жевать начала.

Таня-бьюти, ничего не подозревая, ткнула пальцем в экран планшета, запуская испорченную Варей строчку.

— Ладно, запускаю. Авось защитит от прыщей и таёжной мошки.

Мир вокруг отреагировал мгновенно. Вместо стандартного экрана загрузки на мониторах всех тринадцати девчонок одновременно поползли жирные неоновые пиксели густо-зеленого цвета. Воздух в кабинете резко запах спелой, вяжущей черёмухой.

— Ой, мамочки… — пискнула Ульяна, судорожно сжимая наушники. От её тихого писка по стёклам окон вдруг пошла мелкая, едва заметная паутина трещин, а в ушах у всех присутствующих на секунду возник противный ультразвуковой свист. Сама Ульяна этого даже не заметила.

Интерфейс Лицея накрыло древним вирусом-мороком — «Черёмуховым антивирусным». Из динамиков системного лога донеслось утробное, басовитое горловое пение.

— Мой ноут! Он завис! Вся операционная система встала! — в панике закричала Аня, беспомощно клацая по зависшему тачпаду.

Сидевшая позади неё вспыльчивая Кира от резкого дребезжания оконных стёкол и дурацкого черёмухового запаха мгновенно вышла из себя. Напряжение внутри неё подскочило до предела.

— Да что за кринж тут происходит?! — в ярости крикнула Кира и со всей дури бахнула ладонями по своей лавовой парте.

В ту же секунду из кончиков её пальцев с сухим треском посыпались настоящие синие искры статического электричества. Мощный разряд задел стоящий рядом Asus Ани, клавиша «Enter» оплавилась и превратилась в жидкую пластмассовую каплю.

Кира испуганно отдёрнула руки, уставившись на свои ладони, которые продолжали едва заметно искрить:

— Меня коротит! Что за фигня?! Это не я, я просто разозлилась!

— Спокойно, без паники! — Сева Игоревич судорожно схватил мышку, но та в его руке превратилась в трухлявый берёзовый сучок. — Блин, девчонки, вы мне корневой коммутатор уронили! Из-за одной лишней «Ы» вся локалка Лицея ушла в глубокий логарифмический аут! Код чувствителен к регистру, я же говорил! Испорченный код автоматически синхронизировался через общую сеть Лицея и заразил всех!

В карманах у всех тринадцати ведьм одновременно завыли телефоны. Принудительное пуш-уведомление от Лицейского приложения гласило: «Критический сбой. Статус домашних аватаров изменён на: ”В урмане”. Требуется немедленная перезагрузка».

Девчонки судорожно вцепились в гаджеты, и в хакерском лофте поднялся испуганный подростковый визг.

— Девочки, у меня полный кавардак на связи! — простонала Мира Мангазейская. — Мой клон в Заполярье словил баг «Старославянского Т9-разговора»! Мама спросила, почему она до сих пор лежит в пижаме, а эта голограмма вместо молчания набожно сложила руки и на чистейшем дореволюционном диалекте с оканьем выдала: «Не вели казнить, государыня-матушка, ибо грехи тяжкие одолели плоть мою цифровую!..» У мамы глаз задёргался!

— Это ещё ладно! — взвизгнула Ника Кудесникова, судорожно дёргая джойстик PSP. — У моего иркутского клона баг «Покадровой моторики»! Она села обедать с родителями и теперь из-за статики двигается прерывистыми рывками, как при зависшем 2G-интернете — ровно один кадр в пять секунд!

— Бли-и-ин, а мой аватар в Барнауле вообще застыл перед зеркалом! — в панике закричала Таня-бьюти, уставившись в розовый iPhone. — У неё баг «Бьюти-зависания»! Она подняла телефон, вытянула губы «уточкой» для селфи и намертво заблокировалась в этой позе! Мама уже перед её носом пальцами щёлкает, кричит, что вызовет экзорцистов! Аня, делай что-нибудь, у меня сейчас чёлка от страха отвалится!

Аня, напрочь забыв про сожжённую Кирой клавишу, в ужасе уставилась в экран смартфона. На видеосвязи из Новосибирска её голограмма-двойник прямо посреди семейного обеда внезапно застыла у холодильника с абсолютно стеклянными глазами. А по щеке лениво пополз пушистый зелёный мох. Мама Ани, нахмурившись, протягивала ей тарелку с супом.

— Сева Игоревич, делайте что-нибудь!

— Я хакер, а не ландшафтный дизайнер! — огрызнулся Сева, судорожно пытаясь вызвать командную строку на своём засыпающем девайсе. — Мох — это сбой природного кода! Система заблокирована изнутри!

В этот момент с задней парты поднялась Тася Антонова. Пока остальные двенадцать девчонок кричали, шуршали рогожкой и судорожно проверяли своих зависших домашних клонов, Тася сохраняла абсолютный таёжный дзен. Она не была кибергением, как Аня, но у неё было то, чего не мог просчитать ни один процессор — тотальное сибирское «авось».

Тася спокойно подошла к столу Козловой, отодвинула Анин Asus, от которого всё ещё пахло палёной пластмассой, и решительно достала из кармана кафтана свою старую Нокию 3310. Она была обмотана тремя слоями синей изоленты, а на задней крышке красовался криво нацарапанный шилом оберег от сглаза.

— Уйди, Антонова, что ты-то сделаешь своим кирпичом?!

— Да ладно тебе, не шуми, — спокойно ответила Тася. — На коленке всё чинится. Авось пронесёт.

Тася со всей дури припечатала свою Нокию прямо к треснувшему экрану Аниного смартфона, на котором её аватара медленно покрывал мох.

— Ты что творишь?! — ахнула Таня-бьюти, сжимая свой айфон со стразами.

Произошло то, что Сева Игоревич позже назовёт «абсолютным техническим абсурдом». Старая Нокия, в которой из высоких технологий был только рекорд в игре «Змейка», вошла в жёсткий физический резонанс с квантовой сетью Лицея.

Экран Аниного телефона дико мигнул фиолетовым. Раздался оглушительный, чистый звук старого рингтона Nokia, который эхом разнёсся по базальтовым стенам.

А в этот самый момент за тысячи километров от горы Фаррингтон, в реальных сибирских городах, топорный аналоговый импульс Тасиной Нокии шарахнул по зависшим голограммам, как ведро ледяной таёжной воды.

В Новосибирске домашний клон Ани-IT резко, канонично отвис прямо перед лицом перепуганной мамы. Зелёный пушистый мох на её щеках за секунду осыпался цифровой перхотью, словно его и не было. Двойник Ани очень вовремя и оглушительно чихнул, мгновенно перехватив инициативу, и послушно забрал из рук остолбеневшей матери тарелку с супом. Голограмма бодро заболтала, размахивая ложкой: «Ой, мамуль, привет! Да это в носу зачесалось, погода сегодня просто ужас, гроза на улице, вот и расчихалась! Всё хорошо, я пообедаю и пойду к себе в комнату!». Мама Ани облегчённо выдохнула и отошла от проекции, списав ботаническую аномалию на подростковые прыщи и капризы погоды.

Параллельно с этим в Заполярье аватар Миры Мангазейской мгновенно прекратил транслировать замогильный «Старославянский Т9-разговорник». Руки двойника, до этого набожно сложенные на груди, расцепились. Голограмма меланхолично зевнула, поправила одеяло и совершенно естественным тоном ответила обалдевшей маме: «Мам, ну чего ты? Ролевая игра по литературе, отстань».

В Иркутске клон Ники Кудесниковой пулей вылетел из режима «покадровой моторики». Прошивка 2G-интернета больше не выдавала один кадр в пять секунд: аватар Ники плавно и грациозно откинулся на спинку стула, очень естественно взял со стола чашку с чаем на глазах у родителей и замигал кнопками на приставке, имитируя обычный геймерский тильт.

Но эпичнее всего аналоговый спасительный писк Нокии разрядил обстановку в Барнауле. Застрявшая перед зеркалом в элитном торговом центре голограмма Тани-Бьюти наконец-то смогла опустить руку и развисла из своей вечной позы «уточки» для селфи. Мама Тани, которая уже судорожно набирала в телефоне номер скорой, замерла с открытым ртом, когда дочь как ни в чём не бывало опустила айфон, мило улыбнулась и прощебетала: «Мамуль, ну ты чего, это же новый тренд в WitchGram, флешмоб на удержание лица! Все инфлюенсеры сейчас так делают, а ты сразу паникуешь! Пошли лучше бьюти-детокс тоник купим!».

В кабинете «Цифрового фольклора» воцарилась полная, звенящая тишина. Зелёный пиксельный туман на экранах планшетов медленно рассеялся, вернув стандартные строчки Excel.

Аня медленно опустилась на лавку, тяжело дыша и глядя на Тасю как на пришельца.

— Антонова… — Сева сглотнул. — С точки зрения архитектуры сетей, то, что ты сейчас сделала, — это полное безумие. Ты заблокировала корневой код Лицея старой Нокией.

— Ну, я и говорю — авось сработает, — скромно пожала плечами Тася. — Главное, мам не нервировать.

Варя попыталась было съязвить, но её «икающий» баг всё ещё не прошёл:

— Подумаешь, повезло… Ик! Ииик!

Глава 6

Глава 6. Кулинарный апгрейд и физкультура на камусе.

После весёлого первого сентября Лицей наконец-то вошёл в колею и фракции окончательно окопались по углам: Технари спали в углепластиковых капсулах, Сталкеры баррикадировались брёвнами, а Эстеты пересчитывали выжившие после ледяного града персидские ковры.

Следующие две недели девочки прилежно учились, обживали свои жилые зоны и приспосабливались, только в столовой Лицея назревал жёсткий кулинарный дефицит. По уставу тринадцать ведьм должны были питаться стерильными, сбалансированными по калориям протеиновыми батончиками из автоматического кухонного синтезатора. Но сегодня дежурной заступила Рада. Она гордо несла через весь зал последнюю, самую сочную тарелку с брусничным пирогом, который ещё аппетитно дышал таёжным ароматом. Лера стояла далеко в конце очереди и понимала, что пирог ей не достанется по всем законам тайги.

«Ну всё, Радка, прости, включаю режим чёрного рынка», — подумала Лера.

Внутри Леры вспыхнул чисто девичий каприз. Она мысленно, со всей яростью своей пространственной магии, вцепилась в траекторию Радиной тарелки. «Моё!» — пронеслось в её голове. — «Хочу, чтоб достался мне!»

Магическое поле столовой среагировало на это эстетическое отчаяние мгновенно. Стоило Раде сделать следующий шаг, как пирог с громким хлопком исчез прямо из её рук, оставив Раду стоять с пустой тарелкой посреди зала.

— Ой! А где...?! — Рада растерянно похлопала глазами.

В ту же долю секунды кусок брусничного пирога материализовался прямо в зубах у обалдевшей Леры, а крошки посыпались на худи. Лера бережно перехватила добычу руками, окончательно осознав: её магия позволяет перехватывать маршруты людей и вещей, нагло переписывая законы логистики прямо в пространстве.

Тяжело вздохнув дежурная Рада решила приготовить нормальный сибирский завтрак: замесить "что найду" по-бытовому, строго на глаз. А нашла она мешок сушёной черемши, банку ядрёного таёжного хрена и кусок солёного сала. Не имея ни малейшего понятия, как управлять Лицейским хайтек-комбайном, она просто забила все эти ингредиенты в отсек для сухих смесей и с мыслью «авось пропечётся» врубила очистку системы на максимум. Пока она яростно кромсала ингредиенты своим поварским ножом, Варя пыталась тайно сфотографировать её фейлы на свой iPhone в дорогом янтарном чехле.

— Тюмень, ты нож-то остриём вверх на столе не оставляй, — ехидно прошептала Варя. — Примета предков: оставишь лезвие открытым к потолку — нечисть придёт, суседко порежется, и все финансовые транзакции в Лицее забагуются.

Стоило Варе сказать мелкую пакость, как её магия порчи выдала моментальный рикошет. Варя задёргалась, зажала рот руками и сочно выдала: — Ик-бэээп! — Этот протяжный, противный звук заблокированной кассы эхом разнёсся по всей столовой.

— Не каркай, Шарыгина! — огрызнулась Рада, взмахнув поварским ножом в воздухе.

— Слышь, шеф-повар, ножом по воздуху не маши, чертей на кухню нагонишь! — крикнула с лавки Тася. От избытка эмоций она случайно задела локтем кухонные весы на столе, и стоявшая рядом солонка полетела на пол. Мелкие белые крупинки рассыпались по полированному паркету.

— Ну всё! — ахнула Тася. — Соль просыпали! Примета предков стопроцентная — быть беде и жестокой драке!

Рада Тюменская, напрочь проигнорировала панику:

— Тихо вы! Нам нужно позавтракать, будем печь лепёшки!

Комбайн жалобно пискнул, его интерфейс закоротило, и вместо лепёшек он выдал тринадцать дымящихся, ядовито-зеленых комочков, которые мгновенно запахли черемшой на весь этаж.

У Таси Антоновой от одного взгляда на серо-зеленую пластиковую замазку, выползшую из лотка комбайна, физически упал жизненный тонус. Ей показалось, что где-то на севере Иркутской области тихо заплакала её бабушка.

— Ой, девочки, я это есть не буду, у меня от одного запаха лак на ногтях трескается, — Таня брезгливо отодвинула тарелку.

Но пустой желудок не оставил выбора. Первой лепёшку проглотила вспыльчивая Кира. Буквально через секунду её глаза округлились, а из кончиков пальцев вместо привычных синих искр неожиданно повалил густой, абсолютно сухой фиолетовый дым. Кира испуганно чихнула, и из её рта вылетело маленькое колечко пара, которое с тихим хлопком взорвалось над столом.

— Ничего себе, приправила… — прохрипела Кира, чьё горло после черемши вдруг выдало чистый, утробный бас.

У сидевшей рядом Леры от радиального сибирского завтрака мгновенно заложило уши. Вокруг неё воцарилось такое идеальное, вакуумное безмолвие, что она перестала слышать даже крики Ани, которая на своём ноутбуке пыталась оцифровать калорийность этого шедевра кулинарии. Мира, прожевав кусочек, внезапно обнаружила, что её пальцы стали ледяными, а экран смартфона начал покрываться тонкой коркой инея от каждого прикосновения. Девочки испуганно переглядывались, списывая всё на жуткую аллергию от таёжных трав.

— Рада, твой «крафт-завтрак» хакнул мою центральную нервную систему! — просипела Аня, пытаясь сквозь фиолетовый дым разглядеть клавиатуру Asus. — Мой трекер показывает расход калорий как при разгоне адронного коллайдера!

Единственной, на кого еда не подействовала, была Таня. Она сидела, завернувшись в свой укороченный кафтан, и страдала. Ей было физически невыносимо смотреть на двенадцать девчонок, одетых в одинаковую суконную рогожку мышиного цвета.

— Всё, я больше не могу на это смотреть, вы выглядите как съезд сибирских партизан в депрессии, — заявила Таня.

Её каприз сработал как стихийный импульс. Таня больше не могла выносить этот парад уныния. С яростным стуком отшвырнув тарелку, она выхватила из своей бьюти-косметички массивные профессиональные портновские ножницы из немецкой стали, со зловещим блеском лезвий.

— Всем сидеть смирно, иначе отрежу лишнее! — пригрозила Таня, и её голос прозвучал так решительно, что девчонки даже жевать перестали.

Пробежав вдоль стола, Таня начал безжалостно кромсать ненавистную рогожку мышиного цвета. Ткань с сухим, смачным хрустом разлеталась под острыми лезвиями. Кафтан Леры Таня тремя точными взмахами укоротила до талии, превратив унылую шинель в дерзкую куртку-кроп. Кире она с ходу оттяпала нижнюю половину подола по косой линии — грубые фабричные швы с треском лопнули, и тяжёлая юбка превратилась в рваную, асимметричную миди, которая идеально открыла её массивные берцы.

— Эй! Мой кафтан! — попыталась возмутиться Кира, но, глянув в зеркальный бок микроволновки, осеклась. — Ладно… Так реально удобнее. И ноги не путаются.

В итоге бескомпромиссному кастомайзингу со страхом сдались все девочки.

— Вот, теперь вы похожи на приличных людей, а не на беженцев эпохи Ивана Грозного, — удовлетворённо констатировала Таня, пряча ножницы.

Едва они успели закончить утренний модный приговор — экраны гаджетов сурово напомнили, что через пять минут на ангаре-полигоне начинается физкультура. Тринадцать ведьм, шурша обновлённой одеждой, единой толпой рванули на урок.

Урок у Палыча проходил на колоссальной металлической решётке, натянутой прямо над бездной Атриума. Сквозь ячейки пола далеко внизу клубился фиолетовый туман Тунгусского ядра. Сам Палыч — суровый физрук в неизменном спортивном костюме Adidas и очках-авиаторах — стоял на судейской вышке, держа в руках тяжёлый хромированный секундомер и серебряный свисток, способный глушить Wi-Fi.

— Так, построились! — зычно крикнул Палыч, отчего металл под ногами девчонок завибрировал. — Сегодня у нас зачёт по скоростному маневрированию. Задача — разогнаться по периметру ангара, заложить крутой вираж у лазерной отметки и вовремя затормозить перед страховочной сеткой. Влада, на старт!

Влада уверенно выкатила вперёд свой новенький электросамокат Whoosh. Она безумно гордилась этим девайсом, но он явно не стыковался с базальтовым покрытием пола. Стоило ей встать на платформу и крутануть ручку газа, как мотор самоката жалобно взвизгнул. Гладкий пол полигона, отполированный вековым таёжным сквозняком, не давать абсолютно никакого сцепления. Колёса бешено крутились на месте, выплёвывая струи вонючего сизого дыма, но самокат не двигался ни на миллиметр.

— Морозова, у тебя педальный привод отказал или батарейка села? — ехидно крикнула с лавки Кира, случайно выпустив из ноздрей маленькое облачко фиолетового дыма после завтрака.

— Сама ты батарейка! — огрызнулась Влада, яростно нажимая на тормоз. — Тут пол как катком закатан, колёса буксуют!

— Слышь, киберспорт, — Палыч на вышке демонстративно посмотрел на секундомер. — Время идёт. Две минуты до незачёта!

Влада в панике огляделась. Времени на перепрошивку контроллера не было совсем. Взгляд Влады упал на её собственные унты, стоявшие у лавки — суровый подарок дедушки для сибирской зимы. На подошвах обуви красовался плотный, жёсткий лосиный мех — камус, созданный предками специально для того, чтобы обувь никогда не скользила по льду и насту.

— Ладно, была не была, — пробормотала Влада. У неё внутри включилось то самое чистое, бесшабашное «авось».

Она подлетела к Тане, выхватила из её сумки тяжёлые швейные ножницы и безжалостно, в пару движений, срезала лосиный мех с подошв. Девчонки на лавке синхронно ахнули.

— Ты что, унты угробила?! — крикнула Лера, чья глухота как раз начала проходить.

— Авось поедет! — крикнула в ответ Влада.

Она упала на колени перед самокатом и с бешеной скоростью, мотая рукой как заведённая, наглухо примотала синей проволокой куски лосиной шерсти прямо поверх резиновых колёс Whoosh.

— Морозова, десять секунд! — рявкнун Палыч, поднося свисток к губам.

Влада вскочила на самокат, зажмурилась и до упора выжала ручку газа.

Произошло то, чего законы физики и инструкции Whoosh объяснить не могли. Лосиный мех, прикреплённый проволокой и подогретый сибирским упрямством, выдал аномальный пространственный зацеп. Вместо того чтобы плавно покатиться, самокат с диким, утробным рёвом таёжного хищника рванул с места так, что Владу едва не сдуло с платформы.

Её кастомизированный Таней кафтан надулся, как парус. Самокат развил такую бешеную скорость, что лазерная отметка виража осталась где-то далеко позади. Влада с визгом пронеслась мимо судейской вышки, потеряла управление и вместо разворота пошла строго вертикально вверх — прямо по отвесной базальтовой стене ангара, нарезая круги под самым куполом пещеры и сбивая колёсами датчики движения.

— Тормози! Тормози! — в панике закричала Таня, закрывая глаза руками.

— Не могу-у-у! — разнёсся под куполом эхо-крик Влады. — Лось не тормозит!

Палыч на вышке медленно опустил свисток. На его суровом лице под очками-авиаторами впервые проступило нечто, похожее на искреннее восхищение. Он защёлкнул секундомер и довольно ухмыльнулся:

— Ну, Влада… За скорость и сибирский тюнинг — отлично. За порчу унтов и Лицейского имущества — наряд на уборку спортивного инвентаря. Спускайся давай, каскадёр!

Влада, тяжело дыша и чудом удержавшись на стене, наконец заглушила мотор и плавно съехала вниз по пологому склону скалы, оставив на базальте дымящиеся следы от лосиного меха. Девчонки на трибунах во главе с Аней сидели в полном безмолвии, судорожно пытаясь понять, как обычная синяя проволока, черемша на завтрак и кусок шкуры смогли полностью переписать законы механики Лицея.

Палыч медленно подошёл к дымящемуся Whoosh, присел на корточки и брезгливо потрогал пальцем обгорелую синюю проволоку, из-под которой воняло палёной лосиной шерстью.

— Ну что, ведьмы, — физрук выпрямился, и его очки-авиаторы зловеще блеснули в фиолетовом свете ядра. — Морозова показала вам, что такое сибирский оверклокинг на коленке. Но нормативы никто не отменял. Следующие на старт. Без самокатов. На своих двоих. Бегом марш!

Следующие сорок минут превратились в суровое испытание для кастомизированной Таней формы. Девчонки бегали челночный бег по стальной решётке полигона, скользя, чертыхаясь и постепенно осознавая, что с их телами происходит что-то очень странное.

Кира, стоило ей разогнаться, оставляла за собой отчётливый шлейф фиолетового дыма из-под новенького асимметричного подола, а базальтовая крошка под её бёрцами подозрительно плавилась. Лера бежала в абсолютной, звенящей тишине — звуки её шагов полностью исчезали в воздухе, словно она двигалась в вакууме. А Мира на каждом развороте так резко тормозила ладонями о металлические поручни, что те мгновенно покрывались слоем инея, а сама Мира испуганно шипела: «Блин, опять руки сводит холодом! Перегрузка батареи, что ли?!»

Палыч гонял их без жалости, методично щёлкая хромированным секундомером.

— Медленно! Живее! — орал он, свистя в свой серебряный свисток.

Уставшая Тася Антонова, тяжело вздохнула. Она утёрла пот со лба рукавом, посмотрела на беснующегося тренера и негромко, но с глубоким таёжным раздражением проворчала под нос:

— Да чтоб тебя переклинило с твоим свистом…

В ту же секунду Палыч застыл на судейской вышке с широко открытым ртом. Серебряный свисток вместо оглушительного рёва выдал глухой, едва слышный пластиковый щелчок.

Физрук округлил глаза, набрал в лёгкие побольше воздуха и принялся неистово, со всей дури дуть в свисток, комедийно надувая щеки. Но мир вокруг погрузился в абсолютное, вакуумное безмолвие. Палыч яростно грозил девчонкам пальцем, топал кроссовками по металлу вышки и что-то беззвучно орал, но со стороны это выглядело как немое кино про сердитого партизана.

Тася флегматично отошла к лавке, окончательно осознав: её бытовое подростковое раздражение способно «ставить на мьют» любые крики.

Но настоящий кошмар начался, когда у девчонок в карманах синхронно завибрировали телефоны. Принудительный пуш от Лицейского приложения горел ядовито-красным: «Внимание! Критическая температурная аномалия! Аппаратный сбой системы ”ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР”! Риск детекции родительским контролем: 95%».

Класс каскадом поймал дикие сбои домашних клонов, и девчонки начали судорожно перекрикиваться прямо во время бега:

— Соня, у твоего аватара баг «Оловянной слабости рук»! — закричала Аня Козлова, косясь на лагающий экран. — Она поймала полную потерю жёсткости пальцев, они у неё расслабились как пластилин! Она только что выронила ложку прямо в суп перед мамой и сидит со счастливой улыбкой!

— А у Владки клон поймал баг «Заносчивого бега на месте»! — задыхаясь, прокричала Злата. — Аватар в Омске резко рванул из комнаты, но домашние тапочки начали бешено буксовать по паркету! Она бежит на месте с бешеной скоростью на сто тысяч оборотов! Соседи снизу думают, что у них перфоратор включили!

— Да это ладно, мой клон вообще выдал баг «Вакуумных шагов»! — крикнула Лера Коновалова, закладывая крутой вираж. — Она ходит по красноярской квартире и сшибает вещи в абсолютной, неестественной тишине! Полный сбой звуковых пакетов данных! Мама зашла в комнату, стул падает, кружка бьётся, а звука вообще нет! Пинг сети стопроцентный!

Проекция Киры дома торопливо ходила по комнате задом наперёд, совершая неестественно резкие, ломаные движения. Она то и дело натыкалась спиной на углы мебели, дергано вскидывала руки и зависала в позе манекена. Из динамика телефона было отчётливо слышно, как в родительской квартире с грохотом валится на пол напольная вешалка с куртками, которую клон задел в очередном безумном вираже.

В экран телефона было видно, как в комнату с дикими глазами влетает Кирын папа, держа в руках кухонное полотенце. На заднем плане отчаянно и громко лаял перепуганный лабрадор, который безуспешно пытался увернуться от шагающей задом наперёд хозяйки.

— Кира! Что с тобой?! — в панике закричал отец. А домашняя голограмма Киры продолжала с безумной улыбкой ходить спиной вперёд по комнате.

— Антонова! — в полном отчаянии взвизгнула Кира, оборачиваясь к Тасе. — Мой аватар сейчас разрушит всю квартиру! Где твой кирпич?! Сделай своё «авось»!

Тася на бегу тяжело вздохнула, утёрла пот со лба, подбежала к лавке и выудила из спортивной сумки свою неизменную Нокию в синей изоленте.

— Да ладно тебе, не шуми на физре, — выдохнула Тася. — Сейчас заземлим. Авось прочистит каналы.

Она со всей дури, как молотком, лупит ребром телефона по намертво заклинившему железному замку коробки распределительного щитка стадиона. Замок с хрустом разлетается, дверца распахивается и Тася с размаху шлёпает свою Нокию прямо на главный рубильник и с силой прижимает её сверху тяжёлым металлическим блином от штанги весом в десять килограммов.

— Антонова, отставить порчу инвентаря! — рявкнул Палыч, хватаясь за свисток.

Но было поздно. Тяжёлый металлический блин, с силой прижимавший Нокию к содержимому щитка, сработал как идеальный, грубый громоотвод для взбесившегося таёжного кода. По ангару разнёсся мощный, басовитый цифровой щелчок. Лазерные отметки Палыча на секунду погасли, а из динамиков стадиона снова оглушительно раздался стандартный рингтон Nokia.

В ту же секунду в Новокузнецке домашняя голограмма Киры мгновенно «отвисла», плавно развернулась лицом к перепуганному отцу, мягко улыбнулась и очень естественно сказала:

— Ой, папуль, прости, это шутка такая! Инновации!

Отец Киры растерянно моргнул и медленно вышел из комнаты, бормоча что-то про «чёртово IT-поколение».

В ту же секунду, вслед за Кирой, лавина аналогового перезапуска докатилась и до остальных сибирских городов, разом обнуляя весь этот парад пиксельного безумия.

В Сузуне домашняя голограмма Сони мгновенно вышла из режима «пластилиновых рук». Клон резко моргнул, вернул пальцам жёсткость и очень вовремя по-кошачьи перехватил летящую в суп ложку. Счастливая, но уже вполне осмысленная улыбка озарила лицо двойника: «Ой, мамуль, суп — пушка, давай добавки!». Мама Сони облегчённо выдохнула, решив, что у той просто затекли суставы от бесконечной учёбы.

Параллельно с этим в Омске лагающий аватар Влады Морозовой пулей вылетел из бесконечного координатного клинча. Бешеная пробуксовка домашних тапочек по паркету прекратилась со звуком стирающегося ластика.

Но эпичнее всего аналоговый спасительный грохот Нокии шарахнул по Красноярску, где аватар Леры Коноваловой наконец-то вышел из режима «Вакуумных шагов». Абсолютная, неестественная тишина квартиры взорвалась каскадом запоздавших звуков: в один миг до мамы долетел и оглушительный грохот падающего стула, и звонкий хруст разбившейся кружки, и тяжёлые шаги Леры. Звуковые пакеты догнали реальность с таким свистом, словно в комнате лопнул воздушный шарик. Клон Леры мгновенно подхватил веник, виновато улыбнулся и затараторил на нормальном человеческом пинге: «Мамочка, прости, я случайно задела! Засмотрелась в окно, споткнулась!».

На ангаре-полигоне воцарилась полная тишина. Палыч медленно подошёл к распределительному щитку, посмотрел на лежащий блин от штанги, из-под которого сиротливо торчал край синей изоленты Тасиного телефона, и задумчиво почесал затылок.

— Таааак… — протянул физрук, оборачиваясь к тринадцати ведьмам. — Перегрузка сети ликвидирована силами подручных средств. Антонова — пять за находчивость в полевых условиях. Остальные — шагом марш в раздевалку, сушить кафтаны. И чтобы больше никакого дыма на моём стадионе!

Тася Антонова тяжело вздохнула, утёрла пот со лба рукавом суконного кафтана, с трудом отлепила от щитка тяжёлый металлический блин Палыча и бережно спрятала Нокию обратно в карман штормовки. Синяя изолента на корпусе телефона слегка оплавилась, но на крошечном чёрно-белом экране по-прежнему упрямо ползала пиксельная змейка.

— Ну, я и говорю — на коленке всё чинится, — флегматично отозвалась Тася, косясь на сердитого физрука. — Дет кулаком даже телевизор чинил.

Девчонки, обессиленные, но дико довольные, шумно повалили к выходу. Сидя у костра в Жилой зоне, зализывая раны и фэшн-кринж от уставной формы. Таня-бьюти, поправляя свой железобетонный неоновый локон, лениво протянула:

— Девочки, а представляете, какой был бы хайп, если бы наш суровый Палыч вместо своего Адидаса носил Balenciaga и ходил по стадиону как пафосный подиумный манекен? Ну чисто икона стиля!

Ника Кудесникова так живо и сочно представила себе эту картину, что её пальцы рефлекторно перебрали кожаные браслеты, ловя пространственный резонанс.

Симпатическая магия сработала как идеальный скрытый вирус. В этот же момент Палыч, мирно заполнявший журналы на своей судейской вышке, против собственной воли резко встал, сбросил очки-авиаторы и начал грациозно, пафосно крутить бёдрами, чеканя дерзкий модельный шаг от бедра прямо по металлической решётке! Он картинно отставлял ногу в кроссовке в сторону, закидывал руку за затылок и застывал в сложных позах, продолжая при этом сурово держать в зубах хромированный свисток. Девчонки у костра, наблюдавшие за этим стримом через ртутное зеркало, катались по персидским коврам от гомерического хохота.

— Ой, держите меня, Палыч подиум сломал! — покатилась со смеху Лера.

Они начинали понимать: их странные подростковые капризы и сибирское «авось» — это сила, с которой Лицею придётся считаться.