Read the book: «Истории Антонины Найденовой 6. Ёлка в красной сетке»

Пролог

За окном шел легкий снег. Комнату заполнял голубой свет, дремотная лень и тишина… Было уютно, как в детстве.

Тоня вышла из комнаты и пошла на кухню, где о чем–то своем ворчал попугай Ара, где пахло вареной говяжкой и чесноком, и Капитолина уже разлила бульон по мискам, затянула пленкой, и он стыл на холоде кухонного балкона. Тоня глянула через стекло балконной двери. В свете из кухни искрились нападавшие на пленку острые снежинки…

Домашние запахи возвращают к предпраздничным впечатлениям детства, когда своим еще неокрепшим нутром чувствуешь себя центром Вселенной. Потому что заботятся и любят тебя родители, воспитывают старшие сестры. И ты им доверяешь. Ты им нужна! И тебя никто не обидит! И будет праздник с подарками!

***

Новогоднюю елку принес Бычков.

С нее и началась эта странная, почти детективная история.

А было так…

За неделю до праздника Бычков поехал на строительный рынок, что на окраине города, за утеплителем для балкона. Деньги на него собрал со всех жильцов коммуналки. Купил блестящий рулон всепененного полиэтилена и уже шел на рейсовый автобус, как вдруг увидел старого знакомого-гаишника. Они обнялись, обхлопали друг друга, вспомнили смешное и незначительное из прошлой работы, коллег… Под конец пошли поздравления с наступающим, приветы семьям, обмен телефонами, обещания встретиться, чтобы выпить…

– Елка-то уже есть? – спросил приятель у Бычкова, приглядываясь к приближающемуся грузовику.

– Нет, вот надо бы приобрести!

– И у меня нет… – и приятель, сменив улыбку на хмурый прищур, махнул жезлом, показав грузовику, свернуть на обочину и стать. И, подмигнув Бычкову: «За мной!», постукивая жезлом себя по ляжке, неторопливо отправился к шоферу, уже дожидавшемуся его у раскрытой дверцы грузовика. На пассажирском сиденье в кабине сидела тетка в пуховом платке и ватнике. Ее неподвижное испуганное лицо белело сквозь лобовое стекло.

– Ну… что везем? Докуме–ентики… права… накладны–ые на товар… Показываем… – лениво подошел приятель-гаишник.

– Командир, понимаешь, елки везем… Нет накладных… Ну, понимаешь, заказала тут одна фирма… Ну, не фирма… – стал путаться шофер.

– Елки, говоришь? Без накладных? Незаконная порубка, значит? Оформлять будем…

– Командир, не надо оформлять! Давай штраф заплачу!

– Елки показывай!

– Командир… мигом!

Из кабины уже выскочила тетка, по лицу и голосу шофера понявшая, что вроде пронесло, и, ловко запрыгнув в кузов, подняла вверх елку, запеленатую в красную сетку.

– Вот! Себе отложила! Нарядная… В красненьком!

– Нет, ну это несерьезно! У меня вот товарищи! – кивнул приятель на стоящую на обочине машину ГАИ.

– Скока надо? – выкрикнула тетка, и они стали кидать елки из кузова. Спеленатые в зеленые сетки они падали, мягко пружиня от накатанного снега.

– Хватит? Или еще?

– Хватит. И чтоб больше незаконными порубками не заниматься!

– Командир! Первый и последний… – стучал себя кулаком в грудь шофер, а тетка испуганно мелко кивала головой в сползшем на лоб платке.

– Ладно… Свободен!

– Командир, спасибо! – шофер обежал машину и, встав одной ногой на ступеньку, выглянул из-за кабины: – А вопрос можно?

Гаишник благосклонно кивнул.

– А как ты увидел, что я елки везу? Борта же высокие… Они же не торчали.

– Да поехали уже… – торопила тетка.

– Нюх у меня на вас, нарушителей! Так что давай езжай, пока не передумал и тебя не закрыл!

Шофер тут же впрыгнул внутрь, хлопнул дверцей кабины с еще не пришедшей в себя от испуга теткой, и они укатили.

– Ну вот, выбирай!

– Опыт не пропьешь! – гордо покивал Бычков, беря ту первую, теткину в красной сетке. Дурацкий вопрос, как обнаружил елки, бывший инспектор Бычков задавать не стал. Он и сам когда–то так умел. Но другой вопрос: «А чего не задержал?» – он задал.

– А зачем? – ответил приятель. – Он же еще поедет!

«Старею!» – подумал Бычков: «Дурацкие вопросы задаю!»

***

Дома Бычков вынес елку на балкон, там распеленал. Елка упруго расправила свои сильные ветви и косо притулилась в углу между стенкой и перилами.

Красную сетку Бычков по многолетней советской привычке выбрасывать не стал. Если снизу зашить дно, то в ней можно было бы хранить картошку, капусту или что-то еще, что уже давно не закупалось в больших количествах.

В последний день старого года он внес елку с мороза в тепло кухни, которая тут же наполнилась ароматом хвои, смолы и свежим морозным воздухом.

Высокая. «Не в Кремле!» Бычков прикинул нужную высоту, отметил карандашом и отпилил толстый комель ручной пилой. Потом он прочно вогнал ствол в отверстие крестовины и установил елку вблизи окна.

Набросал на нее серебристый «дождик» и повесил сохранившиеся елочные игрушки из фольгированного картона: рыбок, морского конька, белочку… Попугая повесил так, чтобы Ара мог увидеть.

– Узнаешь? – качнул игрушку. Фольга забликовала…

Ара тут же подсел поближе…

Бычков тем временем повертел в руке отпиленный кусок ствола. Он был толстый и устойчивый. Выбрасывать хозяйственный сосед его не стал, а приспособил под свои головные уборы: сначала натянул на него вязаный «петушок», потом летнюю шляпу из искусственной соломки и сверху надел фетровую шляпу. Шляпную пирамиду поставил на полке в коридоре. «Прямо, как декорация в модном бутике!» – смахнул он с репсовой ленты шляпы невидимую пылинку.

Елку собирались держать до старого Нового года. А Бычков предложил аж до Крещения, как это делали в незапамятные времена.

Стол накрывали на кухне. Постелили белую скатерть. Праздничная еда уже была готова. Холодец сварила Капитолина Кузьминишна. Она же наделала целый тазик салата-оливье с особой заправкой. Бычков ходил закупаться водкой, коньяком и шампанским.

Должны были прийти гости. Подруга Кузьминишны Светлана Леонидовна, друг Бычкова Наум и еще один гость, друг Тони…

За пару часов до Нового года Тоня оделась и вышла на улицу встретить его. Увидела издали и радостно помахала рукой…

Они вошли на кухню, румяные с мороза, со свертками, от которых замечательно пахло мандаринами.

– Знакомьтесь, наш гость, – представила она его. – Знаменитый сыщик. Прошу любить и жаловать!

– Алексей Дмитриевич, – улыбаясь, представился он.

– Я буду звать вас Пуаро! – сказала Капитолина Кузьминишна и оправила фиолетовый шлейф вечернего бархатного платья.

– Для вас, мадам, я готов быть даже мисс Марпл!

– Алексей Дмитрич поймал жуликов больше, чем вы их видели в кино.

– И где вы взяли столько жуликов? – Капитолина Кузьминишна поправила локон. Ей явно нравился этот немолодой мужчина с такой роскошной профессией.

– Мадам, полиция жуликов не разводит, хоть и держит их в клетках.

– У нас сидит один в клетке. Будьте с ним осторожны, – продолжила флиртовать Капитолина Кузьминишна. Попугай перевернулся вниз головой, как будто говоря: «Что несет!» Показалось, что это понял и Алексей Дмитриевич, но галантно ответил:

– Осторожность – одна из издержек моей профессии.

– Ну, наверное, только по отношению к преступнику, а не к женщине?

– Если женщина – преступница…

– А если – жертва?

– Как говорил Шерлок Холмс, иногда преступник вызывает большее сочувствие, чем его жертва.

Капитолина Кузьминишна была сражена. Она бы могла так флиртовать весь вечер. Но Ара перевернулся назад, ревниво и недовольно прокричал:

– Вр-р-ремя!.. Вр-р-ремя!.. Пр-р-раздник!..

Все засуетились. Срочно налили по полной – проводить Старый год.

– Р-рому!.. Р-р-ому!.. – кричал попугай.

– Он у вас пьющий? – уважительно поинтересовался Алексей Дмитриевич.

– Выпивает… – степенно обронил Кузя.

Аре плеснули коньячку. Он выпил, спрятал голову под крыло и больше не участвовал в новогодней шумной суете, где солировала громкая Капитолина.

Под бой курантов и шампанское коммунальная квартира вступила в Новый год, еще не зная, что всё уже началось…

***

После встречи Нового года пошли гулять по ночной Москве.

После прогулки гости разъехались по домам, и соседи вернулись домой одни. Замерзшие, они сразу отправились на кухню пить чай…

Вошли, включили свет и остолбенели…

– А где елка?

Новогодней елки на кухне не было.

На полу серебрились несколько нитей «дождика». И всё.

– Может, сосед снизу стащил? С него станется. Дверь-то мы закрыли?

– Да, я – ключом… – сказал Кузя. – Правда, замок что-то стал заедать.

– И куда она тогда делась? – всё озирался Бычков. – Игрушки жалко, с детства остались… Память…

– Ара здесь оставался! – воскликнул Кузя. – Должен был что-то видеть!

– Мы же свет выключили…

– Погодь, Антонина, – остановил ее Бычков, – Я читал, что попугаи в темноте видят.

Он подошел к клетке. Ара тут же отвернулся и стал чистить перья. На прутьях зацепились несколько нитей «дождя». Бычков снял одну, поднял руку с блестящей нитью вверх и повторил вопрос:

– Ты видел воров?

Попугай молчал.

– Он Бычкова не уважает. Говорить не будет, – заявила Капитолина.

– С тобой будет… – огрызнулся Бычков и, повернувшись к попугаю, строго, по-инспекторски, спросил:

– Будем говорить или будем в молчанку играть?

Ара не отвечал.

– Значит – в молчанку! Ну-ну… – Бычков вернулся, бросил серебряную нить на стол. – Что-то он знает! Как его разговорить?

– Давайте я попробую, – предложила Тоня. – Мне Алексей Дмитрич рассказывал, как это делается по науке.

– Ха-ха-ха! – засмеялся Кузя. – Вы себя слышите? Это же птица! Попугай! А вы – по науке! Ха-ха-ха…

– А вот не надо этого: ха-ха-ха! – остановила его Капа. – Ара в суде против меня свидетелем выступал. Под статью подвел. Если бы не адвокат, сидела бы я.

Попугай, что-то вспомнив, недовольно заходил по клетке.

– Так что, Антонина, давай проводи с ним допрос! Надо же узнать, кто елку спер.

– Я допрос не могу проводить! Я могу только беседу!

– Ну и какая разница?

– Разница, Кузя, что он имеет право мне не отвечать по статье 51-ой!

– Антонина, звони Пуао! Он проведет допрос!

– И что я ему скажу? Что елку украли?

– Ну, я думаю, ему это будет интересно, – улыбнулась Капитолина и поправила сбившийся локон.

– Ой, Кузьминишна-а, – заулыбался и Бычков, – никак на восьмую любовь нацелилась?

– Дурак, – Капитолина почему-то глянула на клетку и отвернулась. Эти переглядывания и слова Бычкова Тоне были непонятны.

– Хорошо. Я проведу с Арой беседу. Будем надеяться на его гражданскую сознательность.

И, не обращая внимание на хмыканье Кузи, продолжила:

– Для беседы со свидетелем используются ассоциативные связи, его эмоциональная память. А для этого нужно предъявить ему предмет, имеющий отношение к событию. Хорошо бы елку… Или игрушки… У кого есть что-нибудь?

– У меня «есть дождик» нераспечатанный.

– У меня картонный заяц.

– У меня елочный шарик есть.

– Несите. И булавки будут нужны.

– Что, пытать попугая будем?

– Не будем. Не тридцать седьмой!

Принесли, и Тоня продолжила:

– Теперь так. Кто изобразит елочку? Не шучу. Надо же пробудить ассоциации. Нужно подобие елки…

– На елку наш Бычков похож!

– Чем это еще?

– Треники коричневые, зеленый свитер и носки серые…

– Вылитый елочка!

Инспектора Бычкова поставили на место пропавшей елки, вблизи окна. Он развел руки в стороны и на его растянутый свитер прикололи булавками картонного зайца и красный стеклянный шарик. Набросали на плечи и голову «дождик». Капа принесла нитку блестящих бус и повесила ему на грудь.

Бычков в роли елки смотрелся очень натурально. Стоял прямо, изредка потряхивая руками-«ветками», и свисающий с них серебряный «дождик» подрагивал. Точно, как на елке, при легком движении воздуха…

– Ну… стоит елка, а дальше какие ассоциации?

– Капитолина Кузьминишна флирт с Пуаро затеяла… – ядовито сказал Кузя и даже обыграл в лицах:

«Ах, ах…» – это изобразил соседку.

– Как говорил Шерлок Холмс… – начал голосом Митрича, но тут подключился попугай Ара. Видно, вспомнив свою ревность, он заорал:

– Вр-ремя!

– Вспомнил! – ахнул Кузя, а Тоня показала жестами:

– Давайте! Давайте! Что там дальше мы делали?

Капитолина тут же достала из холодильника бутылку водки. Разлила по рюмкам:

– За старый год!

– Р-рому! Р-р-ому! – голосил свидетель.

Ему плеснули водочки. Коньяка уже не было. Он несколько раз мокнул клювом в блюдечко, подумал, закрыл глаза и затих.

– Заснул? Ну и нервы! – Бычков раздвинул «дождик», опрокинул в себя поднесенную Капой рюмку с водкой, занюхал картонным зайцем, отстегнув его от рукава и, подняв вверх острие английской булавки и предложил:

– Может, булавкой в него потыкать? Попытать?

– Юрий Валентиныч! Это вам не тридцать седьмой год! – встал Кузя на защиту гражданских прав попугая.

– Можно подумать, только в тридцать седьмом пытали! – хмыкнул Бычков, прикалывая зайца назад на рукав.

– Антонина, что там дальше по науке?

– Что дальше? Если следовать вчерашним событиям, мы должны идти гулять. А Бычков остается стоять елкой и пробуждать у Ары ассоциации…

Опять оделись, выключили свет на кухне.

Бычков остался стоять неподвижно, расставив дрожащие руки в стороны. Покачивался шарик, серебряно мерцали в полумраке нити «дождя».

Силуэт попугая на фоне окна был неподвижен.

Вышли из дома. Во дворе стояли машины. Одна, внушительного вида, освещенная светом уличного фонаря, была припаркована почти на проходе.

– Понаставят тут! Не пройти, – проворчала Капа, обходя машину и недовольно скосив глаза на боковые стекла. Они были тонированными.

– Наглые новые русские! Назад пойдем, потребую, чтобы убрали свою машину с прохода! – пообещала она.

– Так они и убрали! – усмехнулся Кузя.

– Посмотрим! – грозно пообещала Капитолина в сторону тонированных стекол.

Но когда они вернулись с прогулки, машины во дворе уже не было, и она восприняла это с облегчением.

Пришли домой. Разделись и пошли на кухню продолжать эксперимент. Включили свет. И опять остолбенели.

– А где Бычков?

Теперь на кухне не было Бычкова.

– А он-то куда делся?

– Может, в туалет пошел?

Кузя сбегал, вернулся.

– Нет там.

– А может, спит у себя? Посмотри!

– И в комнате нет, – доложил он. – Там такой беспорядок! Всё перевернуто. Взгляните сами!

В комнате Бычкова действительно всё было перевернуто, вещи валялись на полу, чемодан был выдернут из-под кровати и тоже валялся, раскрытый и выпотрошенный…

Вернулись на кухню.

– Ара, где сосед? Он здесь елкой стоял! – спросил Кузя у попугая и показал, растопырив руки.

– Кар-р-аур! – проскрипел Ара и захлопал крыльями.

– Что за караул?

– Ты кт-то?.. Ты к-кто?.. – забормотал он голосом Бычкова.