Read the book: «Пункт назначения -Дикий мир»

Глава 1

Багажник «Матисса» почти захлопнулся с натужным скрипом, но крышка не встала в пазы до конца — мешали сетки с морковью и картошкой. Пришлось приложить усилие, что бы закрыть его.

Полина с сомнением посмотрела на заднее сиденье, которое уже напоминало склад бакалейного магазина.

— Тёть Надь, может, всё-таки в следующий раз? — вздохнула она, вытирая лоб. — У меня тут прямо стратегический запас на случай ядерной зимы.

— Не выдумывай, Полиночка! — бодро отозвалась тучная соседка, пытаясь протиснуться на переднее пассажирское сиденье. В руках у неё был ещё один туго набитый пакет, из которого торчали зелёные перья лука. — Я же не на пикник еду, я на всё лето. А лето — оно длинное. То картошку окучивать, то огурцы солить, то помидоры закатывать. Не бегать же мне каждый день в магазин. Да и дорого там очень.

Поняв, что попытка пристроить свои могучие телеса не удается, тетя Надя, поставив пакет на землю, стала активно помогать девушке затаривать салон автомобиля.

Список был внушительным:

В ногах у заднего сиденья встали две пяти литровые бутыли с подсолнечным маслом и одна с уксусной эссенцией.

На заднем сиденье, заботливо накрытом старыми пледами, чтобы не запачкать, пристроились три пяти килограммовых мешка с сахаром и три с мукой высшего сорта.

На полу образовалась батарея банок с тушёнкой (говяжьей и свиной), а сверху легли упаковки макарон, риса и гречки в пакетах по килограмму.

В отдельном пакете хранились стратегические запасы: пачки соли «Экстра», чёрный перец горошком, лавровый лист и целая упаковка соды и пять упаковок спичек.

Сбоку пристроились банки с рыбными консервами (сайра и горбуша) и сгущённым молоком.

— Тёть Надь, а это что? — Полина подняла тяжёлую сумку, в которой глухо звякнуло стекло.

— А это, милая, для души, — хитро улыбнулась соседка. — Томатная паста для борща, горчица ядрёная. Сама делала, по бабушкиному рецепту. Ты попробуешь — пальчики оближешь!

Вот ещё ведра новые пристроить нужно и кое-какие инструменты. Ох, ты совсем забыла - ещё самовар! Я ж его из ремонта вчера забрала! Я сейчас!

Она протянула Полине два оцинкованных десяти литровых ведра составленных одно в другое , из которых торчали небольшая ножовка, топорик и штыковая лопата без черенка и тяжело дыша, переваливаясь с ноги на ногу, покатилась в подъезд.

Полина только вздохнула и покачала головой.

Наконец, машина была забита под завязку. Тётя Надя уже не предпринимала попыток устроиться на переднем сиденье среди пакетов и ящика с рассадой томатов.

— Ну всё, Полиночка, спасибо тебе огромное! Дальше я сама, на автобусе доберусь. А то у тебя тут даже ноги вытянуть некуда. Ключ возьми, ты быстрей меня доберешься, дождись меня, помогу разгрузить, чаем напою. Ну все, я побежала, а то на автобус опоздаю.

Полина только покачала головой, глядя вслед удаляющейся соседке.

Выезжая со двора, она бросила взгляд в зеркало заднего вида: по небу плыли облака, наливающиеся свинцом.

Стоило выехать на загородное шоссе, как погода окончательно испортилась. Сначала упали первые редкие капли, крупные, как виноградины. Они глухо застучали по крыше машины. Полина включила дворники. Через минуту дождь усилился настолько, что превратился в стену воды. Мир за окном потерял краски, превратившись в размытое серое полотно.

Внезапно впереди, на обочине, сквозь пелену ливня проступил тёмный силуэт. Девушка стояла под проливным дождём, подняв руку.

— Господи, — пробормотала Полина и ударила по тормозам. Машина пошла юзом на мокром асфальте.

Дверь распахнулась, впуская порыв холодного ветра и промокшую до нитки незнакомку. Вода ручьями стекала с её одежды на сиденье и коврик.

— Спасибо... спасибо Вам огромное! — выдохнула девушка, пытаясь отдышаться. — мир не без добрых людей.

— Садись скорее! — крикнула Полина. — Ты же вся синяя! Куда тебе?

— В Вишнёвку... если можно... Я Наташа.

Полина кивнула:

— Полина. Держись крепче.

Наташа,поставив на колени ящик с рассадой помидоров, с удивлением косилась на банки с тушёнкой у себя под ногами.

— У Вас тут... целый магазин?

— Это не моё! — засмеялась Полина сквозь напряжение. — Соседке на дачу везу, она на полгода запасается.

В этот момент небеса раскололись пополам. Ослепительная ветвистая молния ударила где-то совсем рядом, озарив салон машины мертвенным светом. Грохот был оглушительным, он заглушил даже шум дождя. Казалось, сама реальность пошла трещинами от этого удара...

А потом наступила звенящая тишина. Дворники замерли на стекле. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Но вместо серой мглы впереди простиралось бескрайнее поле высокой травы под странным золотистым небом.

Полина заглушила двигатель. В машине стало очень тихо.

— Что за чёрт... — прошептала она.

Наташа медленно подняла взгляд от банок с тушёнкой к лобовому стеклу. Её глаза расширились от ужаса:

— Полина... Это не Вишнёвка. Это вообще ни на что не похоже.

Полина заглушила двигатель, и в наступившей тишине стало слышно, как остывает мотор машины. Звенящая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в высокой, по пояс, траве. Запах озона после грозы смешивался с густым ароматом полевых цветов и влажной земли.

— Я сплю, — тихо сказала Наташа, не отрывая взгляда от лобового стекла. — Это просто сон. Очень реалистичный кошмар.

— Если это сон, то почему я чувствую запахи? — Полина принюхалась. — И почему у меня затекла спина? В снах такого не бывает.

Она решительно отстегнула ремень безопасности. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

— Вылезаем. Надо осмотреться. Сидеть тут и ждать чуда бессмысленно.

Девушки выбрались из машины. Воздух здесь был другим — густым, плотным, наполненным запахами, которых в современном мире не встретишь. Полина обошла «Матисс» кругом. Машина стояла на небольшом пригорке, утопая колёсами в мягком дёрне. Вокруг, до самого горизонта, колыхалось бескрайнее море травы — лесостепь, залитая мягким светом заходящего солнца.

— Смотри! — Наташа указала рукой вперёд, от волнения и пережитого она сама не заметила, как стала обращаться к Полине на ты.

Вдалеке, километрах в трёх, тёмной зубчатой стеной вставал густой лес. Никаких признаков цивилизации: ни проводов, ни столбов, ни серой ленты шоссе, по которому они ехали минуту назад. Только трава и лес.

— Лес — это хорошо, — деловито заявила Полина, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — В лесу есть деревья для костра, могут быть ягоды... и вода. Река или ручей должны быть у леса.

— Или медведи, — пискнула Наташа, прижимая к груди мокрую кофту. — И волки. И... кто там ещё водится в дикой природе?

— Хватит паниковать! — Полина резко развернулась к ней. — Мы уже здесь. Назад дороги нет. Значит, надо действовать. В машине у нас полно продуктов. Мы не умрём с голоду первое время. Но ночевать в поле под открытым небом я не собираюсь.

Наташа поёжилась и обхватила себя руками за плечи.

— Холодно... И что ты предлагаешь? Просто поехать туда? А если там обрыв? Или болото?

Полина уверенно направилась к водительской двери.

— У меня полный привод. Я аккуратно. Проедем столько, сколько сможем. Лес — это хоть какое-то укрытие и ресурсы. Здесь мы как на ладони.

Она села за руль и похлопала по сиденью рядом.

— Садись. Держи рассаду крепче. Поехали знакомиться с местной флорой и фауной.

Наташа с опаской посмотрела на тёмную стену деревьев, затем на Полину и тяжело вздохнула.

— Ладно... Лес так лес. Только давай медленно, а? Если что — сразу назад.

Полина кивнула и повернула ключ в замке зажигания. Мотор заурчал привычным, успокаивающим звуком, разрывая первобытную тишину. Она аккуратно переключила передачу и плавно нажала на газ. «Матисс», переваливаясь на кочках, словно корабль по волнам, медленно пополз вниз по склону в сторону далёкого леса.

Глава 2

«Матисс» медленно катил по высокой траве, словно лодка, разрезающая густое зелёное море. Двигатель работал тихо, и в салоне повисло напряжённое молчание, которое нарушал лишь хруст сухих стеблей под колёсами.

— Это совсем не похоже на нашу природу— наконец нарушила тишину Наташа. Она смотрела в открытое окно, не веря своим глазам. — Я географию знаю. У нас здесь нет таких лесов... таких просторов. И воздух... он другой. Чистый.

— Может, мы просто в какую-то глушь заехали? — неуверенно предположила Полина, крепко держа руль. — Заблудились из-за грозы.

Наташа нервно хихикнула, но в её голосе слышались истерические нотки.

— Глушь? Полин, ты видела горизонт? Тут нет ЛЭП. Нет вышек сотовой связи. Нет дорог. Вообще ничего. Мы ехали по шоссе, был дождь, молния... а потом бац — и трава по пояс. Это не заблудились. Это... это фантастика.

Она повернулась к подруге, глаза у неё были широко раскрыты.

— Знаешь, я поняла, я слушала аудиокниги. Там было много историй про попаданок.Они попадали из нашего мира в разные - магические, с драконами и эльфами, в космос... и в прошлое. Помнишь гром? Такой удар? Я думаю, это был не просто гром. Это был... разлом. Или портал. Мы провалились во времени. Или провалились в другой мир.

Полина бросила на неё быстрый взгляд и снова уставилась на дорогу.

— Наташ, ты же не веришь в эту ерунду? Параллельные миры — это для книжек.

— А это тогда что? — Наташа обвела рукой пространство за окном. — Реальность? Посмотри на солнце! Оно другого цвета. И садится слишком быстро. Мы не на Земле, Полин. По крайней мере, не на той Земле, которую знаем.

Полина не нашлась что ответить. Лес был уже совсем близко. Тёмная стена вековых деревьев нависала над ними, пахнуло сыростью, прелой листвой и хвоей. Машина въехала под первые кроны, и сразу стало темнее, словно кто-то выключил свет.

Она остановила машину на небольшой поляне у подножия огромного дуба. Выключив зажигание, Полина повернулась к Наташе.

— Ладно. Допустим. Допустим, ты права. Мы в прошлом. Или в другом мире. Что дальше? Мы умрём здесь от голода и холода?

Наташа сглотнула и крепче прижала к себе ящик с рассадой, словно это был её последний талисман.

— Нет... В книжках героини всегда выживали. Они использовали знания из будущего.

Полина открыла дверь и вышла, разминая затёкшие ноги.

— Отлично. У нас есть кое-какие знания из будущего. У нас есть «Матисс», полный каких-то инструментов и продуктов долгого хранения. Мука, тушёнка, макароны, крупы, консервы.Мы не пропадём завтра утром. Но сейчас темнеет. Нужно устраиваться на ночлег.

Она обошла машину и открыла багажник.

— Так, план такой: машину загоняем вон под те ветки, — она кивнула на раскидистые лапы старой ели. — Это хоть какое-то укрытие от дождя и ветра. Двери запирать смысла нет... зверей отпугнём костром.

Наташа выбралась из салона, ёжась от вечерней прохлады.

— Костёр? А если дым увидят? Ну... местные?

Полина вытащила из багажника плед и тяжело вздохнула.

— Пусть видят. Я лучше рискну познакомиться с местными жителями, чем буду ночевать в машине без огня. Холодно уже. Ты с себя мокрую одежду сними, вот в плед завернись, и собирай хворост, раз ты такая начитанная про первобытный строй. А я попробую найти что-нибудь для розжига в багажнике. Кажется, там были старые газеты для растопки мангала у тёти Нади... И потом тебе помогу.

Сумерки сгущались быстро, превращая знакомые очертания деревьев в зловещие, шевелящиеся тени. Полина загнала «Матисс» под густые лапы старой ели, которые, словно зелёный полог, накрыли машину.

— Ну вот, — выдохнула она, захлопывая водительскую дверь. — Гараж на сегодня готов. Осталось построить дом.

Наташа, завернувшись в небольшой мягкий плед, развесила вещи на ветках и огляделась. Вокруг уже почти ничего не было видно.

— Полин... а мы точно... ну... в безопасности?

— Точно, — отрезала Полина бодро, хотя у самой поджилки тряслись. — Хищники боятся огня. А у нас будет самый большой и страшный костёр в этом лесу.

Работа закипела. Полина, вооружившись найденной в багажнике мятой газетой и коробком спичек (последняя радость цивилизации), стала складывать собранный хворост в кучу. Наташа, набравшись храбрости, наносила ещё сухих веток. Вскоре на поляне выросла приличная гора хвороста.

Костёр занялся с третьей спички. Газета вспыхнула, жадно лизнув сухую кору, и через минуту пламя уже гудело, отбрасывая на стволы деревьев гигантские, пляшущие тени. Стало теплее и как-то... спокойнее.

Пока Полина ломала голову над тем, как приготовить ужин без кастрюль (в итоге было решено вскрыть по банке рыбных консервов), Наташа сидела на вытащенном из машины покрывале и смотрела в огонь.

— Знаешь, — тихо сказала она, — в книжках всегда описывают этот момент. Когда герой сидит у костра и понимает, что дороги назад нет. Я думала, это просто слова.

Полина протянула ей открытую банку и пластиковую ложку из бардачка.

— Держи. Высокая кухня. Мишлен отдыхает. Ешь давай, философ. Нам нужны силы.

Они ели молча. Горбуша казалась невероятно вкусной. Запивали её обычной водой из пятилитровой бутыли, которую Полина взяла из «стратегического запаса» тёти Нади.

Ночь опустилась плотной темнотой вокруг ярко горящего костра. Лес наполнился звуками: далёким уханьем неведомой птицы, шорохами в траве, треском веток где-то в глубине чащи. Девушки забрались в машину, разложив сиденья и устроив себе лежанку из пледов и одежды. Двери оставили приоткрытыми. Костёр догорал снаружи, его угли тлели багровым светом.

Сон был рваным, тревожным. Полина то проваливалась в забытье, то просыпалась от каждого шороха. Ей казалось, что за окнами машины мелькают чьи-то жёлтые глаза. Наташа спала (или делала вид), свернувшись калачиком.

А потом наступил рассвет.

Полина открыла глаза от того, что стало светло. Не от фонарей или фар, а от мягкого, розовато-золотого света, который пробивался сквозь ветки ели. В машине было прохладно, изо рта лёгким облачком вырывался пар.

Она осторожно выбралась наружу.

Мир преобразился. Утренний туман стелился по траве молочной рекой. Лес больше не казался зловещим. Он был величественным и спокойным. Солнце только вставало над кромкой деревьев, окрашивая небо в немыслимые пастельные тона: от нежно-лимонного до персикового. Воздух был кристально чистым и таким холодным, что обжигал лёгкие.

— Какая красота... — прошептала Наташа, которая тоже проснулась и стояла рядом, кутаясь в кофту. — Я никогда не видела такого рассвета. В городе небо серое.

Полина молчала. Она смотрела на этот первозданный мир и чувствовала странную смесь ужаса и восторга.

— Мы здесь одни, Наташ, — наконец сказала она тихо. — Совсем одни. И нам нужно как-то жить дальше.

Наташа посмотрела на неё серьёзным, совсем не девичьим взглядом.

— Значит, будем жить. У нас есть машина. У нас есть еда. И у нас есть мы. А это уже немало для начала новой жизни.

Завтрак был скудным: холодные консервы прямо из банки и по глотку воды, оставшейся с вечера. Девушки сидели у костра, наблюдая, как первые солнечные лучи пробиваются сквозь утренний туман.

— Вода, — Полина вытерла пальцы о траву и отставила пустую банку. — Это главная проблема. Еды у тёти Нади на роту солдат, а вот вода... Её не так много.

Наташа кивнула, глядя на полупустую бутыль.

— В книгах про выживание всегда пишут: сначала вода, потом укрытие, потом еда. Мы нашли укрытие. Теперь надо найти воду. Туман... он густой. Помнишь, в школе учили? Туман всегда стелется над водой или в низинах.

Решение было принято единогласно. Они быстро собрали вещи, затушили костёр и забрались в машину. «Матисс», покряхтывая, выкатился вниз по склону. Именно туда, откуда тянуло сыростью.

Дорога была для внедорожников. Вскоре они заметили узкую тропу, протоптанную не человеком, а скорее животными, она петляла между деревьями. Полина вела машину медленно, напряжённо всматриваясь вперёд.

— Смотри! — вдруг воскликнула Наташа, указывая перед собой.

Полина остановила автомобиль, девушки вышли из машины.

В мягкой, влажной почве чётко отпечатались следы. Это были не просто ямки. Это были глубокие вмятины от огромных копыт, размером с небольшую тарелку. Рядом виднелись другие следы — узкие, похожие на собачьи.

— Кто-то большой проходил здесь совсем недавно, — прошептала Полина, — И шёл он туда же, куда сейчас едем мы.

— К водопою, — закончила за неё Наташа. Голос её дрогнул. — Это логично. Все живые существа нуждаются в воде. Но я думаю, что когда мы найдем воду, нужно как можно дальше отъехать от этой тропы. Вдруг это хищники.

Они вернулись в машину и продолжили путь по косой удаляясь от опасной тропы.

.Деревья расступались, уступая место кустарнику и высокой траве. А потом они выехали на обрыв.

Перед ними раскинулась бескрайняя водная гладь. Это было не озеро в привычном понимании, а скорее внутреннее море. Вода была спокойной, молочно-голубого цвета, и противоположного берега не было видно — он терялся в сизой дымке горизонта. Утреннее солнце дробилось на мелкой ряби миллионами ослепительных бликов.

Полина заглушила мотор. В машине стало оглушительно тихо.

— Вот это да... — выдохнула Наташа, прижав ладони к стеклу. — Это же... Это невероятно. Как Байкал, только ещё больше.

Они вышли из машины. Воздух здесь был наполнен запахом озёрной свежести, водорослей и чего-то дикого, первобытного. Внизу, под обрывом, виднелся пологий песчаный берег.

Полина спустилась к самой кромке воды, зачерпнула ладонью.

— Пресная! — крикнула она Наташе, попробовав воду на вкус. — Чистая и пресная! Мы спасены!

Наташа подошла и встала рядом. Она смотрела на водную пустыню.

— Мы нашли воду... Но это значит... это значит, что мы действительно одни. Если бы здесь были люди, они бы жили у такой воды. Построили бы деревню ...

Полина бросила камешек в воду. Раздался тихий «плюх», и по зеркальной поверхности пошли круги.

— Значит, будем жить здесь. У нас есть пресная вода, есть лес для дров и охоты... ну, теоретически... И есть машина.

Она усмехнулась, но улыбка вышла грустной.

— Тётя Надя была бы в шоке. Она запасалась на дачу, а если бы поехала со мной, то попала в колонию для выживания в непонятно каком веке. Ладно, Наташ. Давай наберём воды и вернёмся в лес. Нужно придумать, как устроить лагерь и... как защититься от того, кто оставил эти следы с копытами размером с тарелку.

Глава 3

День выдался насыщенным. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая водную гладь в багряные тона, когда девушки, уставшие, но довольные, оглядели плоды своих трудов. Их лагерь перестал быть просто стоянкой у машины и начал превращаться в настоящий дом.

Всё началось с шалаша. Полина, вооружившись ножовкой из набора инструментов тёти Нади (которая оказалась настоящим спасением), решительно взялась за дело.

— Спать в машине душно и тесно, — заявила она, примеряясь к двум молодым деревцам, росшим рядом. — Нам нужно укрытие от дождя и солнца. Шалаш — самый быстрый вариант.

Работа закипела. Полина пилила ровные стволы молодых деревьев, а Наташа обрубала с них ветки небольшим топориком и таскала лапник. Вскоре каркас из трёх опорных жердей и нескольких поперечин был готов. Девушки с энтузиазмом принялись укрывать его еловыми и сосновыми ветками, густо переплетая их, чтобы не осталось щелей. Вход завесили старым пледом. Для этого использовали куски алюминиевой проволоки, моток которой был положен в багажник хозяйственной соседкой.

— Смотри, — гордо сказала Полина, вытирая пот со лба, — теперь у нас есть дом. И даже с видом на озеро.

Пока Наташа заканчивала отделку шалаша, Полина занялась огородом. Идея пришла спонтанно.

— Рассада! — вдруг воскликнула она. — Мы же можем её посадить! Это же стратегический запас еды на будущее!

Наташа, стоя у ящика с зелёными ростками, просияла.

— Здорово! Но чем копать? У нас же нет лопаты!

Полина хитро улыбнулась и подошла к машине. Она вытащила из багажника садовую лопатку тёти Нади — маленькую, складную и штыковую лопату без черенка.

— Это не совсем то, что нужно, но... — она взяла длинный и относительно ровную ветку от одной из спиленных берёзок. Примериваясь, она вставила черенок в отверстие лопаты. Ветка вошла очень плотно. Получился вполне сносный, хоть и самодельный, сельскохозяйственный инструмент.

Место для огорода выбрали на небольшом пригорке недалеко от шалаша, чтобы почва была посуше. Полина ловко вскопала небольшой участок земли, девушки освободили его от травы и корней, и Наташа аккуратно высадила рассаду помидоров, делая лунки маленькой лопаткой.

— Вот так, мои хорошие, — приговаривала она, бережно присыпая корни землёй. — Растите большими и сочными. Будете нас кормить.

Последним штрихом стало обустройство очага. Девушки выложили из камней круг большего диаметра.

— Нам нужно таган из палок сделать, что бы ведро подвешивать над костром, чтобы воду кипятить и еду готовить — деловито сказала Полина.

Она нашла три толстые палки, две из которых заканчивались рогатинами, заострила их концы топориком и вбила по краям кострища в землю, сверху положили ещё одну палку поперёк.

— Вуаля! Кухня готова! — объявила Полина.

В качестве кастрюли выступило оцинкованное ведро. В него налили принесённой озёрной воды из второго ведра, вскрыли банку тушёнки и отправили содержимое вместе с почищенными и порезанными морковью и картофелем.

— Первый суп в новом мире! — торжественно провозгласила Наташа, когда варево начало булькать над огнём.

Они сидели у костра на деревянных чурбачках, ужиная горячим супом из пустых консервных банок, переделанными под импровизированные тарелки.

— Знаешь, — задумчиво сказала Наташа, грея руки о горячую банку, — сегодня я поняла одну вещь. Мы с тобой не просто выживаем в этом мире. Мы живём.И я подумала. Может мы гораздо нужнее этому миру, чем нашему - прошлому. У меня там только тетя, которой я с детства была обузой, да пара подруг - Наташа тяжело вздохнула- А у тебя?

Полина задумалась:

— У меня? Родители в другом городе. Они всегда хотели что бы я была во всем лучшей, а я... не оправдала надежд, в отличии от брата. В восемнадцать уехала из родного города. Училась... потом карьера... работа... работа ...Прости, не готова я сейчас об этом говорить. Пожалуй ты права. Теперь этот мир наш. У нас есть план выживания. Вода есть. Еда на первое время есть. Мы научимся ловить рыбу и охотиться. У нас будет свой огород. Мы не пропадём.

Она посмотрела на звёзды, которые начали проступать на темнеющем небе.

— Этот мир непонятный, возможно дикий и опасный. Но он... честный. Здесь всё по-настоящему. И мы теперь тоже часть этой реальности. Нам нужно стать сильнее. И мы станем.

Утро выдалось ясным и звонким. Над озером стелился лёгкий туман, который таял под первыми лучами солнца, превращаясь в дрожащую дымку. Воздух был неподвижен и пах свежестью, мокрым песком и озёрными водорослями. Где-то в камышах у берега громко квакали лягушки, приветствуя новый день.

После завтрака, состоявшего из гречневой каши на воде, Полина решительно взяла в руки самодельную острогу.

— Так, — она критически осмотрела заточенный кол. — Рыба — это белок. Это вкусно. Это необходимо. Значит, будем ловить.

План был прост и казался гениальным. Наташа, вооружившись пластиковым баллоном со срезанным верхом (примитивная ловушка), должна была зайти в воду у берега и шуметь, выгоняя рыбу на мелководье. Полина же, стоя наготове с острогой, должна была эту рыбу пронзать.

Первая попытка закончилась провалом. Наташа вошла по колено в воду и начала плескаться.

— Плывут! Я вижу! — азартно крикнула она.

Полина занесла острогу, прищурилась... и промахнулась. Кол лишь чиркнул по воде, подняв фонтан брызг. Рыба вильнула хвостом и исчезла в глубине.

— Не так! — скомандовала Полина. — Ты их не пугай, а аккуратно направляй!

Вторая попытка. Третья. Четвёртая. Солнце поднялось выше и начало припекать. Девушки взмокли от усилий и разочарования. То ли рыбы в этом озере были слишком умными, то ли охотницы из них были никудышные.

— Всё! — выдохнула Наташа, выходя на берег и обхватывая себя руками. — Я устала, как собака. И я вся в тине.

Полина с досадой швырнула острогу на песок.

— Безнадежно. Мы с тобой как два медведя на балетной сцене. Грация нулевая, результат тот же. Ладно, — она махнула рукой. — Давай хоть помоемся. Вода как парное молоко по сравнению с этим ветром.

Идея искупаться была встречена с энтузиазмом. Они отошли чуть в сторону от лагеря, за большой валун, который служил природной ширмой. День был в самом разгаре, солнце грело по-летнему жарко.

Наташа первой осторожно вошла в воду. Она оказалась не просто тёплой, а обволакивающе-приятной после холодной утренней попытки рыбалки.

— Полина! Иди сюда! Это блаженство! — крикнула она, отплывая на пару метров от берега.

Полина быстро разделась до белья и присоединилась к подруге. Они плескались и смеялись, смывая с себя усталость и напряжение последних дней. Вода была кристально чистой, дно — песчаным и пологим.

Вокруг царила первозданная красота. Справа от них берег круто уходил вверх, образуя скалистый обрыв, поросший изумрудным мхом и мелкими кустиками с яркими ягодами. Слева раскинулась широкая водная гладь, уходящая за горизонт. Поверхность озера была почти неподвижной, лишь изредка по ней пробегала мелкая рябь от лёгкого ветерка. В небе, высоко-высоко, под самыми облаками, летали птицы.

— Смотри! — Наташа указала рукой на берег. — Там кто-то есть!

Полина обернулась. На мокром песке у самой кромки воды стояло животное. Большая голова с небольшими, но ветвистыми рогами была опущена к воде. Похоже, что это именно его следы видели девушки на тропе.

— Олень? Лось? — прошептала Наташа, невольно прижимаясь ближе к подруге.

— Кто-то очень большой, — тихо ответила Полина. — Мы здесь не одни, на берег пока не выходим.

Наконец этот "оленелось" напился, громко фыркнув, поднял голову и посмотрел на девушек. Они замерли, из воды только головы торчали.

Животное потянуло головой, развернулось, и лёгкой трусцой удалилось обратно в лес. Скоро и треск веток затих, говоря о том, что оно ушло на приличное расстояние

Девушки выбрались на берег, быстро вытерлись футболками и оделись. Купание освежило тело, но увиденное заставило их задуматься о том, насколько хрупок их маленький мирок у озера.

Следующее утро встретило их прохладой и запахом дыма от догорающего костра. Проснувшись в шалаше, Полина выбралась наружу и потянулась, глядя на озеро, окутанное лёгкой утренней дымкой.

— Наташ, вставай! — позвала она. — У нас сегодня по плану продовольственная безопасность. Картошка сама себя не посадит.

Идея расширить огород пришла к ним ещё вчера, когда они поняли, что одной грядки с помидорами на зиму не хватит. В багажнике, среди запасов тёти Нади, было сетка с семенным картофелем для их целей вполне подходящим.

Перед тем как браться за лопату, девушки решили провести полную ревизию своих запасов. Они вытащили всё из машины и разложили на большом куске брезента, который служил им теперь скатертью.

— Так, — Полина вооружилась блокнотом и ручкой. — Считаем. Мука... три мешка по пять килограммов. Сахар — три мешка по пять. Гречка — пять пакетов. Макароны — десять пачек.

Она делала пометки, а Наташа перебирала банки.

— Тушёнка... у нас двенадцать банок. Сайра в масле — восемь банок. Горбуша - шесть банок. Сгущёнка — пять банок. Горошек зелёный — три.

— Масло растительное — две пятилитровки, — добавила Полина. — Уксусная эссенция — одна бутыль. Соль, перец, лаврушка... этого навалом.

Они переглянулись. Запасы выглядели внушительно, но не бесконечными.

— Если экономить, хватит на месяц-полтора, — подвела итог Полина. — Это наш неприкосновенный запас. На самый крайний случай.

Именно тогда и родилась идея «холодильника». В этом мире не было электричества, но природа предлагала свои решения.

— В земле продукты хранятся дольше, — рассуждала Полина, ковыряя песок носком кроссовка. — Прохладно, темно. Нужно выкопать яму.

Место выбрали в тени большого валуна, недалеко от шалаша. Полина, вооружившись своей самодельной лопатой, принялась за работу. Яма получилась неглубокой, но широкой — около полуметра в глубину и метра полтора в диаметре.

— Стенки нужно укрепить, чтобы не осыпались, — пыхтела она.

Наташа таскала плоские камни и выкладывала ими бока ямы.

— Готово! — наконец объявила Полина, отряхивая руки. — Добро пожаловать в погреб!

Первым делом в «холодильник» отправились консервы. Девушки аккуратно составили туда банки с рыбными консервами и тушёнкой. Сверху яму накрыли вырезанным из земли дёрном и присыпали песком и сухими ветками, чтобы скрыть от посторонних глаз и защитить от дождя.

— Теперь главное — не забыть, где мы это спрятали, — пошутила Наташа.

Удовлетворённые проделанной работой, они вернулись к огороду. Рядом с грядкой помидоров Полина вскопала ещё один участок земли, побольше.

— Картошка — это стратегический запас калорий, — объясняла она Наташе, которая помогала ей, руками делая лунки в рыхлой земле. — Её можно хранить долго, и она очень питательна.

Картофель закапывали бережно, словно драгоценности.

— Расти большой-пребольшой, — приговаривала Наташа, засыпая последнюю лунку. — Не то что там, на даче у мамы, где всё время колорадский жук всё съедал. Здесь жуков нет... наверное.

Полина вытерла пот со лба и посмотрела на дело рук своих: аккуратный шалаш, две грядки с будущим урожаем и замаскированный тайник с консервами.

— Знаешь, — сказала она тихо. — Мы здесь всего несколько дней, а уже столько сделали. Мы больше не просто выжившие. Мы... хозяйки этого места.

Глава 4

Лес встретил их прохладой и запахом прелой листвы. После нескольких дней, проведённых на берегу озера, привычный пейзаж уже казался Полине и Наташе слишком однообразным. Желание исследовать окрестности и понять, что ещё скрывает этот мир, стало непреодолимым.

Они углубились в чащу, двигаясь по едва заметной звериной тропе. Лес здесь был старым, настоящим. Гигантские сосны и ели уходили кронами в самое небо, создавая полумрак, в котором лишь изредка солнечные лучи пробивались сквозь плотный шатёр ветвей, выхватывая из темноты заросли папоротника. Под ногами пружинил толстый слой мха, заглушая шаги. Воздух был густым, пахло смолой, сырой землёй и грибами.

— Смотри! — Наташа остановилась так резко, что Полина чуть не налетела на неё.

Тропа вывела их на небольшую, залитую солнцем поляну. Всё пространство здесь было усыпано алыми каплями спелой дикой малины. Кусты были усыпаны ягодами так густо, что зелёных листьев почти не было видно.

— Вот это да! — выдохнула Наташа. — Это же просто джекпот!

Забыв обо всём, они бросились к ягодам. Малина была крупной, сладкой, с неповторимым лесным ароматом. Девушки собирали её в обрезанную пяти литровую бутыль из под воды, из которой сделали импровизированную корзину. Смех и шёпот нарушали вековую тишину леса.

Вдруг Полина замерла, подняв голову. Ей показалось, что за спиной хрустнула ветка. Она медленно повернулась.

В нескольких шагах от них стояла девушка.

Время словно остановилось.

Она была примерно их возраста, может, чуть младше. Длинные, спутанные волосы цвета тёмной соломы падали ей на плечи и спину. Но самым поразительным было не это. Её тело прикрывала лишь набедренная повязка из грубо выделанной тёмной шкуры и небольшая жилетка, стянутая шнуровкой на груди. Кожа девушки была загорелой до бронзового цвета, покрытой узорами из полос грязи и сажи — то ли украшение, то ли камуфляж. В одной руке она сжимала короткий дротик с костяным наконечником, а в другой — небольшой мешок из кожи.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Дикарка — с настороженным любопытством, чуть склонив голову набок, словно удивлённая птица. Полина и Наташа — в полном оцепенении, не в силах вымолвить ни слова.

Первой нарушила молчание Наташа. Она тихо пискнула и спряталась за спину Полины.

Дикарка отреагировала мгновенно. Её глаза расширились, она резко развернулась, готовая бежать, но в последний момент остановилась. Её взгляд упал на ягоды в руках у Полины. Она что-то произнесла на незнакомом языке — набор гортанных звуков. Это не было похоже ни на один язык, который они когда-либо слышали.

Полина медленно подняла руки ладонями вперёд в универсальном жесте мира. Она осторожно протянула девушке горсть крупных ягод на открытой ладони.

— Мы... не враги, — тихо сказала она, хотя понимала, что её слова бессмысленны.

Дикарка колебалась одно мгновение. Затем она сделала осторожный шаг вперёд. Её движения были плавными и грациозными, как у лесного зверя. Она взяла ягоду тонкими, но сильными пальцами, сунула её в рот и прожевала. На её лице отразилось удовольствие.

Она снова что-то сказала на своём языке и указала дротиком на ягоды в прозрачной корзине.

В этот момент все сомнения отпали. Одежда из шкур, примитивное оружие, непонятная речь... Девушки смотрели на жительницу этого мира и понимали страшную и одновременно очевидную правду.

Они не просто в прошлом.

Они в параллельном мире.

И этот мир застыл на уровне каменного века.

Напряжение, звеневшее в воздухе, начало спадать.

Дикарка, убедившись, что странные незнакомки не проявляют агрессии, сделала ещё один шаг вперёд. Она указала на ягоды, потом на свой кожаный мешочек и снова издала ту же серию гортанных звуков.

— Кажется, она хочет обменяться, — прошептала Наташа, выглядывая из-за плеча Полины.

Полина медленно кивнула и, не опуская рук, присела на корточки. Она зачерпнула горсть малины и высыпала её на широкий лист растения который сорвала у ног. Это был жест доброй воли — подношение.

Девушка-дикарка наклонила голову, внимательно наблюдая. Убедившись, что это подарок для неё, она осторожно подошла, ступая босыми ногами по мху совершенно бесшумно. Она опустилась на колени напротив Полины, взяла лист с ягодами и ловко пересыпала их в свой мешочек. Затем она порылась в нём и достала что-то маленькое, зажатое в кулаке.

Она протянула руку и раскрыла ладонь. На ней лежали три крупных, жёлто-коричневых ореха с гладкой скорлупой.

— Орехи! — тихо ахнула Наташа. — Она делится с нами едой.

Полина взяла один орех и благодарно кивнула.

— Спасибо... — сказала она, вкладывая в это слово всю теплоту, на которую была способна.

Дикарка внимательно следила за движением её губ. Она повторила слово, но исказила его до неузнаваемости:

— Спа-си-бо... — прозвучало как набор странных слогов.

Полина улыбнулась. Это был первый шаг к общению.

Вдруг дикарка резко вскинула голову и принюхалась, словно зверь. Её ноздри затрепетали. Она повернулась в сторону озера.

— Она что-то почуяла? — встревожилась Наташа.

Дикарка поднялась на ноги одним плавным движением и поманила их за собой, махнув дротиком в сторону тропы.

— Она зовёт нас с собой? — удивилась Полина.

Они переглянулись. Оставаться в лесу одним было страшнее, чем пойти за этой странной, но явно дружелюбной девушкой. Они поднялись и пошли за ней. Дикарка двигалась быстро и уверенно, бесшумно огибая поваленные деревья и скользя между кустами. Полина и Наташа едва поспевали за ней.

Через несколько минут они вышли к своему лагерю. Дикарка остановилась на краю поляны, внимательно осматривая «Матисс», шалаш и выложенный камнями очаг. В её глазах читалось не удивление, а скорее глубокий интерес. Она подошла к машине и осторожно коснулась рукой блестящего бока автомобиля. Металл был терлым и гладким — ничего подобного она в жизни не видела.

Затем её внимание привлекла лопата, воткнутая в землю у огорода. Она подошла к ней, провела пальцем по металлическому лезвию и посмотрела на Полину с явным уважением. Она поняла: эти чужачки обладают знаниями или инструментами, которых нет у её народа.

Она снова заговорила на своём языке, указывая то на машину, то на лопату, то на девушек. В её голосе слышались вопросительные интонации.

— Мы... пришли издалека, — медленно произнесла Полина, показывая рукой на небо. — С другой стороны... облаков?

Она не знала, как объяснить понятие «другой мир», но дикарка, казалось, поняла общий смысл. Она кивнула и приложила руку к своей груди.

— Ая, — чётко сказала она.

Полина поняла.

— Ая? Тебя зовут Ая?

Девушка-дикарка улыбнулась — широко и открыто — и снова повторила:

— Ая!

Полина улыбнулась в ответ и указала на себя:

— Полина.

Затем на Наташу:

— Наташа.

Ая старательно повторила их имена, коверкая звуки, но стараясь изо всех сил. Это был прорыв. Первый контакт был установлен. Они больше не были просто чужаками в лесу. Они стали хозяйками этого лагеря по имени Полина и Наташа для девушки по имени Ая.

Ая с детским любопытством обходила лагерь. Она коснулась плетёной стенки шалаша, понюхала дым, поднимавшийся от очага, и с опаской заглянула внутрь «Матисса», который пугал её своими размерами и блеском. Полина и Наташа наблюдали за ней, пытаясь понять, как пригласить гостью остаться.

Полина взяла два деревянных чурбачка, которые они использовали как сиденья, и поставила их ближе к еле тлеющему очагу. Затем она сделала приглашающий жест рукой и указала на них, а потом на Аю.

— Садись? — медленно произнесла она.

Ая замерла, переводя взгляд с маленьких пеньков на Полину. Она не понимала слов, но жест был ясен. Она осторожно подошла и опустилась на него, подобрав под себя ноги. Её спина была идеально прямой.

Наташа, порывшись в «стратегическом запасе», нашла то, что могло стать универсальным языком общения во все времена — еду. Она взяла один из орехов, которые принесла Ая, и показала его девушке.

— Орех? — спросила она.

Ая оживилась. Она взяла орех из рук Наташи и уверенно кивнула.

— Ку-у-ур, — произнесла она, чётко выговаривая незнакомое слово.

Полина тут же достала блокнот и ручку, которую они теперь носили за поясом, как самое ценное сокровище.

— Кур... орех... — записала она. — Отлично! Это наш первый урок!

Так начался их странный урок языка. Девушки показывали на предметы и называли их по-русски, а Ая повторяла на своём наречии. Процесс шёл медленно, но энтузиазма было хоть отбавляй.

— Костёр, — сказала Полина, указывая на сложенные в очаге ветки.

— Ха-ар — тут же отозвалась Ая, щёлкая языком.

— Вода, — Наташа показала на озеро.

— У-у-утта,

— протянула дикарка.

Пока они занимались лингвистическими экспериментами, Полина занялась ужином. Она добавила в очаг сухие ветки и кору, достала спички, чиркнула поджигая бумагу и сухой мох, наконец показался первый робкий язычок пламени. Костёр разгорелся, весело потрескивая и отбрасывая тёплые отблески на лица девушек.

— Нужно сходить за водой и решить что готовить будем.

Она не успела договорить. Ая, которая до этого с итересом молча наблюдала за розжигом костра, вдруг резко вскочила на ноги. Её взгляд был устремлён на озеро. Она издала короткий гортанный звук, похожий на крик чайки, и в несколько бесшумных прыжков оказалась у воды. В руке у неё уже был её дротик.

Полина и Наташа замерли. Они увидели лишь всплеск воды и молниеносное движение руки Аи. Ещё один всплеск. И ещё один. Прошло меньше минуты.

Ая уже шла обратно к лагерю. С её дротика капала вода, а нанизанные через жабры на тонкий пруток блестели три крупные рыбины размером больше ладони каждая. Рыба была ещё живой и била хвостом.

— Ничего себе... — выдохнула Наташа. — Вот это скорость!

Полина восхищённо покачала головой:

— А мы с острогой... позорище.

Ая с гордой улыбкой протянула им улов. Глаза у неё сияли. Она явно ждала похвалы.

— Спасибо! — хором сказали девушки. Полина добавила жест — показала большой палец вверх.

Ая нахмурилась, не понимая жеста, но улыбка не сошла с её лица. Она указала на рыбу, потом на костёр и изобразила руками процесс жарки.

— Она хочет приготовить рыбу на ужин! — догадалась Наташа. — Полин, у нас же есть соль и масло. Давай ее пожарим в ведре.

Полина быстро достала из багажника баллон с маслом и пачку соли — настоящее сокровище в их условиях.

— Соль! — торжественно сказала она, показывая белые кристаллы Ае.

Дикарка осторожно взяла щепотку соли пальцами, понюхала её и лизнула. На её лице появилась гримаса. Это было новое, удивительное ощущение. Она быстро заговорила, помогая себе жестами и девушкам стало понятно, что Ая против того, что бы они солили рыбу.

Но не протест был проигнорирован.

Вскоре очищенная и посоленная рыба, которую девушки осторожно обваляли в муке, жарилась в подсолнечном масле над углями в ведре. Запах стоял невероятный — куда лучше, чем от консервов. Ая сидела рядом с костром и с интересом наблюдала за процессом приготовления еды на огне без прямого контакта с пламенем — для неё это явно было в новинку.

Когда рыба была готова, они разделили её поровну. Это был настоящий пир. Ая осторожно взяв кусочек рыбы поднесла его ко рту и замерла, наблюдая с каким аппетитом поедают рыбу её новые знакомые. Наконец она стала есть, явно открывая для себя абсолютно новый, восхитительный вкус. Полина и Наташа, улыбаясь, наблюдали за Аей, которая щёлкая языком от восхищения доедала рыбу.

-Вкусно - Полина улыбнувшись похлопала себя по животу.-Научи нас рыбу ловить, а то у нас совсем не получается.

Ая облизав пальцы с интересом прислушалась к словам девушки. Конечно, она ничего не поняла пришлось повторять просьбу, помогая себе жестами.

Наконец, когда девушки поняли друг друга, Ая дала им понять, что уже поздно, солнце садится и ей пора возвращаться. Но она вернётся и покажет им как ловить рыбу.

Ая поднялась на ноги

— Она должна уйти, — прошептала Наташа, понимая жесты. — но ещё вернётся к нам, я ведь правильно поняла.

Полина тоже поднялась.

— Ая, — мягко позвала она. Дикарка обернулась. — Ты... вернёшься? Мы будем ждать.

Полина попыталась изобразить их встречу: показала на себя и Наташу, потом на шалаш, а затем махнула рукой в сторону леса, откуда пришла Ая, и сделала приглашающий жест.

Ая внимательно следила за её движениями. На её лице отразилась сложная гамма чувств: тревога, сомнение и что-то ещё. Она медленно кивнула. Затем она указала на Полину, потом на Наташу и приложила руку к сердцу.

— Ая, — сказала она, ткнув себя в грудь. Потом указала на них. — По-ли-на, На-та-ша. Ая... помнить.

— Она нас запомнит, — улыбнулась Наташа, чувствуя, как к горлу подступает комок. Несмотря на языковой барьер, между ними возникла странная, но крепкая связь.

Полина сделала шаг вперёд. Ей в голову пришла важная мысль. Она взяла Аю за руку и повела её к краю поляны, подальше от машины и шалаша. Она обвела рукой их лагерь, потом приложила палец к губам: «Тсс».

— Твое... племя? — с трудом подбирая слова, спросила она. — Много людей? Воины?

Ая поняла. Её глаза стали серьёзными. Она растопырила пальцы на обеих руках пять раз показывая большое количество людей. Затем она показала на себя и растопырив пальцы на правой руке, сгорбившись и изобразив из себя женщин постарше ещё десять пальцев, затем попыталась показать мужчин и ещё двадцать пальцев, а затем показала, как качает на руках маленького ребенка ещё три пальца, а дальше растерялась, видимо не знала, как показать.

— Племя видимо небольшое, — тихо сказала Полина Наташе. — человек пятьдесят. Из них, если я правильно поняла, двадцать мужчин, остальные женщины и дети.

-Ага,- поддакнула Наташа, -я тоже считала. Но думаю с ними нам ещё рано встречаться. Как думаешь?

Они снова повернулись к Ае. Теперь нужно было объяснить самое главное. Полина указала на их лагерь, потом изобразила в воздухе высокий столб дыма от пожара. Затем она отрицательно покачала головой и снова приложила палец к губам.

— Не... рассказывать.— сказала она, глядя Ае прямо в глаза. — Наш... дом... тайна. Понятно?

Ая долго смотрела на неё, осмысливая просьбу. Она перевела взгляд с Полины на Наташу, потом на спокойную гладь озера и их маленький, уютный лагерь. Она поняла страх чужаков. Они были другими, слабыми в физическом смысле, но обладали странными знаниями и вещами. Их можно было бояться или... защищать.

Ая медленно кивнула. Она снова взяла Полину за руку и прижала её ладонь к своей груди, над сердцем.

— Ая... слово, — произнесла она с непривычной для её дикого облика торжественностью. — Тайна... здесь.

Она отпустила руку Полины и быстро обняла сначала её, а потом растерявшуюся Наташу. Это было быстрое, сильное объятие человека, который не привык к таким проявлениям чувств.

Затем Ая отступила на шаг. Она последний раз окинула взглядом лагерь, словно фотографируя его в памяти, махнула им рукой на прощание — это был уже не дикарский жест, а почти современное «пока» — и бесшумно растворилась в темноте леса. Через мгновение девушки остались одни.

Тишина казалась оглушительной.

— Она обещала, — тихо сказала Наташа, глядя в ту сторону, где исчезла их новая знакомая.

— Да, — кивнула Полина, возвращаясь к костру. — И я ей верю. Но нам всё равно нужно быть начеку. Теперь мы знаем точно: мы здесь не одни. И этот мир живёт по своим законам.

Глава 5

Следующее утро выдалось пасмурным, но тёплым. Тяжёлые облака, похожие на комки серой шерсти, низко висели над озером, отражаясь в спокойной воде. Воздух был неподвижным и влажным, пахло мокрой землёй и прелыми листьями. Это была идеальная погода для рыбалки — так, по крайней мере, утверждала Ая.

Она вернулась, как и обещала, когда солнце едва успело подняться над верхушками сосен. В этот раз она принесла с собой связку каких-то длинных, тонких прутьев и связку высушенных звериных жил.

— Ая!— Наташа первой заметила её и побежала навстречу. Полина, которая в этот момент пыталась разжечь отсыревший от росы костёр, лишь улыбнулась и покачала головой.

Дикарка приветствовала их коротким, мелодичным свистом. День начался с урока языка. Теперь это было похоже на игру.

— Небо, — говорила Полина, указывая вверх.

— А-ур,— старательно выговаривала Ая.

— Земля.

— Та

— Огонь.

— Ха-арр.

Ая, в свою очередь, учила их своим словам. Когда Полина попыталась повторить слово *«Ку-ур»* (орех), у неё получилось что-то похожее на «курлык», что вызвало у Аи приступ звонкого, заливистого смеха. Она хлопала себя по коленям и повторяла «Кур-лык!», пока Наташа не присоединилась к ней.

После завтрака (гречневой каши на воде) и травяного чая из самовара! (Девушки научились с ним обращаться не сразу) настало время главного урока. Ая повела их к заводи, где вода была тёмной и стоячей.

— Рыба? — спросила Полина, с сомнением глядя на гладкую поверхность.

Ая уверенно кивнула. Она быстро смастерила из принесённых прутьев и жил нечто похожее на маленькую корзину-ловушку с воронкой внутрь.

— Ха-са, — сказала она и ловко забросила конструкцию в воду у самого берега.

Затем она взяла свой дротик и зашла в воду по колено. Её движения были плавными, как у кошки. Она не била воду наугад. Она стояла неподвижно, превратившись в статую, и ждала. Вдруг её рука метнулась вперёд с молниеносной скоростью. Дротик вошёл в воду без единого всплеска. Мгновение — и она уже вытаскивала его. На острие билась серебристая рыбёшка.

— Вот это да... — выдохнула Наташа. — Это не рыбалка, это магия.

Полине дали попробовать. Её попытка закончилась тем, что она потеряла равновесие на скользком камне и села в воду по пояс под дружный хохот Аи и Наташи.

— Холодно! — взвизгнула она, выбираясь на берег. Ая протянула ей руку, помогая встать, и что-то сказала, явно поддразнивая.

— Что она сказала? — спросила Полина у Наташи.

— Я думаю, это было что-то вроде: «Попаданки не умеют стоять в воде».

Ближе к вечеру, когда они сидели у костра, а в травяной ловушке ещё били хвостами несколько рыбин, Ая стала более разговорчивой. Она пыталась рассказать о своей жизни. Это был самый сложный урок.

Она показывала на себя (Ая), потом делала жест, будто стреляет из лука (Тан), а затем прикладывала руку к сердцу и грустно качала головой.

— Тан — это её муж? Брат? — гадала Наташа.

— Нет, смотри, — Полина внимательно следила за жестами. — Она говорит «Тан», а потом показывает... смерть? Или опасность?

Ая поняла их замешательство. Она взяла палочку и начала рисовать на песке. Сначала она изобразила фигуру человека с луком (Тан). Потом нарисовала себя рядом. А затем перечеркнула фигуру Тана косой чертой.

— Тан... умер? — тихо спросила Полина.

Ая кивнула. В её глазах на секунду блеснула печаль, но она тут же тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Она нарисовала рядом с собой ещё несколько фигурок — это было её племя. Затем она показала на лес вокруг и сделала широкий жест рукой: «Охота». Потом ткнула палочкой в рисунок костра: «Огонь». Жизнь племени состояла из охоты, огня и выживания.

Солнце почти село, окрашивая облака в багровые тона. Ае пора было уходить. Девушки переглянулись. Им хотелось отблагодарить подругу за уроки и доброту.

Полина нырнула в машину и через минуту вернулась, сжимая в ладони маленький предмет. Это было зеркальце из её косметички — старое, пластмассовое, с отбитым уголком. В их мире это была безделушка. Здесь это могло стать сокровищем.

Она протянула его Ае.

— Для тебя, — сказала она просто.

Ая взяла зеркальце с опаской, словно оно могло её укусить. Она повертела его в руках, рассматривая незнакомый предмет. Затем она заглянула в него сбоку...

Реакция была мгновенной и бурной. Дикарка отшатнулась так резко, что чуть не упала в костёр. Она вскрикнула что-то на своём языке — это был не крик боли, а возглас чистого изумления и восторга. Глаза у неё стали огромными, как блюдца.

Она поднесла зеркальце ближе. Увидев собственное отражение, она замерла. А потом сделала то, чего девушки никак не ожидали: она начала корчить себе рожицы. Она скалила зубы, надувала щёки и подмигивала своему двойнику по ту сторону стекла. Звонкий смех разнёсся над озером.

Она посмотрела на Полину и Наташу с такой благодарностью и радостью, что у них защемило сердце. Это был не просто подарок. Это было окно в другой мир — мир, где можно увидеть самого себя со стороны.

Ая крепко обняла Полину, потом Наташу. Она прижала зеркальце к груди одной рукой, а другой показала на луну, которая уже показалась на небе и начертила полный круг.

— Она придёт в полнолуние? — догадалась Наташа.

Ая кивнула и растворилась в темноте леса так же бесшумно, как ветер колышет траву. Девушки остались у костра, слушая треск поленьев и чувствуя странную уверенность: теперь они не одни в этом огромном диком мире. У них появился друг.

Прошла неделя. Жизнь в лагере вошла в размеренную колею, но это было спокойствие перед бурей. Запасы консервов в «холодильнике» под валуном таяли, но огород радовал: рассада помидоров прижилась, а первые ростки картофеля бодро тянулись к солнцу. Рыбалка с помощью Аиных уроков тоже пошла в гору — теперь девушки не сидели часами без толку, а возвращались к костру с уловом.

Однако именно это относительное благополучие и стало причиной первого серьёзного разлада.

Вечер выдался тихим. Наташа сидела у костра, сосредоточенно полируя древко нового дротика, который они с Полиной выстрогали из орешника. Полина же занималась ревизией. Она достала из машины блокнот и, хмурясь, делала пометки.

— Так, — бормотала она себе под нос. — Муки осталось на три недели экономного потребления. Тушёнки... если есть по банке в три дня, то на месяц. Рыба рыбой, но зима не за горами.

— Полин, ну что ты всё считаешь? — не выдержала Наташа, откладывая дротик. — Мы же не одни теперь. У нас есть Ая. И её племя.

Полина подняла взгляд от блокнота. Её лицо было серьёзным.

— Наташ, племя — это не супермаркет. Это десятки ртов. Ты видела Аю? Она сильная, ловкая. А её соплеменники? Они живут охотой. Если мы к ним присоединимся, наши запасы закончатся за неделю. А потом что? Мы будем сидеть у общего костра и ждать подачки?

— Это не подачки! — вспыхнула Наташа, вскакивая на ноги. — Это жизнь в общине! В безопасности! Ты что, хочешь просидеть тут всю жизнь? Как в консервной банке? Да, продукты закончатся! Но мы научимся охотиться! Собирать коренья! Жить как они! Делиться своими знаниями в конце концов. Ведь в наших силах улучшить их быт.

— Жить как они — значит подчиняться их законам! — голос Полины зазвенел от напряжения. Она тоже встала. — Ты думаешь, нас примут с распростёртыми объятиями? Мы другие. Мы слабые. Мы не умеем выживать так, как они. Нас либо сделают рабами, либо просто будут терпеть из жалости. И вообще... ты видела их шамана или вождя? А вдруг — это местный тиран?

— Ты просто боишься! — Наташа скрестила руки на груди. — Тебе нравится быть главной здесь, в твоём маленьком кукольном домике! «Мы будем экономить», «мы будем копать», «мы будем бояться каждого шороха»! Это не жизнь, Полин, это медленное угасание!

— А броситься в неизвестность к дикарям — это верх благоразумия! — парировала Полина, захлопывая блокнот с такой силой, что Наташа вздрогнула. — Ты хоть представляешь, какие у них могут быть болезни? Обычная простуда, Наташа, может выкосить первобытное племя, у которого нет иммунитета! Мы можем быть для них смертельным биологическим оружием!

Повисла тяжёлая тишина. Только треск костра нарушал молчание. Девушки смотрели друг на друга, тяжело дыша. Они впервые по-настоящему разозлились друг на друга.

— Я просто хочу перестать бояться, — тихо сказала Наташа, опуская глаза. — Бояться одиночества. Бояться зимы. Бояться того, что мы тут сойдём с ума.

Полина смягчилась. Она подошла к подруге и положила руку ей на плечо.

— Я тоже боюсь, Наташ. Но я боюсь потерять то малое, что у нас есть. Нашу независимость. Наш шанс выжить на наших условиях.

Она вздохнула и посмотрела на тёмную гладь озера.

— Давай не будем пороть горячку. Ая обещала прийти в полнолуние. Вот когда она придёт... тогда и спросим её. Не о том, как нам перебраться к ним, а о том, как они живут на самом деле.

Наташа молча кивнула. Ссора была исчерпана, но напряжение осталось висеть в воздухе, словно предгрозовая духота. Решение было отложено до полнолуния.

Глава 6

Дни тянулись, как густая смола. Ожидание полнолуния, прихода Аи, стало навязчивой идеей, которая отравляла их и без того непростую жизнь. Внешне всё выглядело по-прежнему: огород полит, рыба поймана, костёр горит. Но внутри лагеря, между Полиной и Наташей, росло напряжение, готовое прорваться по любому, самому незначительному поводу.

— Ты опять пересолила!

Голос Полины звенел от раздражения. Она с отвращением отодвинула от себя банку с ухой. Наташа вспыхнула, её щёки покраснели.

— А ты вечно недосаливаешь! — огрызнулась она. — Ешь давай, не ресторан тут!

Это был их пятый спор за день. Первый разгорелся утром: кому идти за водой . Второй — из-за прополки: Наташа случайно выдернула росток, который, как ей показалось, был сорняком, а Полина кричала, что это был их будущий помидор. Третий спор был молчаливым, но яростным — они по очереди мыли одно и то же ведро, демонстративно игнорируя грязные тарелки сделанные из пустых консервных банок.

Мир сузился до размеров их поляны. Они боялись отходить далеко от лагеря. Лес перестал быть просто источником дров и ягод — он превратился в живую, враждебную стену, за которой скрывались чужие глаза и клыки. Каждый хруст ветки заставлял их хвататься за оружие: Полину — за газовый баллончик, который она нашла в бардачке машины и теперь носила в кармане ветровки постоянно, а Наташу — за самодельную острогу.

— Полин, ну хватит дуться, — Наташа попыталась пойти на мировую. — Давай лучше попробуем сделать вяленую рыбу? У нас её много, а соль есть.

Полина задумалась. Идея была здравой. Консервы нужно было беречь.

— Ладно, — кивнула она. — Давай. Только давай без твоих кулинарных экспериментов. Просто повесим над дымом.

Они выбрали несколько самых крупных рыбин, выпотрошили их (процесс не из приятных) и развесили на перекладине над костром так, чтобы они коптились в дыму, а не жарились в огне.

Первые два часа всё шло отлично. Девушки занимались своими делами: Полина штопала плед, Наташа пыталась сплести циновку из камыша (получалось плохо). Но к обеду запахло палёным.

— О нет... — Полина принюхалась и бросилась к костру.

Одна из рыбин соскользнула с проволочного крючка и упала прямо в угли. Она не просто сгорела — она превратилась в чёрный, обугленный скелет, источая удушливый запах гари.

— Ты куда смотрела?! — закричала Полина на Наташу.

— Я?! Это ты должна была следить! Ты же у нас главный повар! — взвизгнула Наташа в ответ.

Они стояли друг напротив друга, сжимая кулаки. Казалось, ещё секунда — и они подерутся из-за сгоревшей рыбы.

— Мы идиотки... — неожиданно тихо сказала Полина и опустилась на бревно у костра. — Мы тут ссоримся из-за соли и рыбы... а вокруг дикий мир. Мы должны держаться вместе.

Наташа села рядом. Её боевой запал угас так же быстро, как и вспыхнул.

— Я устала бояться, Полин, — прошептала она. — Я боюсь каждого шороха. Боюсь, что Ая не придёт. Боюсь, что она придёт не одна... и они нас убьют.

Полина обняла подругу за плечи.

— Я тоже боюсь. Но этот баллончик... — она похлопала по карману ветровки. — Он даёт мне иллюзию контроля. Глупо, да?

Наташа шмыгнула носом и слабо улыбнулась:

— Не глупо. Это лучше, чем ничего.

Они сидели молча, глядя на догорающий костёр и обугленную рыбину. Напряжение не ушло совсем, но оно перестало быть острым и колючим. Оно превратилось в общую ношу, которую им предстояло нести вместе до полнолуния.

Полнолуние выдалось ясным. Огромный серебряный диск висел над озером, заливая всё вокруг нереальным, призрачным светом. Вода казалась расплавленным металлом, а силуэты деревьев — вырезанными из чёрной бумаги. В такую ночь было невозможно уснуть. Девушки сидели у костра, подкидывая в огонь сухие ветки, чтобы отогнать не только прохладу, но и страх перед неизвестностью.

Напряжение последних дней достигло пика. Они почти не разговаривали, погружённые в свои мысли, но каждая чувствовала, как натянута струна ожидания.

И вдруг — знакомый звук. Тот самый переливчатый свист, который можно отличить от криков ночных птиц.

— Это она! — Наташа вскочила так резко, что чуть не опрокинула самовар с остывающим травяным отваром. Её лицо, освещённое пламенем, сияло.

Полина тоже поднялась, машинально проверив карман ветровки — баллончик был на месте. Но страха не было. Было лишь огромное облегчение.

Из темноты леса на поляну шагнула Ая. Она выглядела иначе, чем в прошлые визиты. На ней была новая накидка из светлого меха, а в волосах блестели мелкие речные жемчужины. Но главное — на её лице играла счастливая улыбка.

— Ая!— хором выдохнули девушки.

Дикарка не стала тратить время на церемонии. Она в несколько прыжков преодолела расстояние до костра и крепко обняла сначала Наташу, а затем Полину. От неё пахло дымом чужого костра, лесными травами и чем-то ещё — запахом дома.

— Мы так ждали! — Наташа чуть не плакала от радости. — Так ждали!

Полина улыбалась, чувствуя, как уходит ледяной комок тревоги, сжимавший грудь все эти дни.

— Ты пришла. Ты сдержала слово.

Ая отстранилась, внимательно всматриваясь в их лица. Она что-то спросила на своём языке — быстро и мелодично.

— Она спрашивает, почему мы такие хмурые? — перевела Наташа. Язык давался им всё легче, многие жесты и звуки уже были понятны без слов.

Полина виновато развела руками.

— Мы... ссорились. Немного. Ждали тебя.

Ая понимающе кивнула. Она села у костра, скрестив ноги, и жестом попросила воды. Пока Наташа наливала ей отвар из самовара в кружку из консервной банки, Полина решилась.

Разговор был неизбежен.

— Ая, — начала она медленно, тщательно подбирая слова и помогая себе жестами. — Мы... думать. О твоём племени.

Дикарка насторожилась. Она отставила кружку и вся обратилась в слух.

— Мы хотеть... дружба. С твоим племенем. Но мы... бояться.

Ая кивнула. Она понимала слово «бояться».

Полина набрала в грудь воздуха:

— Если мы... прийти к вам? В гости? Как нас... — она запнулась, не зная слова «примут». — Что скажет твой народ? Вождь?

Ая задумалась. Она долго смотрела на огонь, словно ища там ответ. Затем она заговорила. Её речь была уже не набором отрывистых звуков, а плавным рассказом, который девушки начали понимать интуитивно.

Она показала на себя (Ая), потом провела рукой по подаренному зеркальцу, висевшему у неё на шее на кожаном шнурке (Дар). Затем она показала на Полину и Наташу (Вы), потом на свой глаз (Видеть) и снова на зеркало (Красота).

— Она говорит... мы другие, — прошептала Наташа. — Красивые по-другому. Странные.

Затем Ая изобразила фигуру вождя (она всегда рисовала его самым высоким), потом показала на девушек и сделала жест руками, будто разводит их в стороны, а затем соединила ладони вместе.

— Она говорит... Тан (вождь) будет решать. Он будет смотреть.

Ая нахмурилась и сделала жест, будто пробует что-то на вкус и кривится. Потом она показала на их огород и консервные банки.

— Еда! — догадалась Полина. — Они будут смотреть на нашу еду?

Ая активно закивала. Она показала один палец (Один), потом обвела рукой лагерь (Дом), а затем показала много пальцев (Много) и изобразила жадность, хватая что-то руками.

— Она говорит... если вы придёте одни — это хорошо. Это знак мира. Но если вы принесёте с собой свои штуки... — Наташа кивнула на "Матисс". — ...и покажете много еды... они могут захотеть забрать всё силой. Они могут не понять, что это нужно делить долго.

Полина переглянулась с Наташей. Ответ был ясен и пугающе логичен. Их технологическое превосходство и запасы могли стать не спасением, а смертным приговором.

Ая снова улыбнулась и достала из своей сумки пучок каких-то сушёных ягод и несколько полосок тёмного вяленого мяса.

— Вождь будет решать. Вы должны показать свои знания, дать нам то, чего не знаем, научить,как я вас ловить рыбу.- перевели для себя девушки дальнейшую речь новой подруги.

Девушки поняли главное: дверь приоткрылась. Но входить в неё нужно было очень осторожно, оставив всё лишнее за порогом.

Глава 7

Подготовка к походу превратилась в настоящий ритуал, призванный не только собрать их в дорогу, но и успокоить нервы. Девушки работали молча, сосредоточенно, понимая, что от их внешнего вида и подарков зависит первое и, возможно, самое важное впечатление.

— Тётя Надя бы в обморок упала, — хмыкнула Полина, распарывая старый, местами потертый плед маникюрными ножницами. — Леопардовая расцветка была её любимой».

Из этого пледа, который она вытащила из багажника в последний момент, было решено сшить всё. Идея пришла к ним одновременно. Они должны были выглядеть не как оборванки, а как чужаки со своим, пусть и странным, стилем.

— Юбки-шорты — это гениально, — рассуждала Полина, орудуя иголкой с суровой ниткой. — Не будем шокировать их нашими ногами, но и бегать с голой попой по лесу не вариант.

Через пару часов у каждой было по комплекту одежды: короткая юбка - шорты с запахом и жилетка на шнуровке из того же пледа. Выглядело это дико, но в то же время органично для дикой природы.

— Осталась обувь, — Наташа критически осмотрела свои( уже конечно не такие белые, но все же) кроссовки. Они выглядели здесь как космический корабль на крестьянском поле.

Решение нашлось быстро. Куски пледа пошли на обмотки. Девушки плотно примотали ткань к кроссовкам, скрывая современный дизайн и яркие цвета. Теперь обувь выглядела как грубые мокасины.

— А теперь самое сложное, — Полина села на бревно и посмотрела на Наташу. — Подарок вождю.

Они разложили перед собой всё ценное, что у них было.

— Консервы? Нет, Ая ясно дала понять: никакой еды.

— Нож? Слишком агрессивно.

— Зеркальце? У нас их больше нет.

Взгляд Наташи упал на её руку. Запястье обхватывал браслет из натурального аметиста с серебряными брелоками. Эти брелоки -талисманы Наташа сняла, а браслет протянула Полине.

— Я знаю, — тихо сказала она — Это подойдёт. Камень красивый. И... он настоящий.

Полина понимающе кивнула, не говоря ни слова о том, что камень здесь могут счесть просто красивой побрякушкой. Рядом с браслетом лёг простой деревянный гребень, который Наташа вырезала накануне.

— И ещё, пожалуй, это, — Полина протянула маленький мешочек, в который пересыпала соль из большой пачки.

— Соль? — удивилась Наташа.

— В древности соль была дороже золота, — объяснила Полина. — Это не просто еда. Это ценность.

Ночь провели тревожно, часто просыпались, вздыхали. Но молчали, не переговаривались.

Утро встречи выдалось пасмурным. Ая появилась из леса бесшумно, как тень. Она остановилась на краю поляны и замерла, разглядывая преобразившихся девушек.

Её взгляд скользнул по «леопардовым» жилеткам, по странной обуви, по серьёзным лицам. А потом она улыбнулась. Широко и одобрительно.

— Хо-ро-шо,— медленно произнесла она по слогам, будто пробуя слово на вкус. Она обошла их кругом, потрогала ткань жилетки Полины и одобрительно цокнула языком, и вспомнив, подняла большой палец вверх.

Это было благословение.

Перед уходом они тщательно замаскировали лагерь. «Матисс» закидали ветками так, что он казался густым кустом.

Все следы малейшей цивилизации постарались скрыть: угли от костра разворошили и присыпали землёй,

— Мы вернёмся, — прошептала Наташа, оглядываясь в последний раз.

Ая повела их знакомой тропой вглубь чащи. Лес становился гуще, тропа — уже. Девушки шли след в след за своей проводницей.

Полина шла замыкающей. Под жилеткой, в маленьком мешочке на поясе, она чувствовала холодную тяжесть газового баллончика. Она никому об этом не сказала. Это была её тайна, её страховка. На всякий случай.

Дорога заняла полдня. Лес начал редеть, послышались звуки: далёкий стук, похожий на топор, запахло дымом и ещё чем-то неуловимым, говоря о жилье. Ая остановилась и приложила палец к губам.

Впереди была долина. Внизу, у подножия холма, несла прозрачный воды неширокая река (наверно она впадал потом в их озеро), а за ним раскинулась стоянка племени.

Полина и Наташа замерли на краю леса, глядя вниз с замиранием сердца. Их ждал новый мир.

Стоянка племени открылась им как на ладони. Это было не хаотичное скопление шалашей, а организованное поселение, расположенное полумесяцем вдоль ручья. Воздух был наполнен запахами дыма, жареного мяса и выделанных шкур.

Шалаши были построены по единому принципу: каркас из согнутых и связанных вверху жердей, покрытый шкурами и ветками. У входа в некоторые жилища висели занавеси из грубого плетения. В центре поселения горел большой общий костёр, вокруг которого кипела жизнь.

Люди племени выглядели именно так, как их представляла Наташа: крепкие, жилистые, с кожей, выдубленной солнцем и ветром. Женщины носили одежду из шкур, украшенную костяными бусами и перьями. Мужчины были вооружены: у кого дротик, у кого каменный топор или нож на поясе. Их взгляды, направленные на чужаков, были настороженными, но не враждебными. Любопытство пересиливало страх.

В центре, у самого большого шалаша, на большом пне перевёрнутом отполированными корнями вверх, как на троне сидел вождь

С первого взгляда было понятно, что он полностью соответствовал своему статусу. Это был мужчина неопределённого возраста — ему могло быть и сорок, и шестьдесят. Его седые волосы были заплетены в тугую косу, спускавшуюся до лопаток, а лицо избороздили глубокие шрамы — следы битв или охоты. Он был одет в накидку из шкуры пещерного медведя (или кого-то очень похожего), а на его шее висело ожерелье из клыков хищников. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим насквозь.

Ая вышла вперёд и что-то быстро проговорила на своём языке, указывая на Полину и Наташу. Вождь молча кивнул и сделал едва заметный жест рукой. К девушкам подошли две женщины и жестами показали, что нужно следовать за ними. Их повели к вождю.