Read the book: «Магия по законам Ньютона 2»

От автора

Дорогой читатель!

Это заключительная книга о приключениях учительницы физики Екатерины, оказавшейся после смерти в сюжете прочитанной книги.

Отрывок из первой части:

«...я начала перебирать в памяти обрывки своей прежней жизни, пытаясь отделить их от воспоминаний Кассандры Тоун, студентки магической академии. И тут до меня дошло, где я уже слышала это имя: по всей видимости, я попала в мир книги, которую читала перед аварией! В мир шаблонного любовного романа, где главная героиня Лорейн – милая и добрая сиротка с уникальными талантами.

По закону жанра эта умница-разумница сразу обзаводится друзьями и поклонниками, как только переводится для дальнейшей учебы в академию. Конечно же, в самом начале у Лорейн случился конфликт с красавчиком Эдвардом, но спустя буквально пару глав – искра-буря-безумие и вуаля: он в нее влюблен. А под конец она совершенно случайно попадает в запертое на сто замков подземелье и, как альтернативно одаренная, от доброты душевной освобождает закованного цепями лича, который вместо благодарности поднимает армию нежити и нападает на академию. Как сейчас помню, в этом месте я швырнула книжку в стену – настолько меня взбесила глупость главной героини. Ну, вот как можно учиться в магической академии и не понять, что если кто-то закован цепями в подвале академии, то не надо его трогать?!

Конечно, уникальные таланты Лорейн помогают отбить атаку, а ее саму героически спасает Эдвард. У главных героев, понятное дело, ни царапины. Второстепенные значимые персонажи, типа ректора, тоже, конечно, выжили. А как насчет меня? Ведь я не в теле главной героини. И даже не в теле подруги главной героини. Я – обычная девчонка из массовки. По уготованному мне сценарию запланировано всего лишь несколько эпизодических сцен, но самая плохая новость в том, что в зомби-апокалипсисе мне полагается умереть, чтобы главный герой окончательно раскрылся как личность, произнося красивую речь над моим трупом!

«Черта с два вам, а не мой труп!» – зашипела я, осознав масштаб своих новых проблем...»

Первая книга здесь: https://litnet.com/shrt/5tlm

Приятного чтения!

Пролог

Я лежала на холодном камне, не в силах пошевелиться, лишь ощущая леденящий холод, просачивающийся сквозь тонкую ткань рубашки. Воздух был спертым, пахнущим пылью, сыростью и чем-то металлическим.

Над собой я видела потолок чудовищных размеров, подавляющий своим вечным, неподвижным величием.

Цепи. Я почувствовала их тяжесть на запястьях и лодыжках прежде, чем увидела. Холодное, живое железо, впившееся в кожу. Они не просто сковывали – они питались. Каждым вздохом, каждой робкой попыткой вспомнить собственное имя. Имя... Какое мое имя?

Справа, в темноте, зазвенела тончайшая, как паутина, цепь. Я медленно, с трудом повернула голову.

В кромешной тьме, за решеткой из энергии, мерцавшей неоновой зеленью, сидел Он. Скрюченый, закованый в оковы, намертво вмурованные в сам камень стены. Лохмотья мантии, когда-то великолепной, а ныне истлевшей, свисали с костлявых плеч. Его нельзя было назвать скелетом – слишком много плоти, сухой и пергаментной, еще цеплялось за кости. А на пальцах, длинных и острых, как когти, все еще поблескивали перстни с мертвыми, потухшими камнями.

Он поднял голову.

В пустых глазницах разгорелись две точки холодного, сапфирового пламени. Не жизнь – память. Бесконечная, яростная, концентрированная боль. Взгляд, в котором застыли века ненависти, предательства и крушения целого мира.

Его губы, лишенные плоти, не шевельнулись. Но голос прозвучал у меня в самой черепной коробке, скребущий, как железо по камню. Звук не был звуком. Это была вибрация, от которой задрожали цепи, заплакали кристаллы в своде, а мое собственное сердце замерло в ледяном ужасе.

«Они... учат... своих... щенят... на моем... троне...»

Точки пламени в глазницах вспыхнули ярче, пронзая тьму и меня насквозь. Оно медленно, с нечеловеческим усилием, стало выпрямляться. Цепи натянулись, заскрипели, извиваясь как живые змеи. Камни стены затрещали.

«Уничтожить... их…»

Я хотела закричать, но не могла. Хотела бежать, но цепи впились в плоть. Сапфировые огни плыли ко мне, заполняя все поле зрения, обещая не смерть, а нечто бесконечно худшее – растворение в этой вековой, всепоглощающей ярости.

«Уничтожить!»

Я проснулась с коротким, надорванным вскриком, отбрасывая одеяло. Сердце колотилось, как птица в клетке, холодный пот стекал по спине. Руки сами потянулись к запястьям – искать следы от цепей. Их не было. Только кожа, теплая и живая.

Я сидела на кровати в своей комнате в академии, задыхаясь. Утренний свет, бледный и зимний, пробивался через окно. Тишина.

«Опять кошмар. Всего лишь кошмар...» – выдохнула я, но в ушах все еще звенело эхо его голоса.

Глава 1.

Пустые коридоры общежития оглушали тишиной – после шума и суеты дороги это казалось почти нереальным. Мои шаги гулко отдавались под сводчатыми потолками, и я вдруг поймала себя на странной мысли: за эти полгода холодные каменные стены стали почти… родными. Еще недавно я бы лишь усмехнулась, услышав подобное. А теперь – вот она, моя реальность.

Переступив порог своей комнаты, я первым делом бросила взгляд на письменный стол. Он был пуст. Глупое, иррациональное ожидание, которое преследовало меня всю дорогу до академии, снова не оправдалось. Никакого плотного конверта с твердым, угловатым почерком.

«Ну и пусть, – с силой подумала я, отворачиваясь от стола, – Я не собираюсь за ним бегать. Я и так сделала слишком много – показала свою уязвимость, свой интерес... Если он, взрослый, состоявшийся мужчина, не готов к прямым словам и действиям после всего этого, то его молчание – это и есть самый четкий ответ!».

Но рациональные доводы плохо помогали против щемящей тоски по тем часам в тренировочном зале и его кабинете, по тому электричеству, что пробегало между нами при случайном прикосновении. Раньше мне казалось, что он – моя родственная душа, и именно поэтому его отступление и эта невыносимая неопределенность ранили так сильно.

Смахнув набежавшую влагу с глаз, я решительно распахнула окно, впуская в комнату морозный воздух. Взгляд упал на маленький флакон духов, стоявший на полке.

– Ты со своими тренировками пропустила новую коллекцию ароматов, уже и не знаю, что с тобой делать… – с театральной укоризной вздохнула Лиана на последней нашей посиделке накануне отъезда, – хорошо, что у тебя есть мы, потому что мы о тебе позаботились! – и с торжественным выражением лица протянула мне этот флакон.

Я тут же, не раздумывая, я бросилась их обнимать – и вот уже наше прощание превратилось в настоящую слезливую сцену.

И вместе с этим воспоминанием нахлынули другие. Перед моим мысленным взором предстали ворота академии, запорошенные снегом, и фигура Эдварда, прислонившегося к каменной колонне.

– Смотри, Кесс, не закисни там от скуки в своем поместье. Хотя нет, лучше скучай… по мне! – подмигнул он мне дурашливо.

– Ну, уж нет, Эдвард, я не собираюсь киснуть, – со смехом отозвалась я, подходя к наемной карете.

– Тогда я спокоен, – он добродушно улыбнулся и, помахав на прощание рукой, скрылся на территории академии.

Перебирая в дороге короткие строгие письма и опираясь на воспоминания настоящей Кассандры, я готовилась к двум неделям показного церемониала и бесконечных нотаций. Первое впечатление от моих новых родителей, подкрепленное воспоминаниями Кассандры, было ужасным: чопорные, помешанные на правилах и пресловутом «что люди скажут», – их интересовали мои оценки и отсутствие сомнительных знакомств. Я вспоминала своих настоящих родителей – погибших много лет назад, – и от души сочувствовала Кассандре.

Первый ужин лишь укрепил мое мрачное мнение: мы сидели в гнетущей тишине за столом, слишком огромным для троих, и лишь в самом конце, после подачи десерта, отец, едва приподняв бровь, холодно поинтересовался:

– Надеюсь, моя дочь показала себя достойно в эту сессию?

– Да, отец, – прошелестела я, склонив голову так, как подсказывала память Кассандры.

На контрасте с задушевными вечерами моего детства из прошлой жизни, когда мы обсуждали, как у кого прошел день, смеялись и спорили о пустяках – этот холодный церемониал казался мне удушающим.

Но спустя несколько дней, в библиотеке я наткнулась на старый потрепанный том по истории магии, принадлежащий моему новому отцу. Он был испещрен ироничными и остроумными замечаниями.

Воспоминания нашептывали, что он вручил этот фолиант с наказом прочесть его от корки до корки, и маленькая Кесси восприняла это как наказание за невыученный урок. Но, перелистывая страницы, я увидела его настоящего, – не отстраненного аристократа, а пылкого юношу. Его небрежный почерк пестрел на полях: «Любопытно, стоит попробовать!» или «Сомнительная теория!». Это было не наказание. Это была попытка – неуклюжая, молчаливая – поделиться с дочерью частичкой своих мыслей, дать ей в руки инструмент для понимания мира, который она, обиженная, приняла за упрек.

Затем в памяти всплыл визит семейства Реймара. Для Кассандры их сын был ограниченным болваном, предлагаемый матерью в качестве «блестящей партии». Но за обедом я разглядела нечто иное: молодой человек, скованный теми же правилами, отчаянно пытающийся произвести впечатление на потенциальную невесту. Его неуклюжие комплименты, заученные фразы – точно не ограниченность, а скорее всего попытка соответствовать статусу и ситуации. Возможно, Кассандре просто хотели обеспечить благополучное будущее, сводя с молодым человеком, который вырос буквально на их глазах.

Вечером, когда я уже разобрала вещи, в дверь постучали. На пороге стояла Алисия Ванхорн, с шоколадом и кружкой в руках.

– Привет! Рада тебя видеть! – обняла она меня, – Ты тоже решила вернуться пораньше?

– Ага, и как же хорошо, что ты тоже! – искренне улыбнулась я, – Заходи скорей!

Мы сидели на моей кровати, попивая ароматный, согревающий чай, и разговор сам собой свернул к теме отношений с родителями – тишина за пределами комнаты и тепло напитка располагали к откровенности.

– Знаешь, эта поездка домой... будто открыла мне глаза на мое же прошлое, – осторожно подбирая слова, глядя на пар, поднимающийся из кружки, я говорила о «своем» детстве, снова примеряя на себя чужую кожу, но на этот раз с новым, горьким пониманием, – Я столько лет носила в себе обиды на холодность и строгость родителей, а оказалось... они просто не умели показать свою любовь иначе. Совсем.

Я рассказала ей о неказистом тяжелом браслете, который мне подарили перед отъездом в академию. Я описала его так, как его видела Кассандра: уродливый символ контроля – в ее воспоминаниях отец вручал ей этот браслет и читал нотации, которые она, конечно же, пропустила мимо ушей.

С трудом выдавливая слова, я признавалась в том, что поняла лишь теперь, перебирая чужие, но такие яркие воспоминания:

– А я, дура… – я запнулась от искренней злости и одновременно жалости к настоящей Кассандре, – увидела в нем только приказ и ограничение. И зашвырнула его в шкатулку, ни разу не надела. А он... он был защитным артефактом. Мощным. Отец, оказывается, выкупил его у отставного Стража, чтобы уберечь меня. Если бы он был на мне во время того срыва... того выплеска энергии... я бы не оказалась в палате целителей… – и мысленно добавила: «могла же ведь выжить, идиотка!».

– Мне так жаль, до сих пор твой выплеск перед глазами… – Алисия взяла меня за руку и легонько сжала.

– Спасибо, Элис, – тяжело вздохнула я, – Оказалось, что вот это его сухое «носи не снимая» было не приказом, а отчаянной попыткой отца защитить свою дочь, когда она будет далеко от дома.

Она слушала всю ту боль, которой я делилась, сочувственно кивая.

– Тебе повезло, что ты смогла это увидеть и принять, – тихо сказала она, опуская взгляд в свою кружку, – А у меня... мои родители вечно заняты, и моим воспитанием занималась гувернантка. Очень, очень строгая женщина, – Алисия на мгновение замолчала, побарабанив пальцами по краю кружки, – Я до сих пор помню, как она могла оставить меня без ужина, если я неправильно держала вилку. Репутация, дисциплина, соответствие ожиданиям – вот то единственное, что было важно.

– А кто был тебе по-настоящему близок? – осторожно спросила я.

Тень теплой, почти детской улыбки тронула губы Алисии.

– Дядя, – прошептала она, – Он... полная их противоположность. Веселый, мягкий. Он тайком от гувернантки – представляешь – водил меня в зверинец, покупал сладости. Иногда меня отпускали к нему на работу, и это было лучшее время, – она улыбнулась и на пару секунд прикрыла глаза, словно воскрешая старые воспоминания, – Он учил меня... просто быть собой. Не бояться совершать ошибки, – Ее голос дрогнул, – Но он нечасто мог проводить со мной время. И когда уезжал, в доме снова воцарялись правила, расписания и... тишина. Но он, представляешь, он прятал в нашем доме множество маленьких подарков, выдавал мне список загадок, и в каждой из них были подсказки, где искать… Видела бы ты лицо гувернантки! – она счастливо хихикнула.

– Как здорово! – восхитилась я и тут же осторожно продолжила, – А твой дядя… – не зная, как деликатнее спросить, жив ли он.

– Мы до сих пор общаемся, что ты! – счастливо улыбнулась она, – и намного чаще, чем в детстве!

Мы просидели так до самого позднего вечера, и я с удивлением осознала, насколько комфортно и спокойно мне в этом молчаливом понимании. Мы были из разных миров, но нас объединяло намного больше, чем мне когда-то казалось.

Когда Алисия ушла, в комнате воцарилась тишина. Я заварила себе еще чай и достала перо и чернила. Обрывки фраз, впечатления от поездки, новое понимание, – все это просилось на бумагу.

«Дорогие мама и папа» – эти слова дались мне труднее всего.

«Эта поездка домой стала для меня неожиданным открытием…». Я писала и зачеркивала, переписывала снова и снова, чтобы максимально точно выразить все то, что я привезла с собой из… дома. Их тепло. Принятие. Заботу. Любовь. Больше всего я боялась, что они, увидев разницу между мной и настоящей Кассандрой, заподозрят правду. Но за эти две недели я смогла найти с ними общий язык, и от того, с какой гордостью они шептали «Наша Кесс совсем повзрослела», когда думали, что я их не слышу, – каждый раз у меня подступали слезы.

«Спасибо вам. Спасибо за ваше терпение и за ту мудрость, которую вы пытались мне передать, даже когда я не хотела ее слышать. Теперь я понимаю, как это сложно – отпускать и наблюдать, как твой ребенок становится другим человеком, ошибается, ищет свой путь. Спасибо вам, что позволили мне пройти через это и приняли мои попытки взрослеть, даже если они были не такими, как вы ожидали…» – размазывая по щекам слезы, я пыталась писать от лица Кассандры, которая обязательно, наверняка, сказала бы им все это, если бы выжила и повзрослела.

Запечатав конверт, я долго смотрела на него. Это хрупкий мост, который я решила попытаться построить ради них и ради памяти их настоящей дочери. Возможно, однажды он сможет выдержать тот вес понимания и прощения, который так и не успела она им дать. И это письмо было первым шагом.

На следующий день спокойствие общежития было безжалостно сметено: в дверях возникли Лиана, Миа и Вики. Грохот чемоданов, заливистый смех и возбужденные возгласы заполнили пространство, а воздух пропитался сладкими ароматами духов и гостинцев из дома.

– Кесси! Ты уже здесь! – завопила Лиана, – Скорее идем, я умираю, как хочу все рассказать! Каникулы оказались потрясающими – Билл приезжал в мой город! – и тут же, не дожидаясь ответа, она потянула нас в комнату, которую делила с Мией.

Расположившись на кровати, Лиана торопливо, не сдерживая восторга, начала повествование о романтических прогулках по заснеженным паркам, ужинах при свечах в самых модных ресторанах и подарке в виде изящного серебряного кулона с лунным камнем. Ее глаза сияли, жесты были широкими и театральными. Однако ее восторг слегка поугас, сменившись легкой неуверенностью, когда Вики спросила ее о реакции родителей.

– Нет, я его с ними не познакомила, – призналась она, вдруг заинтересовавшись узором на одеяле, – Ну, сама понимаешь... он такой веселый, беззаботный, живет одним днем. А папа у меня... Я не уверена, что Билл... что его намерения достаточно серьезный. Как-то не хочется лишних вопросов и нравоучений. Тем более, что с выбором потенциального жениха меня не торопят.

Миа, тем временем, мрачно и без всякого энтузиазма разгружала свою сумку, аккуратно складывая вещи в шкаф. Ее плечи были напряжены, а лицо выражало обиду.

– Миа, а как твои каникулы? Все в порядке? – осторожно уточнила я.

– Мы с Дугласом снова поругались, – выдохнула она, обернувшись к нам, и ее глаза уже блестели от слез, готовых хлынуть в любую секунду, – Живем на соседних улицах, а виделись за каникулы всего несколько раз! Я так надеялась, что мы наконец-то проведем время вместе, как настоящая пара. Без учебы, без… Эдварда! А он... он все каникулы пропадал со своей компанией! А я сидела дома и ждала. Всю неделю терпела, улыбалась, делала вид, что все в порядке, а в последний день просто не выдержала и все ему высказала. До академии добирались в разных каретах. Я даже смотреть на него не хочу!

– Но ведь этих друзей он не видел целый семестр, верно? – я подошла к ней и сочувственно погладила по плечу, – Я думаю, вы помиритесь в ближайшее время – вряд ли он специально хотел тебя обидеть!

– Легко тебе говорить, – всхлипнула Миа, вытирая глаза тыльной стороной ладони, – У тебя же все в порядке... тебе не на что жаловаться!

Я лишь горько усмехнулась про себя. Если бы они только знали.

***

Первый учебный день после каникул обрушился на академию оглушительной какофонией звуков – многоголосием разговоров, смеха, возгласов приветствий и шутливых перепалок. Казалось, все студенты разом решили обсудить накопившиеся за две недели новости. Воздух был густым и теплым от дыхания сотен людей, смешанным с ароматами парфюмов, свежего пергамента и воска, которым натерли полы к началу семестра.

Солнечные лучи пробивались через высокие витражные окна, плясали на стенах, подсвечивая лица, улыбки, пряди волос. Это был день, когда учеба казалась далекой и несерьезной, а главным было увидеться, обменяться новостями и ощутить себя частью этого большого, шумного организма под названием Академия.

Я шла в этом живом, бурлящем потоке вместе со своими подругами, и на моем запястье лежал непривычный груз – тот самый громоздкий металлический браслет, постепенно согревшийся от тепла кожи.

– Не понимаю, зачем эти занятия так рано, – ворчала идущая рядом Лиана, – Можно было бы дать нам еще хотя бы день, чтобы прийти в себя.

– Чтобы прийти в себя от чего? – не удержалась я, – От двух недель безделья?

– От смены обстановки! – возразила она, – Это стресс для организма.

Я открыла рот, чтобы ответить, но внезапно Миа толкнула меня в бок, привлекая внимание, и я увидела, как сквозь общую толпу легко, почти танцуя, к нам пробивается Эдвард. Один, без своей привычной свиты. Его темные волосы были слегка растрепаны, а на лице играла привычная самоуверенная улыбка.

– Тоун! – его голос, громкий и радостный, на мгновение перекрыл общий гам, – Вернулась! Надеюсь, скучала по моему обществу?

– Вандербилт! – в тон ответила я ему, невольно заражаясь его жизнерадостностью, – А сам-то как думаешь? Как твои каникулы?

Он слегка наклонил голову, и темные глаза с любопытством скользнули по моему лицу. С удивительной легкостью Эд втянул девчонок в наш диалог и естественным образом занял место в центре компании. Он шагал так близко, что иногда задевал меня локтем. Внезапно он замер – и мне пришлось остановиться рядом. Студенты позади нас расступались, обтекали нас, недовольно ворча, и я нетерпеливо развернулась к нему, вопросительно поднимая бровь. Его взгляд был прикован к моему запястью, а улыбка стала неестественно напряженной.

– Стильный аксессуар, слышал про такие… – произнес он нарочито небрежным тоном, указывая подбородком на браслет, – Неужто подарок от твоего... наставника?

В его голосе прозвучала слишком натянутая небрежность. Я даже растерялась на мгновение от неожиданности.

– Что? Нет, – покачала я головой, поднимая руку, чтобы он мог лучше рассмотреть браслет, – Это отец мне подарил еще на первом курсе. Просто раньше я была не в состоянии это оценить. А теперь подумала – в прошлом семестре, во время того моего «выплеска», он бы очень пригодился. Так что теперь буду носить его постоянно.

Пока я говорила, плечи Эдварда расслабились, напряжение растворилось в воздухе, и его обычная, немного наглая ухмылка тут же вернулась на место.

– Разумное решение, – кивнул он, и его голос вновь зазвучал естественно, – Надо же, а я и не знал, что у тебя такой практичный склад ума. Всегда считал тебя чистой воды романтиком…

Мы двинулись дальше, и Эдвард, продолжил сыпать шутками и поддразнивать моих подруг.

Наша первая пара была по прикладной магии огня. Пожилой преподаватель встретил нас у двери с широкой, добродушной улыбкой на лице:

– Заходите, заходите, птенцы! – приветствовал он, пропуская нас внутрь, – Отдохнули? Набрались сил? Кассандра! – его взгляд упал на меня, и в глазах вспыхнул искренний интерес, – Давно тебя не видел в моей аудитории. Говорят, у тебя большой прогресс. Помог мой совет? «Вспомнить ощущения», – напомнил он, подмигнув.

Мое сердце сжалось от легкой вины – его совет тогда был совершенно бесполезен.

– Спасибо, мастер Гилмор, – тепло улыбнулась я ему в ответ, – Это была очень важная для меня подсказка.

– Вот и отлично! – он радостно хлопнул меня по плечу, – Сегодня покажешь, чему научилась!

Занятие прошло легко и почти по-домашнему. Работа с пламенем, которую в прошлом семестре я считала непостижимой антинаукой, теперь подчинялась четкой внутренней логике. Я не «взывала к духу огня», а регулировала температуру и концентрацию «мана-частиц». Огненный шар в моей ладони был не чудом, а результатом точных расчетов, и я получала невероятное удовольствие от того, что сказочная магия мне подчиняется.

На уроке боевой магии мастер Торвальд, едва переступив порог, окинул нас тяжелым, придирчивым взглядом и хмыкнул:

– Гляжу, все при полном параде – щеки круглые, взгляды сытые. Под родительским крылом так отъелись, что, гляди, скоро в дверь не протиснетесь! Ну‑ка проверим, помните ли вы, что голова нужна не только для того, чтобы в нее пихать пирожки! – и тут же хрипло рассмеялся, пока мы мрачно переглядывались.

И тут из вентиляционной решетки под потолком с легким шелестом посыпались тысячи крошечных, переливающихся перьев. Они кружились в воздухе, как разноцветный снег, оседая на головы и плечи всех присутствующих. Торвальд, похожий на разъяренного попугая, замер, растерянно озираясь. Лицо его побагровело.

– Что за… – прорычал он, яростно стряхивая с себя перья, – Кто это устроил?!

Кто‑то не сдержал хихиканья, но большинство поспешно прикрывали рты, боясь привлечь внимание. Он медленно обвел тяжелым взглядом нашу группу, на секунду задерживая внимание на каждом из нас.

– ТИШИНА! – рявкнул он так, что стекла дрогнули.

Смех и перешептывания оборвались мгновенно. Торвальд не спеша стряхнул последние перья с плеч, каждое движение выдавало его раздражение. Он прошелся взглядом по рядам, словно выискивал жертву. Глаза его остановились на пустом месте рядом с Дугласом.

– Интересно, – проговорил он, и в его голосе звучало не любопытство, а явная угроза, – и где же наш главный специалист по… цирковым представлениям?

В этот момент, словно услышав его слова, дверь в аудиторию с легким скрипом приоткрылась. На пороге стоял Эдвард.

Он был абсолютно спокоен, лишь черти в глазах так и плясали. На левом рукаве тренировочного костюма, чуть выше запястья, красовалось одно‑единственное, ярко‑синее, неестественно идеальное перо, будто только что приколотое для акцента.

Торвальд сжал кулаки, но сдержался.

– Простите за опоздание, мастер Торвальд, – бархатный голос Эдварда заполнил напряженную тишину, – Путь неожиданно… затянулся.

Торвальд медленно направился к двери. Он остановился в паре шагов от Эдварда, его взгляд прилип к синему перу.

– «Затянулся», говоришь? – прошипел мастер, – Самый умный что ли? Или смелый? Ты что, думаешь, из меня можно посмешище сделать?!

Группа замерла. Лиана, стоявшая рядом со мной, закусила губу, чтобы не прыснуть со смеху. Дуглас и остальные одногруппники пытались сохранять каменные лица, но по их вздрагивающим плечам было видно – они еле сдерживаются.

– Это? – Эдвард с искренним удивлением посмотрел на перо, будто заметил его впервые, и небрежно смахнул. Перо, коснувшись пола, растворилось в легкой дымке – чистейшая, безупречно выполненная иллюзия, – Просто пыль, мастер. В коридорах, видимо, не очень хорошо убирают.

Торвальд взглянул на валяющиеся на полу перышки, потом на абсолютно чистый рукав Эдварда, и из его груди вырвался низкий, раскатистый звук, напоминающий рычание.

–Ты хоть понимаешь, что это прямое нарушение противопожарных правил?! – прошипел он, стряхивая с плеча очередное перышко, – Ну, что, аристократишка, давай‑ка исправляться. Возьми метлу – и чтобы через пять минут тут ни одного перышка не осталось!

Эдвард даже не дрогнул. Лишь слегка приподнял подбородок, глядя на мастера с едва заметной усмешкой.

– Как прикажете, мастер Торвальд, – произнес он ровным голосом и неспешно направился к углу, где стоял уборочный инвентарь.

Торвальд довольно ухмыльнулся, но не успел он насладиться картиной, как Эдвард остановился, небрежно взмахнул рукой – и все перья разом поднялись в воздух, сложившись в мерцающий вихрь. В одно мгновение они устремились к Эдварду и… исчезли в маленьком кармане его тренировочного костюма.

В зале повисла оглушительная тишина. Кто‑то нервно захихикал.

Лиана наклонилась к нам с Мией и восторженно прошептала:

– Он и это предусмотрел…

Я невольно пригляделась и заметила: из бокового кармана Эдварда чуть выглядывала крошечная коробочка. Судя по всему, именно в нее и втянулись перья.

Торвальд на секунду потерял дар речи. Его лицо перекосилось, но он быстро взял себя в руки.

– Очень мило, – процедил он, сжимая кулаки, – Но на будущее: здесь не лавка развлечений! В следующий раз будешь убирать вручную. А теперь – за работу! Сегодня у нас огненные атаки. И ты, Эдвард, будешь первым, кто испытает на себе последствия пренебрежения правилами безопасности, – и он жестом указал на место рядом с собой.

Класс нервно зашевелился, и кто‑то тихо пробормотал: «Ну все, сейчас будет жарко…», а Эдвард с совершенно невозмутимым лицом все также неспешно встал перед мастером. Багровый Торнвальд все оставшееся занятие показывал новые удары на нем, а не на манекене. И хотя мастер явно не вкладывал полную силу – едва ли четверть – Эдварду пришлось несладко. Я невольно оборачивалась на них: сначала он держал щит уверенно, но к концу занятия заметила, как его руки начали дрожать, пальцы судорожно сжимались, а мышцы плеч подрагивали от напряжения.

На обеде девочки наперебой рассказывали Вики о нашей последней паре.

– Ты бы видела его лицо! – громким шепотом делилась впечатлениями Лиана, – Абсолютно хладнокровно! И это перо на рукаве… А Торвальд аж присел!

– Он специально опоздал, – подтвердила Миа, – Чтобы все увидели, что это он.

– То, что специально, это факт, – кивнула я, не отвлекаясь от столовской котлетки, – только я так и не поняла, как он эти перья втянул.

– Пылеулавливатель, – подняла на меня удивленные глаза Лиана, – у вас дома нет такого разве? Втягивает пыль и мелкий мусор, перья же совсем крошечные были, вот и втянулись.

– У нас… – протянула я, судорожно роясь в памяти, – просто… у меня дома пылеулавливатель намного больше по размеру, вот и не догадалась, что это он.

– Везет вам, – с завистью вздохнула Вики, – а у нас был обычный день, даже рассказать нечего.

– Эдвард просто лучший, – улыбнулась Лиана, оборачиваясь, как будто надеясь увидеть его за одним из столиков, – Скучно не будет точно.

Дорогие друзья!

Хочу порекомендовать легкую романтическую историю о любви от молодого автора Натальи А. Трубецкой:

🔎Читать здесь: https://litnet.com/shrt/ueIQ

Их первая встреча случилась, когда она открыла дверь в пижаме с единорогами и маской для волос на голове, а он назвал ее «Принцесса-цыпленок» и добавил двойную порцию пармезана в заказ.

Думаете, это уже любовь? А вот и нет. Это только начало истории.

Визуализация: мастер Торнвальд

Глава 2.

Так начались наши учебные будни.

Первые несколько дней после каникул пролетели в легкой, почти беззаботной суете. Академия, отдохнувшая за две недели относительной тишины, с жадностью вбирала в себя шум и энергию вернувшихся студентов.

Преподаватели входили в новый семестр по-разному. Кто-то, как старый Бродвик, с ходу погружал нас в монотонный поток теории, от которого после каникул клонило в сон сильнее обычного, а кто-то, как магистр Хофстедтер, казалось, даже не заметил этого перерыва.

Именно в этой бурлящей, живой атмосфере я и увидела его. Мы с подругами пересекали внутренний двор, направляясь в другой учебный корпус на лекцию по истории, когда мое сердце неожиданно и сильно екнуло. Рядом с дверьми административного крыла стоял он – Аррис. Он что-то оживленно обсуждал с мастером Торвальдом, размахивая рукой в такт своим словам.

Я едва не замерла на месте, лишь усилием воли заставив себя держать лицо. Меня накрыло чувством вины – он так хотел попасть в Центр подготовки стражей, но, видимо, из-за меня все сорвалось. Тут же пришло осознание: он так не вышел со мной на связь за все эти дни. Ни письма, ни случайной встречи, ни намека. Горький комок подкатил к горлу. Я поспешно отвернулась, стараясь сконцентрироваться на словах Лианы, болтавшей о чем-то веселом и неважном. На подходе к аудитории мы столкнулись с Вики.

– Ну что, готовьтесь уснуть, – мрачно предупредила она нас, – Только что от Бергли, скука смертная.

Лиана театрально закрыла лицо руками, а я равнодушно пожала плечами, даже не догадываясь, какие открытия меня ожидают.

Магистр Бергли вошел, как всегда, – стремительно, за секунду до начала занятия, и его цепкий взгляд, казалось, разом охватил всю аудиторию. Общий гул мгновенно стих.

– Третий курс, – его громкий, поставленный голос без усилий перекрывал тихий шепот задних рядов, – Позади – базовый курс истории. Теперь мы переходим к изучению политологии и генеалогии правящих домов Семи Королевств.

Он прошелся перед рядами, и под его пристальным взглядом в аудитории стало еще тише.

– Сегодня в рамках вводной лекции мы разберем предпосылки основания Королевств и существующих династий. И начать нужно с периода правления последнего императора – Радмонда Вальтура. Напоминаю их герб, он – ключ к пониманию геральдики всех Семи Королевств.

Бергли вывел иллюзию герба. Черный грифон на бордовом фоне. Кристалл в лапах.

У меня резко заныло в виске, а моя интуиция взвыла пожарной сиреной.

– Период правления Последнего императора был настолько жестоким, что потомки постарались вычеркнуть из истории даже его имя – любое неповиновение каралось смертной казнью и население империи при нем сократилось вдвое. Именно поэтому во всех Семи королевствах жизнь человека и мага считается высшей ценностью. В учебниках обычно его называют Кровавый император или Последний император. В билетах к летнему экзамену вопросов по его правлению не будет, можете не переживать, – чуть усмехнувшись, магистр обвел аудиторию взглядом и продолжил, – но для понимания общей картины напомню, что Кровавый император передал престонаследование своим советникам, после того, как его единственный сын, архимаг Малкадор, по официальной версии погиб в результате магического эксперимента.

Боль в виске усилилась. Она стала давящей. Я еле слышала его слова. «А… архимаг Малкадор?» – эхом пронеслось у меня в голове, – «Бергли ведь не мог оговориться?!». В ушах зазвенело. В глазах потемнело, боль в висках нарастала, а потом внезапно в памяти всплыли обрывки мыслей, картинок, слов полезли наружу, рваные и острые. Грифон на двери в подвал. Грифон на книге. Декан Кроун. Ее спокойное лицо. Ее голос: «Позволь мне помочь». Ложь. Это была ложь.

Мне хотелось вскочить и убежать. Но я сидела, вцепившись пальцами в край стола. «Дыши. Ты должна дышать ровно. Никто не должен заметить!»

– …следует отметить, что именно при Последнем императоре было совершенно множество великих открытий в магии, построены магические акведуки, телепортационные станции, связавшие между собой даже отдаленные участки империи. Все это легло в основу для нынешних торговых путей и политических союзов.

«Официальная версия». У меня заныло в груди. Мой взгляд упал на конспект, и в памяти всплыли строки из той самой старой книги в библиотеке: «...силы объединенного Совета Семи сильнейших хватило лишь на то, чтобы сокрушить физическую оболочку архимага Малкадора...»

– После смерти Радмонда Вальтура почти десятилетие правил Совет, в итоге разделивший империю на те самые королевства, которые мы знаем сегодня. Теперь давайте рассмотрим политику первых лет существования Союза семи королей-основателей с точки зрения международного взаимодействия...

Голова раскалывалась, словно каждое слово Бергли вбивали в нее молотком.

«Союз семи… КОРОЛЕЙ?! – шепотом повторила я и, тут же спохватившись, прикрыла рот рукой, осторожно оглядываясь по сторонам, – Так вот кто заточил его в подземелье…». Пока мои одногруппники старательно маскировали дремоту, я сидела, оглушенная собственными догадками: «Все сходится… «Совет Семи»... «Единственный наследник»... «Исчез... передал власть...» Если его заточили там, в подземельях… То его отец... добровольно ли он передал власть?».

Правда, которую я нашла и которую у меня отняли, обрушилась на меня всей тяжестью. Я узнала. Я все узнала тогда. И меня заставили забыть. Теперь воспоминания возвращались, разрывая мозг. Если он освободится, это будет вовсе не хаотичный зомби-апокалипсис из дешевого романа. Это месть низвергнутого правителя. И Академия станет символом всего, что у него отняли.

Меня затрясло от прострелившей боли в висках и вернувшегося страха умереть. Меня охватила волна такого тошнотворного, леденящего ужаса, что пальцы похолодели, а желудок стянуло в узел.

Я не помнила, как лекция закончилась. Я механически собрала свои вещи, движения мои были замедленными, будто я двигалась под водой.

– Ну и скука, – передернула плечами Лиана, с видимым облегчением встряхивая локонами, – Что там у нас дальше, этика?

Они шли рядом и спорили, но их голоса доносились до меня как будто из-за толстого стекла.

– Кесс, ты чего молчишь? – Миа коснулась моего локтя, и я вздрогнула, – ты как думаешь?

– О чем? – сфокусировалась я на них, мысленно отгоняя призраков прошлого.

– Ты что, нас не слушала? – возмутилась Лиана.

Я лишь в оцепенении пожала плечами.

Идти на следующее занятие не хотелось совершенно. Хотелось залезть с головой под одеяло и плакать от осознания масштаба катастрофы. Столько времени я потратила в пустую, изучая биографии сильнейших магов королевства, но кто же знал…

Тем временем мы вышли из корпуса на залитую солнцем площадь между учебными корпусами. Студенты суетились, смеялись, перебрасывались замечаниями, спешили на следующие пары. Жизнь кипела, как ни в чем не бывало.

А я смотрела на готические шпили Академии и видела не школу, а гигантский мавзолей. Внезапно солнечный луч, пробившийся сквозь плотные облака, высветил на стене едва заметный барельеф. Я прищурилась, вглядываясь: грифон с кристаллом в лапах. Как я могла не замечать его раньше? Казалось – это игра света и тени. Но это стало последней каплей. Бежать в библиотеку захотелось еще сильнее – мне нужно было подтверждение, что я не сошла с ума. Я нервно поправила сумку на плече, стараясь унять дрожь в пальцах. «Надо что-то делать! Нельзя терять ни минуты! – пронеслась паническая мысль, – но я и так привлекла слишком много внимания… Нужно легальное прикрытие. Что‑то, что объяснит мой интерес к империи…ОНА не должна узнать, что ее ментальный блок слетел».

– Девочки, я не пойду на этику, – притормозила я перед входом в учебный корпус.

Две пары изумленных глаз уставились на меня.

– Ты что, прогуляешь пару? – не поверила Лиана.

– А что, я разве никогда не прогуливала пары?

– Прогуливала… но не в прошлом семестре… – Миа не решилась озвучить дальше.

– Все равно никто не заметит моего отсутствия! – как можно беспечнее перебила я ее, – Голова разболелась, пойду… в комнате подремлю немножко!

– Ты серьезно? – почти синхронно они округлили глаза.

– Ну, правда, девочки, голова просто раскалывается, – даже врать не пришлось, в висках словно раскаленная спица торчала.

Девочки растерянно переглянулись, но все же кивнули. Видимо, вид у меня был действительно неважный.

– Мы прикроем, иди! В столовую-то придешь? – деловито уточнила Лиана.

– Там видно будет! – натянуто улыбнулась я, изнывая от желания остаться одной.

Успокоив девочек, я, не теряя больше ни секунды, почти бегом бросилась в сторону преподавательских кабинетов. Как бы мне ни было страшно, я чувствовала потребность сделать хоть что-то, чтобы компенсировать эту потерю времени.

– Магистр Бергли, – начала я, едва переведя дух на пороге его кабинета, – Ваша лекция... она произвела на меня неизгладимое впечатление. Я никогда не интересовалась историей так глубоко, но ваш рассказ об Империи в самом начале... это было грандиозно!

Он поднял на меня удивленный взгляд. На адреналине я притворялась вдохновенно и с огоньком.

– На общем курсе истории Вы изучали историю Империи, я не сказал ничего нового, – отмахнулся он, но я успела заметить, как на его вечно недовольном лице промелькнула тень улыбки. Лесть сработала.

– Это да, но в этом семестре мы выбираем дисциплину, по которой писать курсовую, и я бы хотела сделать работу, посвященную именно этому периоду, – продолжала я, стараясь звучать максимально восторженно и невинно, – Под вашим руководством, конечно.

Бергли едва заметно приосанился.

– Империя... обширная тема, мисс Тоун, и очень интересная, безусловно. Я подберу Вам наиболее выигрышную тему, с которой можно будет даже подать работу на конкурс, если, конечно, она будет выполнена на достойном уровне, – в его голосе проскользили мечтательные нотки, – Как насчет... «Особенности архитектуры…», нет… не то… Вот! «Роль системы магического водоснабжения в становлении Империи Вальтуров»? – предложил он, наконец, с горящими глазами, – Вполне академично. Изучение акведуков, гидромантии, инженерной мысли.

Я чуть не скрипнула зубами. Водоснабжение! Эта тема имела с моими поисками общее только хронологические рамки. Но я видела по его глазам, что спорить бесполезно.

– А может все-таки про архитектуру тех лет… – попыталась я предложить свое, но замолчала, увидев, как опускаются уголки его губ.

– Ну, хорошо, – было заметно, что он недоволен, – пусть будет один параграф про влияние развития водоснабжения на архитектуру. В конце концов, после технологического прорыва тех лет стали строить более высокие здания и крепости стали меньше зависеть от особенностей ландшафта…

– Это... звучит увлекательно, магистр! – я заставила себя улыбнуться, – Я с радостью займусь этой темой! Можно мне оформить пропуск в архив академии? Я хочу собрать максимально возможный объем информации…

– Похвально! – расплылся он в улыбке, – Я оформлю все необходимые документы, думаю, в начале следующей недели Вас уже пропустят в архив.

– В начале следующей недели… – повторила я, изо всех сил пытаясь не выдать своего разочарования, – Спасибо большое!

Наконец, вернувшись к себе в комнату, я прислонилась к закрытой двери. Дыхание сбивалось. Паника накрыла с новой силой. «Теперь понятно, что за кошмары меня преследуют… Тетрадь. Где моя тетрадь? Я должна ее найти!»

Я упала на колени перед столом. Руки дрожали. Я дергнула нижний ящик, но его заклинило. Я плакала от злости и беспомощности, снова и снова дергая его. Потом полезла под стол, царапая пальцы о дерево, нащупала ногтями щель под дном ящика, подцепила что-то тонкое и потянула на себя. С глухим звуком отодвинулась фанера, и на пол упала тетрадь.

Дрожащими руками я прижала ее к груди, чувствуя под пальцами шероховатые края потрепанной обложки. «Вот оно, доказательство! Я не сошла с ума, – билось в голове, – Я все поняла правильно! И все это у меня отняли…»

Сидя на полу, я лихорадочно перелистывала страницы, на которых я писала все, что помнила об изначальном сюжете, все свои догадки и опасения. На последнем листе было написано: «ЭЛОРА КРОУН». Я думала, ей можно доверять, но как же я ошиблась! Перед глазами пронеслись воспоминания нашего с ней разговора: «Она ведь не выглядела удивленной… Почему меня это не насторожило тогда?!».

Эмоции душили меня. Страх. Ярость. Отчаяние. У меня было целых полгода! Я ведь обо всем догадалась! А она велела мне это забыть... Я тихо плакала, лежа на полу, и горячие слезы катились по вискам, обжигая кожу.

«Спокойно, – уговаривала я саму себя, – В той дрянной книжонке, внутрь которой я угодила, лича и его армию нежити в итоге сокрушит Лорейн, ректор и куча других сильных магов. От меня требуется лишь помочь им и при этом выжить…». Но почему-то верилось с трудом.

Я не помнила, как прошел остаток дня. Словно сомнамбула, я, заварив себе чай, забралась с ногами в кресло. Все мои планы, все мои попытки как-то подготовиться выглядели теперь такими нелепыми и наивными. «Зависит ли от меня хоть что-то или же это самообман и попытка почувствовать себя всесильной? Как жаль, что та книга была написана от лица Лорейн, и в ней было так мало действительно важных деталей. Уже сейчас далеко не все совпадало с прочитанной книгой: тот же Аррис и девочки, которых вообще не было в оригинальном сюжете, Эдвард, который пригласил меня, а не Лорейн на бал. А что, если они не смогут остановить лича, выпущенного на свободу? – меня терзали сомнения с каждым днем все больше, – Если в прошлом его пленили СЕМЬ БУДУЩИХ КОРОЛЕЙ, хватит ли мощи у горстки студентов и преподавателей?»

Стемнело, но я не заметила этого. Поздно вечером меня нашли в комнате девочки. Я сидела, уставившись в кружку с остывшим чаем, ловя обрывки разговора девочек лишь краем сознания. В голове гудело. Малкадор Вальтур. Наследник престола. Преданный и заточенный. Эти слова стучали в висках навязчивым, зловещим ритмом.

– Кесс, ты нас вообще слышишь? – Лиана щелкнула пальцами у меня перед носом, – Я спрашиваю, что с тобой?

Я вздрогнула.

– Прости... Голова что-то раскалывается.

– А чего в лазарет не сходишь? – удивилась Миа, аккуратно забирая у меня из рук кружку с недопитым чаем.

– Может все как-то само пройдет, – простонала я, имея в виду далеко не головную боль.

– Давай принесу от головы? – деловито предложила Вики, хлопая меня по плечу.

– Не переживайте, – выдавила я из себя, – я просто устала… лягу пораньше, все пройдет.

– Устала? Но семестр… – растерянно начала было Миа, но девочки тут же зашикали на нее.

– Кесс, – Вики присела на корточки и встревожено заглянула мне в лицо, – ты ведь помнишь, что можешь с нами абсолютно всем поделиться, да?

Я медленно перевела на нее взгляд. Она выглядела по-настоящему встревоженной.

– Спасибо, Ви, – я подняла глаза на Лиану и Мию, – спасибо, девочки! Я правда просто очень устала…

– Так, ладно, – Вики резко вставала и взяла растерянных девочек за предплечья, – девочки, пойдемте, – она потащила на буксире их на выход, и, обернувшись на пороге, покачала головой, – Кесси, я сегодня планирую лечь очень поздно. Если надумаешь – приходи.

– Спасибо… – прошептала я, изо всех сил сдерживая слезы.

Их забота была искренней, теплой, и от этого становилось еще горше. «В той книге девочки вообще не упоминались. А что, если они тоже погибнут? А я потратила в пустую почти половину прошлого семестра, изучая биографии величайших магов прошлого, а оказалось вон оно что… Все, что я могла узнать из книг открытого отдела – уже прочитано. Бергли оформит допуск в архив, и я смогу изучить все, до чего дотянусь, но… кажется, мне все же нужна помощь».

Первым в голову пришел, конечно, Аррис. Его поддержка, опыт и знания... В прошлом семестре было несколько моментов, когда я была готова открыть ему часть правды, но теперь между нами лежало это ледяное молчание. Я смахнула очередную слезу. Бежать за тем, кто так явно отдаляется? Я могла бы переступить через себя, если бы была уверена в его реакции. Но, кажется, если я приду к нему сейчас и выдам всю эту историю, все свои выводы и опасения, это может выглядеть как фантазия в попытке привлечь его внимание.

Значит, искать союзника нужно в другом месте. Бергли. Если подойти к нему под правильным соусом – как пытливый ум, обнаруживший что-то, что не укладывается в официальную версию, при работе над курсовой…

Время еще было, успокаивала я себя. Лорейн даже не перевелась к нам. Еще есть несколько месяцев. Эта мысль была слабым, но утешением.

Всю ночь я почти не сомкнула глаз. Обрывки лекции Бергли, ворчание библиотекаря и леденящий образ Императора-Лича кружились в голове, не давая заснуть. Наутро я была разбита, нервы оголены до предела.

– Эээ… Кесси… выглядишь ужасно, – констатировала Вики за завтраком, окинув меня критическим взглядом, – Ты вообще спала?

Я лишь мрачно покачала головой, отодвигая тарелку с овсянкой. Аппетита не было. Подруги переглянулись в тревожном молчании.

– Может все-таки обратишься в лазарет? – осторожно предложила Миа, и Вики, и Лиана сочувственно кивнули, соглашаясь с ней.

– Если до конца дня не пройдет – схожу, – пообещала я, лишь бы отстали.

Глава 3.

Я сидела на парах, мысленно прикидывая план действий. Волна мысленной паники, наконец-то, закончилась, уступив место энергичной решительности. «Мне нужно найти хоть какие-то зацепки, чтобы обсудить с Бергли не «пророчество», а реальные опасения. Может я смогу остановить Лорейн ДО того, как она его освободит? Значит нужно поискать указания о расположении входа в подземелье – попадет же туда Лорейн как-то. Кстати, про «попадет»… даже если я найду первой этот вход, не могу же я разбить палатку напротив него… Значит, нужен какой-то такой артефакт, который мне даст знать, что дверь в подземелье открылась… – я постукивала кончиком пера по пергаменту в такт своим мыслям, даже и не думая записывать лекцию, – Артефакт… Еще было бы неплохо выяснить, какие артефакты существуют в этом волшебном мире – и атакующие, и защитные, – я бросила мимолетный взгляд на свой браслет, – Пора бы уже возобновить самостоятельные тренировки...».

Мысли о том, чтобы искать встречи с Аррисом, я отогнала на подлете. Его отстраненность после поцелуя и молчание вот уже почти три недели – красноречивейший ответ на все мои иллюзии. «Еще не известно, как бы поступила я сама, если бы мне признался в любви мой ученик», – горько усмехнулась я, и тут же некстати вспомнила, что здесь я уже совершеннолетняя, а разница в возрасте с Аррисом в этом магическом мире долгожителей не такая уж и большая. «Погрустили и хватит, – я решительно отмахнулась от этих глупостей, – пора уже брать себя в руки. Времени в запасе мало, но оно еще есть!».

– Эй, Кесс, – внезапно на ухо шепнула Лиана, – ты что не пишешь? – она округлила глаза, взглядом выразительно указывая на пергамент, лежащий передо мной. Только сейчас я заметила несколько небольших клякс и абстрактные узоры, которые я выводила, задумавшись, вместо лекции.

– Задумалась, – искренне пожала плечами я. В свете последних событий все это казалось совершенно незначительным.

В тот же вечер я вновь обнаружила на своем столе конверт с лаконичной запиской:

«Кассандра

Прошу зайти ко мне в кабинет завтра после занятий.

А. Р.».

Что ж, значит пришло время расставить точки над «и». Хочет он этого или нет, но я задам вопрос «в лоб». Мне не нужна изматывающая неопределенность. На всякий случай, я взяла с собой тот самый трактат в коричневой обложке – если все-таки окажется «нет», я верну ему его «подарок» и уйду. Я уже выписала все, что могло бы пригодиться и не собиралась оставлять этот фолиант у себя, как напоминание моих наивных надежд.

Ровно в назначенное время я вошла без стука, тут же ощутив аромат его древесного одеколона. Он сидел за своим столом, но не работал, а словно ждал. На краю стола стояла маленькая фарфоровая тарелка с аккуратной горкой тех самых трюфельных конфет с начинкой, что я люблю. Рядом – две керамические кружки с темно-синей глазурью, из которых мы всегда пили чай.

– Кассандра, – он поднялся, и его взгляд на секунду задержался на мне, прежде чем опуститься на книгу в моих руках, – Хорошо, что пришла. А зачем трактат с собой взяла? Были непонятные места? Я думал, сразу перейдем к обсуждению следующей части?

«Все-таки конец…» – сделала я вывод. Обсуждать книги – это последнее, чего бы мне хотелось в тот момент.

Я хотела начать с главного, но слова комом застряли в горле. Вместо этого я услышала, словно со стороны, свой голос:

– Добрый день. Нет, все было понятно. Спасибо. Но… я не уверена, что должна оставлять его у себя.

Он посмотрел на книгу, потом на меня, и на его лице мелькнуло неподдельное удивление.

– Почему? – в его голосе мелькнула отчетливая нотка недоумения, – Это был подарок. Я специально подобрал его для тебя, зная твой интерес к тактике.

– Вот именно, – я сцепила пальцы в замок, стараясь говорить ровно, – Я не понимаю, как мне это воспринимать.

Он нахмурился, словно эта мысль казалась ему нелепой.

– Кассандра, – сказал он мягко, – это всего лишь книга.

– Для тебя, – ответила я после короткой паузы, – А для меня – нет. Я не понимаю, что ты в нее вкладывал. Просто научный интерес? Знак внимания? Что?

Он вздохнул и жестом указал на стол.

– Я хотел порадовать тебя и выбрал то, что тебе будет интересно. Я заварил чай, который ты любишь. Купил шоколад. Хотел поговорить, узнать, как у тебя дела, как прошли каникулы. Разве в этом есть что-то странное?

– Аррис, – я покачала головой, – мне кажется, мы с тобой по-разному понимаем то, что происходит.

– Ты все слишком усложняешь, – махнул он рукой, – Мы всегда так общались.

Это «всегда» задело. Его слова, которые, вероятно, должны были звучать заботливо, прозвучали для меня как издевательство.

– Не совсем, – я покачала головой, едва сдерживая свои эмоции, – Раньше ты не избегал меня и не исчезал на недели. И раньше мы не целовались, – добавила я чуть тише.

Он на мгновение задержал взгляд, словно собираясь что-то сказать, но затем отвел глаза.

– Это был… непростой период, – произнес он, наконец, – Я не избегал тебя. У меня действительно были дела. Но я думал о тебе!

– Возможно, – стараясь скрыть дрожь в голосе, согласилась я, – Но твое письмо было таким формальным, будто между нами вообще ничего не произошло! – я посмотрела на книгу, затем снова на него, – Так зачем ты подарил ее мне?

– Потому что счел это уместным, – его голос оставался спокойным, и это бесило.

– Ничего больше? Хорошо, – я держала лицо, но мой голос на мгновение дрогнул, – я скажу прямо: мне непонятно, что происходит между нами… Кто мы друг другу? Наставник и ученица или все же… что-то большее?

– Но это же очевидно?! – в его голосе прозвучало явно раздражение, – Если бы между нами ничего не происходило, я бы не искал твои любимые конфеты по всему Сторхолду! – Он придвинул книгу в мою сторону, как будто этот жест мог что-то исправить, – Давай попьем чай, поболтаем? Как раньше. Садись уже, наконец!

Он запнулся, явно ища новую тему.

– Кстати… откуда у тебя на руке браслет Стража?

Вопрос был такой же неуклюжий и невпопад, как все в этом разговоре.

– Ты серьезно? – то, как он упорно не отвечал на мой вопрос, выбешивало меня все больше и больше, – Отец подарил, но это неважно! Важно то, что ты…

– Кассандра, всегда важно, что на тебе надето! – его тон стал строгим, а в его взгляде я увидела раздражение, – Такие вещи вовсе не для красоты, их не носят просто так!..

– Я в курсе! – зло перебила я его, – Но ты пропал почти на три недели, а теперь тебя интересует мой браслет? Серьезно?

– Но же это не значит, что я не думал о тебе! Я скучал…. приготовил все это для тебя, – нахмурившись, он взял тарелку с шоколадом и протянул ее мне, – это же твои любимые!

Этот жест, такой простой и такой абсолютно не соответствующий ситуации, стал последней каплей.

Его спокойный тон и этот шоколад окончательно вывели меня из себя. «Этот тупой разговор пошел по кругу... Куда подевался тот взрослый мужчина, с которым можно было обсудить все на свете?!» – пронеслась злая разочарованная мысль.

– Я не хочу твой шоколад, Аррис! – истерично вырвалось у меня, и голос сорвался на крик, – Мне не нужны твои формальности и твои полумеры! Мне нужно, чтобы ты, наконец, сказал что-то прямо! Что ты чувствуешь? Что происходит между нами? Чего ты от меня хочешь, в конце концов?!

Он обхватил голову руками, взъерошил волосы и поднял на меня глаза с самым страдальческим выражением лица. На его щеках проступал румянец.

– Кесси, в прошлом семестре ты была моей ученицей, поэтому как бы мне ни хотелось… – сбивчиво прошептал он, постепенно повышая голос, – я просто не мог, не имел права, ты это понимаешь?! И про Бал я спрашивал не просто так! Ты помнишь, что ты мне ответила? Поэтому книга – это просто книга, а записка – просто записка, разве не очевидно? – он говорил все громче с каждой фразой, – Но сейчас я больше не твой наставник, и я хотел… увидеться. Убедиться! – он вскочил и почти кричал, – Я скучал! Что тут непонятного?! Купил твой любимый шоколад, заварил твой любимый чай! Я думал, ты поймешь! – он рухнул на стул и добавил тихо-тихо, – Ну, почему ты так реагируешь?

– Потому что нет, я не понимаю! – заорала я в ответ, – Ты пишешь мне записку «приходи», готовишь мне угощение, говоришь, что скучал, но что все это значит, Аррис? Ответь уже, наконец! Кто я для тебя?

– Но я же только что… Разве мои действия не говорят сами за себя громче любых слов? По-моему и так все понятно… – в его глазах читалась искренняя, неподдельная растерянность.

– Понятно? И так все понятно?! Ничего не понятно! Ты – самое непонятное, что случилась со мной в этой жизни!

Мой взгляд упал на синюю кружку – из нее я всегда пила чай во время наших вечерних разговоров. Схватила ее и с силой швырнула в каменную стену кабинета. Хрупкая керамика разбилась с оглушительным, сухим треском, чай выплеснулся широкой дугой, растекаясь по доскам уродливыми разводами, а осколки, звеня, разлетелись по полу.

– Вот что я думаю о твоем «понятно»! – меня трясло от бешенства и обиды, и горячие слезы, наконец, хлынули из глаз, – Я не хочу гадать! Я не хочу расшифровывать твои знаки внимания, как в прошлом семестре! Я хочу слышать слова! Простые, человеческие слова!

Он встал. Его движение было резким, стул отодвинулся с неприятным скрипом.

– Зачем ты это сделала? – тихо, почти беззвучно спросил он, – Эта кружка… она же была твоей. Ты пила из нее…

– Потому что я не могу больше! – прошептала я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня, и я готова была рухнуть на пол среди этих осколков, – И если ты не можешь или не хочешь сказать мне этого прямо, то просто… отпусти меня!

Слезы текли по моим щекам, но я уже не пыталась их смахнуть, а в ушах стоял оглушительный звон. Развернувшись, я пошла прочь, и уже потянула дверь на себя, когда сзади раздался звук торопливых шагов. Прежде чем я успела понять что-либо, его руки схватили меня за плечи, резко развернули и с силой прижали спиной к двери.

– Не уходи, – его голос был низким, хриплым, – Никуда не уходи.

И прежде чем я успела хоть что-то ответить, его губы захватили мои в порывистом, яростном поцелуе. Я ответила почти сразу – резко, зло. Мои руки сами нашли его плечи, вцепились в ткань и сжали ее до боли в пальцах. Аррис прижимал меня к себе так, словно недопонимание, разделившее нас, крылось именно в этих миллиметрах.

– Теперь ты чувствуешь, что я к тебе испытываю? – прошептал он, большими пальцами осторожно стирая с моих щек остатки слез, когда мы, наконец, оторвались друг от друга и стояли в обнимку, тяжело дыша.

«Он так ничего и не понял!» – горькое осознание затопило разум, выжигая все остальные эмоции. Но злые слова застряли в горле, потому что в его глазах я вдруг увидела нежность и что-то такое, на что все еще было страшно надеяться. Я медленно отстранилась и оправила одежду, подбирая слова.

– Аррис, – наконец, вздохнула я, всматриваясь в его непривычно раскрасневшееся лицо, – для меня очень и очень важно, чтобы ты сам, своими словами дал название тому, что ты ко мне испытываешь.

Он отступил, явно разочарованный.

– Но я же уже сказал… – пробормотал он недовольно, и сжал кулаки, постепенно повышая голос и переходя на крик, – Да сколько можно-то, а?! Ну, не умею я слова красивые говорить! Я такой – какой есть! Может тебе другой человек просто нужен? Не я?

– Ты сказал, что скучал. Ты сказал, что хочешь, чтобы я не уходила, – согласилась я тихо, – Я тоже не хочу уходить! Но мне необходима ясность, а не как в прошлом семестре… – я посмотрела ему в глаза и покачала головой, – как раньше не будет в любом случае… – и, не давая ему времени для ответа, я выскользнула за дверь.

Глава 4.

Следующий день был выходным, но когда я проснулась, мой взгляд зацепился за нечто необычное: на письменном столе лежал конверт. Судя по всему, его доставил магический вестник – и при том явно доставил ночью.

Мысль вспыхнула молнией: «родители не стали бы отправлять письмо в столь ранний час. Может, это…» – не додумав, я вскочила, краем одеяла чуть не сбив прикроватную тумбочку, и метнулась к столу. От волнения руки дрожали, и я не сразу смогла вскрыть конверт. Наконец, я развернула послание.

«Кассандра!

Я не умею говорить о таких вещах. Но ты для меня важна. Нужна мне. Если тебе так хочется дать название моим чувствам, пусть будет «важность» или «нужность». Выбери слово сама. Оно все равно будет неточным.

А.Р.»

Я перечитала. Медленно. Еще раз.

Горькая волна накатила сразу: «предложил мне на выбор... если тебе так хочется...». Я откинулась на спинку стула, сжимая записку в пальцах. В глазах защипало: «Все зря. Он так ничего и не понял.»

Но потом, уже машинально следя взглядом за его угловатым, четким почерком, я вдруг заметила то, что пропустила с первого раза. Буквы в словах «важна» и «нужна» были выведены с таким нажимом, что перо едва не прорвало бумагу. А в конце, перед «А.Р.», стояла не точка, а маленькая, почти неуловимая клякса – будто он замер над строкой, не зная, как закончить, и чернила сами стекали с пера.

«Капитуляция? – вспыхнула в голове робкая догадка, – Капитуляция человека, словарный запас которого в сфере чувств ограничивался словами «долг» и «контроль»? Тогда, может, для него «важна» и «нужна» были не уклонением, а максимальным вывертом души наизнанку, пределом его искренности? Он не умеет говорить о любви, но он написал «нужна», продавив бумагу?...»

И тогда – не сразу, а через долгую минуту тишины, пока за окном светало – что-то внутри перевернулось: он пытался! Он, который считал все это «и так понятным», сел и написал. Честное, неуклюжее, но, видимо, максимально возможное для него признание своих чувств. И этот ответ принадлежал только мне.

Сначала глупая улыбка тронула уголки губ. Я перечитала записку трижды, пока эти угловатые строки не отпечатались намертво в моей голове, и тихо счастливо рассмеялась, прижав записку к груди. Он нужен мне. Я важна ему...

Выходные я провела в странном, почти болезненном состоянии внутренней раздвоенности. С одной стороны, его отчаянный шепот «Не уходи», тот поцелуй и теперь эта записка... ставшие тем самым прямым ответом, которого мне так не хватало в прошлом семестре. Моя душа пела и предвкушала романтику, а с другой стороны, внутренний голос верещал, не умолкая: «Опомнись! Это все влияние сюжетного тропа дешевенького романа, в котором ты можешь сдохнуть, если будешь тратить время зря! Ты целуешься, пока под твоими ногами спит тот, кто может стереть этот мир в порошок!», но глупое сердце так хотело хотя бы капельку счастья…

«В любом случае на появлении отношений не заканчивается моя собственная жизнь, как и не отменяются планы по спасению мира, – уговаривала я саму себя, – А если я смогу подобрать слова и аргументы, то он точно сможет предотвратить местный конец света…».

Сохранять трезвость сознания, когда душа упрямо пела от счастья, оказалось невероятно сложно, и если в выходные мое воздушное настроение совпадало с настроением девчонок, то в понедельник оно оказалось уже излишним. Так, на алхимии мы работали над эликсиром «Эликсира ясности ума» – как раз то, чего мне так не хватало в последнее время. «Ровно минута, затем добавить пыльцу, затем еще минута», – мысленно повторяла я, включая магическую горелку под колбой.

И тут из-за спины донесся возглас магистра Батчера, обращенный к Дугласу:

– Куда Вы столько насыпаете, мистер Джонсон?! Это катализатор, а не шоколадная крошка – принцип «чем больше, тем лучше» здесь не работает! – Его фигура в заляпанном фартуке мелькнула в поле моего периферийного зрения, и почему-то вспомнились мои любимые конфеты на его столе...

«Черт, соберись!», – сурово одернула я саму себя, и тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. Я добавила нужное количество пыльцы. Засекла время на песочных часах. Все шло по плану. Раствор начал менять цвет с мутно-белого на нежный золотистый. Я уже мысленно похвалила себя, но тут мой взгляд случайно скользнул по собственному запястью с тяжелым защитным браслетом. «Интересно, у Арриса тоже есть такой? – пронеслось в голове совершенно неуместное воспоминание, – А если есть, почему он его не носит? Ему бы пошло…». Я представила, как подобный браслет смотрелся бы на его широком запястье, и тут же, будто наяву, ощутила его руки на своем талии, его дыхание на своей шее...

– Мисс Тоун!

Резкий голос магистра Батчера врезался в мои грезы, как нож в масло. Я вздрогнула и с ужасом посмотрела на колбу. Раствор, который по всем канонам должен был быть прозрачно-золотистым, стал темно-коричневым и издавал резкий запах горелой травы и серы. Песочные часы на столе давно пересыпались, но я совершенно этого не заметила.

– Так, так… – над моим столом возник магистр Батчер. Он не смотрел на меня с укором, а с профессиональным интересом вглядывался в колбу, почесывая щетинистый подбородок, – Любопытно... Очень любопытно! Побуревший осадок, красноватые блики...

Потупившись, я лишь вздохнула, чувствуя невольный румянец. «Докатилась… А еще собралась мир спасать…» – горько пронеслось в голове. Он взял колбу, аккуратно взболтал ее, наблюдая, как густая масса медленно оседает.

– Видите? Превышение времени выдержки привело к частичному восстановлению до металла. И пыльца, бедняга, не выдержала – разложилась, – Он поставил колбу обратно и встревожено заглянул мне в глаза, – Ну, как же так? Как же так? Вы же демонстрировали стабильный, я бы даже сказал, блестящий прогресс весь прошлый семестр, мисс Тоун!

– Я исправлюсь, магистр Батчер, – тихо, но твердо ответила я, встречая его взгляд.

– Давайте-давайте! Я в Вас верю, Тоун! – он подмигнул мне и отправился дальше между столами, оставив меня наедине с моим провалом и чувством легкого стыда.

Пока я отмеряла новую порцию реактивов, из-за соседнего стола донесся знакомый насмешливый голос:

– Эй, Кесс, если хотела и этот семестр начать с энциклопедического взрыва, нужно было дольше держать на огне!

Я отложила реактивы и повернулась к нему, не в силах сдержать улыбку. Эдвард, облокотившись на руку, смотрел на меня с беззаботным выражением лица, а перед ним дымилась не менее печального вида колба. На его запястье красовался браслет, практически идентичный моему, и будто специально рукава были закатаны так, чтобы ничто не скрывало его.

– Что ж ты сразу не сказал? Буду иметь в виду, Эд! – подмигнула я ему, но мой взгляд упорно соскальзывал обратно на его руку.

– Вот и отлично! В следующий раз устроим соревнование, чья колба громче взорвется! – тихо рассмеялся он, и его темные глаза весело блеснули.

– Так на нас колб не напасешься, – с усмешкой фыркнула я в ответ, – А, кстати… что это у тебя? – не удержалась я от вопроса, указывая взглядом на его запястье.

Эдвард театрально округлил глаза, будто только сейчас заметив тяжелое украшение на собственном запястье. Он поднял руку, повертел ею, делая вид, что изучает браслет с любопытством.

– А, это? Да так, в выходные подвернулась возможность приобрести. Совершенно случайно, – он поймал мой взгляд, полный неверия, и едва заметно подмигнул, понимая, что я его раскусила, и, кажется, получая от этого искреннее удовольствие.

– Поздравляю с удачным приобретением! – улыбнулась я, мысленно усмехнувшись: «Совершенно случайно? Артефакт Стражей он купил совершенно случайно, ага, конечно! Еще скажи, что нашел его в первой попавшейся лавке магических безделушек, а не перекупил у какого-то стража, вышедшего на пенсию, которого еще найти нужно!».

Внезапно раздался громкий свистящий шепот Мии:

– Эй, Кесс, можешь помочь?

Оборачиваясь к ним, я успела заметить краем глаза, как Дуглас на долю секунды обернулся в нашу сторону и, тяжело вздохнув, тут же отвернулся обратно.

В голове тут же родилось решение тайком поговорить с Дугласом. Все эти дни я наблюдала за молчаливо грустившей Мией. Дуглас выглядел не лучше – в столовой, на занятиях он сидел с отсутствующим мрачным видом, практически не смеясь над шутками Эдварда. На фоне моего собственного, пусть и тревожного счастья, их разлад заставлял сердце сжиматься от сочувствия.

Тем же вечером, выбрав момент, я, отговорившись перед подругами срочной необходимостью, сбежала из столовой и догнала Дугласа на протоптанной в снегу дорожке, ведущей к общежитию.

– Дуглас, можно тебя на минуту?

Он медленно обернулся, надвинув капюшон мантии пониже, защищаясь то ли от холодного ветра, то ли от посторонних взглядов.

– Чего тебе? – настороженно буркнул он. Его обычная веселая бесшабашность куда-то испарилась, плечи были ссутулены.

– Есть разговор, – я отвела его в сторонку, под сень огромной заснеженной ели, чьи ветви создавали некое подобие тихого снежного шатра.

– Слушай, я понимаю, что это не мое дело, но выслушай, пожалуйста... – аккуратно начала я, – я вижу, как страдает Миа. И я вижу, что ты тоже не в своей тарелке…

– Она тебе что-то сказала? – перебил он меня, впившись взглядом мне в глаза.

– Нет. И в этом вся проблема. Она просто молчит и грустит. А когда молчат такие, как она, – это хуже любой истерики. – Я сделала паузу, давая ему возможность прервать разговор. Он молча нахмурился и чуть отвернулся, засунув руки в карманы. Но не ушел. И я продолжила.

– Если в целом ты еще планируешь с ней отношения, то вот мой непрошенный совет: поговори уже с ней. Лучше высказать все претензии в лицо, даже накричать друг на друга, чем как у вас сейчас. Пойми, чем дольше вы молчите, тем сильнее трещина между вами. Она не побежит за тобой и не подойдет первой, ведь ты сам ей говорил, что не любишь навязчивость.

Пока я говорила, его лицо менялось от недовольства до страдальческой задумчивости.

– Эд мне тоже говорил что-то такое, – со вздохом тихо признался он, подставляя ладонь под падающие снежинки, – Просто... с ней я вижусь каждый день, а с друзьями – дважды в год! – он нервно повысил голос, и я услышала, как проскользнула жалобная нотка, – А она!.. Неужели не понятно?!

– Понятно?! – взбесилась я и, тут же спохватившись, заставила себя снова говорить спокойно, – Нет, Дуглас, это так не работает… – покачала я головой, – пока ты открыто не озвучишь – совершенно не понятно и не очевидно, поверь!

Видимо, он не ожидал подобных эмоций – резко обернувшись, он пристально посмотрел мне в глаза. Прищурившись, я медленно кивнула и добавила:

– Неважно, кто начал ссору. Просто поговори.

– Я подумаю, – проворчал он и, не прощаясь, побрел дальше, к огням общежития. Я задумчиво смотрела ему вслед. По крайней мере, я попыталась. А теперь можно и самой идти… к Нему.

Глава 5.

Глубоко вздохнув морозный воздух, я набралась смелости и без каких-либо предварительных записок и приглашений направилась к его кабинету. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухим, быстрым стуком в висках.

Помявшись у тяжелой дубовой двери, чувствуя, как ладони становятся влажными, я, наконец, постучала. Из-за двери послышалось сдержанное привычное: «Войдите».

Он сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами. При свете настольной лампы его лицо казалось еще более резким, а тени под глазами – более глубокими, будто он и правда не спал несколько ночей. Увидев меня, он замер на секунду, затем медленно, почти церемониально, отложил перо. И тут же, словно сорвавшись с цепи, стремительно пересек кабинет. Прежде чем я успела хоть что-то сказать – ни приветствия, ни оправдания своего визита – его руки обхватили мое лицо, а губы нашли мои, и в этом долгом поцелуе было все: и приветствие, и обещание, и отчаянная, жадная нежность, от которой все мои мысли и планы испарились.

Остановившись, он не отпустил меня, а лишь заглянул в мои глаза, словно ища в них подтверждения чему-то очень важному, и тут же снова привлек к себе, на этот раз просто крепко, почти до хруста в костях, обняв. Я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя запах его древесного одеколона, кожи и чего-то неуловимо родного. Я слышала его учащенное сердцебиение, идеально повторяющее мой собственный ритм.

– Ну что? – тихо, прямо над моим ухом, прошептал он. От его хриплого голоса по коже вновь побежали мурашки, – Тебе еще нужны какие-то подтверждения?

В его тоне не было вызова или упрека, только мягкая, почти усталая нежность.

– Пока достаточно, – выдохнула я с улыбкой.

– Наконец-то, – он выдохнул это слово, словно сбросив с плеч тяжелый, невидимый груз, и его объятия стали чуть менее напряженными. Он не отпускал меня еще несколько долгих секунд, просто прижимаясь щекой к моим волосам, и я чувствовала, как внутри все сладко сжимается от невероятности происходящего.

– Давай отметим это? – продолжил он, чуть улыбнувшись, – Я приглашаю тебя в «Серебряный нож». Там есть отдельные кабинеты, и мы просто придем туда порознь и уйдем так же. Нам пока что нельзя появляться вместе, ты же понимаешь… Твоя репутация... Но я что-нибудь придумаю!

– Понимаю, – вздохнула я, но тут же улыбнулась, – Хорошо! Я, правда, понимаю...

Он тут же снова притянул меня к себе – уже не с той лихорадочной жадностью, а с тихой, уверенной нежностью. И в этом поцелуе я, наконец, почувствовала, что у нас все только начинается.

На следующее утро я механически ковыряла ложкой в тарелке с овсянкой, мыслями полностью находясь там, в полумраке его кабинета, в круге света от настольной лампы. На губах до сих пор жило прикосновение его губ, чуть шершавых, но невероятно теплых и умелых. По телу разливалось тепло, стоило лишь вспомнить, как его руки, сильные и уверенные, прижимали меня к себе. Я ловила себя на том, что улыбаюсь своим мыслям, как полная дура, и тут же пыталась придать лицу серьезное выражение, оглядываясь, не заметил ли кто.

«Черт, – пронеслось в голове, смешиваясь с сладким головокружением, – что же я натворила?». Но следом за минутной паникой накатывала новая, пьянящая волна, смывающая все трезвые мысли. А потом, как ледяной душ, приходило осознание реальности. Счетчик, тикающий где-то в глубине сознания, отсчитывал месяцы до приезда Лорейн и начала конца, а я эгоистично растворялась в серых глазах своего наставника. Это было безрассудно и ужас как несвоевременно, но… «Время еще есть, я все успею, – успокаивала я себя, – я готовилась весь прошлый семестр, и осталось только найди чертов вход в подземелье раньше Лорейн, которая даже еще не приехала, чтобы потом просто не дать ей туда попасть! Насобираю подозрительных фактов, укажу Аррису на дверь, а он сообщит ректору, и все! Может до лича даже и дело не дойдет! Так что это даже хорошо! Вот кому Аррис больше поверит? Своей девушке или...».

– Кесси? Эй, Кесси!

Я вздрогнула и, подняв голову, увидела, что Лиана, Вики и Миа смотрят на меня с одним и тем же выражением – смесью живейшего любопытства, беспокойства и веселья.

– Ты сегодня вообще с нами? – уточнила Вики, скептически приподняв свою идеально очерченную бровь, – Я уже в третий раз спрашиваю, передашь мне соль, или нам придется послать за ней экспедицию с проводниками и запасом провизии на месяц?

– А? Да, конечно, прости, – я потянулась к солонке, но мои пальцы снова замерли в воздухе, потому что в дверях столовой мелькнула знакомая высокая фигура в строгой темной мантии. Сердце провалилось куда-то в пятки, а затем выпрыгнуло в горло, бешено заколотив, как сумасшедшее. Он стоял, о чем-то коротко и деловито разговаривая с магистром Бергли, и его профиль в потоке утреннего света, падающего из высокого витража, казался абсолютно сказочным.

Раздался дружный, многозначительный вздох. Три пары глаз уставились на меня с неподдельным, хищным любопытством.

– Ну, все понятно, – с торжеством в голосе констатировала Лиана и, облокотившись на стол так, что ее роскошные белокурые локоны чуть не утонули в овсянке, подмигнула мне, – Кто он, рыжая? И не вздумай отнекиваться! До этого ходила грустила несколько дней, а вчера и сегодня выглядишь так, будто тебе подарили не просто фабрику по производству шоколада, а целую планету, им же и названную.

– Я… я просто не выспалась и задумалась, – слабо попыталась я выкрутиться, чувствуя, как по щекам во всю разливается жаркий румянец, выдающий меня с головой.

– Не хочешь – не говори, – нахмурилась Вики.

– Да брось, – фыркнула Лиана, – На невыспавшихся это не похоже. На влюбленных – еще как. Так что, выкладывай. Мы же подруги! Мы волнуемся!

– Кесс, ну, расскажи! – с восторгом подключилась Миа, явно представляя себе какую-то возвышенно-романтическую историю из тех книг, что она обожала. Ее собственные проблемы с Дугласом будто бы отошли на второй план перед этим новым, захватывающим сюжетом, – Это Эдвард? – прошептала она одними губами.

– Что? Нет! – Я чуть не поперхнулась куском хлеба.

– Значит если не Эд… – с хитрой, довольной улыбкой протянула Лиана, словно сыщик, напавший на след, – Тогда круг сужается. Например, кто-то, с кем неловко появляться на людях. Скажем, мужчина постарше. Значительно. Или... преподаватель. Молодой, конечно, – она подчеркнуто посмотрела в сторону двери, где только что стоял Аррис, – Скажи честно, Кесс? Ты же весь прошлый семестр пропадала у мастера Ройса на индивидуальных занятиях. С таким наставником я бы тоже не отказалась позаниматься...

– Тише ты! – я шикнула на нее одновременно с Вики, осторожно озираясь.

– Лиана! – тут же возмутилась Миа, краснея, – У тебя же есть...

– Билл? – уже тише перебила ее Лиана, подняв бровь, – Наличие шедевра в домашней коллекции не отменяет походов в картинную галерею. Просто чтобы полюбоваться. Ну, так что, Кесс, я права? Это он?

– Да перестаньте вы! – зашипела я, – Я просто… увидела в дверях магистра Бергли. И занервничала. Я у него курсовую взяла...

В столовой на секунду повисла тишина. Лиана и Миа переглянулись с выражением полного, абсолютного недоумения. Даже Вики на секунду замерла с вилкой на полпути ко рту.

– Лысеющий мужик, который в отцы нам всем годится? – медленно переспросила Лиана, оправившись от шока. Ее взгляд стал изучающим, – И из-за него ты так краснеешь? Серьезно, Кесс? Ну… на вкус и цвет, конечно… но почему именно он?

– Бергли? – наконец, выдавила Миа. Ее романтические фантазии явно дали сбой, – но он же… преподаватель! – последнее слово она прошептала, так сильно округлив глаза, что я чуть не подавилась соком, едва сдерживая смех.

– И, что важнее, зачем ты вообще полезла к нему с курсовой? Даже если он и в самом деле тебе понравился! – мрачно перевела тему в безопасное русло Вики, отодвинув от себя полупустую тарелку, – Все знают, что он невыносимый! Говорят, за последние пару лет у него вообще никто курсовые не брал!

Их реакция была такой единодушной и искренне испуганной, что мое смущение немного отступило, сменившись нервным смехом, который я едва сдержала, представив себя и Бергли в обнимку.

– Ой, отстаньте уже! Так получилось, – пожала я плечами, стараясь говорить максимально искренне.

– Мда… – тяжело вздыхая, покачала головой Лиана, – Ладно, с курсовой понятно. Ну, а в плане более личных вопросов… – она многозначительно повела бровью, – …помни, что мы на твоей стороне. Даже если выбор… экзотический. Главное, чтобы тебе было хорошо.

– И чтобы он не завалил тебя на курсовой из-за личных конфликтов, – практично добавила Вики, кивая. Она посмотрела мне в глаза и едва заметно покачала головой с легкой усмешкой, а в ее взгляде читалось что-то вроде: «Говори что хочешь, но я-то знаю...».

– Спасибо, – улыбнулась я искренне. Их готовность принять даже такой нелепый, с их точки зрения, выбор согревала сильнее утреннего чая.

***

Время, указанное магистром Бергли, наконец-то, вышло, и я, получив пропуск, отправилась покорять библиотечный архив. Правда, перед этим пришлось потрудиться над поисками библиотекаря, которого я все же нашла по негромкому храпу, раздающемуся из отдела выдачи учебной литературы. Из-за высокого стола хранителя виднелась только седая макушка. Я осторожно кашлянула.

– Чего надо? – пробурчал он хриплым голосом, высовываясь из-за стола.

– Добрый день. Мне нужен архив. Пропуск оформлен, – я протянула ему бумагу от Бергли.

Он лениво взял лист, поднес его к самому носу, повертел.

– Хм… Магистр… Ну, ладно. Идем.

Он неловко сполз с высокого стула и заковылял вглубь библиотеки, к неприметной двери в стене, заставленной стеллажами со справочниками. Открыл ее простым железным ключом. За дверью оказался узкий служебный коридор без окон, освещенный тусклыми светящимися шарами. Воздух пах пылью и старым деревом.

– За мной, не отставай, – бросил он через плечо.

Мы прошли коридор, свернули, спустились по крутой винтовой лестнице из темного камня. Под ногами заскрипели неровные ступени. Еще один короткий, низкий коридор в подвале. По бокам было несколько одинаковых массивных дверей из темного дуба, без опознавательных знаков. Библиотекарь подошел к последней, самой толстой. Над ней виднелся полустертый схематичный грифон с кристаллом в лапах. У меня пересохло во рту. Может это знак, что я на верном пути? Тем временем, библиотекарь что-то пробормотал, приложил ладонь к металлической пластине рядом с косяком. Замок щелкнул. Дверь со скрипом отворилась.

Первое, что я увидела – просторное каменное помещение с низким сводчатым потолком. Воздух здесь был абсолютно иным – холодным, подвальным, с почти осязаемым привкусом горечи книжной пыли. Прямо перед входом стояли три больших пустых стола из темного дерева. Далее помещение делила надвое массивная стойка, тоже из дерева, напоминающая прилавок. За этой стойкой, уткнувшись бородой в разложенные бумаги, спал еще один седой старик, похожий на гнома даже больше, чем мой провожатый. За его спиной, за стойкой, вглубь помещения уходили бесконечные ряды высоких стеллажей, доверху забитые папками, свитками и фолиантами. Они терялись в полумраке, освещенные редкими магическими светильниками.

Слева от стойки, у стены, стоял странный предмет, приковавший мое внимание. Это был огромный деревянный ящик с множеством выдвижных ящичков поменьше – классическая картотека. Но над ним висела матовая хрустальная сфера размером с большой апельсин. От сферы к ящику тянулись тонкие серебристые нити энергии, мерцавшие тусклым светом.

– Эй, старина! Работа пришла! – крикнул мой провожатый.

Архивариус вздрогнул, заворчал что-то невнятное и поднял голову. Его маленькие глазки блеснули раздражением.

– Опять отрываешь? Только задремал.

– Девушка с пропуском от Бергли. Будет копаться в твоих пыльных свитках, – Библиотекарь кивнул мне и, не прощаясь, заковылял обратно.

Архивариус тяжело вздохнул, потер переносицу. Он забрал мои документы, сверил печать, занес что-то в огромную потрепанную книгу, лежавшую на стойке.

– Правила: работаешь только здесь, за этими столами, – он ткнул толстым пальцем в сторону трех пустых столов перед стойкой, – С собой ничего не уносишь, а копируешь на свои пергаменты, но только зачарованными перьями. Чернила, свои перья, чернильные приборы – под строжайшим запретом, даже не думай здесь их доставать. Испортишь полученные материалы – отвечать мне. Поняла?

– Поняла, – кивнула я, – А как найти нужный документ?

– Через каталог, – он мотнул головой в сторону странного устройства у стены, – Подходишь, кладешь руку на сферу, мысленно формулируешь запрос. Каталог покажет номера. Запоминаешь. Называешь мне. Я приношу. Возвращаешь – отмечаем в журнале.

– А самой нельзя…

– Нельзя, – отрезал он.

Я положила руку на прохладную поверхность сферы и мысленно сформулировала запрос: «Планы. Архитектура. Крепость Белой Скалы. Нижние уровни. Подземелья».

Хрусталь под ладонью внезапно покраснел, в его глубине мелькнули неясные образы каменных коридоров, но ни один ящик не выдвинулся.

– Доступ запрещен, – нахмурил кустистые брови архивариус.

Нервно обернувшись на него, я постаралась принять самое невинное выражение лица.

– Но у меня же пропуск от преподавателя? – протянула я с тщательно выверенной обиженной ноткой.

– Да, но уровень пропуска – обучающийся. Ты же не думаешь, что тебя, – он выразительно повертел в руках мой пропуск, – кто-то допустит к внутренним документам Академии?

Я попробовала иначе: «Фундаменты. Дренажные системы. Вентиляционные шахты. Крепость Белой Скалы».

Сфера под ладонью снова покраснела.

– Не знаю, что ты там загадала найти, – недовольно проворчал архивариус, – но лучше бы тебе начать уже формулировать запрос в рамках темы курсовой.

Я поспешно вновь положила ладонь на сферу, повторяя про себя: «Архитектура Империи Вальтуров. Водоснабжение. Акведуки». Она засияла золотистым светом, и один из маленьких ящичков картотеки сам собой выдвинулся на несколько сантиметров с мягким щелчком. Я отпустила сферу и потянула на себя ящичек. Внутри лежали аккуратные карточки из плотного пергамента, на каждой – код, название документа и краткое описание. Я набрала целую стопку карточек, описание на которых хоть немного давало надежду на получение информации об академии.

– Вот, – я протянула их архивариусу.

– «АРХ-ИВ-СВ-112»… Крепостные сооружения. А у тебя тема какая?

– Архитектура и водоснабжение Империи, – быстро отрапортовала я.

– Хм, «АРХ-ИВ-ГЛ-778», «ОД-ИСТ-ЗС-445»… А ты вообще карточки смотрела? – он ткнул толстым пальцем в верхний угол одной из них. – Видишь пометку «ОД»? Это «Открытый доступ». Такая же сфера-поисковик стоит в общем читальном зале, у стойки выдачи. И картотека там такая же.

Я глупо моргнула, чувствуя, как кровь к щекам приливает.

– Я… честно говоря, обычно просто по полкам смотрела… читаю корешки, если название подходит – беру, – призналась я, опуская взгляд.

Архивариус издал что-то среднее между смешком и кашлем.

– По полкам? А вот это вот для кого придумали? – он махнул рукой в сторону картотеки, – Ну, молодежь… Ладно. Раз уж пришла сюда, хоть научишься, как люди ищут, – и, ворча, заковылял вглубь архива между стеллажами.

Я же, оставшись одна, с облегчением выдохнула. «Значит, сфера работает по единому каталогу... Открытый доступ… То есть, если сформулировать запрос правильно, поисковик покажет мне всё, что есть в принципе в библиотеке? Хм… ».

Я торопливо вернулась к сфере, положила ладонь на прохладную поверхность и мысленно произнесла: «Основание и ранние годы Академии Белой Скалы. Старый рукописный фолиант».

Сфера под моей рукой полыхнула алым и так раскалилась, что я мгновенно отдернула руку, чуть не взвизгнув от неожиданности. Ни один ящик не выдвинулся. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь моим сбитым дыханием.

К тому моменту, когда из недр архива вернулся архивариус, со стопкой фолиантов в руках и несколько свернутых в трубку пергаментов, которые ему пришлось придержать подбородком, я уже успела освоиться с поиском по ключевым словам.

– Не могли бы вы мне помочь… – я обернулась к нему на звук шагов, стараясь придать лицу максимально растерянное выражение. – Я знаю, в библиотеке есть книга, очень полезная для моей темы… Сфера почему-то не показала ее… или я не правильно вопрос ей задала..

Он отложил журнал и с неразборчивым ворчанием поковылял сам к сфере. Я повторила ему название, но под его рукой вновь вспыхнул алый свет. Он отдернул руку и с недовольным видом уставился на меня, скрестив на груди руки.

– Такой книги нет в каталоге. Ничего не перепутала? – от его пристального взгляда мне стало не по себе. Он был ниже меня ростом почти на голову, но в тот момент мне показалось, что он смотрит на меня сверху вниз.

– В прошлом семестре я нашла ее в читальном зале, она лежала не на полке… – сбивчиво я пересказала, как обнаружила книгу, – и в итоге библиотекарь забрал ее и сказал, что ее можно будет найти позже. Но я не нашла.

– Все ясно, – он махнул рукой и отправился обратно за стойку, – Возможно, неправильно запомнила название. Или книга была изъята, – Последнюю фразу он произнес так буднично, что я даже не сразу поняла, что это за тревожный звоночек. «Изъята… – мысленно простонала я, – а что, если своими поисками я привлекла слишком много внимания?»

– Бери. Перья вот здесь, – он достал из-под стойки деревянную подставку с тремя артефактами, напоминавшими малярные кисти, а не перья, – Проводишь пером по нужной строчке, затем по своему пергаменту. Оно само копирует информацию из документа и воспроизводит ее на лист.

– Перья? – в недоумении переспросила я, вертя в руках кисть на металлической ручке.

– Копировальные перья, чего тут не ясного? – нахмурился он.

– Я все поняла, – проговорила я тихо, – Спасибо!

Я взяла одно такое «перо» и фолианты, устроилась за ближайшим столом и принялась изучать книги в поисках упоминания крепости Белой Скалы, попутно выписывая все, что подходило под тему курсовой. Первый раз копировать было очень странно – словно я оказалась внутри компьютера и держала в руке курсор, выделяющий текст для Ctrl + C и Ctrl + V. Но, надо отдать должное, такой способ оказался действительно удобным, и я довольно быстро освоилась. Вскоре я уже бодро копировала заинтересовавшие меня цитаты, разложив перед собой пергаменты сразу на несколько стопок: по главам курсовой и отдельно – по крепости Белой Скалы.

На обратном пути архивариус провожал меня сам. Когда мы шли мимо одной из зачарованных дверей в подвальном коридоре, я якобы случайно, коснулась деревянной панели.

Резкая, колкая искра ударила мне в пальцы. Я отдернула руку, едва сдержав вскрик.

– Не трогай! – рявкнул архивариус, хмуря свои густые брови, – Все двери зачарованы. Руками не щупать. Надо ж голову включать.

– Простите, – пробормотала я, сжимая покалывающие пальцы, – Не знала.

– Теперь знаешь.

Мы поднялись наверх. Я поблагодарила его и вышла в основное помещение библиотеки. Кончики пальцев еще слегка пощипывали. В голове четко засела мысль: «Выяснить, что за этими дверьми. Обязательно. И понять, открываются ли они».

На следующий день после обеда я снова сидела в архиве, набрав гору материалов, посвященных периоду империи – от возникновения до крушения. Листая ветхие страницы, я выискивала не только схемы водных магистралей, но и планы укреплений, описания фундаментов, упоминания о «защитных контурах», встроенных в кладку. В книге о значимых архитектурных сооружениях я наткнулась на главу «Крепость Белой Скалы: оплот на границе с Дикими землями». Описание было поверхностным, больше похвальным гимном мощи империи, но там была указана дата начала строительства и имя главного архитектора – Маэстро Фальдеар. Это была зацепка.

Я запросила все, что связано с Фальдеаром и строительными проектами эпохи правления Последнего императора. Мне вынесли коробку с плотно уложенными свитками, и я часами сидела над ними, выписывая в свою отдельную тетрадь любые упоминания о крепости Белой Скалы. Я искала хоть какую-то зацепку, которая дала бы мне возможность обратиться со своими опасениями к Аррису или к Бергли, но при этом обставить все так, чтобы не выдать себя. Элора не должна узнать, что я что-то вспомнила.

Можно сказать, мне повезло: в одной из диссертационных работ, посвященных этому архитектору, был неплохой анализ особенностей его работы. В частности, упоминалось, что абсолютно все крепости, возведенные по его чертежам, имели разветвленную сеть подземных помещений, и везде эвакуационные выходы и темницы располагались в строго разнонаправленном направлении – в целях обеспечения безопасности.

«Значит, – я оторвалась от документов и прищурила уставшие глаза, вспоминая свои наброски по маршруту в бункер, – значит подземелье точно где-то под восточным крылом! Но с другой стороны, – ехидно заметил внутренний голос, – вход может быть где угодно, а уже за дверью окажется коридор, который ведет в восточную сторону!».

Визуализация: архив

Глава 6.

Как и обещал Аррис, ровно в оговоренный час у ворот остановилась наемная карета. Этот местный аналог такси я уже успела опробовать, когда ездила на каникулы. По началу чувствовала себя диснеевской принцессой, а потом оказалось, что пневмоподвеска – волшебство, о котором здесь не слышали. Я даже в какой-то момент пожалела, что не оказалась в книге про прогрессорство! Хуже этого было только отсутствие возможности вызвать карету дистанционно!

Возможно, в столице этого королевства дела обстоят лучше, но здесь, в маленьком Сторхолде, кареты для найма были лишь на вокзальной площади – своего рода, городской транспорт, а также у дорогих ресторанов, например, того же «Серебряного ножа» – для их посетителей. И для того, чтобы вызвать карету к назначенному времени, сначала нужно придти в ресторан или на площадь и договориться заранее. Из плюсов только то, что кучер не станет уверять, что эта работа – исключительно для души. Так что заботу Арриса я оценила.

Дорога от Академии к центру Сторхолда была знакомой, но сегодня город раскрывался передо мной по-новому. Я смотрела в окно на теснящиеся аккуратные домики с резными ставнями и островерхими черепичными крышами, чуть припорошенными свежим снегом. В витринах магазинчиков мерцали огни, а на площади у фонтана было оживленно, словно и не было тех пугающих нападений.

Ресторация «Серебряный нож», как я уже успела узнать, по праву считалась одной из лучших в городе. К массивной дубовой двери вели широкие каменные ступени, обрамленные резными перилами, отполированными до мягкого блеска. Я глубоко вздохнула, на мгновение задержав дыхание, и переступила порог.

Внутри царила атмосфера сдержанной, почти аристократической роскоши. Теплый воздух был насыщен многослойным ароматом: пряные ноты специй переплетались с насыщенным запахом жареного мяса и едва уловимыми шлейфами дорогих духов. Приглушенный гул разговоров, тихая музыка и мягкий ковер под ногами создавали ощущение изолированного от суеты мира. Метрдотель в безупречном черном фраке с белой грудью рубашки тут же скользнул ко мне.

– Добрый день. Меня ожидают. Во втором кабинете, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Конечно. Прошу, – он едва заметно кивнул и повел меня по мраморной лестнице на второй этаж, где в тихом коридоре располагались отдельные кабинеты.

Аррис, одетый в темный камзол, стоял у окна, обрамленного тяжелыми портьерами, слегка отдернув одну из них. За стеклом вырисовывался силуэт здания напротив, и в моих мыслях мелькнула мимолетная догадка: он ждал и видел, как я поднималась по ступеням.

Увидев меня, он сделал шаг вперед, но остановился, словно давая мне пространство.

– Ты пришла, – улыбнулся он, и в его голосе прозвучало облегчение.

– Конечно, – смущенно пожала я плечами.

Он помог мне снять плащ – легкое, почти невесомое прикосновение к плечам, – и с безупречной учтивостью пригласил присесть за массивный дубовый стол с полированной поверхностью, окруженный уютными бархатными диванчиками приглушенного изумрудного оттенка. Все вокруг дышало дорогой сдержанной роскошью: под потолком мерцала магическая сфера, разливая мягкий сияющий свет, а на столе в изящных подсвечниках трепетно горели свечи, наполняя пространство теплым, живым мерцанием; их отблески танцевали на хрустальных графинах, фарфоре с золотым ободком и тяжелых льняных скатертях.

Мы устроились друг напротив друга. Между нами повисла пауза – неловкая, напряженная, насыщенная невысказанным, но я не спешила ее нарушать, заметив, что он явно готовится к разговору. И не ошиблась.

– Я долго сомневался… Все же ты – студентка, а я – преподаватель, – наконец, начал Аррис, глядя не на меня, а в окно. Его пальцы слегка постукивали по краю бокала, выдавая внутреннее волнение, – Но, честно признаться, я не чувствую сильной разницы в возрасте. А теперь, когда я перестал быть твоим наставником…

Он сделал паузу, подбирая слова, и я затаила дыхание, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее.

– Я решил попробовать. Если ты… все еще хочешь, – продолжил он, наконец встретившись со мной взглядом. Его серые глаза были серьезны, но в них теплилась робкая надежда, – Но должен сразу извиниться: нам придется встречаться тайно. Пока я работаю в Академии, а ты там учишься… Это необходимо. Но я подумаю, что можно с этим сделать.

«Ну, если только ты можешь сделать мне предложение», – мысленно усмехнулась я, не секунды не сомневаясь в том, что он не готов к таким решительным действиям. Впрочем, как я уже осторожно выяснила, нравы здесь отнюдь не пуританские – и это, к счастью, позволяло мне встречаться с молодыми людьми до официального объявления о помолвке. Разумеется, социальный статус окружения не оставался без внимания, но строгих запретов не существовало.

Вслух же, естественно, я произнесла совсем другое:

– Я понимаю необходимость секретности. Но для меня в отношениях важно другое. Я ненавижу вранье, недомолвки и неопределенность. Для меня в отношениях важно... разговаривать, обсуждать разногласия. Не молчать, понимаешь?

– Я успел это заметить, – криво усмехнулся он.

В этот момент, прерывая наш диалог, раздался стук в дверь кабинета – принесли миниатюрные шедевры кулинарного искусства: паштеты на хрустящих кростини, увенчанные перламутровыми икринками, миниатюрные профитроли, украшенные капельками крем‑соуса. Рядом расположились тонкие ломтики вяленого мясного деликатеса с ароматом горных трав, дополненные карамелизированными дольками каких-то фруктов и россыпью молодых ростков с нежными фиолетовыми прожилками. Все это было выложено с геометрической точностью, словно произведение современного искусства, где каждый элемент занимал строго отведенное ему место.

Следом появилось основное блюдо: томленое в травах мясо, которое подавалось с гарниром из запеченных корнеплодов, превращенных умелой рукой повара в подобие изящной цветочной композиции.

Аррис наполнил наши бокалы и мы взяли паузу, полностью отдавшись наслаждению кулинарными шедеврами. Вкус закусок раскрывался постепенно, словно изысканная симфония: сперва – бархатистая нежность паштета, обволакивающая язык; следом – приятный хруст кростини, оттененный солоноватой искрой перламутровых икринок. Миниатюрные профитроли таяли мгновенно, даря послевкусие свежих сливок и теплой ванили. Вяленое мясо поразило удивительной нежностью, и его глубокий, многогранный вкус с нотками розмарина и горных трав раскрывался с каждым новым кусочком. Словно виртуозный акцент в этой гастрономической композиции, карамелизированная груша вносила сладкую, чуть пряную контрастную ноту, идеально уравновешивая остальные вкусы.

Мне очень хотелось узнать, почему этот мужчина до сих пор не женат, но я смотрела, как свет отражается в гранях его бокала, и никак не могла подобрать нужные слова.

– Ты ведь долго служил Стражем, – начала я осторожно, выбирая нейтральный тон, – Это, наверное, сложно – совмещать службу и что-то личное?

Он не ответил сразу.

– Служба не оставляет выбора, – он отложил столовые приборы и откинулся на спинку дивана, вновь переводя взгляд в окно, – Это не работа, а образ жизни, который подчиняет себе все. Расписание, круг общения и даже способ мышления, наверное.

– Понимаю… – прошептала я, – А друзья? Те, с кем ты рос?

– Кто-то тоже пошел в Стражи. С остальными… – он чуть запнулся, – Мы просто разошлись. Когда ты месяцами отсутствуешь, связь держится плохо. А потом возвращаешься – и понимаешь, что у них уже своя жизнь. Свои семьи, дети. Свои заботы. Общих тем почти не остается.

Аррис покачал головой.

Я смотрела на него, на эту привычную сдержанность, за которой, как я теперь понимала, стояли годы одиночества, выбранного добровольно – но все же одиночества.

– А ты? Неужели не хотелось тоже семью и детей? – наконец, спросила я, и голос прозвучал тихо-тихо.

Он откинулся на спинку стула, его взгляд стал отстраненным.

– Для меня долг и служба на первом месте. Всегда. Не до чего-то личного просто… не доходили руки. Да и кто будет терпеть такого как я? – он невесело усмехнулся, – Кто согласится жить с человеком, который может внезапно уехать на полгода?

Повисла пауза.

– А сейчас? – не удержалась я.

Он резко посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде укора.

– А сейчас я здесь, – с мягкой усмешкой он обвел взглядом этот кабинет.

Это было бы идеальным моментом для поцелуя, и я ждала, что он встанет и сделает что-то такое… романтичное, но он снова посмотрел на меня – не в лицо, а на руку.

Я заметила это не сразу, а потом поняла, на чем задержался его взгляд – папин браслет.

– Ты теперь его носишь постоянно? – спросил он, и я уловила недовольство в его голосе.

– Что? – я машинально посмотрела на запястье, – А… да.

Я коснулась браслета, ласково провела пальцами по тусклой полоске металла, едва выглядывающего из-под рукава.

– Это подарок отца, и я… – начала было я оправдываться, но тут же себя одернула «Да с чего бы?!», а потому закончила не так, как планировала, – Решила, что так будет лучше, да.

Аррис чуть нахмурился.

– Это не женское украшение, – проворчал он, – И просто так такие вещи не носят!

– Я в курсе, – сухо ответила я.

– И все равно носишь? Такие вещи носят только, если что-то угрожает, – Он посмотрел на меня пристально и тут же резко спросил, – Ты разве в опасности?

На долю секунды я замерла. «Сказать? – молниеносно пронеслось в голове, – Но в прошлый раз он отреагировал плохо – словно я надумываю. С учетом вмешательства Элоры нужно будет еще подумать, как это все преподнести. Если скажу сейчас, вечер будет испорчен. Значит точно не в этот раз».

– Я уже говорила. Отец подарил мне его! Он выкупил его у стража, который вышел на пенсию. Если бы он был на мне во время выплеска, я бы не пострадала так сильно. Разве нет?

Аррис кивнул.

– Да, но это ведь в прошлом! – в его голосе прозвучало легкое, но вполне ощутимое неодобрение, как будто он ожидал другого ответа.

Не отводя такого же твердого ответного взгляда, я промолчала, поджав губы. На ум невольно пришла мысль, что отец, вот, наоборот, просил его не снимать.

– А что, – поинтересовалась я небрежно, – постоянно носить этот браслет как-то вредно? Почему ты так отреагировал?

Он снова перевел взгляд на браслет. После небольшой паузы он, наконец, ответил со вздохом:

– Нет, это не вредно. Стражи не снимают обычно.. но ты! Ты – не Страж! – он запнулся, видимо, заметив, наконец, мое недовольное лицо, и продолжил намного тише и мягче, – Есть вещи не для девушек! Просто помни, что это не безделушка, – наконец, произнес он после небольшой паузы, и мне захотелось закатить глаза.

– А что, в Страже не служат девушки? – удивилась я.

– Это не женская работа, – он сказал, как отрезал, и мне оставалось только вздохнуть. Деление на «мужское» и «женское» при выборе профессии я никогда не понимала. Но, может, здесь такой менталитет?

– А у тебя… – я решила перевести разговор на него, – у тебя есть такой же?

– Нет. Браслеты мне не подходят, – Он потянулся к вороту рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и достал тонкую цепочку. На ней висел небольшой темный медальон, – Тот же принцип, но для служб, которые не могут себе позволить открытое ношение.

Я посмотрела на медальон, потом снова на него.

– Значит ли это… – в голосе само собой появилось ехидное торжество, – что ты в опасности?

Он фыркнул.

– Постоянно.

– Я серьезно!

– Я тоже, – спокойно ответил он и спрятал медальон обратно, – За время преподавания мне несколько раз подливали приворотное.

Я моргнула.

– Подожди. В смысле «подливали»?

– В прямом, – кивнул он, – в столовой в чай.

– В Академии? – я посмотрела на него с искренним недоумением, – Ты же… ну… внимательный. Как вообще такое возможно? А как ты это заметил?

– Очень легко – медальон нагрелся, вот и заметил, – усмехнулся Аррис, постепенно оттаивая, – и стал выяснять.

– И? – Я подалась вперед, мимолетно порадовавшись, что атмосфера разговора нормализовалась.

– Для преподавателей же отдельно готовят по заранее согласованному меню. Так и увидел, как повар что-то добавляет в мой напиток, – пожал он плечами, – Оказалось, его щедро простимулировали.

– Его уволили?

– Немедленно.

– А та, ради кого все это… – я приподняла брови.

Он хмыкнул.

– Девушка с боевого факультета. Очень целеустремленная. Ее взяли на особый контроль до самого выпуска. А я с тех пор пью из термоса в столовой.

– Ах, вот почему ты его носишь! Но ведь приворотное можно подлить не только в питье, но и в еду, – фыркнула я.

– Поэтому и медальон тоже не снимаю, – кивнул он.

Я улыбнулась и дальше, наконец-то, разговор неспешно перешел на более мирные и общие темы – без острых углов, обо всем и ни о чем. Время летело незаметно, и в какой-то момент он взглянул в окно, за которым по-зимнему рано темнел город.

– Тебе пора... Через десять минут за тобой подойдет карета. Она отвезет тебя к воротам Академии.

Он поднялся и помог встать мне. У двери кабинета он остановился, заслонив собой выход. Он медленно поднял руку, и его пальцы едва ощутимо коснулись моей щеки. Легкое, трепетное прикосновение, от которого по коже пробежала волна тепла. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как учащается пульс. Аррис наклонился, и Я потянулась к нему, прикрыв глаза. Наконец, его губы коснулись моих – сначала осторожно, словно пробуя на вкус, затем увереннее, глубже. Его ладонь скользнула с щеки на затылок, пальцы мягко перебрали пряди волос, прижимая меня ближе.

Остановившись, он не отпустил меня, напротив – прижал к груди, обхватив обеими руками так крепко, будто боялся, что я исчезну. В этой тишине, наполненной чем-то невысказанным, мы стояли бесконечно долго, пока голос метрдотеля из-за двери не оповестил о прибывшей наемной карете.

– До встречи, Кассандра, – прошептал он, целуя в макушку, и тут же отступил, открывая передо мной дверь.

В карете, устроившись на мягком сиденье, я мысленно перебирала каждое мгновение сегодняшнего вечера. Пусть ненадолго, но я позволила себе просто быть счастливой – без оглядки, без расчетов, без тревожного «а что, если…».

Глава 7.

В начале следующей недели я принесла магистру Бергли первые наброски – выписки по водоснабжению Вальгарда и попытку анализа инженерных решений акведуков – все строго в рамках той темы, которую он обозначил.

Он взял листы, и его пристальный взгляд быстро скользнул по тексту. Помолчав, он отложил бумаги.

– Фактография собрана неплохо, – резюмировал он, и в его голосе я услышала неожиданные нотки... одобрения? – Видно, что хорошо поработали в архиве. Это правильно. Однако, этого недостаточно! – он разложил листы на столе и ткнул пальцем в один из них, – Вот акведук. Он построен за три года вместо запланированных пяти. Почему? Новые технологии или дополнительная рабочая сила? Как это повлияло на экономику региона? – Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела искорку увлеченного исследователя, – Вода – это не только трубы. Это экономика. Это политика. Мыслите шире. Ищите системные связи – без них ваша работа остается лишь описанием механизма, а не исследованием живого процесса.

– Я поняла, – с улыбкой кивнула я, – Буду рассматривать инфраструктуру как часть целого.

– Именно, – улыбнулся Бергли, возвращая мне листы, – Ваш аналитический склад ума не так давно хвалил мастер Ройс. Я был удивлен, узнав, что он взял Вас в соавторы для статьи в «Научный королевский вестник».

Сердце на мгновение сжалось, а по щекам разлилось тепло. Аррис. Он говорил с ним обо мне, хвалил. Я потупила взгляд, надеясь, что это сочтут за смущение от лестного отзыва.

– Мастер Ройс... ценит ясность изложения, – нашлась я, выбирая максимально нейтральные слова, – Стараюсь ей соответствовать.

– Это видно, – сухо заключил Бергли, но в его тоне прозвучало окончательное одобрение, – Продолжайте в том же ключе. Жду через две недели.

– Благодарю Вас!

И если с курсовой магистр остался доволен, то с моими основными поисками все было намного хуже. Я искала и не находила подтверждений о наличии этого особого подземелья. «Ну, почему я не выкрала Ту-самую-книгу, не спрятала, а вот так просто отдала библиотекарю?!», – бесилась я, перебирая ветхие документы, посвященные последним годам существования Империи.

Но намеки все же были. И каждый найденный намек – несостыковки или странные упоминания – я аккуратно заносила в тетрадь, снабжая цитатой и номером фонда. Это была не грандиозная схема по спасению мира. Это было досье для будущего разговора. Маленькая, но реальная надежда, что я смогу подойти к Бергли или Аррису, открыть эту тетрадь на нужной странице и сказать: «Я изучала архивы для курсовой и совершенно случайно наткнулась на кое-что... Посмотри? А вдруг кто-то еще случайно обнаружит? Может нужно принять меры?». Этого должно было хватить, чтобы меня хотя бы выслушали. А главное, чтобы к руководству уже пошли они, а я осталась скромно в стороне. И пусть сами решают, что с этим делать – предупредить, выставить охрану, завалить вход камнями.... Все что угодно, лишь бы эта дура, Лорейн, туда не пролезла.

Мой мир сузился до четких промежутков времени. Между последней парой и ужином я торчала в архиве. Тема курсовой оказалась сложнее, чем мне показалось на первый взгляд, и я старательно изучала местные акведуки, бесконечно чертыхаясь при воспоминании об интернете.

После ужина, чтобы вернуться к реальности и не сойти с ума от собственных страхов, я старалась хоть немного отдохнуть: проводила время с подругами либо шла к Нему, и мы пили чай, и болтали обо всем на свете.

Он рассказывал о своем первом наставнике в Страже, голос его становился тихим и уважительным, полным той преданности, которую он редко кому проявлял. О том, как они неделю искали утечку магической энергии, а оказалось, что старый страж-пенсионер в соседнем доме увлекся выгонкой самогона при помощи списанных старых кристаллов. Я делилась с ним историями из своего детства – детства Кассандры, конечно, – о холодности родителей, которая теперь виделась мне в ином свете, о своих подругах, и он слушал, иногда ласково усмехаясь, иногда задавая неожиданно точный, проницательный вопрос, который показывал, что слушает он куда внимательнее, чем казалось.

– Как твои подруги? У Мии все так же грустно?

– Пока да. Но я поговорила с Дугласом. Кажется, он задумался.

– Это хорошо. Иногда мужчинам нужен толчок извне.

– А тебе нужен был такой толчок, м? – я кокетливо стрельнула в него взглядом.

Он посмотрел на меня поверх края чашки, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки – след улыбки.

– Мне потребовалась целая серия толчков! И один особенно настойчивый.

Я училась выбирать маршруты. Основной коридор в это время был полон студентов, спешащих с тренировок или из библиотек. Я сворачивала в боковые галереи, где было тише. Сердце по-дурацки колотилось, когда впереди показывалась чья-то спина в мантии. Я замедляла шаг и чувствовала себя участницей детской игры, пока человек не скрывался за поворотом. Но привлекать внимание общественности к себе и своим маршрутам абсолютно не хотелось.

Его кабинет находился на удалении, рядом с тренировочными залами для старших курсов и мастерскими. Это было и проклятие, и благословение. Проклятие – потому что нужно было проходить мимо открытых дверей спортзалов, откуда доносились крики, звон сталкивающихся барьеров и смех. Я боялась встретить кого-то из знакомых. Дальше по коридору шли кабинеты мастера Торнвальда и других педагогов боевых дисциплин. Благословение – потому что остальные преподавательские кабинеты находились ближе к научному крылу, рядом с библиотекой.

С началом нового семестра он официально перестал быть моим наставником, и наши тренировки прекратились. Я долго собиралась с духом, а потом все‑таки попросила его продолжить занятия – групповых занятий с Торнвальдом мне было уже мало.

– Я не могу быть твоим наставником и одновременно… – он замялся, – Да и зачем тебе это? Ты ведь догнала группу? А если вдруг будут вопросы, готов помогать тебе вне занятий.

– Мне просто понравилось… – я улыбнулась ему, чуть покраснев.

– Для меня это неприемлемо, прости, – было видно, как он напрягся, – либо тренировки, либо отношения.

Внутри все сжалось: «Так. Значит, я обзавелась парнем, но лишилась учителя. Черт! А я‑то рассчитывала и дальше осваивать магическое боевое искусство под его руководством, так сказать, совмещая приятное с полезным!».

– Понимаю, – я постаралась не выдать своего разочарования.

На следующий же день я обратилась к Алисии, и она узнала для меня, что факультатив по магическому боевому искусству есть только на факультете Боевой магии. Не раздумывая, я обратилась к Аррису с просьбой о протекции, которую он так мне обещал перед сессией.

– Можешь узнать, возьмут ли меня на этот факультатив? – спросила я, глядя прямо в глаза, – Я готова доказать, что справлюсь.

– Кассандра, видишь ли в чем дело, – он отвернулся к окну, как всегда, когда ему приходилось говорить что‑то неприятное, – Там жесткие требования и никто не будет разбираться с твоей «физической» магией – только классический подход. Ты уверена, что тебе настолько хочется?

– Я хотя бы попробую… – жалобно протянула я, скрестив пальцы на удачу.

Обернувшись, он задержал взгляд на моем лице, будто взвешивал что‑то внутри себя, потом кивнул.

– Если будет сложно, не молчи, хорошо? – он подошел и обнял меня, чмокнув в макушку.

В один из вечеров, возвращаясь от Арриса, я застала в холле нашего этажа Мию и Дугласа. Они стояли у окна. Дуглас что-то говорил, глядя в пол и перебирая пальцами край своей мантии. Миа слушала, скрестив руки на груди, но ее выражение лица: и морщинка между чуть приподнятыми бровями, и глаза, в которых явно читалась надежда – все это выдавало ее эмоции с головой.

Я тихонько прошла мимо, и до меня долетели обрывки их разговора:

– … что тебе будет неприятно, – бормотал Дуглас, – Почему ты сама…

– … навязываться?! – с гневными нотками в голосе воскликнула Миа чуть громче.

Дойдя до коридорного поворота, я обернулась: они уже стояли в обнимку. Я тихо выдохнула, улыбнувшись.

Внезапно из их с Мией комнаты вынырнула Лиана и буквально затащила меня к себе:

– Кесс! Узнала по шагам! Идем скорее! Есть разговор!

– Что случилось? – я всматривалась в раскрасневшееся лицо подруги и мысленно перебирала варианты, пока она суетливо запирала дверь на ключ.

Она за руку усадила меня к себе на кровать и, сев рядом, сунула мне в руку маленький стеклянный пузырек.

– Это что? – удивленно спросила я, разглядывая подозрительное зелье. Склянка была холодной, а густая жидкость внутри нее переливалась всеми оттенками зеленого – от темно-изумрудного до нежно-салатового.

– Это... э-э-э... настойка от тетушки Гленды, – прошептала Лиана, глядя куда-то в район моего подбородка и нервно накручивая волосы на палец, – Она... от многих женских проблем. Ты понимаешь... После близости! – Последнее слово она выдохнула почти беззвучно.

Я смотрела на пузырек, потом на ее пунцовые, смущенные щеки, и только сейчас до меня начало медленно доходить. Лиана, легкомысленная и восторженная, взяла на себя роль «старшей и более опытной подруги» и пыталась просветить меня, женщину из другого мира, о вопросах контрацепции, используя при этом какие-то народные снадобья сомнительного происхождения. Пропасть между моим внутренним «я» и моей внешней оболочкой никогда не ощущалась так остро.

– Лиана, я... – я попыталась найти подходящие, тактичные слова, чтобы поблагодарить ее и в то же время дать понять, что в таких серьезных вещах лучше полагаться на более надежные способы защиты.

– Слушай, не перебивай, – она перебила меня, ее слова лились сплошным, смущенным потоком, и она не смотрела мне в глаза, уставившись в мою манишку, – Когда ты будешь с... ним... ну, ты понимаешь... мужчины, они иногда бывают нетерпеливы. И дело в том, что когда он... прижмет тебя к себе, и вы будете без одежды... кожа к коже... и он... это может быть больно в первый раз, но потом становится приятно, если он нежный... Так вот, чтобы после этой приятности не случилось большой беды, нужно пить вот это. Мужчины не всегда заботятся об этом… Понимаешь? По капельке каждый день, здесь на этикетке написано, не запутаешься.

– Эээ… Спасибо… – растерялась я, и она, видимо истолковав мое вытянувшееся, ошарашенное лицо по-своему, принялась объяснять более подробно, сбивчиво и краснея все сильнее, используя самые витиеватые и иносказательные метафоры, какие только можно представить. А я практически онемела от нелепости ситуации и, наверное, не удержалась бы от истерического смеха, не будь это настолько трогательно. Это был ее способ проявить заботу, попытка поддержать и уберечь.

– Спасибо, Лиан, – тихо сказала я, сжимая злополучный пузырек в ладони, чувствуя, как в горле встает ком, – Это очень... предусмотрительно с твоей стороны. Я очень тебе благодарна. Правда.

– Всегда пожалуйста! – выдохнула она с огромным, искренним облегчением и бросилась обнимать меня, прижимаясь щекой к моему плечу, – Ты же знаешь, я всегда помогу и все расскажу! Мы же подруги! Мы должны заботиться друг о друге.

Я обняла ее в ответ, пряча улыбку и навернувшиеся на глаза слезы в ее пышные золотистые волосы. В этом безумном мире, полном магии, опасностей и сложных мужчин, у меня были они. И пока они были со мной, я чувствовала, что смогу пережить все что угодно. Даже собственное счастье, которое пугало своей хрупкостью и сложностью ничуть не меньше, чем предстоящий апокалипсис.

Внезапно в дверь постучали. Мы, как по команде, вздрогнули и переглянулись. Лиана пожала плечами и пошла открывать.

– Вы видели Мию и Дугласа? – Вики с порога задала главный вопрос и, пройдя мимо нас, залезла в кресло с ногами.

– Да, – улыбнулась я, торопливо пряча склянку в карман, – я шла мимо, когда они разговаривали. Неужели они еще в холле?

– Нет, я встретила их, когда заходила в общежитие, – помотала головой Вики, – и они держались за руки.

– Наконец-то! – выдохнула Лиана, – когда он за ней зашел, она была уверена, что это точно конец. Хотя по его лицу было понятно, что он мириться настроен.

– Я так рада за них! Им давно нужно было поговорить! – воскликнула я.

– Да уж… Кстати, про поговорить… – хитро прищурилась Лиана, присаживаясь обратно на кровать слева от меня, – пока рядом нет нашей впечатлительной подруги, скажи нам. Это Аррис?

Я перевела растерянный взгляд на Вики, и она еле заметно кивнула, приглашая поделиться.

– Девочки, это не должно уйти за пределы комнаты, – жалобно прошептала я.

– Кесс, – Лиана снова обняла меня, – ты могла бы уже за эти почти три года запомнить, что мы не треплем языком.

Вики пересела с кресла на кровать – справа от меня – тоже обняла.

– Я так рада за тебя! – прошептала она мне в ухо.

Мы посидели так в обнимку, и, наконец, девочки отстранились.

– Но Миа действительно может рассказать Дугласу, – озабоченно нахмурилась Лиана, и Вики кивнула, а я вздохнула.

– Девочки, пожалуйста, давайте просто не будем это обсуждать, – взмолилась я, – ни при Мие, ни.. вообще… Там все так сложно, что… – я с досадой махнула рукой.

– Хорошо, – легко пожала плечами Лиана, – главное помни то, что я тебе сказала.

В этот момент в комнату влетела Миа. Ее глаза сияли, и было без слов понятно, что она абсолютно счастлива.

– Ой, девочки! – воскликнула она и плюхнулась на свою кровать, – он сказал, что все понял, представляете!

– А он не уточнил, что конкретно? – подняла бровь Вики.

Миа на секунду нахмурилась.

– Опять ты со своими шуточками! Все – значит все, это же очевидно! – тут же заулыбалась она.

От слова «очевидно» я не смогла сдержать стон, и, как оказалось, Вики тоже.

– Вы чего? – у Мии буквально вытянулось лицо.

– Нет-нет, ничего, – я замахала руками, – расскажи, что он еще сказал?

– Ну… что он не хотел меня обидеть, а просто не подумал…

– Типичный Дуглас, – ехидно прошептала Вики.

– Вики! – надула губы Миа.

– Ладно тебе! – Лиана пересела к ней, – давай подробности!

– Ну, ладно… еще он пообещал уделять мне много внимания! – похвасталась Миа, – кстати, вы же не против, если он иногда будет сидеть с нами в столовой?

– Один или со всей их компанией? – деловито поинтересовалась Вики.

– Не против, конечно, – по лицу Лианы было видно, что она не в восторге, – но я не буду при нем рассказывать о Билле!

А мне захотелось закатить глаза: все наши с ней разговоры о необходимости личного пространства, кажется, прошли мимо.

Когда я вернулась к себе в комнату, на столе лежал конверт. Завидев его, я уже догадывалась, что внутри, и предвкушающее улыбнулась. Мои ожидания оправдались в полной мере:

«Дочь,

Твое письмо стало для нас неожиданностью. Приятной. Мы всегда знали, что в тебе есть глубина, хотя ты и предпочитала скрывать ее за юношеским максимализмом. Академия, видимо, действительно помогает тебе повзрослеть. Мать просила передать, что гордится тобой.

Также мы рады, что ты, наконец, оценила браслет по достоинству. Носи его. Береги себя.

Напиши нам, как твои дела. Будем рады узнать о твоих успехах.

Отец.».

Это было очень и очень сдержанно по меркам моего старого мира. Но для мира Кассандры Тоун – почти признание в любви! А значит хрупкий мостик, который я попыталась построить между нами, кажется, стал еще одним кирпичиком в фундаменте этой новой жизни, которую я была готова защищать до конца.

Глава 8.

Работа в архиве стала рутиной. Чтобы добиться расположения архивариуса, я начала приносить ему маленькие гостинцы – засахаренную вишню, конфеты, пряники. Сначала он ворчал, отнекивался.

– Девушка, – бурчал он, – Не надо тут меня подкупать.

– Я не подкупаю, – ответила я, – Просто чай без сладкого – не чай.

Он фыркнул, но больше не протестовал, и постепенно мы начали общаться чуть теплее. Честно говоря, я понятия не имела, как к нему подступиться: он ворчал, отнекивался, смотрел поверх очков так, будто я отвлекаю его от дел государственной важности. Но на третий раз, принимая пряники, он вдруг буркнул, что сюда всё равно никто не ходит, а так хоть «живая душа объявилась». И я поняла, что никакие хитрые маневры для налаживания контактов не нужны. Я узнала, что зовут его Боррин, и обращались к нему просто «хранитель Боррин» или «мастер Боррин», хотя формально он не был мастером.

Я заметила, что он носит тяжелые фолианты по несколько штук, и каждый поход вглубь архива – это медленное, осторожное путешествие. В один из дней, когда он снова пошел за документами, я осторожно предложила:

– Вы же знаете, мне нужно много разных документов, из разных отделов. Может, я пойду с вами? Буду подавать вам те, что на верхних полках, или придержу лестницу, или просто буду держать стопку книг. Так быстрее. А то я вас все равно жду.

Он остановился и пристально посмотрел на меня своими крошечными глазками.

– Хочешь по моим владениям походить?

– Хочу помочь. Ну и посмотреть, как все устроено тоже, конечно. Интересно же.

Он что-то тихо пробормотал себе под нос, но все же кивнул.

– Ладно, – обращаясь ко мне, он чуть повысил голос, – Только не шуми. И не трогай ничего без спроса.

С этого дня все пошло иначе. Я получила разрешение сопровождать его между стеллажами. Я выбирала в каталоге фолианты не только по теме водоснабжения, но и с кодами, которые, как я предполагала, могли относиться к разным концам архива. Когда я называла эти номера, он ворчал, что я лезу не в свой раздел, но все равно шел. Я следовала за ним, запоминая планировку. Архив был тем еще лабиринтом. И в самом дальнем его конце, за рядом стеллажей с отчетами о ремонте, я увидела еще одну дверь. Не такую массивную, как входная. Обычную деревянную, но без ручки. На ее поверхности был выжжен сложный, едва заметный в полумраке узор, похожий на сплетение корней.

Я сделала вид, что не заметила ее, и продолжила помогать нести папки. Но мысль о двери не отпускала.

Вечером того дня я сидела с Аррисом в обнимку на диване в его кабинете и рассказывала про ворчливого архивариуса, про наши совместные походы за документами, про успехи в поиске данных по водопроводу.

– А еще там есть одна странная дверь, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, – В самом дальнем углу. На ней еще узор такой…

Аррис отстранился и пристально взглянул мне в глаза.

– В архивах много служебных помещений. Не для студенток. Ты же понимаешь?

– Да я и не собираюсь ее открывать, – фыркнула я, прижимаясь к нему ближе и принимаясь выводить узоры пальцем на его груди. Он снова обнял меня одной рукой, а второй – стянув ленту из волос, принялся пропускать между пальцами пряди волос. От приятных мурашек я чуть не сбилась с мысли, – Я вообще эту дверь только мельком видела, а вообще-то интересно узор рассмотреть. Издалека похоже на какой-то герб или символику. Красивое. Я хотела просто чуть задержаться рядом, но старик-архивариус не даст даже взгляд туда направить.

– Любопытная малышка, – усмехнулся он, чмокнув меня в висок. Я придвинулась к нему еще ближе и, дотянувшись, легко поцеловала его в шею, точно в то место, где отчетливо чувствовалось биение пульса.

Его рука в моих волосах на мгновение замерла.

– Я, правда, не собираюсь туда лезть, – прошептала я ему на ухо, – Мне просто… любопытно ее рассмотреть.

Он длинно выдохнул.

– Ну, может однажды тебе попадется в сноске документ ограниченного доступа, – и тут же осекся. Он повернул голову на меня и, встретившись со мной взглядом, тут же застонал, как от зубной боли, – Кассандра, нет! Прошу тебя! Любопытство любопытством, но не вздумай лезть, куда не надо!

– Но это же так заманчиво! – я нарочно сделала голос игривым и потерлась носом об его щеку, – Представь, вдруг там за дверью склад имперских сокровищ? Неужели нет каких-нибудь специальных артефактов? Чтобы, ну, сквозь стену или дверь посмотреть? Так, чисто теоретически.

Он пристально посмотрел на меня, нахмурившись.

– Чисто теоретически? Артефакты сканирования, конечно, существуют, – медленно произнес он, словно взвешивая каждое слово, – Но они только для служебного использования Стражей и военных, понимаешь? Каждый выданный артефакт – на счету. Каждое его применение – в отчете. И если такими штуками начнут «просто посмотреть» все любопытные студентки в академических архивах, это будет не просто нарушение. Это будет полный и окончательный развал системы контроля, безопасности и элементарного порядка, после которого придется очень долго и нудно все расхлебывать. Поняла?

– Да я шучу! – разулыбалась я так, словно он рассказал забавную шутку.

– Чисто теоретически, – повторил он, и его взгляд стал ледяным и пронзительным, но моя улыбка не дрогнула, – Твое любопытство может привести к большим неприятностям. Кассандра, – добавил он более мягко, – Займись лучше своей курсовой.

Я потянулась за поцелуем, считая тему исчерпанной, но он вдруг отстранился и произнес:

– Кесс, есть еще один разговор. Мне нужно сообщить тебе кое‑что важное.

Я насторожилась. Его тон был непривычно серьезным.

– Ты больше не сможешь приходить ко мне в кабинет в любое удобное для тебя время.

Внутри все оборвалось.

– Почему? – спросила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Я попыталась встать, но он лишь крепче меня обнял, не давая вырваться.

– Я практически перестаю преподавать в академии. Передаю дела другому преподавателю. Теперь моя основная работа – с трудными студентами. Ректор посчитал мой опыт с тобой… положительным, – он слегка улыбнулся, но тут же снова стал серьезным, – Кроме того, я параллельно начинаю работать в центре подготовки Стражей – как и планировал, поэтому я буду появляться в академии лишь эпизодически. Но когда у меня будет возможность – я дам тебе знать.

Я перестала дергаться и замолчала, пытаясь осмыслить услышанное. Конечно, я была рада за него, но…

– А как же… мы? – выговорила я, наконец, всматриваясь в его серые глаза.

– Мы будем встречаться, – он взял мою руку, сжал пальцы, – Но не здесь. Мы можем видеться в «Серебряном ноже». Как тебе там, нормально?

Я кивнула, не находя слов, ведь из-за комендантского часа, который начинался перед ужином, в город я могла выходить либо в выходные, либо вместо работы в архиве. Но я еще не вычислила, где эта чертова дверь… да и с факультативом пока тишина, а он мне тоже, ой, как нужен! «Как же это все не вовремя…» – мысленно вздохнула я.

– Значит, договорились, – он снова улыбнулся, на этот раз намного теплее, – Так будет лучше для твоей репутации!

– Хорошо… – я выдавила улыбку и кивнула, стараясь не выдать своих истинных эмоций.

***

Но, естественно, я не собиралась сидеть сложа руки. Мне нужны были инструменты, а знаний по артефакторике не хватало. И, размышляя, насколько подозрительно будут выглядеть мои вопросы мастеру Хофстедтеру («скажите, а как сделать следящий артефакт, чтобы никто не узнал?» — звучит прекрасно, не правда ли?), я внезапно вспомнила об Элизабет.

Она же перевелась с Артефакторного… Может хотя бы подскажет, задаст направление для дальнейших поисков. Тем же вечером я взяла кружку и пачку печенья и отправилась напрашиваться в гости. Мы жили в одном крыле общежития, в старинной части замка, где гуляли сквозняки. Я была в легкой домашней тунике и тонких тапочках. Холодный каменный пол отдавал ледяным холодом, проникавшим сквозь тонкую подошву, заставляя ежиться и мечтать о пледе.

Наконец, дверь открыла Элизабет. За ее спиной, в кресле сидела Кларисса с книгой в руках. Я узнала корешок с первого взгляда – та самая душещипательная сага «Слезы вечной любви», первую часть которой на прошлой неделе мне вручила Алисия, жалуясь, что третью книгу никак не завезут в лавки нашего провинциального Сторхолда.

– Кесси? – удивились девочки.

– Привет. Не помешаю? – я подняла кружку и пачку с печеньем, стараясь не стучать зубами, – Запаслась печеньем, но скучно одной. Составите компанию?

– Да, конечно, заходи, – Элизабет улыбнулась и отступила, пропуская меня.

Комната была такой же, как у всех: две кровати, шкафы у стены и стол у окна с уютными креслами, в одном из которых устроилась Кларисса, а во второе меня усадила Элизабет, тут же принявшись хлопотать над заварочным чайником.

– «Слезы любви»? – кивнула я Клариссе на отложенную книгу, – Не знаешь, продолжение уже завезли?

– Ты тоже читаешь? – Кларисса вскинула брови.

– Ага, – улыбнулась я в ответ, – ты на каком моменте сейчас? А ты, Лиз, читаешь ее?

– Я уже давно обе части прошла, вообще-то! Больше ни за что не буду читать неоконченные циклы! Это ужас какой-то! – Элизабет ворчала и одновременно наливала чай в мою кружку.

– На моменте, где его друг ему говорит, что она любит его, а он спорит, что она не может его любить… – оживилась Кларриса.

– Это где он ее бросил, потому что решил, что «не достоин»? Я готова была швырнуть книгу в стену!

— Он жертва детских травм! — возмутилась Кларисса.

— Он идиот, — хором сказали мы с Элизабет и расхохотались.

И мы принялись обсуждать загадочные мужские души главного героя и его лучшего друга. Потом переключились на более общие темы, и я осторожно перевела разговор в нужное мне русло.

– Девочки, а у вас никогда не было такого чувства… будто вещи в комнате кто-то слегка передвигает? Буквально чуть-чуть? – осторожно начала я рассказывать наспех придуманную легенду.

– У тебя что-то пропало? – ахнула Элизабет, и ее брови поползли вверх.

– Бывает, – пожала Кларисса плечами, – Но мы же вдвоем. То я подвину, то она. Это же нормально.

– Нет, не пропало. Просто… иногда кажется, что вещи в моей комнате слегка сдвинуты. Я живу одна, понимаете. Становится не по себе. У нас же обычно не запираются двери… Спрашивала у девочек, они говорят, что ничего не трогали. Может комендант? Но с другой стороны – зачем ему… А может я просто переутомилась и сама себе придумала, – я пожала плечами, а девочки молча переглянулись.

«Мда, легенда не зашла, – с досадой поняла я, – надо было придумать что-то другое».

– Лиз, ты же с артефакторного перевелась… Может есть какие-то артефакты, чтобы я точно узнала, открывалась ли дверь в мое отсутствие? Мне больше для успокоения… Кому нужна моя комната… Показалось, наверное, – я уже не знала, как выкрутиться. С каждой минутой собственные слова казались все большим бредом.

Она побарабанила пальцами по столу.

– Сложные артефакты слежения – это высокий уровень. Мне такое точно не под силу. Да и материалы нужны дорогие...

– Жаль, – огорчилась я.

– Если только… – она потерла виски, – Сигнальная нить? Ее можно натянуть в проеме. Если нить порвут или сдвинут с места, твой кристалл-резонатор нагреется. Но это разовое использование.

Мое сердце екнуло. Это было то, что нужно. Просто и гениально.

– Это идеально! Лиззи, милая, а ты можешь показать, как это делается? Я бы очень хотела научиться! – я прижала руки к груди от избытка чувств.

«Это же все решает! – радовалась я, – Когда найду дверь, то обклею ее такими ниточками со всех сторон!»

– А давай прямо сейчас, чего откладывать? – заулыбалась она.

– Правда? – просияла я.

Элизабет кивнула и, отставив кружку, пошла к одному из шкафов, из недр которого достала деревянную шкатулку с потертыми углами.

– Что-то по мелочи осталось с артефакторного… должно хватить, – пробормотала она, ставя ее на стол, на котором Кларисса уже отодвинула в сторону кружки и сладости.

Элизабет открыла шкатулку. Внутри, на бархатной подкладке, лежали несколько мотков шелковых нитей разных цветов, пригоршня прозрачных кристаллов разного размера и тонкие медные проволочки.

– Шелк лучше всего проводит магический импульс, – объясняла она, доставая моток серебристой нити и кристаллы размером с ноготь, – Кристаллы кварца – для стабилизации.

– Смотри. Берешь два кристалла. Нить должна образовать между ними петлю в форме бесконечности. Вот так.

Ее пальцы двигались быстро и уверенно. Она отмотала около полуметра нити, пропустила ее вокруг первого кристалла, сделала перекрест, обвела вокруг второго. Получилась аккуратная восьмерка.

– Теперь заставь поток закрепиться в этих точках, – указала она, и я мысленно перевела для себя: «нужно магическим импульсом «припаять» нить к кристаллам».

Элизабет прикоснулась кончиками пальцев к месту соединения нити и первого кристалла. Ее лицо стало сосредоточенным. Я даже не почувствовала никакого выброса энергии – работа была тонкой, почти ювелирной. Но через несколько секунд нить у кристалла слегка заблестела, как будто ее покрыли тончайшим слоем льда, и она повторила то же самое со вторым кристаллом.

– Теперь в середину петли кладем третий кристалл. Он будет резонатором.

Элизабет поместила третий, размером с детский кулачок, кристалл в центр восьмерки.

– Дальше самое сложное. Нужно влить в нить энергию, но не слишком много, иначе порвется. И не слишком мало, иначе контур не замкнется. И одновременно аккуратно поднять третий кристалл.

Она положила ладони по обе стороны от конструкции, не касаясь ее. Постепенно нить между кристаллами начала светиться мягким голубоватым светом, медленно нарастая.

Элизабет осторожно подцепила пальцами третий кристалл, приподняла его на сантиметр. Нить натянулась, но не порвалась. Свет стал ярче, устойчивее.

– Вот и все, – Элизабет выдохнула, – Теперь энергия циркулирует по нити. Если нить разорвется, энергия выплеснется в окружающее пространство. Но поскольку третий кристалл находится в резонансе с контуром, большая часть энергии притянется к нему, и он нагреется. Понятно?

Я кивнула и дотронулась пальцем до одного из кристаллов. Он оказался чуть теплее комнатной температуры. Но когда я коснулась его пальцем, почувствовала легкую вибрацию – едва уловимое дрожание.

– Как долго это работает?

– Зависит от силы первоначального заряда и от толщины нити. Эта – неделю, не меньше. Потом энергия рассеивается.

Я положила кристалл обратно на стол, смотрела на него, как завороженная. Просто и элегантно. Идеальная ловушка.

– Лиззи, почему ты перевелась? – с любопытством поинтересовалась я, – у тебя же так здорово получается!

Она чуть покраснела, расплываясь в улыбке.

– Так нужно было очень много учить. Это, – она указала на кристаллы, – я чувствую пальцами. Но как соотнести свои ощущения с тем, что написано в учебнике – понимаю через раз… – она тяжело вздохнула, – вот и сбежала, пока не отчислили. Держи, попробуй сама, – она протянула мне моток и новые кристаллы, словно не хотела продолжать разговор на эту тему.

Я повторила ее движения: отмотала нить, попыталась обвести вокруг кристаллов. Пальцы не слушались. Нить путалась, соскальзывала. Кларисса со вздохом вернулась к своей книге.

– Не спеши, – посоветовала Элизабет, – Движения должны быть плавными.

С третьей попытки мне удалось сформировать подобие восьмерки. Теперь нужно было «припаять». Я прикоснулась к месту соединения нити и кристалла, попыталась сконцентрироваться. Но в голову лезли формулы: коэффициент проводимости шелка, энергетический потенциал кварца, оптимальная сила импульса...

Напрягая воображение, я старательно представляла, как тонкий поток энергии стекает с кончика пальца, проникает в нить, создает устойчивую связь. Ничего не произошло – нить оставалась обычной нитью.

– Сильнее, – подсказала Элизабет, – Но не слишком.

Я увеличила «напряжение». Нить вдруг дернулась и порвалась у самого кристалла.

– Видишь? – Элизабет улыбнулась, – Слишком резко. Попробуй еще раз.

На этот раз я не стала полагаться на ощущения – ну, не мое это, – а приблизительно прикинула максимальный объем энергии, которое может выдержать нить, и направила «манна-частиц» чуть меньше, чтобы остался запас. И, наконец, нить у кристалла заблестела.

– Получилось! – воскликнула Кларисса.

Чуть быстрее удалось повторить процедуру со вторым кристаллом. Наконец, я положила третий кристалл в центр и начала медленно «закачивать» энергию в контур. Свет появился почти сразу – тусклый, неровный. Он мерцал, как плохой фонарь.

Подцепив третий кристалл, я начала осторожно его поднимать. Нить натянулась. Свет стал ярче, но и начал пульсировать с опасной частотой. Я чувствовала, как энергия бьется внутри контура, ищет выход.

– Осторожнее, – предупредила Элизабет.

Услышав ее подсказку, я сразу осторожно уменьшила поток, и пульсация замедлилась, а свет стал более ровным, хоть и не таким ярким, как у Элизабет. Тихонько переведя дыхание, я подняла кристалл еще на сантиметр. Нить выдержала.

– Да у тебя талант! – сказала Элизабет, и в ее голосе прозвучало искреннее удивление.

Я опустила кристалл, положила его на стол. Моя конструкция светилась, но слабее, чем у Элизабет. Кларисса снова отложила книгу и подошла посмотреть.

– Молодец, Кесс, – Кларисса похлопала меня по плечу, и я почувствовала, как в очередной раз краснею.

– Спасибо! А сколько это продержится?

– Дня три-четыре. Не больше. Но для проверки хватит.

Рассматривая свое творение, я с улыбкой кивнула. В голове уже крутились расчеты: если разместить такие нити вокруг предполагаемого входа, то при любом открывании...

– А какой радиус у резонатора? – уточнила я, – На каком расстоянии сработает нагрев?

Элизабет задумалась.

– Зависит от силы заряда и чистоты кварца. В лучшем случае... сто шагов. Не больше.

Сто шагов. Это очень мало. Если вход в подземелье находится где-то в глубине архива или, что хуже, в другом крыле замка, я могу и не успеть.

– А есть способ увеличить радиус? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал просто из любопытства, – или может где-нибудь можно купить помощнее артефакт?

Повисла пауза, девочки нахмурились.

– Есть одно место, – наконец, сказала Элизабет, – Но…

Она переглянулась с Клариссой, и, вздохнув, продолжила уже более уверенно.

– Есть одна лавка. «Безделушки мистера Гвибла». На Пряничном переулке. В прошлом году на артефакторном у нас был курсовой проект… – она смотрела в пол, отвернувшись, – Я три недели не спала, только и делала, что делала и переделывала. Магистр сказал, что если не сдам – отчисление. Одна… знакомая отвела меня к Гвиблу. Он... он сделал мне такой артефакт на заказ. За три дня, – она подняла на меня глаза, – Там продают... разное. И можно купить артефакт слежения, – последнее слово она прошептала настолько тихо, что я скорее прочитала его по губам, нежели услышала.

– Лиз, – я дотянулась и мягко тронула ее за рукав, – Спасибо, что рассказала. Это останется между нами. Ты меня выручишь невероятно, если сводишь меня к нему. В ближайшие выходные.

– Мне... у меня уже есть планы на выходные, – пробормотала Элизабет.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась я, – я же с ума сойду еще ждать… Мы быстренько! И я никому ни слова. Клянусь.

Элизабет вздохнула. Она смотрела на свои руки, потом на меня. Видимо, жалость перевесила.

– Ладно. Вечером сбегаем туда и обратно. Только учти – он странный. И дорого берет. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.

– Спасибо, – я улыбнулась ей искренне, – Очень выручишь.

Мы допили чай, вернувшись в разговоре к обсуждению женских романов, моды и средств из лавки тетушки Гленды.

Когда я встала, чтобы уйти, Элизабет протянула мне пригоршню кристаллов и моток нити.

– Спасибо тебе большое! – я кинулась ее обнимать, растроганная. «Теперь мимо меня ни одна Лорейн не проскочит!», – мысленно ухмыльнулась я.

Я вернулась в комнату с чувством невероятного облегчения и разложила перед собой кристаллы – рассматривать их при девочках было бы неудобно. Мне повезло: Элизабет отдала три крупных кварцевых кристалла и одиннадцать маленьких, с ноготок.

«Вот только есть ли смысл делать нить, если в выходные мы пойдем за настоящим артефактом? – скептически нахмурилась я, рассматривая неожиданное богатство, – а что если из крупных кристаллов сделать накопители? На Артефакторике мы изучали это в прошлом семестре, и у меня даже неплохо получилось… – я довольно кивнула в такт собственным мыслям, – Если получится купить нормальные маячки, так и сделаю!».