Go to audiobook
В январе нового тысячелетия и столетия погода просто сошла с ума. После недели слякоти и дождей начало подмораживать, выпал снег, тяжёлый и мокрый. А потом температура резко упала ниже двадцати градусов, на дорогах образовалась наледь, коммунальщики не справлялись с расчисткой дорог и тротуаров. Боясь за жену, чтобы она снова не повредила ногу, Михаил отвозил и встречал Веру с работы. Аврал с заказами отодвинул её желание срочно ехать в Детский дом, но она уже в понедельник к вечеру позвонила туда и дала согласие познакомиться с девочкой. До пятницы договорились с директором Софией Ивановной не беспокоить друг друга. Только тема брошенных детей всё равно нет-нет и всплывала, то в разговоре с мужем, то с Зиной. Секретарь директора Наталья Егоровна как-то остановила Веру в коридоре и доверительно сообщила:
– Вера Степановна! Я узнала, что вы на каникулы брали девочку из приюта. Какие вы с мужем молодцы! Я вами всегда восхищалась, а теперь просто вас обожаю. Я бы точно не смогла!
– Наталья Егоровна, пока человек не попробует, он не может знать наверняка, на что он способен. Спасибо за признательность! – и Вера вошла в свой кабинет.
Не успела она сесть за стол, а он у неё был гораздо меньше, чем у директора, как раздался звонок.
– Вера Степановна? Здравствуйте! Извините, я не дождалась вашего звонка. Это Ольга Алексеевна из «Провинциальных вестей». Когда мы с вами сможем встретиться?
– А мы разве уже договорились? – Вера лихорадочно вспоминала, что она обещала корреспонденту.
– Я так поняла, что вы взяли паузу на раздумья. Вера Степановна! Вы себе даже не представляете, насколько важна та информация, которой вы, как участник акции, обладаете. Вы же хотите помочь брошенным детям? – корреспондент знала, какие вопросы нужно задавать, чтобы человек согласился на встречу.
– Да, хочу… – через паузу добавила, – давайте в четверг встретимся у меня дома, часов в семь вечера вас устроит? Не хочу, чтобы на работе знали о приходе корреспондента. Будут интересоваться, почему он не к директору, а ко мне пришёл.
– Конечно, я понимаю, согласна на четверг. Говорите адрес, я записываю.
Когда Вера положила трубку, почему-то вспомнилось, как они с Зинаидой Владимировной давали интервью итальянским корреспондентам.
Три года назад Вера повезла модели одежды – платья, сарафаны и блузки в русском стиле, богато украшенные вышивкой, на выставку лёгкой промышленности в Москву. Там изделия фабрики «Луч» произвели хорошее впечатление, комиссия присудила многим моделям первые места, а всю коллекцию рекомендовала на конкурс, который через два месяца будет проходить в Италии, в центре моды в Милане.
Вере срочно нужно было поменять зарубежный паспорт, на что требовался не один месяц. Были проблемы и с итальянской визой, но как-то к отъезду всё утряслось. И вот они с Зиной, сами одетые в костюмы, разработанные и пошитые на фабрике, оказались в Италии. Тут уж фурор произвели не только выставочные образцы одежды, но и Вера с Зиной, блондинка и брюнетка, обе с модельными фигурами, с макияжем в меру, но всё равно яркие, привлекательные с неизменной улыбкой на губах. Итальянские мужчины просто сходили с ума, увидев красивых русских женщин, отпускали им комплименты, сопровождая мимикой – то воздушным поцелуем, то пальцем вверх. Не нужно и переводить то, что они говорили. А во время интервью у них был переводчик, тоже мужчина. И он постоянно улыбался, переводя им вопросы. Какая же приятная была атмосфера на выставке, какая запоминающаяся поездка! Их даже пригласил к себе в гости в поместье в горах самый настоящий граф! Он заехал на выставку случайно, выбирал подарок жене к юбилею. Понятно, что таких изделий, самобытных, оригинальных, украшенных вышивкой, в обычных бутиках в Италии не встретишь. А подарок должен быть необычным, ведь с каждым днём рождения супруги граф терялся в догадках – что подарить женщине, у которой всё есть? Но, проходя по выставке, граф увидел Зинаиду Владимировну и остановился, удивлённый и поражённый – эта русская не походила на тех женщин, которые вращались в их кругах. И у графа созрела мысль преподнести супруге ещё один подарок – знакомство с русской женщиной. Он не успел обдумать её, а тут к Зине подошла и Верочка – в светлом летящем платье, в шляпке и босоножках на каблуке.
– Да они как день и ночь, обе прекрасны! И я буду не я, если они не согласятся посетить мой замок! – граф, а звали его Антонио Беллучи, нашёл организатора выставки и сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. Итальянцы умели уговаривать женщин – Вера с Зиной посовещались и решили, что такой возможностью грех не воспользоваться…
Замок в горах, по меркам Веры и Зины был не просто большим, он – огромный! Монументальная постройка из серого камня – с округлыми остроконечными башнями, арочными окнами, коваными воротами и дверьми – располагалась на обширной зелёной территории. К парадной двери вела вымощенная камнями дорога, вдоль которой тянулась каменная стена. Замку лет сто, не меньше. За Зиной и Верой, а они попросили взять с собой и переводчика, приехал личный шофёр графа на тёмно-вишнёвом автомобиле, марку которого женщины, естественно, не могли знать. Машина просто шикарная, просторная, с кожаными сидениями. Ехала плавно, но скорость была приличная. Через полчаса Вера увидела в горах замок и спросила переводчика:
– Мы туда едем?
– Да! У них старинный замок. Но там есть приведения. Вы не боитесь? – и черноволосый парень улыбнулся, широко, заразительно, как умеют только итальянцы.
Встретил их лакей в зелёной ливрее и пригласил в просторную и высокую комнату с роскошной мебелью. Такую Вера видела в Эрмитаже – диваны, кресла и стулья на изогнутых ножках, обитые бордовым бархатом. Создалось впечатление, что они попали в Россию восемнадцатого века! Но навстречу им вышел граф с супругой, одетые вполне современно. Поздоровались, пригласили сесть в кресла за маленьким резным столиком. Граф, седеющий мужчина лет шестидесяти, представил женщин своей супруге Элен, которая выглядела моложаво, но при близком рассмотрении было видно, что морщины спрятаны под толстым слоем тонального крема. После общих приветственных фраз Зинаида вынула из пакета свёрток и сказала:
– По русским традициям в гости не ходят с пустыми руками. Мы хотим преподнести вам скромный подарок – рушник, – и она развернула свёрток, затем расправила рушник, вышитый в чёрно-красной гамме крестиком. А потом добавила:
– Рушник преподносится молодожёнам на свадьбу и потом храниться в семье.
– О! – воскликнул хозяин дома, – спасибо, мы тронуты!
Через некоторое время лакей доложил, что готов обед. Вера и Зина впервые обедали вместе с титулованными особами и немного боялись нарушить этикет. Всё обошлось…
Дверь в кабинет открылась, и Вера услышала знакомый голос:
– Ты о чём так задумалась, Вера Степановна? – Зинаида быстрой походкой вошла и положила перед Верой эскиз платья. – Нам бы срочно поменять что-то в крое юбки, не укладываемся в смету. Так о чём думалось? У тебя было мечтательное выражение лица.
– Вспомнила, как мы с тобой были в Италии и обедали у графа. Я тогда так боялась опозориться!
– Да, интересная поездка была. И продуктивная. Граф ведь тогда у нас сделал большой заказ! И почему вдруг вспомнила?
– Да я и сама не знаю, – Вера не захотела рассказывать о звонке корреспондента, не было настроения.
– Так ты сегодня сможешь задержаться, чтобы переделать юбку?
– Смогу. Мише позвоню, чтобы позже заехал. Он теперь боится, чтобы по гололёду я снова не повредила ногу.
– Заботливый он у тебя, – Зина вздохнула и покинула кабинет.
В четверг после работы Вера не стала нигде задерживаться, она помнила, что пригласила в гости корреспондента. Но накануне Ольга Алексеевна ещё раз позвонила и уточнила, ничего ли не поменялось – такая у них работа, уточнять и проверять.
– Теперь не отстанет, – подумала Вера, не очень хорошо относившаяся к журналистам.
Когда позвонили в дверь, Вера почему-то вздрогнула. Пошла открывать. На пороге стояла моложавая женщина в дублёнке, в шапке из серой норки, из-под которой выбивались светлые локоны.
– Ольга Алексеевна, – представилась вошедшая и, сняв перчатку, подала руку.
Вера пожала её и отметила про себя, что рука тёплая и мягкая, такие руки обычно бывают у ласковых и отзывчивых женщин.
– Раздевайтесь, давайте дублёнку повешу в шкаф, шапку можно на полочку. Я вам приготовила тапочки.
– Спасибо. Где у вас можно помыть руки?
– Вот здесь, – указала Вера на ванную комнату, – а потом проходите на кухню. Сначала чай попьём, вы же, наверное, прямо с работы?
– Конечно, – голос у Ольги Алексеевны был звонкий, молодой, именно по голосу Вера предположила, что к ней придёт девушка лет 25. Но Ольге Алексеевне, наверное, больше, где-то около сорока.
– Наверное, чуть младше меня, – подумала Вера, значит, опыта у неё достаточно, чтобы взяться за такую трудную тему. Интересно, у неё самой есть дети?
Когда Ольга Алексеевна пришла на кухню, то Вера оглядела её придирчивым взглядом профессионала – среднего роста, плотная, но не полная, с живыми карими глазами, чуть вздёрнутым носом и располагающей к себе открытой улыбкой. Одета просто – свитер фиолетово-бордового цвета и серая расклёшенная юбка до середины икры.
– Я рада, что мы наконец-то встретились, – сказала гостья, – я вас такой и представляла. Иногда посмотришь на человека и сразу можно с уверенностью сказать, что он по сути своей добрый и отзывчивый. Другой бы никогда не взял в дом чужого ребёнка!
– А у вас есть дети? – вырвалось у Веры.
– Да, сын. Учится на первом курсе в университете. Будущий математик.
– Не захотел быть журналистом?
– Не захотел. Он видит, сколько приходится работать и как низко такой труд оплачивается. Это в столице журналисты, если повезёт, могут хорошо зарабатывать, в провинции такого нет. Ой, что-то у нас разговор не туда пошёл! Вера Степановна, вы не возражаете, я включу диктофон?
– Я так понимаю, это для личного пользования?
– Конечно, кроме меня, запись эту никто не услышит. Я обычно делаю заметки в блокноте и параллельно записываю, чтобы при написании статьи уточнить детали.
– Ольга Алексеевна, а почему вас заинтересовала тема брошенных детей? – спросила Вера, испытывающие посмотрев в лицо собеседницы.
– У меня все темы социальной направленности, а обездоленные дети, наверное, волнуют меня давно – сама выросла в неблагополучной семье, где пил отец, и подружка у меня была из детского дома.
– Понятно, – Вера задумалась, – с чего начнём?
– С самого начала. Как вам пришла в голову мысль взять на каникулы ребёнка?
– Всё получилось случайно, хотя мы с мужем уверены, что случайного не бывает, я услышала объявление… – и Вера подробно рассказала корреспонденту всю историю с Наденькой.
– Спасибо за чай, за беседу. Я вам позвоню, когда статья будет готова. Прочитаете, сделаете замечания, а потом распишетесь, что согласны на публикацию. До свидания. Ещё увидимся! – Ольга Алексеевна снова пожала Вере руку. Это тёплое пожатие внушило Вере надежду, что её следующий приход в Детский дом не станет для неё причиной слёз и разочарований. Блажен, кто верует?
Глава 5 Молчаливая девочка Лена
В начале февраля зима полностью вошла в свои права. Снегу насыпало больше полуметра, ночи стояли морозные – ниже климатической нормы, до тридцати, да ещё и ветер дул не переставая. В такую погодку в выходные дни сидеть бы дома, пить кофе или чай, читать, смотреть телевизор или заняться каким-либо хобби. Но Верочке после разговора с директором Детского дома, которая сказала, что Лена хочет с ней познакомиться, с утра в субботу не сиделось на одном месте. То она по очереди вынимала из шкафа платья и костюмы и, прикладывая к себе, представляла, какое она впечатление произведёт на девочку, то спрашивала Мишу, всё ли в порядке с машиной, то проверяла холодильник, ничего ли не забыли купить перед приездом долгожданной гостьи. Верочка явно волновалась, пожалуй, даже больше, чем перед каким-нибудь ответственным совещанием. Наконец-то стрелка часов приблизилась к половине одиннадцатого, и Михаил ушёл в гараж за машиной. Минут через семь он позвонил Вере, чтобы она спускалась.
На пороге Детского Дома их ждала воспитательница, Вера видела её раньше, но как зовут, не знала.
– Римма Ивановна, – не дожидаясь вопроса, сказала молодая женщина лет до тридцати, с короткой стрижкой тёмных волос и каким-то строгим выражением лица, какие частенько бывают у престарелых дев. – Вы за Леной Петровой? Мне директор поручила передать её вам с рук на руки и попросить расписаться в журнале, что к семи вечера вы её привезёте. Паспорт у вас с собой?
– Да, конечно. У вас тут даже копия есть, мы ведь не первый раз.
– Я знаю. Ладно, постойте в коридоре, я схожу за Леной. Сначала познакомитесь, потом, если она захочет к вам, сходит оденется.
Когда вышла девочка, Вера растерялась. Она не могла себе представить, что воочию увидит… гадкого утёнка. Для двенадцати лет ребёнок был слишком маленьким и худеньким. Тёмно-русые волосы были не первой свежести и заплетены в две косички. Из-под чёлки смотрели на Веру глубоко посаженные глаза болотного цвета, нос явно был непропорционален худенькому остроконечному лицу, а тоненькая шея и оттопыренные уши завершали портрет. Девочка вышла в халате и пляжных шлёпанцах.
– Ладно, это даже хорошо, что не красавица, не будет перед зеркалом вертеться как Надюшка, – подумала Вера, успокаивая себя, а вслух произнесла:
– Тебя Леной зовут? А я Вера Степановна. Мне сказали, что ты любишь шить, вышивать и рисовать. Я тоже. Хочешь, чтобы я тебя учила?
Девочка потупила глаза, помедлила, а потом тихо сказала:
– Да.
– Вот и хорошо. Тогда иди одевайся, поедем к нам в гости. Ты была когда-нибудь в гостях?
Девочка помотала головой и что-то промычала.
– Она у нас скромная и молчаливая, – встряла в разговор Римма Ивановна. – Леночка, иди одевайся, только потеплее, на улице холодно.
Когда Лена ушла, Римма Ивановна, видно, увидев растерянность на лице Веры, решила заступиться за воспитанницу:
– Леночка у нас самая талантливая и воспитанная девочка! Если бы все были такими послушными и покладистыми, мы бы горя не знали! Она и в конкурсах участвует, и в самодеятельности, и плакаты нам рисует, и в столовой помогает. Золотой ребёнок! Присмотритесь к ней.
– Конечно, присмотримся. Моя бабушка всегда говорила – с лица воду не пить!
В это время по лестнице спускалась Лена – в каком-то сером пальто с чужого плеча, вязаной шапке непонятного грязно-розового цвета и старых сапогах.
Вера, привыкшая всегда одеваться по моде и довольно дорого, чуть не воскликнула:
– Неужели у девочки нет приличной одежды? – но прикусила язык, улыбнулась, протянула ребёнку руку:
– Ну, ты готова?
Лена руку не взяла, кивнула и пошла вслед за Верой. На воспитательницу даже не оглянулась. Когда Лена садилась в машину, а Михаил вышел и открыл перед ней дверцу, то Вера случайно посмотрела на коттедж, откуда они вышли. И заметила в каждом окне по два-три ребёнка…
– «Всех не обогреешь!» – вспомнила она слова директора Софии Ивановны.
Всю дорогу Лена молчала, а Вера, сидевшая с ней рядом на заднем сидении, делала вид, что не замечает этого, и периодически глядя в окно, показывала здания, которые попадались по пути.
– Вон то – новый гипермаркет, а дальше самый большой в городе кинотеатр «Родина», за ним – стадион, потом красивое овальное здание – крытый бассейн. Ты когда-нибудь была в бассейне?
Лена отрицательно помотала головой.
– Ладно, когда-нибудь сходим. А вот и наш дом! Видишь – большой разноцветный с аркой? Мы живём на пятом этаже. Ты когда-нибудь на лифте поднималась?
– Нет, – девочка ответила так тихо, что Вера еле расслышала. Но переспрашивать не стала.
В квартиру Лена вошла робко и остановилась в прихожей. Как вкопанная! Вера не поняла, что её так поразило – собственное отражение в огромном зеркале в массивной золочёной раме, убранство просторной прихожей или сам факт прихода в гости. Она не стала выяснять, а как можно приветливее произнесла:
– Проходи, раздевайся и чувствуй себя как дома, – потом осеклась, подумав о том, что детдомовский ребёнок просто не может знать, как чувствуют себя дома. Шесть лет в казённом учреждении – это большой срок!
Лена раздевалась молча и медленно. Верочка забрала у неё вещи, разделась сама и пригласила в зал. Памятуя о том, что Надюшка так и не запомнила, как их зовут, она повторила:
– Можешь называть нас по имени-отчеству – Вера Степановна и Михаил Алексеевич, или просто тётя Вера и дядя Миша. Хорошо?
– Хорошо, – повторила тихо Лена.
– Осмотрись немного и пойдём на кухню. Мне сказали, что ты с удовольствием помогаешь в столовой. Картошку умеешь чистить?
– Да.
– Вот и хорошо. Сварим лёгкий супчик, я тебе буду показывать и рассказывать, как это делается, а ты постарайся запомнить. Или запиши сразу, чтобы у тебя была тетрадка с рецептами. Договорились?
– Да.
– Леночка, а ты всегда так односложно отвечаешь?
Лена посмотрела на Веру Степановну удивлённо и пожала плечиками.
– Да, общение как-то не получается, может быть, она пока просто стесняется? – подумала Вера и ушла на кухню. Она включила радио, там передавали прогноз погоды – вечером ветер и мороз усилятся. И посоветовали быть осторожными на дорогах.
– Как бы нам не опоздать к сроку, придётся заранее выезжать. Дорога действительно плохая, позёмка. Дома бы сидеть по такой погодке, но нам пока с ночёвкой ребёнка не доверили. Решили посмотреть, что из этого выйдет. Да я и сама хотела бы знать… Что-то Миша задерживается. – мысли вертелись в голове, заменяя одна другую. Вера пока не хотела себе признаваться, что она ожидала совсем другого, не молчаливого присутствия, а искреннего восторга, как у Надюшки. Она всё равно не могла не думать о малышке, вспоминала её звонкий смех, тонкие ручки вокруг своей шеи, даже видела её во сне, как та называла её мамой…
Открылась входная дверь, раздался раскатистый бас Михаила:
– Верочка! А я ещё и тортик по пути прикупил! Забери коробку!
Вера вышла в прихожую, взяла торт и заглянула в зал – Лена всё так же сидела в глубоком бархатном кресле, разглядывая фарфоровые фигурки на полочках «стенки».
– Лен, о чём-то задумалась? Пойдём на кухню, стол будем раздвигать. Всё же у нас праздник!
– Какой? – робко произнесла девочка.
– Твой первый приход в гости! Разве это не праздник? – Вера старалась говорить радостно, намеренно не замечая того, что Леночка вела себя скованно, будто боялась чего-то.
Во время приготовления обеда Вера украдкой рассматривала девчушку и пришла к выводу, что при всей некрасивости лицо её становилось милым, когда она хоть чуточку улыбалась. На щёчках даже появлялись небольшие ямочки. Вера также заметила, что плечи, которые подчёркивали угловатость фигуры, опустились и говорить она стала громче. За столом Леночка даже рассказала, как они с подружкой подготовили совместный номер к выступлению на конкурсе – песню «Катюша».
Посуду Лена помыла, вытерла и расставила по местам без всякой просьбы со стороны Веры. Просто молча взялась убирать со стола, складывать посуду в раковину. Конечно, Вера её похвалила, а потом спросила:
– Ты чем хочешь сегодня позаниматься – шитьём или рисованием?
– Шитьём.
– Отлично! Предлагаю начать шить диванную подушечку из лоскутков. Конечно, мы её сегодня не закончим, работа кропотливая, но зато будет чем заняться в следующий раз! – Вера намеренно произнесла эту фразу, давая понять ребёнку, что они готовы её приглашать и дальше.
– Хорошо.
Вера с сожалением заметила, что ребёнок никак её не называет. Михаила тоже. Но ведь к воспитателям она обращается по имени-отчеству? Вера терялась в догадках, но пока решила оставить всё как есть.
Машинка и коробка со швейными принадлежностями у Веры находилась в тёплой просторной лоджии. Там она занималась шитьём и рисованием – в углу стоял мольберт с начатым пейзажем, около окна швейная машинка «Чайка», рядом небольшой стол с выдвижными ящиками, стул и кресло, в котором Вера любила сидеть за чтением или письмом.
– Это ваша? – спросила Лена, войдя в мастерскую и указывая на картину.
– Да, ещё не закончила, некогда. Так, не будем отвлекаться, сейчас достанем лоскуты из коробки и начнём работу.
Вера заранее сделала квадратный шаблон из картона и показала девочке, как прикладывать его к ткани, обрисовывать и как кроить. Наблюдая за работой Лены, она отметила про себя, что ребёнок не просто старательный, но и аккуратный. С первого раза видно, что у неё в руках всё спорится. Работала девочка не очень быстро, но делала всё основательно.
– Не зря мне её хвалили, – но она ничего не успела сказать, потому что Миша позвал её к телефону.
– Лена, ты раскраивай, нам нужно сорок девять квадратов из разных тканей. Я скоро вернусь, – Вера прикрыла дверь лоджии и спросила:
– А кто там?
– Подруга твоя, Зина. Соскучилась, что ли? Или по делу?
– Сейчас и узнаю, – городской телефон с переносной трубкой стоял в прихожей.
– Зиночка, привет! Как ты там за городом по такой погоде?
– Скоро вызову такси, боюсь на воскресенье тут застрять. Послушай, Вера! Я всё думала о той девочке, с которой тебе предложили познакомиться. Ты решилась на этот шаг?
– Зинуля, у тебя прямо интуиция! Девочка сейчас у нас. Мы с ней шьём подушку. А ещё хочу ей переделать свой персиковый свитер, помнишь, в Италии купила? Он после стирки стал маловат, сейчас ушью и украшу аппликацией. Пусть девочка вернётся в Детский дом в обновке.
– Верочка, я просто восхищаюсь тобой! Твоя доброта безмерна, но может, повременишь с обновкой? Ты же не знаешь, как там к этому отнесутся?
– А что тут такого? Мы ведь с фабрики передавали подарки в подшефный Детский дом? Они были рады.
– Ну делай, как знаешь. Тебе девочка понравилась?
– Зина, не по телефону. Побегу, а то боюсь, накроит не то, что нужно!
– Удачи вам! – и Зина положила трубку.
Вернувшись в мастерскую, Вера увидела, что на полу лежат лоскутки в шахматном порядке.
– Как ты их красиво разложила! Давай покажу, как нужно смётывать, потом перекусим и будем собираться. Нам велено не опаздывать!
– Хорошо, – печально ответила Лена.
Пока девочка смётывала лоскутки, Вера, мастерица на все руки, ушила свитер, украсила его вышитой аппликацией и скомандовала:
– Леночка, снимай свою кофту! Поедешь в обновке! – и впервые за весь вечер Вера увидела неподдельную радость в глазах ребёнка.
Конечно, Вера приготовила большой пакет со сладостями, чтобы Леночка после гостей могла угостить своих подруг. Одевалась девочка с неохотой, но сказать что-то не решилась.
Выйдя из квартиры, Вера столкнулась с соседкой, пожилой женщиной, жившей то тут, а то у дочери в Тульской области. Увидев Веру, она воскликнула:
– Верочка, здравствуй! Вот вчера вернулась в родные пенаты, а тут такая погода! А вы куда на ночь? И что это за девочка такая с вами? Не видела ни разу!
– Здравствуйте, Валентина Алексеевна! С приездом! У дочери и внучек всё хорошо? Я к вам завтра забегу на чаёк и расскажу обо всех новостях. Ладно? А то там Миша в машине нас ждёт.
Во время краткого разговора с соседкой Лена спряталась за спину Веры. Очень стеснительная девочка!
Всю дорогу молчали, думая каждый о своём. Когда Михаил с Верой вернули Лену в Детский дом, она только слегка помахала им на прощание рукой…
Ольга Алексеевна работала в «Провинциальных вестях» около двадцати лет. Молоденьким специалистом с красным дипломом её взяли на работу стажёром, потом, когда она проявила себя как безотказный и ответственный работник, выезжающий в самые далёкие сёла области, её перевели на место корреспондента. Но последние пять лет она заведует отделом писем, где в её подчинении всего один человек – молодой специалист Григорий Родин. На все ответственные задания Ольга Алексеевна выезжает, как и раньше, сама.
Отдел писем не считается в редакции престижным, его никто не хотел возглавлять после того, как ушёл на пенсию старейший работник Владимир Николаевич Левшин, добрейшей души человек. На планёрке после того, как в отделе дежурили по очереди корреспонденты и, по сути, никто и ни за что не отвечал, поставили вопрос ребром: «Кто хочет возглавить отдел?». Ольга всегда любила читать искренние, правдивые, отчаянные, полные настоящей житейской мудрости письма из глубинки, поэтому подумала и выдвинула свою кандидатуру. Проголосовали единогласно. Свою рубрику она назвала «Письмо позвало в дорогу», материалы, подписанные Ольгой Михайловой, вызывали искренний и неподдельный интерес читателей. Многие письма в редакцию писали теперь не просто в «Провинциальные вести», а корреспонденту О. Михайловой.
В школе, начиная с пятого класса, когда появилась учительница русского языка, милейшая Нелля Сергеевна, интеллигентная особа с правильной русской речью, Оля полюбила русский язык и литературу всей душой, как и Нелли – именно так ласково она называла её за глаза. Оля писала такие захватывающие сочинения, так умела закрутить сюжет, что учительница просила зачитать рассказ перед классом. Выпускное сочинение на тему «Образ женщины в русской литературе» вызвал восторг у комиссии, и потом оно вошло в сборник лучших сочинений города. В десятом классе Оля написала статью в «Молодёжку» о мальчике из их школы, который спас товарища, вытащив его из полыньи. Статью опубликовали, Оля получила первый в жизни гонорар. Когда она пришла за ним в редакцию, то познакомилась с приветливой женщиной Ириной, корреспондентом газеты. Та расхвалила статью Оли и дала ей задание. К выпуску из школы Ольга имела несколько публикаций, что вместе с её золотой медалью помогло поступить на журфак МГУ. После окончания вуза Оля вернулась в родной Белогорск к маме, похоронившей недавно мужа.
Отца Оля панически боялась, его частые попойки кончались тем, что он поднимал руку на маму, да и маленькой Оле доставалось. Наверное, как и все девочки, Оля в глубине души любила отца, ведь он, когда трезвый, дарил ей подарки, давал деньги на мороженое и ходил с ней в зоопарк. Добрее человека не сыскать! Но дочка искренне не понимала, как этот добрый человек, выпив пару рюмок водки, превращался в настоящего зверя. Не понимала она и того, почему мама его терпит. Любит? Как можно любить человека, который тебя унижает и вытирает о тебя ноги? Когда Оля стала подростком, она поняла, что от пьяного дебошира лучше держаться подальше, и убегала к подружке Миле. Они делали вместе уроки, слушали музыку. Мила жила с мамой, педагогом по образованию, которая выбрала для себя непростую стезю – работала воспитателем в Детском доме. Именно у Милы Оля познакомилась с Машенькой, ставшей их третьей подружкой. Машу в детдоме любили и иногда отпускали в гости к воспитательнице, имеющей дочку того же возраста.
Зная из рассказов подруги, как непросто живётся детдомовским деткам, тоскующим по ночам о своей маме, Ольга Алексеевна не раз бралась за тему, связанную с социальным сиротством. После беседы с Верой Степановной она неоднократно созванивалась с органами опеки, ездила в Детский дом, исписала целый блокнот и наконец-то села за статью. Написав введение, Ольга задумалась, вспомнив о Вере. Ей очень понравилась эта миловидная женщина, её манера разговора, её открытость, но вместе с тем, журналистка нутром чуяла, что не всё у Веры так прекрасно, как может показаться со стороны. В синих глазах собеседницы иногда проглядывала тоска, такая женская тоска, от которой нет ни спасения, ни рецепта избавления. Возможно, именно из-за глубокой раны, не совсем ещё зарубцевавшейся, чтобы создать хотя бы иллюзию счастья, Вера и взяла ребёнка из Детского дома? Ольга часто встречалась с женщинами из разных слоёв населения, в её журналистской практике встречались и малолетние преступницы, и сельские труженицы, и педагоги, и начальницы разного уровня, но вот с модельером, взявшим хотя бы ненадолго ребёнка из приюта, Ольга встретилась впервые. Бывает так в жизни, что встречаешь человека и знаешь, что он дан тебе судьбой не на один раз. Предчувствие? Интуиция?
– Конечно, мы с ней ещё встретимся, я ведь обещала показать ей статью, – Ольга взяла ручку и продолжила писать. Статья получилась большой, а название всплыло само собой: «Семья на два дня?». Именно так, с вопросительным знаком.
«Все начинается с детства. Именно там, в детстве, прячутся корни наших удач и неудач, страхов и неврозов, обид и разочарований. Но исправить что-то во взрослой жизни бывает нелегко или совсем невозможно. Мне кажется, что именно для того, чтобы помочь детям адаптироваться в жизни и исправить что-то уже сейчас, Областной центр опеки и усыновления второй год подряд проводит акцию для воспитанников детских домов и интернатов «Ребёнок на новогодние каникулы». Что даёт она детям и взрослым, решившим пригласить к себе ребёнка, обделённого родительским вниманием и заботой? От чистого сердца проводится или для отчёта? Хочу поделиться своими впечатлениями, побеседовав с участницей акции, модельером по профессии, Верой Степановной Николаевой.
Корреспондент: – Как вам пришла в голову мысль принять участие в акции?
Вера Степановна: – Услышав объявление по радио о проведении акции, я немедленно схватилась за телефон. Я вспомнила себя, рано оставшуюся без мамы, и подумала, что хотя бы одному такому сироте смогу подарить праздник в семье. Наш сын вырос и рано женился, и так получилось, что он живёт очень далеко. Дом без детей, я считаю, лишается чего-то важного. Муж поддержал мою идею.
Когда перед Рождеством я пришла в Детский дом, меня охватило волнение: кого выбрать, вдруг мы не понравимся друг другу? Что делать тогда? Знакомиться ещё с кем-то? Но когда я вошла в комнату с детьми, ко мне подбежала девчушка и сразу назвала меня мамой. Боль и жалость пронзили мою душу. Я взяла её за ручку и спросила: «Как тебя зовут?». Смущаясь, ребёнок ответил: «Надя».
– Ты хочешь пойти к нам в гости? – она кивнула головой.
Увидев синяк около губы, я её спросила, откуда это. «Никитка ударил!». Мне стало ещё жальче девчушку. Я побеседовала с Надюшей, узнав, что она любит, чем занимается. Потом Надю увели. Я дала согласие взять её на два дня, хотя шла с намерениями взять девочку постарше. Мне хотелось позаниматься с ребёнком рукоделием, научить её готовить простейшие блюда, ведь я когда-то преподавала домоводство в колледже. Но выбора у меня уже не было. Впрочем, если бы мне дали девочку постарше, не было бы и интервью. Произошёл именно тот случай, когда не взять ребёнка я просто не могла. Изначально я никому не собиралась говорить о своём порыве взять на праздники ребёнка из детского дома.