Read the book: «Следователь Калашников. Странное дело»

Name: Следователь Калашников. Странное дело
Author: Талгат Серикбай

Талгат Серикбай

Font::

ТАЛГАТ СЕРИКБАЙ

СЛЕДОВАТЕЛЬ КАЛАШНИКОВ

ДВА КИЛОГРАММА ГЕРОИНА

Криминальная повесть

Алматы · 2026

От автора

В основу повести легли воспоминания о расследовании уголовного дела сотрудниками органов национальной безопасности Казахстана. Имена и некоторые детали изменены, диалоги литературно реконструированы. Это художественный рассказ о событиях, а не воспроизведение процессуальных документов.

Подозрения Калашникова в отношении коллег остаются его версией: автор не представляет их как установленный факт.

Часть первая. Снег

Глава 1. Другое ведомство

В Комитете национальной безопасности разговаривали тише, чем в милиции, где Калашников прежде расследовал убийства. Но распоряжения от этого мягче не становились.

Здесь занимались контрразведкой, коррупционными делами и крупными каналами наркоторговли. Максат ещё привыкал к новому ведомству.

После задержания, как и прежде, начинались протоколы, экспертизы и допросы. Коллеги называли это «бумаготворчеством», но именно от аккуратности бумаг зависела судьба дела в суде.

— Хочешь по-настоящему поработать? — спросил однажды оперативник отдела по борьбе с наркобизнесом. — Поехали с нами.

— Что случилось?

— Закладка. Большая партия.

— Насколько большая?

— Два килограмма героина.

Максат оторвался от бумаг.

Максат отложил протокол. Два килограмма героина — партия, за которой наверняка стояли большие деньги.

— Где?

— За городом. На пустыре. Скоро должны забрать.

— Кто?

— Пока неизвестно. Будем брать с поличным.

Позже Калашников понял: слово «скоро» в оперативном лексиконе способно растянуться на несколько суток.

Глава 2. Три дня

Пустырь начинался сразу за последними домами. Дальше были снег, неровная земля, редкие кусты и открытое пространство, на котором человек чувствовал себя заметным даже тогда, когда прятался.

Для тех, кто собирался забрать свёрток, пустырь, вероятно, казался удобным. Для наблюдателей — нет.

На месте старший группы показал примерный участок, за которым требовалось следить. Сотрудники разошлись по позициям. Максат устроился на удалении, позволяющем не выдать наблюдение.

Был мороз.

Мороз быстро добрался до пальцев и ступней. Через несколько часов Максат уже жалел, что согласился.

В первую ночь всё казалось терпимым.

— Когда придут? — вполголоса спросил Максат, когда рядом появился оперативник.

— В любой момент.

— До утра?

— Может, раньше.

До утра никто не пришёл.

Сотрудники по возможности менялись, ненадолго отогревались и снова возвращались к наблюдению. Кто-то принёс горячий чай. Чай быстро закончился; холод остался.

Утром движение на пустыре показалось Максату подозрительным. Он пригляделся, ощутил короткий всплеск надежды — и увидел бездомную собаку.

Собака равнодушно пересекла пустырь и исчезла. Калашников позавидовал ей.

Второй день тянулся особенно долго. Оперативная информация не уточнялась. Преступники не появлялись. В рации то и дело слышались короткие переговоры, после которых ничего не происходило.

— Знаешь, чем убийства лучше наркотиков? — спросил Максат у напарника.

— Чем?

— Убийца хотя бы уже совершил убийство. Ты приехал, событие есть. А здесь мы третьи сутки ждём, когда кто-нибудь соизволит совершить преступление у нас на глазах.

— Не третьи пока.

— Значит, ещё всё впереди.

Напарник усмехнулся и поправил воротник.

На третьи сутки шутки кончились.

Усталость стала тяжёлой и липкой. Временные перерывы не спасали. Когда человек несколько раз за ночь ненадолго проваливается в сон, ему кажется, что он не спал вовсе.

Калашников уже не столько высматривал неизвестных наркоторговцев, сколько представлял, как вернётся домой, снимет ботинки и ляжет, не отвечая ни на один вопрос человечества.

Ближе к завершению операции снова заговорили о возможной утечке. Кто-то мог заметить наблюдение. Кто-то мог передумать. Возможно, информация была ошибочной с самого начала.

Команда на прекращение засады прозвучала почти торжественно.

Они собрались, отряхнули одежду, проверили снаряжение и покинули пустырь, не встретив никого, кто имел бы отношение к наркотикам.

— Ну что, — сказал один из оперативников, — бывает.

— Три дня — не «бывает», — сказал Калашников. — Это отпуск. Только за вредность молоко положено.

Засаду свернули. Ничего не нашли и никого не задержали. Калашников запомнил две вещи: холод и названный оперативниками вес партии.

Два килограмма.