Read the book: «Немного о главном»

НЕМНОГО О ГЛАВНОМ

Автор Боголюбов Владимир

Мой дорогой друг, товарищ и просто читатель!

В этой книге все произведения основаны на реальных и частично вымышленных событиях окружающего нас бытия и сложены в стихи и поэмы.

Почувствуйте игру слов. Метафорично и сказочно я описал бытовые мелочи, которые являются частью полноценной картины внутреннего и внешнего мира среднестатистического гражданина моей страны.

Тем не менее моя точка зрения на те или иные события и обстоятельства не является последней инстанцией. Я надеюсь на ваше ещё не огрубевшее и живое мышление, опираюсь на здравый смысл, отказавшись от догм, навязанных нам обществом, а вы сделаете собственные выводы. Любые совпадения имен – это лишь совпадения.

Во избежание оскорбления чувств верующих огромная просьба: не читать.

Книга написана в память о моих родителях и безвременно ушедших друзьях.

Будем знакомы (10.08.2006 г.)

Я повар, одарённый неуменьем,

Вам предложу свое меню.

Прошу вас запастись терпеньем

И проглотить мою стряпню.

Раздумий в кашу я добавил,

Горстку смеха мастерски

И место горечи оставил,

А также грусти и тоски.

Хоть не сторонник вульгаризмов,

(Оставьте лицемерие в покое)

Найдёте полно архаизмов –

Без брани слово тут скупое.

Не судите очень строго,

Во избежание туфты,

Быть может, перца, соли много,

Но знаю точно – не воды.

Амурные дела (1998 г.)

Захотев уединенья,

Созерцать чтоб мир иной,

Замок выстроил забвенья,

Освятив его луной.

Стены я воздвиг из праха

Всех несбывшихся надежд,

Подмешал щепотку страха,

Отпугнуть чтоб всех невежд.

Башни, что ласкают небо,

Жуть наводят, словно маг,

Ужас вызволил из склепа,

Водрузив амбиций флаг.

Дверь я выбрал, что покрепче,

Повернул замок тугой,

И казалось, будет легче:

Все тревоги за стеной.

Ставни на засов задвинул

Окон с розовым стеклом,

Гобелен на них накинул,

Сотканный чудным творцом;

И в холодном мрачном зале

В ожидании весны

Я вкушаю хлеб печали,

Дар не Бога – сатаны.

И вино – надежд виденье –

Обездвижило, как мгла,

Слышу робкое дыханье

Из далекого угла.

Испугавшись не на шутку,

Храбрости хлебнув глоток,

Я задумался:

– Минутку,

Кто сюда проникнуть смог?

К чёрту шутки, вон сомненья,

Надо что-то предпринять,

За такое поведенье

В морду можно схлопотать.

Но сопенье да пыхтенье

Всё назойливей, сильней,

Может, змей без позволенья

Влез в кладовку из страстей?

Сняв со стен кинжал забвенья

И луны направив свет,

Думал я без сожаленья:

«Вот лекарство от всех бед!»

– Не губи меня, сердешный,

Я те службу сослужу, –

Плач раздался безутешный,

Эхо шло по этажу.

– Кто такой ты, что за птица?

Ну уж это чересчур!

Как же здесь не помутиться?!

Заблудившийся Амур…

– Ты какого здесь рожна?

Нет здесь места проходимцам,

Уже ночь темным-темна.

Да не шарь в носу мизинцем.

– Попытаюсь объясниться,

Так сказать, воззреть на суть.

Лез в дымоотвод к девице,

Чтоб стрелу в неё воткнуть.

Для сугрева мой дружок

Мне в стакан плеснул лишоˊк.

Да и мать!.. эту стрельбу,

Перепутал я трубу.

Я бы как бы для ночлега,

За окном весна страстей,

У тебя же горы снега –

Накорми и обогрей.

Лишь непосредственности сила

Коль хамства грань не перейти,

Очаровав, разоружила,

Для виду строгость лишь блюсти.

– Ну и чушь ты напорол,

Влез сюда без разрешения.

Что ж, ты – гость, прошу за стол,

Не испытывай терпения.

Вот тебе хлеб и вино,

Скуден стол для искушенья,

На диете я давно,

Да и ты без приглашенья.

– Ну, жаден ты, дай поесть,

Не скупись на угощенье,

У тебя кладовка есть,

Ставь же чай, тащи варенье.

Отрицать мне было лень

И подумал: будь что будет,

Да и впрямь, не каждый день

Амур визитами балует.

– Вот пройдоха, вот нахал,

От тебя скрыть невозможно.

Ты меня скупым назвал,

Поступил неосторожно.

Вот варенье чувств забытых

И настойка из страстей,

Ешь пирог надежд сокрытых,

Пей вино любви скорей.

От такого угощения

Мой божок повеселел

И без всякого смущения

Ел да пил, да снова ел.

Известно всем, и нет сомненья:

Умеренность во всём нужна,

Везде нужны ограничения,

Тем более в питье вина!

Восседая с гордым видом,

Стрел достав, колчан и лук,

Подменили, словно мигом,

Начал всё громить вокруг.

Разошёлся не на шутку:

– Я властитель всех сердец!

Вот погодь одну минутку,

Всех отправлю под венец!

Хочешь, разом запулю?

Стоит только захотеть,

Я в тебя луну влюблю,

Будет чахнуть и болеть.

А не нравится луна,

Мы найдём альтернативу –

Да и впрямь она грешна,

Поищу получше фифу.

Во, придумал! Выпить есть?

Нужно лишь хлебнуть ещё…

Королевен и не счесть,

Ща их влюбим горячо.

Будешь ты король английский,

Ну держи скорей совет…

Или так звучит: принц Датский?

В США? Пардон, там нет.

Вот последняя стрела,

Отплачу тебе добром

За любезные дела,

Благодарности потом…

Не успел я возразить,

Он стрелу уже пустил.

Надо ж было столько пить,

Услужил так услужил.

Я попятился назад,

Потемнело вдруг в глазах,

Что-то впилось больно в зад:

Гарпун, сияющий в штанах.

– Ах, промашка! Вот досада,

Извини, я не хотел.

Всё исправлю, всё как надо,

Только нет уж больше стрел.

Я его словам значения

Изначально не придал,

И таким вот обхожденьем

Гость меня, увы, достал.

– Ну засранец, ну злодей,

Больно всё же, как-никак.

Смуту сеешь средь людей,

Исцеляй скорей свой брак.

– Тотчас другу повелю,

Он, считай, уже в пути,

У него возьму стрелу,

Ну за это ты прости!

Заживёт, и не моргнёшь,

Порой случается экстрим…

– Что-то ты не то поёшь,

Слабоумный Херувим!

Но теперь не до улыбок,

Что-то ёкнуло в груди,

Да ещё второй убыток

Со крылами позади.

Ну и ночь – ни дать, ни взять,

– Говоришь, к девице лез?

Так давай пойдём искать…

Не Амур ты, точно бес!

Поселил во мне смятенье,

Образ нежный подарил,

Нет тебе теперь прощения,

Ты меня в неё влюбил!

Охраняйте, как зеницу,

Коль хотите похвалу,

Как найдём мы ту девицу,

Вмиг запустите стрелу.

Тут заметил я смущение…

Крылья мнут, кряхтят, ворчат.

Молвит с дрожью от волнения:

– Я уж был там час назад…

Ну скорее и без лжи

Расскажи всё про неё

Да всю правду доложи,

Не подводит же чутьё!

Про издержки производства,

Заикаясь как дитя,

Про гусарское коварство

Загрузил меня, кряхтя.

Дескать, нету в жизни счастья,

Он её влюбить сумел,

На гусара в одночасье

Не хватило сраных стрел.

Благодарен, мол, ослу,

Что дружка его поил,

Ту злосчастную стрелу

Для гусара он хранил.

Так что надо переждать,

Наступит холод и зима,

От гусара, так сказать,

Пусть излечится сама.

Утро вечера мудрее,

Завтра мы достанем стрел,

Спать иди, ложись скорей,

Нам грядет немало дел.

– Вот утешил так утешил…

Спать, когда она с другим.

Ты, Амур, совсем опешил,

Собираемся засим…

Вдоль по улице пустой

Спотыкаются спеша,

Вопрос решают не простой

Два Амура – алкаша.

– Эй, хозяин, не гневи,

Хмель нам крылья повязал…

Хватит на твой век любви,

Водки бы чуток достал.

Вот уже ворот мираж,

И меня бросает в жар,

Отъезжает экипаж,

В нём девица и гусар.

Сколько басен о вояках!

Впрочем, как их не любить?

Всплеск шампанского в бокалах

Гусар может подарить!

Понесло на рифы лодку,

Паровоз спустил свой пар…

– Что скулил ты там про водку?

Ну пойдём в ближайший бар…

Рано утром на похмелье

Чай сомнений заварил,

Взял тоски густой варенье,

Хлеб печали надломил.

Не ласкает больше глаз

Замка мощь и красота,

Опротивело за раз,

Что ваял я на лета.

Стены сильно обветшали,

Башен вид стал мне смешон.

Флаг мой ветры растрепали,

Бесит цвет глухих окон.

Снег оттаял, стало худо,

Солнца свет глаза томит.

На такое вот на чудо

Нужен только динамит.

Может, у меня цинга?

Не могу ни есть, ни спать…

Чёрт возьми, торчат рога.

– Ах, Амур! Чтоб твою мать…

Где ты, сволочь, дармоед?

Я с рогами не могу…

Но двукрылый даже след

Не оставил на снегу.

Попустила мысль слегка:

Лобзик нужен позарез.

– Ах вы злобные рога!

Совершу я вам обрез.

Сколько я их не пилил,

Не осталось даже вех,

Если б я со зверем жил,

Был бы счаˊстливей их всех.

От такого вот везенья –

Рога – достоинство лосей –

Животным всем на удивленье

Смех бывает средь людей.

И что за толк смотреть на небо?

Звёзд всё равно не сосчитать,

Не доверяй прохвостам слепо,

Чтоб не пришлось рога ломать.

А пример сей яркий уверяет

В назиданье – будьте начеку,

Кто судьбу свою вверяет

Шаловливому божку!

Искушение (март 2002 г.)

Задвинув дверь тугую кельи,

Молитву на ночь совершив

О дне грядущем у постели,

Креста знаменья сотворив,

Тушить свечу монах собрался…

Спасибо за прошедший день,

Пусть даже сложным он казался.

Но здесь метнулась чья-то тень.

Огонь свечи легко растаял,

Монах зажёг её опять.

– Ну что ж, меня ты видеть чаял,

Ну согласись, не стоит лгать...

Да не крестись, какой ты нервный,

Что толку в жесте этом есть?

Ведь, право, ты не суеверный,

Я пред тобой, позволь присесть.

Лови ж момент, несчастный раб,

Попавши в сети обещаний

Из рая, дарующего трап,

Прошедшим горы испытаний.

Задумайся хотя б на миг,

Ведь ты обманут дерзновенно.

Пойми, реален этот мир,

И ты не верь, что всё в нём бренно…

Я уверяю, всё, что с неба,

Забот мирских чтоб избежать,

Всего лишь навсего плацебо –

В путь птицей глупою порхать.

Житие на небе

Глупцам и слабым –

К награде за мученья весть.

Не кажется ль всё это странным:

Иметь пирог и неˊльзя есть?

Ведь, право, это так жестоко:

Дарить желанья и запрет,

В соблазнах вечного потока

Где ж доброта? Её здесь нет.

По счастью призрачному судишь –

Взамен на жизнь, как он сказал,

Но завтраками сыт не будешь,

Какой бы завтрак он ни дал.

И, кстати, слово о меню,

В хваленом царствии небесном,

Прости, никак не уясню

О мнимом образе чудесном.

Иль нищий духом и сумой –

Разгул шутам и всяк ущербным,

Или билет своей ценой?

Был последним – станет первым.

Знаком, не правда ль, сей завет?

Известно также, что он значит,

На смех табу, не это ль бред,

Ибо смеющийся восплачет.

Взгляни – причин для смеха нет,

Коль вникнуть в суть его ученья.

Врагов любить, прощать в ответ –

Молиться за их душ спасенье.

Забыть традиции и близких,

Добраться чтоб до райских врат,

Но полон путь ступеней склизких,

Где всё воздастся во сто крат.

Традиции не пепел, но огонь,

Маяк грядущих поколений,

Твой род есть щит и бронь

Всегда, вне всяких изменений.

Дитя порока – и не знает –

Рождается в грехе рабом,

Благословен, кто обретает

Друзей неправедным путём.

Непротивленье злу в угоду –

Вопрос – кому и для чего? –

Лелеет рабскую породу

Нравоучение его.

«Мир дому вашему!», – цинично

Приветствие его звучит,

Ведь меч не мир, и всё логично,

В обмен на преданность сулит.

Значенье притч его прозрачно,

Искусство правым быть всегда,

Коль что-то выйдет неудачно –

Смысл искажен иль клевета.

Тому примеров есть немало:

И инквизиция, и гроб –

Знать, крестоносцам не хватало,

Кровь полилась рекою чтоб.

Художник редких дарований,

И грубый холст в его руках

Достоин упоительных признаний

Всех тех рабов, кем правит страх.

Он сотворил, и он вас бросил,

Вознёсся гордо до небес,

Назвался Богом, напророчил,

А я здесь с вами, хоть и бес.

Церковь в вертеп переродилась,

Для содомитов – рай земной,

Веками ожидание длилось,

Бес с вами, топайте за мной!

Позволь замолвить о венчаньи,

Здесь книгу жалоб надобно писать!

Попов нелепое брюзжанье…

Им надо статуи ваять:

Хуцпа для них – плацдарм и локоть,

Живи, как Сара и Авраам.

Инцест, разврат, обман и похоть –

Что мне по духу – чуждо вам.

Египетскому фараону Авимелеху

Авраам жену-сестру продал

И всем вельможам на потеху

Наложниц, скот и серебро считал.

Ложь как высокая духовность,

Подмена истины видна,

Чужой программы хладнокровность –

И вот зомбирует она.

Охальный поп дарует весть,

Доверчивых молодоженов обрекает

На жизнь такую, как она и есть,

Там всё дурное обитает.

Кон Рита – на поругание врагов,

И повсеместно секс, порнуха.

Поп – поправший предков и отцов.

Монах – такая оплеуха.

Всё начинается с детей.

Попы насильно причащают,

Так то лукавый виноват, злодей,

Коль бабы алкашей рожают.

В отечестве пророк без чести

И Богом избранный народ

Был огражден от рабской вести,

Отдали гоям – умный ход.

А жизнь полна курьёзов разных,

И многогранна, и сочна,

В ней не ищи моментов главных,

Ведь каждый миг – своя цена.

Прожить её без сожаленья

Способны глупый иль мудрец,

Но мудрость редкое явленье –

У глупости худой конец.

Твой ум едва для знаний,

Пытливость в генетике ютится,

Но полон путь тот порицаний,

Откуда ж умным расплодиться?

В одном лице и Пифагор я, и Кюри

Веду отсчет с начала мирозданья.

Мы – Люцифер, и как ни укори,

Но альтруизма ради, созиданья.

Зришь детективный сей сюжет,

Колен Авраама сорок два,

Родни Иисуса будто нет,

Прервалась линия родства.

Беспечность чужда иудеям,

Но вдруг им недосуг считать,

Быть может, чьим-нибудь веленьем

Вдруг решено не дать вам знать.

А ведь хотелось бы, признайся,

Но любопытство, увы, грех,

С сим парадоксом распрощайся,

Знать будешь больше вся и всех.

А впрочем, прав, наверно, ты,

Но там про Кесаря динарий,

Не нужно лишней суеты,

Когда чужой тебе сценарий.

Ведь иудейский царь, в том суть,

К чему фанатиков молва?

Глаза, монах, спеши разуть

И просто вдумайся в слова.

Ты не погибшая овца,

А знать, диагноз по ошибке,

И не Израиль – дом отца,

И что сверх нормы, то излишки.

Мудрее предки твои были,

Излишками не льстило быть,

Огнём, мечом их окрестили,

За них решили, как им жить.

Ведь заповедал в назидание

В язычников не лесть уклад,

Учеников его старанья –

И вот с мечом на брата брат.

Ты скажешь: принявши мученья,

Взвалил людской на плечи грех

И спас всё разом поколение,

Но отчего? Неужто всех?

Быть может, просто он исполнил,

Чему начертанному быть,

Никто чтоб больше не поспорил,

Его чтоб было не забыть.

Но ведь без тьмы не ведом свет

И нет добра без худа,

Иисуса, может, стёрся б след,

Не будь предателем Иуда.

Напутствовал: «Делай скорей»,

Иуду к пропасти толкал,

Чтоб удивлялись иудеи,

Момент чтоб истины настал.

Иуда шёл в волну забвенья,

Орудьем избранного быть,

И душу оˊбрек на мученья,

Иисусу Богом чтоб прослыть.

В геене огненной сгорает,

Дал пророчеству толчок,

Иисус на небе восседает,

Но ведь где скромность, там и Бог.

Ты думаешь, что довод неуместен,

Ну сделай шаг и отрекись,

Подумай, будь с собою честен,

Всё явным станет, не молись.

Я дам тебе, что пожелаешь:

Богатство, женщин, славу всласть…

Ну как же ты не понимаешь?

При жизни ты получишь власть!

Не для мучений дни даны,

Но – наслаждений и познаний.

И не испытывай вины –

Без сожалений и терзаний!

А я красив, интеллигентен,

И не в лохмотия одет,

Во всех вопросах компетентен,

Со мной ты будешь жить без бед.

Я царь земли, мне всё подвластно!

Но стой, скажи, который час?

Да не молчи же ты напрасно…»

Петух кричит в который раз…

Луч света робко показался,

Как жалок собеседник стал,

Заёрзал, съежился, взорвался,

Лишь пепел под ноги упал.

Интеллигент в совок вместился,

Монах на мусорку пошёл,

Три раза перед тем крестился,

Царь царствие своё нашёл.

Не торопясь монах поднялся,

Тугую дверь опять открыл,

Вчерашний день простым казался

Той ночи, что он пережил.

Про Васю (20.04.2002 г.)

Вот уже который день

Пьян был Вася в дребедень.

Не от радости иль счастья –

От душевного ненастья.

Хандра – русская болезнь,

Когда шлют проблемы в пень,

Но лишь стоит захандрить,

Вероятность есть запить.

Вася наш на всё забил

И по-чёрному запил.

Без разбора пил и счёта –

Довела его работа.

Пил он водку и вино

И с тоской смотрел в окно.

Пиво градус понижало,

Но лишь утро – всё сначала.

Ночь и день перемешались,

Год и месяц продолжались…

По диплому педагог

Содержать семью не смог.

С тёщей всё предельно ясно:

«Ох, растила дочь напрасно!».

Для семьи его зарплата,

Что дуршлаг, в коем заплата.

И семья в лице Людмилы

Поступила очень мило:

Забрав вещи и кота,

Не оставила следа.

Назло времени картина,

Как колхозная скотина,

Когда пашешь каждый день,

Но долгов повсюду тень.

Вася – грузчик на заводе,

Унитазы нынче в моде.

Но завод почти что год

Им зарплаты не даёт.

Чтоб не грянул резонанс,

Как зарплату и аванс

Вместо денег в месяц раз

Выдают им унитаз.

Не смог Вася доказать,

Что мужик он, так сказать,

Унитазом всех снабдил,

Что не долг, так то пропил.

Тары вот уже вагон,

Доверху забит балкон,

Надобно мешок набрать

И в ларёк ближайший сдать.

Отворил Василий дверь,

Хочешь верь или не верь,

Нечто перед ним сидит

И глазищами глядит.

Вася, чтоб не вдарить в грязь,

По лбу сволочь эту трясь:

– Что задумал, негодяй?

Ну, быстрее отвечай!

Чай, бутылки слямзить хочешь?

Да ещё мне рожу корчишь!

А! Зелёный как лесхоз!

Леший кой тебя принёс?

Кряхтя нечто отошло