Read the book: «Храм Святой Софии в Константинополе»

Премудрость созда себе дом…

Притч. 9.1.

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского

ВЛАДИМИРА

Предлагаемая читателям книга рассказывает о храме, значение которого для православного мира трудно переоценить. Софийский собор в Константинополе – это не только главный храм Восточно-Римской империи, но и чудо архитектурно-инженерной мысли, собрание великих святынь и произведений искусства, средоточие богослужебной жизни для всех стран византийского круга, а также повод для создания замечательных литературных произведений.

Место и роль Софии связаны со значением Православия в мире. Осознание последнего приводит к глубокому интересу к первому. Но и наоборот: изучение собора не может не привести пытливый ум к узнаванию и уточнению веры, а, значит, и к осознанию именно Православия как основанной в день Пятидесятницы и спасительной для нас Церкви, простертой по лицу Земли, но при этом имеющей или имевшей некоторые особо благоприятные места своего пребывания. Таковым местом или пространством стремилась быть Византия со своей неповторимой столицей и подражавшая ей Святая Русь.

Удивительно, однако, что количество научных исследований и научно-популярных работ, посвященных Софийскому храму как целостному явлению, минимально. Книга отца Григория компенсирует этот пробел. Радуясь вместе с читателями появлению на свет столь желанного издания, имею дерзновение пожелать автору продолжать плодотворно сочетать священнослужение с энергией, направленной на пытливый исследовательский труд, а издательству – новых открытых им авторов и по-новому увиденных тем для книг, чтобы нам всегда оставаться такими, какими были христиане в Новом Завете – учениками Господа.

Игумен Александр (Федоров)

председатель С.-Петербургской Епархиальной комиссии

по архитектурно-художественным вопросам

Введение

Среди знаменитых построек древности особое место занимает храм Святой Софии в Константинополе. Это величайшее сооружение, которое стало символом торжества Христианства, явилось зримой проповедью Христианской веры. Этот храм повлиял на множество людей, сформировал мировоззрение не только отдельных поколений, но даже народов и цивилизаций.

«Вселенское величие Софии Константинопольской осознавалось современниками»¹. Храм Святой Софии стал для них национальным святилищем. «Он стал для византийцев Храмом вообще, Храмом по преимуществу, средоточием всех молитвенных памятей и воспоминаний. И вместе с тем стал символом царства, символом царственного достоинства и власти, – «мать нашего царства», говорил о Софии уже Юстиниан…»². Империя строила «…такую церковь, какой еще никогда не было со времен Адама и какой никогда более не будет…»³.

Этот величественный храм навсегда стал знаком Божественного помазания, высшей точкой взлета империи Ромеев – Византии. Греко-римская цивилизация создала свой монумент. Вечный город построил свой храм на берегах Босфора и ему передал эстафету бессмертия. Пока стоит этот храм, история Византии не закончилась. И хотя уже 550 лет не сверкает над его куполом Святой Крест, не звучат в его стенах христианские молитвы, но он остается точкой притяжения для всех, никого не оставляя равнодушным.

Многочисленные архитектурные реплики, попытки создать равноценное сооружение, прослеживаются во многих странах, культурах, на протяжении столетий. Государства, претендовавшие на духовное наследие великой империи Ромеев, старались обосновать свои притязания равнозначной постройкой: храм Апостола Петра в Риме, лондонский собор Апостола Павла, Софийские соборы в Киеве и Новгороде, Исаакиевский собор, храм Христа Спасителя в Москве, множество других, менее известных сооружений во всех уголках мира, на разных континентах и в разных религиях, но удивительный храм Святой Софии не превзойти никому.

Храм Святой Софии – это легенда, прозвучавшая полторы тысячи лет назад и навсегда оставшаяся в умах и сердцах. Многие люди рождались и умирали, никогда не увидев этого храма, но осознавали, что все-таки где-то есть эта воплотившаяся в камне мечта, место соприкосновения земли и Неба.

Вспомним послов святого князя Владимира, которые после посещения храма Святой Софии воскликнули: «…и не знали – на небе или на земле мы, ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо всякий человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького…»⁴. Ничто не тронуло их сердец так, как раз и навсегда пленила Святая София! След этой встречи – Святая Русь.

Храм в Царьграде стал архитектурной иконой Святой Руси. Христианство пришло на Русь под знаком Святой Софии. Митрополит Иларион в «Слове о законе и благодати» описывает Крещение Руси «…как приход “Премудрости Божией”, то есть Софии; Софии были посвящены построенные в XI веке три главные церкви – в Киеве, Новгороде и Полоцке»⁵. В Софийском храме Херсонеса «во церкви Святей Софии, посреде града»⁶ крестился равноапостольный князь Владимир.

Храм Святой Софии всегда привлекал внимание образованных русских людей. Характерно письмо Епифания Премудрого к Кириллу Тверскому: «Выписано из послания иеромонаха Епифания, писавшего к некоему другу своему Кириллу.

Ты видел когда-то цареградскую церковь Св. Софии, представленную в моей книге Евангелии… Случилось же это здание написать в нашей книге следующим образом.

В то время, когда я жил в Москве, был там и преславный мудрец, искуснейший философ Феофан, родом грек, известный книжный художник и лучший живописец среди иконописцев, который расписал много разных каменных церквей – более сорока: несколько в Константинополе и в Халкидоне, а также в Галате, в Кафе, в Великом Новгороде и в Нижнем… Когда же все это он рисовал или писал, никто и нигде не видел его смотрящим на образцы… Он же, казалось, писал сам по себе, беспрестанно двигался, беседовал с приходящими, но, обсуждая все нездешнее и духовное, внешними очами видел земную красоту.

…Я же, видя, что он меня любит и привечает, присоединил к дерзости бесстыдство и сказал: «Прошу тебя, напиши мне красками изображение церкви Св. Софии в Царьграде, которую воздвиг великий царь Юстиниан, с клятвой уподобляясь премудрому Соломону. Говорят, что по искусному строению и величине она подобна Московскому Кремлю внутри его стен, а по основанию равна их окружности. Если же кто из странников войдет и пожелает осмотреть ее без проводника, думая о себе, что он все понимает, то, не заблудившись, не выйдет из-за множества столпов и околостолпия, сходов и восходов, сводов и переходов, различных палат, и алтарей, и лестниц, и мощехранилищ, и гробниц, и многоценных преград и приделов, и окон, и путей, и дверей, входов и выходов, и колонн каменных вместе. Напиши мне и упомянутого Юстиниана, сидящего на коне и держащего в деснице медный шар, равный по величине и вместимости двум с половиной ведрам воды. И все сказанное изобрази мне на книжном листе, я же в начало книги вложу и до тех пор, пока буду помнить твою работу и взирать на этот храм, мне будет казаться, что я сам был в Царьграде».

Он же мудрей мудрого и отвечал мне: «Невозможно, говорит, ни тебе этого получить, ни мне написать. Но ради желания твоего нечто малое, как часть целого, напишу тебе, даже не часть, а сотую часть, как малое от многого, но и по этой написанной мною части ты представишь и поймешь все целое». Так он сказал, смело взял кисть и лист и быстро написал храмовидное изображение наподобие подлинной царьградской церкви, а затем отдал мне.

От того листа была польза и другим московским иконописцам, ибо многие переписывали его себе, получая друг от друга и один другого опережая. После всех решился и я как художник написать его в четырех видах. И поместил этот храм в моей книге в четырех местах: один, где столп Юстиниана, в начале книги при Евангелии от Матфея, где образ этого евангелиста, другой же храм в начале Евангелия от Марка, третий же перед началом Евангелия от Луки, четвертый же там, где начинается Благовестие от Иоанна. Четыре храма у четырех евангелистов написал, которые ты видел, когда [я] бежал от Едыгея в Тверь, убоявшись его более всех, где я отдохнул у тебя от забот и поведал печаль свою и показал тебе все книги свои, которые остались у меня от бегства и разорения. Ты же тогда этот написанный [мною] храм видел и [теперь] – через шесть лет – в минувшую зиму по своей доброте напомнил мне [о нем]»⁷.

Из этого письма видно насколько драгоценен и значим даже рисунок этого храма для Епифания Премудрого. Увидеть этот храм и помолиться в его святых стенах считалось великой милостью Божией. Паломники, побывавшие в храме Святой Софии, рассказывали об увиденном всю жизнь и записывали свои впечатления. Известны разновременные рукописи паломничеств диакона Игнатия, дьяка Александра, иеродиакона Зосимы, Добрыни Ядрейковича и других. Эти рассказы были также излюбленным чтением образованных русских людей. Силу впечатления от созерцания удивительного храма можно проследить на примере русского паломника Добрыни Ядрейковича, который при посольстве Твердятина Остромирца от великого князя Романа побывал в Константинополе в мае 1200 года. После паломничества он изменяет свою жизнь, принимает монашеский постриг, а впоследствии, со временем, даже становится архиепископом Новгородским Антонием. Свои впечатления он описал в рукописи, которая носит название «Сказание мест святых во Цареграде», начинает он их с описания храма Святой Софии и ее святынь. Великая Церковь изменила его жизнь⁸.

Широко было распространено на Руси «Сказание о Софии Цареградской в еллинском летописце и в хронографе»⁹. Это сказание появилось в греческой литературе не позже IX века. Позднее был осуществлен перевод на славянский язык, по всей видимости, в Болгарии, в начале X века, при болгарском царе Симеоне, а потом это произведение появляется и у нас на Руси. Судя по огромному числу сохранившихся списков сказания, книжные люди Древней Руси с необыкновенным вниманием интересовались судьбой знаменитого храма¹⁰.

После реформ Петра I интерес образованных русских людей к судьбе знаменитого храма уменьшается. Но постепенно в русском обществе интерес к знаменитому храму вновь оживает. Происходит осмысление своей истории, и подлинные духовные ценности снова занимают свои законные места.

Знаменитый русский путешественник А.Н. Муравьев так говорит о том впечатлении, которое произвела на него Святая София: «Я видел лучшие храмы западных вероисповеданий в Европе, но после Святой Софии ни на один не хотел бы смотреть, как и послы Владимировы говорили, что, вкусив однажды сладкое, не захочешь более горького»¹¹.

В русской науке в XIX и в XX вв. мы снова наблюдаем внимание ученых к храму Святой Софии. Историки, византологи и писатели на страницах своих трудов упоминают о Святой Софии и истории ее строительства. Достоевский, Хомяков, Аксаков, Тютчев и другие писатели делают попытки осмысления русской истории и места в ней византийского наследия. Особую остроту вопрос принял в ходе Первой мировой войны, когда в результате побед русских армий возвращение Константинополя из турецкого плена, казалось, произойдет в ближайшие месяцы. К сожалению, этого не произошло. Но сама эта возможность оживила интерес к знаменитому храму, и несмотря на войну, появляется целый ряд публикаций об этом храме.

В советское время тема Святой Софии стала политической, но люди науки и подлинные историки понемногу разрабатывали эту тему, восхищаясь гениальным творением древних. Сегодня в российском обществе интерес к древней христианской святыне, к храму Святой Софии, вновь пробуждается, а все наносное и временное отступает перед настоящим и вечным.

Храм Св. Софии в Константинополе. Внешний вид

Глава I
История создания храма Святой Софии

Строительство храма и его архитектурное решение

Храм Св. Софии в Константинополе. Внешний вид

На месте, где сейчас возвышается храм Святой Софии, еще во времена св. равноап. императора Константина, во второй половине 330 года¹², была построена деревянная базилика. Император Константин посвятил ее Святой Софии – Премудрости Божией. После смерти императора Константина, его сын Констанций «…в 360 году перестроил храм, а в 404 году, при императоре Аркадии, храм сгорел, в 415 году императором Феодосием (младшим) вновь восстановлен»¹³. Причем храм стал пятинефным, шириной в 60 м, украшенный мозаиками и колоннами. Он находился на вершине одного из семи холмов, на которых построен Константинополь. Этот «…холм Дионисием Византийским называется мысом Боспорским (Promontorium Bosporium)… на хребте первого холма храм Св. Софии»¹⁴.

Эта базилика была свидетельницей многих событий, в ней святитель Григорий Богослов утвердил победу Православия над арианством. В этом же храме проповедовал святитель Иоанн Златоуст, об этом храме упоминает Сократ Схоластик: «Императрице Евдоксии была поставлена на порфировой колонне серебряная статуя, не слишком близко и не очень далеко от церкви, называемой Софией, так что их разделяла одна средняя дорога площади. Подле этой статуи обыкновенно происходили народные игры. Почитая сии игры оскорбительными для церкви, Иоанн… вооружил свой язык против учредителей их»¹⁵. Здесь же молились, восходя на престол, византийские императоры.

К VI веку базилика обветшала и была сожжена в 532 году, во время грандиозного мятежа, получившего название «Ника». Началом мятежа, в котором погибло более тридцати тысяч человек, стал конфликт на ипподроме между «спортивными партиями»: венедами (синими) и прасинами (зелеными), носившими разные спортивные цвета. Прокопий Кесарийский писал: «Объединившись и договорившись друг с другом, члены обеих партий захватили тех, кого вели (на казнь)… Лица же, находившиеся на службе у городских властей, были убиты безо всякой причины. Благонамеренные граждане бежали на противоположный материк. Город был подожжен, словно он находился в руках неприятелей. Храм Софии, бани Зевксипп и царский дворец от пропилей до дома Ареса погибли в пламени, тогда же погибли оба больших портика, простиравшихся до площади, носящей имя Константина, [а также] многие дома богатых людей и большие богатства. Василеве с супругой и некоторые из сенаторов, запершись во дворце, пребывали в бездействии. Димы подавали друг другу знак словом «побеждай» (Ника), и от этого мятеж до сих пор известен под названием “Ника”»¹⁶.

Все постройки, которые здесь перечислил Прокопий, находились в центре города. Бани Зевксипп, или бани императора Севера, были своего рода музеем редких произведений искусства. Здесь находилась известная скульптура Гомера, настолько удачная, что он казался зрителям живым. Пропилеями назывался вход в большой императорский дворец, крыша которого была покрыта позолоченной медью, отсюда произошло название этого дворцового комплекса – Халка (Χαλκεύς – медный). Большие портики (Μεγάλοι στοάι) – это портики с двух сторон центральной улицы Константинополя – Месы. В ранневизантийских городах главная улица обыкновенно была вымощена мрамором и украшена с обеих сторон колоннадами. В портиках между Августеоном и форумом Константина находились лавки наиболее зажиточных торговцев и менял. Форум Константина – это вторая по важности после Августеона площадь города. На ней располагался Сенат, несколько церквей, в центре ее находилась порфировая колонна, к которой примыкала часовня Св. Константина. Большинство из этих зданий, по сообщению Прокопия, сгорели или были повреждены во время мятежа «Ника».

Базилика Святой Софии, которая сгорела во время мятежа, до пожара носила название «Великая церковь». Так ее называл византийский хронист Иоанн Малала: «И сгорел преторий и Халка дворца до схол, и Великая церковь, и общественный портик. А народ продолжал беспорядочно бушевать».

Первоначальные требования мятежников о помиловании преступников, осужденных на смерть, переросли в политические требования. Император был вынужден снять с должностей Иоанна Каппадокийского и Трибониана, но мятеж не утихал. Вскоре мятежники провозгласили Ипатия василевсом, и это уже была попытка захватить высшую власть. Тогда закованные в латы воины полководцев Велисария и Мунда, стратигия Иллирии, вернули власть императору Юстиниану.

Константинополь «…по словам Иоанна Лида, “представлял собой груду чернеющих развалин, он был наполнен дымом и золой, распространявшийся повсюду запах гари делал его необитаемым, и весь вид его внушал зрителю ужас…”»¹⁷.

Мятеж «Ника» оставил Константинополь в руинах. Это событие хорошо описано в книге историка Прокопия Кесарийского «Война с персами». Строительство нового храма Святой Софии Прокопий описал в книге «О постройках», написанной в 560 году. Эта книга является ключевой в описании юстиниановской Св. Софии: «Некогда в Византии городская толпа и подонки общества восстали против императора Юстиниана… в своем беззаконии они подняли руки и против Бога, они дерзнули сжечь и церковь христианскую [византийцы называют ее храмом Софии («Премудрости»), дав ей такое название как наиболее приличествующее Богу]; попустил Господь совершить им такое беззаконие, в предвидении, с какой красотой этот храм будет перестроен в будущем. Тогда эта церковь лежала обращенная пожаром в прах и пепел; немного же позднее император Юстиниан отстроил и изукрасил ее с такой пышностью, что, если бы кто-нибудь раньше, показав изображение того, что теперь мы видим перед собою, спросил любого из христиан, хотел ли бы он, чтобы церковь эта была уничтожена и вновь явилась такою (как сейчас), он, думаю, тотчас же взмолился бы увидать эту церковь разрушенной, с тем чтобы она была перестроена в ее теперешнем виде»¹⁸.

«Спустя 40 дней после усмирения мятежа Юстиниан решил на месте сгоревшего храма Св. Софии построить новую церковь…»¹⁹. Когда решение о строительстве было принято, и царь размышлял о том, какой будет храм, Бог открыл ему образ будущего храма. Об этом мы можем прочесть в «Сказании о Софии Цареградской в эллинском летописце и в хронографе»: «Егда же помысли царь здати церковь, Ангелом Бог показа ему во сне здание ея»²⁰. Другая греческая легенда гласит, что небесный план храма был дан императору свыше явившимся старцем²¹. Император Юстиниан с ревностью взялся за строительство нового храма. Были собраны дополнительные налоги со всего царства и островов²². Но «не одними деньгами создал ее император, но и своими заботами и мыслями, связанными с трудами, создал всеми другими выдающимися качествами своего великого духа…»²³ – замечает Прокопий.

Аксонометрическая проекция храма Св. Софии

Под строительство пришлось выкупать и сносить прилегающие к храму дома, «бе бо место тесно. Царь же купи домы многи многою ценою»²⁴. Некоторые продавали свои дома за их цену, некоторые отдавали взамен высоких должностей в государстве, некоторые «безумныя» за преимущества на конских скачках на ипподроме²⁵. Одна же богатая вдова по имени Анна, поступила мудрее всех: «…бе бо дом ея оценен под церковь на 150 литр злата, понеже царь не хотяше ни у кого дом взяти насильством»²⁶. Много раз Юстиниан посылал к вдове своих вельмож и через них уговаривал ее продать дом за его цену, но Анна не хотела. В конце концов, царь сам пришел к ней и просил продать дом. «Она же глагола к царю: не хощу взять цены за дом свой, но если хощещи создати церковь Божию, да по смерти моей погребена буду близ дому моего, то без цены возьми его, да имам и аз мзду в день судный. И обещася ей царь погребсти ея ту и по совершении церкви поминать ея, она же с радостию даде дом свой. Есть же место дому ея сосудохранительница вся»²⁷.

Император Юстиниан сдержал свое слово: Анна, после своей смерти, была погребена в храме, в сосудохранительнице, или малом алтаре. В этом малом алтаре стоял крест, «мера и подобие» Креста Христова. Об этом упоминает русский паломник XII века архиепископ Новгородский Антоний: «Ту же есть… крест мерный, колико был Христос возвышен плотию на земли. За тем крестом лежит Анна, иже давала двор свой святей Софии, на нем же и поставлен малый олтарь; и того ради положена бысть ту»²⁸.

Для постройки нового храма император Юстиниан собрал лучших мастеров со всей империи. Прокопий Кесарийский в трактате «О постройках» донес до нас имена архитекторов храма Св. Софии: «Анфемий из Тралл, в искусстве так называемой механики и строительства самый знаменитый не только из числа своих современников, но даже из тех, кто жил задолго до него, служил рвению императора, организуя порядок работ мастеров, подготавливая заранее нужные в будущем изображения. Вместе с ним работал другой архитектор, по имени Исидор, родом из Милета, во всех отношениях человек знающий и подходящий, чтобы содействовать императору Юстиниану. Даже в этом самом сказалась милость Божия к императору, ибо заранее были им предуготовлены люди, которые должны были быть наиболее полезными императору для совершения задуманного им дела»²⁹. Оба архитектора Святой Софии были математиками-геометрами, крупнейшими теоретиками и профессорами своего времени, поэтому их называли «механикос» в отличие от рядовых архитекторов. Известен «…комментарий к “Камарике” Герона Александрийского, составленный в 1-й пол. VII в. Исидором из Милета, архитектором Св. Софии Константинопольской, который предложил собственный способ построения параболы. Теоретическими вопросами занимался и другой создатель Св. Софии – Анфимий из Тралл»³⁰. Эти имена Анфимия и Исидора вошли во все исторические труды, хотя немного ниже Прокопий называет еще одно имя: «Император Юстиниан совместно с архитекторами Анфемием и Мендаром создал устойчивость и безопасность столь высоко поднявшего свою главу громадного храма…»³¹. Историк Агафий пишет, что план собора составлен Анфимием: «Анфемий… составил план для всего сооружения и его выполнил»³². Еллинский летописец и хронограф называют другие имена: «…Бяше же первый здатель Михаил, вторый Игнатий…»³³.

Храм Св. Софии. Южный фасад.

Вход в храм.

Ежедневно на строительстве величественного храма трудилось 10 000 рабочих: «Создана ж бысть церковь десятью тысящ мужей…»³⁴. Над ними были поставлены 100 распорядителей работ. Во избежание жалоб и недоразумений, рабочие получали свою заработную плату вечером каждого дня.

«И тако благочестивый царь Юстиниан в 12 лето царства своего прежде созданную церковь от Великого Константина до основания разруши. И повеле место размерите идеже церковь здати и обретоша в основании вечный камень от алтаря даже до передняя стены»³⁵. То, что прежняя базилика св. Константина Великого была разрушена до основания, оспаривают некоторые ученые. «Уже много лет назад, в 1884 г., Кондаков предположил, что указания древних авторов о будто бы полной гибели феодосиевой

Софии при пожаре 532 г. не нужно понимать буквально и что остатки старой Софии следует искать в Софии юстиниановской…»³⁶. Исследования XIX века отчасти подтвердили мнение проницательного русского ученого. Со времени обращения мечети в музей, в 1934 году, в Софии Константинопольской был организован ряд специальных исследований, начатых с мозаик. Директор музея Рамазаноглу провел обследование конструктивных частей здания и отчасти кирпичной кладки и фундамента³⁷. «В 1935 г. Шнейдер обследовал субструкции атрия и более ранние постройки под ним, а в 1937–1941 гг. Эмерсон и Найс детально обмерили само здание Софии и исследовали некоторые из конструкций…»³⁸. По всей видимости, небольшие фрагменты прежней базилики органично вошли в новый храм. Это ставят в вину архитекторам, которые для столь ответственного сооружения решились включить в его конструкции части прежней базилики. Нам представляется, что нельзя современному мировоззрению судить древних. Возможно, они знали об опасности такого соединения, но считали достоинством нового храма, что в нем будут скрыты фрагменты прежнего.

Фрагмент архитектурного декора и часть алтарной преграды V в..

Архитекторы более надеялись на Бога, чем на свое искусство, хотя делали все возможное для крепости и красоты постройки. Закладка храма Святой Софии 23 февраля 532 года началась с молитвы: «Царь… призва же патриарха… со епископы и пресвитеры, и вси быша в ризах и сотвори патриарх молитву на основание церкви и мощи святых мученик полагаху по стенам… по кончании же молитвы царь Юстиниан прият дело своими руками и, воззрев на небо, помоли Бога, глаголя: Господи, призри на храм сей и сотвори в нем жилище себе и услыши в нем молитвы раб своих, молящихся тебе. И вложи основание прежде всех, а народи и боляре стояху окрест, и по цари начата делати делатели вси»³⁹. Это было время, когда Константинопольскую кафедру занимал патриарх Епифаний (520–535 гг.)⁴⁰.

«В течение всего времени, пока производилась постройка, священники ежедневно служили молебны о благополучном окончании строительства»⁴¹. Каждый раз, когда строители укладывали двенадцать рядов кирпичей, «…тогда патриарх с епископы и священники молитвы творяху и мощи святых полагаху. Сице творяху и до совершения церкви…»⁴².

Для строительства храма Святой Софии изготавливали особые кирпичи, на каждом была надпись с молитвой, со словами из 45-го псалма: «…сотвориша же множество керемид великих, равных в широту и в долготу, вси назнаменованы: ста Бог посреде ея и не подвижится, поможет ей Бог утро за утра. Кийждо и в долготу и в широту триех локтей»⁴³. Сообщение о том, что на кирпичах была молитва, есть и у Псевдо-Кодина. Архидиакон Павел Алеппский передает сказание, что на всех кирпичах Св. Софии император Юстиниан поместил надпись: «Бог посреди Ее, и Она не поколеблется: поможет Ей Бог от утра до утра»⁴⁴. Немецкий исследователь середины XIX века Зальценберг, приглашенный русским посольством в Стамбуле, нашел в Святой Софии много кирпичей с надписями, например: ή μεγ (άλη) έκκλ (ησία) – Великая церковь⁴⁵. Об этом названии есть упоминание и у Прокопия, который говорит, что церковь, которую «…создал император Юстиниан… обычно называют “Великой”»⁴⁶.

«В то время как весь кирпич… Софии однороден и схож с кирпичом в других одновременных зданиях столицы, самые ответственные конструкции, в частности подпружные арки, сложены из громадных квадратных плит (70 см х 70 см), совершенно отличных от остального кирпича не только по размерам, но и по составу теста и по обжигу. Здесь, по-видимому, были применены римские кирпичи, изготовление которых прекратилось задолго до постройки Софии и которые совершенно неизвестны в других византийских сооружениях»⁴⁷.

В строящемся храме Св. Софии не только кирпичи были особыми, но и связующий их известковый раствор. Строители заботились о сейсмоустойчивости сооружения и изготавливали известку по особому рецепту, который сохранился в хронографе: «И варяху в котлех ячмень с водою и от древа вербоваго усекающе и вметаху в котлы и варяху и тою водою месяще известь и от того известь бысть клеевита»⁴⁸. Особая пластичность и крепость известкового раствора сохраняется и по сей день. Телевизионная компания «Discovery» создала серию из пяти фильмов: «Византия – исчезнувшая империя». В этой серии есть фильм об особых свойствах храма Святой Софии. Создатели фильма подвергали компьютерный макет храма, с внесенными параметрами пластичности стен, испытаниям на сейсмоустойчивость, его стены выдерживают землетрясения до 12 баллов. Авторы фильма восхищаются мастерством древних строителей и их великим произведением.

План храма св. Софии по Антониади и Шнейдеру.

1 – доюстиниановский период, 2 – юстиниановский период (сохранившиеся части здания), 3 – юстиниановский период (фундаменты), 4 – средне- и поздневизантийский период, 5 – турецкий период

Римская империя отдавала на строительство храма все самое ценное. Император Юстиниан заботился о том, чтобы для строительства использовались только лучшие материалы. Всем губернаторам провинций был разослан указ, обязывающий их отправлять в Константинополь самые драгоценные остатки древних сооружений. «Из Рима прибыли восемь колонн из порфира, взятых из храма солнца⁴⁹, – дар одной патрицианки, пожелавшей, для спасения своей души, оказать содействие постройке. Из Эфеса губернатор прислал восемь колонн из зеленого мрамора (с черными прожилками из храма Дианы Эфесской⁵⁰); другие доставлялись из Кизикии, Троада и Афин⁵¹. Вместе с тем были использованы мраморные ломки в Проконнезе (ныне Мармора), Каристосе на Евбее, Иазосса в Карии, Гиерополиса во Фригии (здесь добывали белый с розовыми прожилками мрамор), Шемту в Нумидии. Египет послал свои порфиры, Фессалия и Лакония – крапленые зеленые мраморы (verde antiqo)⁵²…»⁵³. Голубой мрамор доставляли из Ливии. Для строительства и украшения храма использовали золото, серебро, свинец, слоновую кость, драгоценные камни. Для украшения одного только алтаря было использовано около 14 тонн серебра: «…место храма, которое является наиболее священным и доступно только для священников и которое называют алтарем, имеет <престол> в 40 000 фунтов серебра»⁵⁴. Заметим, что 1 фунт, или либра, равны 327,45 г, следовательно 40 000 фунтов – это 13 098 кг.

Колонны храма Святой Софии

Прокопий Кесарийский писал: «Этот храм представлял чудесное зрелище – для смотревших на него он казался исключительным, для слышавших о нем – совершенно невероятным. В высоту он поднимался как будто до неба, и, как корабль на высоких волнах моря, он выделялся среди других строений, как бы склоняясь над остальным городом, украшая его как составная его часть, сам украшается им, так как, будучи его частью и входя в его состав, он настолько выдается над ним, что с него можно видеть весь город как на ладони. Его длина и ширина так гармонично согласованы, что его вообще нельзя назвать ни очень длинным, ни сверх меры широким. Несказанной красотой славится он. Блеском своих украшений прославлен он и гармонией своих размеров; нет в нем ничего излишнего, но нет и ничего нехватающего, так как он во всех своих частях, в надлежащей мере являясь более пышным, чем обычно, и более гармоничным, чем можно ожидать от такой громады, наполнен светом и лучами солнца. Можно было бы сказать, что место это не извне освещается солнцем, но что блеск рождается в нем самом: такое количество света распространяется в этом храме. Передняя часть храма (конечно, это то место, обращенное на восток, где в святая святых совершается таинство служения Богу) выстроена следующим образом…»⁵⁵

Далее Прокопий Кесарийский описывает убранство храма, форму его стен, крышу алтарной апсиды, гигантские своды, примыкающие к куполу. Прокопий описывает ряды колонн, которые, как певцы в хоре, стоят полукругом вокруг алтаря. Описывает обилие света и то место, где появляется «первая улыбка дня». Подробно описывает стереобаты (πεσσοί), сложенные из огромных каменных глыб, твердых по природе, «великолепно подобранных и искусно подогнанных друг к другу», полированных. «Их связывает не известка, которую называют асбестом, не асфальт – слава и гордость Семирамиды в Вавилоне… но свинец, влитый в промежутки; он всюду их заполняет, плотно сливается с камнями и связывает их между собою»⁵⁶. Павел Силенциарий говорит только об известковом растворе, а Аноним Бандури говорит о скреплении блоков железными Кламмерами. Авторитетный ученый Е.Э. Свифт считал, что указание Прокопия на свинцовые прослойки фантастично⁵⁷. Однако исследователи В. Эмерсон и Р.Л. Найс обнаружили их наличие⁵⁸, но не везде, а в наиболее ответственных местах⁵⁹. Далее Прокопий сравнивает стереобаты с утесами, вершины которых витают в «беспредельной высоте». Он описывает паруса – необходимый переход от купола к системе сводов, в то время это был новый архитектурный элемент. «Возведенный на парусах купол объединен с базиликальной частью при помощи сложной системы полукуполов, которая придает интерьеру Св. Софии, поражающему грандиозностью и великолепием, гармоничное единство»⁶⁰.

Симфония форм. Интерьер храма Св. Софии

Купол собора и история его создания

Особое внимание историк Прокопий уделяет куполу. «Огромный сфероидальный купол, покоящийся на этом… здании, делает его исключительно прекрасным. И кажется, что он покоится не на твердом сооружении вследствие легкости строения, но золотым <полу> шарием, спущенным с неба, прикрывает это место (по другому переводу, «спущенный с неба на золотом канате»). Все это сверх всякого вероятия искусно соединенное в высоте… витает в воздухе… и представляет замечательную единую гармонию всего творения… При рассматривании всегда приходится быстро переводить свой взор с одного предмета на другой, так как рассматривающий никак не может остановиться и решить, чем из всей этой красоты он более всего восхищается. Но даже и так, обращая на все свое внимание, перед всем <от изумления> сдвигая брови, зрители все-таки не могут постигнуть искусства и всегда уходят оттуда ошеломленные непостижимостью того, что они видят»⁶¹.

Чудесный поток света заполняет храм. Сорок окон прорезают основание купола, и на большой высоте свет, падающий из окон, сливается в единый световой круг, создавая впечатление оторванности купола от стен храма. Свод купола был богато украшен золотыми мозаиками. Смальта золотого цвета, из которой складывают мозаику, – это кусочки прозрачного стекла, в которые запаяны маленькие лепестки золота. «Чистым золотом выложен потолок, соединяя с красотой великолепие; соревнуясь в блеске, его сияние побеждает блеск камней (и мраморов)»⁶². В амбразурах окон введен фон из серебряной смальты, усиливающий световой эффект проемов.

Видевшие Святую Софию единогласно свидетельствуют о необыкновенном мерцании ее мозаик, как при вечернем, так и при дневном свете, особенно при восходе и на закате солнца, когда лучи пронизывают купол насквозь и хорошо освещают все своды. Особенное впечатление от мозаик появляется благодаря тому, что отдельные части сводов сопрягаются не геометрическими правильными, острыми ребрами, а мягкими, слегка закругленными переходами⁶³.

Вместе с тем, для того чтобы золото мозаик чудесно мерцало, многие кубики смальты ставились под углом в 30° к поверхности, т. е. примерно перпендикулярно к лучу зрения. Создавался таинственный эффект свечения.

Поэт Павел Силенциарий в своем произведении «Экфрасис Св. Софии», написанном в 537 году, сообщает: «…на вершине большого купола был помещен колоссальный крест среди усеянного звездами неба»⁶⁴. Этот крест, по словам Павла Силенциария, является хранителем города.

Конечно, купол храма Святой Софии как в архитектурно-художественном, так и в техническом отношениях является наиболее существенной и эффектной частью сооружения⁶⁵. В куполе можно видеть исходную геометрическую форму, которая в построении плана предопределила размер всех других частей сооружения. Высота храма, размеры всех его частей геометрически соотнесены с диаметром купола. Это очень древняя строительная техника, утраченная сегодня. Истоки ее теряются в древнехристианском искусстве, которое является последним этапом в развитии собственно античного искусства. Здесь уместно привести высказывание Витрувия, который говорит: «Ихнография есть надлежащее и последовательное применение циркуля и линейки для получения очертаний плана на поверхности земли… орфография же есть вертикальное изображение фасада и картина внешнего вида будущего здания… соразмерность есть стройная гармония отдельных членов самого сооружения и соответствие отдельных частей и всего целого одной определенной части, принятой за исходную»⁶⁶. Исходной частью для храма Святой Софии является купол. Все остальные размеры в отношении к диаметру купола и друг к другу соответствуют «золотому сечению», что является абсолютной гармонией. Подробная таблица размеров храма и купола приведена у Е.Э. Свифт⁶⁷. Вероятнее всего, первоначальный диаметр купола был около 31,36 м⁶⁸. В настоящее время, а с момента постройки храма прошло почти полторы тысячи лет, в результате полученных деформаций и перестроек⁶⁹, купол имеет диаметр, равный в направлении восток-запад 31,24 м, и в направлении север-юг 33,04 м. Он вознесен на высоту 55 м от земли.

Восточный фасад храма, его алтарная часть.

Западный фасад храма Св. Софии.

Интересно сравнить купол храма Святой Софии с куполами других византийских храмов. Диаметр купола храма Свв. Сергия и Вакха (год постройки 527-й) равен 15,40 м, в храме Св. Ирины (740 г.), расположенном недалеко от Св. Софии, также 15,40 м. Если мы сопоставим эти размеры с греческим олимпийским футом (логк;), равным 0,30828 м, то окажется, что диаметр купола храма Св. Софии приравнивается к 100 греческим футам, купола храмов Свв. Сергия и Вакха, а также св. Ирины – по 50 футов. Существует множество византийских храмов, диаметр куполов которых выражен в округлом числе греческого фута. Например⁷⁰, «…диаметр купола церкви св. Андрея «в Суде» VI в. (Каджа Мустафа – паша Джами) равен 20 греч. фут. (6,16 м), диаметр купола церкви св. апостолов Петра и Марка IX в. (Аттик Джами) – 15 греч. фут. (4,6 м), диаметр купола церкви Марии Панохранты монастыря Липса X в. (Фенари – Исса) – 12 греч. фут. (3,7 м), церкви Спасителя Пантепопта XI в. (Эски Имарет Меджити) – 15 греч. фут. (4,6 м), церкви св. Иоанна в Труле XII в. (Ахмет паша Меджиди) – 12 греч. фут. (3,7 м)… Очевидно, в византийском храмостроительстве существовала устойчивая традиция, следуя которой, зодчий, приступающий к возведению храма, сравнивал его предполагаемые размеры с размерами уже существующих храмов, ориентируясь при этом на размер основного элемента сооружения – центрального купола»⁷¹.

Необходимо обратить внимание еще на одну особенность: расстояние в 100 греческих футов – это знаковое расстояние для архитектурных сооружений греко-римской культуры. Ширина Парфенона в Афинском Акрополе равна 100 греческим футам. Парфенон явился эталоном, образцом для последующих сооружений. Через 572 года после постройки Парфенона в Риме был заново сооружен храм всех богов – Пантеон (125 год н. э.). В основе его плана лежит ширина Парфенона. Вокруг квадрата, сторона которого равна 100 греческим футам, описан круг. Мало того, ширина портика Пантеона равна ширине Парфенона, то есть 100 греческим футам. В 311 году император Максенций начал строительство самой большой базилики в Риме, ее площадь равна почти 6 000 кв. м, внутри здание разделено на прямоугольники, длина каждого 100 греческих футов, а ширина базилики 200 футов. Что еще имеет для нашей темы большое значение, так это то, что главный храм Киевской Руси, София Киевская, имеет в ширину и в длину (без окружающих его галерей) расстояние в 100 греческих футов, а диаметр главного купола составляет 25 футов⁷².

Купол храма Святой Софии

Исходя из всего вышесказанного, можно утверждать, что император Юстиниан, задавая размер диаметра купола Св. Софии Константинопольской в 100 греческих футов, несомненно руководствовался идеей создать неповторимый храм, лидирующий среди великих зданий прошлого.

Чтобы уменьшить гигантскую нагрузку, которую создавал каменный купол, его возводили из особых легких кирпичей из белой губчатой глины: «…на постройку его употреблены были особенные материалы: белая пористая черепица, чрезвычайно легковесная, специально приготовленная на острове Родосе»⁷³. Поздний автор Аноним Бандури сообщает, что этот кирпич был в 12 раз легче обычного, Кедрин дает отношение 1:6. Существует мнение, что купол был сложен из полых терракотовых трубок, такие конструкции были распространены в западной части Римской империи, но они не были обнаружены ни в одном из памятников Восточной империи, нет их и в куполе Софии.

К сожалению, первоначальный купол храма Святой Софии до нас не дошел. Он обрушился во время сильного землетрясения 7 мая 558 г., «…в четверток, в 6 час дня впаде преславный верх церковный Св. Софии…»⁷⁴, разрушив знаменитый серебряный амвон. Феофан и Бандури называют 558 или 559 год, Аноним сообщает, что купол простоял 17 лет, если верить ему, то год обрушения 554. Существует мнение, что обрушился не весь купол, а лишь восточная его часть. Этот первый купол Св. Софии был более плоский, чем тот, который дошел до нас. Прокопий называет его пропорцию, как четвертую часть шара. Следовательно, он был менее крепкий, чем тот, который мы видим сегодня. Конент считал, что первый купол был просто разобран, так как его состояние стало угрожающим. Разрушению первого купола способствовали деформации подпружных арок, вызванные громадным горизонтальным распором. Хронограф сообщает: строители «…борзо сотвори е… и сего ради стены раступишася и впаде верх»⁷⁵. После разрушения подкупольное пространство оказалось не квадратным, а вытянутым в поперечном направлении⁷⁶. Хотя некоторые исследователи, например Конент, считают, что уже первый купол воздвигался на неквадратном плане (на высоте 23 м расхождение 65 см).

К моменту обрушения первого купола храма архитектора Исидора уже не было в живых, и задача восстановить разрушенный купол была поставлена перед его племянником Исидором Младшим. Он построил купол более высокий, чем прежний, и этот второй купол украшает храм Святой Софии и сегодня. Исидор Младший «…и другие техники, рассмотрев сами прежнюю форму и сличив с сохранившимся и поврежденным и изучив, каково было (повреждение) и в чем причина падения…»⁷⁷, изменили форму купола. Этот купол получился чрезвычайно надежным и величественным. Восстановительные работы осуществлялись четыре года. В 562 году работы были завершены, и 24 декабря (старого стиля), накануне Рождества Христова, во второй раз, храм был торжественно освящен Константинопольским патриархом Евтихием.

О том, с какой тщательностью производилось строительство нового купола Софии, свидетельствует разметка его ребер, нанесенная на мраморные блоки карниза у его основания. Эта разметка – пример древних строительных традиций, она говорит о громадном внимании к геометрической правильности постройки. Новый купол сложен очень тщательно, из кирпича с толстыми швами, кладкой, обычной в константинопольских постройках V–VI вв.⁷⁸ По Зальценбергу, швы купола тоньше или равны толщине самих кирпичей. Согласно другим авторам, швы немного толще, чем кирпичи. Оболочка второго купола имеет толщину около 60 см. Он имеет ребра, которые выступают и внутрь, и наружу. Поверх купола была деревянная конструкция, передающая вес кровли на ребра купола, она была покрыта свинцовыми плитами, повторявшими силуэт купола и скрывавшими ребра. Сферической форме строители придавали символическое значение. Купол был позолочен: «Юстиниан приказал позолотить купола Св. Софии и баптистерия»⁷⁹.

Форма второго купола Исидора Младшего в своем профиле следует сложной многоцентровой кривой, в нижней части перпендикулярной к слегка наклоненному внутреннему карнизу. Искажения за прошедшие полторы тысячи лет привели к понижению его верхней части приблизительно на полметра. Интересно отметить, что профиль купола, да и вообще форма сводов в Святой Софии не геометрически циркульная, циркульные кривые и сегменты круга представляют в Святой Софии не правило, а исключение, к ним относятся только маленькие боковые аркады главного нефа. Все главные конструктивные части – купол, паруса, подпружные арки, а также многие другие арки и своды были построены по многоцентровым сложным кривым. Для ясности приведем пример. Если между двумя точками закрепить сильно провисающий шнур и линию, которую он создает, перевернуть вершиной вверх, мы получим свод сложной и совершенной в статическом отношении формы. Использование таких сложных кривых для строительства сводов – это продолжение древнейшей античной традиции, забытой сегодня. Своды такой формы придают храму характер жизни, характер органический, а не сухо-геометрический. Этот метод использовался и в строительстве древних русских храмов.

Как хотелось бы, чтобы в строительстве и современных храмов в России, хотя бы отчасти, использовался богатейший опыт гениальных христианских архитекторов древности.

Особенности строительства храма Святой Софии, его освящение и клир

Далее следует отметить, что боковые нефы храма Святой Софии созданы двухэтажными. Вторые этажи заканчиваются возле центрального нефа двумя галереями. По древним христианским обычаям в Св. Софии, как и в других мужчин и женщин на богослужении. Женщины стояли в северном нефе и на северной галерее. Мнение о том, что на галереях молился император, ошибочно, так как император непосредственно участвовал в богослужении. Скорее на галереях молилась императрица Феодора. Историк Евагрий отмечает: «На бортах перил северной галереи было начертано: “Место благороднейшей патрицианки нашей владычицы Феодоры”»⁸⁰. Прокопий Кесарийский также обращает свое внимание на галереи: «С той и другой стороны – две галереи; своим строительством они ничем не отделяются от храма, даже делают размер его ширины еще большим… И у них потолок является куполом, а украшением – золото. Одна из этих галерей назначена для молящихся мужчин, другая для женщин, пришедших с тою же целью. Ничем они не отличаются друг от друга, и нет между ними разницы, и их подобие служит для храма красотой, и украшает его их тождество»⁸¹.

Южный неф, второй этаж. Акварель, 1884 г

Южный неф, первый этаж Фото 1884 г

Нартекс (Νάρθης), или притвор, представляет собой продолговатое высокое помещение, расчлененное выступающими из западной стены столбами на девять равных частей. Каждая из них перекрыта крестовым сводом. Девять дверей в восточной стене нартекса ведут в храм. В «еллинском летописце» содержится сообщение, что в Св. Софии было 365 дверей, столько же, сколько дней в году. Каждая из этих дверей вела к отдельному приделу⁸². Отсюда происходит сказание, что в храм Св. Софии каждый день входили новыми дверями. Это сказание – только красивая легенда.

В великолепном притворе храма уже намечены основные архитектурные темы, которые получат развитие в самом храме, в его центральном нефе. Сочетание простых прямоугольных форм с изящными крестовыми сводами, повторяющееся в нартексе, готовит человека к симфонии форм в центральном нефе. Три нефа перекрывают пространство размером 77 на 71,7 метра. Огромный центральный неф представляет собой прямоугольник, над которым возвышается величественный купол на неимоверной высоте. С севера и юга – ряды колонн и галереи. С востока и запада к куполу примыкают два полукупола. Эта же форма трижды, как эхом, повторяется в рисунке алтарной и смежных с ней апсид. «По архитектуре церковь Софии представляет собой купольную базилику – тип здания, подготовленный всем предшествующим развитием византийской архитектуры. В таком гигантском масштабе проблема купольного перекрытия на квадратном основании была разрешена архитекторами впервые»⁸³.

Нартекс храма Св. Софии. Справа – Царские врата

Конечно, такое смелое архитектурное решение и грандиозное строительство не обошлись без затруднений и непредвиденных обстоятельств. Некоторые из возникших затруднений и примеры их разрешения попали на страницы исторических хроник. Историк Прокопий пишет, что во время строительства алтарной апсиды, когда она уже была почти закончена, но еще ждала своего завершения, не была сведена, ее фундаменты лопнули: «Из арок, о которых я упоминал выше (архитекторы называют их «лорами»), одна, которая обращена к востоку, поднимаясь уже с той и другой стороны, но посредине не была еще вполне закончена, еще ждала последнего завершения. И вот (стереобаты), над которыми стояла вся эта постройка, не вынеся громадности налегших на них сооружений, как-то лопнули, и казалось, что вот-вот они развалятся. Сотрудники Анфимия и Исидора, испуганные случившимся, доложили об этом обстоятельстве императору, уже не имея никакой надежды на свое искусство. Тотчас же император – не знаю, под чьим наитием, думаю, по Божьему соизволению, ведь он не был архитектором – велел довести закругление этой арки до конца. Она, говорил он, поднимаясь на своем собственном основании, не будет нуждаться в подпирающем ее постаменте. Если бы мой рассказ не имел за собой свидетелей, я уверен, что меня сочли бы льстецом и не заслуживающим никакого доверия, но так как есть много свидетелей случившегося тогда, то мне нечего бояться окончить свой рассказ. Строители стали делать то, что им было приказано, а эта арка стояла совершенно невредимо, поднявшись высоко в небо, подтвердив на опыте справедливость прозорливого мнения императора»⁸⁴.

Громадное давление массивных стен, увеличенное их влажностью, из-за высокой скорости строительства, вызывало дополнительные трудности. Строители во всех затруднениях обращались к императору Юстиниану, последнее решение оставалось за ним, и оно было лучшим. Прокопий продолжает: «…вот что случилось с другими арками, обращенными на юг и на север. Эти так называемые «лоры» (арки), высоко поднятые при строительстве храма, доходя чуть не до неба, во всех своих нижних частях испытывали тяжкую нагрузку. И вот у бывших здесь колонн стали выпадать маленькие камни, как будто их кто выскабливал. Вновь пришедшие в уныние от этого случая строители сообщили императору о том, что у них в данное время произошло. И вновь император придумал следующее против этого несчастья. Верхние части этих колонн, соприкасающиеся с арками, которые испытывали на себе нагрузку, он велел тотчас же снять и вновь поставить много позднее, пока не исчезнет совсем влажность постройки над ними. Инженеры так и сделали, и постройка в дальнейшем прошла совершенно спокойно. И по этому делу император имеет свидетелей»⁸⁵.

Как видим из этих строк, император Юстиниан был не только инициатором строительства, заказчиком, он непосредственно участвовал в принятии ответственных решений. Можно с уверенностью сказать, что именно он обозначил размеры будущего храма. Ему принадлежит инициатива богатейшего внутреннего убранства храма. Архитекторы, несомненно, советовались с императором по всем важным вопросам. Император внимательно следил за всем ходом строительства, вплоть до его завершения. Строительство длилось 5 лет 11 месяцев и 10 дней.

На праздник Рождества Христова, 25 декабря 537 года, совершилось освящение храма Святой Софии. Взойдя на колесницу, запряженную четверкой лошадей, император Юстиниан отправился из дворца до входа на площадь Августеон. Здесь его встретил патриарх Мина⁸⁶ вместе с духовенством. В предшествии патриарха, император Юстиниан подошел к храму. Величественный, невиданный храм предстал перед ним во всем своем совершенстве. Зайдя в него и созерцая всю его красоту, подойдя к амвону, император поднял руки к небу и воскликнул: «Слава Богу, удостоившему меня совершить это великое дело! О, Соломон, я превзошел тебя! (Δόςα τω Θεω. ιω καταςιώσανη' με τοιουτο έργον αποτελεσαι! Νενίκτηκά σε Σολομών!)».

Серебряный дискос из клада Riha. Вашингтон, византийское собрание Домбартон Оукс, 570–580 гг. Ровесник храма Святой Софии, возможно, там были такие сосуды.

Священнодействие освящения храма и первая Божественная литургия стали всенародным праздником, который был отмечен царскими подарками. «Историки повествуют, что, в ознаменование торжества, беднейшим жителям столицы было роздано: 1 000 быков, 10 000 баранов, 600 серн, 1 000 свиней, 10 000 кур и цыплят и до 30 000 мер зернового хлеба»⁸⁷.

Потир из Константинополя. Вывезен крестоносцами в 1204 г., возможно, из храма Св. Софии. Ризница собора св. Марка в Венеции. Похожих византийских чаш в ризнице 32

Император пожертвовал в храм золотые сосуды и драгоценные священнические облачения. «Ризница снабжена была 12-ю золотыми сосудами, по числу 12 главных праздников, драгоценными подсвечниками, индитиями, пеленами для причащения, тремя сотнями Евангелий и 36-ю золотыми кадильницами»⁸⁸. Кроме этого⁸⁹, он передал ей в пригороде Константинополя 365 имуществ, по одному на каждый день, доходы от которых шли на нужды храма, и в дальнейшем, в течение всей своей жизни, заботился об увеличении ее материального содержания.

Кроме того, своими новеллами император Юстиниан определил штат духовенства собора. Новеллой от «16 марта 535 года»⁹⁰ он постановил, чтобы при храме Святой Софии было 60 священников, 100 диаконов, 90 иподиаконов, 110 чтецов, 25 певцов и 100 низших служителей (ostiarii). Это штатное число священнослужителей в большие праздники было еще больше. В храм Святой Софии приходили клирики других столичных церквей, которые были обязаны участвовать в литаниях – крестных ходах вместе с софийским духовенством. Весь строй совершавшегося в Святой Софии богослужения характеризовался преобладанием пения над чтением. Эти торжественные службы, совершавшиеся в столичном соборе Константинопольским патриархом, в присутствии самого императора, с блестящей свитой, рассчитаны были на хорошо организованные и значительные хоры певцов и на соборы священнослужащих. Были случаи, когда Константинопольский патриарх совершал литургию и другие службы в сослужении двенадцати митрополитов, подражая Христу и апостолам, а также древним христианским епископам, священнодействовавшим с двенадцатью пресвитерами. Конечно, такому большому числу иерархов соответствовало и большое число сослуживших архимандритов, священников и диаконов. Уже при императоре Ираклии (610–641 гг.) штат духовенства Великой церкви состоял из 80 священников, 150 диаконов, 70 иподиаконов, 160 чтецов, 25 певцов и 75 привратников⁹¹. А при императоре Мануиле в храме Св. Софии служило уже 3 000 священников⁹².

На протяжении всего периода своего существования храм Святой Софии несколько раз подвергался значительным реставрациям. Его реставрировали «при императорах: Василии Македонском, Романе, Василии Болгаробойце, Андронике Палеологе, при императрице Анне, жене Андроника, при Михаиле Палеологе, Кантакузине, Иоанне Палеологе…»⁹³. Лев Диакон описывает, что в 989 г. произошло землетрясение в Константинополе, во время которого пострадал и Софийский собор⁹⁴. По данным В. Грюмеля, землетрясение произошло 25 октября 989 года, после этого землетрясения храм пришлось реставрировать. Реставрировали храм и при императоре Михаиле Палеологе в 1261 году. Следующее крупное землетрясение произошло в 1344 году при императоре Иоанне V Кантакузине, средства на ремонт храма Святой Софии собирал в России греческий священник из Константинополя, реставрировали храм в 1354 году. Во времена Латинской империи, в XIII веке, к храму были пристроены контрфорсы, это мнение высказал Э. Свифт.