Read the book: «Хранители чуда: Истоки. Роман-сказание»

Редактор Оксана Сизова

Иллюстратор Ксения Романова

Дизайнер обложки Елена Миронова

Корректор Алексей Леснянский

© Светлана Журавлева, 2026

© Ксения Романова, иллюстрации, 2026

© Елена Миронова, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0050-3039-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

В детстве книги были для меня не просто чтением, а окнами в другие миры. Я распахивала их настежь и уходила так далеко, что собственная жизнь казалась лишь бледной тенью.

Я придумывала героев и отправляла их в приключения, но никогда не показывала свои строки никому. Мысли о том, чтобы самой создавать миры всерьёз, казались мне дерзостью, на которую я не имела права. Писатели были для меня людьми из другого мира — такими же далёкими, как герои моих любимых романов. Они живут в тихих кабинетах, пьют чай с лимоном и знают ответы на все вопросы.

Я не знала ответов. Я вообще не знала куда иду. В какой-то момент я оказалась одна в чужом городе. Юрист по образованию, мать по призванию, совершенно потерянный человек по состоянию души. Я искала себя. Сначала в книгах. Потом в разговорах. Потом в тишине.

А потом мне приснился сон. Александр Сергеевич Пушкин смотрел на меня так, будто знал то, чего не знала я. Он строго сказал всего одну фразу — я не помню её точно, но помню ощущение: во мне что-то перевернулось.

Я проснулась и начала писать.

До этого дня я не писала прозу. В детстве я сочиняла стихи и рассказы, но прятала их в стол — слишком боялась, что они недостойны внимания. Я и не думала, что когда-нибудь решусь на большее. Но в тот день я села за стол и не встала, пока не закончила первую главу.

История о чуди — о народе, который ушёл в тень, чтобы сохранить себя, — пришла ко мне не из книг. Она пришла из легенд, которые я слышала в детстве. Из разговоров, которые я где-то подслушивала. Из ощущения, что внутри каждого из нас есть что-то большее, чем мы сами.

Я не знаю, что такое счастье, дорогой читатель. Я только догадываюсь. Но я знаю, что оно — не в деньгах, не в успехе, не в том, чтобы быть «как все». Оно в том, чтобы найти свой свет и не бояться зажечь его.

Эта книга — мой свет. Спасибо, что ты зажёг его вместе со мной.

Часть первая

I. Первая встреча сородичей на Земле

…Ты, солнце святое, гори!

Как эта лампада бледнеет

Пред ясным восходом зари,

Так ложная мудрость мерцает и тлеет

Пред солнцем бессмертным ума.

Да здравствует солнце, да скроется тьма!

А. С. Пушкин

Ночной лес дышал. Где-то в глубине ухнула сова, и ей отозвался тихий почти невесомый шелест листьев. Лунный свет пробивался сквозь кроны, создавая причудливую игру теней.

Дара и Дивун шли по тропе, и их шаги казались слишком громкими в этой первобытной тишине.

— Как думаешь, есть ли жизнь на других планетах? — спросила Дара, останавливаясь.

Дивун тоже замер. Он поднял голову, вглядываясь в бескрайнее звёздное полотно.

— Думаю, есть, — ответил он после долгой паузы. — Господь всё устроил искусно. Не мог он создать лишь одну пустующую обитель.

Они пошли дальше, но теперь медленнее, словно прислушиваясь к ночной жизни леса.

— Дара, — прервал молчание Дивун, — ты боишься темноты?

— Нет. Наверное, я вообще ничего не боюсь.

Она ответила быстро, но в голосе её не было бравады, только удивление от собственной смелости.

— Страх — это то, что не даёт людям материального мира быть такими, как мы, — задумчиво проговорил Дивун. — Так говорил дед Светан.

Внезапно лес затих. Даже ночные насекомые перестали стрекотать. Где-то в глубине послышался тяжелый, ритмичный звук — шаги.

Они остановились, прислушиваясь. Почти синхронно повернули головы в сторону звука.

Ночной мрак сгустился, и из него, словно сотканный из теней, начал вырисовываться силуэт. Огромная фигура надвигалась на них, заслоняя собой звёзды.

Дивун нащупал руку Дары и крепко сжал её.

Фигура приблизилась. Лунный свет, пробившийся сквозь листву, на мгновение высветил знакомые черты.

Вар Могучий.

На нём был чёрный плащ, который, казалось, развевался за спиной, хотя ветра не было. Он был высок — настоящий гигант среди своего народа, которому была свойственна скорее миниатюрность. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас было живым: в глазах плясали огоньки, а на губах играла странная, почти грустная улыбка.

— Какая любопытная встреча, — протянул он, и в его низком голосе зазвенела ирония. — Доброй ночи, сородичи.

Дивун и Дара молчали, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь прочитать в нём ответы на незаданные вопросы.

— Что-то я засиделся в другом мире и совсем позабыл… — Вар театрально задумался. — Напомните мне, пожалуйста: как теперь разбираются с теми, кто совершил переход без одобрения Совета? Ах да, вспомнил! Кажется, в таком случае переход становится невозможным.

Дивун вспыхнул. Ярость захлестнула его, но он сдержался. Вместо того чтобы бросаться на Вара, он посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты ведь не собираешься нас выдавать, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта.

Вар усмехнулся, но в этой усмешке была горечь.

— А с чего ты взял?

— Потому что, если бы ты хотел, — спокойно ответил Дивун, — ты бы уже давно это сделал. Ты ждал нас здесь не для того, чтобы наказать. Ты ждал, чтобы поговорить.

Вар замер. Его лицо на мгновение потеряло надменное выражение, и в глазах мелькнуло удивление.

— Ты умён, Силоверов, — сказал он, и его голос стал тише. — Это твой дар или ты научился этому сам?

— Ты уклоняешься от ответа, — сказала Дара, шагнув вперёд. — Зачем ты здесь?

Вар посмотрел на неё, и его взгляд смягчился.

— Я здесь, чтобы предупредить вас, — сказал он, и в голосе его впервые не было насмешки. — Не ходите в этот мир. Он не тот, каким вы его помните. Люди там изменились. Они стали злее, слепее, жестокосерднее. Они не примут вас.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дивун.

Вар улыбнулся, но улыбка его была печальной.

— Я был там, — сказал он. — Я видел их. Они построили свои дома из страха. И они готовы уничтожить любого, кто попытается войти в их мир.

Он замолчал, и в его глазах мелькнула тоска.

— Но мы всё равно пойдём, — твёрдо сказала Дара. — Мы не боимся.

Вар посмотрел на неё, и в его взгляде была грусть.

— Ты храбрая, — сказал он. — Храбрее меня.

Он отвернулся и посмотрел в небо, на звёзды, которые мерцали сквозь кроны деревьев.

— Тогда идите, — сказал он. — Я не стану вас останавливать.

Он вытянул руку вверх, сжимая в ладони жёлтый круг. Направил его к узкому серпу луны. Круг засветился, вспыхнул, и Вар растворился во мраке ночи, исчезнув без следа.

Дара и Дивун стояли в тишине, переваривая услышанное. В их душах боролись надежда и страх.

— Он не такой, каким кажется, — сказала Дара.

— Знаю, — ответил Дивун. — И это пугает меня больше всего.

— Как думаешь, он сообщит о нас Совету? — спросила она, и в голосе её слышалась тревога. — Он появился в лесу неслучайно. Он знал, что мы здесь.

— Вероятнее всего, — мрачно ответил Дивун. — Он что-то задумал. И мы это выясним. Мы не должны останавливаться, а продолжать поиски. И никто, даже Могучий, нас не остановит. Сегодня мы провели в этом мире много времени напрасно. Пора возвращаться.

Девушка пристально посмотрела ему в глаза. Она давно хотела поговорить с ним о чем-то другом, о совсем личном. Но даже думать об этом боялась. Она изо всех сил отгоняла эти мысли, иначе он уловил бы их.

Между тем каждая клеточка ее тела наполнялась странной, щемящей дрожью, когда он был рядом.

Догадывался ли Дивун о чем-то? Она не знала. Но подспудно ощущала, что он небезразличен к ней. Была ли это та взаимность, которую она ждала? Ей еще предстояло это выяснить.

Молодые чудь соединив свои мысли в единый поток как учили древние чудь и совершили переход в светлый мир. Оставив лес в его первозданной, настороженной тишине.

II. Время для новых решений

Тишина в светлом мире была особенной. Она не давила, не пугала — она была, как вода, в которой можно раствориться без остатка. Бесконечные коридоры простора тянулись во все стороны, и казалось, что у них нет ни начала, ни конца. Здесь, в этом мире, где время не имело власти, Вар брёл уже много часов — или, может быть, много лет. Он потерял счёт времени. Здесь оно не имело значения.

Он остановился. Прислонился спиной к холодной, неосязаемой стене и закрыл глаза. Перед ним, словно наяву, встала картина их встречи: Дара и Дивун в ночном лесу, их испуганные лица, их надежда, которую они не умели прятать. И в этой надежде было что-то, чего у него самого не было уже очень давно.

«Они правы, — прошептал он в пустоту, и голос его прозвучал глухо, словно из глубокого колодца. — Мы не можем вечно прятаться».

Он провёл рукой по лицу словно стирая с него маску, которую носил веками. Сколько лет он притворялся? Сколько лет он делал вид, что его устраивает эта жизнь — бесконечные молитвы, тишина, покой, который был больше похож на застывшую смерть? Он помнил тот день, когда народ чуди совершил Великий переход. Помнил страх в глазах детей, плач женщин, решимость мужчин. Тогда это казалось единственным выходом. Единственным спасением.

Прошло четыре с половиной века. Целая вечность. И за это время ничего не изменилось. Они всё так же жили в этом мире — мире без запахов и звуков, мире, где единственным ощущением была бесконечная, всё поглощающая тишина.

Вар открыл глаза и посмотрел в пустоту перед собой. Где-то там, за гранью этого мира, была Земля. Зелёная, шумная, живая. Такая несовершенная. Такая настоящая. Он вспомнил запах мокрой травы после дождя, тепло солнечных лучей на лице, шум ветра в кронах деревьев. Он вспомнил, каково это — чувствовать себя живым.

«Господь дал нам столько силы, — сказал он, и невербальный голос его стал твёрже. — Мудрости. Таланта. Неужели только для того, чтобы мы день и ночь проводили в молитвах? Нет. Я не верю в это. Всевышний хотел, чтобы мы жили. Чтобы мы творили. Чтобы мы учили других. А не прозябали здесь, как тени, забывшие свои имена».

Он замолчал. Мысли его, горячие и порывистые, сталкивались друг с другом, рождая новые вопросы. Он вспомнил учения древних чуди — те самые, что хранились в библиотеке, которые он перечитывал сотни раз. Они говорили о силе мысли, о том, что человек способен изменить реальность одним лишь усилием воли. Но разве эта сила не дана им для того, чтобы жить? Разве она не для того, чтобы созидать, а не просто существовать?

Он вспомнил лицо отца. Знах Могучий всегда был для него примером — сильным, мудрым, непоколебимым. Но даже в его глазах Вар иногда замечал тень. Тень той же тоски, той же усталости от этой бесконечной, неизменной жизни. Отец никогда не говорил об этом, но Вар чувствовал. Он всегда чувствовал.

«Что я делаю? — спросил он себя, и в внутреннем голосе его послышалось удивление. — Я, Вар Могучий, потомок древнего рода, избранный стать хранителем знаний, — я боюсь сделать шаг?»

Он усмехнулся. Горько, надрывно. Он вспомнил, как мечтал о земле, о том дне, когда они смогут вернуться. Он рисовал в своём воображении картины — зелёные поля, голубое небо, реки, в которых можно купаться. Он мечтал о том, как будет ходить по земле босиком, чувствуя её тепло, её дыхание. Но годы шли, и мечты угасали, превращаясь в привычку, в скуку, в ту самую тишину, что окружала его сейчас.

«Я всегда был изгоем среди своих, — сказал он, и внутренний голос его дрогнул. — Всегда был другим».

Он выпрямился. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, вдруг стало живым. В глазах зажглась та искра, которую он так долго прятал. Та самая искра, которая когда-то была у него в детстве. Та самая, которую он потерял среди веков.

«Надо действовать», — сказал он, и это было не просто решение. Это было начало. Начало того, что изменит всё.

Он представил себе место на земле, где хотел бы оказаться. Не просто место — момент. Момент, когда он сможет почувствовать себя живым. Он закрыл глаза, сосредоточился, и сила мысли, та самая, что была источником его силы и его проклятия, сработала мгновенно.

Мир вокруг него сжался, а затем распрямился с оглушительным грохотом. Вар моргнул, привыкая к резкому свету, и понял, что стоит на обочине оживлённой магистрали. Шум, грохот, запах бензина и горячего асфальта обрушились на него, оглушая и дезориентируя.

Он стоял, вдыхая этот запах — запах жизни. И улыбался.

— Ну что ж, — сказал он. — Начнём.

Он сделал шаг. Один маленький шаг, который изменил всё.

Теперь, стоя на пороге новой главы своей жизни, Вар чувствовал, что он наконец-то делает правильный выбор. Шаг в неизвестность, но шаг, который он должен был сделать.

«Надо действовать», — вновь повторил он про себя, и это слово, словно пароль, открывало перед ним новые горизонты.

III. Первые дни Вара на Земле

Вар оглядел себя. Всё тот же плащ, всё та же мятая одежда. Это были вещи, которые он носил в своей прошлой земной жизни, в другом времени, в другом мире. Они казались теперь чужими.

«Надо бы переодеться», — подумал он. Ледяной ветер пронзил его насквозь. Вар поёжился. Земля была еще покрыта тонким, хрупким слоем снега, но кое-где уже проглядывала зеленеющая трава. Солнце, бледное и равнодушное, пряталось за серо-голубыми облаками, не даря ни капли тепла.

— Было бы глупо умереть здесь от обморожения, — пробормотал он и, засунув руки в карманы плаща, зашагал вдоль дороги.

Вскоре его взгляд упал на яркое, сверкающее витринами здание с надписью «Торговый двор». Вар уже бывал в подобных местах и знал: люди здесь, поглощённые своими заботами и суетой, практически не обращают внимания друг на друга. Его появление в столь странном наряде останется незамеченным. Так оно и вышло. Зайдя внутрь, он убедился, что толпа равнодушно течёт мимо него, словно он был невидимкой. Это даже забавляло его. В мире чуди, где каждый был на виду, такая анонимность казалась необычной роскошью.

Вар принялся разглядывать людей, пытаясь понять, как ему следует одеваться, чтобы слиться с толпой. Однако всё увиденное его не вдохновляло. Один мужчина в синем, выцветшем костюме с нелепой надписью на спине «Стройинвестинжениринг». Другой — в поношенных джинсах и потёртой кожаной куртке. Всё это казалось ему безвкусным и чужим.

Вар был хорошо образован, знал несколько языков, и хотя язык людей материального мира за века сильно деформировался, он был ему понятен — язык чуди имел с ним много общего. Он прислушался к обрывкам разговоров, отмечая про себя новые выражения и словечки, и на его губах заиграла лёгкая, довольная улыбка. Он адаптировался.

Остановившись перед яркой вывеской «Одежда на любой вкус и кошелёк», он решительно вошёл внутрь. В магазине царил свой, особый ритм. Вар бегло осмотрел пространство, заметил таблички над отделами и уверенно направился к мужской одежде.

Чёрные джинсы, чёрный свитер. Он быстро нашёл свой размер и скрылся в примерочной кабинке, задвинув за собой лёгкую красную занавеску. Вещи сели идеально, будто были сшиты на него. Накинув сверху свой старый плащ, он вышел и быстро подобрал ещё и кроссовки, а затем, заметив на стойке коробку с носками, на мгновение задумался. Такой вид белья чуди не носили, но Вар легко догадался об их назначении и взял одну пару.

Подошла девушка-консультант.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она с вежливой, дежурной улыбкой.

Вар замер. Он никогда ещё не разговаривал с людьми материального мира. Сердце на мгновение сжалось, но язык машинально произнёс:

— Нет.

Девушка кивнула и отошла, растворившись в потоке покупателей. Вар облегчённо выдохнул. Он снова юркнул в примерочную, достал из кармана старого плаща жёлтый круг и направил его к тонкому лучу солнца, с трудом пробивавшемуся сквозь грязное, запылённое окно. Круг вспыхнул, засветился и… Вар исчез.

На стуле в примерочной кабинке, поверх оставленной старой одежды, лежала странная вещица из золота — амулет с изображением головы человека, окружённой двумя ящерами. Подобные артефакты нередко находили при раскопках в местах древних чудских поселений в Западной Сибири. Символ, оставленный как напоминание о том, кто здесь был. И как благодарность.

IV. Доклад Вара о земной жизни

Он стоял в центре зала Совета старейшин, и сотни мыслей — чужих, острых, любопытных — касались его сознания, словно иглы. Этот зал был огромным, уходящим в бесконечность, и казалось, что стены его теряются где-то в далёкой дымке. В центре возвышалась трибуна, вокруг которой располагались места для членов Совета. Вар стоял перед ними, и его лицо было спокойным, но внутри него всё кипело.

Он ждал. Он знал — сегодня всё решится.

«Вар, ты должен сообщить о своих наблюдениях», — мысленно обратился к нему Ворон, и его невербальный голос звучал официально, но в нём чувствовалось напряжение.

«Я готов», — ответил Вар.

Вар почувствовал взгляд отца. Знах смотрел на него, и в его взгляде была тревога. Он знал своего сына. Он знал, что Вар никогда не делает ничего просто так. И если он попросил слова, значит, у него есть что сказать. Что-то важное. Что-то, что может изменить всё.

«Мы начинаем, — объявил Чудин Силоверов, и его невербальный голос, сильный и властный, разнёсся по залу. — На восемь тысяч четыреста пятьдесят седьмом заседании Совета старейшин Вар Могучий был назначен временным наблюдателем на земле. Вар, прошу, сообщи нам о том, какая там сейчас царит обстановка».

Вар вышел в центр зала. Он начал говорить.

«За период моего земного наблюдения я получил следующие данные, — начал он, и невербальный голос его звучал ровно и холодно, как сталь. — Люди материального мира по-прежнему убивают друг друга. В некоторых странах идут войны. Человечество материального мира постоянно совершенствует своё оружие. Эту информацию я получил из их печатных изданий и технических изобретений, передающих человеческие образы на расстояние.

Он замолчал, давая присутствующим осмыслить его слова.

«Наблюдения за поведением отдельных индивидов позволили мне сделать вывод: в большинстве своём люди либо агрессивны по отношению друг к другу, либо же равнодушны. Они разучились видеть друг друга. Они проходят мимо, не замечая боли ближнего. Они живут в своём маленьком мире, где главное — богатство и успех. И это их трагедия».

Он остановился и продолжил:

«По-прежнему существует религиозная раздробленность. Однако, по моим оценкам, религиозность в целом в современном мире уже отошла на второй план. Люди говорят о свободе, равенстве, братстве, правах человека, христианской терпимости. Но, учитывая обстановку, это больше похоже на лицемерие. Принцип обогащения любой ценой стал господствующим в жизни этого общества. Главной считается благосостояние, а не свобода и жизнь человека».

В зале воцарилась тишина. Вар чувствовал на себе взгляды членов Совета — их мысли, их сомнения, их тревогу.

«Но это не всё, что я увидел, — продолжил он, и невербальный голос его стал мягче. — Я увидел нечто другое. Я увидел их технику. Их изобретения. Они создают вещи, которые мы не могли даже представить. Они летают в небе, они опускаются под землю. Они ищут ответы на вопросы, которые мы считали закрытыми».

В зале началось движение. Люди чуди переглядывались, их мысли сталкивались, рождая вопросы. Вар заметил, как Лучистый Светловеров нахмурился, а Верный Творитель, напротив, заинтересованно подался вперёд.

«Я смог изучить одно из устройств для перевозки людей, — сказал Вар. — Это удивительный механизм, который передвигается с огромной скоростью, перевозя сотни людей одновременно. Я также видел летательные аппараты, поднимающиеся в небо. Они используют энергию, которая приводит их в движение, — энергию, о которой мы даже не подозревали».

«Они создают это сами?» — спросил Орлин Могучий, и в его голосе послышалось удивление.

«Да, — ответил Вар. — Без помощи извне. И это, на мой взгляд, самое удивительное. Они не знают о существовании других миров. Они не знают о нас. Они полагаются только на свой разум, на свои силы. И они достигают результатов».

«Космос, — сказал Вар, и невербальный голос его стал торжественным. — Они пытаются его покорить. Они ещё не достигли успеха, но они ищут. И в этом их сила. Их великая, страшная сила».

«Ты предлагаешь нам изучать их?» — спросил Лучистый, и в его голосе послышалось сомнение.

«Я предлагаю нам не закрывать глаза, — ответил Вар, глядя ему прямо в глаза. — Мы слишком долго прятались. Мы слишком долго боялись. Может быть, настало время смотреть на мир открытыми глазами?»

«Вар, — сказал Чудин, поднимаясь со своего места. — Твои слова имеют вес. Но ты должен помнить: безопасность превыше всего. Если ты почувствуешь опасность, ты должен вернуться. Немедленно».

«Я понимаю, — ответил Вар. — Но я прошу разрешения продолжить мою миссию. Я должен узнать больше. Я хочу узнать больше. Их достижения в области техники могут быть полезны и нам. Их ошибки могут научить нас тому, чего следует избегать. Я верю, что это знание сделает нас сильнее».

Знах поднялся. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь. Он смотрел на сына, и в этом взгляде была гордость и тревога одновременно.

«Я поддерживаю своего сына, — сказал он, и невербальный голос его дрогнул. — Он прав. Мы не можем вечно прятаться. Мы не можем вечно бояться. Пришло время действовать».

Вар посмотрел на отца. В его взгляде была благодарность, глубокая и искренняя.

Заседание продолжилось. Вар отвечал на вопросы членов Совета — их было много, и каждый из них хотел понять, что именно он видел и что планирует делать дальше. Он рассказывал о городах, о людях, об их жизни, об их страхах и надеждах. И с каждым словом члены Совета всё больше убеждались в том, что мир изменился.

Когда заседание закончилось, Вар вышел из зала с чувством, что сделал первый шаг. Первый шаг к свободе. Первый шаг к новой жизни.

«Я сделаю это, — сказал он себе, и невербальный голос его был твёрдым. — Я не остановлюсь».

Он посмотрел на отца, стоявшего в дверях. Знах кивнул ему, и в этом кивке было всё — любовь, поддержка, понимание. Вар улыбнулся и вышел в бесконечный коридор простора.

Впереди была новая жизнь. Впереди была земля.